Пэйдж рассмеялась и, оторвав взгляд от их рук, встретилась с ним глазами.

— После освобождения, — продолжил он, — какой-то части моего «я» казалось, что смысла нет и пробовать, потому что, едва начав разговор, упрешься в стенку: «О, ты из Миннесоты? И что ты там делал?»

Пэйдж снова негромко рассмеялась.

— А что, интересно, казалось другой части?

Трэвис немного помолчал, а потом ответил:

— Что это и есть мое настоящее наказание. От которого мне не освободиться вовеки. И что я его заслужил.

— За то, что случилось с… — Пэйдж замешкалась, и Трэвис, понял, что она вспоминает прочитанный ею полицейский доклад. — С Эмили? — вспомнила она. — С Эмили Прайс?

Трэвис кивнул.

— Она спасла меня от того, кем я был. Спасла мою жизнь — и фигурально, и, я уверен, даже буквально. А они ее за это убили. Я должен был предвидеть беду, предотвратить ее, но не сделал этого.

— Легко совершить ошибку, не догадываясь, на что способны другие люди, — промолвила Пэйдж. — Не думаю, что это основание для пожизненного приговора.

Он изобразил нечто похожее на улыбку и чуть крепче сжал ее руки.

В темноте их одежда словно испарилась сама собой, и осталась лишь ее кожа, такая жаркая, какой он и вообразить не мог, и ее волосы, падавшие на него, дурманя сладким запахом октябрьских яблонь. Он ощущал на ее языке привкус белого вина, которое они пили за обедом. Ощущал нежную кожу под ее подбородком, всю ее.

Позднее, молча обнимая ее, Трэвис почувствовал, как тишина вновь заполняется всеми теми вопросами, на которых они остановились. Всем тем, что упорно не сходилось, как ни старались они приладить одно к другому.

— Решительно все, сделанное «Шепотом» с момента появления из Бреши в 1989 году, было частью некоего плана. Так? — спросил Трэвис и ощутил у груди ее кивок.

— Думаю, да.

— То, что он будто бы поначалу вынужденно помогает человеку, а потом пытается установить контроль над его волей, — это чушь. Он может делать что хочет в любое время. Ничто его не принуждает и не ограничивает. Просто он напускает туману, создает дымовую завесу для тех, кто имеет с ним дело. Скажем, тогда на Аляске, когда он чуть не использовал меня для развязывания ядерной войны, могло показаться, будто эта затея сорвалась из-за того, что люди Пилгрима на своем вертолете прибыли слишком рано. Но, скажи, ты хоть на секунду веришь в это? Чертова штуковина могла предсказать выпадение выигрышных номеров за годы вперед, но предчувствовать появление вертолета за несколько минут ей было слабо… Да это мог рассчитать в уме любой наблюдатель, имей он радар и секундомер!

— Да, это малость несообразно, — прошептала Пэйдж.

— Он создавал видимость, — продолжил Трэвис, — исполнял свою роль. Но не слишком ли долго, если предположить, что каждое его действие, совершенное с момента появления в нашем мире, было направлено на то, чтобы привести все к нынешнему положению вещей? Ты ведь видишь, в чем тут проблема?

— В том, что два десятилетия — это чертовски долгий срок для достижения цели, когда речь идет о столь могущественном объекте?

— Вот именно, — подтвердил Трэвис. — Будь его целью установление контроля над «Пограничным городом» или Брешью, он бы давным-давно этого добился. Повел бы себя иначе с самого начала, прибрал тут всех под контроль, добрался до нужного человека, имеющего доступ к самому смертоносному дерьму, которым наверняка нашпиговано это место, и, используя его как марионетку, всех бы здесь перебил. Короче, что-то в этом роде. Но если так, то какого черта ему нужно на самом деле? Это должно быть нечто вне пределов его досягаемости. Находящееся настолько далеко, что ему потребовались все эти годы и эти хитроумные интриги. Что это может быть?

Некоторое время Пэйдж молчала, потом лоб ее сморщился.

— А вдруг ему нужно нечто такое, что до настоящего времени было недоступно? — спросила она.

Трэвис задумался. Догадка звучала правдоподобно. И уж точно была гораздо лучше любых его соображений, поскольку у него таковых не имелось.

— Нечто вроде нового объекта? — предположил он. — Который мог бы только что появиться?

— Не знаю. Ни один из недавно появившихся уникальных объектов не был особо могущественным или опасным — во всяком случае, насколько мы знаем.

Они снова погрузились в молчание: в тишине Трэвис слышал, как работает вентиляционная система здания. Он уткнулся лицом в макушку Пэйдж, и каждый его вздох наполнялся ароматом ее волос.

— Тут есть один момент, беспокоящий меня больше всего остального, — заговорил он после затянувшейся паузы, снова умолк, размышляя, с чего начать, и продолжил: — Мы ведь сошлись на том, что Пилгрим не настоящий враг, верно? Я не в том смысле, будто он ни в чем не виноват; скорее всего «Шепот» остановил свой выбор на нем, именно зная, на что этот человек способен. Однако, что бы ни воображал на сей счет Пилгрим, на самом деле всем заправляет «Шепот». Пока все вроде складывается, верно?

— Верно.

— Но ведь «Шепот» — это всего лишь машина. Это инструмент, который не может сам выбирать свое предназначение. За него это должен был сделать кто-то другой.

— Ты имеешь в виду, кто-то другой по ту сторону Бреши? — уточнила Пэйдж после долгой паузы.

— Да.

Он ощутил, как дрожит под его ладонью ее спина.

— Если это так, — сказала она, — то у нас никогда не было ни единого шанса.

Трэвис попытался придумать какую-нибудь успокаивающую реплику, но не получилось, и единственное, что он смог сделать, — обнять ее покрепче. Это тут же встретило ответный отклик: она тоже прижалась к нему. Так он и лежал, прислушиваясь к ее дыханию, чувствуя, как постепенно расслабляется ее тело, и вновь и вновь прокручивая в голове все те же вопросы и гадая, с кем — или с чем — им приходится иметь дело. За этим его и сморил сон.

Через некоторое время Трэвис проснулся с очень странным ощущением. Как будто он до чего-то додумался. Может быть, во сне. Трэвис напряг память, но это лишь отталкивало воспоминания, как если бы детская ладошка при попытке обхватить оттолкнула бы баскетбольный мяч. Он попробовал иначе: расслабился, и сначала казалось, что это сработало. Во всяком случае в сознании всплыл образ, видеозапись с мощной насосной станцией в усадьбе Кука на острове Гранд Кайман. Тут была какая-то связь. В первую очередь в отношении того, зачем Куку это понадобилось.

Но, увы, добиться большего ему так и не удалось. Спустя миг видение исчезло. Рядом с ним что-то дремотно промурлыкала Пэйдж. Он поцеловал ее в лоб, и она прижалась к нему, нежно поцеловала в шею и снова уплыла в сон в его объятиях. Ощущая совсем рядом биение ее сердца, Трэвис закрыл глаза и последовал за ней.

Глава

34

Где-то в темноте зазвонил телефон. Трэвис почувствовал движение Пэйдж, она перекатилась по направлению к прикроватному столику — будильник показывал начало пятого утра, — включила свет и нажала кнопку громкой связи. Едва назвав свое имя, Пэйдж снова нырнула под одеяло и прижалась к нему.

В голосе звонившего слышался испуг.

— Пэйдж, это Кроуфорд. Я у системного модуля, на уровне Б-31. Меня дежурные вызвали: тут кое-что происходит. Может, спуститесь?

Она посмотрела на Трэвиса.

— Пэйдж? — окликнул Кроуфорд.

— Я здесь. — Она отстранилась, села, сбросила ноги на пол и принялась нашаривать одежду. — Что именно там происходит?

— Мы и сами толком не понимаем. Это связано с объектом, который вы доставили из Цюриха. С черным кубом.

— Усилитель, — произнесла Пэйдж и снова посмотрела на Трэвиса.

По громкой связи они услышали своего рода жужжание или гул, словно из глубины диафрагмы. Именно такой звук они слышали на девятом этаже дома номер 7 по Театерштрассе перед тем, как все полетело к чертям.

— Он находится в хранилище, как и положено, — пояснил Кроуфорд. — Мы оставили его там вчера утром, заперли, как полагается по инструкции. Но сейчас он гудит, вы, наверное, и сами слышите. Хранилище мы пока не отпирали — не уверены, что это следует делать.

Внезапно Кроуфорд умолк, в трубке повисло молчание, потом снова зазвучал голос:

— Пэйдж, я не отключался, просто мне позвонили с пульта обеспечения защиты. Сейчас я переключусь на конференц-связь, чтобы все было слышно.

Он снова умолк, а спустя секунду, после щелчка, сказал:

— Пульт управления, слушаю вас.

Заговорила женщина:

— Мистер Кроуфорд, у нас нештатная ситуация. Не представляю, как это может быть, но только радар зафиксировал появление прямо над нами, на высоте около сорока тысяч футов, материальных объектов. Они падают. По данным компьютера, это человеческие тела.

— Десант? — спросила Пэйдж.

— Думаем, да. Они снижаются со скоростью около двухсот миль в час, максимальной при свободном падении. Самолета радар не засек, так что он или летел на запредельной высоте, как «У-2», или невидим для локаторов, если такое возможно.

Трэвис увидел, как глаза Пэйдж сузились, но только слегка. У Пилгрима имелся «Шепот», так что это было вполне возможно.

— Вскоре после обнаружения снижающаяся группа рассеялась, и радар потерял ее из виду, но их продолжают фиксировать автоматические камеры теплового излучения, и, когда они снизятся на достаточную высоту, их можно будет отследить вручную. С вашего разрешения, сэр, мы просто перебьем их всех в воздухе.

— Действуйте! — распорядился Кроуфорд.

В трубке по-прежнему звучало басовитое жужжание.

Взбудораженная происходящим, Пэйдж, так и держа одежду в руках, встала с постели.

— Делалось что-нибудь, способное запустить усилитель? — спросила она. — Какие-нибудь опыты поблизости, что-нибудь в этом роде…

— Ничего подобного, — ответил Кроуфорд. — Он просто пришел в действие, и все. Как будто сработал таймер.

И тут Трэвиса потрясла догадка, да так, что он мигом сел, сбросив ноги на пол. Пэйдж, обернувшись, увидела выражение его лица.

— Кроуфорд, это Трэвис Чейз, — заговорил он. — Какие объекты находятся в хранилищах поблизости от усилителя?

Последовало замешательство: видимо, Кроуфорда удивил тот факт, что Трэвис говорит по телефону Пэйдж в четыре утра, однако потом он ответил:

— На настоящий момент у меня такой информации нет. Сейчас запрошу. Подождите.

Они слышали, как он отдал кому-то распоряжение, однако Трэвис уже знал ответ. Встав, он направился к письменному столу Пэйдж, высматривая на ходу ручку и что-нибудь, на чем можно сделать запись. Пэйдж, бросив одежду, последовала за ним.

— В чем дело? — спросила она.

Прежде чем он успел ответить, вновь заговорила женщина из центра обеспечения безопасности:

— Вижу их в инфракрасном диапазоне. Еле-еле. Приступаю к ручному наведению наземных орудий.

— Нам нужно оставить для себя послание, — сказал Трэвис. — Тогда мы будем знать, что произошло.

Он выдвинул ящик письменного стола, нашел тупой карандаш и, схватив какую-то распечатку, перевернул, чтобы писать на обратной стороне.

— Ты о чем толкуешь? — не поняла Пэйдж.

— Получил список, — снова послышался в динамике голос Кроуфорда. — В ближайшем хранилище содержится объект «Забывалка».

Именно этого Трэвис и ожидал. Штуковина, о которой Пэйдж рассказывала ему в Цюрихе. Такая же, как «Арес», только действует иначе. Стирает из памяти события последних трех дней, как будто их и не было.

У Пэйдж медленно приоткрылся рот, она слегка затрясла головой из стороны в сторону, понимая, но не желая понимать.

— Если «Шепот» может предсказать выигрышные номера, — промолвил Трэвис, — то в силах предсказать и то, в какое хранилище будет помещен усилитель.

— Боже мой! — выдохнула Пэйдж.

Он устремил взгляд на бумагу, соображая, что именно следует написать, но тут из динамика донесся крик Кроуфорда, и ему стало ясно, что время упущено. В следующий миг спальня Пэйдж — как и все помещения «Пограничного города», в чем Трэвис не сомневался, — озарилась ярко-зеленым светом. Он инстинктивно заключил Пэйдж в объятия, словно мог защитить ее, тогда как сияние, казалось, пронизывало их тела насквозь…

Глава

35

Трэвис лежал без сна в своей палатке, прислушиваясь к доносящемуся откуда-то со стороны хребта волчьему вою. Он читал, что волчьи стаи варьируют громкость своего воя, чтобы сбить с толку возможную жертву — или других волков, не дав верно определить дистанцию. На людях это тоже срабатывало. Вой звучал так, слово раздавался по меньшей мере с…

Внезапно он ощутил ярчайшую, столь сильную, что увидел ее закрытыми глазами, сквозь веки, вспышку зеленого света. Свет почти сразу же погас, но ему уже было не до того, потому что он обнаружил рядом с собой кого-то еще, цепляющегося за него и в то же время вырывающегося…

Открыв глаза, Трэвис увидел, что находится в совершенно незнакомой комнате, а вырывается — точнее уже вырвалась, очень красивая женщина. И абсолютно голая.

Она держалась за правое плечо, лицо искажала гримаса, словно она только что избавилась от боли. Трэвис был уверен, что за руку ее не хватал и, уж конечно, боли ей не причинял, но на все эти размышления у него был всего миг, потом глаза ее расширились в том же изумлении, что и у него, и она яростно закричала:

— Что происходит? Что, черт возьми, тут творится? Где мой отец?

Он непроизвольно отступил от нее на шаг, повторяя снова и снова, что ничего не знает, ибо то был единственный возможный ответ на ее вопросы. И на его собственные тоже.

Правда, комнату она, в отличие от него, похоже, узнала, и хотя поначалу это лишь усугубило ее растерянность, ее взгляд вдруг упал на прислоненные к стене рюкзак и винтовку. Прежде чем он догадался об угрозе, она схватила оружие, вскинула к плечу и прицелилась ему в лицо.

— Что, черт возьми, устроили ваши люди?

Трэвису нечего было на это ответить. Он лишь взглянул ей в глаза и покачал головой, разведя руки в стороны, чтобы показать отсутствие враждебных намерений.

Поведя стволом, она шагнула вперед, заставив его вжаться в стену. Одновременно взгляд ее упал, и Трэвис, проследив за ним, обнаружил, что тоже голый. Он опять встретился с ней взглядом, и глаза ее сузились: она еще раз оглядела комнату, потом посмотрела на себя, обнаружила полное отсутствие одежды, и было видно, что испытала еще одно сильное потрясение. Это, похоже, поколебало ее агрессивный настрой. Но винтовка в ее руках не дрогнула.

Где-то совсем рядом в громкоговорителях звучали возбужденные голоса: потом они умолкли, и раздался один, принадлежавший мужчине в возрасте:

— Я говорю с Пэйдж, да?

Женщина, видимо, ее звали Пэйдж, повернулась на звук, и теперь Трэвис увидел, что он исходит из телефона с функцией громкой связи.

— Кроуфорд?

— Пэйдж, вы где?

Она помедлила, словно была слишком смущена и растеряна, чтобы сказать все это вслух.

— У себя… в своей комнате. А вы?

Мужчина тоже немного замялся.

— Я… такое дело, я был уверен, что нахожусь в конференц-зале… и вдруг обнаружил себя у пульта управления защитными системами.

Его прервал зазвучавший в динамике новый звук, тоже голос, но не живой, компьютерный.

— …Сближение… сближение…

Впервые за все время Пэйдж опустила винтовку: это повторявшееся вновь и вновь слово привлекло все ее внимание. Повернувшись, она направилась к телефону.

— Кто дежурит у пульта?

В ответ зазвучал женский голос, такой же растерянный, как и все остальные.

— Это Карен, Карен Лав. Не знаю только, как меня сюда занесло, я была в своей комнате…

— Забудьте, с этим потом разберемся, — прервала ее Пэйдж. — Что там за сближение?

— Да нет никакого сближения. Экраны радаров пусты — все как один. Правда, камеры наведения пушек включены, но почему, не понимаю. На них тоже ничего нет…

На заднем фоне послышались другие голоса, потом снова заговорила Карен.

— Да, ладно. Что это такое?

Трэвис увидел, как Пэйдж подалась вперед, присматриваясь к светящемуся дисплею электронного будильника. После чего ошеломленно прошептала:

— Три дня…

— Их там десять, не меньше, — сказала Карен кому-то на ее конце провода.

— Карен, что вы там видите? — требовательно спросила Пэйдж.

— Если б я знала. Это не летательные аппараты. По данным термокамер, у них температура человеческих тел: это могут быть парашютисты, но… это вражеский десант, или…

— Уничтожить! — отрезала Пэйдж, и Трэвис увидел, что в этот миг ей удалось справиться с растерянностью.

— Всех к оружию, и открыть огонь без промедления. И пусть кто-нибудь замкнет намертво все уровни сдерживания. Замкнуть — и разбить панели управления!

Если содержание этого приказа и смутило получивших его людей, то решительный тон не оставил места для колебаний: Трэвис услышал рев тревожных сирен, а потом звон и грохот: похоже, кто-то принялся громить панели управления. Было слышно, как хрупкие электронные компоненты разлетаются под ударами чего-то тяжелого, может быть стула.

— Вы стреляете или нет? — спросила Пэйдж.

— Целимся, — ответила Карен. — Готовность — пять, четыре, три…

Неожиданно Трэвис ощутил толчок, прошедший сквозь пол, а потом все здание содрогнулось от пришедшей откуда-то сверху басовой взрывной волны.

Глава

36

Теперь из динамика телефона слышался только треск. Пэйдж смотрела на него меньше секунды, после чего подхватила с пола джинсы и бросила Трэвису. Когда он поймал их, она уже тянулась за своей одеждой.

— Мне кажется, вы знаете больше, чем я, — заметил он. — Может, поделитесь?

— У меня разве что догадки, — ответила она, — и то с большими пробелами.

— У меня и того нет.

Он ступил в джинсы и подтянул их вверх. Пэйдж застегнула свои, натянула через голову блузку и снова взяла винтовку.

— Слова «Тангенс» и «Брешь» для вас что-нибудь значат? — спросила она.

— Нет.

— В таком случае боюсь, я не смогла бы объяснить это, даже будь у нас час…

Вентиляционный канал разнес по зданию треск очередей.

— А вот часа у нас явно нет. — Она открыла прикроватную тумбочку и вынула оттуда пистолет сорок пятого калибра с двумя запасными магазинами. — Оружием пользоваться умеете?

Трэвис кивнул. Она сделала шаг по направлению к нему, остановилась и снова смерила его взглядом. Сквозь воздуховоды снова доносились выстрелы, потом хлопок взрыва. Пэйдж подошла к нему, вручила пушку с боеприпасами и направилась к двери, по пути прихватив и забросив на спину рюкзак.

Он последовал за ней, сформулировав наконец напрашивавшийся в первую очередь вопрос:

— Как, черт возьми, я сюда попал?

Пэйдж оглядела коридор и, похоже, осталась довольна тем, что там никого не было.

— Мне самой было бы чертовски любопытно это узнать, — сказала она и вышла из комнаты.

С винтовкой у плеча Пэйдж продвигалась к гостиной, готовая уложить каждого, кто появится перед ней. При этом не побоялась повернуться спиной к этому незнакомцу, у которого, как только сейчас сообразила, не спросила даже имени. Что поделать, в сложившейся ситуации приходилось идти на определенный риск. Кем бы он ни был, но тот факт, что совсем недавно она обнаружила себя в его обществе без одежды, заставлял предположить, что между ними существовало определенное доверие.

Гостиная была пуста. За дверью по главному коридору эхом разносились крики.

Как ей удалось вернуться в «Пограничный город» живой? Она была привязана к самодельному пыточному столу, истерзанная, наверное, до полусмерти, окруженная врагами, да еще в такой глуши, какой никогда прежде не видывала. Что произошло за эти три дня, по истечении которых она оказалась в собственной спальне голышом перед таким же голым парнем? Которого она в жизни не видела и который даже не слышал о «Тангенсе»?

И спасся ли также ее отец?

Надежда и страх разрывали ее в противоположных направлениях, следование которым в настоящей ситуации было одинаково бесполезно. Поэтому перед дверью Пэйдж постаралась заглушить в себе и то и другое, после чего оглянулась через плечо на незнакомца.

— Не стреляйте раньше меня ни в кого, в кого я не стреляю, — предупредила она, после чего, подумав, добавила: — Если, конечно, он не соберется выстрелить в вас первым.

Парень лишь пожал плечами, даже не пытаясь скрыть свою растерянность.

Она поймала себя на том, что задержала на нем взгляд: выглядел он неплохо. Затем Пэйдж повернулась, подошла к двери, сделала последний глубокий вздох, открыла ее и переступила порог.

По коридору бежали люди — все как один сотрудники «Тангенса». Вид у них был потрясенный, отчасти из-за взрывов и выстрелов, но больше, как догадалась она, из-за провалов в памяти. Только некоторые — видимо, из дежурного персонала — были с оружием, но и они растерянно озирались по сторонам в ожидании указаний и разъяснений, не получая никакой помощи.

Если ее догадки, со всеми их лакунами, были верны, у всех были стерты воспоминания о прошедших трех днях. Три дня — это срок, на который вымарывает память «Забывалка». Но как, черт возьми, могла эта штуковина воздействовать на все здание?

И как Пилгриму удалось все это устроить? В том, что налет совершили его люди, сомнений не было. Надо думать, и сам Пилгрим с ними.

Действие «Забывалки» длится всего несколько минут. Это одна сторона вопроса. Есть и другая: Пилгрим тоже прекрасно это знал, а стало быть, действовал, рассчитывая именно на это. Ставил своей задачей захватить контроль над «Пограничным городом» за эти несколько минут.

В конце коридора из щелей по периметру дверей лифтовой шахты просачивался дым. В этот момент где-то на верхних этажах снова раздался взрыв, заставивший задрожать стены. Люди поблизости от Пэйдж содрогнулись, видимо, испугавшись, как бы не обрушились потолки, что представлялось вполне возможным. От Пэйдж не укрылось, что некоторые коллеги таращились на нее, словно на привидение. На определенном уровне она их понимала, но заострять на этом внимание в такой ситуации было некогда.

Что должен предпринять Пилгрим для скорейшего установления контроля?

Ответ на этот вопрос был прост. Связующий узел здания, Центр безопасности, располагался непосредственно под помещением пульта управления оборонительными системами. Обладая «Шепотом» — а в том, что объект с ним, сомневаться не приходилось, — он легко мог получить все коды доступа ко всем системам защиты и жизнеобеспечения здания. И использовать их по своему усмотрению.

Пэйдж обернулась к ближайшей группе вооруженных операторов с намерением окликнуть их, возглавить и повести на лестницу. Они могли добраться до Центра безопасности меньше чем за минуту, но, прежде чем она успела что-то сказать, из вентиляционных отверстий над головой ударили струи белого газа. На миг ей показалось, что это сработала автоматическая система пожаротушения, начав подавать в помещение препятствующую горению галогенную смесь. Но только до тех пор, пока не ощутила запах.

То была не галогенная смесь.

Ну конечно! Пилгрим привел в действие эту систему. Такой простой ход.

Пэйдж развернулась, собираясь увести всех в свой жилой отсек, но, уже двигаясь, сообразила, что это не выход: газ через систему воздуховодов закачивался во все помещения. Пэйдж заглянула по очереди каждому из них в глаза, отметив, что на некоторых газ уже начал действовать. Почему-то дольше всего ее взгляд задержался на незнакомце. Он пребывал в явной растерянности, иначе и быть не могло, но крепко держал свой страх в узде. «Интересно, кто же он все-таки такой?» — подумала Пэйдж, но тут колени ее ослабли и перед глазами все расплылось. Она успела увидеть, как он шагнул вперед, чтобы не дать ей упасть, — и лишилась чувств.

Глава

37

Придя в себя, Трэвис мигом ощутил, что события трех прошедших дней вновь заняли свое место в его полностью восстановившейся памяти. Пэйдж рядом с ним выглядела так, словно о чем-то плакала, и он спустя момент решил, что знает, о чем. Помимо нее рядом в просторном конференц-зале находились и другие выжившие после атаки сотрудники «Тангенса». Все были связаны и кашляли, отходя после воздействия газа.

Прямо над ним стоял Аарон Пилгрим: хотя Трэвису ни разу не показывали даже фото этого человека, он мигом узнал его. Хотя даже ради спасения своей жизни не мог бы сказать, по каким признакам.

Пленников сторожили четверо вооруженных охранников. Пилгрим взглядом привлек их внимание, указав на Трэвиса и Пэйдж:

— Эти!

Двое охранников забросили винтовки за плечи, схватили Пэйдж, потом Трэвиса и оттащили на десять футов от стены, вдоль которой находились остальные.

Пилгрим выделил среди них еще восемь человек, включая Кроуфорда и доктора Фэган, рыжеволосую женщину, искавшую способ установить связь с той стороной Бреши. Вооруженные охранники оттащили их на открытое пространство, к Трэвису и Пэйдж.

Окинув взглядом десятерых пленников, Пилгрим кивнул, словно в подтверждение своим мыслям, и кратко распорядился:

— Остальных убить!

— Нет! — воскликнула Пэйдж.

Выстрелы зазвучали один за другим, когда ее крик еще отдавался эхом от стен, быстрые и беспощадные. Каждый из приговоренных получил пулю в лоб. Трэвис ощущал, как содрогается рядом с ним Пэйдж после каждого щелчка затвора, очередного вопля обреченных и следующей бесполезной попытки уклониться от пули. Когда все закончилось, ее всю трясло от подавляемых, беззвучных рыданий. Будучи связан, Трэвис мог лишь податься поближе к ней, и она откликнулась на это движение, припав со слезами к его плечу.

Глядя поверх ее головы, Трэвис увидел на столе посреди совещательной комнаты кубический стальной ящик со стороной примерно в десять дюймов, с защелкой и привинченной сверху рукоятью. Уменьшенную версию того сейфа, который он видел на борту потерпевшего крушение «Боинга». Только этот был закрыт, а сквозь узкий, проходивший по его середине стык пробивалось синее свечение, словно атмосферная оболочка какой-то кубической планеты.

Пилгрим повернулся к оставленным им в живых пленникам и задержал взгляд на Трэвисе.

— Ты — долбаная игрушка этой штуковины, — бросил ему Трэвис.

— Можно назвать это игрой, — отозвался Пилгрим. — Но это моя игра.

Трэвис присмотрелся к тому, с каким выражением он произносил эти слова. Сознательным блефом тут и не пахло: этот человек верил в то, что только что сказал. Верил, что «Шепот» служит его интересам и никак иначе.

— К тому же кто ты сам такой, чтобы говорить об игрушках? — продолжил Пилгрим. Похоже, он ожидал, что Трэвис поймет подтекст этой фразы, но потом, увидев выражение его лица, улыбнулся: — Ах да, конечно. Ты ведь не помнишь нашу встречу, верно?

Трэвис промолчал: если то была шутка, он ее не понял. Да не больно-то к этому и стремился.

— Ладно, — махнул рукой Пилгрим. — Предполагалось, что ты будешь здесь, так что все идет, как задумано. Все путем…

У Пилгрима зазвонил телефон. Он ответил. В царившей тишине Трэвис расслышал слова, звучавшие в трубке.

— Все, что нам нужно, находится за бронированными дверями. Замыкающие компьютеры разбиты. Мы не можем ввести отпирающие коды.

— Знаю, — отозвался Пилгрим.

— Чтобы вскрыть эти здоровенные двери и попасть в главную лабораторию, их придется сверлить, на что уйдет около часа.

— Час пятнадцать минут, — уверенно заявил Пилгрим, спокойно переведя взгляд на ящик с «Шепотом» на столе. — Пусть займутся этим немедленно. А как обстоит дело с системой защиты: восстановили?

— Техники над этим работают, но тут немало проблем. Многое пострадало от взрыва, включая важные детали, и им приходится доводить все до ума вручную. Думаю, за полчаса управятся, плюс-минус несколько минут.

— Все путем, — повторил он, кивнув двоим бойцам, приказал им сторожить пленников и вышел из комнаты, даже не оглянувшись на тела убитых.

Двое других охранников последовали за ним. Один здоровенный, сложенный как вышибала детина в шесть футов три дюйма ростом и, наверное, в три сотни фунтов весом прихватил с собой «Шепот».

Пэйдж молчала. Дыхание ее было прерывистым и тяжелым, но плакать она перестала.

Прошла всего минута с момента ухода Пилгрима: тела убитых еще продолжали кровоточить. Взгляд Трэвиса упал на валявшийся возле ножки стола рюкзак Пэйдж: кто-то просто отшвырнул его, не озаботившись тем, чтобы открыть. Стало быть, «Удвоитель» по-прежнему находился там. Так же, как и «Медик». Правда, это уже не имело значения. Валявшимся у стены покойникам объект помочь не мог.

Однако, глядя на рюкзак, Трэвис понял, как сможет действовать, если представится случай.

Искоса, стараясь не привлечь к себе внимания, он присмотрелся к двум охранникам. Они были слишком самоуверенны и не воспринимали свою задачу всерьез. И то сказать, под их надзором находилось десять связанных, согнанных в плотную группу посреди открытого пространства беспомощных пленников. О том, что кто-то из этих пленников может предпринять какую-нибудь безумную выходку, караульные даже не задумывались.

Да и что они могли предпринять с туго стянутыми запястьями? Причем не ремнями или веревками; это была металлическая проволока, алюминиевая или стальная. О том, чтобы разорвать ее, нечего было и думать.

Но она могла резать кожу.

Трэвису требовалось, чтобы оба охранника не смотрели в его сторону. Один так и делал: стоял у открытой двери и таращился в коридор. Возможно, его мутило от запаха крови. Второй расхаживал по помещению, взгляд его скользил повсюду, не задерживаясь ни на чем в отдельности. Не задерживаясь настолько, чтобы Трэвису хватило времени осуществить задуманное.

Прошла еще минута. Не имея возможности действовать, Трэвис размышлял об услышанном от Пилгрима.

«Предполагалось, что ты будешь здесь…»

«Шепот» хотел, чтобы он попал сюда. Хотел с самого начала, да так все и устроил. А что еще сказал этот малый? Что мы с ним встречались… Ну что ж, принимая во внимание возникающий после общения с «Шепотом» эффект амнезии, это вполне правдоподобно. Встреча могла состояться когда угодно. В любой, выбранный наугад день в Фэрбенксе. Или в тюрьме.

Так или иначе, Трэвис в каком-то смысле являлся частью замысла «Шепота». И Пилгрим знал об этом, потому и оставил его в числе живых. Другой вопрос, зачем ему понадобилось оставлять кого-то в живых? Впрочем, возможно, на самом деле этого не знает и Пилгрим, действовавший в очередной раз по указке «Шепота».

Но если Трэвис важен для осуществления плана, этим можно воспользоваться против охранников.

Между тем расхаживавший караульный пропал из виду. Осторожно повернув голову, Трэвис увидел, что тот застрял у доски, занимавшей большую часть стены возле двери. Она была покрыта надписями, несомненно, по большей части, если не полностью, касавшимися объектов из Бреши. Эта писанина явно увлекла парня: надо думать, он служил у Пилгрима не один год, был наслышан про «Пограничный город» и Брешь и с нетерпением ждал сегодняшнего дня. Ну что ж, дождался: хотя не исключено, что через минуту все это закончится для него плохо.

Трэвис неслышно набрал, сколько мог, воздуху. Крепко сжал зубы. И изо всех сил развел в стороны запястья.

Тонкая проволока разрезала кожу, как лезвие бритвы. Он добавил усилие, и металл врезался глубже, рассекая не только кожу, но и жировую ткань и мышцы. Петля на левом запястье оказалась более тугой: она мигом прорезала плоть до кости, где и застряла. А вот правая, чуточку пошире, до кости не дошла, но выступившая кровь, словно смазка, помогла сдвинуть ее вперед. Правда, она все равно оставалась слишком тесной, чтобы протащить сквозь нее кулак, и в выступавших местах — на костяшках и у основания большого пальца — металл просто срезал плоть, словно стружку. Казалось, если существовал предел физической боли, то он был достигнут.

А в следующий миг петля рывком соскочила. Его левый локоть ткнул Пэйдж, и она вскинула на него все еще полные слез, налитые кровью глаза. Он бросил быстрый взгляд на караульных: оба смотрели не на них. Один в коридор, другой на доску.

Трэвис взглянул на руки: правая выглядела еще хуже, чем можно было представить себе по ощущениям. Болтающиеся клочья кожи и мяса, кровь, струящаяся из глубоких ран. Даже после всего пережитого Пэйдж при виде этого пришла в ужас, но он отразился лишь в ее глазах. Спустя секунду она уже совладала с собой и теперь смотрела на него вопросительно. Но у него не было ни малейшей возможности объяснить ей, что он собирался сделать. Да что там, попытайся Трэвис сам рационально подойти к задуманному, он пришел бы к выводу, что идея дерьмовая. Идея и впрямь была таковой, но ее преимуществом являлось отсутствие других.

Трэвис снова присмотрелся к охранникам: в его сторону по-прежнему ни один не глядел. Подавшись вперед, радуясь тому, что разут и не скребет по полу подошвами, он ползком скользнул к рюкзаку.

В сторону охранников Трэвис больше не смотрел, это не имело смысла. Обернись любой из них сейчас к нему, то все равно уже ничего не смог бы сделать, а потому взгляд его был сосредоточен на рюкзаке. При этом старался двигаться как можно быстрее, но не производя шума…

Трэвис добрался до рюкзака. Взялся за молнию, расстегнул и, как только отверстие позволило засунуть внутрь отчаянно кровоточившую руку, залез туда и на ощупь, по памяти, достал то, что искал. Вытащил нужный предмет. Встал. Двое охранников находились в поле его зрения, футах в двадцати спереди и футах в десяти в стороне. Винтовки у обоих висели на ремнях: чтобы вскинуть и выстрелить, потребовалось бы две полных секунды.

— Вы на мушке! — объявил Трэвис. В тишине его голос прозвучал громом.

Охранники развернулись и увидели перед собой освободившегося пленника с «Медиком» в руке. Отличить это устройство от пистолета было непросто, даже с очень близкого расстояния, а они находились не так уж близко. Ни один из них даже не потянулся к своей винтовке, причем, как полагал Трэвис, тому, помимо его блефа с «Медиком», была и иная причина.

Пилгрим хотел сохранить ему жизнь. И они это знали. В их глазах читалась растерянность.

— Мне не хочется поднимать шум и стрелять, — промолвил Трэвис, — иначе вы оба уже были бы покойниками. Кладите оружие, и останетесь в живых.

Бойцы переглянулись, помедлили еще секунду, потом тот, который стоял в дверном проеме, медленно, стараясь не делать резких движений, снял винтовку с плеча и опустил на пол. Второй поступил так же.

Трэвис указал на пол перед собой.

— Винтовки ко мне!

Они толкнули оружие, и обе винтовки, заскользив, остановились в футе от него.

— Теперь на пол, — скомандовал он. — Лежать ничком, руки в стороны.

Несколько секунд спустя они уже лежали, распластанные, словно насекомые в коллекции, лицом к полу. Трэвис обдумал дальнейшие действия. Стрелять ему действительно не хотелось. Трудно сказать, далеко ли находятся враги и на каком расстоянии будет слышен звук выстрела.

Положив «Медик» и вооружившись одной из винтовок, он, по-прежнему стараясь двигаться бесшумно, переместился к лежавшим охранникам, остановился между ними, перехватил винтовку поудобнее и врезал прикладом одному по голове. Второй среагировал и попытался уклониться, в результате чего удар пришелся ему не позади уха, а в висок.

Отключились оба.

Но этого было мало.

На поясе второго охранника висел большой складной нож. Конечно, теперь Трэвис мог разнести им обоим черепа и сделал бы это с удовольствием, но нож сулил куда более быстрое решение проблемы. Он поднял его, раскрыл и перерезал обоим глотки от одной сонной артерии до другой.

Держа нож в руках, Трэвис повернулся к остальным пленникам и увидел в их глазах больше облегчение, чем испуг. Он с нажимом чиркнул лезвием по все еще охватывавшему его левое запястье металлическому кольцу, но это ничего не дало: чтобы освободить Пэйдж и остальных, требовались кусачки. Обыск тел караульных ничего не дал, нужного инструмента у них не было. И едва он закончил, у одного из мертвецов зазвонил сотовый телефон.

Глава

38

Он все звонил и звонил. Трэвис посмотрел на Пэйдж. Она встретилась с ним взглядом. Глаза ее расширились. Она явно не знала, что делать, но замешательство продолжалось недолго.

— У тебя нет времени нас освобождать. Прихвати рюкзак и выбирайся на поверхность через шахту лифта. Возьми мой телефон, свяжись по нему с…

Он покачал головой, направляясь к ней и остальным.

— Должен быть способ освободить вас…

— Послушай меня, — перебила она его. — Они будут здесь через минуту. Забирай рюкзак и дуй к лифту. Нажми кнопку вызова три раза, а потом, удерживая нажатой, сосчитай до пяти. Дверь откроется, и ты сможешь проникнуть в шахту.

— Нас тут десять человек, — попытался возразить он. — Винтовки и боеприпасы есть, мы можем справиться с охранниками…

— И Пилгрим снова пустит газ, — опять перебила его Пэйдж.

Крыть было нечем.

Она была права.

Дерьмо!

Возможности вырваться и бежать всем вместе действительно не было, все приходившие на ум варианты отпадали как шелуха.

— Высадившись, они снесли крышу лифтовой шахты, — продолжила Пэйдж. — Когда окажешься внутри, увидишь у стены лестницу, она идет до самого верха. По ней и выберешься. Как окажешься на поверхности, позвони по девятому номеру в списке моего телефона. Там поймешь почему.

Трэвис смотрел на нее. На остальных. А они на него. Почти столь же потерянные, как мертвецы у стены. Он должен был оставить их. Выбора у него фактически не было, но это ничуть не уменьшало чувство вины.

Понимая, что каждая из стремительно бегущих секунд может оказаться решающей, Трэвис стряхнул оцепенение и взглянул на свою все еще кровоточащую руку. Кровавый след непременно бы его выдал. Понимая это, Трэвис поднял левой рукой брошенный на пол «Медик» и навел его на правую — так, как это делала Пэйдж, пытаясь исцелить раненого в Цюрихе.

Трэвис нажал на спуск и понял, что ошибался. Боль, которую он испытывал, когда сдирал с руки мясо, была далеко не предельной. Ничего близкого. Предельную ему довелось ощутить только сейчас.

У него перехватило дух, в глазах потемнело, но он выдержал. Устоял на ногах. Когда боль ослабла, посмотрел на руку. Не то чтобы она совсем зажила, клочья по-прежнему болтались, но кровотечение остановилось, словно раны прижгли. Без всяких следов ожогов.

Схватив рюкзак, Трэвис забросил его на спину и повернулся к остальным.

— Не забудь, девятый номер, — напутствовала его Пэйдж. — И не дай себя убить.

Трэвис вымучил улыбку и, сознавая, что секунд у него больше нет, все же потратил еще одну: опустился на колени и поцеловал ее. Нежно, крепко, но быстро. Потом встал, посмотрел на нее еще полсекунды и выбежал из помещения, прихватив с собой по пути одну из винтовок.

Добравшись до дверей лифта, он увидел, что дверь на лестницу рядом задрожала. Где-то, то ли наверху, то ли внизу, открылась другая дверь. Они вот-вот нагрянут.

Нажать три раза, потом удержать кнопку и сосчитать до пяти. Он уже протянул руку, но остановился.

В пятидесяти футах отсюда находился офис Пэйдж. Дверь туда открыта, а на столе со вчерашнего дня осталась черная пластиковая сумка с костюмом-невидимкой.

Двадцать секунд на то, чтобы сгонять туда и вернуться. Не тратя времени на размышления, Трэвис припустил к офису, влетел туда через открытую дверь, схватил сумку, развернулся и рванул обратно к лифту. Три нажатия. Удержание. Счет до пяти.

Эти пять секунд показались ему минутами.

Двери лифта разъехались, открыв темную шахту. Слабый свет попадал в нее лишь с самого верха, с большой высоты. Несколькими этажами ниже можно было разглядеть мешанину кабелей и тросов на крыше остановившейся там кабины лифта, а по правую руку тянулась вделанная в стену лестница. Он закрепил пластиковую сумку на поясе и ступил на поперечину.

По мере подъема стало ясно, что Пэйдж не ошиблась: часть крыши шахты снесло, открывая взору участок фиолетового, испещренного звездами неба. До этого отверстия надо было подниматься этажей десять, и стоило ему подумать, что люди Пилгрима не могут не заметить, что двери лифтовой шахты открыты, как поперечина под его руками задрожала, а спустя секунду за стеной, где находилась лестничная клетка, прогрохотали шаги спускавшихся людей. Теперь в любой миг…

С приглушенным звуком оставшиеся в двадцати футах внизу двери шахты сдвинулись. Они закрылись в тот самый момент, когда находившаяся с ними рядом дверь с лестницы распахнулась и бегущие люди выскочили в коридор. Трэвис, застыв, ухватился одной рукой за ступеньку, сжимая в другой винтовку, слушал, как стих удалившийся топот.

Скоро его начнут искать. Много ли времени потребуется им, чтобы, добравшись до совещательной комнаты, заметить его исчезновение? И сообразить, куда он мог направиться?

Забросив винтовку за спину, Трэвис поднажал, карабкаясь вверх. Каждая секунда по-прежнему была на счету.



Среди вбежавших в совещательную комнату людей Пилгрима не оказалось. Их было пятеро, все с оружием. Сначала они увидели трупы своих товарищей, потом — оставленный Трэвисом кровавый след, что вел от мертвых тел к пленникам. Двое или трое тут же принялись искать такой же след в коридоре и крайне удивились, ничего не обнаружив.

— Где этот герой? — рявкнул один из бойцов.

Пэйдж молчала, гадая, не начнут ли они убивать по одному пленнику, чтобы заставить остальных разговориться.

Однако малый, задавший вопрос, похоже, и без расправы сообразил, что делать: во всяком случае, он принял решение. Повернулся и увел своих людей, оставив двоих караулить комнату. Через десять секунд Пэйдж услышала, как они, остановившись на площадке, пытаются вручную раздвинуть двери в шахту лифта.

Желудок скрутило узлом. Все произошло слишком быстро, и если только Трэвис не карабкался с какой-то совсем уж запредельной скоростью, он не мог уйти далеко. Пэйдж слышала, как они кряхтят от напряжения, потом внезапно их голоса подхватило эхо. Стало очевидно, что дверь открылась. А спустя мгновение они открыли автоматический огонь так, что выстрелы слились в сплошной грохот. Пэйдж понимала, что, просунувшись в шахту, они даже не высматривали его вверху и не целились. При такой плотности огня в этом не было необходимости: ничто наверху не могло уцелеть.

Она пыталась подготовиться к звуку, который должен был последовать.

Услышала его. И оказалась не готова.

Сначала мужской крик, пронизанный неподдельным ужасом. Он звучал во время падения откуда-то сверху, эхом отдаваясь от стен шахты. Потом тишина — прекратилась даже стрельба. А спустя секунду удар: что-то рухнуло на крышу кабины лифта с такой силой и грохотом, словно взорвалась граната.

Это произвело на нее такое воздействие, словно упало ее собственное тело. Снова неудержимо хлынули слезы. Они уже не могли смягчить ей боль.

В коридоре зазвучали голоса. Стрелки возвращались, переговариваясь и посмеиваясь. Пэйдж вытерла глаза о колени собственных джинсов и, когда они вошли в комнату, подняла взгляд. Они несли тело Трэвиса за руки и за ноги. И бросили его прямо перед Пэйдж.

Его глаза, хоть и пустые, были направлены более-менее в ее сторону. На голове сбоку имелась вмятина глубиной с суповую чашку.

Она попыталась сдержать крик, желая сохранить лицо перед товарищами и не доставлять удовольствие приспешникам Пилгрима.

И того, и другого оказалось недостаточно.

Придя наконец в какой-то мере в себя, Пэйдж обнаружила, что люди Пилгрима стоят где стояли, уставившись, как показалось сначала, на нее. Но нет, они смотрели не на нее, а на пол — туда, куда бросили тело Трэвиса.

И вид у них был напуганный.

Похоже, до них только сейчас дошло, кого они убили. Человека, которого их босс неизвестно по какой причине хотел оставить в живых.

— Что мы скажем Пилгриму? — спросил один.