– Куда выходить, профессор? Вы же прекрасно знаете, что вся жизнь – игра.

– Тогда действуй, друг, а на меня можешь всегда рассчитывать, – протягивая руку Забродову, сказал Дубровин.

Илларион завел двигатель «лендровера», посигналил вышедшему его провожать профессору и, развернувшись возле дачи, поехал по проселочной дороге.

* * *

Снова «тайный клуб» собрался в конференц-зале одного из московских банков. На столе – дорогой коньяк, вазы со всевозможными фруктами.

– Как вы знаете, господа, все прошло великолепно, – сказал «председатель», закуривая дорогую сигару.

– Выпьем за удачно проведенную операцию, – плеснув себе в бокал коньяка, сказал один из членов «клуба».

Остальные последовали его примеру.

– Игра стоила свеч и принесла каждому из нас кучу денег. За удачную операцию!

– За нее! – послышалось со всех сторон.

Собравшиеся выпили. «Председатель» закусил несколькими крупными виноградинами.

– Сейчас нам нужно обсудить один вопрос. Важный вопрос, – сказал он и, оглядев присутствующих, продолжил: – Мы договаривались, что каждый из нас «отстегнет» за огромную помощь, оказанную нам, по два миллиона долларов. Так вот, выгода от этой операции превзошла все наши ожидания. Мы порядочные люди, господа, и умеем быть благодарными, поэтому я предлагаю увеличить сумму вознаграждения вдвое.

– Четыре миллиона? – задал кто-то риторический вопрос.

– Именно так, – подтвердил «председатель». – Четыре миллиона долларов с каждого. Согласитесь, по сравнению с нашими прибылями это копейки. Кроме того, нужно думать и о будущем. Мы работаем вместе уже не один год, и проверенных людей нужно ценить. Так что ставлю вопрос, как всегда, на голосование. В данном случае достаточно просто принять решение большинством голосов. Итак, приступим. Кто за то, чтобы заплатить по четыре миллиона долларов?

Один за другим члены «тайного клуба» опустили большие пальцы правой руки вниз.

– Я знал, что каждый из вас не поскупится. Поэтому предлагаю выпить за дальнейшее процветание нашего «клуба»!

* * *

Забродов шел по коридору АСБ, его окликнул Макс:

– Илларион Константинович, есть деловое предложение.

– Выкладывай, что там у тебя?

– Давайте сходим в воскресенье, в двенадцать часов, в Лужники. Как раз в эти дни проходит чемпионат России по самбо.

– Не знал, Макс, что ты увлекаешься самбо.

– Я, Илларион Константинович, мастер спорта по этому виду единоборств.

Забродов с уважением взглянул на подчиненного.

– А я думал, что ты… – Илларион запнулся, подыскивая нужное слово.

– Сухарь-ботаник, – подсказал Макс, – который, кроме АСБ, ничем больше не интересуется.

– Но ведь ты не просто так меня зовешь на чемпионат по самбо, не правда ли?

– Вы правы, Илларион Константинович, хочу поговорить о работе.

– Ладно, встретимся в Лужниках, в двенадцать.

– Договорились.

В воскресенье Забродов припарковал машину недалеко от спортивного комплекса. Пройдя внутрь, на одной из трибун справа он заметил Макса. Растаев сидел один, в стороне от основной массы зрителей, которых собралось не очень-то и много. Забродов присел около Макса, уплетавшего попкорн. На коврах уже начались первые схватки самбистов.

– Привет, давно здесь? – спросил Илларион.

– Здравствуйте. Я минут пятнадцать назад пришел.

– Народу негусто, – осмотрел трибуны Забродов.

– Москва избалована зрелищами. Чемпионат России по самбо – не то мероприятие, на которое собирается много зрителей. Но это даже и к лучшему, – Макс посмотрел по сторонам, – по крайней мере, мы сможем спокойно поговорить.

– Что у тебя за разговор?

– Одну минутку, схватку досмотрю, очень уж зрелищная, – отправляя в рот очередную порцию попкорна, ответил Макс.

– Хорошо, давай посмотрим, мне тоже это интересно.

Когда схватка закончилась, Растаев наклонил голову к Забродову и тихо сказал:

– Илларион Константинович, в АСБ за вами кто-то следит.

– С чего это ты взял? – изобразил недоумение Забродов.

– Конечно, я не исключаю, что в АСБ за всеми сотрудниками следят, но в вашем случае я все видел своими глазами.

– Не ходи кругами, Макс, говори, что ты видел?

– Обо всем по порядку. В среду я остался дежурить, спецслужбы обеспечили картинку и звук со свадьбы нашего «общего знакомого» из Арабских Эмиратов.

– Я в курсе, что ты должен был прослушать разговоры, осуществить контроль…

– Да, – кивнул Растаев. – В общем, были обычные слова, которые произносят в таких случаях. Короче, ничего интересного. Признаться, я чуть не задремал.

– Нехорошо, – нарочито строго сказал Забродов.

– Но «чуть» не считается, вы же знаете, Илларион Константинович. А затем случилось непредвиденное. Телевизионный экран погас. Мне тут же позвонили и сказали, что произошел технический сбой и через несколько минут все будет восстановлено. Я решил сходить в туалет, да и развеяться нужно было, все-таки два часа ночи, а тут момент представился. Словом, выскочил я из кабинета, спустился по лестнице на первый этаж, справил нужду. Поднимаюсь по другой лестнице и вижу, как из вашего кабинета кто-то вышел, закрыл дверь и быстро удалился. Я окликнул незнакомца, но он не обернулся, а ускорил шаг и скрылся за углом.

– Ты рассмотрел хоть что-нибудь? – спросил Забродов.

– В коридоре было почти темно, горела одна лампочка. Я видел только силуэт мужчины, его спину.

– Ты больше никому об этом не говорил? – поинтересовался Забродов.

– Кроме вас, никому.

– Замечательно, Макс.

– Но мы ведь оба знаем, что согласно инструкции только вы можете открыть свой кабинет. Посторонние имеют право войти только в том случае, если там находитесь вы.

– Значит, кто-то нарушает инструкцию, – задумчиво произнес Забродов.

Тем временем на борцовском ковре проходили схватки самбистов, и чем ближе к финалу, тем интереснее они становились. Прожевав горсть попкорна, Макс сказал:

– Я перебрал в уме множество вариантов. Вывод неутешительный.

– А именно? – придвинувшись к подчиненному поближе, спросил Забродов.

– Я подозреваю всех в АСБ, кроме вас и себя разумеется.

– Спасибо, Макс, что рассказал мне об этом, – поднимаясь с сиденья, произнес Илларион. – Ладно, я пойду.

– Приятного выходного дня, Илларион Константинович.

– Тебе того же.

Направляясь к стоянке, Забродов думал о ночном визитере. Что он искал в его кабинете?

* * *

В понедельник Илларион вошел в свой кабинет. Он сел в кресло и, сосредоточившись, начал размышлять. Раз за разом он обводил глазами комнату. Забродов остановил взгляд на темно-синей лампе, стоявшей справа на столе. Взяв ее в руки, Илларион осмотрел лампу, перевернул и, подцепив ножницами, вскрыл крышку подставки. Маленькое устройство с проводками было размещено внутри. «Теперь понятна цель ночного визита. Хотя не исключено, что «жучок» был установлен раньше. Как знать… Некто пытается отследить каждый мой шаг», – откинувшись в кресле, размышлял Илларион. Долго думать времени у него не было. Напряженный день в АСБ продолжался.

Когда сотрудники группы «В» собирались уже домой, в их комнату вошел Котляренко и сказал:

– Боюсь, дамы и господа, что теплый душ и уютный вечер сегодня не для вас.

– Что случилось, Василий Васильевич? – поднявшись из-за стола, спросил Забродов.

– Военные спутники перехватили разговор подозреваемого в терроризме Аль Гуммедина с афгано-пакистанской границы. Он звонил по спутниковому телефону кому-то в Европу. Это какая-то шифровка. А вот какая – придется разобраться вам. «Перехват» сейчас сбросят на ваш компьютер.

– Да здравствует веселая ночь! – снимая пальто и вешая его в шкаф, с иронией произнесла Наталья.

– Поверьте, вам точно будет не скучно, – улыбнулся Котляренко.

– Когда мы должны подготовить отчет? – поинтересовался Забродов.

– Пока жестких временных рамок нет, – пожал плечами заместитель главы АСБ, – но, с другой стороны, чем раньше, тем, безусловно, лучше. Однако, повторяю, вас никто не торопит. Вы всегда должны помнить два ключевых слова – «качество» и «оперативность». Руководство АСБ верит в вас, группа «В». Так что – за работу.

Котляренко вышел.

– Я люблю свою работу, – с сарказмом сказал Макс, – никогда не знаешь, что тебя здесь ожидает.

– Ладно, хватит, усаживаемся возле монитора и внимательно слушаем, – приказал Забродов.

Растаев включил компьютер и нашел нужный «перехват». Послышалось легкое потрескивание шумовых помех, сквозь которые донесся голос Аль Гуммедина, который говорил на арабском:

– Где волчица сходится с орлом, появится скоро конь, вот там и должно все произойти.

– Все идет по плану, волчице и коню будет жарко, – ответил чей-то хрипловатый голос.

– Это очень хорошо, пусть будет праздник, – довольным тоном ответил Аль Гуммедин.

На этом запись закончилась.

– Можно узнать, с кем разговаривал Аль Гуммедин?

– Валентин, – повернулся Забродов к Патрушеву, – отправь запрос в ФСБ.

– Уже иду, – поднимаясь с кресла и направляясь к двери, ответил Патрушев.

Когда он вышел, Макс, раздумывая, произнес:

– Там, где волчица сходится с орлом, скоро появится конь.

– И ответ собеседника Гуммедина: волчице и коню будет жарко, – подхватила Наталья.

– Что-то они затевают – это ясно как божий день. Что означают в данном случае слова «волчица», «орел» и «конь»? – задумчиво произнес Забродов.

Группа «В» еще несколько раз внимательно прослушала запись. Каждый делал в блокнотах пометки, высказывались самые невероятные предположения, но пока все версии выглядели запутанными и расплывчатыми. Вскоре вошел Патрушев с распечатанным листом бумаги.

– В ФСБ считают, что собеседником Аль Гуммедина был Джон Максвел, он же Ахмед Садур, уроженец Пакистана. В 1996 году Садур с семьей переехал в Англию из Пакистана. Он английский подданный. Его подозревали в причастности к теракту в Лондонском метро, однако вина Ахмеда Садура тогда не была доказана. Он любит женщин, гонки «Формулы-1» и футбол. В ФСБ уверены, что Ахмед Садур и Гуммедин состоят в «Аль-Каиде», – заключил Патрушев.

– Ребятки в очередной раз решили порезвиться, – откашлявшись, заметил Растаев.

– А что мы знаем о Гуммедине? Ну-ка, Макс, глянь базу данных, – попросил Забродов.

Несколько быстрых пальцевых пробежек по клавишам клавиатуры – и нужная информация высветилась на мониторе.

– Он воевал против советских войск в Афганистане в 1985–1988 годах. Был тяжело ранен. Долго лечился в одном из госпиталей в Пакистане. Разыскивается ЦРУ. Американцы уверены, что Аль Гуммедин является организатором теракта на базе морской пехоты под Гератом. Там в результате взрыва фугаса погибли десять американских морпехов, еще двадцать получили ранения различной степени тяжести. Это все, – закончил Макс.

– Компания замечательная. Матерый моджахед связывается с молодым собратом по оружию, проживающим в Европе, – размышляла вслух Наталья.

– Где-то должно рвануть, – присаживаясь за стол, сказал Патрушев. – Вопрос только – где и когда?

– Давайте сосредоточимся на ключевых словах: «волчица», «орел» и «конь», – предложил Забродов. – Что это может быть? Какие-то символы?

– А может, это позывные? – заметила Краснова.

– Не исключено, все может быть, – кивнул Илларион.

– Гуммедин сказал: там, где волчица сходится с орлом. Где «там»? И что за волчица и орел? Этот момент крайне важен, – обхватив голову руками, высказался Макс.

– Я с тобой согласен. Все это очень важно. А сейчас пусть каждый углубится в работу, а потом обменяемся мнениями, – предложил Забродов.

– Да здравствует мозговой штурм! – склонившись над блокнотом, воскликнула Наталья.

Примерно через два часа напряженной умственной работы Илларион поднялся со стула и прошелся вдоль стола.

– Итак, кто может поделиться мыслями по этому делу? – Забродов внимательно посмотрел на каждого из подчиненных.

Патрушев отрицательно покачал головой. Растаев, немного подумав, сказал:

– Я пока в поиске. Не могу нащупать нужную нить.

– А у тебя что, Наталья? – спросил Забродов.

– То же, что и у Макса, – ноль с плюсом.

– Что ж, продолжаем работать, – произнес Забродов и, сев на стул, открыл свой блокнот.

К полуночи ответ так и не был найден.

– На сегодня хватит – все по домам, – распорядился Илларион. – В семь утра я жду вас на работе, не опаздывайте. Надеюсь, что утром у нас дела пойдут повеселее. Группа «В» берет тайм-аут.

В семь утра сотрудники группы «В» расположились за большим овальным столом, чтобы предпринять еще одну попытку решения поставленной задачи. Потягивая крепкий горячий кофе, каждый из сотрудников время от времени делал записи в блокноте. После нескольких часов труда Забродов вдруг сказал:

– Волчица – символ Рима.

– А что касается Орла и Коня, то это символы многих городов мира, – развел руками Макс. – Как это все связать?

– В досье, присланном из ФСБ, – продолжил Илларион, глянув в распечатку, – говорится, что Ахмед Садур среди прочего любит и футбол. А Волчица является и символом итальянского футбольного столичного клуба «Рома».

– А Орел – символ римского футбольного клуба «Лацио», – подхватила Наталья.

– И сходятся они в принципиальнейшем дерби на «Стадио Олимпико» в Риме. Мне вспомнился плакат, который я видел в Интернете, как Волчица разрывает Орла. Плакат, естественно, был нарисован болельщиками «Ромы», – заметил Забродов.

– Хорошо, допустим, мы отталкиваемся от футбола, но кем или чем тогда является этот таинственный конь? – глядя на коллег, задался вопросом Патрушев.

– Макс, посмотри ближайшие матчи «Ромы», в том числе и международные, – распорядился Забродов.

– Одну минутку, Илларион Константинович.

Растаев склонился над клавиатурой, и его пальцы запорхали по клавишам.

– Так, сейчас посмотрим. На этой неделе матч с «Лацио» на «Стадио Олимпико», а через четыре дня встреча с московским ЦСКА, в рамках Лиги чемпионов УЕФА, – выдал информацию Макс.

– А символ ЦСКА – Конь! – воскликнул Патрушев.

– Значит, Волчице и Коню будет жарко! Великолепная работа, Илларион Константинович, – восторженно сказал Растаев.

– Это работа всей команды, – заметил Забродов. – Однако продолжим. Значит, на «Стадио Олимпико» готовится террористический акт. Матч вызывает огромный интерес, стадион будет переполнен. Отличная мишень! Готовьте отчет, а я доложу Котляренко, время не ждет.

Забродов поднялся со стула и решительно направился к двери. В кабинете заместителя главы АСБ он обрисовал ситуацию и сообщил выводы, сделанные группой «В».

– То есть вы считаете, что во время матча российской команды ЦСКА с итальянской «Ромой» на «Стадио Олимпико» террористы нанесут очередной удар? – глядя на Забродова, произнес Василий Васильевич.

– Я в этом не сомневаюсь. Дело очень-очень серьезное, – подытожил Илларион.

– Что ж, тогда нужно срочно связаться с итальянской разведкой и предупредить их о грядущей беде. Как там говорят: предупрежден – значит, вооружен.

– Да, тем более у нас личная заинтересованность, ведь могут пострадать футболисты российского клуба, – резюмировал Илларион.

– Сегодня же мы обязательно свяжемся с итальянскими коллегами, – решительно произнес Котляренко.

* * *

В одном из подтрибунных помещений римского стадиона «Стадио Олимпико» шли отделочные работы. Рабочие меняли старую потрескавшуюся напольную плитку.

– Джон, подай мне молоток, – попросил своего напарника полноватый итальянец.

Джон Максвел прибыл в Рим две недели назад в составе бригады рабочих лондонской строительной фирмы. В Англии лучшие в мире футбольные стадионы, поэтому руководство «Стадио Олимпико» решило воспользоваться услугами английских строительных специалистов.

– Нет проблем, – подавая молоток, ответил Джон.

Нагнувшись, он начал укладывать плитку. Улучив момент, когда на него никто не смотрел, Максвел достал сверток и сунул его в специально подготовленное углубление в полу. Сверху он осторожно положил плитку.

– Как там у тебя дела, Джон? – окликнул Максвела один из английских рабочих.

– Полный порядок, скоро переберемся в другое помещение.

Довольный выполненной работой, Джон поднялся, распрямляя спину, и в этот момент в комнату быстрыми шагами вошли несколько крепких молодых парней. Они мгновенно схватили и сноровисто обыскали Максвела.

– В чем дело? Что происходит? Я здесь работаю! – истерично закричал Джон. – Вы меня с кем-то перепутали!

За работой Джона, не сводя с мониторов глаз, из ближайшего помещения наблюдали. И как только он заложил сверток, спецагентам итальянской разведки была дана команда на задержание. Один из сотрудников разведки подковырнул только что положенную Максвелом плитку и извлек сверток.

– Взрывчатка, – коротко сказал сотрудник, доставший сверток.

А в соседнем кабинете офицер, руководивший операцией, произнес:

– Если бы не помощь русских, неизвестно, сколько людей пострадало бы…

Его коллега, сидевший рядом, проговорил:

– Откуда они только это узнали? Нужно поблагодарить их.

– Мы сделаем это сегодня же, – заявил руководитель операции. – Русские буквально спасли нас от катастрофы.

Джона Максвела выволокли на улицу, затолкали в зарешеченный микроавтобус и увезли на допрос.

Глава 8

Примерно через десять дней после визита к профессору Дубровину от последнего Иллариону пришло эсэмэс-сообщение: «Срочно приезжайте!» Забродов, дождавшись конца рабочего дня, благо ничего экстренного не было, сел в «лендровер» и «покружился» по близлежащему району. Убедившись в том, что «хвоста» за ним нет, он свернул направо и через десять минут выехал на шоссе, ведущее за город. «Профессор, видимо, раскопал что-то важное, – прибавляя скорость, размышлял Илларион. – Интересно, что?»

Проехав километров пятьдесят, он повернул налево и покатил по проселочной дороге. «Скоро будет пролесок, а за ним и дом профессора», – вглядываясь в световые пятна фар, разрезающие темноту, думал Забродов. Миновав пролесок, он прибавил скорость и через несколько минут в темноте на холме увидел черную глыбу профессорской дачи. На втором этаже, в кабинете Дубровина, как всегда, горел свет. «Работает Аркадий Викторович», – останавливая машину неподалеку от крыльца, подумал Илларион.

Он заглушил двигатель, вылез из «лендровера» и пошел к дому. Илларион нажал на кнопку звонка. Послышалась приятная мелодия. Прошла минута, никаких шагов на лестнице. Забродов нажал на кнопку звонка еще раз. Подождал. И снова тихо. Илларион повернул ручку двери. Несмотря на довольно позднее время, а было около полуночи, дверь оказалась незапертой.

Забродов зашел в дом и остановился в темной прихожей. «Что-то не нравится мне все это», – слегка пригнувшись и прислушиваясь к каждому шороху, подумал Илларион. Вдруг справа что-то скрипнуло, Забродов моментально шагнул назад, прячась за угол. И снова наступила гнетущая тишина. Затем опять послышался скрип, но уже ближе. Наконец глаза, привыкшие к темноте, различили силуэт кота, прошмыгнувшего мимо Иллариона на кухню. «Черт бы тебя побрал!» – едва не выругался вслух Забродов.

Скользнув тенью к лестнице, ведущей на второй этаж, Илларион стал медленно подниматься шаг за шагом. Иногда он останавливался и подолгу прислушивался. Было тихо, как в могиле. Казалось, что эта длинная, закругляющаяся кверху деревянная лестница никогда не закончится.

Забродов поднялся наверх и заглянул в коридор. Дверь кабинета профессора Дубровина была слегка приоткрыта. Слабая полоска света падала на пол коридора. Пригнувшись и прижимаясь спиной к стене, Забродов медленно, стараясь как можно мягче ступать, пошел вперед. Приоткрытая дверь, словно невидимый магнит, притягивала к себе. Добравшись до нее, Илларион заглянул внутрь.

Он увидел письменный стол профессора, на нем лежало несколько открытых книг, но это была лишь малая часть того, что мог рассмотреть Илларион. Он застыл на входе в кабинет, вслушиваясь и улавливая, словно акустический радар, малейшее колебание воздуха. Наконец Забродов решился и, стремительно шагнув, распахнул дверь, готовый к любой неожиданности.

Справа, возле книжного стеллажа, лежал на спине профессор Дубровин. Безжизненные открытые глаза были устремлены в потолок. Кровь запеклась у него на лбу. «Все как в прописях. Контрольный выстрел в голову», – подумал Забродов. На груди убитого лежал лист белой бумаги, на котором крупным шрифтом было что-то напечатано. Осторожно приблизившись к убитому, Илларион взял лист. «Прекрати метаться! Иначе ты – труп!» – прочитал он. «Записка предназначена мне. Они или он знали, что я сегодня приеду», – подумал Забродов.

Скомкав записку, Илларион сунул ее в карман куртки. «Профессор добрался-таки до чего-то очень важного. Поэтому его и убили, – выходя из комнаты, размышлял Забродов. – Возможно, убийца еще в доме, так что нужно уносить отсюда ноги».

Выйдя из дома Аркадия Викторовича, Забродов завел машину и, развернувшись, поехал прочь. Не доезжая несколько километров до шоссе, он достал мобильный телефон и позвонил дочери профессора.

* * *

По случаю 15-летия основания АСБ в центре Москвы был зарезервирован один из лучших ресторанов. Бдительная охрана тщательно проверяла каждого вошедшего в зал: вход только по пропускам АСБ с обязательным фейс-контролем. Официанты – сотрудники различных спецслужб. На стоянке перед рестораном дежурили вооруженные агенты в штатском. Словом, были приняты повышенные меры безопасности.

Забродов сидел за столиком вместе со своими подчиненными. Макс, не дожидаясь официального начала мероприятия, проглотил несколько бутербродов с осетриной. Повсюду слышался слабый гул перешептываний, как бывает перед началом любого корпоратива.

На сцену вышел глава Аналитической службы безопасности Асташев.

– И грянул бал, – пошутила Наталья.

Асташев рассказал об истории создания спецслужбы, о лучших сотрудниках. Он особо подчеркнул:

– Мы стоим как бы над всеми. Любой запрос – и нам, словно по мановению волшебной палочки, присылают нужную информацию. И только АСБ придает ей огранку. Мы – элита из элит, наши аналитические отчеты бесценны и зачастую влияют на судьбы мира. Так что каждый из присутствующих в этом зале может гордиться своей принадлежностью к АСБ. Сегодня мы отпразднуем юбилей нашей спецслужбы и насладимся отдыхом, поскольку каждый из нас, – Асташев сделал небольшую паузу, – знает, что такое настоящая работа. Мы не жалеем себя ради блага нашей великой Родины – России. Давайте же выпьем за АСБ!

Послышался звон бокалов.

Корпоратив был в самом разгаре, когда Забродов вышел из-за стола. Ему хотелось побыть одному. Гибель профессора Дубровина расстроила Иллариона. Аркадий Викторович наверняка нашел ответ или подобрался к нему вплотную. Это был профессионал высочайшего класса, который реально мог помочь. А сейчас приходится рассчитывать только на свои силы. «Все-таки на войне проще. Конечно, тяжелее физически, но там, по крайней мере, все предельно ясно: вот – враги, а вот – свои. И врага нужно уничтожить во что бы то ни стало. А в данной ситуации ты вроде бы среди своих, только при этом гибнут люди, и попробуй разберись, кто на твоей стороне, а кто на чужой», – размышлял Забродов. Он остановился в фойе возле окна, неподалеку от которого прохаживались сотрудники спецслужб.

– Илларион, – услышал Забродов за спиной голос Котляренко, – ты чего это не веселишься? Народ танцует, радуется жизни, а ты тут один грустишь.

– Вы же знаете, Василий Васильевич, что иногда очень полезно побыть одному.

Котляренко достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой, прикурил. Выпустив струю сизого дыма, он спросил:

– Что думаешь насчет нового сотрудника твоей группы?

– Патрушев – умный, талантливый аналитик. Собственно других в АСБ и не держат.

Котляренко улыбнулся и сказал:

– Как известно, в семье не без урода. Только вот вопрос: кто урод?

– Что вы имеете в виду? – насторожился Илларион.

– Да так, размышления вслух, – Котляренко глубоко затянулся и продолжил: – Разведка, аналитика в частности, – дело сложное. Порой случаются и сбои. Несмотря на то что у нас собраны профессионалы высочайшего класса, все-таки это люди, а людям свойственно иногда ломаться. Влияния денег тоже никто не отменял.

– Вы пытаетесь меня предостеречь или…

– Никаких «или», Илларион, расслабься, ты слишком напряжен, как мне кажется. Хотя понимаю – ответственность.

– Да нет, Василий Васильевич, вы ошибаетесь, я спокоен.

– Это прекрасно, однако ты не терминатор, Забродов. Береги себя. В нашей работе главное – не перегореть.

Котляренко бросил окурок в стоявшую рядом мусорницу, хлопнул Иллариона по плечу и направился в зал. Пройдя несколько шагов, он обернулся:

– Пока есть момент, отдыхай и веселись, Илларион.

Когда заместитель главы АСБ скрылся за дверью, Забродов подумал: «Странный разговор из каких-то полунамеков. Такое впечатление, что мы сыграли своеобразную шахматную партию. А может, мне просто показалось? Посмотрим».

Возвратившись в зал, Забродов увидел за столиком только Наталью. Растаев и Патрушев, вероятно, вышли покурить.

– Илларион, – нагнувшись к Забродову, тихо прошептала Наталья, давай после корпоратива встретимся у меня.

– Отличная мысль, я подъеду.

– Служебные романы, особенно у нас, – табу, – улыбнулась женщина. – Но так даже пикантнее и интереснее.

– Может быть, – пожал плечами Забродов.

– Кстати, о чем это ты беседовал с Котляренко? – вдруг спросила Краснова и тут же добавила: – Похоже, он тебе симпатизирует.

– Да так, разговор ни о чем, как это бывает на корпоративах, – уклончиво ответил Илларион.

– Понимаю, государственная тайна, – сказала Наталья с присущей ей иронией. – Хотя ты прав: это не мое дело. Главное – я тебя буду ждать, не опаздывай.

– Я приеду следом за тобой.

– О, это меня вполне устраивает.

Глава 9

Ирина Фемидина отыскала многоэтажный дом в одном из элитных московских районов. Она припарковала машину и направилась к подъезду. Найдя нужную ей квартиру, Фемидина дважды нажала на кнопку звонка. За дверью послышалось: «Сейчас открою». Щелканье замков – и на пороге появилась высокая женщина лет сорока пяти, в обтягивающих бедра потертых джинсах и черном гольфе. Стильные очки придавали ее облику некую едва уловимую таинственность.

– Добрый день, меня зовут Ирина, – представилась Фемидина. – А вы Инга Родионова?

– Именно так. Простите, мы знакомы? – поинтересовалась хозяйка квартиры.

– Скорее всего, заочно.

Ирина извлекла из сумочки фотографию и протянула ее Инге. На фото была группа суворовцев. Один из них, в центре, широко улыбался. Это был муж Инги – погибший недавно шеф АСБ Родионов.

– Крайний справа, – Ирина указала пальцем, – мой муж. Он погиб в начале осени при взрыве самолета. Официальная версия – теракт.

– Проходите, – пропуская Ирину, сказала хозяйка.

Инга проводила гостью в просторную гостиную. Они присели на черный кожаный диван.

– Но как вы меня нашли? – удивилась Инга.

Ирина показала еще фотографию. На ней Родионов, обняв жену, стоит на берегу речки, а рядом Фемидин.

– Так это ваш муж?

– Да, – кивнула Ирина.

– Эту фотографию сделал два года назад мой сын Славик на нашей даче. Муж сказал тогда, представляя гостя, что он его давний приятель и сослуживец. Кажется, если я не ошибаюсь, он назвал его Виктором, – вспомнила Родионова.

– Да, моего мужа звали Виктором. А найти вас было не так уж и сложно. Я знала вашу фамилию, у меня были ваши фотографии. Плюс Интернет здорово помог. И вот я у вас. Ваш муж тоже погиб. Я знаю, видела в новостях.

– Да, это было трагическое стечение обстоятельств, – волнуясь, начала объяснять Инга. – Андрею кто-то позвонил, он принимал ванну. Что-то было срочное, поэтому муж быстро оделся и ушел. Как выяснилось, ушел навсегда, – сквозь слезы закончила Родионова.

– Однажды, просматривая фотографии, – сказала Ирина, – я поинтересовалась у мужа, кто изображен на снимке. Виктор пояснил, что это его сослуживец с женой. Позже я нашла фотографию из суворовского училища.

– Естественно, вы не знаете, где они служили? – вытирая ладонями слезы, спросила Инга.

– Нет, не знаю, Виктор никогда не говорил о своей работе.

– Мой тоже.

– Думаю, что это было нечто очень секретное, – предположила Ирина.

– Я тоже так думаю. Андрей говорил, что работа у него важная и ответственная, а больше ничего.

– Да, обычная отговорка, – тяжело вздохнула Ирина.

– Ваш муж трагически погиб при взрыве пассажирского самолета?

– Да, на борту было более девяноста человек, – кивнула Фемидина. Помолчав, она продолжила: – Как я сказала, официальная версия – теракт. Только, похоже, это не так.

– Как это?

– Я встречалась с одним человеком. Он сказал, что самолет взорвали, чтобы убить моего мужа.

– Этого не может быть! Подумайте сами. Уничтожить самолет с пассажирами ради убийства одного человека… – возразила Инга.

– После некоторых событий, я не могу вам о них рассказать подробнее, я склонна верить этому человеку. И еще есть одно обстоятельство.

Инга напряглась:

– Какое?

– Вскоре после гибели вашего мужа я была у одной своей знакомой. Ее муж занимает высокий пост в московской полиции. Как раз шла обзорная передача, рассказывающая о происшествиях в Москве за неделю. И, как сказала, моя подруга ее супруг обмолвился, что грузовик преднамеренно таранил «мерседес» и он не понимает, почему везде сообщили, что эта авария – несчастный случай.

– Получается, что наших мужей убили? – проглатывая тяжелый комок в горле, спросила Инга.

– По всему выходит, что так.

– Но зачем?

– На этот вопрос я не могу ответить, но ясно одно – это как-то связано с их работой.

– Кошмар! – обхватив голову руками, произнесла Инга.

– Да, это ужасно. Я просто подумала: вы должны знать о том, что ваш муж погиб не случайно. Мы пережили с вами одну и ту же трагедию. И я, как никто другой, понимаю, что вы чувствуете.

– В голове не укладывается. Что мы будем делать, Ирина? Может, напишем куда-нибудь в ФСБ, президенту? Не знаю, но надо как-то действовать.

– Подождите, я рассказала вам обо всем не для этого. Писать никуда не надо, так как все, что связано с этим, очень опасно. Поверьте мне и пообещайте, что никому не скажете ни слова о нашем разговоре. Повторяю, все, что с этим связано, по какой-то причине очень и очень опасно.

– Хорошо, я поняла, – выдохнула Инга.

Ирина поднялась:

– Все, мне пора уходить.

– Может, чаю попьем? – предложила Родионова.

– Спасибо, мне еще нужно заехать за сыном, он занимается теннисом.

– Оставьте мне, Ирина, номер вашего мобильного телефона, мало ли…

Инга подошла к невысокому стеклянному столику, взяла блокнот и ручку. Внимание Ирины привлекли лежавшие на столике вырезки из газет, наклеенные на черные карточки. Заголовки гласили: «Лучшие летчики люфтваффе», «Асы люфтваффе: стратегия воздушного боя», «Тайны люфтваффе». Некоторые предложения в статьях были обведены красным маркером.

– Это я нашла в столе у мужа. Как-то было очень грустно, и я стала перебирать его бумаги. Надо положить обратно, – поймав взгляд Ирины, объяснила Инга.

Женщины обменялись номерами своих мобильных телефонов.

– Заходите ко мне, Ирина, буду рада вас видеть.

– Спасибо, Инга. Так уж случилось, что у нас похожие судьбы. Я позвоню и обязательно приеду.

* * *

Забродов возвратился домой около семи вечера. Принимая душ и ужиная, он обдумывал один из вариантов решения очень важной задачи, которая касалась недавно открытого месторождения нефти в Чечне. Не исключалась и попытка диверсии с целью помешать бурению скважин. Несколько групп в АСБ, в том числе и группа «В», напряженно работали, пытаясь выяснить, кто и в какой момент может ее совершить.

Забродову пришла в голову весьма интересная мысль, но, чтобы проверить догадку, ему нужны были некоторые сведения из фонда ФСБ. Решив не откладывать дело на завтра, он быстро оделся, сбежал по ступенькам лестницы и быстрым шагом устремился в сторону гаражей.

Примерно через полчаса он был уже возле здания АСБ. Илларион подошел к металлической двери и нажал на кнопку. Его встретили два охранника в бронежилетах. Как обычно, у Забродова проверили удостоверение и он отдал мобильный телефон. Затем Илларион взбежал по лестнице в пустое здание. Повернув налево, он направился к своему кабинету. Пройдя несколько метров, Забродов остановился. Дверь в его кабинет была слегка приоткрыта. Он огляделся. В широком коридоре никого не было. Сердце Иллариона учащенно забилось. Он подошел к двери и осторожно заглянул внутрь. За столом сидел новый сотрудник Валентин Патрушев и просматривал содержимое его, Забродова, папок. «Вот так дела!» – подумал Илларион и, решительно открыв дверь, вошел.

Патрушев вскинул голову и от неожиданности вздрогнул.

– Илларион? – сдавленным голосом произнес он.

– Как видишь, собственной персоной.

– Ты же уехал…

– В чем дело? – повысил голос Забродов. – Я жду объяснений! Предупреждаю, они должны быть исчерпывающими.

– Я сейчас все объясню, – поднявшись из-за стола и стараясь совладать с собой, ответил Патрушев.

– Уж постарайся! На кого ты работаешь? Ну же, отвечай!

– Я работаю на АСБ.

– Ты работаешь на АСБ и поэтому сейчас находишься в моем кабинете? Что за чушь? А как насчет инструкции, согласно которой посторонних здесь быть не должно в мое отсутствие? Может, тебя прибить на месте?

– Илларион Константинович…

– Я прекрасно знаю, как меня зовут, – Забродов закрыл дверь кабинета.

– Объяснение простое, я вхожу в группу внутренней безопасности АСБ.

– Так ты следишь за мной? Может, еще и «жучки» устанавливаешь?

– Ни в коем случае, – скороговоркой выпалил Патрушев. – По инструкции мы не должны этого делать. Сотрудников центра и так тщательно проверяют перед принятием на работу.

– Ты говоришь об инструкции, но сам же ее и нарушаешь, входя в этот кабинет в мое отсутствие, – подойдя почти вплотную к Патрушеву, сказал Забродов.

– Группа безопасности имеет на это разрешение.

– От кого исходит это разрешение?

– От руководства, можете спросить у Котляренко.

– Вот оно что… Ладно, завтра мы с тобой, – Забродов ткнул указательным пальцем в грудь Патрушева, – прямо с утра пойдем к Котляренко.

Валентин тяжело вздохнул: