– Я к этому и веду. Вы все увидите. Да я и сам еще не знаю существа дела в подробностях. Стараюсь подготовиться, а посему сообщаю вам необходимую первичную информацию.

– Мне не терпится приступить к расследованию, – призналась Мура.

– По пути в бюро купил я эту книжечку.

– Какую книжечку?

– «Автомобиль Иоанна Крестителя». Успел пробежать. Ничего такого, что могло бы довести господина Сайкина до состояния ярости, не обнаружил. Сюжет незамысловат. К Шерлоку Холмсу и доктору Ватсону является молодая красивая дама из общества. Она попала в затруднительное положение: ее шантажирует давний знакомый, ему известно, что до брака девушка вступила в предосудительные отношения с его тогдашним соперником. В силу обстоятельств, в его руках находится компрометирующее даму письмо, написанное ей счастливым его соперником за день до гибели. Дама пережила смерть возлюбленного, благополучно вышла замуж, родила сына от погибшего, счастлива в браке. Негодяй угрожает ей разоблачением, если она не уступит его домогательствам.

– А при чем здесь автомобиль и Иоанн Креститель? – спросила Мура, внимательно выслушав помощника.

– Негодяй преследовал даму на автомобиле. – Софрон Ильич пошуршал листиками, нашел нужный абзац и выразительно зачитал: – «Но что больше всего обращало на себя внимание, так это передняя часть автомобиля. Спереди он был как бы срезан наискось, и на срезе, блистая позолотой, так и сияло выпуклое изображение Иоанна Крестителя, окруженное изящной рамой из темной бронзы». А вообще ситуация остается неясной, – изрек Софрон Ильич, – я волнуюсь. Когда я служил в артиллерии…

Тут настенные часы издали характерный звук и начали отбивать удар за ударом. Бричкин и Мура смотрели на сдвинувшиеся воедино стрелки до тех пор, пока не расслышали легкое дребезжание дверного колокольчика.

– Это она! – одними губами прошелестел Бричкин и вскочил с кресла.

Непроизвольно привстала и Мура.

Появившаяся клиентка их разочаровала: средних лет дама с простоватым лицом, грустными серыми глазами, одетая строго, хотя пальто сидело на ней, как домашний халат, – мешковато, бесформенно.

Бричкин бросился навстречу посетительнице.

– Добрый день, госпожа Филиппова, – сказал он, помогая гостье снять пальто и устраивая его на вешалке. – Я получил вчера вашу записку и весь к вашим услугам. Прошу садиться.

Дама безразлично взглянула на Муру, застывшую со ставкой в руке над белоснежным листом бумаги, и прошествовала к столу.

– Не знаю даже, как приступить, – сказала, отдышавшись, клиентка. – Боюсь, вы сочтете меня не вполне нормальной.

– О нет, сударыня, ни в коем случае! – пылко возразил Бричкин, мысленно умоляя Господа Бога, чтобы клиентка оказалась в своем уме.

– Мое имя Любовь Ивановна Филиппова. Оно, вам, конечно, ничего не говорит, – начала гостья и, не дождавшись опровержения своих слов, продолжила: – Я вдова Михаила Михайловича Филиппова. В июне нынешнего года он скоропостижно скончался. Мы с детьми были на юге, отдыхали. Причина смерти – внезапная остановка сердца.

– Вы сомневаетесь в диагнозе? – спросил Бричкин.

– Недавно стала сомневаться, – вздохнула госпожа Филиппова, – а точнее сказать, вчера. Хотя кое-что подозревала и раньше.

– Когда последовала смерть вашего супруга? – спросил Бричкин.

– 11 июня, об этом много писали. Покойный супруг мой был человеком известным. Редактировал журнал «Научное обозрение», сотрудничал с Бехтеревым, Глазенапом, Лесгафтом, Бекетовым. В последней, майской книжке журнала напечатаны «Заветные мысли» Менделеева и «Исследование мировых пространств реактивными приборами» Циалковского, муж очень уважал их обоих.

– Кто же не знает «Научное обозрение»? Журнал серьезный, – сказал Бричкин. – И о смерти вашего супруга читал, все газеты откликнулись…

– Когда я приехала в Петербург, то выяснила следующее. Записывайте, – госпожа Филиппова повернулась к Муре, застывшей с открытым от удивления ртом. – Супруг мой в ту ночь велел прислуге не беспокоить его до полудня – накануне он собирался работать всю ночь. Он проводил опыты по электричеству, занимался химией. Мечтал найти способ передачи электричества на расстояние без проводов – и достиг успеха: будучи в Петербурге, сумел зажечь люстру в Царском селе. Он утверждал, что с помощью электрического сигнала можно на расстоянии производить взрывы. Я плохо понимаю эти материи. Но он говорил – нажмешь кнопку в Петербурге, а взрыв произойдет в Константинополе…

– Так в ночь своей смерти он производил этот опыт? – упавшим голосом спросил Бричкин, уже почти уверенный, что перед ним лишившаяся рассудка вдова. – Хотел взорвать Царьград?

– Не знаю, – ответила госпожа Филиппова, – знаю, что он произвел двенадцать таких опытов. Он держал все в тайне. Обсуждал эти вопросы со своим французским коллегой Бертло, химиком. Вы все понимаете, что я говорю?

– Продолжайте, сударыня, – участливо предложил Бричкин, – продолжайте. Имя Бертло мне известно. Светило! Гений! Специалист по взрывчатым веществам.

– А утром прислуга обнаружила бездыханное тело Михаила Михайловича. Он лежал на ковре рядом с письменным столом. Вызвали вольнопрактикующего врача Полянского. Врач не обнаружил никаких внешних повреждений и заключил, что мой супруг умер от внезапной остановки сердца. Говорят, такое бывает у людей пожилого возраста. – Она помолчала, по ее приятному лицу с мягкими чертами пробежала тень. – Но далее произошло странное.

– Что именно? – без всякого воодушевления произнес Бричкин.

– О смерти мужа стало известно Охранному отделению – кто оповестил, не знаю. Может, и сам Полянский. Но у мужа и раньше были неприятности с властями, журнал хотели закрыть как рассадник марксистских идей. Одно время муж находился под негласным надзором, вынужден был переехать в Териоки.

– И что же дальше?

Гриффин покачал головой.

– Приехали жандармы. Изъяли все бумаги, переписку – якобы для проведения собственного расследования. И все-таки я не думаю, что причиной изъятия стали научно-материалистические работы мужа по марксизму и публикации эмигрантов. Тело увезли в морг. Его разрешили хоронить, но вскрытия не делали.

— Боюсь, о биотехнологиях я почти ничего не знаю, — признался он. — Моя тётя страдает от этой болезни, так что я стараюсь держать руку на пульсе в плане возможного лечения.

Стараюсь держать руку на пульсе. Дихотомия между внешностью викинга и мягким, высоким стилем речи была забавной.

– Интересно, – Бричкин встрепенулся, – а вам известны результаты расследования, предпринятого Охранным отделением?

— Сочувствую насчёт вашей тёти, — сказал Дэш.

Гриффин важно кивнул.

– Их не публиковали, – госпожа Филиппова печально усмехнулась. – И мне не показывали. Я искала возможности узнать что-либо, хотя это непросто. Кое-что удалось благодаря помощи хороших знакомых. Я была так поражена, что не знала что предпринять.

— Почему бы вам не ввести меня в курс дела как можно полнее? Ничто из того, что вы расскажете, не выйдет за стены этой комнаты.

— Хорошо. В этом деле абсолютная конфиденциальность — вопрос жизни и смерти. Как для вашего здоровья, так и для моего.

– Выводы Охранного отделения разошлись с заключением врача?

Дэш уставился на Гриффина немигающий, запугивающий взгляд, и несколько секунд помолчал.

— Вас знают как честного человека, — продолжил он, — но обмануть моё доверие — это очень, очень плохая идея…

– Они были очень странными. Охранка утверждала, что мой супруг погиб от отравления. Они изъяли из кабинета вещественные доказательства: колбы, реторты и пробирки, каменный котелок с солью, флакон с жидкостью. Эксперт написал в заключении, что если соль – желтая соль, а жидкость – разведенная серная кислота, то не может быть сомнения, что господин Филиппов использовал их для произведения реакции, ведущей к умышленному самоотравлению.

— Оставьте ваши угрозы, — твёрдо сказал гигант. — Завуалированные, или ещё какие. Вам нечего опасаться. В этом отношении я серьёзно подхожу к обязательствам. Как я и сказал, вашу информацию я никому не раскрою.

Дэш знал — выбора нет, придётся довериться этому хакеру-переростку. Он ещё немного на него посмотрел, а потом, наконец, приступил к рассказу о работе Киры Миллер в \"НейроКьюэ\" и о событиях, которые произошли год назад. Гриффин делал пометки в большом блокноте. Дэш ничего не сказал об её отношениях с террористами или о швейцарских банках, закончив свой рассказ потерей следа неуловимой Киры Миллер в аэропорту Цинциннати.

– Да-а-а… – протянул озадаченный Брич-кин. – Неужели у господина Филиппова были причины расстаться с жизнью?

Когда Дэш закончил рассказ, Гриффин присвистнул.

— Потрясающе, — сказал он. — И очень тревожно.

– Боже упаси! – клиентка промокнула увлажнившиеся глаза кружевным платочком, вынутым из-за манжеты. – Он был счастлив, он писал и мне и нашей доченьке радостные письма. Я дам вам почитать. Он переживал душевный подъем – предчувствовал, что находится в шаге от величайшего открытия. И мсье Бертло соглашался с ним, во Франции он с нетерпением ждал результатов тринадцатого опыта.

Дэш с одобрением отметил, что Гриффин не стал пытаться выяснить, почему сам Дэш взялся за поиски психопата, разыскиваемого властями за жестокое убийство нескольких невинных.

— Итак, я хочу начать вот с чего, — сказал Дэш. — Хочу узнать, на какие научные журналы Кира Миллер была подписана год назад. Меня не интересует, что приходило ей на работу. Какие журналы она получала на дом?

– Продолжайте, сударыня, – Бричкин подбодрил женщину, – есть ли еще существенные детали?

— Есть список вероятных названий?

— Боюсь, что нет. Я вышел в интернет и, увы, обнаружил, что в её области сотни научных изданий.

– Есть, господин Икс. В деле отсутствует важный документ – результаты химического анализа этой соли и этой жидкости.

Гигант нахмурился.

– Вы хотите сказать, что заключение делалось на глаз, без привлечения химиков?

— Тогда это может потребовать больше времени. Если бы вы сказали мне название журнала, я мог бы выяснить, подписана ли она на него. Но нет способа пойти в обратном направлении, от адреса и работы к журналам, — сказал он и приподнял брови. — Если, конечно, вы не готовы к незначительной социальной инженерии.

Дэшу был знаком этот эвфемизм, которым пользовались хакеры.

– Именно это, – ответила госпожа Филиппова. – И обращаю ваше внимание: все бумаги мужа, имеющие отношение к его научным разработкам, изъяты и недоступны для изучения.

— Вы имеете в виду — получить информацию от людей, а не компьютеров?

— Именно. Нельзя хакнуть одними компьютерами. Лучшие хакеры ещё и мастерски добывают информацию от людей — самых слабых звеньев системы.

– Вы подозреваете, что смерть господина Филиппова была насильственной?

Дэш с интересом взирал на Гриффина.

— Ладно, — сказал он. — Я в игре.

– Да. Я не верю ни в остановку сердца, ни в самоотравление. Его убили, чтобы завладеть его гениальной разработкой. Я всегда ему говорила, что зажигать на расстоянии люстры безопасно, а вот взрывать на расстоянии Константинополь – к добру не приведет.

— Чудесно, — сказал Гриффин, лучась счастьем.

Он развернул кресло к мониторам, а его пальцы принялись порхать над клавиатурой. Дэш из-за плеча смотрел, как на экране одна за другой мелькают страницы веб-сайтов. Квартет дорогостоящих компьютеров, связанных воедино, работал с неимоверной скоростью, а скорость интернета у Гриффина была максимальной, которую можно купить за деньги, — причём он дополнительно над нею поработал. В результате страницы на огромном мониторе целиком заполнялись данными, картинками и графикой с такой скоростью, что глаз за этим не поспевал.

– Совершенно согласен с вами, сударыня, – кивнул Бричкин, вертя в руках утренний выпуск газеты.

Гриффин прокручивал вложенные меню, щёлкая на опциях, прежде чем Дэш даже успевал их прочесть. Несколько секунд спустя он на несколько уровней зарылся во внутренние компьютерные файлы полиции округа Колумбия.

– Теперь вы понимаете, господин Икс, почему я к вам пришла. Я хочу, чтобы вы нашли убийцу моего мужа. Теперь вам понятно, почему я не могу обратиться в полицию. Теперь вы понимаете, почему я написала вам в записке о каменном котелке.

— Меня удивляет, что вы можете так быстро взломать систему полиции, — пробормотал Дэш.

– Да, сударыня, понимаю, – ответил Бричкин. – Вы думаете, что здесь имеет место один и тот же почерк преступника. Смерть книгоиздателя Сайкина и смерть вашего мужа обставлены одинаково. И там и здесь присутствует каменный котелок с солью и флакон с кислотой. А как обстоит дело с книгой Конан Дойла?

Гриффин покачал головой.

— Нет, не могу. Их брандмауэры и системы безопасности самые современные, — пояснил он. — Но в прошлом году я нашёл лазейку и создал себе \"чёрный вход\", чтобы мог вернуться в любой момент. И теперь могу воспользоваться системой округа Колумбия, чтобы запросить в компьютерах департамента полиции Сан-Диего файл на следствие по убийству Ларри Лузетти.

– Вы правильно понимаете ход моей мысли. Вчера об этом же я расспрашивала прислугу. Да, «Автомобиль Иоанна Крестителя», которым зачитывается вся столица, вышел в свет за неделю до смерти мужа. Но прислуга утверждает, что этой книги в кабинете не видела. Муж никогда не увлекался подобной литературой. Зачем ему Конан Дойл? Обнаружившая труп горничная клянется всеми святыми, что никакой – ни целой, ни разорванной – книги на бездыханном теле не было.

Объясняя, Гриффин продолжал открывать на компьютере страницу за страницей, и уже через мгновения получил тот файл, который искал. Он быстро пробежался по нему, оторвавшись, чтобы нацарапать в блокноте несколько имён, номер телефона и дату.

– Как вы думаете, сударыня, – осторожно начал Бричкин, – не могла ли охранка горничную запугать?

– Тогда девушка придерживалась бы официальной версии, а она тоже подозревает, что муж умер не своей смертью, намекала как-то. Мне, по крайней мере.

Гриффин глубоко вздохнул.

— Думаю, я готов.

– Да, дело трудное, – сознался Бричкин, – не знаю, с какого конца приступать.

Он поднял трубку и набрал номер, который записал. Ему ответила женщина по имени Джилл, но уже через минуту на проводе оказался курьер, Роджер Трипп, который уже давно разносил почту по множеству адресов, в том числе в кондоминиуме Киры Миллер.

— Здравствуйте, мистер Трипп, — сказал Гриффин. — У вас найдётся минутка?

– Понимаю вас, – клиентка смотрела на сыщика с сочувствием, – однако, может быть, расследование смерти господина Сайкина даст какие-то ниточки, способные привести и к убийце моего мужа?

— Ну… я как раз собирался разносить почту, — ответил тот. — А в чём дело? Джилл сказала, вы детектив.

— Именно так, сэр. Детектив Боб Гарсиа, — сказал Гриффин и сверился с блокнотом. — Я работаю с детективом Марти Ферштманом. Может быть, вы помните — детектив Ферштман в прошлом году, двадцать восьмого сентября, допрашивал вас о Кире Миллер, насчёт убийства, которое мы расследуем.

– Это единственная надежда. Хотя мой метод зиждется на всеобъемлющем расследовании. Придется опросить и людей, которые в последние дни встречались с вашим мужем. Горничную. Авторов журнала «Научное обозрение». И конечно, врача Полянского. А с господином Сайкиным у вашего супруга были общие дела?

— Помню, — настороженно ответил Трипп.

– Я работала одно время секретарем в журнале, уверена, что знала бы, если бы они встречались. У них разный круг общения.

— Отлично. Вы, случаем, не запомнили названия периодики, которую доставляли доктору Миллер? Научной периодики, — уточнил Мэтт. — Вы знаете, о каком типе журналов я говорю?

— Думаю, да, — ответил Трипп, не проявляя ни малейшего любопытства к причине, по которой полиции вдруг потребовалась эта информация. — Они выделялись на фоне остального, если вы понимаете, что я хочу сказать. Не лёгкое чтиво на ночь. Дайте-ка подумаю, — сказал он и немного помолчал, воссоздавая в памяти те журналы. — \"Картирование человеческого мозга\". Это запомнилось мне больше всего. Потом ещё, э-э-э… \"Журнал когнитивной неврологии\". По-моему, называется так или очень близко. Ещё, м-м-м… \"Журнал прикладной геронтологии\". Не стал бы ручаться жизнью, что они называются именно так — но вообще-то уверен.

– Если сможете назвать кого-либо еще, будем вам признательны.

Гриффин записал эти названия в блокноте под прочими заметками. Он подмигнул Дэшу, прежде чем поблагодарить Триппа за помощь и отключиться.

— Поразительно, — уважительно сказал Дэш.

– Я подумаю, – сказала госпожа Филиппова и раскрыла ридикюль. – После смерти мужа журнал перестал выходить в свет. Нет средств. Но коллеги хотят возродить его, собрали деньги. Пока их не хватает даже для одного номера. Пусть они и станут авансом для вашего расследования. Сегодня же напишу и мсье Бертло, может, он соберет средства среди европейских ученых.

Он собирался начать поиски Киры Миллер, выяснив для начала названия научных журналов, которые ей позарез необходим. Но Дэш отнюдь не был уверен в том, что это возможно. А Гриффину удалось сделать это почти моментально, и при этом он даже не вспотел.

— Довольно эффективно, согласитесь? Если есть навыки с компьютерами, можно получить информацию, моментально внушающую доверие — такую, как имя офицера, который допрашивал Триппа. И весь мир в ваших руках. Выруби ею собеседника, и он вам сам обо всём расскажет.

– Ни в коем случае! – воскликнул Бричкин! И осекся, увидев испуганное лицо посетительницы. – Нет, нет и нет. Поймите меня правильно. Я ни в чем не подозреваю мсье Бертло. Но если о нашем расследовании узнает он и европейские ученые, это неизбежно станет известным и в России. Не забывайте и о перлюстрации. А Охранному отделению, уверен, не понравится наше расследование. Прошу, нет, умоляю – никому, никому ни слова!

— Похоже, так и есть, — с улыбкой согласился Дэш. — Спасибо за демонстрацию.

— Не за что, — широко улыбнувшись, откликнулся Гриффин. — Что дальше?

– Как скажете, господин Икс, – покорно ответила вдова. – Для меня самое главное – найти убийцу мужа.

— Вы можете взломать базу данных подписчиков каждого из журналов?

– Отныне и для нас это самое главное, – заверил вставшую клиентку Бричкин. – Для конспирации прошу вас более сюда не приходить. И ничему не удивляться. Если возникнет необходимость, мы сами с вами свяжемся. Дело опасное. Охранка вами не интересуется?

— Я постараюсь не оскорбиться на то, как вы сформулировали этот вопрос, — сказал Гриффин. — Это сродни тому, как спросить Моцарта, умеет ли он играть гаммы. Потому-то вы и платите мне большие деньги.

И немедленно, с олимпийской скоростью, стал пролистывать страницы и меню.

Бричкин помог посетительнице одеться, вид он имел очень обеспокоенный.

— Как только вы справитесь… Амадеус, — сказал Дэш, — я попрошу вас обратить внимание на людей, подписавшихся онлайн на все три журнала, или даже на любые два из трёх, от девяти месяцев до года назад. Есть вероятность, что это и будет Кира Миллер.

— Это может занять какое-то время, — предупредил Гриффин.

– До сих пор не замечала, – сказала госпожа Филиппова, застегивая пальто, – я только вам открыла свои сомнения и подозрения. Ваш вопрос застал меня врасплох. Может быть, за мной установлена слежка? Припоминаю, у вашей конторы я заметила на противоположной стороне переулка странного господина…

Он поднялся с кресла и сделал несколько шагов к кухне. Без видимых усилий поднял одно из двух больших плетёных кресел, стоявшее у маленькой ниши для столовой, и опустил его рядом со своим. Дэш с благодарностью устроился в нём и продолжил смотреть, как Гриффин с почти нечеловеческой живостью жонглирует множеством окошек и программ.

Проведя за этим делом около часа, хакер сумел взломать системы всех трёх журналов, но последующий анализ подписчиков оказался бесполезен. Фактически, за последний год ни один человек не подписался более чем на один из трёх журналов — ни онлайн, ни по обычной почте.

– Филера?

— Должно быть, решила, что пока прячется, может без них обойтись, — предположил Гриффин.

– Не знаю. Я мельком взглянула на него. Он стоял у афишной тумбы и читал газету.

Дэш скривил губы, задумавшись. Лучшие шансы найти её — положиться на то, что она не допускает ошибок.

— Хорошо, Мэтт, — сказал Дэш. — Давай проделаем мысленный эксперимент. Предположим, у неё твой уровень владения компьютерами.

– Как он выглядел?

Эта мысль Гриффина, похоже, развеселила.

— Мой уровень? Может, моё воображение и непомерно, но ты слишком многого от него хочешь, — откликнулся он, и глаза блеснули.

– Высокий, в длинном черном пальто, без шляпы, с огромной волнистой гривой. Я видела его со спины. Он сунул руку в карман – издали не разглядела, что было в руке, то ли портмоне, то ли блокнот, записная книжка…

Непомерно. Дэша вновь позабавило выбранное гигантом слово.

Бричкин подумал.

— Не хочу излишне напрягать твоё воображение, Мэтт, — сказал он, закатывая глаза. — Так что давай сделаем проще. Предположим, что в бега ударился ты. И ты знаешь, что компьютерные спецы подключились к делу и работают как бешеные, чтобы тебя отыскать. Ты бы подумал о том, что они попытаются отследить тебя по онлайн-подпискам на журналы, как мы только что сделали?

— Безусловно, — немедленно ответил Гриффин.

– Окна нашей конторы выходят во двор, не проверить. Давайте сделаем так. Вы направитесь к Тучкову мосту и, если заметите слежку, погуляйте минут пять. А если слежки не будет… Что бы такое сделать?

— Тогда что бы ты сделал, если бы всё равно вознамерился получить журналы, которые тебе нужны?

– У меня идея! – воскликнула Мура. И, увидев обращенные к ней взгляды, смутилась. – Если нет слежки, госпожа Филиппова погуляет минуты две около дома и положит конфету в клюв каменного грифончика у парадного подъезда. Вы, господин Икс, выйдите и проверите.

Гриффин задумался.

— Я бы воспользовался подставными компьютерами, — сказал он уже через несколько секунд. — Проник бы через брандмауэры, подчинил сколько угодно связанных с интернетом компьютеров по всему миру, и сделал бы их подставными. Приходящие журналы шли бы ко мне через сеть таких компьютеров. Если подставных компьютеров будет достаточно много, меня будет почти невозможно отследить.

– А детишки не унесут? – усомнился Бричкин.

Дэш обдумал этот вариант.

– Для детишек высоко, а взрослые не заметят. Прекрасный тайник, на будущее пригодится, – Мура полезла в ящик стола, – а конфета у меня есть.

— А что если ты не хотел бы дать преследователям радость знания о том, что ты ещё здесь и получаешь журналы? — спросил он. — Даже если отследить тебя невозможно. Если ты хочешь, чтобы мир думал, что ты правда исчез — что ты вообще мог умереть?

Гриффин ответил чуть ли не моментально:

Госпожа Филиппова поблагодарила расторопную стенографистку господина Икс, взяла у нее конфету и вышла. Бричкин тут же начал одеваться. С нетерпением поглядывая на часы, он переждал минуты две и, велев Муре, если он не вернется, запереться на все замки, кинулся вслед за клиенткой.

— В этом случае я бы взломал журналы и украл подписку. В базе данных не будет записей, по которым станут копать. Кроме того, не придётся тратить деньги, — добавил он. — Собственно, чем больше я об этом думаю, тем больше мне нравится эта идея.

— Сберечь деньги?

Мура осталась одна. В голове ее царила ужасная мешанина: записка про траурную шляпу, котелки, флаконы, охранка. Последнее тревожило больше всего – вступить в единоборство с всесильным департаментом? Такого она не могла предположить и в самых смелых мечтах. Неужели придется беспокоить Дмитрия Ивановича Менделеева, неужели придется отказаться от концерта Александра Николаевича Скрябина? Под каким предлогом отправиться к Карлу Ивановичу Вирхову, чтобы разузнать поподробнее о ходе следствия по делу Сайкина?

— Нет. Сберечь личность.

Дэш сощурился.

Владелица детективного бюро была готова броситься к дверям и запереть их на все замки, но на пороге возник Бричкин.

— Понимаю, — сказал он, когда до него дошло. — Потому что единственный способ купить онлайн-подписку — с помощью кредитки.

— Именно. В этом случае, когда покупку раскроют — даже если преследователи не смогут тебя отследить, фальшивая личность будет раскрыта.

– Слава Богу, – возвестил он, – напрасные страхи. Ни слежки, ни клиентки, ни конфеты. Ничего. Похоже, я запугал бедную госпожу Филиппову.

— Хорошо. Предположим, она действительно украла подписки. Ты смог бы отследить такую кражу?

Гриффин уставился в потолок, обдумывая разные стороны проблемы.

– А признайтесь, Софрон Ильич, – Мура все-таки заперла дверь за своим помощником, – вы сначала подумали, что клиентка не в своем уме?

— Думаю, да, — сказал он, наконец.

— Давай же, Мэтт! — пожурил его Дэш. — Кто-то с твоим непомерным талантом? Для тебя это семечки.

– Вы, как всегда, проницательны, Мария Николаевна. – Бричкин галантно поцеловал хозяйке ручку. – А откуда у вас взялась конфета? Что-то я не замечал за вами пристрастия к сластям.

— Расцениваю как вызов, — сказал Гриффин.

— Отлично, — сказал Дэш, и в его глазах горела непреклонная решительность. — Потому что именно так я и задумывал.

– Специально сегодня захватила с собой, – призналась смущенно Мура. – Клим Кириллович утверждает, что глюкоза повышает умственную работоспособность. А я хочу, чтобы расследование наше заняло как можно меньше времени. Папа рассердится, если я заброшу занятия на курсах. Да и мне жалко – профессор Грев такой душка, симпатичный, умный. Очень интересно рассказывает о монастырской жизни средних веков. Настоящие культурные центры. Сколько сокровищ сохранили для нас последователи святого Бенедикта, святого Франциска… Вы о чем-то думаете?

7

– Да, Мария Николаевна. – Бричкин рылся в своих заветных папочках, где хранились газетные вырезки, собирать которые он начал, еще находясь на службе в Общества трудолюбия для образованных мужчин. – Где же июньские публикации? Здесь у меня все научное сложено… Так… Вот… Некролог… Уважительно, скорбно. А вот газета «Новое время». Конец июня. Потому и забыл, что мы с вами в тот момент, уважаемая Мария Николаевна, поисками кота госпожи Брюховец занимались…

Мэтт Гриффин работал над проблемой около часа, Дэш терпеливо смотрел на его работу. Когда дело подошло к ланчу, Дэш вызвался сходить за едой — это предложение Гриффин охотно принял. Тридцать пять минут спустя Дэш вернулся с бумажным пакетом с белыми пакетами обычной китайской еды в руке, и постучал в дверь.

– Так что же пишет «Новое время»? В сознании Муры вспыхнул ослепительный образ прекрасного грека по имени Эрос.

Гриффин торопливо открыл замки и открыл дверь с широкой ухмылкой на бородатом лице — ну точь-в-точь кот, съевший канарейку.

— Я это сделал! — ликующе воскликнул он.

– Ругательная статья, подписанная инициалами А.Т., – пробежав глазами заметку, Бричкин вернул Муру к действительности. – Автор пишет, что идея изобретения Филиппова, о которой трезвонят все кому не лень, полностью несостоятельна. Что передавать электрический сигнал без проводов невозможно. Что производить взрывы Константинополя на расстоянии в тысячи верст – псевдонаучный бред. Что мсье Бертло на потеху всей просвещенной Европе поддерживает шарлатанство г-на Филиппова и способствует «научному разврату».

— Фантастика! — откликнулся Дэш, подавая ему пакет с китайской едой и запирая за собой дверь. И с интересом спросил: — Что ты выяснил?

– Хлестко, ничего не скажешь, – Мура вздохнула, – мне тоже как-то плохо верится, что можно взрывать города на расстоянии. Надо будет побеседовать с Дмитрием Ивановичем Менделеевым.

— Ты был прав насчёт неё. Она хороша. Очень хороша.

Гриффин уселся в кресло, пакет с едой поставил на пол рядом.

— Если у Киры Миллер действительно биологическое образование, а не компьютерное — думаю, она вполне заслуженно могла бы получить звание \"Новичок года\".

– Думаю, можно обойтись и без беседы, – ответил лукаво Бричкин, извлекая из горки вырезок еще одну. – Господин Менделеев за словом в карман не лезет. И высказался по этому вопросу в «Санкт-Петербургских ведомостях». Слушайте: «То, что я прочел в статье „Нового времени“, содержит в действительности не „научный разврат“, а научную белиберду. Узнав перед самым моим отъездом в деревню о кончине М. М. Филиппова, после того я ничего или почти ничего сколько-нибудь достойного доверия не слыхивал, и для меня остается совершенно неясной связь между белибердой статьи г. А.Т. и кончиной человека, который, по моему мнению, оставил о себе добрую память у всех, кто его знал».

Дэш одной рукой поднял большое плетёное кресло и передвинул его на несколько футов назад, чтобы оно смотрело на Гриффина. Сел, внимательно уставившись на гиганта, пока тот продолжал.

— Оказалось, что у этих трёх журналов имеется ряд… э-э-э… льготных подписчиков, так скажем, о которых они не подозревают. Учитывая природу этих журналов, это меня несколько удивило.

— Не думал, что читатели таких научных публикаций станут промышлять мелким воровством?

Глава 7

Гриффин кивнул.

— Меня больше ничто не удивляет, — цинично сказал Дэш и надавил, не позволяя удалиться от темы: — Так как же ты просеял их, чтобы найти её?

— Два журнала стали утекать на один адрес электронной почты примерно десять месяцев назад. Среди краденых подписок на все три журнала такой характерной черты больше не нашлось.

Утром доктор Коровкин проснулся с неприятным чувством – со вчерашнего вечера в его душе сохранилось тревога. Против своего обыкновения он некоторое время полежал в постели, закинув руки за голову и воззрившись в лепной потолок, – ему хотелось понять, что же именно было причиной непроходящего беспокойства. Намерения обворожительного композитора Скрябина, едва ли не мгновенно покорившего душу Брунгильды Николаевны? Доктор когда-то мнил старшую барышню Муромцеву своей будущей супругой, но эти видения становились все реже и реже, пока совсем не исчезли. Или беспомощно-испуганное лицо Марии Николаевны, прочитавшей присланную незнакомцем записку? Клим Кириллович не был уверен, что неизвестный автор – всего-навсего шутник. А возможно, неприятный осадок остался от сообщения Бричкина о предстоящем деле, в котором замешан каменный котелок. Ведь вчерашняя вечерняя газета утверждала, что подобный котелок фигурирует и в расследовании, которое ведет Карл Иваныч Вирхов! Неужели пути Муры и судебного следователя пересекутся?

— Хорошая работа, — похвалил его Дэш. — А теперь давай плохую новость.

— С чего ты взял, что есть и плохая?

— Это не может быть так просто.

Так ни до чего и не додумавшись, доктор Коровкин наконец решительно поднялся и, будучи собой недовольным, с каким-то тайным остервенением предался водным процедурам. Затем вышел в столовую, где его дожидалась милая тетушка Полина Тихоновна, заменившая ему безвременно скончавшихся мать и отца.

Гриффин улыбнулся.

— Ты прав, так и есть. Это тупик. Она действовала хитрее, чем я предполагал. Журналы, идущие на электронку, переправлялись через непроницаемый лабиринт компьютеров. Даже кто-то получше меня — если такой человек вообще существует, — ухмыльнувшись, заметил он, — не смог бы пробиться через все промежуточные компьютеры к её.

– Доброе утро, Климушка, – сказала она, по привычке хлопоча вокруг стола, накрытого к завтраку.

Дэш нахмурился.

— По крайней мере, мы знаем — она ещё жива.

Доктор взглянул в окно, затянутое серым тяжелым сумраком, означающим наступивший короткий день, и вздохнул.

— И продолжает свои последние исследования, — добавил Гриффин.

Дэш кивком указал на пакет с едой.

— Ныряй, — предложил он.

Гриффин прошёл на кухню и вернулся с большими пластиковыми вилками и самыми большими бумажными тарелками, которые Дэш когда-либо видел. На них были напечатаны весёлые жёлто-оранжевые цветочки. Хакер подал Дэшу вилку и тарелку и вывалил на свою два полных контейнера курицы с кешью, плюс ещё контейнер белого риса. Дэш выложил на свою тарелку половину контейнера брокколи с говядиной и немного риса и начал понемногу ковыряться в еде. Гриффин же закидывал пищу в свою гигантскую пасть с такой же скоростью, с какой лазил по сети.

— Мэтт, ты проделал отличную работу, — сказал Дэш. — Мы достигли прогресса куда быстрее, чем я ожидал. Но мы дошли до той точки, в которой, как я полагал, будем вынуждены остановиться.

— Есть идеи, куда копать дальше?

Дэш задумчиво кивнул.

— Вообще-то да. Мы не можем отследить её через все эти промежуточные компы, но можем ли мы через них с нею связаться?

Гриффин приподнял брови.

— Интересная мысль.

— Так что же? — упорствовал Дэш.

— Разумеется. Это будет легко. Давай своё сообщение, и я его перешлю, — с готовностью предложил он.

Дэш поднял руку.

— Погоди, ещё не время, — сказал он. — Сначала я хотел бы её запинговать. Направь ей программу слежения, которую она заметит и обезвредит.

— С какой целью?

— Так она узнает, что кто-то в поисках неё заглядывает под конкретно этот камушек.

— Уверен, что это хорошая идея? Это её предупредит. Кроме того, в её же интересах собрать как можно больше информации обо всех, кто её преследует. Если бы я был ею, я бы отследил путь пакетов обратно к нам.

— На это я и рассчитываю, — слегка улыбнувшись, сказал Дэш. Он встал и приподнял свой чёрный ноутбук с угла письменного стола. — Я хочу, чтобы ты всё установил на мой ноут, чтобы когда она отследила пакеты, они привели её ко мне.

И, помолчав, добавил:

— Если Кира Миллер ещё не знает обо мне и о том, что я её ищу. Не стал бы исключать эту возможность, — осторожно сказал он. — Установи программу, которая будет отслеживать взлом и регистрировать всё, что можно об его источнике. Ещё я хочу, чтобы ты поставил трассировщик, чтобы когда она действительно вломилась в мой компьютер, он мог бы это уловить и пойти к ней по хлебным крошкам.

— Она будет этого ожидать. Я попытаюсь поставить что-нибудь очевидное, что она обнаружит, и ещё более тонкую отслеживающую программу — но, подозреваю, этим её тоже не провести, — сказал Гриффин и пожал плечами. И добавил: — Но попытаться стоит.

Дэш тоже не ожидал, что трассировщик сработает. Это не было истинным его планом. О чём Дэш умолчал, так это о замысле разместить на своём ноутбуке информацию для Киры Миллер — такую, которая дала бы ей понять, что он близок. Возможно, он сумел бы заставить её сделать свой ход. Если бы она поверила, что он достаточно опытен в преследовании, чтобы представлять для неё опасность, возможно, она заглотила бы наживку и вышла на него. Это была наилучшая стратегия, которую он сумел разработать в течение долгого пути из Северной Каролины. Если гора не идёт к Магомету…

Дэш передал ноутбук Гриффину и принялся внимательно смотреть, как гигант колдует над ним — скачивает программы, устанавливает ловушки в его системе.

Минут через десять на лице Гриффина появилось выражение тревоги. Он бросил взгляд на Дэша, но ничего не сказал — лишь продолжил работать мышью и клавиатурой. Прошли ещё несколько минут. В конце концов Гриффин прекратил работать и встретил взгляд Дэша обеспокоенными глазами.

— Боюсь, твой план не сработает, — мрачно сказал он.

Дэш в замешательстве склонил голову набок.

— Почему же?

— Потому что ты был прав. Она знает, что ты её преследуешь.

— Да как, чёрт возьми, ты это узнал?

— Потому что она уже навестила твой компьютер, — ровным тоном сказал Гриффин. — Вчера ночью.

Дэш почувствовал, что внутренности сжимаются в тугой комок.

— Ты уверен?

— Боюсь, что так. Проверил дважды. Она проникла через брандмауэр и вломилась в твой компьютер. Скачала всё, что ей было нужно.

— Что значит \"всё\"?

— То и значит — \"всё\". Скопировала всё, что там было. Содержимое жёсткого диска, записи электронной почты — всё, — сказал Гриффин.

Он оглянулся на монитор компьютера и недоверчиво покачал головой.

— Может, она так же хороша, как и я, в конце-то концов, — сказал хакер, и в его голосе послышалась нотка восхищения.

8

Мэтт Гриффин препарировал ноутбук Дэша ещё несколько часов, но в конце концов не сумел выйти на единственный след. Для своего проникновения в него Кира Миллер воспользовалась компьютерным эквивалентом перчаток, не оставив после себя ни отпечатков пальцев, ни ДНК, которые могли бы дать возможное направление поисков.

Но что Гриффин действительно обнаружил, так это лазейку, оставленную Кирой для себя: эта лазейка давала ей возможность проникать в святая святых компьютера Дэша и получать данные, невзирая на любое усиление защиты.

Подозрения Коннелли определённо имели под собой почву. В спецназе США имелась утечка — достаточно широкая, чтобы сквозь неё пролез супертанкер. Было неясно, в чём она заключалась — в \"кроте\" или ещё в чём-то, — но утечка была единственным возможным объяснением того, что Кира Миллер узнала о привлечении к операции Дэша практически до того, как он сам об этом узнал. Она была на шаг впереди него ещё до того, как он сделал первый шаг, и этот факт внушал тревогу. Не возьмись Гриффин за установку продвинутых программ слежения на ноутбук Дэша, тот и не заподозрил бы о том, что компьютер скомпрометирован.

Должно быть, Кира Миллер взламывала компьютеры всех предшественников Дэша, вот только они об этом так и не узнали: ведь иначе Коннелли бы его предупредил. Учитывая, что у неё был доступ к их компьютером, неудивительно, что они не сумели её отыскать. Не так уж сложно избегать поимки, когда охотники извещают тебя о каждом своём шаге — буквально.

Дэш знал, что его практически застигли со спущенными штанами. Но ему повезло. Проникновение Киры Миллер в его компьютер, будучи замеченным, играло ему на руку. Дэш намеревался вывести её на свой компьютер, чтобы скормить ей дезинформацию; теперь для этого имелись идеальные возможности, причём он мог сделать это, не вызывая никаких подозрений. Так что Дэш проинструктировал Гриффина оставить лазейку нетронутой.

Теперь, продолжая свои поиски Киры Миллер, Дэшу предстояло спланировать конкретные детали ловушки. Он знал — нужно быть терпеливым. Она никогда не поверит, что он приблизился к ней всего за день-два, так что надо было подождать чуть подольше. И чем большего прогресса он достигнет до того, как установить ловушку, тем лучше. Чем ближе он подберётся к Кире, тем больше деталей отыщет, и тем более убедительную дезинформацию сможет состряпать.

Дэш вернулся в свою многоэтажку в самом сердце Вашингтона. В своё время он выбрал квартиру почти исключительно по её расположению и наличию отличного фитнес-центра. Хотя его ежедневные тренировки и близко не подходили к режиму в \"Дельте\", их хватало для того, чтобы Дэш по-прежнему держался в отличной форме.

Несмотря на дороговизну, квартира была несколько тесноватой. Не то, чтобы ему это было важно. Поскольку Дэш был холостяком, много места ему не требовалось, к тому же довольно много времени он всё равно проводил на своей работе телохранителем. Сбережение денег теперь, когда он пытался разобраться, чем станет заниматься дальше, было важнее дополнительных квадратных футов. Квартира была опрятна, но он был слишком занят и слишком апатичен, чтобы как-либо её персонализировать. Его вкусом в искусстве была эклектика — от выворачивающих реальность невозможных творений Эшера, от сюрреализма Дали до спокойных импрессионистских работ Моне. Тем не менее, обрамлённые в рамки репродукции любимых их работ лежали в шкафу, завёрнутые в коричневую бумагу: верный признак того, что его душа измучена, что он соскользнул в ровную депрессию. Ещё более верный признак: Дэш любил книги превыше всего, и за годы скопил несколько тысяч их; но хотя вид множества шкафов с любимыми книгами, с самыми разноцветными корешками, доставлял ему огромное удовольствие, он до сих пор их не распаковал.

Коннелли видел его насквозь. Дэш подумывал об уходе из армии ещё до Ирана, и над этим решением раздумывал очень мучительно. С одной стороны, в \"Дельте\" он нашёл дружбу и товарищество, да к тому же важность того, чем он занимался, было невозможно переоценить. Его работа уберегла тысячи и тысячи невинных от ужасных страданий и смерти — от грязных бомб, нервно-паралитических ядов, пущенных под откос поездов, и так далее. Среди этих тысяч были и дети, которые в некоторых случаях были главной целью планируемых нападений, сколь бы кощунственным это ни было. Многие жители Запада по-прежнему пребывали в блаженном неведении о будущем прогрессивного общества, которое было каким угодно, но только не гарантированным. Дэшу приходилось бывать на передовой, видеть фанатиков, которые угрожали перевести часы мира на тысячу лет назад. Дэш помогал одержать победу над жёсткой и деструктивной идеологией. Она была пламенем, который полыхал по всему миру, и если оставить его без присмотра, оно наверняка пожрало бы всю цивилизацию.

Но также у Дэша были мечты о том, чтобы однажды осесть на одном месте. Стать отцом. Завести семью. Останься он в \"Дельте\", это было бы невозможным. Он всегда был в движении, постоянно призывался на задания в других странах — такие задания, которые не мог обсуждать ни с кем, в том числе и с будущей женой. Быть женатым значило разделить с кем-то свою и её жизнь, но свою часть груза он не смог бы удержать. А когда у него появились бы дети, с каждым его отъездом семья изводилась бы вопросом — вернётся ли папочка домой, или его вернут в мешке для трупов кусками, оставив детей без отца? Что за жизнь была бы это для них? Ответ: никакой жизни, совсем. Дэш отказался даже рассматривать эту возможность.

Но теперь у него больше не было повода и дальше отказываться от жены или семьи. Он больше не на службе и скоро порвёт даже с таким опасным делом, как охрана. Дэш достаточно накупался в жалости к самому себе. Он дал себе зарок: разделавшись с этим последним заданием, он найдёт способ оставить позади случившееся в Иране и продолжить жить дальше.

Он пошарился в почти пустом холодильнике и едва наскрёб остатков на то, чтобы соорудить ужин. Следующие несколько часов он заново знакомился с содержимым ноутбука и тысячами электронных писем. Ему нужно было точно знать истинные размеры тех данных, к которым получила доступ Кира Миллер.

В конце концов Дэш пересел в уютное кресло в гостиной и заново принялся перечитывать досье на свою цель. Он знал: прежде чем всё завершится, ему, по-видимому, предстоит прочесть его ещё десятки раз. И с каждым новым прочтением, по мере того как Дэш будет узнавать о ней всё больше и больше, он будет слегка иначе оценивать эти сведения, у него будут случатся прозрения.

Сотовый Дэша завибрировал; нежелательная помеха. Дэш вытащил его из кармана, посмотрел на экран. Там было текстовое сообщение от Мэтта Гриффина:

клю4евое открытие! приезжай как можно быстрее. не звони. компы, стены, телефоны: уши м.б. везде.

Дэш в считанные секунды осознал, что значит это сообщение. Должно быть, Гриффин нашёл что-то важное и получил основания полагать, что Кира взломала больше, чем всего лишь компьютер Дэша. Может, Гриффин чрезмерно осторожен, может нет — но Дэш это одобрял. Дружелюбный хакер понравился ему с самого начала, и он успел продемонстрировать, что его репутация весьма и весьма заслужена.

Настало время выяснить, действительно ли компьютерный эксперт заслужил свой гонорар.

Дэш вооружился как обычно, накинул на себя хлопчатобумажную рубашку и куртку, и рванул к квартире Гриффина — его ум работал почти со скоростью бронированного \"субурбана\". Пробок почти не было, но поездка всё равно должна была занять минут сорок пять. Дэш добрался чуть больше, чем за тридцать.

Быстрыми шагами продвигаясь по короткому затхлому коридору дома Гриффина, Дэш чувствовал в животе бабочек. Ему не терпелось узнать, что удалось выяснить гиганту. Пройдя мимо нескольких дверей, Дэш добрался до номера \"14D\". Стукнул в дверь один раз и принялся ждать, уставившись в глазок перед собой, чтобы Гриффин мог быстро его опознать.

Дэш ждал, что Гриффин отодвинет засов и цепочку, как он делал раньше, но вместо этого начала поворачиваться ручка. Годы полевых операций натренировали его подсознание подавать сигнал тревоги при встрече с любой неожиданностью, сколь бы тривиальной она ни казалась — ещё до того как сознание могло продумать, почему. Дэш моментально пришёл в состояние гипер-готовности, в тот же миг как в открытой двери оказалась женщина с пистолетом, нацеленным ему в грудь.

Уже придя в движение в предчувствии неприятностей, Дэш выбросил вперёд правую руку, чтобы выбить пистолет, одновременно разворачиваясь туловищем, чтобы стать целью поменьше. Но, совершая этот нырок, он понял, что женщина предвидела это его движение и стремительно отскочила назад. При этом она выстрелила, но несмотря на резкое отступление, ей пришлось дёрнуть рукой, чтобы избежать мощного удара Дэша.

Будь пистолет заряжен пулями, Дэш вышел бы из схватки победителем. Несмотря на её быстрые действия и рефлексы, он сбил её прицел настолько, что выстрел попал лишь в ногу. С таким ранением он оказался бы на нападавшей в мгновение ока и легко бы с нею с нею справился.

Но она выстрелила не пулями, а электричеством.

Попадание из электрошокера в ногу было не менее эффективным, чем в грудь. Вместо пуль из пистолета вырвались два электрода-дротика, которые не хуже \"липучки\" впились в штанину Дэша и в мгновение ока разрядили в него огромный электрический заряд. Электричество полностью подавило крохотные сигналы, подаваемые мозгом для контроля над мускулами. Дэш содрогнулся всем телом и обрушился на пол, дезориентированный и парализованный.

С того мгновения, когда нападавшая выскочила из-за двери, он знал — это может быть только один человек: Кира Миллер.

Теперь, когда Дэш лежал на полу, абсолютно и безнадёжно беспомощный, в его сбитый с толку ум начало закрадываться это туманное понимание. А одна из опаснейших женщин в мире спокойно стояла над ним.

Часть 2

ВСТРЕЧА

9

Дэш смутно чувствовал, как перетаскивают его ноги, руки и туловище, и его тело протащили по полу на несколько футов словно стовосьмидесятифунтовый мешок цемента. Затем он услышал, как тихо закрылась дверь в квартиру. Уголком глаза он видел Киру Миллер. У неё была большая чёрная сумка с тремя застёгнутыми отделениями. Сейчас волосы девушки были длиннее, чем на виденных им фотографиях, и она перекрасилась в блондинку. Кира была одета в мешковатую одежду, слишком для неё просторную, и та на вид прибавила ей с десяток фунтов веса. Ещё на ней были очки с металлической оправой. Даже в полубессознательном состоянии Дэш впечатлился простоте и эффективности её преображения. Не имея причин заподозрить в этой женщине Киру Миллер, выделить её из толпы было бы крайне затруднительно.

Мэтт Гриффин лежачим полицейским покоился на ковре в нескольких футах от Дэша. Хакер был без сознания, а то и похуже.

Напавшая на Дэша женщина знала, что паралич продлится около пяти минут, и не теряла ни мгновения. Она двигалась с такой скоростью, словно представители \"Книги рекордов Гиннеса\" запустили секундомеры. Она сняла с Дэша куртку и часы и с потрясающей скоростью обыскала его с ног до головы, не оставив необследованным ни единого дюйма тела. Кира моментально нашла оба пистолета и оба ножа, которые тут же забрала вместе с заплечной кобурой.

Справившись с этим делом, Кира Миллер достала из сумки пару стальных ножниц для ткани и торопливо срезала с Дэша рубашку и белую майку. Оба предмета она отбросила в сторону, а из сумки достала большую серую толстовку. Кира натянула её ему на голову и продела руки в рукава, словно Дэш был младенцем, — с отменной лёгкостью, но притом довольно бесцеремонно. И, наконец, вытащила из сумки набор тонких белых пластиковых полосок длиной от двух до четырёх футов.

Дэш моментально узнал, что это за полоски: пластиковые наручники. Их ещё называют \"молниями\". Снять их можно, лишь разрезав прочный литой нейлоновый пластик — на удивление непростая задача.

Кира вытянула руку Дэша как можно дальше от его тела, обернула гибкий пластик вокруг его руки и туго затянула. Тяжёлую безжизненную руку Гриффина она переложила поближе к Дэшу и с помощью длинного пластикового браслета сковала обоих мужчин друг с другом.

Закончив с этим, она быстро отступила на пятнадцать футов, выказывая огромное уважение навыкам и способностям Дэша. Кира Миллер была умна и осторожна. Даже самому быстрому и опытному уличному бойцу или мастеру боевых искусств не разоружить бдительного противника, если тот соблюдает приличную дистанцию. Кроме того, она приковала его к практически неподвижному якорю — трёхсотфунтовому телу Мэтта Гриффина, который, как с облегчением отметил Дэш, поверхностно дышит; то есть, по крайней мере, Дэш не был прикован к трупу. Во всяком случае, на данный момент. До сих пор тактика Киры Миллер была безупречной.

Когда воздействие шокера начало проходить, она подняла лист бумаги, на котором чёрным маркером было написано сообщение — большими прописными буквами:

СКАЖИ ХОТЬ СЛОВО, ИЛИ СЛИШКОМ ШУМНО ВЗДОХНИ — И Я ВЫПУЩУ ПУЛЮ ТЕБЕ В ГОЛОВУ

Она поднесла палец к губам, чтобы подчеркнуть написанное, и со значением направила на Дэша его же пистолет. Затем подняла второй лист:

ЕСЛИ ПОНЯЛ — КИВНИ

Дэш осторожно кивнул. По её глазам он понял без тени сомнения, что она выполнит угрозу.

Кира вытащила третий лист, уже приготовленный — явное указание на то, что это нападение она спланировала с точностью боевой операции.

РАЗДЕВАЙСЯ. НИЖЕ ПОЯСА. ДОГОЛА. БЕЗ РАЗГОВОРОВ. НИ ЗВУКА!

Дэш ногами сбросил ботинки и неуклюже стянул с себя носки, трусы и брифы — довольно сложная задача, учитывая что он лежал на спине и был прикован к Гриффину. В процессе Дэш бился об пол телом, словно вытащенная из воды рыба, и извивался, будто циркач.

Дэш был слишком поглощён непосредственной угрозой жизни, чтобы тратить силы на стеснительность или чувство униженности наготой. Но для обнажённого человека естественно чувствовать себя более уязвимым, и Дэш не был исключением.

Кира бросила ему пару серых спортивных штанов, подходящих к толстовке, и кивком головы велела их надеть. Это её распоряжение он выполнил более чем охотно. В общем и целом, хотя его вкус в одежде Кира Миллер, похоже, не разделяла, его приободрило, что она тратила время на его переодевание. Будь у неё в планах ликвидировать его здесь, в квартире, смена одежды была бы излишней. С другой стороны, Дэш вспомнил о Джеффри Дамере и осознал, насколько опасно полагаться на какие-либо допущения о её действиях или мотивах. Кира вполне могла танцевать под музыку, слышимую лишь ей одной.