Черная бровь удивленно изогнулась, после чего Дьяр ответил:

— Воинам не отказывают, Киран. А довести тебя до состояния дикого голода желания совсем не сложно, как я вчера убедился. Ты темпераментна и возбуждаешься значительно быстрее тех женщин, к которым я привык.

Ощущение, что меня таки ткнули мордой в дерьмо лемаков! А это было неприятно!

— Это ты на что намекаешь сейчас? — все мое состояние опьянения начало растворяться в приступе ярости.

Дьяр хмыкнул, наклонился ко мне и прошептал:

— Дочь шлюхи, и сама шлюха. Так что никаких намеков, Киран, только факты.

Тень, висящая у окна мрачно выругалась. А я пристально смотрела на брата, мечтая выцарапать его черные глазки. И я бы их с таким удовольствием выцарапала, но…

— Поясни пожалуйста, — вполне миролюбиво начала я, — что отличает шлюху, от нормальной женщины, а? Мне просто интересно, Дьяр.

Судя по выражению лица, он собирался послать меня очень далеко, но я этого не хотела:

— И все же? Неужели такой умный и могучий воин не может мне все объяснить. Или это сложно для тебя, Дьяр?

Тень мне зааплодировала, а Дьяр сдался:

— Ты, Киран, одеваешься как шлюха, выставляя все анатомические особенности своего тела на показ. Ты ведешь себя как шлюха — возбуждаясь от первых же прикосновений. И ты выглядишь как шлюха — потому что первое, о чем воин думает, глядя на тебя, это о постели!

Не, я, наверное, слишком многое выпила, потому как слова его не обижали, нет. Скорее наоборот — открывали поле для деятельности…

— Ага, внешний вид, поведение, и реакция окружающих — вот образ шлюхи, — резюмировала я.

Воина мои умственные изыскания не впечатлили, он просто смотрел на меня как на грязь под своими ногами. И возможно я даже обиделась бы, но я устала обижаться, проглатывать обиды и делать вид, что меня это не трогает. Я действительно устала!

— Кира, — отозвалась вдруг тень, — он собирается отвести тебя в подземелье, туда, где держат Наску. Вероятно, предполагается, что ты отошлешь Икаса, если когда тебя будут шантажировать жизнью паренька.

Я отвернулась от Дьяра, сделала вид, что слезы вытираю, но на тень такой удивленный взгляд.

— Хассару необходимо, чтобы ты стала женой Дьяра немедленно.

Процедура заключения брака слишком длительная, может вмешаться правящий клан, а в случае беременности…

Короче папандр решил провернуть то же самое, что и с мамулей! У меня от злости едва ли зубы не скрежетали. Но… если он так хочет, то почему бы и нет!

— Так куда ты там хотел сходить? — спросила я у Дьяра, сохраняя спокойствие, и направилась к шкафу, в поисках вполне определенного рюкзака. Рюкзак был найден до того, как брательник поинтересовался:

— Что ты делаешь?

В рюкзак я запихала и переносной гелликс, стараясь игнорировать мгновенную боль в плече, которое еще и от первого раза ношения данной тяжести, не оправилось.

— Я? — перекинув через плечо и закрепив сумку, невозмутимо ответила. — Сходим, посмотрим, чего ты там хочешь, а потом я сваливаю.

Воин хмыкнул и открыл дверь. Я подошла, доверчиво взяла его за руку и изобразила абсолютную покорность.

— Кирассссс, — прошипела тень, — не ходи!

Чуть шире улыбнулась братику, и мы пошли.

Самое забавное, это то, как Дьяр держал мою руку. Такое ощущение, что он постоянно хотел сжать ладонь, но сдерживался.

И только судорога по пальцам, да сжатые зубы. О, судя по его роже он бы с удовольствием насладился моими криками от боли, чем от удовольствия, но видимо приказ папика нарушить боялся. И, в общем, мы шли, а Икас держался рядом, порыкивая на братца.

Шерстюсик явно знал, что доверять тут никому не следует.

— Дьяр, а ты общался с моей матерью, когда она тут жила? — спросила я, едва мы начали спускаться вниз по едва освещенной лестнице.

— Да, — нехотя ответили мне.

— А какой она была? — продолжаю расспросы.

— Какой? — Дьяр остановился. — Шлюхой.

Я спокойна, я спокойна, я спокойна…

— Что, тоже одевалась вызывающе? — ехидно поинтересовалась я.

— Пыталась строить из себя воина, пока отец ее на место не поставил.

Я просто очень-очень спокойна.

— И где ее место? — просто таки елейный голосок у меня.

— На коленях! — вот это он произнес с усмешкой. — И ты не далеко уйдешь. Ты же считаешь подобное нормой, не так ли?

Чувствую, как во мне закипает злость. Именно закипает, но еще держусь, потому как знаю не все. А мы уже подходили к широкой двери.

— Дьяр, так моя мать сейчас жена хассара Айгора? — понимая, что мы уже почти завершили путешествие, спросила я.

— Наложница, — воин с наслаждением сжал мою руку, и я чуть не взвыла.

Но сдержалась, не желая его радовать. Воин подвел меня к двери, и практически швырнул на нее, явно ожидая, что треснусь лбом. Это он зря — уронив рюкзак, я мягко оттолкнувшись от преграды, развернулась к Дьяру и так и замерла, прижимаясь спиной к двери и старательно делая испуганное лицо. И вот дедуля МакОрат сразу сообразил бы, что это злые слезы, а Дьяр принял все за чистую монету.

— Страшно, Киран? — воин навис надо мной. — Это только начало, девочка. Уж поверь мне, нас впереди ждет много приятного… для меня. А когда я брошу вызов отцу и займу его место, ты займешь наиболее подходящее для тебя, шлюха.

Я спокойна, я спокойна, и я старательно делаю испуганное лицо, правда от вопроса не удержалась:

— Дьяр, Икас за твоей спиной. И стоит мне приказать, как…

Мерзкие все-таки эти воины, и ухмыляются мерзко. А вот отвечать он мне не торопился, и просто открыл двери.

Стремительно разворачиваясь, я уже знала, что увижу там Наску… но я не знала что в таком состоянии. Парень висел на двух крюках, которые ему всунули под ребра, лицо у него было избито до такой степени, до которой никогда не опускался даже мастер Лоджен, руки судя по тому, как висели — сломаны. Одна нога раздроблена… Кровь стекала на пол… и на все это вполне безразлично смотрело еще четверо моих братьев, потому как похожи на папандра.

— Крайне неприятно было узнать, что в нашем доме завелась крыса, — рука Дьяра обвила мою талию. — Но когда эта крыска запела во весь голосок, мы узнали очень, — он чуть наклонился, — очень, — наклонился еще ниже, касаясь теперь губами моего виска, — очень много всего любопытного, Киран. В частности о том, как маленькая шлюшка бегала в Шоданар, в поисках приключений на свою маленькую задницу.

Я невольно вздрогнула, но на этом воин не остановился:

— А еще о том, что старшая шлюха вот-вот приземлится на территории хассарата, и поверь — ее встретят.

Вздрогнула повторно, и заметила, как очень мерзкие ухмылки расплываются на рожах присутствующих здесь брательников, причем кажется папандр уже решил отдать меня всем и разом.

— Молчишь? — отвратительно мерзкие у Дьяра губы, все же, так и тянет ухо вытереть. — Не молчи, Киран, расскажи-ка нам всем, как ты обставила Нрого, чтобы отдаться первому встречному. И можно в подробностях, будет любопытно послушать… в процессе.

— В процессе чего? — да, я все еще старалась сдерживаться, но вопрос вышел полным ярости.

Его рука плавно проникла под ремень моих брюк. Ну, в одном все воины одинаковы — прямолинейны до одури!

— Дьярррр, — чуть ли не прорычала я, — хочешь совет?

— По поводу позы? — поинтересовался он.

— По поводу меня! Не связывайся, не советую! Я злая бываю!

Он рассмеялся и прошептал:

— Ты, Киран, станет очень, очень, очень возбужденная. И запах твоего желания начнет витать по всему подземелью. Отец, конечно, будет недоволен, но разве может воин противостоять столь сильному аромату желания идеально подходящей для него женщины? Нас оправдает даже эйтна-хассаш.

И тут до меня дошло очевидное.

— То есть папик не в курсе всего этого? — удивленно переспросила я.

— Он занят — оправдывается перед повелителем, — промурлыкал воин, запуская руку пониже, — а ты, отправишь Икаса погулять, не так ли, Киран? Иначе придется полюбоваться тем, как подыхает твоя ручная крыска.

Я мрачно кивнула, потом взмолилась:

— Отпустите Наску сейчас, пожалуйста.

Дьяр вытащил руку из моих брюк, рванул меня, разворачивая к себе лицом, и прорычал:

— Прикажи зверю оставаться за дверью, Киран, и тогда больно тебе не будет!

И в этот момент я подумала о том, насколько слабее Икаса должна быть Акаши, ведь даже сейчас Дьяр был убежден, что со зверем справится. Вот только Нрого дал мне какого-то особенного шерстюсика, но об этом явно не знал мой брательник.

— Икас, — позвала я, а едва морда зверя ткнулась в мою спину, отдала приказ, — лишить сознания, всех.

И в ту же секунду, как взметнулся снежный буран, я с наслаждением приложила к обнаженной груди Дьяра шокер.

Правда, надо отдать ему должное — воин не повалился на пол, как тот, которого папик отправил связать меня, он просто стоял и трясся, старательно пытаясь отлепить хрень от своей кожи. И когда я прицепила второй, Дьяр затрясся сильнее, но опять же не упал, сохраняя равновесие из последних сил.

— А самое странное знаешь что? — и, не рассчитывая на ответ, пробормотала я. — Мне тебя как-то совсем, даже ни капельки не жаль!

Жаль действительно не было. И когда заряд кончился, и Дьяра перестало трусить, я шмякнула на него следующий шокер и только потом приказала Икасику:

— Этого тоже спать отправь.

Не надо было меня злить!

Тень выплыла из стены, когда я снимала Наску с крюков, стараясь не обращать внимания на кровь.

— Здесь должен быть рычаг управления, — произнес, как оказалось, правый.

Я нервно оглянулась на него, отпустила Наску и постаралась не плакать, когда он весь задрожал от невыносимой боли.

— У стены, — правый поплыл вперед, указал на скрытую панель, — вот здесь.

Панель очень сейр напоминала, и быстро разобравшись, что к чему, я опустила Наску на пол, смахнула слезы, услышав его протяжный измученный стон.

— Чего ты так убиваешься, он же раб, — недовольно пробурчал правый, а удостоившись моего полного ярости взгляда, демонстративно пожал плечами. — Просто убей, и тогда информация останется скрыта.

— А где левый? — раздраженно спросила я.

— Он к тебе слишком привязан и не хотел видеть, как тебя будет «воспитывать» Дьяр, — невозмутимо ответил правый. — К тому же я думал, придется применить секретные особенности Икаса, но вы справились и так.

— Угу, — я вышла из наполненного кровью пространства, подхватила рюкзак с гелликсом и направилась к Наске.- Икас, контролируй воинов.

Приказ был своевременным, один из чернопатлых собирался встать, но Икас его быстро успокоил.

— Их лучше запереть, — посоветовал правый, — в конце коридора имеется помещение.

Оттаскивал воинов Икас, контролировал тоже мой шерстюсик, тень только командовал. Потом я заперла дверь и вернулась к Наске.

Дальше уже привычная, хоть и мало приятная процедура, в процессе которой бедный парень стонал и кричал, выгибался и хрипел — но помочь ему было нечем, раны как у него и заживляются болезненно.

На восстановление Наски у меня ушло больше часа. Но когда я закончила, парень уже сидел, старательно отводя от меня взгляд, а потом, когда я собирала аппаратуру, с трудом произнес:

— Прости.

— За что? — я пристально посмотрела на него. И конечно понимала за что, но говоря откровенно, я бы на его месте тоже сдала всех и вся после таких-то пыток.

— За то, что…

— Наска, — я пересела к нему ближе, обняла, уместила голову на его плече, — Наска, забей и забудь, главное, что мы живы, а они… — и тут я поняла, что я реально дочь папика — на лице доже судорога ярости прошла, — а они готовятся побыть шлюхами!

Да, довели меня.

Спустя еще два часа мы с Наской сидели на крыше. Наска был в подпитии, я трезвая, злая и решительная. А еще рядом с нами зависала тень, причем правая и нудела:

— Не советовал бы я, Кира. Для них теперь дело чести убить тебя, но если ты еще и все обнародуешь, то…

— Заткнись! — прошипела я.

— Я молчал, — удивленно сообщил Наска.

— Прости, — это я ему, и уже правому. — Эйтна сейчас где?

— Я не знаю, — Наска от меня чуть попятился. — Кира, ты чего?

— Прости, — это я опять парню, и тени, — а можно мне левого?

— Киррра, — Наска еще чуток отодвинулся, — ты меня пугаешь. Чего тебе левого?!

— Прости! — рявкнула неожиданно для самой себя я.

Правый заржал. Но потом кивнул и испарился. Спустя всего минуту возле меня был левый, который полез обниматься, делая вид, что вытирает слезы-сопли, и явно потешаясь:

— Кирюшечка, девочка моя, ты жива и здорова!

— Да хватит тебе, — я как раз сейр к камерам подключала. — Мне нужно уяснить ситуации, говори кто и где!

Наска отодвинулся еще шагов на пять, и встревожено:

— Кира, ты не ударялась головой, нет?

Бросила на него недовольный взгляд, потом вспомнила, что он моих собеседников не наблюдает и уже хотела объяснить, как вспомнила что поймать и допросить его всегда могут, а потому, указала на ухо и солгала:

— Наушник.

— Ааа, — но ближе садиться не стал.

Я хмыкнула и включила камеры в своей комнате. А у меня было весело! Так весело, что я чуть с крыши не свалилась, вглядываясь в изображение! Во-первых, у меня было чисто, хотя когда я оттуда уходила, там ужас творился. Во-вторых, там стояла я!

Темноволосая, стройная, с черными распущенными волосами, в красном облегающем платье и получала инструктаж от папандра!

И в третьих оттуда Эталин уводила бегемотика, тоже черноволосого и тоже в красном! И именно ее слова я и услышала первыми:

— Агарн, возлюбленный, я…

— ВОН! — рявкнул отче так, что у меня в ушах зазвенело, не то что у присутствующих в моих покоях.

Служанки просто метнулись прочь, Эталин аж присела, Адалин начала всхлипывать.

Я сглотнула и поинтересовалась у левого:

— Ты это видишь?

— Подожди, у меня шок, — отозвалась тень. — Культурный и глубокий… глист викрианский, хассар пошел ва-банк.

— Поясни, — потребовала я.

Левый доверительно начал рассказ:

— Тобой слишком активно заинтересовался правящий клан. Тот воин, ну который трижды женат, — я зубами заскрипела, а этот шире улыбнулся и продолжил, — он попросил помощи повелителю.

Как старшая дочь хассара ты по идее должна принадлежать главе клана Аэ… там старый дядька такой…

— Как Нрого? — скептически переспросила я, ибо про Нрого говорили что старикан, а там просто ух какой мужик.

— Значительно старше, — внезапно серьезным тоном произнес тень, — и женат… семь раз.

— Кобели какие-то, а не воины! — возмутилась я.

— А у Нрого ни единой жены, — протянул поганец.

— Ты не сваха, нет? — съязвила я. — Ну скорее всего нет, так как коряво у тебя выходит.

Левый хмыкнул, пожал призрачными плечами и выдал:

— Ты должна, по крайней мере, оценить мои старания.

— Я оценила, правда, но как-то больше я ценю, когда отвечают на мои вопросы. Так что там за история с подменой?

— Повелителю Аэ каким-то образом стало известно, что дочь хассара Айгора вернулась из… путешествия. Тобой бы не интересовались, сама понимаешь у повелителя целый воз жен и наложниц, и он тут не успевает всех обслужить…

— Левый! — прорычала я. — Мне плевать на повелителя, давай по делу!

Тень разобижено продолжила:

— Повелитель прибыл посмотреть на дочь хассара, и заодно допросить пленных, в данный момент он и эйтна-хассаш в подземелье. Не том, где была ты, а восточном.

— Там нет пленных, — прошептала я.

— Их ждет сюрприз, — левый подмигнул мне.

Передернув плечами, я спросила:

— А Нрого знает, что подмена будет?

— Его идея, — безмятежно отозвался левый. — Ему жалко тебя стало, еще попадешь к этому извращенцу старому… оно тебе надо?

— Чего-то ты темнишь, — прямо сказала я. — И сильно. Но не в этом суть — Дьяр приходил, чтобы меня увести и спрятать в подземелье?

— Приказ хассара Айгора был таков, — левый издал вздох, — Дьяру было запрещено касаться тебя, хассар признал его недостойным.

Приятно было услышать, что отец не причастен к той мерзости, которую планировал совершить Дьяр, но тут тень добила:

— Хассар решил отдать тебя Ригану, тот поспокойнее будет, а честь Дьяра пострадала после того, как от него женщина сбежала.

— Ни одно, так другое, — я сплюнула на крышу, едва сдерживаясь, чтобы не ругаться, — и вот объясни мне, а почему Нрого все еще тут, и даже папандру помогает?

Тень усмехнулся и честно ответил:

— Ему это выгодно.

Я хмыкнула и вновь уставилась в сейр — папандр продолжал инструктаж моей подмены, но говорил тихо и я ничего не слышала.

Это было обидно, зато у меня была еще одна комната под наблюдением.

— Посмотрим, чем занят наш бегемот, — пробормотала я, переключая сейр.

Переключила, и обалдела. С первых же слов страшной, клыкастой и когтястой, белой тени размером с громадного воина. И вот эта тень в ярости шипела на сжавшуюся у стенки бегемотиху:

— Ее там нетсссссссс!

Я вздрогнула всем телом, а левый заинтересованно спросил:

— Чего там?

— Не видишь? — переспросила я.

— Эталин сидит у стены и дрожит, а с чего дрожит? — тень, походу, ту другую и жуткую тень не видел совсем.

События же в комнате начинали нарастать:

— Ты впустила Дьяра?

— Да, госпожа, — бормотала.

— Ты поднесла ему сок арра?

— Да, госпожа.

— Где результатсссссс? — от этого шипения меня всю колотило.

Эталин явно тоже, потому что она дрожала и зажимала уши руками.

— У нее должен быть повторный болевой шоксссссс! Мне нужна мутацияссссс! Киранссссс моясссссс! Действуйсссссс!

Почему- то к горло сначала сжало спазмом, потом подступила тошнота… Ненавижу Иристан. Просто ненавижу.

— Эй, малышка, — призрачные лапы обняли мое лицо, — что не так?

Ты что? Девочка моя?

Если б можно было его обнять, я бы обняла, а так просто положила ладони поверх его руки и на мгновение такое ощущение возникло, словно тень стала ощутимой.

— Кира- Кира, — такой грустный шепот, — тебе действительно лучше быть подальше от Иристана, девочка моя. Эта планета тебя убивает.

Я всхлипнула громче и тут же закрыла рот руками, сдерживаясь из последних сил. Подошел Икас, сел рядышком, уместил голову на моем плече, и как-то я сразу успокоилась, и легче стало намного.

— Так что ты там услышала? — мягко, ласково спросила тень.

— Клыкастая и зубастая тень приказала Эталин впустить Дьяра во дворец, напоила каким-то соком, и спровоцировала все, чтобы у меня был болевой шок и какая-то мутация, — простонала я.

Тень испарилась в мгновение. Икас остался, и картинка на сейре осталась. И я смотрела, как плачет все там же у стены бегемотиха, а потом услышала и другое:

Повесть о доме Тайра

— Ступай в подземелье, найди эту дрянь и убей!

Из ниши между шкафом и стеной вышел воин, стройный излишне для воина, низко поклонился и негромко спросил:

СВИТОК ПЕРВЫЙ

— Вы уверены, госпожа?

— Убей эту дрянь! — прошипела бегемот, пытаясь встать. У нее это получилось с четвертой попытки и для начала на четвереньки встать пришлось. — Она нужна Агарну, она нужна эйтне-хассаш, она даже правящему клану нужна — убей мразь!

1. Храм Гион[1]

Странный воин поклонился и выпрыгнул в окно. Мы с тенью потрясенно смотрели на экран и разом выдохнули:

— Бракованный навигатор, — это я.

— Съшессер, — это он.



В отзвуке колоколов,
оглашавших пределы Гиона,
Бренность деяний земных
обрела непреложность закона.
Разом поблекла листва
на деревьях сяра в час успенья —
Неотвратимо грядет
увяданье, сменяя цветенье.
Так же недолог был век
закосневших во зле и гордыне —
Снам быстротечных ночей
уподобились многие ныне.
Сколько могучих владык,
беспощадных, не ведавших страха,
Ныне ушло без следа —
горстка ветром влекомого праха!



Помолчали, наблюдая за тем, как бегемотиха мечется по своим покоям. Потом я сказала:

— А жить то хочется.

Да, истина сия неоднократно подтверждалась во времена минувшие, в чужих пределах; вспомним судьбы Чжао Гао[2] из царства Цинь, или Ван Мана[3] в Ханьском государстве, или Чжоу И из царства Лян[4] или танского Лушаня…[5] Никто из них не следовал праведным путем премудрых государей, живших в древности, не пекся о народном благе, помышляя лишь об утехах праздных; внимал пустым наветам, не заботясь о роковых опасностях — о смутах, грозящих государству; и к скорой гибели привел их сей пагубный путь.

— Я тебя понимаю, — отозвался левый.

И тут послышался какой-то шум, я стремительно переключила на камеры, расположенные в моей комнате, но все равно опоздала. На камере мелькнула широченная спина блондинистого воина в белой рубашке, за ним вышли еще семеро, у окна на коленях стояла та самая девушка, склонив голову как и полагается женщине на Иристане. Рядом с ней стоял довольный отец, и неподалеку растянулась Акаши. Да, Нрого действительно помогал папандру, раз даже своего зверя одолжил ради представления. А что, для всех Снежные смерти на морду одинаковы, хотя на мой взгляд спутать Икасика и его маму было нереально — мой добродушный, а у Акаши морда хитрющая.

А в пору не очень давнюю у нас, в родной стране, был Масакадо[6] в годы Сёхё[7] был Сумитомо[8] в годы Тэнгё, был Ёситика[9] в годы Кова, был Нобуёри[10] в годы Хэйдзи и множество великое других… Каждый на свой лад гордыней отличался и жестокостью. Но в пору совсем недавнюю всех превзошел князь Киёмори Тайра, Правитель-инок из усадьбы Рокухара[11] — о его деяньях, о его правлении молва идет такая, что поистине не описать словами и даже представить себе трудно.

— Представление завершилось, — левый демонстративно зевнул.

Видимо так. Потому как папандр склоненную головку погладил и сказал:

— Умница. — и уже одному из своих воинов. — Проследи, чтобы Киран покормили, вся эта канитель продлится до полуночи, а девочка голодная и зверя так же покормить.

Этот князь, потомок рода старинного, был старшим сыном и наследником асона[12] Тадамори Тайра, главы Сыскного ведомства[13], и доводился внуком Масамори, правителю земли Сануки[14]. А Масамори вел свой род от принца Кадзурахары, пятого по счету родного сына государя Камму, и был потомком принца в девятом поколении. Имя Тайра впервые получил Такамоти, внук сего принца, при назначении на должность правителя земли Кадзуса. Служба прервала связи Тайра с царствующим домом, и Такамоти стал простым вассалом. Шесть поколений Тайра, от Куники, сына Такамоти, и вплоть до Масамори, исполняли должность правителей в различных землях, однако высокой чести являться ко двору никто из них не удостоился.

И с довольной ухмылкой хассар покинул фальшивую дочь, явно планируя заняться допросом.

— У меня нет слов, — сообщила я тени, — но я все равно скажу…

2. Тайные козни

— Пусть повелитель покинет дворец хассара, — немного резко приказал левый. — И эйтна-хассаш так же.

А внизу неожиданно стало шумно. По коридорам вдруг забегали воины, начался переполох. Но это все мелочи. Потому как стоило вспомнить тетку в черном и с золотым поясом, как тут же нехорошие мысли возникли. И еще кое-что мне вдруг вспомнилась:

— Левый, — обратилась я к тени, которая заинтересованно наблюдала за мной, — а эта конкретная эйтна-хассаш как давно в своей должности?

Еще в бытность правителем земли Бидзэн, Тадамори, во исполнение монаршей воли государя-инока Тобы[15], воздвиг храм Токутёдзю — храм Долголетия — длиной в тридцать три кэн[16] и поместил там тысячу и одно изваяние Будды. Храм сей освятили в тринадцатый день третьей луны 1-го года Тэнсё. В награду государь-инок обещал Тадамори пожаловать землю, где должность правителя оставалась свободной, и в самом деле даровал ему край Тадзима, где в ту пору должность эта как раз пустовала. Но так велика была радость государя, что сверх того он пожаловал Тадамори право являться ко двору. Так впервые удостоился Тадамори этого почетного права, хотя было ему в ту пору уже тридцать шесть лет. И все же придворные завидовали его успеху и сговорились напасть на него во время праздника Изобилия[17], который, как обычно, предстояло отметить во дворце в день Дракона — двадцать третий день одиннадцатой луны того же года. Тадамори проведал об этом замысле. «Я не ученый царедворец, — подумал он. — Мой род — род храбрых воинов, и было бы обидно подвергнуться унижению. Я покрыл бы позором не только себя, но и всех моих родичей! Недаром говорится: „Храни честь и тем послужишь государю!“ — и с этой мыслью он заранее принял меры предосторожности. Отправляясь во дворец, спрятал он под парадной одеждой короткий, но широкий меч; когда же все приглашенные собрались, он медленно вытащил меч и, приложив его к щеке, застыл неподвижно; в свете тускло горевших светильников, как лед, сверкало лезвие меча, прижатое к черной его бороде. Все, бывшие при этом, уставились на Тадамори, невольно вздрогнув от страха.

— Уже лет тридцать, — тень подплыла ближе.

— Ага, — глубокомысленно изрекла я, чувствуя, что окончательно готова сорваться, — так значит именно эта погань требовала смертной казни, для моей мамочки!

Вдобавок вассал его Иэсада, внук Садамицу и сын Иэфусы, тоже родом из Тайра, усевшись во дворе, перед покоем, где справляли праздник, тоже держал меч наготове. Иэсада был в бледно-голубом охотничьем платье, но под одежду надел желтовато-зеленый панцирь, а на боку у него висел большой длинный меч. Главный дворецкий, да и все другие придворные сочли это неслыханным нарушением приличия.

Тень об этом явно не знала, и потому левый смолчал.

И я молчала. Вот так в молчании мы проследили за тем, как светловолосый правящий клан на белых зверюгах покинул дворец хассара. Через полчаса свалила и эйтна-хассаш, эту перевозили в странной штуке, которая летела метрах в двух над землей. Когда и за ней закрылись ворота, я сказала:

— Что это за человек в простом охотничьем платье, там, за водостоком, у сигнальной веревки?[18] Какая дерзость! Тотчас же гоните его отсюда! — приказал главный дворецкий.

— Ну-с, приступим!

— Развлечемся, — левый разлегся рядом. — Давай!

Слуги стали гнать Иэсаду, но тот ответил:

И я запустила сейр свой родной, с проекционным лучом, и тот, что я уворовала у Дьяра, а затем в ход пошли и камеры. Да, я собиралась поступить очень, очень, очень некрасиво! Жалела ли я?

— Дошло до меня, что нынче вечером хотят напасть на моего господина, которому еще предки мои служили верой и правдой, вот я и пришел, чтобы доглядеть, что тут затевают. А посему удалиться мне никак невозможно! — так упорствовал Иэсада и даже с места не двинулся. Грозный вид Тадамори, решимость его вассала поразили, ошеломили придворных; никто не осмелился поднять на них руку.

Ни на мгновение! Потому что меня обижать можно, а мою мамочку — нет! И когда я направила луч проектора на внушительную стену окружающего дворец забора, у меня ни рука ни дрогнула, ни совесть ни проснулась.

— Дамы и господа, — мой голос разнесся над дворцом, — только сегодня и только у нас, величайшее представление на Иристане!

Вскоре, по желанию государя-инока, Тадамори исполнил пляску; прочие гости подпевали и били в ладоши, как вдруг, изменив слова припева, запели: «Окривели, окосели все сосуды из Исэ…»

Авторский фильм начинающего режиссера Киран МакВаррас под нетривиальным названием «Шлюха».

Когда эхо разнеслось над дворцом, все здание словно погрузилось в молчание. Не было слышно ничего! А потом как-то разом куча народа повалила во двор, и я включила собственно проектор. На стене тут же расцвела надпись «Шлюха!», а после «Авторский фильм Киран МакВаррас.» И после этого я включила запись слов самого Дьяра:

Хотя род Тайра и вел свое начало от самого императора Камму — с благоговением упомянем достославное имя! — однако долгое время мало кто из них жил в столице, все довольствовались службой в провинции и давно уже осели на земле Исэ. Вот и содержал сей припев намек на гончарные изделия, коими славилась тамошняя земля. Вдобавок Тадамори был косоглаз, оттого и пели они о скособочившихся сосудах…

«Ты, Киран, одеваешься как шлюха, выставляя все анатомические особенности своего тела на показ».

Пляски еще не кончились, но оскорбленный Тадамори решил покинуть дворец, даже не попрощавшись. Прежде чем уйти, он на виду у всех отдал меч дворецкому, после чего удалился.

Кадр, и все присутствующие имели возможность лицезреть разъяренного воина, пытающегося выломать дверь. Но факт был не в его ярости — Дьяр красовался в дико откровенных стрингах, представляющих собой ярко-алый мешочек на завязочках. Каюсь, надевала не я, надевал Наска, но выбирала из вороха эротического белья именно я. И татушки разной степени развратности клеила на него так же я, потому что в тот эпический момент Наска просто беспардонно ржал, не в силах остановиться. Результатом наших трудов праведных и не очень был Дьяр, в классных стрингах и разукрашенный татушками с симпотяшными животными, цветочками, единорогами, бабочками и всем, на что моей фантазии хватило.

И на фоне этого вновь слова Дьяра:

— Ну как? Что там было? — спросил ожидавший его Иэсада. Тадамори очень хотелось поведать обо всем, что произошло во дворце, но он знал: если рассказать Иэсаде всю правду, тот способен тут же вломиться в зал с обнаженным мечом, и потому ограничился словами: «Все было хорошо».

«Ты ведешь себя как шлюха — возбуждаясь от первых же прикосновений».

Воин, все отчетливо слышащий, вновь набросился на двери. Двери на него не возбудились.

А дальше снова голос Дьяра, разносящийся над всем дворцом:

Когда празднество закончилось, все придворные и чиновники в один голос доложили государю:

«И ты выглядишь как шлюха — потому что первое, о чем воин думает, глядя на тебя, это о постели!»

Следующим кадром шла постель. Широкая, красивая постель в комнате единственной хассара. И после этой постели я включила запись, на которой Эталин не своим голосом вопила: «Ступай в подземелье, найди эту дрянь и убей!»

— Приходить во дворец с оружием, приводить вассалов — противно правилам этикета; во времена минувшие такое случалось лишь с высочайшего соизволения. А этот Тадамори сам явился на праздничный пир с мечом за поясом да еще привел во внутренний двор Запретных покоев[19] воина в простом охотничьем платье! И сделал сие под предлогом, что это, мол, потомственный вассал его предков! Неслыханная дерзость! Он виновен вдвойне и за это подлежит наказанию. Надо немедля вычеркнуть его имя из числа лиц, допущенных ко двору, и отнять должность!

И Дьяр остановился, уже не бросаясь на двери, а прислушиваясь к голосу того самого недовоина: «Вы уверены, госпожа?». И снова вопль Эталин, и ее перекошенная от ярости рожа «Убей эту дрянь.

Она нужна Агарну, она нужна эйтне-хассаш, она даже правящему клану нужна — убей мразь!»

Государь-инок, весьма озадаченный, тотчас же призвал Тадамори. Тот сказал:

— О, простите, — весело выкрикнула я в громкоговоритель, — это была реклама нового фильма Киран МакВаррас «Змея подколодная». А сейчас вновь кадры нашумевшего триллера «Шлюха».

Стена отразила Дьяра, в тех же стрингах, с едва ли не кровью налитыми глазами, а затем я нажала на датчик и дверь удерживающая воина отворилась! Вспышка, на камере мелькнула спина и попа улепетывающего мускулистого монстра, а затем новая вспышка и Дьяр обозревает себя в компании таких же малоодетых индивидов.

— Что до моего вассала, который находился во дворе Запретных покоев, то я тут вовсе ни при чем. Но если мой вассал, сведав, что против меня умышляют недоброе, сам пришел, дабы уберечь от позора своего господина, не сказав мне о том заранее ни слова, — я бессилен был помешать ему. Если это считается преступлением, я призову его и отдам на ваш суд. Что же касается меча, то я тогда же отдал его на сохранение дворецкому. Прикажите принести этот меч и осмотрите; тогда и решите, виновен я или нет! — так почтительно доложил Тадамори.

— Шаргас! — вопль Дьяра заставил спящих красоток открыть глазки.

Я едва не захрюкала от хохота, когда воины начали приходить в себя, и ошарашено пялиться друг на друга. Но это было не все, дальше наш диалог с Дьяром:

— Слова твои справедливы! — молвил государь-инок, приказал принести меч, осмотрел его, и все увидали, что в настоящие черные лакированные ножны вложен деревянный меч, оклеенный серебряной фольгой.

«По поводу меня! Не связывайся, не советую! Я злая бываю!»

Камера отразила разяренного воина, который зол не был, он был просто взбешен, а дальше его собственные слова:

«Ты, Киран, станешь очень, очень, очень возбужденная. И запах твоего желания начнет витать по всему подземелью. Отец, конечно, будет недоволен, но разве может воин противостоять столь сильному аромату желания идеально подходящей для него женщины? Нас оправдает даже эйтна-хассаш».

— Чтобы избежать позора, он притворился, будто вооружен настоящим мечом, но, предвидя, что это вызовет порицание, заранее изготовил сей меч из дерева — вот дальновидность и хитроумие, достойные настоящего самурая! А что до вассала, ожидавшего своего господина во дворе, так это целиком в обычае военных семейств! — сказал государь.

На роже Дьяра прошла судорога, и кажется даже происходящее доходить начало.

Так Тадамори не только не понес наказания, но, напротив, удостоился похвалы государя.

А дальше мой вопрос: «То есть папик не в курсе всего этого?»

И вновь слова Дьяра:

3. Морской судак

«Он занят — оправдывается перед повелителем, а ты, отправишь Икаса погулять, не так ли, Киран? Иначе придется полюбоваться тем, как подыхает твоя ручная крыска».

И снова Дьяр, крупным планом, со всей своей перекошенной рожей, которой я искренне полюбовалась, а после отчетливо сказала:

Все сыновья Тадамори служили в дворцовой страже[20], все удостоились права являться ко двору, и никто уже не гнушался общаться с ними. В те годы случилось как-то раз Тадамори приехать в столицу из земли Бидзэн, и государь-инок Тоба изволил осведомиться, какой показалась ему бухта Акаси?[21]

— Я никогда не прощаю оскорблений в адрес моей мамы, Дьяр. И это твоя первая ошибка. Я никогда не бросаю слов на ветер и честно предупредила — не связывайся со мной. Эта твоя вторая ошибка. И последнее — я родом с Гаэры, я проходила обучение в силовых подразделениях, и в меня с детских лет четко вбили правило — не ведите переговоров с шантажистами. То, что ты провернул, пытаясь шантажировать меня жизнью Наски — мерзко.

Это была твоя третья ошибка. А теперь что касается шлюхи.

Тадамори ответил:

Посмотри на себя, Дьяр — ты одет как шлюха, ты выглядишь как шлюха, и ты несдержан в своем бешенстве, как самая банальная уличная девка. Ты шлюха, Дьяр?



Так ярко сияет
над бухтой Акаси луна
порой предрассветной,
что о мраке ночном вспоминаешь,
лишь взглянув на волны прилива!