Гарри Вуд устало слушал его, поражаясь и его методичности, и в то же время убогости его фантазии. Машина использовала запас полученных впечатлений, но на большее она не была способна. Однако и возможных, с ее точки зрения, препятствий было достаточно, чтобы вероятность не опоздать к отлету ракеты, подсчитанная электронным мозгом, составила всего 1,74 шанса из ста.

– А я здесь причем?

Гарри Вуда тошнило. Но, когда он узнал о выводах машины, ему стало еще хуже. Давая выход внутреннему протесту, он сказал:

– Вчера я видел, как вы травкой баловались и этого козла профукали. Как он прошел на территорию?

— Ваш робот туп! Он не учитывает, что русские пойдут к нам навстречу.

– А это не ко мне вопрос. Надо лучше в монитор смотреть, – сердито огрызнулся один из братков. – Может, никто и не приходил?

Керн расхохотался:

Слова охранников эхом отзывались в подвале, но Филатову показалось, что последние не горят желанием спускаться к нему. «Послал же мне Бог недотеп», – усмехнулся про себя Филатов, и поспешил туда, где доносились голоса.

— О наивный варвар! Он не знает элементарных законов отношения друг к другу волков или людей, что, впрочем, одно и то же. Однако, чтобы ответ был убедительным, мы зададим вопрос воплощению железной логики и бесстрастного разума.

– Спускайся, проверь, что там! – неожиданно приказал уже совсем близкий голос вверху.

Кто-то нехотя, предварительно выругавшись, решился спуститься вниз.

— Спрашивайте хоть у птеродактиля, — устало отмахнулся Вуд.

Филатов ждал, когда спускающийся вниз бандит достигнет ступенек лестницы. Он слышал его дыхание и чувствовал в движениях противника страх и неуверенность. А это означает, что рано или поздно он совершит ошибку. Но когда?

Он сидел теперь на каменном полу, уткнувшись мокрой головой в колени. Его знобило.

Через несколько секунд, оторопевший от неожиданности бандит смотрел на стоявшего перед ним незнакомца – немолодого, заросшего щетиной, но по взгляду уверенного мужчину, который держал в руках пистолет, наведенный на него. Он никак не ожидал, что тот, умело проникнув в дом, обезвредит его корешей, появится перед ним и, не боясь ничего, уставится на него своими спокойными глазами.

— Уважаемый Джон, — обратился Керн к роботу, — прошу вас, подсчитайте, сколько шансов, что русские в соответствии с нормами поведения людей, зафиксированными в вашей электронной памяти, покинут свою ракету и, рискуя всем, отправятся через пролив и джунгли нам на помощь.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Однако охранник Аганесяна слишком поздно заметил, как Филатов потянул автомат на себя. Первым его желанием стало вырвать оружие из рук незнакомца. Но было поздно. Как в старом кино, где герои движутся как-то картинно и медленно, так что можно изучить каждое движение, охранник ощутил, что не может удержаться на ногах, а затем несколько раз перевернулся и упал обессиленный на цементный пол.

— О\'кэй, — равнодушно отозвался робот и стал вычислять.

– Эй, что там у тебя?! – услышав шум, прокричал кто-то из братков наверху.

Внутри машины что-то разгоралось и гасло, искрилось и пощелкивало. Электронная мысль металась в поисках безошибочного вывода.

Но упавший, сделав невероятную серию кувырков, не мог сказать правду своему подельнику. Филатов приставил к его виску дуло «Калашникова». Кроме того, Юрий жестами призвал бандита, который к тому же при падении успел здорово испачкаться, не выдавать его.

Ливень почти стих. Мимо пещеры неслись мутные ручьи, по воде плыли сорванные ветви и не то рыбы, не то ящерицы.

– Да все в порядке! Я поскользнулся! – процедил сквозь зубы охранник Аганесяна, тупо уставившись на направленное на него дуло автомата. По выражению лица Филатова незадачливый охранник понял, что этот человек шутить не будет и, если надо, выстрелит не задумываясь.

Было жарко и душно, парило. Лужи, из которых выпирали корни деревьев, словно дымились, от них поднимался туман.

– Смотри под ноги! – недовольно прокричал внизу кто-то.

Робот щелкнул и размеренным голосом произнес:

И в самом деле, Юрий хоть и стоял в этот момент неподвижно, но всем видом показывал, что настроен решительно. Знал бы в этот момент охранник, что Филатов раздумывал, что делать с противником – пристрелить в данной ситуации было легче, чем возиться с ним в этом подвале. Но можно было и использовать его как заложника. Впрочем, это давало мало выгоды Филатову.

— Вероятность того, что русские коммунисты решатся оказать помощь, рискуя не вернуться на Землю, равна семи и трем десятым, помноженным на корень квадратный из минус единицы.

Убедившись, что браток еще не пришел в себя и предпринимать серьезных действий не намерен, Филатов показал жестом, чтобы охранник вызвал и остальных своих подельников вниз.

— Корень квадратный из минус единицы. О безошибочность математической логики! Она показывает в итоге вычисления мнимую величину! Логический вывод — шансы на возможную помощь мнимы!… Это математика, Вуд, а не хиромантия…

– Эй, Колян, спускайся сюда! – крикнул пленник Филатова.

Гарри Вуд покачал головой.

– Ну, ты там комнаты осмотрел? – чей-то третий незнакомый голос обозначил, что наверху двое братков.

— Здесь все мнимо, — хрипло сказал он. — Мнима дружба, мнима надежда… Даже жара мнима. Вода испаряется, как на раскаленной плите, а мне холодно. Вуд стучал зубами.

– Осмотрел! – машинально, как бы не нуждаясь в «подсказках» Филатова ответил охранник.

— Перестаньте, Вуд! — прикрикнул на него Керн. — Никто еще не хотел так жить, как я! Мы должны жить, черт возьми! Должны, хотя бы всю Землю разнесло на миллион кусков в термоядерном взрыве океанов… и нам некуда было бы вернуться!

– А эти, – тягуче произнес чей-то голос, – ну, эти, фраер с телкой?

Вуд поднял на Керна воспаленные глаза:

– В порядке.

— Выжить? Выжить на этой планете? Одним?

Наверное, это оказалось достаточным для того, чтобы стоящие наверху охранники решились спуститься вниз. Филатов знал, что в полутемном подвале, оставаясь незамеченным для людей Аганесяна, он имел некоторое преимущество. Однако шансов оставаться незамеченным долго не было. «В первые секунды спуска они сразу просекут ситуацию», – предположил Филатов.

— Да! Одним! Раз дышать здесь можно, должно и выжить… хотя бы нас навеки забыли в этих чертовых джунглях и не искали сто лет!…

Пока он считал чужие шаги, которые уже слышались на винтовой лестнице, и ему казалось, что вот-вот произойдет столкновение, неожиданно наверху установилась тишина.

— Вы бредите, шеф, — сказал Вуд, видя неестественный блеск у Керна в глазах.

Юрий не ожидал этого. Его насторожила тишина. Не сводя глаз со своего пленника, Филатов прокручивал различные варианты этой заминки. Однако все оказалось гораздо проще – братки, судя по всему, не решились спускаться и о чем-то перешептывались.

— Вот наш первый дом! — указал Керн на каменный свод. — Пещера! Великолепная первобытная пещера, ничем не хуже, чем у наших предков на Земле. Разве у нас с вами мозги устроены хуже, чем у людей каменного века?

– Слышь, Батон?! – послышался голос сверху, который, как догадался Филатов, был адресован человеку, что в данный момент находился под его прицелом.

— Мозги у нас устроены, кажется, так же… и объем мозга такой же…

– Да?! – хрипло ответил пленник Филатова, и его слова эхом распространились по помещению.

— Но знаний у нас побольше, чем у первобытных охотников!

Этот момент, как предчувствовал Юрий, и стал определяющим в развязке этой ситуации. Когда он напрягся и стиснул зубы в ожидании, сверху братки явно занервничали:

— Зачем нам эти знания, если мы сами станем здесь первобытными охотниками?

– Батон, подымись к нам! – потребовал голос сверху.

— Я не уверен, что мы смогли бы передать знания нашим потомкам. Но охотниками своих внуков сделали бы не худшими, чем были неандертальцы, кроманьонцы или австралийские аборигены. Недостатка в мясе гадов, которые напали на нас у болота, не будет, даже когда разрядятся через год аккумуляторы несравненного Джона и его разберут на ножи и топоры.

Охранник Аганесяна, находящийся под мушкой, многозначительно посмотрел на Филатова.

«Иди!» – жестом показал Юрий.

— Вы рассуждаете, шеф, о потомках, словно моя Мэри с нами.

Керн криво усмехнулся:

Охранник, казалось, не понял, что от него требует Филатов. Он смотрел на Юру, на автомат в его руках с отсутствующим взглядом.

— Вы уличили меня. Я действительно начинаю бредить.

— На этот раз вы бредили, как ясновидец.

– Иди! – шепотом приказал Филатов и поднял дуло автомата на уровень головы пленника.

— Что вы имеете в виду?

Через несколько секунд, когда Юрий стал терять терпение, аганесяновский охранник по кличке «Батон» нехотя поднялся, слегка отряхнулся и сделал шаг по направлению к подельникам.

— Запасной планер, сэр.

— Ага! Значит, бредите все-таки вы…

Для того чтобы, не дай Бог, охранник не наделал глупостей, Филатов приставил к его спине автомат. Решение было простым: использовать впереди идущего бандита как живой щит в расчете на то, что стоящие наверху люди Аганесяна не будут стрелять в своего подельника.

— Ничуть. Не думайте, что Мэри отдаст русским топливо на обратный рейс и полетит с ними.

Когда им оставалось сделать последний шаг, неожиданно во всем здании погас свет. Филатов был готов к такому повороту событий и даже мысленно представлял это, но на практике все оказалось иначе.

— Ах, вот зачем вам запасной планер!

В полном мраке Филатов пропустил несильный удар по ногам, и через несколько секунд с трудом увернулся от подсечки – сила удара была впечатляющей, но противник слишком далеко вынес свою правую ногу и, как это бывает в таких случаях, элементарно «завалился» вперед. Юрий быстро сориентировался в ситуации и потянул охранника на себя. А после того, как он окончательно потерял равновесие и всем телом упал на Филатова, последнему оставалось только обхватить противника за шею, не оставив ему никаких шансов вырваться из железных объятий.

— Не планер, а Мэри, которая им воспользуется. На «Просперити» ее удерживал только долг, сэр. Если планер занес нас сюда, то почему другой планер не даст ей возможности найти нас?

Краем уха Филатов слышал шаги двух человек, спешно поднимающихся наверх. Судя по всему, братки были напуганы шумом внизу и решили не испытывать судьбу. Филатова удивил такой поворот событий – он считал, что профессионалы так не работают. В этой суматохе Филатов понял и другое: сейчас они побегут за подмогой, а это значит, что у него с пленниками – Ритой и Барулиным не будет времени для спасения.

— Этого я не знаю, — мрачно сказал Керн. — У меня иные взгляды на людей и их чувства. Мы выживем с вами, если не передеремся. А передраться нам нельзя потому, что в одиночку не выжить. О\'кэй! Считайте меня вождем нового племени венерианских дикарей! Обещаю вам полнейшую западную демократию. Мы будем выбирать меня каждые четыре года.

Юрий оказался прав. Охранники, поднявшись наверх, первым делом подняли шум и вызвали по рации кого-то из дома.

— Шеф, я ценю, что вы пытаетесь подбодрить меня. Вы лучше, чем я о вас думал.

Освободившись от навалившегося на него «Батона», Филатов еще раз прислушался к голосам вверху, и вернулся в камеру.

— Наплевать мне на то, что вы обо мне думали! Не подбадриваю я вас, а убеждаю: надо выжить, черт возьми! Целый год с нами будет Железный Джон! А пещеру мы найдем и поуютнее этой.

За прошедшие двадцать минут он фактически бросил заложников. Его беспокоило их состояние. Филатов знал, что им нужна срочная помощь. Поэтому он принял, как ему казалось, единственно правильное решение – оставаться и ждать помощи со стороны Шевцова.

Робот глубокомысленно прореагировал на последние слова:

Вариант решения проблем своими силами был не реальным, так же как не выполнимой виделась ему возможность выбраться отсюда. Тем более на руках с изможденными, находящимися на грани жизни и смерти людьми...

— Уют пропорционален пещере, помноженной на корень квадратный из минус единицы.

«Сейчас необходимо сообщить Шевцову, а также вызвать к дому «скорую помощь»«, – подумал Юрий.

— И здесь мнимая величина! — мрачно констатировал Вуд. — Впрочем, здесь ваша чертова машина права.

В этот момент он услышал движение в камере и в открытых дверях показался шатающийся и обессиленный Барулин.

— Она всегда права! И она не сказала, что жизнь на Венере — мнимая величина, — торжествующе сказал Керн. — Черт с ним, с уютом, комфортом и цивилизацией! Лучше стать пещерным человеком, чем подохнуть… И мы приспособимся, пусть без университетских знаний, но приспособимся, Вуд. Отныне вы будете называться не Вуд, что означает на последнем земном и первом венерианском языке «дерево», вы будете называться Дубина. А я уже не Керн, что означало «инструмент, оставляющий при ударе отметину», а Удар. Итак: Дубина и Удар! Неплохо для первых старейшин племени. Черт возьми, даже неплохо было бы, если бы спустилась ваша Мэри. Мэри Стрем… Мы назвали бы ее Стремя! Вождю племени будут нужны охотники и воины.

– Слава Богу, Филатов!

Глаза Керна лихорадочно блестели. Он вскочил и стал хлопать Железного Джона по плечу:

– Сергей Борисович, как вы? Может, вам не стоит подыматься?

— Клянусь памятью Томаса, ты неплохой парень, Джон! Целый год ты будешь равноправным членом нашего племени, последним остатком ненужной здесь цивилизации… пока не разрядишься. А потом… потом цивилизацией здесь будут Дубинка и Удар!

– Да брось ты, Юра! – силясь остаться на ногах, ответил Барулин. – Старика еще рано списывать со счетов! – улыбнулся работник «Фармацеи» какой-то отстраненной улыбкой.

Керн нервно захохотал и повалился на каменный пол.

– Нет, нет, Сергей Борисович, как хотите, но сейчас вам стоять на ногах нельзя, – категорически возразил ему Филатов и, подбежав к Барулину, помог тому удержаться.

Вуд лежал без движения, он с тоской смотрел на Керна, словно хотел что-то сказать ему.

– Спасибо, Юрий, – с влажными глазами, поблагодарил Филатова Барулин. – Эти сволочи кололи нас какой-то дрянью.

Обоих било в лихорадке.

– Что они хотели от вас и Риты? – усаживая своего коллегу с внутренней стороны камеры, спросил Филатов.

А они… хотели выжить! Хотели, не веря в людей…

– От меня деловые бумаги с контрактами, информацию о фондах «Фармацеи», а от Риты, наверное, деньги. Ах, да! Старею, Филатов, – после некоторой паузы отметил Барулин, – эти сволочи пытались узнать у Риты, где ее сын.



– Они опоздали! – уверенно ответил Филатов Барулину. – Вы посидите, я сейчас.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЗАКОН КОСМОСА

Юрий подошел к лежащей у кирпичной стены Рите и понял, что девушка совсем плоха. Она лежала как-то неестественно тихо. Глаза были по-прежнему полуоткрыты, но дыхание и пульс были едва ощутимы.

– Послушайте, Рита! – Юрий нагнулся над девушкой. – Ваш сын в полной безопасности. Ашот тоже в порядке, я видел его. Когда посадят Аганесяна, он выйдет на свободу. А Аганесяну недолго ходить на воле. Так что держитесь – все будет хорошо.

Глава первая. УДАР ДУБИНОЙ

Рита неожиданно открыла глаза. Казалось, взгляд девушки был пустой, да и смотрела она в какую-то точку на потолке.

В багровых зарослях шел дождь.

– Как Славик? – очень тихо спросила девушка.

Косые струи гнули деревья, отламывали ветви. Болото бурлило и вздувалось.

– Не беспокойтесь, он в порядке и в надежном месте.

Сверкали звездоподобные молнии. Гром прокатывался волнами, как косо набегающий на берег морской прибой, усиленный в сотню раз.

Юрию показалось, что после этого девушка поверила ему и даже улыбнулась хорошему известию. Но потом ее глаза потухли, и она снова закрыла их, словно продолжая прерванный сон.

Не обращая внимания на ливень, по лесу, крадучись, пробирались двое. Их мокрые косматые плечи переходили в могучую шею, слипшиеся волосы скрывали крутой лоб с выпуклыми надбровными дугами. Маленькие и острые глазки настороженно смотрели из-под лохматых бровей с густо заросшего лица. Длинные бугристые руки раздвигали колючие лианы, не боясь шипов.

Филатов огорчился, что не смог договорить с Ритой.

С волосатых плеч спускались чешуйчатые шкуры, скорее напоминающие панцири, чем одежду.

У каждого было по огромной узловатой дубине.

Он пытался привести ее в чувства, но тщетно. Филатов знал, что люди иногда хранят последние силы ради таких минут. Запасы человеческого терпения порой почти неиссякаемы. Но бывает так, что, услышав главное, люди начинают таять на глазах, моментально растрачивая накопленную ими энергию. Юра боялся, чтобы именно это не произошло сейчас с Ритой. На мгновение ему показалось, что Рита и в самом деле сдалась. Но потом по усилившемуся дыханию и учащенному пульсу Филатов понял, что Рита выдержит все это – она сильная.

Ящерицы с недоразвитыми крыльями бросались врассыпную при их появлении. Но мелкие твари не интересовали охотников, уже видевших желанную добычу.

– Ей срочная помощь нужна! – как бы читая мысли Филатова, произнес Барулин. – Они ей каждый день ширяли какую-то дрянь, но, видимо, шок от происходящего и организм дал отторжение – это бывает, что-то сродни побочному эффекту, – серьезно добавил Барулин. – Но эта дрянь, Юра, непредсказуема. Мне показалось, что вечера ей вкололи намного больше, чем обычно. И еще мне показалось, что это какой-то искусственный наркотик. Знаешь ли, я не специалист по наркотическим веществам, но это что-то вроде «метадона» – нового «экстази» – таблетка под язык и тебе ничего не надо в течение нескольких дней. Ни еды, ни питья. Вся жизнь проходит, как калейдоскоп, и тебе хорошо. Язык развязывается, и что тебя ни спроси – самое сокровенное ты выложишь как на блюдечке. Но лишь настоящий профессионал знает, что такие вещества не только воздействуют, но и избирательно поражают разные части тела, специфически воздействуют на мозг, так, что потом можно стать инвалидом, проще говоря, больным на голову. В редких случаях наркотик вообще не действует, если человек, скажем, подвергал себя сильным физическим нагрузкам или испытывал длительные переживания.

Большой ящер на выгнутых суставами наружу лапах, с пилообразным хребтом, переходящим в хвост с бивнем на конце, нежился в дождевых струях, довольно пофыркивал и прикрывал глаза пленками.

– У нее передозировка?

Перед ним лежала мокрая груда объедков, среди которых еще трепыхалась пара раненых ящериц.

– Совершенно верно! – утвердительно кивнул Барулин. – Сам понимаешь. Этим уродам очень удобно – сердце не выдержит – и концы в воду.

Сытый ящер равнодушно наблюдал, как один из них, опираясь на хвост, заковылял по луже на задних лапах и скрылся за сетью лиан. Он не преследовал его…

– Как медик вы хотите сказать...

Охотники набросились на ящера с разных сторон. Две дубины, рассекая дождевые струи, почти одновременно опустились на оба глаза чудовища.

– Да, я хочу сказать, – с трудом выговаривая слова, ответил Барулин, – что совсем скоро может быть поздно.

Взметнув фонтан воды, ослепший ящер повернулся. Его хвост наугад ударил острым бивнем невидимого врага. Бивень с размаху вонзился в топкую почву.

После сказанного наступило тягостное молчание. И Филатов снова прислушался к тому, что делается наверху. Там было установилась тишина. Хотя где-то дальше слышались голоса. И Юрий понял, что у него немного времени.

Охотники ждали этого и бросились к завязшему концу хвоста, накинули на него петлю из лиан.

– У меня такое ощущение, что они уже давно подписали нам с Ритой смертный приговор. Только непонятно, почему они не привели его в исполнение?

Взбешенный ящер неистовствовал. Он не мог вырвать хвост и не видел врагов.

– И, слава Богу, Сергей Борисович! – повернувшись лицом к собеседнику, произнес Филатов. – Нам нужно срочно заблокировать все двери, – неожиданно добавил он.

Один из них бросил в развернутую зубастую пасть моток колючих лиан. Зверь в ярости проглотил моток и стал бросаться из стороны в сторону. От боли, страха и бешенства ящер взвивался на привязанном хвосте, огромное его тело отделялось от болота, и все четыре когтистые лапы рассекали воздух.

– Как, Юра, – для нас еще этот кошмар не закончился?

Все тот же охотник, с ловкостью тореадора увертываясь от ударов, стоял прямо перед щелкающей зловонной пастью, выбирая момент.

– К сожалению, нет... Вы можете в это время присмотреть за Ритой?

Другой спокойно наблюдал в стороне, готовый заменить товарища при неудаче.

– Могу, но я хочу, Юра, помочь тебе. Ты не смотри на меня – то, что я ослаб немного, еще ни о чем не говорит, – виновато произнес пленник, – это все оттого, что я долго находился без движения.

Ящер плюхнулся брюхом в воду. Голова его с бугром на темени оказалась как раз напротив охотника. Тот взмахнул дубиной и, крякнув, опустил ее на бугор.

– Поэтому я справлюсь сам, – голосом, не терпящим возражений, заявил Филатов. – А теперь сделайте Рите, то, что я вам покажу.

Ящер повалился на бок, как падает на бойне оглушенный бык.

В такой ситуации, когда под рукой нет болеутоляющих средств, не говоря уже об антисептиках и бинтах, существует давно зарекомендовавшая себя восточная медицина, с ее знанием потаенных резервов организма и точках восстановления. Не сказать, что Филатов был адептом этого, но кое-что узнал от одного инструктора-медика в Афганистане. Кстати, Филатову не раз приходилось слышать дилетантские утверждения о том, что «духи» не использовали систем восстановления тонуса и здоровья. Это было заблуждением. У афганцев, находящихся на примитивной стадии развития, где преобладают родовые принципы жизни, связь с окружающим миром было очень сильной. В каждом кишлаке был свой знахарь или лекарь, который мог поднять многих безнадежных больных, тяжело раненных без обычных понятных европейскому врачу средств. Конечно, эти люди не творили фантастических чудес, но они знали резервы организма. Кстати, многие из них сразу отказывались лечить безнадежных больных, но если надежда оставалась, делали все возможное, чтобы спасти человека.

Ящер был еще жив, шея его то вздувалась, то опадала, но охотники, подойдя к нему вплотную, засунули дубины в щели между пластинами, прикрывавшими шею, и отодрали их.

То, что через несколько минут начал демонстрировать Филатов, безмерно удивило Барулина. Его руки массировали кисти рук Риты, затем поднимались до локтя, плавно. Со стороны могло показаться, что это занятие бесполезное. Но Филатов знал, что делает.

Под пластиной дрожала нежная мякоть. Охотники хорошо знали, где проходит важная артерия.

Однако это занятие прервалось шумом наверху. Он услышал, что сюда направляется по меньшей мере около шести человек.

Через минуту огромный ящер был мертв.

Сначала Филатов подумал, что они могут появиться и у узких окон на стенах. Однако он быстро убедился, что с улицы практически невозможно наблюдать за происходящим в помещении.

— Мы могли бы убивать даже летающих, — гордо сказал один из охотников.

Не дожидаясь, пока братки проникнут в помещение, Филатов хотел закрыть те двери, которые находились этажом выше, но опоздал.

— Ты опять о топорах из звонкой шкуры Чуда?

— Для этого надо опустить дубины на головы стариков.

— Они скоро умрут сами.

— Умирают только охотники. Старики не охотятся и все время живут.

Глава 12

— Они мудрые.

— Мы сильнее их. Я опущу дубину на их головы и получу звонкую шкуру Чуда.

Толпа вооруженных людей бежала к полуразрушенной винтовой лестнице. Увидев Филатова, братки открыли огонь. У Филатова оставалась одна возможность – закрыться в помещении, которое служило камерой для заложников. С ее обратной стороны находился деревянный стол и несколько стульев, которые можно было использовать. Филатов, не дожидаясь пока группа братков спустится в самый низ, закрыл двери изнутри. Несмотря на то, что двери были обиты железом, Филатов понимал, что для людей Аганесяна они не станут большим препятствием.

Нагруженные добычей охотники добрались до скал.

Он попытался забаррикадировать двери – поставил с внутренней стороны стол и стулья, укрепив их так, чтобы люди Аганесяна потеряли еще несколько минут. Однако насколько этой конструкции хватит, чтобы выдержать нападение бандитов, он мог только догадываться.

Из пещеры шел дым.

«Пока братки подойдут к двери, наверняка пройдет еще с полминуты», – предположил Филатов и на виду у удивленного Барулина достал из кармана мобильный телефон, отобранный у одного из охранников Аганесяна. Когда он убедился, что сеть работает, не мешкая, набрал номер, который помнил наизусть.

Отблески огня играли на каменном своде.

Наступила тишина, которую разрывали звуки набираемых клавиш.

Косматые охотники отнесли добычу в глубь пещеры.

Неожиданно в первую очередь до себя самого Филатов дозвонился:

Иссохшая старуха подбрасывала корни в костер и монотонно говорила.

– Мне товарища полковника, это Филатов. Да, он знает меня. Я нахожусь в Бачурино – это элитный поселок в двух километрах от Дмитрова. Со мной двое заложников. Передайте Шевцову, что это те самые заложники. Да, он знает. Главное, они живы. Слышите, живы! – Филатов сделал акцент на последнем слове и повторил собеседнику еще раз. – Только у нас проблема: мы вряд ли выйдем отсюда. К сожалению, мы блокированы бандитами. Их около десятка человек. Кроме того, к зданию подъехал военный грузовик.

Несколько грязных волосатых детей, сидя на корточках, слушали ее.

Охотники, грубо отпихнув детей, подсели к огню.

Группа военных в количестве десяти человек разгружали ящики и, по всей видимости, с боеприпасами. У меня не было времени и возможности точно определить. Но я запомнил номера.

— Старые прилетели из-за туч, — рассказывала старуха. — Они видели небо.

Один из мальчишек толкнул другого в бок, тот захихикал.

Филатов передал дежурному цифры номерных знаков и попросил о помощи, добавив, что в случае штурма без спецназа не обойтись.

Охотник наградил обоих тумаками, дети притихли.

– Оставайтесь на месте! – тишину разорвал голос дежурного в трубке. – Если возможно, забаррикадируйтесь. Продержитесь как можно дольше в этом помещении. Мы постараемся что-нибудь придумать. Филатов, – после некоторой паузы добавил голос, – только без самодеятельности!

— Они видели, — продолжала старуха, — рассыпанные по небу горящие угли и Великий Костер, который разгорается по утрам, даря нам день, и гаснет к ночи.

– Вас понял, – коротко ответил Филатов и выключил мобильник.

Охотник усмехнулся.

– Слышал? – усмехнувшись, переспросил Филатов у Барулина. – Ожидаем. Сказал забаррикадироваться, но мы это уже сделали.

— Старые, живя на небе, знали великую мудрость, — рассказывала старуха. — У них был ящер со звонкой шкурой, который изрыгал огонь костра и летел сам, как выброшенная из костра искра.

– Сколько нам ждать? – спросил Барулин.

— Чего ж старые не летают, — спросил охотник, — а только жрут мясо?…

– Я не собираюсь обнадеживать. Но обещали скоро, – Филатов соврал намеренно, зная, что надежда в данной ситуации – самое лучшее для заложников.

— Для этого нужно много звонкой шкуры, которой нет в наших лесах, — возразила старуха.

Филатов знал, что за этим «скоро» стоит неопределенность. Поднять посреди ночи спецназ, не говоря о рядовых сотрудниках, было делом безнадежным. Он примерно представлял схему, по которой будет действовать дежурный с «Петровки» – попытается вызвать самого Шевцова. И пока подполковник не даст команды, не станет предпринимать никаких действий. Что же касается самого Шевцова, то он, если даже получит звонок от дежурного, добиться санкции ночью не сможет. А, следовательно, будет действовать на свой страх и риск.

— Зато она есть там, — зловеще кивнул головой охотник в глубину пещеры.

— Я знаю, о чем ты говоришь, Хам, — прошамкала старуха. — Почему ты не захотел учиться мудрости, когда я еще только начинала подбрасывать сучья в Вечный Костер племени?

Эти минуты братки решили не терять даром. И Филатов и Барулин насторожились – уж больно много человеческих ног протопало за дверью. Силы были не равны. Шаги были слышны совсем близко у двери, за которой как в ловушке находились три человека.

— Зачем слушать про выдуманный мир? Разве охотники устраивают из камней пещеры одну над другой? Разве увидишь вверху рассыпанные угли? Они упали бы вниз. Надо добывать мясо. В этом мудрость. А старые глупы.

– Эй, вы там! – заложники услышали хриплый голос одного из людей Аганесяна. По интонации можно было понять, что говоривший настроен более чем решительно. – Эй вы там, за дверью! Мы знаем, что вы здесь! Понимаете, что у вас нет шансов?! Предлагаю прекратить валять дурака и открыть двери.

Старуха уничтожающе посмотрела на Хама и отвернулась к детям:

– На каких условиях? – выкрикнул Филатов, решив потянуть время.

— Старые прилетели на двух крылатых. Сначала мужчины, потом женщина, от которой пошло все наше племя.

На несколько секунд установилась тишина, после которой хриплый и надрывистый голос продолжил:

— Лучше скажи, старуха, про Чудо в звонкой шкуре. Из нее можно сделать много топоров и ножей получше каменных.

– На наших условиях, сучий потрох! – грубо, но уверенно ответил тот же голос.

— Молчи, презренный! Чудо в звонкой шкуре может заговорить. Один только раз. Последний. В нем сосредоточена мудрость другого мира. Только старейшины могут заставить его говорить.

– Вы должны учитывать, что мы просто так в руки не дадимся. У нас оружие! – продолжал переговоры с братками Юрий.

— Мне не нужен голос Чуда, мне нужна его звонкая шкура, — сказал Хам вставая.

На этот раз голос с другой стороны двери не заставил себя долго ждать:

— Может быть, подождем? — спросил его младший спутник.

– Заткнись, гнида! Если сейчас не откроете двери и не выйдете с поднятыми руками, вмиг порубим всех на капусту!

Но Хам пнул его ногой, и тот вскочил.

– У меня есть что сообщить вашему хозяину! – ответил Филатов и весело подмигнул парализованному от страха Барулину.

Взяв в руки дубины, они пошли в глубь пещеры.

Им встречались женщины, почти не покрытые шерстью, с перевязанными лианами волосами. Они испуганно уступали дорогу, волоча за руку маленьких детей.

У пещеры было много переходов, они привели в конце концов к полутемному гроту, из которого был второй выход в лес.

— Кто тут тревожит старейшин? — спросил дребезжащий старческий голос.

На этот раз люди московского авторитета не были так категоричны. На некоторое время установилось молчание, которое разорвали отрывистые звуки говорящего по телефону охранника.

— Это я, Хам. И мой брат со мной. Мы принесли мясо, — нерешительно сказал охотник.

— Мясо отдай сидящим у Вечного Костра племени. Что тебе нужно здесь?

Через минуту за дверью тот же хриплый голос так же грубо, но не без интереса спросил:

— Мне нужна звонкая шкура Чуда. Мы сделаем из нее топоры и ножи для всего племени.

– Что у тебя? Артур Артурович долго ждать не любит!

— Вы слышите, Вуд, что говорит ваш отпрыск? Стоило для них хранить аккумуляторы электронного мозга!… — закричал старик другому.

Второй из старейшин застонал в углу.

— Я не понимаю, что ты говоришь, старый, которого звали Ударом, — сказал Хам наступая. — Мне нужна звонкая шкура Чуда. В прошлый раз ты отдал нам его руку, теперь мне нужна вся шкура.

– Передайте Аганесяну, что с ним говорит Филатов. Тот самый, которого он недавно заказал. Но я жив и здоров, как видите. И хочу с ним перебазарить. У меня к нему дело, которое, думаю, его заинтересует. Я знаю, где находятся деньги, которые он ищет – сумма немалая. Тем более, ваш шеф считает, что она принадлежит ему. Если вы меня положите здесь вместе с заложниками, денежки достанутся кому-нибудь другому!

— Удались, пещерный! — закричал старейшина.

После этих слов за дверью установилась длинная пауза. Послышались шаги – кто-то резво устремился наверх и оттуда послышался телефонный разговор. Затем вновь кто-то протопал вниз. Филатов понял, что братков мало интересует безопасность, а больше предложение. Наконец Юрию ответил тот же голос, который все это время вел переговоры:

Но охотники топтались на месте. Потом Хам взмахнул дубиной.

– Артур Артурович заинтересовался твоими словами. Поэтому предлагает сделку: ты выходишь отсюда и будешь в доле, а те, кто сидит в камере, останутся здесь.

— Я решил опустить дубину на ваши головы. Вы только жрете мясо и бормочете про пустую мудрость. Мы возьмем звонкую шкуру.

Два худых седобородых человека, почти голых, в каких-то невероятных отрепьях, вскочили на ноги и стали отступать в темноту грота.

Последние слова вызвали бурю возмущения у Барулина, который с надеждой посмотрел на Филатова. Юрий понимал, что от его выбора сейчас не зависит ничего. Стоит ему выйти за двери – и шансы заложников, включая его самого, становятся равными нулю. Он допускал, что деньги интересуют Аганесяна, но не до такой степени, чтобы рисковать всем. Скорее всего, московский авторитет готовится слинять отсюда, зная, что правоохранительные органы вплотную приблизились к нему. В этой ситуации Артуру оставалось только грамотно замести следы, а значит, убрать свидетелей его преступлений.

Но охотники прекрасно видели в темноте, их глаза никогда не знали солнечного света. Они наступали, размахивая дубинами.

Юрий понимал, что тянуть время дальше бессмысленно, и думал о том, когда же придет помощь. Интуиция подсказывала, что не скоро. По большому счету, с момента разговора с дежурным милиционером прошло минут десять. Даже при самом лучшем раскладе – если сразу после звонка они погрузились в машины и выехали – пройдет еще минут двадцать, пока они покажутся здесь. Но в такую идеальную ситуацию верилось с трудом. Поэтому в лучшем случае нужно было прибавить еще минут сорок – многовато, чтобы держать оборону.

— Отойди, дикий! Да включайте же наконец, Вуд!… Включайте! Или вы тоже одичали! — кричал старик другому.

– Хорошо, меня устраивает предложение Артура Артуровича, – очень громко произнес Филатов.

— Я не могу, шеф… Меня лихорадит, как в тот первый день.

В установившейся паузе можно было видеть, как изменилось и побагровело лицо Сергея Борисовича Барулина, который все это время сидел возле Риты и напряженно следил за происходящим. Поначалу он не понял смысла слов, сказанных Филатовым, но затем, восприняв их буквально, на миг побелел, а затем кровь ударила ему в лицо, моментально поднялось давление, и он был на грани потери сознания.

— Да включайте, включайте, черт вас возьми! Видите, они размахивают дубинами, ваши дикие потомки!… Включили? Уважаемый Джон, прошу вас…

Сначала он с мольбой в глазах посмотрел на Филатова, и это продолжалось несколько секунд, а затем опустил глаза, как будто разочаровавшись в целом свете.

В углу что-то щелкнуло, там замерцал красноватый свет.

Филатов видел все это, но всем свои, видом показывал, что сосредоточен на другом. Он не любил пускаться в объяснения, тем более сейчас, когда было не до сантиментов, а время работало против заложников.

Охотники отступили на шаг.

– Открывай! – кто-то резко рявкнул со стороны братков.

— Ты разжигаешь костер внутри Чуда. Я не боюсь костров.

– Сейчас! – ответил Филатов и демонстративно, чтобы слышали там с другой стороны, – побренчал ключами.

— Ты великий охотник, Хам, — заговорил старик. — Ты услышишь голос, который молчал больше времени, чем ты живешь. Кроме нас, старейшин, только он, Чудо, может сказать о Великой Мудрости.

– Оружие на пол у входа! – заложники услышали тот же хриплый голос. – Советую все делать правильно! Любое неверное движение, и вы трупы!

— Ты лжешь, старик, которого звали Ударом! Ты заслужил удар. Я опущу дубину на твою голову и послушаю, как ты будешь болтать.

– Как ты мог, Филатов? – неожиданно бросил Барулин. Я обманулся в тебе. Как ты мог пойти на сделку с бандитами и своей совестью? – запричитал работник «Фармацеи».

— Отойди!… Дай Чуду разогреться… Уважаемый Джон, прошу вас… Неужели он совсем разрядился?

Но Филатов, казалось, Не замечал этих упреков, – он осторожно подошел к двери и, высовывая только руки, медленно вставил ключи в дверной замок.

В углу снова щелкнуло, и оттуда раздался безучастный скрипучий голос:

— Да, сэр.

– Холодный и расчетливый делец! – шипел за спиной Барулин. – Как ты смел сюда являться вообще? Как только стало сложнее, сразу переметнулся на их сторону, – продолжал свои упреки Барулин и сплюнул от злости на бетонный пол.

— Уважаемый Джон, прошу вас, скажите… скажите что-нибудь!

Однако Юрий как будто не замечал этих упреков. Он пошевелил ключами в дверях и сделал ими один оборот.

Железный голос произнес:

Поворот ключа вызвал оживление с другой стороны двери.

— Можно осушить заболоченное пространство. Для этой цели понадобится прорыть траншеи с общим объемом земляных работ в шестьдесят семь миллионов кубических футов.

В этот момент Барулин привстал и, продолжая обидчиво бурчать в сторону Филатова, попытался подойти к нему как раз в тот момент, когда дверной ключ делал последний круг перед тем, как язычок должен был освободить двери.

— Ты не испугаешь Хама голосом. Ящер тоже бормочет, прежде чем я убиваю его. Ты заслужил свое, старик.

Юрий и не рассчитывал на милость бандитов и знал, что как только двери откроются, братки попытаются их всех уничтожить и в первую очередь его, представлявшего для Аганесяна наибольшую опасность.

Хам взмахнул дубиной и, крякнув, опустил ее на голову старейшины.

Но психологически враг должен наблюдать цель. В противном случае стреляющий начинает допускать ошибки, особенно если учесть, что он не является профессионалом. Не дожидаясь, пока двери откроются, он сделал бросок в сторону Барулина и уложил его на бетонный пол своим телом так быстро, что тот успел как-то неестественно крякнуть от неожиданности. Крики Юры о том, чтобы Барулин не двигался, закрыл уши и оставался на месте утонули в лавине выстрелов. После оборота ключа, кто-то из бандитов силой ударил ногой по двери. От удара, поставленные наспех подпорки разлетелись в одну секунду, так и не создав никакой преграды.

Худой, изможденный старик повалился на каменный пол пещеры.

Братки, как и ожидал Филатов, открыли огонь из всех стволов. В этой бетонной коробке можно было ожидать рикошета. Поэтому, силой прижав к полу голову Барулина, Филатов сам залег, ожидая того момента, когда братки на время прекратят стрельбу, для того, чтобы сгруппироваться и выйти из узкого коридора.

Другой старик спрятался за одноруким железным изваянием, чуть уступавшим по размерам размахивавшему дубиной охотнику.

Ждать пришлось недолго. В наполненной дымом комнате он поначалу не мог никак разглядеть вход. В ушах еще звенели выстрелы, и Филатов на время как будто потерял ориентацию в этом пространстве. Его рука находилась на голове у Барулина, который лежал без движения лицом вниз. Юрий пощупал пульс у Барулина и понял, что все в порядке. Работник «Фармацеи» был просто шокирован и оглушен происходящим. Филатов посмотрел на Риту – девушка по-прежнему лежала без движения, но, судя по дрожащим векам, была жива.

— Джон, прошу вас!… Спасите меня, спасите!…

— Аккумуляторы почти полностью разряжены, — безучастно сообщил робот. — Работает только электронная память. Спасение было в достижении русской ракеты, которую отделяло от пещеры шестьдесят девять миль.

Филатов держал АКМ наготове. Но поскольку в его распоряжении был всего один рожок, он поставил автомат на одиночные выстрелы.

Два охотника подскочили к роботу с двух сторон и с привычной сноровкой обрушили на его светящиеся глаза дубины.

Когда в проеме показалась фигура бандита, Филатов безошибочно уложил его с первого выстрела на пол и, не дожидаясь ответной реакции его подельников, одним кувырком оказался посредине линии огня. Оттуда беспорядочно полоснули очередью, но Юрий успел укрыться за стеной.

В роботе что-то звякнуло, свет в нем погас, он покачнулся и, громыхая, покатился по каменному полу.