- С ума сошел? Еще завали меня тут же, на пристани!
- Это приглашение?
- Идиот! - но и сама уже расплылась в улыбке и толкала его в грудь больше в шутку, а не затем, чтобы действительно оттолкнуть.
Она даже не полюбопытствовала, чем закончился бой. Единственное, что отметила мимоходом - не так уж много оказалось тел убитых, теперь аккуратно оттаскиваемых в сторону и укладываемых на полосах белого полиэтилена, потому что, видимо, другого материала не нашлось. Убитых оэсэновцев укладывали отдельно, их насчитывалось примерно столько же, сколько и людей Круга. То есть немного.
Судя по всему, кораблю какимто образом дали знак, что путь свободен, и он двинулся в сторону причала. Чтобы както занять время, необходимое для швартовки, проголодавшиеся парни сложили близ пирса все деревянное, что еще смогли отыскать, и развели костерок. Откудато притащили пяток кур, овощей, круп, соли, несколько канистр с водой и огромную лохань, в которой принялись готовить суп. Шреддер не отпускал от себя Кайндел, он пошел с нею и к телам погибших, и к костру, где им обоим налили по кружке горячего, хоть и едва окрашенного чаем кипятка (на большой котелок нашлось лишь два пакетика старого чая, и, конечно, результат получился удручающий). Хорошо хоть сахара было вдоволь.
Небо расцветилось всеми оттенками восхода, быстро померкшими и смятыми облаками, наползающими с востока. Ясная и холодная ночь сменялась пасмурным, промозглым днем.
Здесь же отыскались и те курсанты, которые все это время были под рукой у Эйва и вместе с ним сначала пытались обороняться от людей Алого Круга в большом гараже близ разоренной штабквартиры ОСН, а потом куковали здесь, на пристанях, коекак отбиваясь от вялых магических атак. Собственно, никому не хотелось перекидываться заклятиями с особым усердием. Осаждавшие надеялись, что оэсэновцам быстро надоест сидеть в холоде на бетонных причалах, да еще без запасов еды и воды, а осажденные рассчитывали, что противнику скоро прискучит тупое сидение за баррикадами из отбросов, и он сделает какуюнибудь глупость. И позволит себя отогнать.
Примененное заклинание антимагии стало решающим фактором, позволившим Организации выйти победителем.
- Тянуть, однако, не следует, - заметил Эйв. - Ребята, скоро там будет готов обед? Учтите, как только на корабле откроются трюмы, вы будете таскать и таскать. Поняли?
- Куда таскатьто?
- Грузовики сейчас подгонят, - ответил, подходя, Ирландец. Он с умным видом заглянул в лохань и возмутился: - Это что еще такое? Кто же кидает кур в котел целиком? Так они и до Второго Пришествия не разварятся! Кухари, тоже мне…
- Единственная женщина, имеющаяся поблизости, от процесса приготовления гордо отстранилась, - оправдывались ребята, вылавливая курятину из лохани. - Кайндел, к тебе обращаются!
- Я тоже не кухарка. А разрезать курицу может и мужчина. У кого тут есть меч? Пусть нарубит их в капусту.
- Отличная идея.
Куры были выужены из варева и коекак порублены при помощи топора, случившегося под рукой, меча и большого ножа, больше смахивающего на мясницкий тесак. Порублены коекак, но голодные парни усердствовали настолько, что измельчили курятину в самом лучшем виде.
- Подкиньте дровишек, - посоветовала девушка. - А крупы больше не надо. Иначе будет не суп, а каша.
Походное угощение поспевало стремительно.
Как только корабль накрепко пришвартовали, и на пристань легли сходни, по ним наперегонки устремились к костру моряки и капитан корабля. Блеск их голодных глаз мигом подсказал Кайндел, что проблемы с продовольствием одолевают не только сухопутное, но и морское население Европы. Ничего удивительного в этом не усматривалось, ведь Европа давно уже зависела от экспорта продовольствия, а какой может быть экспорт в условиях анархии и войны? Судя по всему, моряки взяли с собой ровно столько пищи, сколько требовалось на дорогу сюда, и, поскольку проболтались в море лишних трое суток, подъели даже крошки из углов.
И, конечно, не устояли перед ароматом супа, ползущим по пристаням Морского вокзала.
- Ребята, - Кайндел показала на несущихся плотной группой моряков, - налейте гостям супчика. Они, кажется, с ног валятся от голода.
- Оно и видно, - протянул один из курсантов, невольно оценив великолепный аллюр голодного капитана.
Миски с едой гости едва не выдернули из гостеприимных рук оэсэновцев. Самым голодным из них даже ложки в первый момент не понадобились - они припали к бортикам миски и, обжигаясь, пили наваристый, пахнущий курицей и луком бульон. Девушка с сочувствием смотрела, как они насыщаются, а потом покосилась на прижимающуюся к ней Лети, наблюдавшую за той же картиной, но уже с острым любопытством. Следом за тем Кайндел покосилась на Эйва.
- Ох, уж эти европейцы, - пробормотала она. - Никакой стойкости. Всего какихто три дня голода - и уже такие звериные замашки.
- Ребята и раньше голодали. А понастоящему тренированы голодом только мы, русские.
- Ну, положим, не только. Думаю, и в Африке, и в Индии найдется немало мастеров выживания. Правда, мы - самые изобретательные.
- Поэтому никогда хорошо жить не будем, - хмуро заметил Шреддер. - Слишком уж мы изворотливы. Слишком…
Насытившись, моряки принялись торопливо изъясняться на смеси немецкого и английского, но их быстро прервали, вручили по большому куску хлеба с сельдью (больше ничего под рукой не случилось) и отправили к Испытателю и Политику решать формальные вопросы, а сами отправились на корабль.
Поразительно, как быстро способны разгружать огромный транспорт люди, которым с одной стороны грозит повторное нападение врага, а с другой - впереди маячит отдых, обещанный большинству, как только товар будет уложен на грузовики и отвезен «куда следует». На имеющейся в пассажирском порту погрузоразгрузочной технике копошились мастера, торопясь с максимальной скоростью привести их в божеский вид, а парни из числа самых крепких тем временем вытаскивали на палубу, а потом и на берег, ящики и тюки полегче.
- Есть кран! - завопили с берега, с тяжелой чугунной конструкции, где, будто муравьи на стволе дерева, висели ремонтники. - Готово! Поберегись, ребята! Эй, люк открывайте! Давайте!
- Похоже, разгрузка пойдет без нас, - заметила Кайндел.
- Да. Давайтека отсюда со своим костром, - деловито сказал рослый мужчина в грязной, промасленной спецовке. - Места много занимаете, ну, в самом деле. Сейчас, если грузовики подгоним поближе, дело быстрее пойдет.
- Интересно, сколько у ОСН грузовых машин? - полюбопытствовала Лети у своей подруги. - Хватит ли, чтобы все быстро отвезти? Не верю я, что больше атак не будет.
- Машин достаточно, - сообщил Шреддер. - А мы здесь как раз для того, чтобы в случае чего показать класс.
- Ну, какой мы сейчас можем класс показать, - зевнула Кайндел. - Я, честно говоря, недосып переношу с большим трудом. Устала я, Эйв. У меня голова болит, так что больше никакой магии.
- Да? - он нагнулся к ней и прошептал на ухо: - А я, услышав про головную боль, решил, что больше никакого секса.
Девушка оттолкнула его, хихикая и постреливая глазами по сторонам, убедилась, что на них никто не смотрит, и шепнула ему на ухо несколько фраз, от которых иной мужчина мог бы и смутиться, а Шреддер лишь расхохотался.
От обилия фургонов и открытых бортовых машин скоро стало тесно. Нагруженные, они, впрочем, не уезжали далеко, лишь освобождали место и, выбравшись за ограду, вставали в рядок, ожидая, когда в путь тронется весь караван. Их охраняли вооруженные до зубов оэсэновцы, среди них Кайндел увидела Илью, Сергея, Романа и Горо - их, должно быть, как наименее уставших, определили именно сюда. Большинство «дозорных» выглядели встрепанными и нервными до дикости - сказывалась сильнейшая усталость.
Коекакую мелочь Кайндел пришлось потаскать вместе с остальными. Под конец работы девушка уже шаталась, но всетаки наведалась к раненым и обнаружила, что израненный ножом оэсэновец тяжело спит, завернутый в огромный спальный мешок, а джаншуриец, обожженный несколькими огненными заклинаниями, уже сидит, поводя глазами, вздрагивает и, судя по всему, сильно мерзнет. Оказалось, что он едва говорит на родном для Кайндел языке, поэтому объясниться с ним мог бы разве что Горо. Но даже Горо это не удалось, потому что его соотечественнику явно было плохо, он почти не понимал то, что происходило вокруг него, и быстро говорил чтото непонятное и практически лишенное связности.
- Бредит, - объяснил четырехрукий курсант, поднимаясь. - Его бы усыпить. Во сне проще переносить боль.
- Сможешь поддержать ему сердечную деятельность? - спросил, подходя, врач Организации. - Подвесь пару заклинаний, а там уж мы доберемся до базы.
- Постараюсь, - вздохнула Кайндел. - Слушайте, а вы знаете, как лечить таких вот… ну, иномирян?
- Разберемся. Ну что, поможете нам? А то наши маги уже свалились все, а остальные заняты.
- Я тоже вотвот свалюсь, - буркнула Кайндел. - Ладно, постараюсь.
Шреддер остался неподалеку - он помогал грузить раненых в машины, тем более что довольно часто это приходилось делать с огромным количеством предосторожностей. Ослабевшую девушку он подсадил в автобус, переоборудованный под перевозку раненых, и пристроил в уголке.
Она улеглась на груде промасленного тряпья и задремала. Сквозь сон до нее доносились шум мотора и стоны раненых, потом - чьито отдаленные крики. И резкие остановки, и повороты, и рывки она воспринимала всем телом, но никак не могла проснуться, хотя и пыталась, и в какойто момент просто перестала сражаться с собой и позволила себе окончательно провалиться в сон, пока возможность пробудиться не появится откуданибудь извне. Она не шевельнулась даже в тот момент, когда Шреддер перепрыгнул через нее и ненадолго выскочил из автобуса через ближайшую дверцу, а потом вернулся, слегка задел ее носком сапога, пробормотал извинения и уселся обратно на кресло.
Кайндел запомнила это, но сквозь сон, такой же тягучий и томительный, как сироп, связывающий крылышки мухи. Лишь когда над ней склонился Эйв и потряс за плечо, произнеся вполголоса: «Мы приехали, родная, просыпайся… Мы приехали», она сумела стряхнуть оковы сна, и поднялась, еще пошатываясь, но уже вполне владея собой.
- Извини, - пробормотала она, свирепо растирая лицо. - Устала смертельно…
- От магии, конечно. Да, понимаю, ты перетрудилась.
- С непривычки… Да… Где мы находимся?
- На Новой базе. Ее местоположения почти никто не знает. Ты, к примеру, спала. Остальных курсантов и почти всех бойцов везли в закрытых микроавтобусах и машинах.
- Нуну… А чем нам здесь предстоит заниматься? Чтото еще нужно будет срочно сделать?
- Да, разумеется. Сейчас курсантов накормят, а потом все они будут помогать разгружать оружие.
- Так этот транспорт из Европы доставил оружие?
- Да. Частью оружие, частью - коекакие материалы. Но их привезли не сюда, - Эйв развел руками. - Это последняя партия европейского оружия. Больше, как я понимаю, не будет. Один прервал дипломатические отношения с… ну, уж не знаю, кто ему там поставлял это… и отозвал своих людей.
- И правильно сделал, - не удержавшись, зевнула Кайндел. - Понимаю, еще деньгами или там ресурсами платить за автоматы, сделанные по нашим же схемам и расчетам, наши же «калашниковы»…
- Там далеко не только «калашниковы». Хотя, в общемто, ты правильно определила.
- Так вот: ладно бы еще деньгами. А то жизнями. Ни в какие ворота не лезет.
Они молча покивали друг другу.
- Ты так уверена, что мы справимся и сами? - усмехнулся он. - Немного наивная и патриотичная вера…
- Я уверена в том, что если комуто и надо заслоняться нашими ребятами, то только нам самим. Я вообще уверена, что сейчас, без всякого государства, на землях, управляемых прямолинейным и добродушным законником Одином, дела пойдут намного лучше, чем гделибо еще. По крайней мере, с сельским хозяйством. И с животноводством. Уже чтото, правда?
- Еще бы, - усмехнулся Шреддер. - Когда рушится мир, не важны уже ни автомобильная промышленность, ни качество сборки бытовой техники, ни бриллиантовые мобильники или трусы «от кутюр», а вот жратьто хочется трижды в день.
- Так что на развитом сельскохозяйственном фундаменте мы сможем построить новую промышленность… Если, конечно, до этого дойдут руки, - усмехнулась девушка. - Тут уж все зависит от российского раздолбайства. Если все делать по очереди, то результат получится нормальный. А если спешить сделать все сразу…
Они выбрались из автобуса и еще полчаса помогали медикам вытаскивать раненых и размещать их в медицинском крыле. Укладывая спящих на подушки и мимоходом проверяя их пульс, Кайндел с любопытством поглядывала на огоньки, загоравшиеся на составленной в углы технике, которую спешно приводили в порядок метавшиеся вокруг медики. Их можно было понять - большинство ран, с которыми им придется сейчас иметь дело, в прежнем мире давно бы привели пострадавших к смерти. Только врачичародеи не слишком удивлялись этому.
- Всетаки магия - штука полезная, - заметил один из них, склоняясь над обожженным джаншурийцем. - Он еще жив? Это поразительно. Остается придумать, откуда пересаживать кожу на его лицо и руки.
- А может, просто наколдовать ее? - предложила Кайндел без особого энтузиазма. Она чувствовала себя слишком разбитой, даже несмотря на короткий сон, и показывать пример не рвалась.
- Заклинанием клонировать кожу? - хирург пощипал нижнюю губу. - Надо бы подумать о таком варианте, - он мельком покосился на усталую девушку. - Ну, идика отдыхай. Толку от тебя не будет ни там, ни тут.
Работы на Новой базе оказалось очень много. Помогая разгружать и распаковывать ящики, Кайндел выслушала подробный рассказ о путешествии колонны грузовых автомобилей от Морского порта до южной оконечности города, о двух схватках с людьми Круга, когда приходилось пускать в ход и заклинания, и автоматы. Судя по рассказу Ильи Тверского, путешествие получилось до крайности веселым, а если принять во внимание рассказ Романа, старательно прижимавшего к левому глазу платок, пропитанный какимто бальзамом с легким запахом эфира, то поездка вышла просто отвратительной…
- По крайней мере, было на что посмотреть, правда? - утешила она.
Роман покосился на нее весьма угрюмо и, вероятно, для большей эффективности встряхнул платок, явив взгляду солидный, даже слегка зеленоватый синяк, заливший поллица.
- Да уж лучше бы поскучать немножко.
Занимаясь разноской и складированием на штатные места упакованного оружия, курсанты с тоской смотрели на груду привезенных ящиков, нисколько не уменьшавшуюся от их стараний, потому что с другой стороны ящики продолжали подтаскивать, и ворчали, что подобное количество товара ни на один корабль не влезет, хоть ногами упихивай. Разве что на целую вереницу барж, которых, впрочем, близ Морского вокзала никто не видел. Хотя, вполне возможно, баржи изпод товара украли люди Круга.
- Как они только не затонули - с такимто количеством железа на борту! - пробормотал ктото из курсантов, недовольный тем, что работать заставляют после ужина, а не перед ним. - Что мы им - животные, что ли - засыпать на голодный желудок?
- Вечером ложись на спину и не ной, - огрызнулся Роман. - И такто тошно, а тут еще ты!
Работали до изнеможения, в безжизненном свете длинных ламп, похожих на лазерные мечи из «Звездных войн». При таком освещении невозможно было понять, наступила уже ночь, или еще день, или сейчас начнут отсчет сутки летэдакчерезсто… Усталость въелась в них настолько, что, когда курсантов наконец отпустили, Кайндел, добравшись до отведенной ей с Лети комнаты (эта оказалась почти такой же, как и прежняя, на Старой базе, разве что лишь чуть побольше и снабжена компьютером) и со стоном облегчения повалившись на кровать, обнаружила, что не способна уснуть.
Покрутившись на простынях, девушка, едва слышно выругавшись, поднялась и прошла в душ. Вымылась, как следует, с головы до ног, но сон все равно не шел - была лишь слабость, сладкая истома, укутывающая тело приятным бессилием. Ей казалось, будто от каждого шага она звенит, словно самый лучший хрусталь, и потому двигалась очень осторожно и очень медленно.
Двери комнат, где разместили курсантов, выходили в широкий коридор, пока еще не устланный ковровой дорожкой, но отделанный отличным теплым ламинатом и ведущий в вестибюль с находящимися там двумя дверями и арочным проемом, декорирующим вход на лестницу. Одна из дверей открывалась в огромную столовую, где могла обедать сразу добрая сотня человек, другую же девушка машинально толкнула и обнаружила курительную комнату, своими размерами больше напоминающую средних размеров зальцу.
Шлепнувшись на ближайший из обтянутых зеленым сукном диванчиков, еще не испорченных следами ожогов и сброшенного пепла, она взяла со столика, из стоящей на нем коробочки сигарету, запалила кончик зажигалкой и затянулась. Дым показался ей отвратительным, но она продолжала тянуть его в надежде, что, если сигарета позволит ей немного прийти в себя, в дальнейшем несложно будет и уснуть. Главное - прогнать это непонятное и бредовое состояние, достойное наименования «ни то - ни се».
- А я не знал, что ты куришь, - произнес Шреддер, вставая с дальнего диванчика. Только тогда Кайндел поняла, что она не одна, и поспешила запахнуть халатик.
- Я обычно не курю сигареты.
- Понимаю. Хочешь «Житан»? Все лучше, чем дешевая «Северная звезда», которую выкладывают здесь потому, что на складах остались огромные запасы.
- По мне, так все равно, чем травиться, - Кайндел кашлянула и поморщилась. - Ну, давай свой «Житан». Посмотрю, найду ли я отличия.
Эйв смотрел на нее сочувственно.
- С непривычки - вряд ли… Тебе не спится?
- Да. Кажется, усталость зашкалила.
- Бывает. Со мной тоже так случается. В этой ситуации обычно помогает коньяк.
- А у тебя и коньяк есть?
- Есть. И я даже тебе его дам. После беседы, разумеется, а то ты уснешь прямо здесь, на этом диванчике.
Кайндел затянулась новой сигаретой и снова едва заметно сморщилась - разница между прежним и нынешним отвратительным дымом показалась ей неощутимой.
- А мы собираемся беседовать?
- Я бы не отказался от минутки твоего внимания, - он вздохнул, и ирония, проклюнувшаяся в его фразе, сошла на нет. - И возможности задать тебе пару вопросов.
- Как сурово. Я в чемто провинилась?
- Нет, разумеется. Наоборот. Ты показала себя с лучшей стороны, и наши офицеры от тебя теперь не откажутся. У меня, собственно, частный вопрос… Словом, я услышал, будто теперь в нашем мире будут обитать существа… Не совсем человеческих свойств, но вполне человеческого облика.
- Верно, - улыбнулась девушка. - Оборотни, вампиры… Коекакие еще существа.
- Вот о «коекаких существах» я и хотел поговорить, - Шреддер упорно смотрел в пол. - Ты вроде как тоже не совсем человек? - он подождал ответа, но не дождался и требовательно взглянул на собеседницу. - Разве ты не говорила об этом сама?
- Говорила. Все верно. Я отношусь к нечеловеческой расе, хотя и обитаю пока в чисто человеческом теле. Как, кстати, очень многие из ближайших сподвижников Ночи и она сама. Нелюди в среде новых магов - явление распространенное. Только пока это незаметно.
- Но станет заметно, верно?
- Со временем - разумеется. Тело изменится под нужды присущей нечеловеческому существу магии. Но почему тебя это так волнует?
- Ты считаешь, меня может не волновать изменение одной из моих подопечных? - он усмехнулся. - Тем более что, как я понимаю, альвов мало занимают дела людские. И тебя перестанут интересовать?
Кайндел глянула на него лукаво, едва наклонив голову, и Эйв почувствовал, что у него перехватывает горло. Как и в тот момент, когда они впервые встретились на канале Грибоедова, девушка показалась ему некрасивой, но при этом притягательной, как металлическая загогулина для магнита.
- Ты смотришь на мир, окружающий тебя, глазами читателя фантастических романов. Но как бы ни достоверна казалась тебе книга, она всетаки имеет мало общего с реальностью. Знаешь, почему? Потому что реальность куда более неправдоподобна, чем любые фантазии. Воображение Бога намного опережает любые возможности человеческого сознания. Поэтому - поверь мне - ни к чему волноваться о том, как я буду себя вести в человеческом мире. Если бы человеческие дела мало касались всех нечеловеческих существ, Ночь не стала бы добиваться для себя… скажем так, доминирования в этом мире.
Они помолчали.
- Или тебя что другое волнует? - спохватилась она. - Уж не Багира ли?
- Ха, - Шреддер запрокинул голову, но рассмеялся вполголоса, будто боялся когото разбудить. - Ты знаешь, она до сих пор кипит, как электрочайник с заевшей кнопкой выключения. Хотя чего ей беситься - не понимаю. Думаешь, она тоже не сильно изменится?
- А ты считаешь, она будет охотиться на людей и выть на луну? Ни в коем случае. Неудобства, ее ожидающие, будут несколько иного порядка. Ни серебро, ни луна ей не угрожают, всетаки Багира - из высших оборотней. Она сама себе хозяйка.
- Так в чем же заключаются эти ограничения?
- Ну, по большей части они - магического порядка. Еще прорежутся некоторая тревожность, временами вспыльчивость, а также все остальное, имеющее отношение к звериному облику. Разберется.
- Хе, тревожность. Вспыльчивость… Сдается мне, Багира от рождения полноценный оборотень. Ну, по крайней мере, это у нее давно.
- Она всегда была оборотнем. Просто до возвращения магии энергетический потенциал не мог реализоваться. Равно как и я всегда являлась… не совсем человеком.
- Но это ведь ничего не меняет, правда?
- Конечно. Абсолютно ничего, - согласилась Кайндел. - Да, магия моя будет иной, чем знакомая тебе. Характер, наверное, тоже. Но он и раньше был… странным.
- И ты останешься с нами? - уточнил Шреддер.
- Останусь. И с вами, и с тобой. Тебя ведь и это волновало?
- Волновало, конечно, - Эйв усмехнулся и прижал ее к себе. Потом отстранил, чтобы снять с пояса фляжку, отвинтил крышечку в форме стопки и налил ей коньяка. - Пей. Две стопки - и заснешь в лучшем виде.
- Значит, я заслужила коньяк? - рассмеялась Кайндел, пробуя душистый напиток, впрочем, слишком крепкий для того, чтобы женщина успела оценить его качество, прежде чем поторопиться глотнуть. - Ох… Запить есть чем?
Мужчина подвинул к ней графин с водой и стаканчик. Смотрел, как она пьет, и думал, что он с ней, такой необычной и загадочной, еще намается. И может быть, не стоило бы даже пытаться завязывать отношения, а напротив, взять себя в руки и отступиться от девушки, настолько отличающейся от всех тех девиц, с которыми ему приходилось общаться и в которых он некогда влюблялся. Впрочем, он прекрасно понимал, что в подобной ситуации обычно остается лишь плыть по течению. И он, и она, если уж начистоту, могут погибнуть в любой день, потому что за стенами Новой базы идет война, для нее пока не существует преград, она без особого труда заглянет и сюда, за эти крепкие бетонные стены, обшитые для уюта панелями. А поэтому сейчас надо брать от жизни все, что она так щедро дает им, и поменьше думать о будущем.
Главное, чтобы сейчас было хорошо.
Эпилог
Кайндел остановила машину прямо посреди проселочной дороги, она знала, что здесь вряд ли ктото в ближайшее время решится проехать. Вынула ключи, сунула их в карман и тут же накинула поверх обычной суконной куртки широкий шерстяной плащ, скроенный в духе средневековья. Он странно и нелепо выглядел на современной одежде, однако в зяблую, промозглую погоду практичность его не вызывала сомнений - в него можно было уютно закутаться так, как удобно его владельцу.
День клонился к полудню, но небо, затягиваемое время от времени моросящей хмарью, давало мало света. Зима сходила на нет, в свои права вступала ранняя весна - самое, пожалуй, неприютное время года, потому что ни аложелтыми листьями оно не расцвечивалось, ни ранней листвой. По ночам в здешних лесах еще трещали морозы, а днем все оттаивало, и вода затевала с землей странные игрища, принимая облик чавкающей грязи под человеческими ногами. Девушка ныряла под низко нависающие, усеянные каплями ветки и с трудом вытягивала из напоенного водой мха сапоги, приходившиеся ей слегка не по размеру. Капли оседали на ее плечах и капюшоне, пропитывая шерстяную ткань, но ее это мало трогало.
Она медленно шагала, оглядывая лес вокруг постепенно обновляющимися глазами. Только теперь она заметила, насколько улучшилось ее зрение по сравнению с тем, каким оно было три года назад. Если бы врачи вдруг задумали оценить ее способность смотреть вдаль, то решили бы, что девушка теперь страдает дальнозоркостью. Но Кайндел видела вблизи так же прекрасно, как и вдали, и понимала - роль здесь играет все та же магия, с каждым днем все полнее напитывавшая ее чародейской силой.
Перебравшись через остро обколотый скальный гребень, девушка поднялась по валунам и выбралась на открытое пространство. Здесь лежал еще один камень, прежде сидевший глубокоглубоко, а позднее вывернутый и стоймя установленный рядом. Попрежнему было заметно, что здесь ктото не слишком давно копался, хотя большую часть усилий ветер и дождь за прошедшее время сгладили. Непосвященного могло бы удивить то, что ктото решил рыться именно здесь, где ничто не предвещало ценных находок. Но люди здесь хаживали редко.
Она присела рядом с вывернутым камнем и потрогала его рукой. Ей показалось, что он все еще теплый, хотя это являлось, конечно же, обманом. Вздохнула и опустила голову, будто разглядывала чтото у своих ног.
Кайндел могла бы просидеть здесь очень долго, однако от размышлений ее отвлек хруст камушков под подошвами. Она приподняла голову - к ней приближался молодой мужчина в таком же, как и у нее, плаще поверх обычной, повседневной и вполне современной одежды. Именно в тот момент, когда она подняла голову, он задержал шаг, будто раздумывая - идти или не идти - но, поколебавшись, продолжил путь. Подошел к камню, заглянул в рукотворную, давно заполненную водой выемку, словно рассчитывал увидеть там чтонибудь интересное.
- Привет, - сказал он очень просто.
- Привет, - ответила она.
- Не ожидал тебя здесь увидеть.
- Почему?
Девушка посмотрела на него. Он выглядел чуть смугловатым, черноволосым и кареглазым, подбородок и верхняя губа заросли коротенькой бородкой, а у горла плащ был заколот огромным - в ладонь - аграфом с крупным ониксом в середине. Оникс слегка искрился - его переполняла магия. Но искры эти не встревожили Кайндел, потому как она чувствовала, что артефакт сейчас дремлет.
Молодой человек слегка развел руками, давая понять, что его удивление вполне закономерно. И она снова опустила голову.
- Тебе же известно, моя названная сестра погибла, и где она похоронена, я не знаю. И не могу знать. И приходить мне к ней больше некуда. Только сюда.
- Я думал, что ты побоишься сюда приходить.
- А надо бояться? - улыбнулась Кайндел. Но не собеседнику - все тому же камню.
Смуглый мужчина еще раз развел руками.
- Ты же понимаешь, что я не собираюсь нападать на тебя. Тем более здесь.
- Ну, вот и я не собираюсь.
Они еще немного помолчали, глядя на отваленный камень.
- Ты знаешь, что Волк был ранен?
- Меня это не интересует.
- Действительно совсем не интересует? - с улыбкой спросил черноволосый.
Она замялась лишь на несколько секунд.
- Совсем.
- А ведь я помню вашу феерическую любовь…
- Много воды утекло, теперь этого нет. Как бы там ни было, тебя это мало касается.
- Не кипятись. - Он помолчал, потом со вздохом присел на землю. - Я просто так упомянул Волка. Чтобы завязать разговор. Ты же знаешь, я не одобрял того, как Ночь обошлась с тобой. Я всегда считал, что убеждения человека - это его право, и гнать только за них…
- Полагаю, Блеск, тебято как раз и не спрашивали.
- Лучше называй меня Гленом.
- То же самое, только на старонорвежском. Какая разница? Но, впрочем, как тебе угодно… И спасибо тебе. Я уж думала, теперь от меня все старые знакомцы будут шарахаться.
Ветер продрался сквозь густую голую лесную поросль и ударил девушку в лицо. Она зябко поежилась, жалея немного, что сукно плаща такое тонкое. Глен заметил ее движение и машинально зажег на ладони огонек, будто хотел дать прикурить. От него в первый момент потекло тепло, правда, почти столь же слабое и зыбкое, как от свечи, к которой подносишь ладони. Кайндел отрицательно качнула головой, и молодой человек стряхнул остатки огня в мокрый мох.
- Может, выпьем? - предложил он вдруг - и сам удивился, потому что был совершенно уверен - она откажется, - а отказа ему не хотелось.
- Давай, - улыбнулась она.
Оба почти одновременно сняли с поясов фляжки. Посмотрели друг на друга - и залились смехом.
- Из какой станем пить?
- Да из обеих. По очереди.
Они обменялись фляжками и отпили по глотку. Посмотрели друг на друга и снова рассмеялись - просто так, без повода.
- Я, в самом деле, ужасно рад встретить тебя здесь. И ужасно рад, что ты жива.
- Да, это ужасно, - с чопорным видом согласилась Кайндел. Снова вспышка смеха. - Можешь не верить, но тебя живым и невредимым я рада видеть не меньше.
Несколько минут они просто отхлебывали по крошечному глоточку, время от времени обмениваясь фляжками. В голове у девушки мелькнуло, что зря она не прихватила из машины пару яблок, два ящика которых везла к столу оэсэновцев.
А Глен думал только о том, какая безмерная глупость - превращать жизнь Семьи в войну со всем миром и во внутреннюю междоусобицу, но теперь, когда война уже начата, ее нельзя прекратить и вернуться к тому, с чего все началось.
- А ведь все было подругому, - проговорил он. - Помнишь? Тогда, в самом начале, все было подругому…
- Не совсем так, - осторожно возразила она. - Вспомни - еще не появилось никакой магии - а мы уже вовсю интриговали, когото выпихивали, когото звали к себе, мерялись силой… Семья тоже постепенно преобразовалась в маленькое общество, живущее по кемто придуманным законам.
- Но ведь есть и исключения.
- Да. Пепел, например. И его Семья. Но исключения лишь подтверждают правило.
Глен криво улыбнулся.
- Я чертовски не хотел бы стать причиной твоей смерти.
- Я тоже. Но, - она пошевелила пальцами и сунула ему свою флягу, - жизнь продолжается. Лишь боги знают, что нас ждет через неделю.
- Ты думаешь, мы можем когданибудь поубивать друг друга?
Они посмотрели каждый в свою сторону.
Глен, когдато называвший себя Бенедиктом и другими заимствованными из мифологии прозвищами (у него имелась едва ли не дюжина имен на все случаи жизни), всегда подружески общался с Кайндел. И даже попытался както за ней поухаживать, но стоило ей, как вежливой девушке, немного его поощрить, объяснил, что, оказывая знаки внимания, просто выполнял свой долг перед ней и никаких серьезных видов на нее не имел. Тогда она посмеялась. Почемуто с этим молодым человеком они легко понимали друг друга, в прошлом пару раз напивались в компаниях, орали песни, отнимая друг у друга гитару, хохотали байкам и анекдотам.
Их ничто не связывало, кроме приятных воспоминаний. И оба понимали - даже если бы они помнили во много раз больше важного и прекрасного, это вряд ли могло сейчас свести их в один лагерь.
- Все возможно в этом мире, - девушка посмотрела на него грустно. - Но я не хотела бы умереть от твоей руки.
- А я думал, это в первую очередь касается Волка…
- Я давно потеряла интерес к Волку. И оставим это…
- Извини. - Она дернула плечом, и Глен заволновался. - Тебе холодно? Может, костер разложим?
- Не стоит здесь устраивать костер. Спасибо. Мне не холодно. Просто… Так…
Кайндел вновь дернула плечом и поднялась. Отсюда, в просвет между двумя крыльями леса, обнимающими холм, виднелось большое озеро - и небо над ним, где в облачной непроницаемой толще только сейчас появились разрывы, и проглянула синева. Удивительно убеждаться, что даже в такой день, когда облака укутывают землю, будто плотный кокон, небо над ним остается неизменным, таким же праздничным и ярким. Свет солнца ненадолго пробился сквозь серый покров и превратил дальний край небес над самым горизонтом в величественный белый замок, увенчанный приземистыми и высокими башнями.
- Ты уже уходишь? - спросил Глен, будто раздумывая - пытаться удержать или нет.
- Пожалуй. Мне нужно торопиться. Меня ждут - сам понимаешь.
- Я бы хотел еще раз пригласить тебя сюда, если б знал, что это возможно…
- Я бы не вернулась, даже случись такая возможность. Передай Ночи (если, конечно, захочешь ей чтонибудь передавать от меня), что она может, конечно, продолжить охоту на меня, хотя смысла в этом я не вижу. То, что знала я, и то, что теперь знают в Организации, все равно просочилось бы другими путями, хотя бы через тех же техномагов. Ее усилия бессмысленны. Вряд ли моя смерть принесет ей большое облегчение и какойто прок. И лучше бы ей изменить свое отношение к миру, если она действительно хочет сохранить Семью.
Он мрачно смотрел мимо нее.
- Прежний мир рухнул, ты же знаешь. Чтобы получить место в новом мире, за него надо биться.
- Ты ошибаешься, Глен, - вздохнула Кайндел. - Приятное место под солнцем можно занять и иначе. Не обязательно силой оружия. Хотя, разумеется, не без усилий.
И снова взглянула на постепенно проясняющееся небо.
Там, в царстве ФатаМорганы, беззвучно и неторопливо рушились и снова рождались, будто феникс из пепла, великолепные, несказанно прекрасные королевства… Вырастали - и снова гибли, и можно было лишь гадать о том, каким ужасом и болью наполнялись сердца небесных жителей при гибели старого, а потом возведении нового мира.
Солнце безмятежно и щедро освещало обломки таявших и громады выраставших, таких недолговечных стен и башен, творя из их жизни и смерти средоточие подлинной красоты.
И на сердце Кайндел снизошел покой.
Книга 2. Магия чрезвычайных ситуаций
Ветер нес по улицам какойто мусор - бумажки, пакеты, веточки, листья… Не повесеннему холодная погода стояла в Петербурге. Все обитатели города и области уже както привыкли, что на первые числа мая приходятся теплые деньки, а уж случится ли дальше заморозок или нет - неважно. И то, и то вполне попадает в статистику. Но вовсе без теплых первомайских деньков не обходилось уже давнымдавно, и нарушение устоявшейся традиции больно ударило по обывателям. Подморозило так, что коегде стекла по кромке затянуло ледком. Отопление поспешили отключить еще в конце апреля (впрочем, оно уже почти не функционировало и все равно поотключалось бы, даже если б его оставили), и люди замерзали в своих квартирах.
Повезло тем, кто, намучившись осенью предыдущего года, благоразумно обзавелся самодельной дровяной печуркой (ведь электричество частенько гасло), и теперь на помойках, на задворках строительных рынков буквально вырывал у других страдальцев из рук деревянный и фанерный неликвид. Печурки ставили прямо на бетонный пол в квартире, никого уже не заботила безопасность. Важно было только тепло.
- Прям как в блокаду, - ворчали одни.
- Не греши! - обрывали другие, обычно оптимисты. - И не январь уже, и еды намного больше, и не стреляют…
Но на фразе «не стреляют» торопливо замолкали. Потому что в городе теперь бывало повеселее, чем под артобстрелом или бомбежкой, особенно если несколько магов принимались делить территорию или какиенибудь перепавшие им блага цивилизации. Тогда от разлетающихся во все стороны заклинаний обыватели, обделенные чародейским даром, разбегались по закоулкам и молились. Причем молились усердно - слух о том, что молитва в сложной ситуации может спасти жизнь, уже облетел весь город. Правда, получалось далеко не у каждого, но почти каждый пытался. И уповал.
Жизнь шла своим чередом, и, против всех ожиданий, город не вымирал. Такова уж человеческая натура - она не любит перемен. Даже если вокруг рушится мир, человек цепляется за остатки привычного: та же работа, тот же дом, тот же город хотя бы. Куда уж там перебираться в село, хотя и земля плодородная у крыльца, и дрова в ближайшем леске можно своровать у лесничества бесплатно… Но город не скудел работниками отчасти и потому, что владельцы предприятий и заводиков, а также всевозможных мастерских были уже отдрессированы свободным рынком и в один миг перепрофилировали свои производства под насущные нужды нового мира. Теперь на подручном оборудовании производили все, что было жизненно необходимо обитателям села, везшим в город продукты - от самых простых хлопчатобумажных материй до кос и молотков. Свою продукцию охотно меняли на зерно и мясо. И даже кузнецы, прежде занимавшиеся ковкой для собственного удовольствия, были завалены работой и ели едва ли не разнообразнее всех…
Эта кузня была оборудована в небольшом флигельке, прилепившемся к телу старого, желтого, будто масло, здания, покрытого пятнами сырости и трещинками. Над первым этажом, целиком занятым мастерскими, недавно возвели еще один, деревянный, неоштукатуренный - там жили мастера и подмастерья. Надо сказать, что окрестные дома были населены довольно плотно, и, хотя работавшие в кузнице мастера частенько мешали жильцам грохотом и запахом дыма, а также создавали еще коекакие неудобства, квартиры в округе не пустели. Наоборот. При кузнецах всегда можно было разжиться топливом, работой, провизией… В конце концов, какаяникакая, а защита.
Здесь все служило работе мастеров - даже куски колотого кирпича, насыпанные горкой неподалеку от двери, даже наполовину открытые ставни, за которыми не было рам со стеклами, потому что внутри и так потели, будто в путешествии по пустыне. Над окнами, смотрящими на дурную разбитую дорогу, по которой, однако, еще могли двигаться машины, и на берег узенького Бумажного канала, висела огромная наковальня. Она казалась настоящей, железной, в действительности же представляла собой просто искусную бутафорию. Древнюю, как сама история, простейшую и убедительнейшую визитную карточку кузницы.
На набережной зашумел мотор автомобиля, и изпод арки выглянул подмастерье с измазанным лицом, в криво сшитом буром брезентовом фартуке. Проследил, чтоб машина была припаркована как надо, в стороне от основного проезда, и крикнул во двор, зовя кузнеца. А девушке, вышедшей из машины после короткого неуверенного молчания всетаки сообщил:
- Нам сегодня должны уголь привезти. На грузовике. Смотрите, чтоб грузовик тут мог развернуться.
Девушка обернулась, оценила взглядом оставшееся пространство и пожала плечами.
- Здесь фура развернется, что уж говорить о грузовике… Данило в мастерской?
- Сейчас выйдет.
Чтото громыхнуло во дворе, и под аркой действительно появился невысокий, жилистый, лысоватый, распаренный от тяжелой работы у огня мужчина с пышной, но короткой бородой, в таком же брезентовом фартуке, как и у его ученика, только пошитом аккуратнее. Махнул рукой посетительнице и гостеприимно показал в сторону арки и двора за ней.
- Проходи, проходи, Огонек. А ты, Леха, топай дрова рубить. Что тут прохлаждаешься, работы нет? - Подмастерье мигом улизнул. - Проходи.
- Готово?
- Конечно. - Кузнец провел гостю во двор, а потом и к прижатой камнем двери, открытой в глубь полутемных мастерских, хотя девушка тут уже бывала и знала, куда идти. Полутемными помещения были оттого, что в каждом из них висело всего по одной электрической лампочке, и той, которую удалось найти, а не той, которая требовалась. Поскольку рядом с горном, к примеру, яркий электрический свет вообще ни к чему, то там и экономили.
Гудел воздушный насос, работавший здесь вместо мехов, и яркожелтое пламя так и рвалось во все стороны наподобие неправильной формы одуванчика. Впрочем, большая его часть все равно целила под черный колпак вытяжки, и запах дыма в мастерской почти совсем не чувствовался. Вместо него был другой, какойто необычный аромат чистого воздуха, прокаленного огнем от всего лишнего. У трех наковален по очереди работали четверо парней и две девушки в светлых головных платках - на вошедшую они едва обратили внимание. По соседству в металл с визгом вгрызалась «болгарка» - детали изделия доводили до ума.
Кузнец подвел посетительницу к большому столу, наполовину заваленному инструментом, мотками проволоки и листами бумаги с небрежными чертежами. На очищенном от всего лишнего краю лежал меч - длинный, прямой, с массивным «яблоком» сложной формы, с рукоятью, аккуратно обмотанной полосами кожи, с крупным сапфиром, вставленным в перекрестье. Здесь, особенно в однобоком, рассеянном свете слабой лампочки, выглядел он просто великолепно, однако девушка, будто не доверяя, взялась за рукоять и поднесла перекрестье почти к самым глазам, придирчиво рассматривая, как в своей «оправе» сидит темносиний камень.
- Осторожнее, не коснись пальцами металла, - подсказал кузнец, хотя она и сама знала, что стоит приложить голую руку к отглаженному лезвию, не защищенному слоем масла или, к примеру, слоем воронения, как железо немедленно порастет папиллярными линиями ржавчины - точно по контурам прикоснувшегося пальца.
Посетительница рассматривала камень в перекрестье.
- Тот самый, - пояснил мастер, неверно поняв внимание девушки к драгоценности, приняв его за сомнения.
- Я вижу. - Она помолчала еще немного. - Кто ставил?
- Появился тут недавно. Изпод Луги, мастер на все руки, в том числе и в ювелирном деле разбирается. Вещички делает. - Кузнец вздохнул. - Просто потрясающие. Жаль, Интернета нет, а так бы, уверен, изделия его расходились бы со свистом. Есть ведь даже в нынешнем мире богатые люди.
- Не огорчайся раньше времени, Даниил. Скоро будет и Интернет. Всему свое время.
- И скоро?
- Все зависит от хода войны. Если что, ты непременно получишь от нас и компьютер, и доступ в сеть. И место на сервере. Покажи мне остальные клинки.
- Пройдем в офис.
«Офисом» называлась небольшая комната с такими же, как везде, голыми кирпичными стенами, заваленная незаконченными изделиями, поломанными инструментами, обрезками кожи и рулонами грубых тканей, которыми обтягивали наружную сторону щитов да еще иногда колчаны для стрел. Мебели здесь было совсем мало, но для посетительницы кузнец мигом очистил кресло от постороннего хлама, подставил поближе стул для себя и широким жестом показал на стол. Чертыхнулся, полез в угол за большим холщовым свертком, водрузил его на столешницу и показал рукой еще разок, уже на сверток.
- Все десять?
- Ну да. Только ножны для последнего сейчас доделывают, ну и на двух сохнет клей. Ты же подождешь? Скоро обед, опять же, милости прошу к нашему столу.
- Спасибо, не откажусь. Я подожду, конечно. До ночи все равно в пункт назначения не доберусь, так что мне спешить некуда. - Девушка, не присаживаясь в кресло, развернула сверток и придирчиво осмотрела лежащие перед ней клинки. В перекрестье каждого был вставлен драгоценный камень, правда, каждый раз разный. С первого же взгляда было видно, что работа такая же высококачественная, как и всегда, и беспокойство мастера излишне. - Отлично. В конце концов, ножны - дело десятое.
- Ты не права, Огонек, нет, не права. Ножны - это очень важно! - Даниил оживился, заскреб пальцем подбородок, укрытый бородой. - Очень важно! Мы же не нержавейку куем. Так просто ты оружие, да чтоб осталось без следов ржавчины, и довезтито не сможешь. То есть довезтито довезешь, потому что все клинки мы обработали салом (хм… масла не было), но потом…
- Я понимаю и от ножен не откажусь. Кстати, маслато вам подвезти, раз закончилось?
- Нет, спасибо, уже подвезли. Сегодня… Ты уж извини меня, что тебя называю Огоньком, а не по этому твоему имени… Как его…
- Кайндел, - с улыбкой подсказала она.
- Ну да. Свечкой както не выходит называть, а поирландски… Язык сломаешь. Не обижайся.
- Если захочу обидеться, поверь, найду более серьезный повод. Как хочешь называй, лишь бы не матерно.
Они посмеялись оба, после чего перешли на обсуждение практических вопросов. Кайндел мало что понимала в кузнечном деле, а мастер давно разучился вести подобную беседу с непрофессионалом, и ему приходилось, мучительно роясь в памяти и воображении, разъяснять ей детали, очевидные для него, но туманные для нее. Единственный вопрос, при обсуждении которого девушка сразу уверенно приосанилась, был вопрос магии.
- Вы точно никакой магии не использовали? - строго уточнила она.
- Точно, - кивнул Даниил. - Даже горн для него разогревали безо всяких чар. И мастера я поставил, который в магии вообще ни бумбум. Хотя как кузнец он очень хорош.
- Разумеется, накладывать чары на оружие лучше в процессе изготовления, - задумчиво проговорила посетительница кузни. Собеседник слушал ее очень внимательно. - И после - тоже можно, но в том случае, если в процесс изготовления не вмешивалась никакая посторонняя магия.
- Любая магия? Это так важно?
- Видишь ли, - девушка развела руками, - неизвестно, которая из употребляемой в ходе изготовления предмета магии встроится в его структуру, а которая нет. Мы о магии знаем еще слишком мало. Пока не узнаем наверняка, придется осторожничать.
- И можно будет договориться с тобой, чтоб ты зачаровывала оружие прямо здесь, в мастерской, в процессе, так сказать, изготовления? - Взгляд у мастера стал чутким и вдумчивым, будто прицеливающимся. Такой взгляд бывает у людей, когда они ясно видят свою выгоду и прикидывают, как бы к ней подобраться, или же мечтают убедить собеседника действовать посвоему, причем даже видят способ и горят желанием попробовать. - Ну, разумеется, не просто так и на условиях вашей Организации.
- Договариваться нужно не со мной, - кивнула Кайндел. - Но я передам куратору, а при случае и Роннану, заму главы ОСН, твое предложение и уверена, что они согласятся. Просто уверена. Это и в их интересах тоже. Так можно было бы на месте изготавливать оружие и нашим, и вашим.
Даниил закивал, очень хорошо представляя себе, как бойко будет расходиться у него любое зачарованное оружие. Просто как картофель или сливочное масло в насквозь голодном городе. Будут выхватывать из рук, записываться в очередь…
- Пока же, - Кайндел зашарила по карманам, - пойдем, я достану из машины…
- Но боеприпасы зачарованные, точно?
- Все до единого, - успокоила она. - Не все изготавливала лично я, но за тех, кто их делал, поручусь - они настоящие мастера.
- Очень кстати. - Кузнец качал головой. - А то мы тут уже несколько раз от окрестных магов отбивались. Они даже ничего не требуют - сразу налетают и начинают заклинаниями гвоздить. Пару раз отбились своими силами, потом повезло, заказчик, тоже маг, оказался в мастерской, принимал заказ. И еще был случай - наши подмастерья крыли крышу, а напавшие их не разглядели, и ребята сверху их закидали тяжелыми предметами. Ну и еще раз помог артефакт твоего изготовления. Налетчики сперва заказ сделали, а потом пытались его бесплатно получить - ну там, сперва гипноз, а потом начали молниями кидаться…
- Если маги местные, то почему не позвонил, не сказал? Прилетела бы наша боевая группа, почистили бы окрестности.
- Да не совсем местные… На самом деле мы их не знаем, но уж наверное не из дальних, раз знают о том, что здесь можно поживиться, и добираются на машинах (обязательно чистых, то есть ехавших по более или менее нормальным дорогам), либо вообще пешком.
- Мда… «Пешком» не значит действительно пешком. Могли машины оставить за квартал. Ну, там, чтоб потихоньку подобраться…
- А нам на следующей неделе везти металл со Сталепрокатного - это на Васильевском острове, через полгорода. Сама понимаешь, без хорошего оружия никуда.
- Вы уже договорились со Сталепрокатным? - заинтересовалась девушка.
- Конечно. Им металл доставляют баржами, а нам они за картошку и муку согласились нарезать рельсы на бруски.
- Они рельсы прокатывают?
- Прокатывали. Раньше. Сейчас немного другой коленкор. Сама понимаешь, рельсы сейчас не особо нужны, а если нужны, то не везде, ну вот, довольно часто бывает, что снимают их с какогонибудь второстепенного пути и прокатывают заново, на косы там и топоры пускают. Жить захочешь, еще не так раскорячишься. Ну и потом, у них еще запас металла не кончился.
Кайндел слегка улыбнулась. Тот факт, что на металл пускаются железные дороги, причем, скорее всего, ближайшие, ее совершенно не взволновал. Поезда ходили редкоредко. И всякий раз их путешествие становилось, вопервых, подобием русской рулетки, потому что взвод магов мог ждать за любым виадуком, а вовторых, очень долгим приключением, потому что дороги по ходу дела приходилось восстанавливать прямо перед колесами электровоза или дизеля не раз и не два. К тому же частые перебои с электричеством и дизельным топливом еще больше затрудняли поездку.
Если автомобиль мог выбрать шоссе, а мог объехать опасный участок дороги по проселочным дорогам, да и остановить его было сложнее, то поезд оставался, пожалуй, самым предсказуемым видом транспорта. Поэтому взаимодействие между отдельными областями России практически прервалось. Ни Организация Специального Назначения, позиционировавшая себя как государственная структура, ни один из многочисленных Орденов и Гильдий не обладал достаточной силой и влиянием хотя бы для того, чтоб контролировать отрезок пути Москва - Екатеринбург. Или даже какойнибудь более короткий…
Поэтому стоило, наверное, радоваться, что хоть на второстепенных путях рельсы не проржавеют просто так, а превратятся в полезные предметы и проживут активную жизнь. А потом, когда возможно будет безбоязненно кататься на поезде от Петербурга до Владивостока, новосозданные ремонтные бригады спокойно восстановят все эти второстепенные пути.
- Данило, стол накрывают, - заглянув в дверь «офиса», крикнул подмастерье.
- Сейчас будем, - заулыбался кузнец. И пояснил гостье: - Мы тут два раза обедаем, потому что молотком намашешься - раз в пять сильнее проголодаешься, чем какойнибудь хлюпик за письменным столом.
- Знакомо. У нас после денька на полигоне едят и едят, не могут остановиться.
- Данило!
- Идемидем…
- Нет, Данило. Там у дверей какието чуваки стоят!
- Опять… - заворчал он, поднялся - и выжидательно посмотрел на Кайндел. - Поможешь, если что? - подхватил меч, прислоненный к стене, и вышел из офиса.
Девушка безмятежно последовала за ним.
Ее нисколько не удивило то, что мастер в первый же момент схватился за клинок - от непрошенных посетителей можно было ожидать только дурного, так уж складывалась новая жизнь. И предпочтение, отданное холодному оружию, тоже совсем не удивило. Магия стремительно развивалась, люди, одаренные хоть какимито способностями, быстро учились ею пользоваться. И уже очень многие способны были поставить вокруг себя простенькую магическую защиту… которая делала бессмысленными попытки расстрелять чародея из огнестрельного оружия.
Если, конечно, оружие не было в свою очередь какнибудь обработано. Но вот последнее встречалось скорее как исключение. Первая и самая логичная мысль была применять холодное оружие, зачарованное всевозможными заклятиями огня или всепробивания.
Тем более что накладывать чары на мечи, ножи и стрелы намного проще, чем на пули. И во много раз результативнее, ведь на пули ничего не положишь сложнее самой простой структуры. Разумеется, действительно сложные заклинательные системы - как защитные, так и атакующие - еще не вошли в обиход, да и не каждый мог сообразить, как именно такие надо строить. Даже долговременное заклинание магического пламени, положенное на пулю, уже могло справиться почти с любым чародейским щитом - много ль ему надо? Но и создать такие пули - дело хитрое. С ходу Кайндел могла назвать лишь двоих оэсэновцев помимо себя, у кого получалось накладывать заклинания на подобные мелкие предметы.
Да, это было возможно и пока оправдывало себя. Однако не стоило особого труда рассчитать, что подобные приемы будут давать результаты очень недолго. Ровно до тех пор, пока защитные заклятия не выйдут на тот уровень, за которым как пули ни зачаровывай, ничего они уже не пробьют.
Холодное же оружие в силу своей структурной простоты позволяло накладывать на себя куда более сложную магию. За ним и было будущее в строящемся магическом мире.
Снаружи, как оказалось, не было ничего страшного - всего лишь трое молодых ребят со скучающими лицами, лениво разглядывающие автомобиль Кайндел. Кузнец, выглянувший изпод арки первым, сурово насупился.
- Чего надото? - неласково спросил он. Чутье у мастера было безошибочное, и девушка не хуже его поняла, что деловыми разговорами тут и не пахнет. С такими лицами не делают заказов и не расплачиваются за них.
- Мы тебе говорили, чтоб ты с ОСН дела не имел? - спросил один из них лениво, но с угрозой. - Говорили?
- Мало ли кто мне что говорил. Я что, всех должен слушать?
- А тебе спокойной жизни не нужно?
- Я «крышу» себе какнибудь сам выберу. Без чужих указаний.
- И что, думаешь, очень хорошо выбрал, поставив на ОСН? - поморщился парень. Кайндел, прикрываясь спиной кузнеца как щитом, нашарила ладонью свой АПС, как бы убеждаясь, что он здесь и выхватить его можно в секунды. А потом потрогала пальцем рабочий артефакт под рубашкой. - Организация далеко, а Круг, между прочим, близко.
На этот раз поморщился мастер.