Судя по всему, нападавшие рассчитывали на неожиданность и внезапность. Они действовали настолько нагло, что стоящие рядом москвичи ничего не заметили, а многим просто показалось, что это обычная потасовка не сумевших опохмелиться мужчин. Через несколько секунд совершенно оторопевшего Барулина уже тащили в машину, но спортивная закалка и способность быстро восстанавливаться в экстремальных ситуациях сыграли свое дело. Перед распахнутой автомобильной дверью Барулин попытался упереться и упасть, потянув за собой молодых людей. Как бывший спортсмен, Барулин понял, что, если он и не совладает с двумя дюжими парнями, так, по крайней мере, займет такое положение, при котором можно выиграть время и позвать кого-нибудь на помощь. Когда он собрал все силы и что есть мочи накренился вправо, увлекая двух братков за собой, сдавленный крик вырвался из его груди:

– Помогите, на меня напали!

Однако тут же получил сильный удар в затылок, после которого обвис на железных руках нападавших. Это не облегчило задачу бандитам – тяжелое тело еще нужно было поместить в машину. При этом двум нападавшим пришлось развернуться лицом к прохожим и, пытаясь приподнять тело, буквально пропихивать его в салон. Возня рядом с машиной и крики выбили братков из колеи. Они считали, что смогут справиться с пожилым человеком за минуту, а получилось иначе. Это оказалось на руку Филатову, который уже был рядом с «фольксвагеном». Не предполагая, что кто-то вступится за Барулина, нападавшие растерялись. Самый высокий из них (под два метра ростом), отпустив на несколько секунд обмякшее тело сотрудника «Фармацеи», неловко нанес удар рукой в голову Филатову, но тут же сам получил удар в пах. Второй же из братков, видя, что остался один, бросил держать Барулина и с криком:

– Шухер, братва! – стал удирать.

Филатов догнал его и ударил сзади по ногам.

Этого был достаточно, чтобы получить возможность на время отвлечься от него.

Оклемавшийся тем временем высокий нападавший уже замахнулся, чтобы нанести удар ногой, однако Филатов смекнул, что на это у противника уйдет не меньше секунды. Дождавшись, когда правая нога по траектории приблизится к нему, пригнулся и сильно ударил противника в левое колено. Огромная фигура спортивно сложенного человека согнулась, чтобы дождаться еще одного разящего удара коленом по носу. И когда братку не за что было ухватиться, чтобы сдержать боль, Филатов оставил его и в две секунды оказался рядом с Барулиным, который постепенно отходил от шока.

– Сейчас, Сергей Борисович, – вот так... Осторожненько подходим к машине и аккуратненько садимся, – Филатов подвел своего коллегу к дверям служебной «Волги».

В машине у Филатова находилась медицинская аптечка – нашатырь и йод.

Филатов на мгновение выпустил из виду, что рядом с машиной пытался подняться первый его обидчик. Когда фактурная фигура в спортивной форме начала цепляться за капот «Волги», Филатов, завозившийся с Барулиным, обошел спереди машину и резко пихнул бандита, сделавшего попытку схватить Филатова за штанину, затем последовал удар в солнечное сплетение, так что спортивного вида молодой человек стал глотать воздух так, как его глотают спортсмены после изнурительных подходов к снарядам на тренировке.

Заводя машину, Филатов увидел, как сорвался с места грязненький «Пассат», на котором даже номера нельзя было толком разглядеть. «Значит, готовились заранее, или это обычные уличные «кидалы», которые используют такие хитрости в своей «работе»«, – отметил Филатов.

– Что ж это творится, Юрий! – начал было причитать Сергеевич Борисович. – Подонки! Такую куртку испортили! – не унимался Барулин. – Да бог с ней, с курткой! Давайте быстрей в машину! – скомандовал Филатов и нажал на газ.

* * *

Когда ее укутали одеялом и буквально влили в горло воду, Рита стала приходить в себя.

Она огляделась по сторонам. Вокруг было незнакомое помещение, довольно большое, но пустое. Она попыталась подняться, но эта попытка удалась ей лишь через минуту. Кости ломило от боли, и руками она нащупала кровоподтек на губе. В полумраке Рита пыталась найти сумочку, где у нее всегда находился платок, но тщетно. Понемногу к ней стало приходить сознание. И она вспомнила, хоть и отрывочно, что с нею приключилось. Но пока она не могла связать все события в единую цепочку. Она помнила разговор с Аганесяном, а потом провал. Выстрелы, она кого-то звала на помощь, и дальше снова провал.

Стены помещения были сделаны из кирпича, а само помещение находилось фактически под землей, и только верхняя его часть с окошком подымалось на несколько сантиметров от земли. «Идеальное место для узников», – подумала Рита. – «Наверняка я не первая посетительница этого гнусного места».

Память возвращалась к ней. И она вспомнила, что была зла на Аганесяна, Армена и Олега. Воспоминание о последнем имени вызвало у нее ярость.

Несколько минут она восстанавливала в памяти события того вечера и корила себя за то, что так беспечно согласилась на предложение Аганесяна. А ведь она могла остаться дома под надежной защитой – осторожности ее всегда учил отец.

Впрочем, что предприняли люди Аганесяна, ей было неведомо. В особняке на Рублевке оставался ее сын Вячеслав, и сейчас она больше всего думала о нем: что с ним, не добрались ли эти подонки до него? Впрочем, дом надежно охранялся, и люди Ашота могли только взять особняк штурмом.

«Если бы Ашот знал, где я, – с сожалением подумала Рита, – он бы сделал все возможное, чтобы достать Аганесяна из-под земли». Даже в тюрьме ее отец обладал значительным авторитетом и влиянием на московские дела.

Через несколько секунд в подвале зажегся свет и послышался металлический скрежет открываемой двери. Вошли два человека – Олег и бандит, которому Рита рассекла кирпичом бровь. Стоявший перед ней отморозок, которому досталось от девушки, в порыве гнева чуть не выдрал ей все волосы и посадил синяк под глазом, который весь заплыл. По глазам вошедших Рите стало понятно, что они пришли отнюдь не для того, чтобы любезничать.

Ее глаза встретились со взглядом Олега. Она знала этого мужчину довольно долгое время, но сейчас это был совсем другой человек. В Ритиных глазах он потерял человеческое достоинство и превратился в подонка. Он был небрит и, по всей видимости, всю Ночь провел за рюмкой.

Первым заговорил Олег. Он был пьян и с трудом связывал слова.

– Ну, что, Ритуля, сейчас ты не в том положении, чтобы диктовать условия. Поэтому говорить с тобой буду прямо. Нас интересует, где Ашот хранил деловые документы по сделке с Аганесяном.

– Заткнись, ублюдок! – Рите показалось, что после ее крика бетонный потолок подвального помещения обрушится на нее. – Я с тобой ни о чем не буду разговаривать.

На мгновение ей показалось, что сейчас он прыгнет на нее, вцепится в горло и задушит. Вместо этого он презрительно усмехнулся:

– Скажи еще, что ты ничего не знаешь.

Задохнувшись от возмущения, Рита вскочила и набросилась на Олега, но получила от него сильный удар ногой в живот и упала.

Несколько минут она пыталась прийти в себя, глотая воздух. Олег ходил вдоль стены, пиная валявшиеся куски щебня, ожидая, когда она придет в себя.

– Именно так, солнышко, – язвительно заметил он девушке. – Ты, наверное, удивлена моим поступком и всем что вокруг тебя происходит. Но очень зря. Как ты догадалась, все это было давно спланировано, но Ашот просто перешел моему хозяину дорогу.

– Подонок, – превозмогая боль, выдавила Рита. – Псина, шестерка! Ты и подохнешь, как последняя собака под забором.

– Видишь ли, деньги не пахнут, – не обращая внимания на угрозы Риты, ответил Олег. – А мне они очень нужны. Поначалу ты мне даже понравилась и мне доставляло огорчение, когда ты наезжала на меня, была недовольна чем-то... Но я терпел все ради удовольствия увидеть тебя в этом дерьме. Теперь, как видишь, условия изменились, Ритуля, – смакуя каждое слова, выговорил Олег. – Зачем мне все это, если твой папаша в дерьме, а скоро, – Олег провел рукой по горлу, – ты останешься сиротой.

– Что тебе надо, подонок? – прохрипела Рита.

– Полегче на оборотах, сучка. Я ведь могу сделать с тобою все, что захочу. Лучше подумай о своем ублюдке, – ехидно заметил Олег.

– Только попробуй, тронь его – и ты покойник.

На эти последние слова Олег только рассмеялся.

Он приблизился к лежащей на бетонном полу Рите и схватил ее за волосы.

– Ты мне еще за свой базар ответишь, – злобно прошипел Олег и сильно толкнул Риту, так, что она ударилась о кирпичную стену.

На этот раз она почти не почувствовала боли – и так все тело гудело, – но нашла силы, чтобы выговорить несколько слов.

– Принеси мне платок и йод, – потребовала Рита, – и тогда, может быть, я поговорю с тобой.

– Здесь парадом командую я! – осек девушку Олег. – Пока ты, стерва, не заслужила поблажек.

Но настойчивость Риты возымела действие на слабовольного парня. Олег кивком указал быку с заплывшим глазом, чтобы тот принес, что она требовала. И через несколько минут Рита получила бинт и йод, а также пластиковую бутылку минеральной воды.

– О бумагах я ничего не знаю, – бросила Рита, успокоившись немного. – Отец не посвящал меня в свои дела, – продолжала она.

– Сказки кому-нибудь другому рассказывай! – Олег замахал руками. – Не может быть, чтобы старый пердун ничего не рассказал своей единственной дочери.

– Заткнись! – прошипела Рита. – Меня тошнит от твоего голоса!

Олег не мог выполнить заказ Аганесяна – узнать, где бумаги. Этого нельзя было сделать физически, так как ключ к тайнику был у Ашота. Неужели бандиты об этом не знали? Им нужно было брать ферзя, а они кинули все силы на ничтожную пешку, которая никак не влияет на исход дела. Может, сдуру рассчитывали, что Ашот сам выдаст им информацию? «В любом случае – пытайте, делайте со мной, что хотите, ничего вы от меня не получите», – решила для себя Рита и обхватила себя руками – так было теплее и спокойнее.

– Ах так! – рассвирепел Олег. – Сейчас мы посмотрим, что ты запоешь.

Он неожиданно вышел из подвала, и его не было несколько минут. Рита не могла даже предположить, что будет дальше.

Через несколько минут в помещении показался Олег в сопровождении нескольких быков, которые в буквальном смысле приволокли тело мужчины, изуродованное побоями. Пока ему не подняли голову, его совершенно невозможно было узнать. Это был начальник ее охраны, который оставался в тот вечер с ее сыном дома.

– Ну, что скажешь, Риточка? – в свойственной ему манере спросил Олег. – Как видишь, никто не ушел. Эй ты, ублюдок, скажи своей хозяйке, о чем я тебя просил?

Но избитый до полусмерти начальник охраны только смог поднять голову и пронзительно посмотреть на Риту. Девушке показалось, что глаза его хотят сказать, что-то важное, но она не могла понять, что.

. – Виталик, что с Вячеславом? – не выдержала Рита. – Где мой сын?

Начальник охраны хотел что-то ответить. Но, поглотав воздух, повис на руках бандитов.

– Сволочи, подонки! Ненавижу! – прокричала Рита и, не имея возможности вцепиться в их поганые глотки, бессильно распласталась на полу. В этот вечер братки ничего не добились от Риты. Олег решил, что лучшим способом будет новая доза наркотика, которая рано или поздно заставит девушку заговорить.

* * *

Очередь на передачу заключенным в Бутырке двигалась медленно. Люди стояли здесь с самого утра, и по общему шуму можно было понять, что сюда съехались со всей России, чтобы передать хоть что-то людям, находящимся под следствием. Особенно много было женщин, которые тихонько плакали и вздыхали.

Петр Арсеньев прислонился к стене, закрыв воротом пиджака свое небритое лицо. Видно было, что молодой человек не хотел привлекать к себе внимание. Он ждал, когда появится знакомый капитан Федор Федорович Удальцов, к которому у Петра был серьезный разговор. Точнее, ему нужно было передать маляву через капитана одному из сидельцев. А сумка с продуктами и сигаретами – это так, для отвода глаз.

Ему сильно хотелось курить, но он твердо сказал себе, что дождется капитана и выполнит то, что задумал. У него первый раз в жизни разболелась голова, но не от того, что он не выспался. Он с трудом переваривал в голове события прошлой ночи. Неожиданно ему было приказано покинуть особняк хозяина и выехать на квартиру, которая находилась на Енисейской. Проработав несколько лет в охране Ашота, он первый раз видел такой кипеш. Даже тогда, когда хозяина повязали и посадили, все оставалось по-прежнему и ничего в его службе не менялось, кроме того, что он, по просьбе дочери Ашота, переехал жить в особняк. Но не это волновало Петра, а то, с чем был связан неожиданный переезд. Он только запомнил, как начальник охраны Федор Федорович Удальцов, бывший сотрудник КГБ, побелел на несколько секунд и, озабоченный чем-то, приказал Петру собрать все необходимое и переехать на Енисейскую.

Что могло случиться, находилось в области догадок. Все, что знал молодой охранник – это то, что хозяйка уехала к Аганесяну. А также то, что у нее с этим человеком не сложились отношения. Он не раз слышал, как Рита высказывала Ашоту претензии по поводу этого армянина. За время службы в доме Ашота Петр привык к нормальным человеческим отношениям. Импонировало Петру и то, что в последнее время хозяин навсегда решил покончить со своим криминальным прошлым и легализовать свой бизнес.

Эти мысли были прерваны звонком мобильного телефона. Он достал телефон, и на душе немного отлегло. Он знал, что поднимать трубку не следует. Нужно подойти к дежурному и доложить о том, что у него назначена встреча с капитаном Удальцовым.

Через несколько минут он был в нужном месте с сумкой в руках. Кому-то могло показаться странным, что какой-то гражданин, стоящий в очереди для передач, принят офицером милиции. Однако многие просто могли подумать, что у человека блат, чтобы оформить передачу побыстрее.

Человек, который встретил Петра, был невесел и не поздоровался с гостем. Это насторожило Петра, который уже не раз встречался с Удальцовым и видел его совершенно другим.

– Что, Петя, – по-отечески обратился к охраннику Удальцов. – Дела хреновые. Уезжать вам надо из Москвы и как можно быстрее.

– Кому и зачем? – не удержался от вопроса Петр.

– А ты что, ничего не знаешь? – удивился милиционер.

– А что я должен знать? – переспросил его охранник.

– Ты что, вчера на Рублевке не был? – удивился Удальцов.

– Был, но в районе 21.00 по приказу начальника охраны уехал.

– Значит, ты точно ничего не знаешь? – изумленно посмотрел на него милиционер.

– Что случилось, Федор Федорович? – нетерпеливо спросил охранник.

– Ну, что я тебе, Петя, скажу. И хорошо, что ты уехал оттуда. Иначе... Иначе, – медленно повторил дважды одно слово капитан Удальцов, – мы бы с тобой, возможно, не разговаривали бы здесь сейчас... – глотая слова, ответил капитан милиции. – Короче, всю охрану убрали. Где в данный момент Виталик – не знаю. Думаю, ты догадываешься, кто это мог сделать, – в этот момент взгляд милиционера встретился с глазами Петра. – Кстати, а где твоя хозяйка?

– Я знаю только, что она вечером поехала на встречу с Аганесяном, но мы так и не встретились. Я уехал раньше.

– Это уже совсем не смешно, – заключил Удальцов. – И теперь картина немного проясняется. Получается, что Виталий тебе жизнь спас, и он наверняка что-то узнал.

С этими мыслями Удальцов присел в кресло за своим рабочим столом и налил из графина воды.

– Ты понимаешь, чем это все пахнет?

– Догадываюсь, – согласился Петр и с опаской посмотрел на милиционера.

– Это, Петя, война со всеми вытекающими отсюда последствиями. Война без правил. Я представляю, что сейчас начнется. А мне казалось, что Ашот с Аганесяном сами смогут разобраться. Да, сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит, – задумчиво произнес Удальцов.

Говоря все это охраннику Ашота, Удальцов подумал и про себя, про свою семью. Ведь положение знаменитого узника теперь нельзя было назвать завидным. И если Аганесян пошел на устранение конкурентов, то не сегодня-завтра братки попытаются нанести удар и здесь, в Бутырке. «Значит, следующий – Ашот», – не мудрствуя лукаво, догадался милиционер.

Несмотря на давние связи в семьей Ашота, Удальцов всерьез задумался, что ему делать в этой ситуации. Его связь со знаменитым заключенным может быть раскрыта, и тогда за его жизнь никто не даст и ломаного гроша. А что касается службы в милиции – уход оттуда в такой ситуации можно будет считать благом. Удальцов проклял тот день, когда он связался с криминальным миром столицы. Да, ему исправно платили за услуги, но кто мог подумать, что скромное оказание помощи представителя власти может так плачевно закончиться для него в то время, когда до пенсии остается всего пять лет. И, тем не менее, он должен был предупредить Ашота о надвигающейся опасности. Предупредить во что бы то ни стало, не столько для того, чтобы отработать свои деньги, а для того, чтобы не навести, не дай бог, на себя гнев Ашота, который, несмотря на то, что находился за решеткой, несомненно, обладал еще большим влиянием в Москве.

– Надо бы хозяина предупредить, – как будто бы прочитал мысли Удальцова Петр.

Сразу на эту реплику милиционер никак не отреагировал. Несколько секунд он сидел задумчиво за своим столом и, казалось, ничего не слышал. Он тупо смотрел на свои руки, сложенные замком на столе, потом взял карандаш и неожиданно от злости переломал его на две части. Видно было, что представитель правоохранительных органов нервничает и не может прийти к какому-то решению.

– Чего ты мне голову дуришь?! – резко встав из-за стола, огрызнулся милиционер. – Что ты меня учишь! – продолжал злиться Удальцов. – Ты понимаешь, дурья башка, во что и я вместе с вами вляпался? Представляешь, что сейчас начнется?!!

Удальцов еще несколько минут орал в кабинете, но чувствовалось, что это был естественный выброс «пара». И после нескольких минут ругани, успокоившись, милиционер спросил у Петра:

– Так ты точно не знаешь, где Рита?

– К сожалению, нет, – виновато развел руками Петр.

С точки зрения простой житейской психологии чувство вины было вполне объяснимо – ведь молодой охранник остался один. Его товарищи погибли или находятся под контролем людей Аганесяна.

– Так, – хмуро произнес Удальцов, – а ее сын, где он?

– Этого, Федор Федорович, я вам не могу сказать. Но могу уверить, что сын и гувернантка в надежном месте.

– Это уже радует, – успокоившись, произнес сильно вспотевший Удальцов. – Хотя, – на секунду задумался милиционер, – хотя, ладно Петя. Это не мое дело. Что я тебе могу сказать, – озабоченно посмотрел в зарешеченное окно Удальцов. – Сделаю все, что могу, но наши встречи нужно прекратить. По крайней мере, на какое-то время, – извиняющимся тоном произнес милиционер. – Ты умный мужик, Петя, должен эти вещи понимать. Поверь мне, что это все для блага Ашота. С другой стороны, – продолжал размышлять Удальцов, – может быть, для него и хорошо, что он здесь. Как ни странно, у нас он в большей безопасности, чем на воле.

Петр ничего не ответил. Он понимал, что все, что сказал опытный милиционер, – правда. Да, наверное, то, что он делает, многого стоит. Поэтому Петр поднялся со стула, всем своим видом показывая, что собирается уходить.

– Вот, что, Петя, – устало произнес Удальцов. – Уезжать вам надо поскорее из Москвы. Сейчас люди Аганесяна начнут охоту на вас. Поэтому делать это надо поскорее – вот мой тебе совет.

Оставив в кабинете Удальцова передачу для Ашота, Петр вышел на улицу. Запах уличной гари резко ударил ему в лицо. У него не было плана, куда идти и что делать. На секунду он даже подумал выйти из игры, оставить братков разбираться между собой. Тем более, что сделать это он мог по полному праву. Теперь у него нет работодателей и хозяев, а его коллеги отдали жизни за чужие интересы. Он шел на автопилоте, и свежий воздух, перемешанный с автомобильной гарью и уличной пылью, слегка туманил его воображение.

Поначалу он хотел отойти метров на двести и поймать такси. Но оставил эту затею, подумав, что лучше воспользоваться метро. По улице он шел, не оглядываясь и не рассматривая граждан – это была профессиональная привычка. Он знал, что одеться неброско и смотреть в одну точку во время движения – самое подходящее для человека, хранящего конспирацию.

Так он дошел до ближайшей станции метро и незаметно спустился к подземке. «Здесь можно и расслабиться», – с облегчением подумал Петр, увидев вокруг себя сотни людей.

Когда из-за туннеля показались огни электрички, он мысленно составил себе план на сегодняшний день. Сейчас он поедет в магазин и чего-нибудь купит сыну Риты, а потом на квартиру. Что дальше, он пока не знал.

Двери метро открылись, и Петр направился к противоположным дверям вагона – ему показалось, что это будет самая удобная позиция. Даже стоя к людям спиной, можно смотреть в отражение на дверном стекле и контролировать ситуацию. В битком набитом вагоне Петр заметил, как со спины к нему примостился незнакомый мужчина. Он хотел разглядеть незнакомца, но не успел этого сделать – что-то сильно ударило ему в поясницу, и он понял, что теряет сознание. Еще несколько секунд сознание работало нормально, но вскоре он ощутил, что мутнеет рассудок. Он хотел закричать, передать об опасности людям, но не смог.

Еще остановку толпа не обращала внимания на странного молодого человека, которого бросало из стороны в сторону, и он то и дело вис на руках и плечах пассажиров. Но когда объявили очередную станцию, и люди начали покидать вагон, толпа ахнула...

* * *

Виктор Алексеевич Марчук – директор ЗАО «Фармацея» – приходил на работу рано. Это была многолетняя привычка, устоявшаяся за восемь лет работы в фармацевтическом бизнесе. Его, сорокапятилетнего мужчину, уже не тянуло показывать пример подчиненным или демонстрировать свою значимость. Просто утром легче решать дела. Пока нет рабочей суеты, можно спокойно выпить чашечку крепкого кофе, просмотреть всю корреспонденцию и электронную почту и аккуратным почерком внести коррективы в ежедневнике.

Но сегодня он пришел значительно раньше обычного, хотя по большому счету и не спал этой ночью. Сегодня он пожертвовал правилами и начал с просмотра вчерашних московских газет, купленных в супермаркете недалеко от дома. Он никогда не интересовался прессой, но в этот раз купил сразу несколько изданий, в которых его заинтересовала одна тема – судьба квартала, на котором находился тот самый особняк, где собственно и располагалась «Фармацея». Еще несколько месяцев назад он не мог подозревать, что его робкое высказывание в одном из интервью по поводу застройки микрорайона вызовет такую бурю откликов.

В публикациях, по всей видимости написанных одной рукой (хоть и в разных изданиях) Виктор Алексеевич прочитал столько грязи в свой адрес, что поначалу не мог понять, о нем ли идет речь. Сознание не воспринимало написанное. Но как бы ни было горько, публикации были написаны о нем, о неудачливом директоре загнивающей фармацевтической компании, ничего не смыслившем в бизнесе. Но больше всего поражало то, что авторы публикации противопоставляли его московской мэрии, что не могло не пугать. Неизвестные Марчуку журналисты писали, что старинный особняк, в котором располагалась «Фармацея», подлежит реставрации, на которую способно или государства (мэрия), или крупный частный инвестор, готовый взять колоссальные расходы на себя.

Но беда, как всегда, приходит не одна. Позавчера он узнал о том, что акциями компании заинтересовался какой-то незнакомый делец, который готов купить приличный пакет.

И в довершение ко всему выбила из колеи вчерашняя ситуация с Барулиным и Филатовым, попавшим на братков в самом центре столицы.

Если бы кто-нибудь из подчиненных зашел в его кабинет, то заметил бы, что шеф сидит за столом сгорбившись, подперев голову двумя руками. О том, что нужно поскорее взять себя в руки, он подумал в тот момент, когда неожиданно в его кабинете раздался телефонный звонок:

– Виктор Алексеевич, здравствуйте!

– Кто это говорит?

– Меня зовут Сергей Васильевич Артюхов. Я адвокат, представляю интересы строительной корпорации «Строймост ЛТД».

– Слушаю вас.

– Виктор Алексеевич, давайте говорить прямо. Зачем вам эти мучения? Публикации в прессе, нервные стрессы. Ваше предприятие на ладан дышит и скоро прекратит существование. Чем вы будете заниматься? А вот у моего патрона, который поручил поговорить с вами, есть к вам деловое предложение.

– Какое?

– Мы вам предлагаем определенную сумму, а вы взамен помогаете нам приобрести ваше здание в собственность.

– Никогда! – раздраженно выпалил Марчук и встал с кресла. – Вы слышите – никогда! Я двадцать лет отдал этому предприятию, а вы меня так просто собираетесь купить. Не выйдет!

– Ну, зачем вы так, Виктор Алексеевич? Мы же с вами взрослые люди. Тем более, если вы откажетесь, мы найдем другие способы заполучить здание. Но в таком случае никто за вашу безопасность не поручится.

– Замолчите! Слышите? – схватившись за сердце, прохрипел Марчук.

– Хорошо, Виктор Алексеевич. Но ждать долго мы не можем. В понедельник я перезвоню, и вы должны дать ответ. Надеемся, что он будет положительным. И еще. Не надо обращаться в милицию и в газету. Как видите, мы все знаем!

* * *

Артур Артурович Аганесян был сегодня в плохом настроении. Он проводил большую часть времени в своем загородном особняке или сидел в каком-нибудь кабаке. Это диктовалось, с одной стороны, осторожностью, а с другой – тем, что он привык к этому дому, приноровился делать дела здесь, под неусыпным оком охраны. Сюда, когда у хозяина было хорошее настроение или он принимал гостей, доставляли «девочек». Но даже юных путан охранники привозили затемно, да и то петляя по дорогам, чтобы те не могли запомнить, где проживает хозяин. Сегодня он встал не с той ноги. И все вокруг: и прекрасный дом, и проститутка в кровати были ему противны. Артур Аганесян (или по воровскому Артур «Камо») еще не успокоился, после того как неделю назад в централе Соликамска сломали бескомпромиссного Вано Авакяна – армянского авторитета из Ставрополя. Авакяна подрезали на пересылке, и в отместку он со своими приятелями захватил в заложники несколько ментов. Чтобы усмирить авторитета, на пересылку Соликамска приезжали даже высшие милицейские чины из Москвы. Естественно, Артур хлопотал за своего брата по крови, потратился, чтобы его перевели в спокойное место. Вано слишком много знал, но отдать приказ о его устранении Артур не мог. Слишком много ментов нагнали в Соликамск, надо было выждать. Кроме того, Артур поймал себя на мысли, что убивать Вано ему не хочется. В своей жизни он повидал столько крови, взбираясь на лестницу воровского мира! А теперь, став респектабельным бизнесменом, ему нельзя было светиться, а, наоборот, надо было поддерживать реноме богатого бизнесмена, инвестора и мецената.

Кроме того, не давала ему покоя проблема с «Фармацеей», которую он считал пустяковой. Но даже лучшие адвокаты и юристы просили его подождать. А Артур не умел ждать. Он терпеть не мог промедления. Решив подмять под себя часть строительного рынка Москвы, он хорошо помнил историю, как в Питере был убит Рустам Коляк. На пути следования его автомобиля заложили фугас наподобие тех, что используют чеченские боевики. Но это были конкуренты, которые воспользовались тем, что Коляк просто медлил с покупкой одной из петербургских фармацевтических компаний. Труп бизнесмена был обнаружен около полуночи у дома № 23 по улице Орджоникидзе. В тот же день был жестоко избит бывший ответственный чиновник Петербурга, в последние месяцы находившийся под следствием по подозрению в том, что возглавляемый им комитет по здравоохранению искусственно завышал цены на лекарства для петербургских льготников.

Вся эта фармацевтика действовала Артуру на нервы. В том, что он взялся развести московских фармацевтов, не было ничего удивительного, но все же суеверный Артур видел в этом недобрый знак.

Мысли Артура развеял телефонный звонок. Не поднимая трубки, авторитет взглянул на часы и выругался так громко, что подруга в постели проснулась и начала ворочаться.

– Чего лежишь, шалава, – обратился Артур к девушке. – Уматывай отсюда!

– Но, Артур... – обиженно произнесла она.

– Деньги на столе.

После этой фразы девушка беспрекословно подчинилась. И, сев на кровать, стала медленно натягивать чулки.

– Забирай вещи и уматывай! – в этот момент Артур Артурович схватил полупустую пачку сигарет и с силой швырнул ею в девушку, но та никак не отреагировала и продолжала медленно одеваться, вероятно, зная, что этим демаршем со стороны клиента все и ограничится.

– Ненавижу, всех ненавижу! – схватился за голову Артур Артурович. И могло показаться, что грозный авторитет сейчас расплачется. Он сидел несколько секунд неподвижно, закрыв толстыми пальцами лицо. Когда дверь спальни закрылась и он остался один, тишину снова нарушил телефонный звонок. Артур Артурович посмотрел на номер и поначалу не хотел говорить, а потом все-таки, превозмогая себя, взял трубку:

– Ну, что там у тебя? – по-армянски спросил Аганесян.

– У меня плохие новости, Камо, – ответил в трубку хриплый голос.

– Что на этот раз у тебя стряслось! – сорвался голос Аганесяна.

– Барулина мы взяли. Но с ним был еще один человек, на «Волге». Мы установили, что эта машина принадлежит фирме Марчука. Так вот, Камо, он наших ребят растолкал, владеет восточными единоборствами.

– А эти поганые козлы, я им за что деньги плачу, а? Отвечай, пес!

– Прости, Камо...

– Ты так просто не отделаешься, Армен. Я буду вычитать из твоего кармана все расходы. Вот тогда ты начнешь нормально работать. Ладно... – с полминуты помолчав и отдышавшись от приступа злобы, продолжал Артур Артурович, – что было дальше? Вы что, дали им уйти?

– Реально, да. Тот, что был с Барулиным, просто зверь. Пацаны долго не могли прийти в себя. Я им приказал ехать на хату. Там и оставили машину. Один из них потом следил за «Фармацеей».

– И Что дальше?! – теряя терпение, рявкнул Артур Артурович.

– Два часа они были в «Фармацее», а потом сели в такси.

– В такси?

– Да, в такси!

– И что, твои придурки не организовали хвост?

– Пытались, но упустили.

– И что, концы в воду? Ты мне это хочешь сказать?!!

– Не совсем, Камо. Я подключил нашего человека с Петровки. Он уже занялся этим водилой. Думаю, что не сегодня, так завтра он наведет справки о нем. Если он опасен, мы его нейтрализуем.

После минуты отборной ругани Артур Артурович открыл дорогую зажигалку и прикурил. Его собеседник все это время ждал, пока Артур Артурович окончательно успокоится и скажет свое веское слово.

– Короче, Армен, я тебе этого не прощаю, но у тебя есть шанс завоевать мое расположение. Разузнай, кто этот водила. Может, он ментовский человек или просто охранник какой-нибудь, тогда будем знать, как действовать. Кстати, а как там наш адвокат? Что, у него не дай бог и сейчас что-нибудь не так?

– Он поговорил, но особых результатов нет.

– Ладно, ты мне голову всякой ерундой не забивай, Армен. Какие новости с Ритой? Что-нибудь удалось узнать?

– Камо, Олег старался, но ничего не получилось. Скорее всего, она ничего не знает.

– А деньги?

– Все сделал, как ты велел.

– Хорошо, давай не по телефону. Приезжай сегодня часиков в девять вечера, обсудим, что делать дальше. Он положил трубку и манерно, с силой раздавил сигарету в пепельнице.

Глава 2

– Ну что с тобой снова случилось? – Мария Леонидовна Марчук была явно не в духе. Это была высокая стройная женщина, немолодая, уверенная в себе. Как любая супруга, состоящая в браке с руководителем крупной фирмы, она научилась быть светской львицей и верила в свою особую миссию. С тех пор, как ушла из фирмы мужа, Мария Леонидовна нигде не работала, но с большим воодушевлением занималась всяческими раутами, банкетами и вечеринками. Она даже хотела открыть свою фирму по оказанию праздничных услуг, но, вероятно, отсутствие усидчивости помешало ей осуществить это мероприятие. Впрочем, этот пробел Мария Леонидовна с лихвой компенсировала тем, что руководила своим мужем. И на сей раз она готова была закатить скандал. Виктор ей недавно пообещал, что не будет опаздывать, и вот снова прокололся. – Мы же с тобой собирались сегодня к Бекеревым. А ты нажрался, как свинья.

– К черту твоих Бекеревых!

– Ну что ты, пупсик, – резко сбавив тон, обратилась она к мужу, ощутив, что у супруга что-то случилось.

Женщина решила временно изменить тактику, чтобы поподробней разузнать, насколько серьезна у мужа проблема, а затем перейти в контрнаступление.

– Витя, ты как со мной разговариваешь? – с наигранной обидой в голосе произнесла Мария Леонидовна. – Если у тебя что-то на работе произошло, так и скажи. Лучше давай раздевайся и проходи.

Мария Леонидовна сняла с мужа куртку, усадила его на табуретку у входа и в течение нескольких минут молча возилась со шнурками пьяного супруга, который пытался оттолкнуть жену. Но ему едва хватило сил, чтобы удержаться в таком положении.

– Ну вот видишь, все получилось, – ласково замурлыкала Мария Леонидовна. – А теперь мы тихонечко пойдем в кроватку.

– Сволочи они. Все же дожали! – сокрушался Виктор Марчук.

– Бог с тобой, кто?

– Сволочи, бешеные собаки! – не унимался Виктор Марчук.

– Да успокойся и скажи, кто?

– Да кто-кто, – как-то неожиданно успокоился Виктор Марчук, так что его жена даже испугалась.

– Что, сердце хватануло? – затараторила жена Марчука. – Я сейчас валидольчику тебе принесу.

– Ты мне лучше не валидольчику, а водочки налей.

Наверное, это был единственный за последнее время случай, когда жена молча подчинилась приказанию своего мужа и пошла на кухню за графином.

Марчук прилег на кровати и тупо смотрел в потолок, пока Мария Леонидовна суетилась на кухне.

«Обложили со всех сторон, – подумал Марчук и почувствовал, как сильно колотится его сердце, – может быть, и вправду лучше валидольчику, а может, просто пойти в ванную и перерезать себе вены». В этот момент он понял, что все это слишком серьезно. «Может, в самом деле покориться судьбе? Ведь с этими ребятками не шутят. Кто он? Простой директор не вполне удачной фирмы, так и не заработавший в этой жизни миллионов и уставший от окружающего его дерьма.

К черту Барулина с его идиотскими проектами, которые уже ничего не значат! К черту фирму, которую он считал своим детищем и радовался ее открытию после того, как бросил медицинскую докторантуру. Он занялся бизнесом в Москве, которая казалась ему, выходцу из Белоруссии, самым желанным мегаполисом. У него тогда было столько сил и желания стать уважаемым, сильным и независимым. А теперь все улетучилось, как воздушные замки, как призрак чего-то далекого...»

Он рассеяно посмотрел на дверь, откуда были слышны шаги супруги.

– Ну что ты, дорогой? – улыбнувшись, подошла Мария Леонидовна. Она успела благоразумно сменить вечернее платье на розовый халат, который нравился мужу и обошелся ему в немалую сумму после очередной семейной ссоры.

В руках она держала черный поднос, на котором красиво уместились графин с водкой, несколько кусочков пармезана и тонко порезанного лимона. Все это она поставила на кровать и присела рядом с мужем, так, что полы халата оголили ее красивые длинные ноги.

– Ну что, пупсик, расскажи своей женушке, что у тебя случилось? – ласково обратилась она к мужу, уже несколько минут смотревшему в одну точку на стене.

– Понимаешь, они взяли меня за горло!

– Кто они?

– Я не знаю, что за люди, но это очень серьезные люди, – заплетающимся языком начал Марчук.

– Ты об этих публикациях в желтой прессе?

– И о публикациях тоже.

– Я-то думала, что что-нибудь серьезное... – разочарованно произнесла жена Марчука и наклонилась, чтобы поцеловать супруга.

Марчуку было все омерзительно – жена, дом, квартира и все, что происходило вокруг него. Голова гудела, а жена была просто глупой курицей, которой нельзя было объяснить даже уровень нависшей над ним опасности. «А может, согласиться с доводами звонившего ему вчера адвоката? Взять деньги и умотать куда-нибудь, попросту говоря, исчезнуть из этой жизни. Оставить ей записку, так мол и так. Или вообще ничего не оставлять. Кому я нужен – пропал человек и все. Никто искать не станет. А я буду уже на Карибах или на Кипре, где смогу затеряться, да и найти себе новую подругу жизни». Кроме того, зная острый язычок жены, он решил умолчать о том разговоре. Какое-то непонятное спокойствие овладело им. И он решил притвориться мертвецки усталым, желающим быстрее завалиться спать.

* * *

– Если я пристрелю или прирежу на улице пару хулиганов или грабителей, то общество сразу же избавится от пары хулиганов или грабителей, при этом экономя огромную кучу денег налогоплательщиков на судебной клоунаде и содержании их в исправительно-трудовых учреждениях, – витиевато произнес Барулин. – Плюс энное количество хулиганов или грабителей сто раз подумает – а может, лучше все-таки не хулиганить и не грабить? И решат, что можно как-нибудь и без этого обойтись, – самодовольно заключил Барулин.

– Я бы на твоем месте, Сергей Борисович, забыл бы про это, – начал успокаивать собеседника Филатов. – Неужели это тема для разговора?

– Да, Юра, для самого настоящего разговора, – обиженно затараторил Барулин. И вот что я хочу обсудить: господа, не кажется ли вам, что наш город постепенно из города трудовых подвигов, родины великих людей превращается в пристанище наркоманов, алкоголиков, воров, грабителей и убийц??? Половина города живет фактически в электричках, работая в Москве. А вторая половина либо горбатится за мизерную зарплату здесь, либо тихо спивается в бомжатниках. И дня не проходит, чтобы кого-нибудь не ограбили и не убили. Уж мне можете поверить, что это так. Я уж не говорю о нечищеных и разбитых дорогах и неосвещенных дворах, загаженных подъездах и тому подобном. Кто виноват во всем этом? Что нам делать с этим? А делать что-то надо. Согласны?

Иначе это приведет к еще более ужасным последствиям...

– А чему собственно удивляться-то? – перебил его Филатов. – Давайте скажем спасибо верхушке нашего любимого государства, которое долгое время поселяло к нам в город отбросы общества после отсидки.

– Посмотри, во что превратился Арбат, Пречистенка, Лужники – это дно, как у Горького, где пьют от мала до велика, работают единицы, а вечером выходят на «большую дорогу» терроризировать нормальных людей, – видно было, что Барулин не собирается уступать в разговоре даже Филатову. – Таких маргинальных типов можно найти где угодно – они везде.

– И как нам изменить ситуацию к лучшему, Сергей Борисович? – искренне спросил Филатов.

– На данном этапе никак, – пессимистически ответил Барулин. – Но все же я надеюсь, что современное поколение на собственном примере покажет, что значит жить в цивилизованном и безопасном обществе.

– А мне кажется, дело в самом человеке, – как бы из глубины размышлений философски изрек Филатов. – Если человек привык работать, а не дурака валять и у него есть цель, то он ее добьется, а вся эта гнусность будет обходить его стороной. Правильно, Сергей Борисович, надо на жизнь смотреть веселее. Просто мы хотим видеть негатив во всем, но жизнь на самом деле прекрасна! А то, что алкаши не только на Пречистенке или на Арбате – это не секрет, но... постойте, а как же быть с теми, кто чего-то добился? Как же они? Правильно, просто мы о них не знаем! – за собеседника ответил Филатов.

– Ладно, – не выдержал критики Барулин. – А вот сколько в электричках ездит людей, которые многого добились (в профессиональном и жизненном смысле)? А то, что мы тут никому не нужны, это не секрет! Деньги правят человеком, и прав тот, у кого их больше! А вообще надо сделать ТОП под названием «Глас народа»! Как ты думаешь, приживется?

– А сам народ поймет? – засомневался Филатов.

– Только так мозги в дебилах и просыпаются, когда приходится думать о собственной жизни. Давай зайдем, пропустим по кружечке.

– Да куда тебя тянет? Если хочешь, давай соберемся лучше у меня, – совершенно серьезно отреагировал Филатов. – Мне не хочется снова попасть в какую-нибудь передрягу.

– А ты, Филатов, вообще не промах, – улыбнулся Барулин. – Где так драться научился?

Но Филатов только махнул рукой, показав, что вопрос останется без ответа.

– А-а, понимаю, – доверительно похлопал Филатова Барулин, – информация секретна. Агент 007 никогда не откроет своего истинного лица. Ладно, не хочешь говорить – не надо.

– Да и ты, тоже ничего, не спасовал, сопротивлялся, – ответил Филатов. – Чувствуется спортивная подготовка.

– Да, понимаешь, в молодости шпажистом был, за сборную выступал. Попались бы мне эти сукины дети тогда – не позавидовал бы я им. А что, сейчас ведь проще всего напасть на старика, – ухмыльнувшись, подытожил Барулин.

– Рано о старости говорить, Сергей Борисович!

– Рано или нет, не знаю, – с грустинкой в глазах ответил Барулин. – Вот, например, если брать ребят из моей сборной, только я остался да Семен Шмаров, – остальных уж нет с нами.

Минуту они молча шли по улице, думая о чем-то своем. А потом Филатов остановил такси, и они поехали в кафе, где смогли продолжить беседу.

– Понимаешь, мне за державу обидно, – держа в руках рюмку, начал разговор Барулин. – Вот есть наше ЗАО «Фармацея». Думаешь, в России таких много? Ошибаешься. Одно в своем роде. И что же? Мы нужны кому-нибудь? Нет. Ради обогащения люди не остановятся ни перед чем. Даже перед развалом собственного дома, производства и так далее, – вспоминая что-то, произнес Барулин.

– А мы снова будем на Западе закупать лекарства, вбухивать в их экономику большие бабки. Чего ради? – спросил Филатов. – Знаешь, сколько стоит ввозить лекарства в Россию? Бешеные деньги! Например, Минздрав в течение нескольких лет закупал за рубежом лекарственное средство – навобан (трописетрон), которое используется в онкологии и выдается больным бесплатно, то есть за счет бюджета. Стоимость импортного препарата – навобана: 1 флакон, 5 мл (для инъекций) – 18 долларов США; 1 упаковка, 5 капсул – 100 долларов США. Представь, какие деньги можно было бы сэкономить! Например, можно было бы оплатить ремонт нашего здания. А кому все это нужно?

– А это вопрос не ко мне! – возразил Барулин.

– А к кому?

– А ты спроси у нашего горячо любимого шефа.

– У Виктора Алексеевича?

– У него самого.

– А он здесь причем?

– Знаешь, Филатов, я сам толком не могу ответить. Но в последнее время он изменился. Ну, не знаю, стал каким-то другим. Нервным, раздражительным, неразговорчивым, каким-то скрытным. И самое страшное – индифферентным к происходящему, к своей организации.

– Это из-за публикаций в прессе?

– Думаю, что не только из-за этого, – вдруг серьезным тоном ответил Барулин. – Хотя, во всем есть какая-то связь.

В этот момент Барулин взял бутылку и начал медленно разливать по стаканам.

– Понимаешь, я людей чувствую. Когда я вернулся из-за границы, он ведь мне много чего наобещал. Дескать, есть перспективные планы, главное заинтересовать инвестора. Он мне тогда сказал, что этим я могу заняться, поскольку у меня есть опыт общения с иностранными фирмами и языком я владею. Да я, честно говоря, не из-за этого пошел. Мне надоело за границей. На Родину потянуло. А тут такая возможность... Вообще, мне казалось, что мы как в старые добрые времена горы свернем!

– А получилось, как всегда, – поддержал разговор Филатов.

– Не говори. Да, к чему это я? – взяв новую порцию спиртного, спросил Барулин. – А к тому, что вначале все было неплохо. Потом появились эти злополучные публикации и Виктора как будто подменили. Два дня назад я случайно услышал его разговор с каким-то человеком по телефону. Виктор был с ним очень груб, а потом два дня не появлялся на работе. Когда пришел на работу, вид у него был неузнаваемый.

– Может, на него кто-то давит?

– Не знаю. Зато я четко уяснил, что все наши проекты Виктора, увы, не интересуют.

– Ладно, Сергей Борисович, давайте оставим это разговор до лучших времен. Только я вас сегодня никуда не отпущу, поедемте ко мне, – предложил Филатов и остановил такси.

Наслышан о твоих приключениях, – улыбаясь, начал с порога Дмитрий Светлов.

– Да ну тебя! – вместо приветствия парировал Юрий Филатов, однако руку редактору «Московского полдня» подал.

– Не обижайся, ведь сколько раз ты, Юра, в таких переделках бывал!

– Я пришел сказать тебе, Светлов, что мне до одного места твоя газета и твои поганые новости, и жареные факты. А пожить мне еще хочется на этом свете.

– Ты что, испугался? – спросил Светлов. – Знаешь, сколько у меня такого дерьма каждый день?

Редактор «Московского полдня» достал из служебного сейфа графинчик хорошего армянского коньяку и весело подмигнул Филатову.

– Давай лучше тяпнем по рюмочке и покумекаем, что тебе дальше делать.

После того как коньяк приятно разлился по телу, Филатов почувствовал, что, несмотря на все передряги, ему всегда не хватает решительности отказать знакомым и друзьям в просьбах. Происшедшее с ним нападение – наверняка зацепка, которую можно упустить.

– Я ничего не боюсь, Дима, – закусывая шоколадкой коньяк, заметил Филатов. – Я не люблю находиться в игре, в которой неизвестны игроки. А что ты усматриваешь в нападении на меня и Барулина? Простое стечение обстоятельств: какие-то уличные рэкетиры или братки ни с того ни с сего решили замести двух болванов из никому не нужной фирмы «Фармацея»?

– Я вижу, ты начинаешь соображать, Филатов, – промямлил Светлов. – Мы можем, конечно, спустить это дело на тормозах, однако я в своей профессии исхожу из того, что людям надо помогать.

– Ну, хорошо, но почему к этому делу ты не подключаешь ментов, прокуратуру или еще кого-нибудь?

– Глупый вопрос, – самодовольно заявил редактор газеты. Во-первых, менты могут быть куплены или заинтересованы в этом деле. Во-вторых, это приведет к огласке, которая может спугнуть крупную рыбу.

– Позиция твоя мне ясна, – ты будешь раздумывать и собирать по крупицам факты до тех пор, пока не проломят головы нескольким сотрудникам «Фармацеи». Правильно я тебя понимаю? – съязвил Филатов.

– Нет, я этого не хочу, но поверь мне, Юра, – это только начало. Пестики, как говорится, будут потом.

– А с чего ты взял, что за этим кто-то стоит?

– Знаю по опыту. Такие нападения чаще всего – фактор психологического давления на человека. Ну, для того, чтобы показать: не надо лезть в это дело.

– Ну и кто может за всем этим стоять?

– А вот это вопрос. Я сам пока не знаю. Но люди серьезные. Поверь мне. Кстати, хочу тебе сказать, что в нашей столице за последний год таких случаев наберется более ста. Я имею в виду захват чужой собственности. Причем братишки действуют грамотно и нахраписто. Не гнушаются ничем. Их окрестили черными рейдерами. Бизнес на захвате чужого бизнеса – едва ли не самое «модное» и прибыльное направление экономической преступности. В переводе с английского «рейдерство» означает «налет, набег». Схема очень простая: ищут проблемную фирму, изучают ее слабые стороны, а затем или скупают акции, а потом претендуют на управление, или же просто выходят на руководителя и предлагают ему отступные. А в крайнем случае могут захватить силой.

– Ну кому понадобился это вшивое ЗАО?

– Э, нет, ты смотри в корень! Где находится «Фармацея»? Правильно, на Халтурина. А что это за место? – потирая руки, спросил Светлов. – Это зона большой застройки. Представь себе – ты строительный инвестор. А тут вдруг тебе развернуться мешает какой-то старый невзрачный дом. Что бы ты делал на месте инвестора? Правильно, снес бы его к чертовой матери.

– Если я не ошибаюсь, здание ЗАО «Фармацея» – памятник архитектуры, да и, кроме того, важный объект, полезное государству производство?

– Все это так, но для крупных акул решение этих проблем – дело времени. Возможно, им и не нужно разрушать особняк. Да и, кроме того, посмотри прессу. В некоторых газетах местные краеведы вторят друг другу, что в этом здании останавливались Грибоедов, Гиляровский, Горький. Хотя оснований для этого нет – это я тебе как журналист говорю. Я-то историей Москвы давно интересуюсь и скажу тебе, что это полный абсурд. Ни в одном серьезном справочнике по Москве ты этого не найдешь. Ну, максимум, что это обычный трехэтажный, бывший купеческий дом. Однако, – обратил внимание Светлов, – какие в связи с этим открываются перспективы? Заметь, что это тоже идет в зачет рейдерам. Дескать, здание вы довели, а кто спасет памятник архитектуры, кроме нас?

– И все-таки, Светлов, как их можно остановить?

– Практически никак. Понимаешь, их группы имеют четко организованную структуру: «черные юристы», свои «силовики», пиар-агентства. Именно поэтому легко понять, кто именно является заказчиком захвата. Сыщики полагают, что в большинстве случаев это лидеры крупнейших организованных преступных сообществ (ОПС) – солнцевского, подольского, северокавказского, которые в данном случае действуют с опорой на коррумпированных чиновников и судей. Чтобы ты понял, какие деньги крутятся в процессе этих операций, приведу такую цифру. Только за вынесение определения об аресте счетов тех предприятий, на которые положили глаз рейдеры, судьи получают от 100 до 150 тысяч долларов. Несравнимо выше «гонорары» чиновников, организующих нужное решение правительства, и депутатов, лоббирующих интересы «захватчиков».

Глава 3

Подполковник Анатолий Иванович Шевцов, руководитель особой группы следователей с Петровки-38, был отозван из отпуска. В Краснодарском крае, где он намеревался пробыть две недели, утешаться теплым морем ему пришлось всего пять дней.

Хоть он не любил эти выезды и ехал не ради развлечения, а для того, чтобы отоспаться и подлечиться, все равно был разозлен таким поворотом дел.

В санаторий МВД телеграмма пришла как раз тогда, когда Шевцов намеревался съездить в горы – в Пятигорск и Минеральные Воды.

За свою тридцатилетнюю карьеру следователя он мог припомнить только два случая, когда его отзывали из отпуска, и то это было еще в советские времена. Первый раз при Брежневе в 1979 году, будучи молодым старлеем, он был срочно командирован в Донецк, где украинские коллеги не смогли справиться с серийным маньяком, наводившим ужас на жителей республики. Дело было закрытое, и в прессу информация не попала. Но население восточной Украины боялось выйти на улицу. Поскольку насилия и убийства продолжались и во избежание народного гнева, Москва направила целую группу следователей и экспертов в подмогу украинским коллегам. Впрочем, кроме опыта розыскной деятельности и премии, особых успехов Шевцов тогда не добился. Схватили нескольких подозреваемых, начали их разрабатывать и шить дело, но оказалось, что в сети разыскников попали вовсе не те люди. В итоге вплоть до перестройки маньяк разгуливал на свободе.

Второй раз его, отдыхающего в Крыму, просто вызвали по телефону. Это было в 1983 году. Тогда, при Андропове, пытались навести порядок в сфере торговли и прикрепили Шевцова к группе сотрудников КГБ. В его задачу входило разбирать дела о хищениях на станции «Москва-товарная». Хоть дела шли успешно и ежедневно выявлялись десятки нарушений законодательства, этот вызов из отпуска закончился не совсем успешно. После смерти Андропова работа группы оказалась не нужна, а многие дела так и не были доведены до суда. Стране не нужно было знать, что в ней процветает коррупция. Впрочем, через пять лет, став майором, он был назначен следователем по особо важным делам, и опыт не прошел зря.

Вспоминая свою биографию, Шевцов усмотрел в этом вызове дурной знак и, знакомясь с оперативными сводками, переданными ему генерал-майором Калининым, проклинал судьбу за то, что на него повесили все это.

«Да тут полная бурда», – подумал про себя Шевцов и машинально потянулся за сигаретами, а потом, опомнившись, отдернул руку, – он так раздосадовался, что забыл, что находится в кабинете у генерала.

– Да ты кури, Шевцов, – разрешил Калинин и подвинул подполковнику пепельницу. Генерал сидел рядом и так же, как и его подчиненный, изучал последние сводки, сопоставляя факты с картой.

– Товарищ генерал-майор, да это полная чепуха, и я не вижу связи между этими событиями!

– И с Аганесяном тоже не видишь?

– Пока нет, товарищ генерал-майор, прошло всего два дня. Дознаватели ничего не выяснили.

А вдруг дочь Ашота просто уехала куда-нибудь? А на особняк напали какие-нибудь отморозки?

– Зря ты так думаешь. Вот скажи мне, а как так получается, что Ашот сидит, а его компаньон на свободе? – задал вопрос генерал.

– Не знаю, надо проверить. Мне, товарищ генерал-майор, непонятно только одно – как Ашот мог перевозить такую крупную партию наркоты. Ведь Ашот и Аганесян были дружны.

– Я, поверь, тоже не понимаю. Но, с другой стороны, все можно объяснить. Вот смотри, Анатолий Иванович, какая может быть зацепка. Ашот последнее время пытался легализоваться и все больше уходил от криминальных дел. Более того – последние три года он не занимался нелегальным бизнесом. А наоборот, работал с акциями, занимался строительным бизнесом, как говорится – все путем! А вот Аганесян наоборот. Есть за ним серьезные грешки. Да и при себе он всю бандитскую хевру оставил, не постеснялся их охранниками своей особы оформить.

– Товарищ генерал-майор, но ведь Аганесян тоже пытался легализоваться?

– Правильно, – кивнул Калинин. – Но! Во-первых, это Ашот его в долю взял. Во-вторых, его братва продолжает заниматься нелегальной продажей наркотиков. Конечно, – посетовал генерал, – у нас нет доказательств причастности Аганесяна к травке, но тем не менее.

Шевцов слушал слова генерала рассеянно, всем видом своим показывая, что это ему неинтересно. «И в самом деле, – подумал Шевцов, – нечего мне делать, как еще «братками» заниматься. Это же такое пекло!»

– Я понимаю, о чем ты думаешь, Шевцов, – читая выражение лица подполковника, заметил Калинин. – Да, все это неприятно, но что делать – это наша с тобой работа. Кроме тебя, Анатолий Иванович, мне не на кого положиться. Я тебя прошу: здесь нужна деликатность, как бы дров не наломать и не спровоцировать «братков» на войну. Да и кроме того, – генерал поднял указательный палец вверх, – там уже обо всем знают и опасаются, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Сам понимаешь, докладывать президенту о том, что у него под окнами сейчас развернется бойня наподобие тех, какие устраивали в столице солнцевские и люберецкие ребята, не хотелось бы, – озабоченно произнес генерал. – Меня тревожит, что Аганесян имеет большие связи в мэрии и правительстве да еще собирается баллотироваться в депутаты. Поэтому, сам понимаешь, с наскоку здесь ничего не выйдет.

– К прокурору надо идти с доказательством вины Аганесяна, – заметил Калинин. – А пока у нас только подозрения, догадки.

– Короче, – все, что произошло, нужно детально изучить. Но проблема в том, что у нас нет времени. Сам понимаешь, не хотелось бы подвергнуться критике мэра, министерства, да и самого, – генерал выдержал паузу, – президента...

Все, о чем только что сказал начальник, для Шевцова не было в новинку. К сожалению, при работе всякое случалось, но сегодня любое сырое дело прокуратура отметает. А для суда это и вовсе благодатная почва. Любой мало-мальски грамотный адвокат разобьет в суде обвинения прокуратуры, если не будет серьезных доказательств.

– А сколько у нас времени? – спросил Шевцов.

– Не знаю, просто не знаю. Но через неделю нужно отчитаться перед министром.

– Понимаю, – участливо произнес Шевцов и только желваки в который раз напряглись на его скулах. – Поэтому давай построим работу так – ты связываешься со мной напрямую и получаешь инструкции от меня непосредственно. У тебя есть, кстати, люди, которые могут помочь в расследовании этого дела?