Это было несправедливо — называть себя так уничижительно. Похоже, он принимал ее за расистку, хотя Кви Ли ею не была. Она не считала его низшим существом. В конце концов, оба они являлись людьми. И их свел очаровательный и обаятельный манипулятор — ее дорогой муженек… Внезапно Кви Ли испытала такой гнев на Перри, что ее едва не затрясло перед этим чужаком.
— Мисс?
— Сколько? — спросила она. — Сколько он вам должен, и как срочно вам это нужно?
- Можно и так сказать.
Сначала Орлеан ответил на второй вопрос, с тошнотворным скрипом в плече подняв руку.
— Слышите? — уточнил он, словно собеседница была глухая. — Моя изоляция нуждается в замене. Или, по крайней мере, в ремонте. Если возможно, то завтра.
- Поскольку на родине, - добавил Александр, - в таких количествах, как правило, не пью.
Рука согнулась, и локтевой сустав мучительно застонал.
Подсовывая под воротничок чистой и застиранной рубашки резинку ширпотребовского галстука, Комиссаров с укором поднял на него зеркальные очки.
- А если говорить всерьез, - ответил Александр, - то в мире виноватых нет.
— Все свои сбережения я уже потратил на переборку реактора.
- Если всерьез, то есть! И нам они еще ответят.
- О ком ты?
- Ты не знаешь?
- Нет. Не знаю.
Кви Ли достаточно знала об оболочках жизнеобеспечения, чтобы оценить положение Орлеана. Реморы работали на корпусе корабля, порой оставаясь в открытом космосе часами и днями. Нарушение изоляции было катастрофой. Крохотное отверстие могло умертвить большую часть тела, и тогда страдающий мозг впадал в спасительную кому. Оставленный на произвол судьбы и уязвимый Орлеан зависел от милости радиационных бурь и метеоритных дождей. Да, она понимала. Вышедшая из строя оболочка представляла собой недопустимую опасность, с которой не могли сравниться более мелкие беды, — и что она могла тут сказать?
- Вот потому и производишь впечатление дезориентированной личности. Не обижайся, я скажу иначе... Ищущей.
Кви Ли ощутила глубокое сочувствие к этому человеку.
- А ты нашел?
Орлеан, казалось, перевел дыхание и выпалил:
- Нашел.
— Перри должен мне пятьдесят две тысячи кредитов, мисс.
- И кто же виноват?
— Понимаю. — Сглотнув, она представилась: — Меня зовут Кви Ли.
— Кви Ли, — повторил он. — Да, мисс.
Глядя в зеркало сквозь зеркальные очки, Комиссаров прищелкнул галстуком.
— Как только Перри явится домой, я поговорю с ним на эту тему. Обещаю.
— Я был бы вам очень благодарен, если бы вы это сделали.
— Сделаю.
- Диавол виноват! Князь Мира, Андерс. Хвостом биющий в сильной ярости, поскольку чует, что пришел ему абзац... Так что? Примем от папричников еще один удар по желудку? Давай вставай. Покажем им, что русские удар держать умеют...
* * *
Уродливый рот приоткрылся, и Кви Ли увидела зеленые и серо-синие пятна на молочной ткани горла. Они являлись признаками рака или, может быть, представляли собой какой-то новый орган. Кви Ли не могла поверить, что находится в обществе Реморы — самого странного представителя человечества, который, несмотря на все россказни об их отваге и даже безрассудстве, оказался очень ранимым. Кви Ли поняла, что он даже испуган. Влажное оранжевое лицо содрогалось, словно от отчаяния, и, когда он повернулся, раздался жуткий скрежет.
Ресторанов в отеле \"Тиса\" было три. Их принимали в нижнем - интимном. Бархатные портьеры, стены, затканные шелком. Столики накрыли в танцевальной яме. Засидевшиеся за кофе сегедцы косились сверху из-за балюстрады. Начальство (нагло узурпировавшее переводчицу) и творческий состав, ударника включая, - все держали руки под столом, в тягостном молчании дивясь на кольца с салфетками, на серебро и хрупкий хрусталь. По четыре бутылки рислинга на стол им выставили, но никто не решался взять инициативу.
Сели они к дамам.
— Спасибо вам, Кви Ли, — произнес он. — За ваше время, за терпение и вообще за все. Пятьдесят две тысячи кредитов!
- Что значит королевство, пусть и бывшее, - сказала восхищенно критик О***.
Ей хотелось завизжать. Что она и сделает, когда останется одна. Перри поставил этого человека в ужасное положение и узнает об этом, как только удостоит ее своего общества. Да, она достаточно терпелива и может снисходительно относиться к большинству его недостатков. Но не сейчас. Пятьдесят тысяч кредитов — это не состояние, и они позволят Орлеану восстановить свою оболочку, вернуть ему целостность и надежность. Может, она сумеет связаться с Перри и ускорить процесс…
- Это к вопросу о садизме, - обернулся Комиссаров к Александру. - Нас не питают, а пытают. Роскошью.
В дверях Орлеан повернулся, чтобы попрощаться. Оболочка блестела под искусственным солнечным светом, а лицевая пластина потемнела, и теперь Кви Ли больше не могла разглядеть черты его лица. Хотя у него могло быть какое угодно лицо; что такое сейчас лицо? Она помахала ему и, чувствуя тошноту, прикинула, что пятьдесят две тысячи кредитов означают для нее…
- Ну, уж пытка...
- Вполне китайская. \"Тысяча кусочков\".
…если предположить, что ей придется…
- То ли дело было в той столовке, - поддакнула Аглая. - А от этого всего даже аппетит пропадает.
Тем не менее, на белый пышный хлеб, прикрытые салфетками корзиночки с которым разносили официанты в нитяных перчатках, налегла она с энтузиазмом; его хватило, впрочем, только до второго ломтя:
Но нет, решила она. Ей не хватит сочувствия. Чуть быстрее, чем обычно, она приказала экрану безопасности снова включиться, и он помог заглушить этот ужасный скрип сочленений, когда Ремора, шаркая, направился к себе.
- Несытный он у них какой-то. Прямо как вата. Кукурузный, что ли? Нет: то ли дело наш \"орловский\"...
У корабля было много имен и обозначений, но давние пассажиры и команда называли его только кораблем. Никакой другой межзвездный корабль не мог сравниться с ним. Ни по размерам, ни по своей истории.
Официант открыл бутылку и - каким-то образом определив здесь главного - налил Комиссарову на глоток. Потом отнял бутылку и стал выжидательно смотреть.
Корабль был стар по любым меркам. Создала его исчезнувшая раса гуманоидов, скорее всего, еще до того, как на Земле зародилась жизнь, но потом без всякой видимой причины оставила его. Специалисты утверждали, что изначально он представлял собой бессолнечный мир, одну из бесчисленных планет юпитерианского типа, разбросанных в космосе. Строители использовали собственный водород планеты, чтобы снабжать топливом огромные двигатели, которые миллионы лет разгоняли корабль, пожирая его газовую оболочку. Сегодняшнему кораблю осталась сердцевина, многократно усовершенствованная и его строителями, и людьми. Его каменное и металлическое чрево было пронизано переплетением проходов, изолированных помещений и хранилищ топлива. Здесь было достаточно места для сотен миллиардов пассажиров, хотя сейчас на борту находилась лишь малая часть этого количества. Корпус являлся особой броней, созданной из гиперволокна толщиной в несколько километров, и достаточно прочной, чтобы выдержать столкновение на любой скорости.
- Ну, так и лил бы дальше, - смутился Комиссаров. - Чего он хочет?
- Дегустации, - сказала О***. Комиссаров попробовал, кивнул:
Корабль появился откуда-то из-за пределов Галактики, давным-давно войдя в пространство, где обитало человечество. Он был объявлен трофеем и использовался в разных целях, а затем переоборудован настолько хорошо, насколько сумели его новые владельцы. Образовалась корпорация, началось продвижение на рынок. Древние двигатели вернули к жизни, и теперь можно было корректировать курс корабля. Билеты продавались и людям, и инопланетным существам. Манили новизна и возможные приключения. Один оборот вокруг Млечного Пути, полет в полмиллиона лет вдоль спиральных звездных рукавов. Даже для бессмертных это было долго. Но у таких людей, как Кви Ли, хватало и денег, и терпения. Именно поэтому она за часть своих сбережений купила эти апартаменты. Она понимала, что путешествие недолго будет привлекать новизной. Три или максимум четыре оборота — и что потом? Люди захотят чего-то нового и волнующего. Разве не так происходило всегда?
- Кислятина.
Кви Ли не была долгожительницей по рождению. Ее предки тысячекратно усовершенствовали себя, сведя на нет процесс старения. Хрупкие ДНК уступили место куда более надежным генетическим конструкциям. Благодаря таким изменениям появились многочисленные полезные протеины, энзимы и мощные механизмы восстановления. Иммунная система стала близка к идеальной; болезни были уничтожены. Нормальная жизнь не могла оказать на человека никакого отрицательного воздействия. И даже трагические случайности далеко не всегда приводили к необратимым последствиям. И тело, и ум Кви Ли были способны противостоять невообразимому количеству бед и опасностей.
С видом удовлетворения - и начиная с дам - официант наполнил им хрусталь.
- Спа-си-бо! - проскандировала ему Аглая. - Да, ребята? Обслуживание-то какое. А эта вилка для чего?
Но Реморы, несмотря на такие же усовершенствования, вели совсем другую жизнь. Закованные в свои оболочки, они работали на внешней стороне корпуса. Скафандры поддерживали высокую степень защиты и стандартное жизнеобеспечение; в них имелись небольшая силовая установка и система многократной очистки. Пребывание на корпусе было опасно даже в самые лучшие времена. Ни корабельные щиты, ни специальные лазеры не могли перехватывать каждую пылинку межзвездного мусора. Любое серьезное столкновение означало, что кто-то должен заняться ремонтом. Создатели корабля использовали сложных роботов, но через несколько миллиардов трудовых лет выяснилось, что они устали. Оказалось, что для этой работы лучше повысить — или понизить — в должности кого-то из людей — членов экипажа. Первоначальный замысел предполагал, что в ремонте станут принимать участие все, и короткие вахты были справедливо распределены. Даже капитаны порой облачались в скафандры, выходили в открытый космос, когда в нем было безопасно, и замазывали выбоины свежим гиперволокном…
В ответ подъехала тележка, с которой церемонно подали заливную рыбу.
Комиссаров смотрел себе в тарелку.
Справедливость не продержалась долго. Появилась новая субкультура, и первые Реморы стали воспринимать корпус корабля как свои владения. Самые ранние их представители учились выживать под воздействием сильной радиации. Они сами осваивали это умение и учили своих отпрысков, как контролировать поврежденные тела. Генетика мутировала и усваивала эти мутации. Если глаз переставал видеть, возможно, из-за уникального вида рака, то Ремора мог создать новый глаз. Например, вырастить волосы, обладающие светочувствительностью, и с помощью силы воли связать их с оставшимся зрительным нервом, сделав глаз более надежный, чем тот, который заменили. Кви Ли доводилось слышать такое от людей, которые держались так, будто знали, что говорят.
- Что еще за фиш?
- Фиш это щука, - сказала О***. - А это карп.
Реморы якобы были счастливы обладать такой причудливой внешностью. В их культуре странные лица и новые органы являлись показателями успеха. А поскольку несчастные случаи могли произойти в любое время и без предупреждения, Реморы редко жили долго. По крайней мере, в их понимании длительности. Насколько она знала, Орлеан мог принадлежать к четвертому или пятому поколению Реморов. Пятисотлетнее дитя. Насколько она знала. Обрывки сведений, поняла Кви Ли, возвращаясь в свою оранжерею и сбрасывая одежду. Она лежала с закрытыми глазами под горячими лучами. Реморы были важными, даже необходимыми людьми, и тем не менее она чувствовала, что совершенно ничего не знает о них. А невежество — это плохо. Не так плохо, как задолжать денег одному из них, но тем не менее…
- Карп? Еще хуже фиш. Та хоть хищник, а этот в тине обитаем. Всеядный потребитель,
- Ну, ваш-ще! - не выдержала Аглая. - На этом потребительстве наш комсомол поехал. Смотрит прямо, как Ленин на буржуазию.
По сравнению с жизнью Орлеана ее существование казалось таким обыденным. Таким комфортным и банальным, что Кви Ли едва не устыдилась.
- Я бы сказала, - улыбнулась О***, - как Сталин на Льва Давидовича в Мексике.
Неохотно вооружившись вилкой, Комиссаров оглянулся:
- Может, у них чего-нибудь другое есть?
- Ты еще манной кашки попроси! Съешь - не умрешь. Давай-давай! Питайся, Комиссаров. Вот так! Ножом не надо, не котлета. А то какие-то вы вялые, ребята. Нет - ну, ей-Богу! Ничто на вас не действует. Ни минеральные купания с костлявыми мадьярками, ни тонкие намеки на толстые обстоятельства, ни даже этот - паприкаш...
Перри не появился дома ни на следующий день, ни еще через сутки. Он отсутствовал уже десять дней. Кви Ли посылала сообщения туда, где Перри обычно бывал, но ответов не поступало. Осторожности ради она не объясняла, зачем он ей нужен. В этой ситуации не было ничего необычного. Скорее всего, Перри нашел что-то новенькое, а Кви Ли, мастерски овладевшая искусством ожидания, проводила дни, нанося визиты друзьям и посещая вечеринки, которые устраивались по любому поводу. Такова была ее обычная жизнь, как всегда приятная; однако Кви Ли поймала себя на том, что постоянно думает об Орлеане, представляя себе, как он идет по корпусу корабля в оболочке с пробитой изоляцией и его странное тело начинает вскипать… Бедняга…
Потупясь, О*** улыбнулась.
Самым простым решением было дать ему денег. Их у Кви Ли было более чем достаточно. Пока она не перевела сумму в бело-черные чипы, казалось, что это немного. Но лучше ли, если Перри будет в долгу у нее, а не у Реморы? Кви Ли могла позволить себе вернуть этот долг, но сомневалась, что ее муж сейчас сможет собрать такую сумму. Зная Перри, она предполагала, что у него немало долгов — и людям, и инопланетянам; и Кви Ли в который раз удивилась, как позволила Перри очаровать себя. О чем она думала, соглашаясь на этот безумный союз?
Комиссаров тоже хохотнул - с набитым ртом. Хотел сказать что-то в ответ, но слова вымолвить не смог. Еще предпринял - безуспешно. Сорвал с себя зеркальные очки и выкатил глаза.
Кви Ли была стара, даже по меркам бессмертных. Настолько, что почти не помнила юности. Даже ее неутомимые нейроны оказались не в состоянии вместить всю ее жизнь. Может, поэтому Перри и стал для нее благословением. Он был до смешного молод и с удовольствием делился своей молодостью, энтузиазмом и энергией. Он был щедрым любовником; он умел слушать, если разговор оказывался действительно важным, и никогда не пытался тянуть у Кви Ли деньги. Кроме того, Перри стал для нее своеобразным вызовом. Вне всяких сомнений. Может, ее друзья и не одобряли его — а несколько самых близких открыто критиковали, — но для женщины ее возраста в середине пятитысячелетнего путешествия присутствие Перри было чем-то новым, свежим и интересным. И в сравнении с ним старые друзья Кви Ли вдруг стали слегка напоминать окаменелости.
- Что, опровергнуть хочешь? - Подняв глаза на звук натуги, Аглая испугалась. - Чего ты, Комиссаров? Дурака-то не валяй.
— Я люблю путешествовать, — объяснял Перри, и с его славного, красивого лица не сходила улыбка. — Ты знаешь, что я и родился на корабле? Всего через несколько недель, как мои родители поднялись на борт. Они добрались до колониального мира и там остались, ну а я продолжил полет. Это был мой выбор. — Он засмеялся, и в глазах его отражалось искусственное небо ее потолка. — Ты знаешь, что мне хотелось бы сделать? Увидеть весь корабль, обойти все его переходы и пещеры. Я хотел бы изучить все его водоемы, познакомиться со всеми чужаками…
— В самом деле?
О*** уронила вилку.
— …и даже посетить их районы. Их дома. — Еще один смешок и эта заразительная улыбка. — Я только что вернулся из зоны слабой гравитации — в шести тысячах километров внизу. Там обитают какие-то паукообразные существа. Ты должна их увидеть, любимая! Не буду льстить им, убеждая тебя, что они грациозны, но любоваться звездопадами — это лишь немногим лучше.
- О Господи!..
Он ее восхищал. Кто еще из тех, кого она знала, мог так терпимо относиться к инопланетянам с их странными запахами и непостижимыми мозгами? Не стоило и сомневаться, что Перри был удивительным. Даже самые ее критически настроенные друзья признавали это, и, как они ни ворчали, всем хотелось послушать о последних приключениях Перри в пересказе его жены.
— Будь у меня такая возможность, я бы навсегда остался на борту.
- Кость проглотил?
Рассмеявшись, она спросила:
- Не проглотил! В дыхательное горло! Ой, надо что-то делать, трепетала 0***. - Начало же конца!
— И ты мог бы себе это позволить?
Александр сказал:
- Ударь его!
— Вряд ли, — признал Перри. — Но по крайней мере этот оборот я оплатил полностью. Еще, конечно, ежедневные расходы… Но все в порядке. Поверь мне, когда в одном месте собраны миллионы обеспеченных существ, всегда есть способы заработать себе на жизнь.
Оглянувшись на метрдотеля, О*** хлопнула беднягу по спине. Аглая возмутилась:
- Да ебани как следует!
— Законные способы?
Эффекта не произошло: и без того землистое лицо начальника превращалось в маску ужаса. Оттягивая галстук на резинке, он все громче повторял один и тот же хрипящий звук - \"г\" фрикативное. Звучало как с кремлевской трибуны:
— Можно считать и так. — Да, юмор у него бывал грубоватый. Но позже, в мрачном настроении, он признавался: «У меня есть враги, любовь моя. Я тебя предупреждаю. Как любой другой, я совершал ошибки — грехи молодости, — но, по крайней мере, честно говорю о них».
Может, и были у него грехи. Тем не менее он ничем не вызвал ее неприязни или враждебности.
- Хгэ!.. х-гэ!..
— Нам следует пожениться, — предложил Перри. — Почему бы и нет? Нам нравится быть друг с другом, но мы можем проводить время и врозь. Что скажешь? Откровенно говоря, не думаю, что тебе нужен партнер, который станет торчать рядом с тобой и днем и ночью. Верно, Кви Ли?
Он был прав. Спорить не стоило.
Стул отскочил от Александра.
— Небольшой уютный брак, — заверил он ее. — Строго по правилам. Я получаю приют, а ты — неприкосновенную частную жизнь плюс несравненный источник развлечений в моем лице. — Он долго хохотал, а потом добавил: — Я обещаю: ты будешь первой слушать мои новые истории. И я никогда, никоим образом не стану из тебя сосать кровь, дорогая. С тобой я буду безукоризненным джентльменом.
- Держись!..
Под ударами начальник оказался исхудалым и непрочным. С третьего раза Александр выбил у него из глотки рыбью кость - совсем небольшую. Аглая схватила косточку наманикюренными пальцами и, оторвавши зад от мягкого стула, показала ресторану, утоляя всеобщее любопытство.
Кредитные чипы Кви Ли положила в потайной карманчик. Добравшись до станции, она по одной из вертикальных труб двинулась к обшивке корабля. Теперь нужно было найти имя Орлеана в списке команды. Единственный Орлеан жил в Порту Бета, но не упоминалось, Ремора он или нет. Порты были обширными сооружениями, где грузовые такси швартовались к кораблю, доставляя новых пассажиров из соседних инопланетных миров. Эти километровые иглы были удобны для того, чтобы стартовать и причаливать, набирая или сбрасывая скорость. Двигатели корабля лишь время от времени корректировали курс, избегая столкновений с пылевыми облаками, которые порой встречались на спирали.
Спасенный руками оттолкнулся от стола, после чего слегка ополз. И со слезами прошептал:
И так происходило всегда, когда Кви Ли доводилось посещать порт. Но сегодня нигде не было видно даже такси — они охотились за пассажирами побогаче. У команды, в которую не входили Реморы — капитаны, их помощники и прочие, — в данный момент, казалось, не было работы или Кви Ли просто не замечала их деятельности. Кви Ли стояла на самом дне порта — огромного цилиндра, закупоренного крышкой километровой толщины из гиперволокна высшего качества. Единственными туристами были инопланетяне, какие-то рыбообразные создания в пузырях воды или аммиака, проплывавшие мимо нее. Кви Ли чувствовала себя маленьким тунцом; она слышала, но не понимала их резкого щелканья. Может, они насмехаются над ней? Догадаться было невозможно, отчего ее раздражение усиливалось. Наверно, Кви Ли их страшно забавляет. Она испытывала растерянность и в то же время страшную тоску по дому.
- Спасибо, друг.
По сравнению с инопланетянами первый встреченный Ремора показался нормальным человеком. Шагал он без скрипа и скрежета, с поразительной скоростью. Кви Ли пришлось бегом догонять его. Или ее. В форме оболочки было что-то женственное, и на оклик Кви Ли ответил женский голос.
Александр хлопнул его по плечу. Вернувшись, подобрал салфетку и пригубил бокал - исподлобья.
Комиссаров надел очки. Пригладил волосы. Поправил галстук и откашлялся в кулак.
- Того поэта звали как? - спросил он слабым голосом. - Который в ресторане писательском... В Дубовом зале - это самое...
— Что, что, что? — переспросила Ремора. — Я занята! Задыхаясь, Кви Ли крикнула:
- Дрофенко звали, - таким же голосом сказала О***. - О Сереже сразу я и вспомнила.
- Только его не рыба погубила. Солянка порционная, - уточнила Аглая. От маслины косточку вдохнул и умер. На глазах у всех. Все смотрели, спасти никто не смог.
— Вы знаете Орлеана?
Комиссаров поднял хрусталь.
- За упокой души!
— Орлеана?
Они выпили.
Аглая налила по второй.
— Мне надо найти его. Это очень важно. — Кви Ли испугалась, не случилось ли чего-то ужасного, не слишком ли поздно она явилась.
— Да, я знаю одного Орлеана.
- А эту за возвращение твоей. Ведь ты, Комиссаров, смерти, считай, в глаза заглянул. Ну, будь здоров! Живи до ста!
Большие черные, навыкате глаза собеседницы были в форме запятой, а рот сливался с узкой щелью на месте носа. Под серебристой кожей перекатывались странные волокнистые сгустки. Над лицевой пластиной торчали черные волосы, но при внимательном взгляде становилось ясно, что это не волосы. Скорее они смахивали на куски промасленной веревки, медленно и непрерывно раскачивавшейся.
Они выпили.
Рот растянулся в улыбке. Вполне нормальный голос произнес:
- Закусывать-то будешь?
— Откровенно говоря, Орлеан — один из моих ближайших друзей!
Комиссаров покосился на рыбу-фиш.
Правда? Или она шутит?
- Да... Знать не можешь доли своей. Я, пожалуй, воздержусь.
— Я в самом деле должна найти его, — призналась Кви Ли. — Можете мне помочь?
И захохотал со всеми - но очки на нем сверкнули молниеносным ужасом.
* * *
— Могу ли я помочь? — Странный рот снова улыбнулся. Серые псевдозубы были большими, как ногти, а десны серебристыми, как кожа. — Я доставлю вас к нему. Сойдет за помощь? — И Кви Ли поймала себя на том, что уже следует за ней. Они поднялись на летающий диск без перил. Ремора устроилась в центре и махнула какой-то старухе. — Встаньте поближе. Орлеан там. — Она указала наверх. — Неблизкий путь, и не думаю, что вы хотели бы совершить его в одиночку. Не так ли?
- Эх, дороги...
— Расслабьтесь, — посоветовал Орлеан.
Пыль да туман.
Кви Ли считала, что расслаблена, но теперь она осознала, что с трудом дышит и испытывает такое напряжение, словно испаряется живьем. Казалось, что подъем длится века. Никаких звуков, кроме свиста ветра в ушах. У диска не было ограждения — явное нарушение правил техники безопасности, — и Кви Ли вцепилась в блестящую руку Реморы в поисках опоры. Кви Ли с удивлением ощутила выбоины в слое гиперволокна. Столкновения с пылинками оставляли почти незаметные глазу следы. Реморы, догадалась она, такие же, как сам корабль, — закрытые биосферы, принимающие на себя удары во время полета в космосе.
Холода, тревоги
— Лучше? — спросил Орлеан.
— Да. Лучше.
Да степной бурьян.
Тридцать километров пути из порта, вцепившись в руку Реморы. А теперь Кви Ли и Орлеан оказались в какой-то маленькой комнатушке, менее пятисот метров отделяло их от вакуума. Неужели он живет здесь? Кви Ли чуть не задала этот вопрос, глядя на голые стены и шаткую мебель. Слишком аскетичное, слишком убогое, чтобы служить кому-то домом. Даже Реморе. Вместо этого Кви Ли спросила:
Знать не можешь
— А как вы?..
Доли своей:
— Устал. Только что со смены, совершенно вымотан. Лицо немного изменилось. Оранжевый пигмент поблек,
Может, крылья сложишь
и теперь оба глаза превратились в жутковатые волосатые провалы. Хорошо ли Орлеан видит? Как он трансплантирует клетки из одного глаза в другой? Тут должны быть какие-то хитрые механизмы… Кви Ли почувствовала себя совершенно несведущей, чему была только рада.
Посреди степей...
— Что вам нужно, Кви Ли? Она сглотнула.
— Перри явился домой, и я принесла то, что он вам должен.
Они сидели в номере у дам, усугубив рислинг литром водки на пятерых, и спасенный, но печальный начальник творческой группы, обнаружив внезапно новое качество, пел модерато и проникновенно:
У Орлеана был удивленный вид, но он спокойно произнес:
Выстрел грянет,
— Отлично. Просто превосходно!
Ворон кружит.
Она протянула чипы, и серебристая ладонь приняла их. Локоть заскрежетал, и Кви Ли сказала:
Твой дружок в бурьяне
— Надеюсь, это поможет.
— У меня уже улучшается настроение, — заявил Ремора. Кви Ли не знала, что ответить.
Неживой лежит...
Инициативу взял на себя Орлеан:
- Вокал хороший, - дал оценку Хаустов, - но, по-моему, Комиссаров, ты впадаешь в фатализм.
— Я должен вас как-то отблагодарить. Могу я предложить вам что-нибудь в качестве компенсации за ваши хлопоты? Как насчет прогулки? — Он выразительно подмигнул ей, волосы втянулись, и теперь видно было лишь крошечное багровое отверстие. — Прогулка, — повторил он. — Хотите выйти наружу? Подберем вам оболочку. Мы держим их на тот случай, если явится капитан с инспекцией. — Гулко хохотнув, Ремора добавил: — Что случается каждую тысячу лет! Хотим мы того или нет.
- Не думаю. Хотя, возможно, ты где-то прав...
О чем он говорит? Кви Ли слушала его, но не слышала. Улыбка, еще одно подмигивание, и хозяин каморки сказал:
- Все еще будет, Комиссаров. Все еще предстоит. Как по другому поводу говорено: фюреры приходят и уходят, а держава остается.
— Я серьезно. Хотите совершить небольшую прогулку?
- Сгорим мы до восхода - вот, чего боюсь...
- Товарищ, верь...
— Я никогда… я не знаю!..
- Какая все же нам досталась поэтика надежд! - сказала О***. - Своего слова, кажется, и не добавить.
— Безопасно, насколько возможно. — Это могло означать что угодно. — Послушайте, тут самое безопасное место для прогулки. Мы прикрыты лицевым щитом, так что удары нам не грозят. Кроме того, мы в отдалении от двигателей и их излучения. — Еще один смешок. — О, вы получите дозу облучения, но ничего страшного. Вы же крепкая, Кви Ли. В ваших удивительных апартаменах есть автодоктор?
- Ну, почему? - возразил Комиссаров. - Вот литератор с нами, он добавит. Добавишь, Александр?
— Конечно.
- Надежды пусть питают детей до шестнадцати, - сказала Аглая. - А вы бы водки нам добавили.
— Вот и хорошо.
- А разве не осталось? - удивился Комиссаров.
Она не испытывала страха, по крайней мере явного. Кви Ли чувствовала пугающее возбуждение. Ничто из пережитого не могло сравниться с тем, что ей предстояло. Кви Ли была рабой своих привычек, давних и неуклонных, и не знала, как вести себя там, снаружи. Предыдущий опыт не мог подготовить ее к этому моменту.
Аглая показала бутылку:
— Вот, — сказал вежливый хозяин. — Залезайте. Поводов для отказа не находилось. Они вошли в шкаф, или скорее, в раздевалку, набитую оболочками жизнеобеспечения, и Орлеан выбрал одну.
- С гулькин хуй.
— Она расскрывается и закрывается не в пример моей, — объяснил он, — хотя дополнительных систем в ней нет. Во всем остальном точно такая же.
- Эх, девушки-девушки. Как скажете, так уши вянут и весь энтузиазм. Молодые, умные, красивые... Не идет вам, понимаете? Распредели, Аглая, \"на посошок\" - и все. И спатаньки.
Кви Ли разместила ноги, руки, торс, надела шлем и стукнулась о низкий потолок, а при первом же шаге врезалась в стену.
— Следуйте за мной и не торопитесь, — посоветовал Орлеан.
Кулаком тяжелым от колец Аглая ударила по тумбочке, и лампа под абажуром мигнула.
Мудрые слова. Они вошли в какой-то проход типа туннеля, который зигзагами поднимался к границе с космосом, — древние лестничные марши, предназначенные для неторопливого человеческого движения. Каждый поворот перекрывался невидимым полем, которое отсекало разреженную атмосферу корабля. Они стали переговариваться по рации. Голос Реморы звучал совсем близко, и Кви Ли начала чувствовать сквозь оболочку, как его псевдонейроны взаимодействуют с ее собственными. Здесь сила тяготения была сильнее земной, но тем не менее, несмотря на свой увеличившийся вес, Кви Ли двигалась легко, конечности энергично сгибались, и, поднимаясь, она касалась шлемом потолка. Тум-тум-тум. Кви Ли ничего не могла с собой поделать.
- Какие на хер \"спатаньки\"? Когда Рублев мой козлует в данный момент по Новому Арбату! а не то, подлюга, уже везет в мой дом на наших \"Жигулях\"...
Орлеан вежливо смеялся, голос звучал совсем рядом и по-дружески:
- А у меня, - сказала О***, - на заднем плане никого.
- А хоть и на переднем! Равнозначно! Как я себе представлю, - взяла Аглая себя за горло, - так прямо душит кто!
— Вы прекрасно справляетесь, Кви Ли. Расслабьтесь. Звук ее имени прибавил Кви Ли мужества.
- Все время мне казалось, что вы замужем, - заметил Хаустов, и О*** подняла голову:
— Помните, — сказал Ремора, — у вас мощные сервомоторы. Оболочка обеспечивает широкий диапазон движений. Не надо ни напрягаться, ни суетиться.
- А у вас тоже несвободный вид.
Ей хотелось справиться. Больше, чем чего-либо в жизни, хотелось, чтобы все было как можно ближе к совершенству.
- Всех душит, - говорил Комиссаров, разливая мимо. - Но делать глупостей не станем. Останемся людьми.
— Концентрация, — произнес он. И затем:
И бескрайними путями - степями, полями
— Да, вот так лучше.
Все глядят вослед за нами
Родные глаза...
Они миновали последний поворот и подошли к люку. Остановившись, Орлеан повернулся, его нелепый рот растянулся в улыбке:
Последний тост - за верность!
- А хорошо поет, садист... Ритуля, не находишь? Меня так лично достает.
— Вот мы и на месте. Отсюда мы отправимся на небольшую прогулку, хорошо? — И после паузы добавил: — Когда вернетесь домой, расскажите мужу, чем вы занимались. Удивите его!
- Что есть \"свобода\"? - сказал Хаустов. - Есть радио такое - глушат его. А кроме, Маргарита, один лишь Долг...
Комиссаров выпил и поднялся. Ополоснул стакан и поставил на стекло под зеркалом - вверх дном.
— Расскажу, — прошептала она.
- Девчата, всё!
Он открыл люк одной рукой — рация передала скрипучий, но далекий звук, и их залило яркое разноцветное сияние.
- Уже? Еще б попел, раз голос прорезался.
— Красота, — заметил Орлеан. — Разве не чудесно, Кви Ли?
- Пора! День предстоит насыщенный.
- Если бы ночь...
Перри не будет дома еще несколько недель, а когда он появится («Я спускался на плоту по Облачному Каньону, дорогая, и не мог связаться с тобой!»), она поймет, что не собирается рассказывать ему о своем приключении. А также о деньгах. Она подождет подходящего момента, минуты слабости, когда Перри утратит бдительность. «Что-то случилось, любовь моя? У тебя озабоченный вид». Она ответит, что ничего особенного, просто он куда-то пропал и она беспокоилась. Как прошел сплав? Кто еще был? Перри ей расскажет. «Твиуиты. По сути, большие неуклюжие болваны». Он будет улыбаться, пока она не ответит ему улыбкой. Он будет худым и уставшим, но той же ночью он найдет силы, чтобы дважды заниматься с нею любовью. И во второй раз будет так здорово, что ей останется только удивляться, как она могла по собственному желанию так долго жить без секса. Ведь он может быть самым потрясающим удовольствием.
Перри будет спать, видя искусственные реки, которые с ревом несутся в искусственных ущельях; а Кви Ли сядет в постели и шепотом прикажет дому продемонстрировать ей вид сверху на Порт Бета. Она выведет изображение на потолок в двадцати метрах над головой, и мерцающее сияние станет менять цвета всякий раз, когда силовое поле будет отражать космическую опасность.
- А ночью надо спать. Приятных сновидений!
— О чем вы думаете, Кви Ли?
- О толстом и горячем можно?
Орлеан задал вопрос, и она без промедления ответила, тихо и восхищенно:
- Ну, эта сфера вне партийного контроля. Вы как, ребята?
- Беспартийных-то хоть не тревожь...
— Прекрасно. — Кви Ли закрыла глаза, припоминая, как далеко тянется корпус, плоский и серый, спокойный, но в то же время строгий. — Это прекрасно.
Александр вознесся, оставляя стаканом на коврике между кроватями. Морщась, Хаустов допил. Избегая невыразимых женских глаз, они сказали \"спокойной ночи\" и вышли в коридор, освещенный с подобающей отелю расточительностью.
Хаустов свернул на лестницу, бросив через плечо:
— А еще лучше впереди, на носу, — продолжал ее спутник. — Поля там плотнее и сильнее. Мощные лазеры встречают кометы за десятки миллионов километров от нас и распыляют их. — Он издал тихий смешок. — Когда смотришь с носа, почти чувствуешь движение корабля. Честно.
- Идем на воздухе провентилируем.
Комиссаров обернулся:
Она поежилась внутри оболочки, больше от удовольствия, чем от страха. Мало кто из пассажиров выходил на поверхность корпуса. Без сомнения, они нарушали правила. Даже внутри корабельных такси вы находились под прикрытием корпуса. Но не здесь. Здесь Кви Ли чувствовала себя беззащитной, практически голой. Орлеан долго вглядывался в ее лицо, вероятно пытаясь определить ее настроение. Наконец он спросил:
- Оргдела...
За лестницей на левой стене был занавес. Он свисал из-под самого потолка до ковровой дорожки - тяжелыми складками. Александр дошел до края, взялся за плюш, отвел и заглянул. Не увидев ничего, кроме провала в черноту, он ощутил себя заброшенным - как за кулисы жизни. Что подтверждали из глубоких ниш немые двери. Вместе с коридором он свернул и задержался у одной - с изящно выписанной цифрой \"23\".
— А вы знаете историю первой Реморы? Знает ли она? Вряд ли.
Ни звука. Щель слева была узкой. Щеки небрито скользнули по сходящимся лакированным граням. Из номера ничем не пахло. Жаль, что не пес. К тому же, сигареты притупили.
Раздался шум, и он отпрянул.
Он рассказал; голос у его звучал тихо и спокойно.
Шагая ковровой дорожкой, он увидел в перспективе, как из лучшего номера на этаже - большой \"сюиты\" - выталкивают женщину сорока пяти лет. Она была голая и упиралась. Груди большие и вразлет. Живот был зашнурован в корсет с кружевами, под линией которых на фоне свежевыбритого лобка болтались перекрученные подвязки. Увидев Александра, она бросилась обратно в номер и нарвалась там на удар, который развернул ее и отшвырнул через всю ковровую дорожку на стену. Входя в свою темноту, он успел заметить, как вылетел и опустился на женщину газовый пеньюар, отороченный кроваво-красным пухом.
— Звали ее Вун, — начал он. — Ходили слухи, что на Земле она была преступницей. Согласившись стать членом команды, она избежала психологического преобразования.
Свесив руки, Александр сидел на кровати. Не зажигая сигареты, припаявшейся к верхней губе. Потом снял трубку.
— За какие преступления?..
- Игэн? - отреагировал бессонный Кошут.
— Имеет ли это значение? — Он покачал круглой головой. — Достаточно серьезные. Дело в том, что у Вун не было конкретной должности. Счастливая, что ей выпала такая возможность, она стала нести вахты на корпусе.
- Number twenty-three, please?.
Кви Ли кивнула, глядя на далекий горизонт.
- Just a moment, sir?.
— Она была красивой, как вы. В перерывах между вахтами она занималась тем же, что и остальные: изучала корабль, заводила романы и огорчалась, если отношения не складывались. Как и вы, Кви Ли, она была умна. Всего несколько столетий на борту, и Вун смогла понять, что к чему. Она видела, как капитаны уклоняются от вахт на корпусе. И как некоторых людей, виновных в совершенно незначительных проступках, заставляют нести по две вахты вместо себя. Словом, наши капитаны избегали даже самого незначительного риска.
После паузы включилась Иби. Нет, она еще не спит. А что делает?
Статус. Должность. Привилегии. Уж это-то она понимала. Может, даже слишком хорошо.
- Лежу в постели. - Смех. - С Александром Андерсом на животе...
- И как?
— Вун возмутилась, — продолжал Орлеан, и в голосе его звучала гордость. — Но вместо того чтобы крушить всю систему, она подчинила ее себе. И преобразовала то, что подчинила. — Мягкий смешок. — Моя оболочка? Это она создала ее прототип с едва ли не вечными герметичными уплотнителями и суперэффективной системой очистки. Она сконструировала оболочку, из которой могла вообще не выходить, после чего стала жить на открытой палубе и порой не покидала ее годами.
- Еще не кончила. Но предпочла бы с автором.
— В одиночестве?
А он что делает?
- Он ужасом объят.
— Созерцательной жизнью пророка… — Ремора с любовью посмотрел на гладкую серую равнину. — Вун перестала очищать свое тело от раковых образований и других повреждений. На ее лице — а оно было красивым — оставались куски отмерших тканей. Затем она научилась управлять мутациями, серьезно и целенаправленно. Наконец у нее появилось несколько друзей, тоже бесстатусных. Она научила их своим фокусам и объяснила, какой покой и смысл бытия обрела, живя здесь и имея возможность беспрепятственно наблюдать космос.
- Каким?
Вот уж действительно беспрепятственно!
Он усмехнулся:
— Первое Поколение составили несколько человек. Сокращение личного состава убедило наших великих капитанов разрешить появление детей, и Второе Поколение исчислялось уже тысячами. К Третьему мы уже официально отвечали за внешний покров корабля и за самые опасные части двигателей. Мы совершили тихое завоевание владений размером с целый мир, и сегодня нас насчитывается не меньше миллиона!
- Экзистенциальным. Сегедским...
Вздохнув, Кви Ли спросила: