— Не все, — перебивает меня Дельф. — На станции представители разных видов. Без пищи кто-то продержится дольше, кто-то меньше, но для всех с уверенностью могу обещать лишь три недели.

Я кивнул и продолжил.

— Получить к этому времени помощь вполне реально, главное чтобы услышали поданный нами сигнал бедствия. А его наверняка услышали. Я в этом уверен. Но кроме голода и жажды нам может угрожать и сам жилой модуль. Автоматика отстрелила его за две секунды до взрыва. Вы знаете, что осколки станции повредили нашу внешнюю антенну. Вполне вероятно, что есть и другие повреждения. Если не куски станции, так ударная волна могла достать нас. Самое безобидное последствие — разгерметизация, потеря кислорода. Мы слишком усердно начали горевать о нашей незавидной доле, совершенно не пытаясь спасти себя. Поэтому я предлагаю следующее. Каждому из вас я выделю сканер для дефектоскопии и сектор осмотра. Задача: обследование помещения, сканирование внешней обшивки модуля, выявление повреждений внутренних конструкций, перепись всего, что может оказаться полезным для выживания.

— Значит Взбрык, тебя все-таки достал, — говорит Маринг.

— Я никого не доставал и не достаю! Если кто-то не желает сделать хоть что-то, чтобы продлить свою жизнь…

— Довольно, — гремит Люч. (Вот чем он мне нравится, так это умением гасить скандалы в зародыше. У меня было много начальников, но такой… впервые.) — Если вопросов нет, займемся делом. В центре контроля Сергей выдаст каждому сканеры и обозначит фронт работ.

Мне лень, но я встаю из кресла и иду в свою каморку.

Центр контроля — это громкое, официальное, название небольшой комнатки, где стоят контрольные приборы, датчики, куда стекается вся информация о жизни жилого модуля. Это его маленький мозг. Хотя нет. Это не мозг. Зеркало.

Через полчаса мы расползаемся по палубам и начинаем обшаривать все закоулки, обнюхивать все стены. Я дал команду компьютеру, чтобы тот прибавил освещение. От результатов осмотра зависит наша жизнь.

Мне досталось левое крыло третьей палубы.

Время летит незаметно. День скатился к вечеру. У лестницы на вторую палубу я встречаю Дельфа. Он заметил меня, подходит. Выглядит уставшим. Спрашивает:

— Как успехи?

— У меня чисто.

— У меня тоже. Полный порядок. Это ты правильно придумал. Им нужно чем-то занять голову. Отвлечься. Я сегодня зашел в санчасть… Как раз перед общим собранием. Застал за компьютером Люча. Чем озадачен, спрашиваю. Да так, говорит, проверил результаты последнего медосмотра. Тех, кто остался в живых. Я занялся своими делами. На всякий случай подготовил аппаратуру для реанимации, инъекции, физраствор. Люч ушел, а у меня подозрение появилось. Зачем ему карта медосмотра? Глянул отчет о запрашиваемой информации. Он смотрел молекулярные карты членов экспедиции, структуры ДНК, химические реакции на совместимость материй, показатели аминокислот, биохимические платформы.

— Хочешь сказать, что Люч искал, кто кого сможет без труда переварить, — говорю я. — Что тут странного? Он должен удержать в руках остатки экспедиции. А какой сейчас вопрос всех интересует больше всего? Пищевая совместимость. Кого-то с голодухи, кого-то со страху. Дернул же черт Дершога за язык… Страх это… Это как обвал в горах. Со временем только нарастает. Если Люч потеряет контроль над ситуацией…

— Либо Люч по четыре раза просмотрел файлы, либо их смотрели еще трое. Одни и те же файлы запрашивались несколько раз.

Я вспомнил Маринга и Патакона. Я видел их у компьютера. Одного по пути в библиотеку, другого когда возвращался.

— И что, полистав твои файлы можно сделать достоверный вывод?

— Да. Но только медику или химику. Тебе эта информация ничего не расскажет. Это очень сложно для непосвященного.

«Из коллег в полученной информации смогут разобраться трое: Патакон — он химик, Люч — биолог, и конечно же Дельф. С Патаконом все понятно… Он просто боится за свою шкуру. Он хочет знать, кто для него опасен. Люч — тоже вроде все ясно. Дельф? Зачем он мне все это рассказал? Я всегда относился к нему с симпатией, но сейчас это не имеет никакого значения. Как говорят у нас на Земле, своя рубашка ближе к телу. Господи, только бы не было свары. Мы живы пока доверяем друг другу».

После осмотра в кают-компании слушаю отчеты. Как будто все в порядке. В посадочных капсулах действительно был трехдневный запас питьевой воды. Двенадцать литровых цилиндров с водой перенесли в каюту Люча. Это очень хорошо. Это просто прекрасно. Значит его авторитет пока что вне сомнений.

«Время ужинать, — подумал я и улыбнулся своим мыслям. — Ужинать… Что я собираюсь назвать ужином? Универсальную белковую пищевую добавку?»

Мы сидим в столовой. Смотрю на коллег. Они устали. Это прекрасно. Градус агрессии на сегодня сбит. Сейчас они расползутся по койкам. Мне передают пластиковый стаканчик с серой слизью питательной биомассы. Еще неделю назад ее добавляли в пищу для калорийности. Мы морщились от ее неаппетитного вида, спрашивали можно ли обойтись без нее. Теперь рады, что она осталась. Беру чайную ложку и начинаю маленькими порциями отправлять биомассу в рот. Неспешно рассасываю, тщательно растираю языком по небу. Вся надежда на иллюзию насыщения.

Украдкой поглядываю на Маринга. Ходили слухи, что на Дильбидоке разбойничающие группы риарвонов пожирали людей, когда те попадали в их лапы. Глядя на Маринга веришь в это очень легко.

— Ты не хочешь объявить результаты осмотра?

Поднимаю глаза, смотрю на Взбрыка. Он, конечно, большой кузнечик, но и у него когда-то должен кончиться завод. Боюсь, не доживу до этого светлого дня.

— Слушай, ты меня действительно достал, — отвечаю я грубо. — Чего ты еще не знаешь? Нашли двенадцать литров воды. Результаты дефектоскопии положительные. Если бы было по-другому, ты бы уже об этом знал и бился головой об стену. Что ты еще от меня хочешь? Чтобы я дал тебе гарантию, что прилета спасательной партии ты дождешься живым и здоровым? Да! Я даю тебе эту гарантию! Но только при одном условии. Если ты заткнешься. А иначе я выдерну тебе лапы. Хоть кто-то будет со жратвой…

— Сергей, — на этот раз Люч упустил момент и среагировал слишком поздно. — Прекрати. Мы все нервничаем. Нам всем нелегко. Постарайтесь быть снисходительными друг к другу. Если мы начнем злиться друг на друга… Это будет началом конца. Все запомните. Наша сила в единстве. Только сообща мы сможем выжить. Только сообща. — Люч снова смотрит на меня. — Ты мой заместитель. Ты не имеешь права давать волю эмоциям.

— Извини, — неожиданно и тихо говорит мне Взбрык. — Я действительно психую. Люч прав. В создавшейся ситуации это может быть опасным. Прошу всех простить меня. Мы должны доверять друг другу и не поддаваться панике.

— Послушайте, — говорит Дершог. Он что-то вспомнил и явно доволен собой. — Как же я сразу не сообразил… Дельф. В санчасти есть ячейки для трупов… В морге. Год назад их заменили новой моделью.

— Теперь жмурам лежать значительно комфортней, — шутит Патакон, но сам не смеется.

— Ты прав, — продолжает Дершог, ничуть не смущаясь. — Раньше они работали как обычные морозильники. Сейчас же это полноценные камеры для гиперсна. Так?

— Значит… нам незачем мучиться, — Взбрык поражен этим открытием.

Все смотрят на Дельфа. Он молчит. Сложно понять, что происходит в его голове. Или он никогда ранее об этом варианте не задумывался, или же пытается подобрать более мягкие слова, чтобы объяснить нам несостоятельность этой идеи.

— Теоретически… это возможно, — вздыхает Дельф и облизывает ложечку.

— А практически?

— А практически никто никогда этого не делал.

— Я согласен быть первым, — говорит Взбрык.

— Подождите, — говорит Люч. Он готов рассмотреть любой вариант на спасение экспедиции. Кажется, этот не самый бредовый. — В чем проблема, Дельф?

— Проблема в том, что у камер хранения в морге отсутствуют системы контроля и жизнеобеспечения. Они просто не предусмотрены. Сейчас все объясню. Зачем вообще они были разработаны. Если живое существо все-таки не умерло, а находится в глубокой коме, я в состоянии определить это при помощи средств санчасти, анализатором жизни проверить биотоки мозга. Но если у него болезнь «звездного странника», которая возникает из-за частых переходов через гиперпространство… Изменение гравитации, биологического ритма, спектра излучений ближайших звезд… Это очень важно для жизни. Симптоматика — полное отсутствие признаков жизни. Так вот, у меня нет оборудования, чтобы определить эту заразу. Глубокая заморозка такого пациента убьет. Новые модели камер хранения защищают тело от разложения, не прибегая к глубокой заморозке. Смысл в том, чтобы доставить его до настоящей клиники и провести полный спектр анализов. Но нет никакой гарантии, что если в камеру поместить абсолютно здоровый объект и ввести программу хранения, то по прибытии он останется жив.

— Разве у нас есть другой выход? — спокойно спрашивает Взбрык. — Если наш сигнал бедствия не услышан, мы все равно погибнем. Если же помощь уже на подходе… всего несколько недель, и нас выведут из гиперсна…

— Программа хранения — это не гиперсон, — уточняет Дельф. — Хорошо. Допустим, камера сработает. Все равно кто-то один должен остаться в активном состоянии. Нужно следить за состоянием тел в камерах, за работой самих камер. Нельзя оставлять аварийный модуль без присмотра.

— Ну что же, — говорит Дершог. — Пока все будут в отключке, кто-то один, или скажем двое, останутся дееспособными. Пищевой добавки на двоих хватит на более длительный срок, чем на семерых.

Он сидит напротив меня, и на мгновение я ловлю его взгляд.

Коллеги молчат. Люч в большой задумчивости. И есть отчего. Особенно от последнего уточнения.

— С другой стороны… — пространно говорит Взбрык. — Лечь в камеру, не предназначенную для гиперсна, большой риск. Слишком большой.

«Вот тут ты прав, приятель, — принимаю я его сомнения. — Тот, кто останется контролировать процесс, получит в распоряжение неплохой запас пищи. Охлажденной и прекрасно упакованной».

— Не будем торопиться, — объявляет свое решение Люч. — Биомасса у нас еще есть. А вариант с камерами хранения нужно всячески обдумать.

Расползаемся по каютам. На сегодня приключений, сюрпризов и потрясений более чем достаточно. Закрыв за собой дверь, я вытягиваю вверх руки со сплетенными в замок пальцами. Потягиваюсь. Ноги гудят. Подхожу к музыкальному центру, нахожу в меню скрипичный концерт какого-то немца. Включаю. Каюта наполняется тихими звуками. Вообще-то я не ценитель классической музыки. Когда вселялся в каюту, хотел было сразу потереть все файлы, что осталось от прежнего постояльца, но потом решил прослушать. Скрипка понравилась. Оставил. Под настроение очень даже ничего.

Сажусь на кровать. Готов поспорить на суточную дозу питательной слизи, что сейчас в дверь постучит Дершог. Снимаю ботинки. Валюсь на спину. Конечно, постучит. А значит я прав…

Еще в столовой я собирался многое обдумать, когда вернусь в каюту. Ничего не получается. Засыпаю почти мгновенно…



В дверь кто-то настойчиво стучит. Открываю глаза, подскакиваю на кровати. Рука машинально ищет на поясе «шелест». Стук продолжается.

— Кто там? — Ничего не соображаю, глаза шарят по каюте в поисках чего-нибудь тяжелого. Разводного ключа, куска трубы или в крайнем случае табурета.

— Сергей, это Люч.

Странный у него голос… Что-то случилось. Встаю. В трусах и майке подхожу к двери, открываю.

Люч быстро заходит в каюту, я еле успеваю посторониться.

— Дельф убит.

Наверное, я еще сплю. Мне требуется время, чтобы, не задавая глупых вопросов, осознать услышанное.

— Когда?

— Его нашли десять минут назад. Смотрю на часы. Половина девятого.

— Маринг себя плохо почувствовал, — продолжает Люч, — пошел к Дельфу за пилюлями. На стук никто не отозвался. Он решил, Дельф уже в санчасти. Когда Маринг пришел туда, Дельф сидел за компьютером, уронив голову на стол. Клавиатура залита кровью. Рядом со столом на полу лежала крепежная штанга воздуховода. Очевидно, били ей. Маринг — сразу ко мне. Я думаю, нам нужно поторопиться, пока коллеги не увидели труп. Они, конечно, все равно узнают о трагедии, такого не утаишь, но будет лучше, если мы об этом объявим сами.

— Ты прав, — говорю я.

В голове проясняется. Быстро натягиваю на себя комбинезон. Мы выходим из каюты. Коридор пуст. Идем в санчасть. Я впереди, Люч за мной.

Тишину санчасти нарушает лишь мерное тиканье второго эталонного хронометра. Странное это зрелище смотреть на труп коллеги, с которым ты всего четырнадцать часов назад разговаривал по душам. Густая кровь ошметками висит на короткой серой шерсти. Левая лапа висит словно шланг, правая вытянута вперед, лежит на столе. Осматриваюсь. Люч стоит рядом и отрешенно наблюдает за мной. Никакого беспорядка я не вижу. «Что было брать у Дельфа? Наркотики? Они в сейфе. Стоп! Компьютер. Он работал, когда его убили…»

По коридору кто-то идет. Я и Люч оборачиваемся. В дверях появляется Маринг.

— Я собрал всех в кают-компании, — уныло говорит он.

Люч смотрит на меня. Обычно он сам принимает решения, но сейчас… он не уверен в себе. Совершено первое убийство. Это начало анархии. Я его понимаю и готов всячески помогать.

— Люч, мне кажется, что пора объявить о случившемся, — говорю я. — И было бы неплохо, чтобы после этого ты всех привел сюда. А я пока осмотрюсь.

На пару секунд Люч задумывается, кивает, и они с Марингом уходят.

Я снова смотрю на тело Дельфа. Включаю компьютер. Стараясь не испачкаться кровью, ввожу свой служебный код. Системы функционируют нормально. Провожу тестирование. Все в норме. Проверяю протокол операций. Последовательное удаление 694 173 файлов. Время — семь тридцать. «Неслабо… Получается, что Дельф или всю ночь просидел у компа, объем проделанной работы огромен, или встал с утра пораньше. Тогда он сделал что-то для себя важное, что-то, что заставило его действовать, не откладывая на потом». Вспоминаю вчерашний разговор с Дельфом. Он застал Люча за просмотром молекулярных карт членов экспедиции, структур ДНК, химических реакций на совместимость материй. Я видел Патакона и Маринга тоже сидящих за компьютером. Дельф сказал, что пользователи смотрели одни и те же файлы. Пользователей было четверо. Трое известны. Кто четвертый?

Проверяю перечень удаленных файлов: молекулярные карты членов экспедиции, структуры ДНК, химические реакции на совместимость материй. «Причина? Удаляя файлы, Дельф пытался нас оградить от резни. Логично. Кто-то мог застать его за этой работой, или же он кого-то опередил. Его могли убить со зла. У кого-то могли просто сдать нервы».

Выключаю компьютер, подхожу к сейфу с медикаментами. Сейф как сейф. Что я рассчитывал увидеть? Люч должен знать код. Кроме него и Дельфа больше ни у кого нет доступа к сейфу. Когда все разойдутся, предложу ему проверить содержимое. Разворачиваюсь. Что это? Под столом лежит блестящая золотая коробочка. Подхожу к столу, нагибаюсь. Занятно. Я знаю чья это вещица.

В коридоре шум. Быстро прячу золотую коробочку в карман. Поднимаю крепежную штангу, кладу ее в пустую ванночку из-под медицинского инструмента.

Первым в санчасть входит… конечно же Взбрык. Он замирает едва переступив порог. Сзади напирают остальные. Они полумесяцем обступают труп Дельфа. Молчат. Я стараюсь читать по лицам. Да какие у них лица?! Чудовища из ночных кошмаров. Мордами и то с трудом назовешь. Взбрык как всегда дергается. Похоже вчерашний приступ разума был случайным. Патакон напуган. Маринг… для него труп уже не новость. Люч отвечает за все. Ему жаль, но раз уж ничего не поделать, он не станет убиваться. Дершог кажется равнодушен к происходящему. Немудрено. Он охотник. Убийца. Только… деланное это равнодушие. Он напряжен.

Появляются едва уловимые проблески мыслей, но я стараюсь не думать, а наблюдать.

Все молчат. Вид смерти почти всегда магнетичен.

— Кто это сделал? — бормочет Взбрык.

Ему никто не отвечает. Все думают о причине.

— Ну что же… коллеги, — тяжело вздыхая, говорит Люч. — Мы все давно в одной лодке. У нас на всех одна беда. Теперь среди нас убийца. И тоже один на всех. Мне очень неприятно, но это так. Я всем вам верил. Я и сейчас верю вам. Всем. И буду верить до тех пор, пока мы не узнаем кто убийца. Для этого мы должны выбрать того, кто займется расследованием. Того, кому все мы доверим это тяжелое дело. Я предлагаю Сергея. Он более, чем кто либо из нас, оказался выдержан во время пожара, да и после аварии. Он лучше любого из нас знает станцию… знал ее. Кроме того, я не думаю, чтобы кто-то из вас взял на себя ответственность вести следствие.

Возражений нет, все молча смотрят на меня. Люч удовлетворенно кивает головой.

— Перенесите тело в морг. — Он разворачивается, выходит из санчасти, делает несколько шагов, останавливается, не поворачивая головы, говорит, обращаясь сразу ко всем.

— Тот, кто убил Дельфа, — Люч берет короткую паузу, — убил всех нас.

Он уходит.

Мы переносим тело в морг. Я открываю ячейку «камеры хранения» выдвигаю поддон, на котором стоит неглубокая ванна из прозрачного пластика. Маринг, Взбрык, Патакон и Дершог опускают тело в ванну. Какое-то время мы стоим молча и смотрим на мертвого Дельфа. Его глаза закрыты, но мне кажется, что он тоже смотрит на нас. Он просто молчит, наверное чего-то ждет. Еще минута — и он скажет, кто его убил.

Первым уходит Дершог.

— Сергей, если я буду нужен — я у себя.

Маринг, Взбрык и Патакон смотрят ему вслед. Я задвигаю поддон. Они оборачиваются, по очереди повторяют слова Дершога и выходят из морга. Все расходятся по своим каютам. Я выхожу последним. Останавливаюсь. Какое-то время стою у порога санчасти.

«Хорошенькое дело. Я и не заметил, как мою голову засунули в петлю. Еще полчаса назад для этих ребят я был своим в доску… Ну хорошо, не для всех, но для половины из них точно. А еще через полчаса я стану врагом номер один. И уже для всех. Потому что мне придется расспрашивать их, интересоваться где они были сегодня утром, и каждый из них будет думать, что из всей компании я не верю именно ему, потому именно его подозреваю в убийстве. А один из них на самом деле убийца».

Я иду в свою каюту, сажусь на кровать и пытаюсь проанализировать первые впечатления, догадки, выводы.

«Дельф лучше всех знал, из чего состоит каждый из нас. Это главный вопрос, который сейчас беспокоит всех. Из-за этого кто-то мог увидеть в нем угрозу. Значит, следующим будет Дершог. Нелогично. Дершог должен быть первым. Среди нас он единственный охотник. Или же он тот самый четвертый? Неизвестно. Известно лишь, что четвертый был. Кто он? Обнаружив труп, Маринг пошел к Лючу. Логично, Люч главный. Маринг убил Дельфа и рассказал Лючу, что нашел труп. Логично. Но почему бы ему не промолчать о своей находке? Так он пытался организовать для себя пусть жиденькое, но алиби. Или они заодно? Люч и Маринг. Команда уже разделилась на группы? Возможно. В одиночку выжить сложнее».

Блокирую дверь изнутри. Достаю Поваренную книгу, возвращаюсь на кровать. Быстро листаю оглавление, нахожу блюда из ликапана. Дершог, Маринг и Люч могли иметь некоторые виды на его тушку. Прячу книгу на место, снова сажусь на кровать. В голове столько мыслей, и все равноценные, от чего не знаю за какую ухватиться. Останавливаюсь на наиболее правдоподобных, чтобы хоть от чего-то оттолкнуться.

«Нервы. У кого-то просто сдали нервы. Дельф был весьма добродушным ликапаном, с хорошим чувством юмора. Мог пошутить, надеясь подбодрить собеседника, а тот не понял и треснул его по башке. Почему виновный не сознался? Испугался. А кто ему поверит? Нервы не только у него… У всех нервы…

Свидетель. Что мог увидеть Дельф? Как кто-то роется в его базе данных? Ерунда. К компьютеру санчасти доступ свободный. Ни Патакон, ни Маринг особенно не прятались, когда я их увидел за компьютером. Со слов Дельфа Люч тоже не сильно испугался, что его застукали. То есть теоретически, конечно, он мог не показать вида, а потом тюкнуть лекаря по голове. Но ни Маринг, ни Патакон даже и не думали скрываться. Они развалившись сидели за столом и рылись в файлах.

Пища. Дельфа убили, чтобы позже предложить его съесть. Раз такая ситуация с пищей, не думаю, что в конце концов коллеги не согласятся с этим. Это резко сужает круг подозреваемых. Дершог, Маринг и Люч. Маринг нашел тело. Рассказал об этом Лючу… Люч третий раз попадает под подозрение. Это уже не случайность — закономерность. За ним Маринг… Дершог просто хищник. Их подставили?! Я как будто рад этой мыслишке. Зачем? Чтоб отвести от себя подозрение? Зачем? Чтоб совершить следующее убийство? Чтоб посеять панику? Напугать всех и перебить по одному? Сместить Люча с поста «главнокомандующего», со временем убедить коллег сожрать убиенного или приговорить кого-нибудь еще. А что? Хороша версия! Одна тушка есть. Половина ртов накормлена. Для справедливости нужно накормить вторую половину. Как? Провести индивидуальные консультации и приговорить кого-нибудь. Первые возражать не станут, иначе им Дельф не достанется. Кто мог? Я и Дершог. Нет здесь больше кандидатов в лидеры. Я не убивал. Дершог?

Дершог. Вот тут мы возвращаемся к тому, с чего начали. Вчера он пришел и рассказал мне про книгу. Фактически подтолкнул меня. Кто бы поверил в существовании книги, если бы я не нашел ее… Файлы? Не думаю. Чтобы в них разобраться, нужно специальное образование, а в книге все написано для рядового читателя. Причем без намеков и формул, а открытым текстом. Он мог найти ее сам? Слишком очевиден его замысел. Стоп. Назад. Он рассказал всем о книге и сделал предложение. Если его не осудить, а поддержать, все становятся соучастниками. Это еще большой вопрос, согласятся ли воспитанные, образованные, умные… (были бы людьми — называли бы себя интеллигентами) на такое дело. Хотя… как раз умные и согласятся. Все равно рискованно. А так, все идет само собой. Он подождет, пока каждый сам додумается до этой мысли. Ему лишь останется вовремя сказать вслух то, о чем все думали. Значит Дершог…

Есть еще один вариант, каким бы нелепым он не казался. Космос штука до сих пор малоизученная. Допустим убийца не из наших. Параллельные миры? Или призрак, душа умершего? Недель семь назад была же какая-то чертовщина в радиорубке. Самому смешно. Начитался книжек… Значит надо доказать, что этого не может быть и больше не возвращаться к этой теме. Есть какие-нибудь проявления… — назовем его условно «гость» — гостя? Нет. Есть какие-нибудь улики? Есть, но не его. Слышал о чем-нибудь подобном? Слышал. Верю? Допускаю. Нет, совсем левая идея. «Не нужно быть суеверным, Дик Сент».

Улики. Есть по крайней мере две. Штанга крепления воздуховода и золотая коробочка. И еще сейф. Нужно проверить сейф. Там хранятся транквилизаторы, наркотики. Дельфа могли трахнуть по башке, тиснуть транквилизаторы, а позже подсыпать их в пищу. Бери нас потом голыми руками. Хорошая мысль. Только если убийца Люч, равно как Люч и его команда, таблетки не нужно воровать из сейфа. Он знает код. Значит может взять их в любое время.

Золотая коробочка… Это коробочка Взбрыка. Он постоянно сосал из нее свои фиолетовые шарики. Сластена. Но это еще ничего не доказывает. Он мог потерять ее до взрыва. Ее могли украсть и позже подкинуть.

Штанга крепления воздуховода. Это, пожалуй, самое интересное. Нужно обойти жилой модуль и проверить, где не хватает штанги. Потом сопоставить, кто какой сектор модуля осматривал, и, возможно, появится ниточка».

Встаю с кровати, подхожу к угловому шкафу. Открываю верхнюю дверцу. Запускаю руку под стопку маек, достаю «Бульдог», — короткоствольный, пятизарядный пистолет, барабанного типа, появление которого было вызвано изобретением велосипеда. Месяц назад, когда к нам приходил транспорт, я встретил своего школьного приятеля Виктора, служившего на транспортном звездолете вторым пилотом. Он знал о моем хобби, любви к старинному оружию. «Бульдог» и дюжину патронов к нему он выменял у водителя погрузчика на три бутылки ирландского виски на какой-то далекой планете, где они стояли на мелком ремонте. Убойной силы «Бульдога» вполне достаточно, чтобы пробить легкий скафандр, но мало, чтобы повредить мягкую внутреннюю обшивку космической станции. Так что при необходимости я смогу смело палить, не опасаясь, что вакуум разорвет модуль в клочья.

Расстегиваю одну пуговицу, засовываю пистолет под ремень комбеза. Теперь можно идти на осмотр.

Поднимаюсь на третью палубу. Здесь, конечно, теплее, чем на первой, но все равно прохладно.

Жилой модуль представляет из себя толстый диск, похожий на головку сыра. Первая палуба — библиотека, расходные материалы в небольшой кладовке, три мини-лаборатории, эталонный склад образцов грунта и проб атмосферы. Вторая — жилые каюты, столовая-кухня, санчасть, кают-компания, центр контроля и жизнеобеспечения. Третья — технические отсеки: генератор блока искусственной гравитации, электрическая подстанция, вентиляционные фильтры, энергоустановка, стыковочный шлюз, посадочные капсулы, зонды-разведчики.

Вдумчиво осматриваю отсек за отсеком: «Пожалуй, я обожду с опросом коллег. Они, и среди них убийца, ждут, что я сходу возьму всех в оборот. А я не беру. Почему? Знаю что-то? Догадываюсь? И вообще чем я сейчас занят? Что задумал? Пусть почувствуют себя неуютно. А с ними и убийца. Может он сделает неосторожный шаг, проявит себя… Или пришибет меня? Нет, не думаю. Не хочу думать. Боюсь. Боюсь поверить, что убийство Дельфа — часть хладнокровного плана…»

Генераторная, подстанция, вентиляционные фильтры… С порога вижу вырванный с мясом кронштейн. Именно не сорванный, а вывороченный. Кто-то крутил его, пытаясь переломить крепежное ухо.

Я выхожу из отсека фильтров системы вентиляции, стою в задумчивости возле закрытой двери, из-за поворота выходит Взбрык.

Заметив меня, он замедляет шаг.

— Что-то случилось? — настороженно спрашивает Взбрык.

— Умгу… Дельфа убили.

— Сергей, твои шутки неуместны…

— А что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, не давая ему договорить и опомниться.

— Ничего… — как ни в чем не бывало отвечает Взбрык. — Конечности затекли. Решил размяться.

— А почему здесь?

— А где еще? На первой, палубе холодно. На второй… все и без меня на взводе. Начну маячить — не выдержит кто-нибудь. А нам ведь истерика не нужна, правда? А здесь тихо, свободно. Я никому не мешаю. Как следствие? Есть уже какие-нибудь предположения?

— Есть, — говорю я и начинаю играть. — Есть улики. По крайней мере две.

— Ты знаешь, кто убийца?

Такое ощущение, что от волнения он сейчас захлебнется воздухом.

— А у тебя предположения есть? — спрашиваю я.

— Нет. Нет у меня предположений. Страх у меня есть. А предположений нет.

— Страх… он у всех есть, — я стараюсь говорить тихо. — Только разный он у всех, страх. Твой страх и мой. Я сомневаюсь, что ты с этим страхом поперся на третью палубу, лапки размять. Ты что-то искал? Или кого-то? Сам расскажешь или…

— Расскажу-расскажу. Тебе расскажу.

Взбрык положил мне на плечо лапу и придвинул свою морду почти вплотную к моему уху. Я чуть было не отдернул голову, но, слава богу, сдержался.

— Тут такое дело… — вкрадчиво начинает рассказывать Взбрык. — Я сидел в санчасти, за компьютером. Сначала свои результаты последнего медосмотра проверил. Потом поискал информацию о том, как долго визийцы могут прожить без пищи, какие именно изменения происходят, какие симптомы. У нас ведь от голода перестраивается структура мозга. Мы деградируем, если долго обходимся без пищи. Становимся примитивней. Самое неприятное, что вылечить это практически невозможно. Потом я решил проверить не соврал ли Дершог, рассказывая о тушеном артулунке. Он балагур известный. Признаться, я до последнего момента верил, что это розыгрыш. Думал хочет коллега Дершог нас попугать. Но мне эта шутка не показалась остроумной. Я собрался изучить молекулярную совместимость биологических видов. Если бы я смог доказать, что Дершог сказал неправду, не только бы Патакон успокоился, все бы успокоились. У Дельфа оказалась приличная база данных… Лучше бы я не смотрел файлы. Дершог на самом деле, теоретически конечно, может съесть Патакона. То есть его организм в состоянии переварить и усвоить плоть артулунка.

Взбрык замолчал и посмотрел на меня преданными глазами. Я подождал несколько секунд, но когда понял, что продолжения не последует прошептал так же вкрадчиво:

— Замечательно. Только кто убил Дельфа? Взбрык сильно удивился этому вопросу.

— Откуда мне знать?

— Так какого лешего ты мне рассказал эту сказку? — уже не заботясь о шепоте спросил я.

— Ничего себе сказка… Ты что, не понимаешь, что Патакон — потенциальная жертва?

— В морге лежит не потенциальная жертва, а реальная. Или если Дершог потенциальный, как ты говоришь, потребитель Патакона, то он может быть реальным убийцей Дельфа?

— Странная у тебя реакция, — как будто обиделся Взбрык. — Я бы на твоем месте задумался.

— Над чем? — уже спокойно спросил я. — Я вам не сторож. Не судья. Люч, который, если ты не забыл, здесь что-то вроде президента, поручил мне постараться разобраться с убийством Дельфа. Постараться, понимаешь? Я инженер, а не сыщик. Вы с Патаконом громче всех орали, что оружие нужно выбросить за борт. Оно вам угрожает. Его выбросили. Так что ты теперь от меня хочешь? Чтобы я часовым встал у твоей каюты?

— А почему ты исключаешь Дершога из списка подозреваемых?

— А с чего ты взял, что я его исключаю?

Взбрык замолчал, а я задумался: «Вот и нашелся четвертый, кто рылся в компьютере. Возможно, он тогда и треснул Дельфа по голове. А теперь рассказал мне сказку, про Дершога. Возможно, он там потерял свою коробочку. Но как? Выронил из кармана или обронил в пылу схватки?»

— Извини, — прервал мои размышления Взбрык. — Не нужно мне было это говорить. Нехорошо получилось. Но я действительно растерялся, когда узнал, что Дершог сказал правду. Я думал, что он как всегда шутит.

— Бывает, — сказал я. Мне показалось, Взбрык сейчас был искренним. — На Дершога достаточно просто посмотреть, чтобы испугаться. Не бери в голову.

— Легко сказать. Среди нас убийца. Я даже представить не могу, кто это может быть. Про кого не подумаю, в голове не укладывается. Все приличные, образованные, хорошо воспитанные ученые с галактическим именем…

— А как же Дершог? — перебил я.

— Я и ему верю. Просто как-то неожиданно выяснилось то, что раньше и в голову не приходило.

— Ты прав, — соглашаюсь я. — В голове не умещается. Они ели артулунков, когда Дершог проходил стажировку в спектральной обсерватории на Гольтикапе. Артулунки, населяющие Гольтикапу, неразумны. То, что они могут быть разумны, Галактика узнала через восемь лет, после того как звездные разведчики прилетели на Цыкип и вступили с ними в контакт. Это то же самое… Твои любимые шарики делают из маленьких жучков, верно?

— Из хиликов, — кивнул головой Взбрык.

— Представь, через год выяснится, что есть планета, где эти жучки строят заводы, изучают вселенную, играют в преферанс маленькими картами. Ты же не станешь из-за этого с собой кончать. В лучшем случае откажешься от лакомства.

— Да… Ты прав, — Взбрык вздохнул. — Чувствую, доконает меня этот голод. Нервы уже никуда не годятся. Если ты не против, я пойду к себе.

Взбрык пошел дальше по коридору, а я посмотрел ему в след.

«Занятная получилась беседа. Я ведь не просто так завел разговор о его сладостях. Если бы он был виновен, должен был бы насторожиться. Давно бы уже хватился коробочки. Крепежная штанга из отсека вентиляционных фильтров… Этот сектор осматривал Взбрык. Сначала мне показалось, что он испугался, увидев меня возле отсека, но позже… Нет, не думаю. Плохой он актер. Да и с выдержкой у него слабовато… Не думаю. Значит, его кто-то хотел подставить. Специально подбросил улики. Возможно. Но не нужно торопиться с выводами. Для начала не мешало бы выслушать остальных. Позже. Еще потяну время».

Обследовав третью палубу и не обнаружив больше ничего относящегося к делу, я побрел в столовую. Благо уже было время обеда. Все сидели за общим столом и с некоторым отрешением в глазах болтали о пустяках, ждали меня. Я сел за стол, Люч отмерил каждому его порцию. В какой-то момент я почувствовал, что все с еле уловимым волнением смотрят на меня. Я за себя порадовался — не ошибся, выбрав тактику выжидания, — и как ни в чем не бывало продолжил трапезу.

Первым из кухни вышел Взбрык. Я окликнул его, попросил дать консультацию по одному математическому вопросу. Все оторвались от питательной слизи, проводили меня взглядами. Проходя мимо Люча, я громко поблагодарил его за прекрасный обед, а украдкой шепнул, чтоб через пять минут он зашел ко мне. Мы прошли в мою каюту. В ожидании Люча я начал занимать Взбрыка расспросами о том, в каких отношениях они были с Дельфом, он неспешно отвечал. Когда в каюту вошел Люч, Взбрык чуть ли не подпрыгнул на месте. Насколько я был объективен, утверждать не могу, но лапки у него начали заметно подрагивать. Мне даже страшно представить, о чем он подумал в этот момент.

— Теперь скажи мне вот что, — перешел я к главной теме. — Ты когда последний раз лакомился шариками?

— Перед обедом, — ничего не понимая, ответил Взбрык. — А что? — Тут он как будто о чем-то догадался и улыбнулся. — Постойте, вы хотите сказать, что я, скотина такая, должен был раздать их коллегам? Это бессмысленно. Никто из вас не станет есть хиликов. Это невозможно в принципе…

— Не нужны нам твои конфеты, — прервал я визийца. — Ты носишь их в красивой золотой коробочке?

— Носил, — поправил Взбрык.

— Почему носил?

— Я потерял ее.

— Давно?

— Думаю во время аварии. Такая суматоха была… я даже и не искал ее. Наверное, сгорела вместе со станцией.

— Она не сгорела.

Я протянул Взбрыку подарок его матери. Глаза визийца засветились. Он протянул ко мне лапку и, взяв золотую коробочку, поцеловал ее.

— Откуда она у тебя?

— Я нашел ее в санчасти.

Взбрык замер. Не знаю о чем он в тот момент думал, но то, что думал усиленно, было вне всяких сомнений. Люч все понял, но молчал. Здесь я был главный.

— Ты… ты хочешь сказать, что это я убил Дельфа? — выдавил из себя Взбрык.

— Я хочу услышать, что ты скажешь о находке.

— Мне нечего сказать.

— Но ты понимаешь, что находка не в твою пользу?

— Понимаю.

— Второй вопрос. Что ты делал час назад на третьей палубе?

— Я же тебе уже говорил. Хотел пройтись, размять конечности.

— Ты как будто испугался, когда увидел меня возле отсека с вентиляционными фильтрами.

— А почему я должен был испугаться?

— Потому, что крепежная штанга воздуховода, которой убили Дельфа, была оторвана в отсеке вентиляционных фильтров. Вчера это был твой сектор для осмотра. Тебе было необходимо орудие убийства. Ты припрятал штангу, а утром поднялся и забрал ее.

— А почему это свидетельствует именно против меня? — спрашивает Взбрык. — Тебе просто нужен убийца. Вам всем нужен убийца. Может, это ты оторвал штангу? Может, это ты подбросил мою коробочку для сладостей к телу Дельфа? Ведь никто из коллег ее не видел. И Маринг ее не видел.

— Маринг? — я действительно удивился.

— Да, Маринг. Мы расспрашивали его об убийстве. Он нам все рассказал.

— Он мог намеренно умолчать, зачем всем знать об этом…

— Все равно твои обвинения бездоказательны.

— Я тебя еще ни в чем не обвинял. Просто задал несколько вопросов.

— Значит, я могу идти?

— Если тебе нечего добавить, конечно можешь.

— Мне нечего добавить.

Взбрык быстро выходит из каюты. Мы смотрим, как за ним закрывается дверь.

Люч неспешно проходит к столу, садится в мое рабочее кресло. Я блокирую дверь, забираюсь на кровать с ногами, сажусь по-турецки. Голова… нет, она не болит, ощущения скорее похожи на сотрясение мозга. Сижу прислонившись к стене, чуть запрокинув голову назад.

— Зачем ты его так напугал? — спрашивает Люч.

— Хочу, чтобы он был осторожнее.

— Если он будет напуган, это не значит, что он станет осторожным. Теперь он будет шарахаться от каждой тени.

— Вот именно. Будет. Будет более внимательно относиться к своим поступкам и словам. Постарается больше не давать повода для подозрений. Тем самым станет просто осторожнее. Значит, у него появятся лишние шансы выжить.

— Может ты и прав, — соглашается со мной Люч. — Я так понял, у тебя уже есть какие-то соображения?

— Возможно.

Я молчу, собираюсь с мыслями, пытаюсь все вспомнить.

— Вчера днем ко мне зашел Дершог, — говорю я. — Он был немного расстроен произошедшим в кают-компании. Мы с ним обсудили эту историю, я постарался его как-то ободрить. И тут он мне говорит, что на станции, в библиотеке, есть одна книга. Как она называется, он не помнит. В этой книге описаны рецепты приготовления блюд из всех разумных существ галактики…

— Да… — задумчиво говорит Люч. — Припоминаю. Что-то такое было.

— Дершог сказал, что мне эту книгу лучше найти и убрать подальше, пока ее не нашли другие. А иначе тут такое начнется… Сам он не рискнул бы ее взять. На него и так все косятся. Особенно на его зубы. Я ему не сильно-то и поверил, но решил проверить. Если книга существует, ее действительно лучше спрятать подальше.

— Так вчера в библиотеке ты ее искал?

— Да. И знаешь, что самое интересное? Пока я искал книгу, в библиотеку заходили Взбрык и Патакон… Ну и ты, конечно.

— Хм-м… — Люч улыбается. — Ты хочешь сказать, что мы приходили искать книгу?

— Не перебивай. Я просто рассказываю тебе, что было до убийства, что после. Так вот… когда я проходил мимо санчасти, то видел сначала Патакона, а позже Маринга, сидевшими за компьютером. Что-то они там искали. Когда мы осматривали жилой модуль, я встретился с Дельфом, наши сектора были рядом. Он рассказал мне, что застал тебя в санчасти за компьютером. Поинтересовался, что же ты там такое искал — оказалось ты смотрел файлы структур ДНК членов экипажа станции, биохимических платформ, аминокислот, совместимости материй… Кроме тебя этим же интересовались Маринг, Патакон и Взбрык. Теперь Дельф мертв.

Я замолчал. Люч смотрит на меня. Не пойму то ли задумался, то ли ждет, что я скажу что-то еще.

— Ты от меня хочешь услышать объяснения? — спрашивает Люч.

— Может и не объяснения, но… было бы неплохо хоть что-то услышать.

— Я действительно просматривал названные тобой файлы. После неосторожности Дершога, я решил проверить говорит он правду или нет. Теоретически конечно.

— Взбрык сказал мне то же самое про себя.

— Я нашел нужные файлы, — продолжает Люч, — а Дельфу соврал, чтобы зря не нагнетать обстановку. Сам видел, как все восприняли рецепт Дершога. Мне больше нечего добавить.

— А мне от тебя больше ничего и не нужно. Сегодня утром, когда вы с Марингом ушли из санчасти, я нашел коробочку Взбрыка. Естественно никому не сказал, как пока что и не спешил с опросом коллег. В первую же очередь я решил осмотреть модуль, постараться найти, откуда взялась крепежная штанга, которой убили Дельфа. Я нашел место. Ее оторвали в отсеке с вентиляционными фильтрами. Этот сектор осматривал Взбрык. Когда я вышел из отсека, то чуть ли не столкнулся с ним. На вопрос: «Что ты здесь делаешь?» — он ответил, что решил размяться. Мол, тут посвободнее, а для коллег спокойнее. Остальное ты слышал.

— Прекрасно, — сказал Люч. — У тебя всего четверо подозреваемых. Я, Взбрык, Маринг и Патакон. Все улики против Взбрыка. Как кандидат он почти идеален. Пуглив, невыдержан, я бы даже сказал вспыльчив… Убить мог из страха за свою жизнь. Чем не мотив? Но улики, как на подбор, одна нелепее другой. Это наводит на мысль, что его кто-то пытается подставить, а тебя пустить по ложному следу.

Какое-то время мы молчим.

— Где сейчас эта книга? — спрашивает Люч.

— Я ее спрятал.

— Хотелось бы взглянуть. Действительно там то, о чем ты говорил? Хотя… нет. Не нужно. Не дай бог кто-то увидит или узнает… Нас может утопить даже маленькая волна. Кто знает о книге?

— Я, ты и Дершог.

— Это хорошо. Пусть так и остается.

«Черт! Почему мне кажется, что он действительно доволен тем, что про книгу знаем только мы трое? Это невыносимо! Как могут следователи жить, постоянно подозревая людей в убийстве, при этом прекрасно понимая, что большинство из них окажутся невиновными».

— Дельфа убили около восьми часов, — говорю я. — Я проверил протокол операций. Он удалил все файлы имеющие отношение к молекулярной, химической, клеточной и пищевой составляющей биологических видов находящихся на модуле.

— Похоже, он поверил в слова Дершога. Или решил, что в них поверят коллеги и хотел подстраховаться. Самый разумный шаг, который был сделан на модуле за последние три дня.

Люч ушел. Я какое-то время просто сижу и ни о чем не думаю. Но не долго. С тоской задумываюсь о шампуре шашлыка, бутылке «Алазанской долины» и паре мясистых помидорчиков. В животе начинает булькать. Как же хочется есть…

Чтобы хоть немного отвлечься, я иду в кают-компанию. У нас хорошая видеотека. По пути раздумываю, что бы посмотреть… Наверное, комедию. Нужно отогнать дурные мысли. Из кают-компании доносятся голоса птиц. Там кто-то уже слушает звуки природы. Не беда, надену наушники. По характерным бликам у правой стены угадываю работающий голографический симулятор.

Так и есть. В дальнем левом углу сидит Маринг. Только он сидит не в кают-компании, а у камня, на берегу реки. В десяти метрах от него стена леса. Пейзаж явно фиотерский. Хорошая планета — правда аборигены там слишком бестолковые — от того и тоскливая. Природа очень похожа на Землю.

— Не помешаю? — спрашиваю с порога.

— Проходи, — отвечает Маринг.

— Костерка не хватает.

Маринг берет с пола, а точнее с травы, пульт, набирает несложную комбинацию цифр, вытягивает руку с пультом перед собой, и рядом с ним возникает костер. Языки пламени танцуют свой магический танец, искры летят вверх. Маринг настраивает звук, сучья начинают мелодично потрескивать. Ощущение реальности окружающего мира стопроцентное. Прежде чем сесть рядом, пытаюсь ногой отшвырнуть в сторону небольшой камень. Прекрасно понимаю, что он ненастоящий, что его нет в кают-компании, но рефлексы делают свое дело.

— У тебя есть ко мне вопросы? — устало спрашивает Маринг и тут же отвечает: — Я был вчера в санчасти, листал файлы в компьютере.

— Смотрел последние анализы?

— Нет. Меня заинтересовало, насколько мог пошутить Дершог, а насколько сказать правду. Не конкретно про артулунков, а в принципе.

— Ну и как?

— Я не химик, но… насколько я понял, теоретически это возможно. Ты, наверное, меня подозреваешь… Правильно. Ведь это я нашел тело. Свидетелей нет. Тюкнул Дельфа по голове, а сам бегом к Лючу, кричать что убили.

Я молчу. Честно говоря, мне просто нечего сказать. Я устал от версий за и против. У меня вообще складывается впечатление, что если сейчас возникнет необходимость доказать вину любого в убийстве Дельфа, я это сделаю не напрягаясь. А через пять минут так же легко смогу доказать обратное. Я сделал правильный выбор, когда поступил в радиоэлектронный институт, а не в юридический.

В дверях появляется Патакон. Останавливается. Смотрит на нас и сопит. Мы с Марингом молчим. Патакон молча проходит к столу с шахматами, садится в кресло.

— Никто не желает партию?

Маринг отрицательно качает головой. Патакон начинает расставлять фигуры. Я встаю, подхожу к столику, сажусь в кресло напротив.

— Какими будешь играть?

— Все равно.

— Тогда мой белые, — говорит Патакон и перемещает коня с g8 на f6.

Я двигаю пешку с d2 на d4. Патакон играет хорошо, это все знают. Честно говоря, я даже и не собираюсь выигрывать. Первую партию я ему быстро проиграю. Нет, не в лоб, конечно, сделаю вид что задумал пакость, а она не получилась. Нужно хоть немного поднять артулунку настроение. А вот вторую… мы еще посмотрим, чья стратегия сильнее.

Через час достаточно вдумчивой игры счет два один в пользу Патакона. Я так увлекся игрой, что искренне и близко к сердцу принимаю поражения. Патакону кажется все равно, выигрывать или проигрывать, он получает удовольствие от самой игры. От комбинирования ходов, от предугадывания ситуаций. Игра ради удовольствия. Я всегда завидовал людям, умеющим спокойно смотреть на мир. Без истерики и эйфории.

— Что ты делал в санчасти? — спрашиваю я, делая короткую рокировку.

Ирина Юрьева

— Когда? — невозмутимо спрашивает Патакон.

— Вчера.

Магия взгляда. Часть 2: Ливтрасир

— Давление мерил.

— Тебя видели за компьютером.

Глава 1.

— Когда?

Фастэ, особенный день, когда светлая часть равна темной, пришел, пробудив ото сна старый Лес. Набухают округлые почки… Уже показались кончики листьев на хрупких ветвях, одевая деревья в зеленую дымку…

Ловлю себя на неожиданном приступе гнева. Осторожно делаю глубокий вдох. Беру себя в руки. Успокаиваюсь.

— Вчера.

В оврагах еще лежит снег, а пригорки, лишившись своих белых шапок, уже поросли бледно-желтой травой-Самоцветом. Ее хрупкий стебель не виден под россыпью мелких цветов, что проклюнулись раньше других. Самоцвет не боится последних морозов, он знает: в назначенный час налетят и холодные ветры, студя воду лужиц до тонкого льда, и дожди вперемешку со снежной крупой. Но все это будет потом, а пока Самоцвет устремляет к блестящему солнцу полупрозрачные венчики.

— Кто?

Бледно-желтая россыпь его лепестков может вылечить кашель, прогнать боль в суставах, а семя — остановить очень сильную кровь. Пока рано его собирать, хотя Норт и просил заготовить побольше целебных трав. Альвенн знала, что это не прихоть.

— Я.

— Придет день, когда будет нужно все бросить и скрыться в Лесу, — сказал он ей однажды. — Не как беглецам, а как воинам, что, отступив, заставляют противника верить, что он победил, чтобы позже сразиться с ним.

— Информацию искал.

Альвенн не раз размышляла, каков он, их враг.

Патакон отступает слоном. Ой-ой-ой. Какую бяку он мне приготовил…



— Какую информацию? — спрашиваю я и отступаю ферзем.

— Говорят, что Хранитель увидел во сне, как в Леса Гальдорхейма явились войска из-за Моря!

— Может меня съесть Дершог или подавится.

— Да нет! Духи Чащи опять начинают шалить!

— Ну и как?

— Ерунда! Просто этот Властитель из Лонгрофта хочет заставить нас жить по-другому!

— Этот не подавится.

— Не Лонгрофт, а Скерлинг!

— Боишься?

— Спасибо, пока обойдемся без них!

— Опасаюсь. А ты не боишься?

— Я — нет.



— А зря. Таких, как ты, на него троих надо.

Таких сплетен хватало, но Альвенн могла бы поклясться, что Норта тревожит другое. Ей очень хотелось хоть чем-то помочь мужу. Больше двух лет прошло с того дня, когда Альвенн, увидев чудовищный взрыв, потеряла веру в людей. Теперь ей было стыдно тех мыслей, которые раньше терзали ее, убивая способность любить.