За ними бросились Бак и К.У. Они пытались удержать Клайда, оттащить его в сторону. Но Клайд отпихнул их и снова бросился на врага. Он поднял его, а потом толкнул так, что тот упал, ударясь о вытащенную на берег лодку. Рейнджер рухнул, а Клайд повалился на него, вовсю работая кулаками, словно норовя втиснуть его среди скамеек, размазать по дну.

Тут на помощь ему пришли Бак и К.У., совместными усилиями они столкнули лодку в озеро, и она тихо поплыла по застывшей воде. Крупное лицо рейнджера глядело на них через борт.

— Ты нас запомнишь, — кричал ему вслед Клайд.

— Ты надолго запомнишь банду Барроу! Мы пошлем снимки в газеты, и все узнают, какие мы с тобой закадычные друзья. Ты нас не скоро забудешь, приятель!

Бак и К.У. взяли Клайда под руки и повели назад к машине. Прежде, чем сесть в машину, Клайд обернулся к Бонни и с натянутой улыбкой сказал:

— Неудачная вышла шутка с этим типом.

— Не очень, — согласилась Бонни. — Шутка получилась немного так себе.

Они уехали, так и не оглянувшись, и, естественно, не видели, как рейнджер сидел в лодке с прямой спиной и глядел им вслед. Его голубые глаза светились холодной ненавистью и жаждой отмщения.

Он долго не сводил глаз с удалявшейся машины.

 ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Они продолжали скрываться, проводили много часов в машине, ночевали в четверосортных мотелях, затерянных в медвежьих углах, где их вряд ли кто-то мог узнать. Вскоре им стало ясно: продолжать так жить больше невозможно по одной простой причине: у них кончаются деньги. Для Клайда это означало одно. Он поделился планами с остальными.

— Мы возьмем банк, — сказал он.

— Ой, нет! — пискнула Бланш.

— А что, хорошая идея! — одобрил К.У., и его круглый ротик расплылся в улыбке.

— Какой банк у тебя на примете, братишка? — поинтересовался Бак, а Бонни взглянула на Клайда с гордостью.

— Мы его недавно проезжали, когда крутились взад и вперед, — пояснил Клайд. — Мне он понравился, я немного обмозговал план и решил: берем. Завтра.

Они поставили машину у лесополосы, отделявшей одну ферму от другой, стараясь полностью избежать риска быть опознанными. Утром они тщательно подготовились к операции. Бак и Бланш первыми забрались в машину и долго там сидели, ждали остальных. К.У. возился с мотором, проверяя все до последних мелочей, так, чтобы в случае чего его никто не мог бы упрекнуть.

Бонни, одетая так, словно собиралась в гости на чашку чая, причесывалась, глядя в зеркальце, поставленное на капоте. Клайд стоял у нее за спиной, поправляя узел галстука.

— Что бы я не отдала за вьющиеся волосы? — бормотала Бонни.

Клайд посмотрелся в зеркальце и спросил:

— Эй, Бонни, какая рубашка тебе нравится больше — та, что на мне, или эта? — он показал полосатую рубашку на плечиках.

Бонни выпрямилась, сравнила рубашки и отдала предпочтение той, что была на плечиках.

— Ты права, — согласился Клайд.

Он расстегнул рубашку, отбросил в сторону, надел другую, завязал галстук и, посмотрев еще раз в зеркальце, остался доволен увиденным.

К ним подошел К.У., вытирая грязные руки о джинсы.

— Значит, мотор в полном порядке. Эй, что это вы разоделись в пух и прах, прямо как эти?..

— Ты что, поедешь в таком виде? — в свою очередь, удивилась Бонни, неодобрительно его оглядывая.

— Ну да. А что такого?

— Тебе пора научиться одеваться как следует, — грустно качая головой проговорила она. — Бери пример с Клайда.

— Клайд шикарный мужик! — признал К.У.

Клайд надел пиджак, застегнулся.

Из машины Бланш крикнула с явным нетерпением:

— Эй, вы, пошевеливайтесь! Когда мы приедем, банк закроется крепче, чем кошелек скряги.

— Едем, — отозвался Клайд.

— Первый раз вижу, — заметил Клайд, — чтобы люди так расфуфыривались, едучи грабить банк.

Клайд залез на переднее сидение, Бонни устроилась рядом с ним. К.У. сел за руль.

— Когда президент банка идет на работу, он одевается в соответствии со своим положением, — сказал Клайд. — А когда я иду отбирать у него деньги, то одеваюсь в соответствии с моим.

— Ну, поехали, — сказала Бонни, и мгновение спустя они были уже в пути.

К.У. остался в машине за рулем, с заведенным мотором, готовый в любой момент двинуться в обратный путь. На заднем сиденье в углу притаилась Бланш, бледная и напряженная. Она смотрела то на вход в банк, то на улицу, подозревая в любом прохожем полицейского.

В банке события развивались гладко. Бак вошел первым и направился к окошку старшего кассира. Бонни шла за ним. Замыкал шествие Клайд, следя за обстановкой. Он вынул два револьвера и приятным голосом объявил собравшимся:

— Вас приветствует банда Барроу, так что ведите себя тихо, друзья, и все будет в полном порядке.

Клиенты у окошечек и за столами замерли, на лицах застыл страх, руки неуверенно поползли вверх.

— Правильно, друзья, — похвалил их Клайд. — Поднимите ручки вверх. Так всем будет проще и спокойнее.

Бонни положила заранее приготовленный мешок на прилавок и дружелюбно улыбнулась кассирше:

— Набивай доверху, — попросила она. — Не стесняйся!

Кассирша, чопорная женщина с поджатыми губами, заколебалась. Бонни махнула револьвером:

— Я сказала: набивай его доверху!

— Да, да, мисс. Сейчас!

Бонни пролезла под перегородку и, отпихнув кассиршу в сторону, стала быстро опустошать ящики, переходя от одной кассы к другой.

Кассирша с поджатыми губами, решив, что никто на нее не смотрит, шагнула к кнопке сигнализации, нерешительно протянула руку. Тотчас же что-то зловеще холодное дотронулось до ее запястья. Она обернулась и увидела сначала револьвер, а затем оскалившегося Бака:

— Если вы тронете эту кнопку, мэм, то набежит столько гостей, что мы вряд ли будем им всем рады. Надеюсь, я ясно выразился?

Узкая голова энергично закивала, тонкие губы зашевелились, но слов не последовало.

Со своего поста у дверей Клайд прекрасно видел всю сцену: клиентов в очереди, клерков за столами, охранника, который держал поднятые руки на уровне плеч — он был по-прежнему при оружии, — фермера с пачкой банкнот в жилистом кулаке.

— Чьи деньги — твои или банка? — спросил его Клайд.

— Мои. Заработал потом и кровью, мистер, — отозвался тот.

— Можешь оставить себе, — разрешил Клайд.

Клайд перевел взгляд с фермера на Бонни, собиравшую деньги в мешок. Все шло неплохо, но очень уж они медлили.

— Поживей! — крикнул ей Клайд, повернувшись в ее сторону.

Этого и ждал охранник. Его правая рука метнулась к ремню, за которым был пистолет. Клайд уголком глаза увидел это, молниеносно развернулся и выстрелил. С головы охранника упала шляпа и слетела на пол. Охранник судорожно сглотнул и сделался белым как мел.

— В следующий раз я возьму немного пониже, — сказал ему Клайд.

— Следующего раза не будет, — хрипло пообещал охранник.

— Заканчивайте! — крикнул Клайд своим.

— Я готов, — отозвался Бак.

— А Бонни?

— Я взяла, что только могла, — сообщила та с быстрой улыбкой. — У меня все.

— Отлично. Тогда отчаливаем.

Они двинулись к выходу. Сперва Бонни, за ней Бак и последним Клайд, прикрывая их отход. Хорошо одетая пожилая матрона с видом оскорбленного собственника вдруг прижала к себе сумочку, когда они проходили мимо. Бак одним движением вырвал сумочку и сказал задохнувшейся от ужаса даме:

— Благодарю вас, мэм.

Клайд не отставал от партнеров.

Увидя, что они выходят, К.У. распахнул дверцы машины, и налетчики нырнули в нее. К.У. дал полный газ, и машина помчалась по улице.

Бак бросил сумочку на колени Бланш:

— С днем рождения, солнышко, — сказал он. Неожиданный подарок вызвал на лице Бланш радостную улыбку.

— Ой, милый, как хорошо, что ты вспомнил!.. Вдогонку им стали стрелять, и Бланш заткнула уши пальцами, когда Бонни, Бак и Клайд открыли ответный огонь из окон машины.

Они были уже на окраине города, когда сзади послышался вой полицейской сирены. Клайд деловито перезаряжал револьвер.

— Эй, поживей, К.У., — сказал Бак. — За нами погоня.

— Надо успеть до границы штата, — мрачно проговорил Клайд. — Они не имеют права действовать за пределами своего штата. Ну-ка, К.У., поддай газу.

К.У. согнулся за рулем, стараясь удержать машину на такой же высокой скорости на неровной кочковатой дороге.

— Выжимаю, что могу, но это же «плимут», — пояснил он. — Сколько раз говорил, нам нужно что-то побольше и мощнее.



В банке же охранник стоял с расстегнутым воротом, с пистолетом в правой руке и явно наслаждался всеобщим вниманием. Вокруг собралась толпа.

— Но он увидел, что я потянулся за пистолетом, — в четвертый раз повторял охранник. — Это был Клайд Барроу собственной персоной. И я понял, что смотрю в глаза смерти.

— Но вы не оробели, мистер Хокинс, — пропела кассирша.

— Да, — важно кивнул тот головой. — Я свой долг исполнил.

— А ну-ка, посмотрите сюда, мистер Хокинс, — попросил фотограф, вскидывая камеру. Охранник дружески кивнул, застегнул ворот и улыбнулся в камеру.



Через дорогу перебегал кролик, и К.У. резко затормозил, а затем снова бросил «плимут» вперед.

— Ты хочешь поубивать нас, К.У.? — осведомился Бак, весело глядя на жену. Она по-прежнему сидела, зажмурив глаза и заткнув уши.

— Смотри, куда едешь, — буркнул Клайд.

— Там был кролик. Не давить же мне кролика.

Мимо просвистела пуля. За ней еще одна.

— Эти легавые не отстают, — заметила Бонни. — Вот мерзавцы!

В полицейской машине двое в синем мрачно смотрели на машину, за которой гнались. Каждый из них понимал и то, как опасна банда, которую они пытались поймать, и то, какие награды ожидают их в случае удачи. Человек, сидевший рядом с водителем, прокашлялся и выстрелил вслед беглецам.

— Прибавь скорости, Рэндольф, — сказал он шоферу. — Надо успеть догнать их до границы штата.



А в банке его президент, статный откормленный джентльмен, стоял, положив одну руку на плечо охраннику, а другой указывая на стену, где виднелся след от пули. Сверкнула вспышка фотографа, и президент убрал руку.

— Ну что ж, надо работать, — сказал он. — Время — деньги. Время — деньги.



Бак высунулся из заднего окна, дважды выстрелил и снова убрал голову.

— Черт! Промазал! Машина прыгает, как заяц, разве тут прицелишься!

— Мы успеем доехать до границы штата? — осведомилась Бонни, и впервые за все это время в ее голосе послышалась тревога.

Догоняющие выстрелили, и пуля, ударив в задний бампер, срикошетила в сторону. Бланш взвизгнула, а Бак сказал:

— Заткнись!



В банке женщина, у которой Бак отнял сумочку, говорила с репортером.

— Значит так, — вспоминала она. — Там был кошелек для мелочи, бутылочка с туалетной водой — прекрасная марка... тридцать купонов «Лаки премиум», и еще... — она закрыла рот рукой и покраснев, пробормотала... — О Боже!



— Они не отстают, — сказал Бак.

— До границы рукой подать! — радостно воскликнул Клайд.

К.У. бросил машину вперед с новой силой, и через полминуты они оказались в соседнем штате. Клайд облегченно взглянул:

— Ладно, ребята, мы теперь в Оклахоме. Можете немного расслабиться. Поехали потише!

— А что, если полицейские продолжат погоню? — спросил К.У.

— И нарушат закон? — удивился Клайд. — Нет, это исключено.



Полицейская машина проскочила через белую линию, отмечавшую границу.

— Мы их вот-вот догоним, — сказал шофер.

— Поворачивай и не трать зря бензин, — сказал его напарник.

— Мы их не ловим? — удивился тот.

— Они в другом штате. Это уже не наша территория.

— Ну и что? Может все-таки попробуем?

— Я не хочу рисковать жизнью в Оклахоме. Это уже не наша проблема.

Они повернули назад.

Дорога была узкой, и ей не видно было конца-краю, как и кукурузным полям, через которые она -проходила. Долгое время в машине царило молчание. Это была реакция на недавно пережитые напряжение и тревогу. Только время могло вернуть Клайда и его партнеров в нормальное состояние. Мрачное безмолвие нарушил, разумеется, К.У., который, как всегда, был в отличном настроении.

— Сколько денег мы взяли, Клайд? — спросил он.

— Да, правда, — оживился Бак. — Какой улов?

Клайд извлек из кармана длинную тонкую сигару, откусил кончик и выплюнул его в окно. Осторожно, заслоняясь от ветра ладонями, он зажег спичку и дул, пока сигара не зажглась. Он выпустил большое облако сизого дыма, и окутанная им Бланш закашлялась, выражая тем самым свое неудовольствие.

— Давай посмотрим, — сказал он. Останови машину, К.У.

Машина свернула, перепрыгнула через канаву и выехала на пятачок у кукурузного поля. Пассажиры выбрались из машины и уселись в ее тени. Клайд высыпал деньги на землю и взглянул на кучу без энтузиазма.

— Черт! — сказал он. — Маловато!

— Тяжелые времена, — вздохнул Бак.

— Преступления не окупаются, — нравоучительно напомнила Бланш.

Бонни покосилась на нее, но ничего не сказала.

— Ладно, — вздохнул Клайд. — Займемся делом.

Клайд устроился на подножке «плимута» и начал раздавать купюры, словно банкомет карты.

— Это Клайду Барроу, — говорил он, кладя банкноту рядом с собой. — А это Баку Барроу... Бонни... К.У... Опять Клайду... опять Баку... Бонни... К.У... Клайду... Баку... Бонни... К.У./

Бланш смотрела на дележку, поджав губу, потом встала, подошла к Баку и кивком головы отозвала его в сторону.

— В чем дело, дорогая? — осведомился тот, поспешно отходя за ней. — Что-то не так?

— Ты только полюбуйся, что творит твой братец, — прошипела она. — Мне, значит, не полагается ничего... Ни цента...

— Я же говорил тебе, что потолкую с Клайдом об этом. Обязательно потолкую, — бормотал Бак, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Поговори сейчас, — потребовала Бланш.

— Ну, понимаешь...

— Сейчас самое подходящее время.

Бак поплелся назад, Бланш с ним рядом.

На лице Бака заиграла заискивающая улыбочка, когда он сказал:

— Клайд, а Клайд?

— Что тебе, Бак? — буркнул Клайд, продолжая считать.

— Видишь ли, Клайд, я давно хотел поговорить с гобой...

— О чем, Бак?

— О Бланш.

— Что там стряслось с Бланш? — поднял голову Клайд.

— Я просто думал, Клайд, что Бланш тоже имеет право на долю...

— На какую долю? — лицо Бонни пошло алыми пятнами.

Бланш поняла, что ей надо самой выступить на свою защиту, и, надо сказать, она сделала это с немалым присутствием духа.

— А почему бы и нет? Разве я не заслужила свою долю? Я ничем не хуже остальных. Меня точно так же могли убить полицейские. Да и все эти ночевки в лесу — а если бы меня укусила змея?

— Если бы тебя укусила змея, — не выдержала Бонни, — она бы тут же скончалась в страшных мучениях.

— Ты самая мерзкая женщина, какую я только встречала, — обернувшись к Бонни выпалила Бланш.

— А ты самая глупая, — не растерялась Бонни.

— Может, я не самая умная женщина на земле, но зато я и не вульгарная шлюха.

— Перестаньте! — вмешался Клайд.

— Давайте дружить, — сказал с улыбкой К.У.

Но дружбой и не пахло.

Слишком долго в Бонни копилось раздражение, и в сочетании с нарастающим чувством безысходности \"это привело к взрыву. Она схватила револьвер, наставила на Бланш и осведомилась:

— А ну, дрянь, говори: хочешь получить пулю или нет?

— Эй! — крикнул Бак. — Положи оружие!

— Не надо, Бонни, — жалобно сказал К.У.

Конец сцене положил Клайд, хотя в то же время вызвал новую бурю. Побагровев и прищурившись, он вскочил на ноги с криком:

— С меня хватит! Бонни! Немедленно положи пушку и замолчи!

Бонни смотрела то на одного, то на другого, то на третьего. Нигде никакого сочувствия! Похоже, все настроились против нее. Все ненавидят! Она почувствовала себя чужой, оказавшейся в мире, где до нее никому нет дела. Ей вдруг захотелось послать все это подальше, вернуться в мир, где есть люди, на которых можно положиться, которых можно любить.

— Ладно, — процедила она. — Все понятно. Обойдусь и без вас. Проваливайте к чертям.

Она подошла к машине и взяла с заднего сиденья бумажный мешок, в котором была ее одежда. В бешенстве она двинулась прочь, ругаясь, спотыкаясь, тяжело дыша.

— Куда ты? Опомнись! — крикнул ей вдогонку Клайд.

— Я возвращаюсь домой. К маме!

Эти слова вызвали у всех, даже у Клайда, громкий взрыв смеха. Это только усилило обиду, ярость, гнев Бонни. Она пустилась бегом по кукурузному полю.

— Не валяй дурака! — услышала она крик Клайда. Она не ответила, и вскоре ее фигура исчезла среди высоких стеблей кукурузы. Клайд устало опустился на подножку автомобиля.

— Почему ты не догонишь, не вернешь ее, Клайд? — обеспокоенно осведомился К.У.

Клайд закурил сигару и, лениво попыхивая ею, сказал:

— Через десять минут она вернется.

Но он ошибся.

 ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Прошел час. Бонни не возвращалась. Всем было не до смеха, и на лбу Клайда появилась озадаченная складка. Бонни было тяжело, а он не сделал ничего, чтобы как-то ей помочь. Он винил себя за этот затянувшийся конфликт между ней и

Бланш. В конце концов, внушал себе Клайд, он в ответе за всех них и должен принимать решения за каждого по отдельности и всех вместе. Он посмотрел на часы в десятый раз за последние двадцать минут.

— Где ее черти носят? Ей уже давно пора вернуться.

— А! — отозвался Бак. — Ничего с ней не случится.

— Но где она? — Клайд встал и стукнул кулаком

о ладонь. — Ладно, поехали. Всем в машину. Будем ее искать.

К.У. медленно вел машину по узкой извилистой дороге, а все глядели по сторонам, пытаясь различить среди высоких стеблей кукурузы фигуру Бонни.

— Ну, кто-нибудь что-нибудь видит? — нетерпеливо спросил Клайд.

Никто ему не ответил. Они ехали и ехали, вдруг Бак, сидевший, как всегда, сзади, подался вперед и прищурился:

— А ну-ка гляньте туда! Что это там?

— Это она! — подтвердил Клайд, посмотрев, куда показывал его брат.

Не дожидаясь, пока машина остановится, Клайд выскочил и побежал, окликая ее по имени. При первых же звуках его голоса, Бонни бросилась бежать, но он догнал ее.

— Нет, — тяжело дыша, говорила она. — Оставь меня в покое, Клайд Барроу. Ты мне надоел. Вы все мне надоели!

— Бонни, погоди!

— Я... хочу домой... к маме...

Она попыталась прибавить ходу, но мускулы ног решительно отказывались слушаться. Ее вдруг охватила страшная слабость. Пакет с одеждой упал на землю и раскрылся. Предметы туалета полетели в разные стороны. Задыхаясь, она продолжала двигаться, чувствуя, что Клайд уже рядом. Она увернулась от его первого выпада, но нога ее, как на беду, за что-то зацепилась, и Бонни полетела на землю. Она осталась там лежать, обессилевшая, беззащитная. Все ее тело сотрясалось от глухих отчаянных рыданий.

Он был рядом, гладил ее волосы, обнимал, покрывал лицо поцелуями, бормотал что-то утешающее, невзирая на все ее протесты, и это вселяло в нее уверенность, что она для него очень много значит, что он ее любит, что он без нее не может, и жизнь без нее пуста и страшна.

— Эй, Бонни, что ты... что ты... Не плачь, детка... Зачем... Ну вот, так лучше... Не плачь, Бонни...

Она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Не надо так больше убегать, Бонни, — говорил Клайд, — ты меня страшно перепугала...

— Нет, я серьезно... Клайд. Я хочу увидеть маму... Правда, Клайд, я хочу к маме... очень хочу к маме...

Он поцеловал ее в губы, чтобы утешить, успокоить.

— Я понимаю, милая...

— Я хочу к маме...

— Да, милая... Что-нибудь придумаем...

Такой визит было организовать не просто. Клайд понимал, что техасские рейнджеры держат под наблюдением дом Паркеров в надежде, что члены банды Барроу могут там появиться. После ряда телефонных переговоров возник план. Решено было встретиться на открытом месте, где невозможно устроить засаду и, откуда в случае необходимости, удалось бы вовремя отступить.

Вся семья Паркеров появилась на большом поле. расположенном к северу от Западного Далласа, недалеко от шоссе. Они словно собрались на пикник; захватили еду, выпивку и детей. Правда, день получился не самый подходящий для пикника. Все небо было в тучах, и время от времени начинал накрапывать дождик. Но Бонни было наплевать на плохую погоду. Она снова видела мать. У матери заметно прибавилось морщин на лице. Печальные и раньше глаза глядели еще печальнее, но она была жива и здорова. Время от времени Бонни оборачивалась к этой хрупкой женщине, и, обнимая ее, шептала какие-то ласковые слова, и плакала, прижавшись к ее высохшей щеке.

Были там и другие члены семьи Паркеров. Младшая сестра очень гордилась подвигами старшей.

— Вот и увиделись, Бонни! А мы собираем и наклеиваем в альбом все вырезки о тебе! Мы достали и тот снимок из газеты, где ты сфотографировалась с рейнджером...

Дети пели, играли, и видеть их было очень радостно. Бонни было приятно, что приехали тетки, дядья, кузины и кузены... Но главное, конечно, мама! Она держалась спокойно, с достоинством, но в глазах, за круглыми стеклами очков в стальной оправе, сквозила печаль, а руки с набухшими венами и веснушками были сложены на животе и крепко сжаты.

Вскоре Клайд сказал, что пора прощаться. Бонни умоляюще посмотрела на него.

— Может, еще немного, Клайд?

Но он упрямо покачал головой.

— Мы и так уже задержались. Дальше оставаться слишком опасно, Бонни.

Она кивнула головой и обняла мать.

— Мама, я так рада тебя снова видеть. Ты чудесно выглядишь! Береги себя, слышишь!

Мать Бонни отступила назад и пристально поглядела на дочь, затем на Клайда. Она смотрела с таким спокойствием, от которого Клайду сделалось не по себе.

— Клайд Барроу, — сказала она ровным голосом. — Бонни всегда была непослушным ребенком, но она не делала ничего дурного. Может быть, ты лучше знаешь, как с ней обращаться. Но я читаю о вас в газетах, и мне становится страшно...

— Мама! — воскликнула Бонни.

— Я, конечно, старуха и ничего не понимаю в жизни, и вам, молодежи, все это ни к чему слышать...

Клайд ободряюще ей улыбнулся.

— Миссис Паркер, не верьте газетам. Если бы мы сделали хотя бы половину того, что нам приписывают, то стали бы миллионерами. Это не игрушки. Для нас это бизнес. Времена теперь тяжелые, и это способ делать деньги.

— Я понимаю, Клайд, но...

Но он продолжал:

— Я бы не рисковал жизнью Бонни лишь для того, чтобы заработать немного денег. Поэтому вы не волнуйтесь понапрасну. Да вот недавно я мог бы попробовать без труда взять две тысячи, но рядом были полицейские, и я сказала себе: нет, вдруг начнется пальба, и Бонни могут ранить. И мы поехали дальше, махнув рукой на эти две тысячи.

— И все-таки я беспокоюсь.

— Мамочка, не надо, — сказала Бонни, обнимая мать. — Клайд действительно очень обо мне заботится.

— Как только кончатся тяжелые времена, мы это бросим, — пообещал Клайд. — Вы уж мне поверьте. Буквально на днях мы с Бонни говорили об этом, как оставим все это, найдем себе домик...

— А я сказала Клайду, — вставила Бонни, — что я ни за что не соглашусь жить дальше, чем в трех милях от моей дорогой любимой мамочки.

Миссис Паркер посмотрела на дочь все с тем же выражением.

— Ни в коем случае. Если ты только попробуешь это, Бонни Паркер, то тебя быстро застрелят полицейские — и суток не пройдет. Поэтому лучше уж жить в бегах, нигде не задерживаться подолгу. Вот так-то.

Никто ничего не сказал, когда миссис Паркер удалилась. Ни Бонни, ни Клайд не заметили, что снова пошел дождь. На этот раз сильнее.



Время шло — дни превращались в недели, и члены банды Барроу обнаружили, что жизнь для тех, кто находится в бегах, стоит дорого. Они так и не нашли для себя подходящего убежища, да и деньги быстро таяли. Они спали где придется, ели, что удавалось достать. В тот день Клайд остановил машину перед закусочной, где продавались гамбургеры.

— Ну, Бак, — сказал он брагу, — теперь ваша с К.У. очередь поработать.

— Ладно, братишка. Поработаем.

Внутри было лишь несколько клиентов и коротыш, один обслуживающий посетителей.

— Что прикажете, мистер? — обратился он к Баку.

— Пять гамбургеров, три пива и две кока-колы.

Когда заказ был готов, человек за прилавком аккуратно выложил еду на бумажные тарелки, накрыл салфетками и толкнул через стойку Баку. Он поднял голову, чтобы получить деньги, но улыбка быстро увяла на его лице, когда он увидел, что на него смотрит дуло револьвера.

— Это налет, — жизнерадостно пояснил Бак. — Спокойно.

В этот момент в закусочную зашел улыбающийся К.У. с двустволкой в руках. Его губки были сложены бантиком, но маленькие глазки не излучали тепла.

— Я возьму все наличные, что у вас в кассе, — объявил Бак.

Он забрал деньги без малейшего протеста со стороны своего оппонента и попятился к двери. Внезапно он остановился.

— А какие у вас сегодня сладкие пироги? — вдруг спросил Бак.

Коротыш ответил автоматически вежливо и бесстрастно:

— Яблочные, абрикосовые и персиковые.

Бак подумал немного и сказал;

— Пожалуй, я возьму два абрикосовых и три яблочных.

С тарелками в руках Бак вышел из закусочной, пятясь задом, а за ним прикрывавший его отход К.У. Бак вышел на улицу и помчался к машине.

Мгновение спустя продавец выскочил на улицу с неистовым криком: «На помощь! На помощь! Полиция!»

К.У. развернулся и вскинул двустволку. Палец его нажал на спуск. Заряд заставил кричащего подпрыгнуть, и он упал навзничь прямо на стеклянную витрину закусочной. К.У. подождал, пока утихнет звон от разбитого стекла, и только тогда сел в машину.



Клайд медленно ехал по городу. Улицы были обсажены деревьями, дома отличались респектабельностью. Здешние жители никогда не нарушали закон, не имели отношения к полиции, к оружию и явно не мучились финансовыми проблемами. Бонни подумала, что было бы неплохо жить в таком районе. В то же время ее охватило чувство тревоги. Им бы следовало лететь во весь опор по шоссе, уходя как можно дальше от этой закусочной, увеличивая расстояние между ними и неизбежными преследователями. Но Клайд проявлял удивительную беззаботность, глядел в окно, наслаждался теплым весенним вечером, словно они все выехали на пикник.

— Клайд! — не вытерпела Бонни.

— Ну?

— Тебе не кажется, что нам пора прибавить ходу и поскорее выбраться из этого округа?

— Да, да, скоро уедем.

— А чего мы ждем? — подал голос Бак.

— Мне кажется, эту машину уже хорошо знают, — сказал Клайд, по-прежнему высматривая что-то на улице. — Нам надо найти себе другую машину, которая еще не засветилась.

— Хорошая мысль, Клайд, — согласился К.У. — Гляди, вон там, впереди, у того дома, две неплохие машинки.

Клайд подъехал к первой из них и вырубил мотор. Он вышел, осмотрел машины — «купе» и «седан».

— Пожалуй, эта, — сказал он, указывая на «седан».

— Она должна развивать большую скорость, — сказал К.У. — Работы у нее будет много.

— Залезайте, — распорядился Клайд.



Юджин Гриззард был круглолицым незаметным человеком. У него была быстрая улыбка и блуждающий взгляд, ни на чем долго не задерживающийся. Он объяснил это тем, что якобы хочет увидеть все, что только представляет интерес. Но сейчас Юджин глядел исключительно на Бельму Девис, свою невесту.

Они сидели в качалке на веранде дома родителей Вельмы и обнимались. Юджин очень одобрял Бельму. Правда, ей было двадцать восемь лет, многовато для незамужней девушки, но он все равно ее одобрял. Она ему вполне подходила. У нее было доброе лицо и упругое стройное тело, которое с недавних пор ему было позволено исследовать с гораздо большей степенью свободы, чем раньше. Не то чтобы Бельма была распущенной. Боже упаси! Она была добропорядочной на все сто процентов и обещала стать прекрасной женщиной, именно такой, какая нужна была человеку его положения.

Юджин то и дело целовал Бельму, и ее губы трепетали от его прикосновений и слегка приоткрывались. Его рука погладила ее бок, остановилась под мышкой, большой палец коснулся выпуклости груди. Очень вдохновляющий, стимулирующий опыт, подумал Юджин и двинул руку дальше.

— О, Юджин, — пробормотала Бельма. — Не надо... ну что ты...

— Милая... милая... милая...

— Юджин, право, я не должна тебе этого позволять. Потом... когда станем мужем и женой перед Богом и людьми.