ГЛАВА 31

Гарольд Крамп остановил машину на подземной парковке отеля. Перед этим Марсия, его жена, полоскала ему мозги по телефону добрых полчаса — из-за того, что в воскресенье вечером у него, видите ли, еще появилась какая-то дополнительная работа. Можно подумать, он пользуется любым предлогом, лишь бы не появляться дома! Наверняка он завел любовницу! Бла-бла-бла…

А кто, спрашивается, оплачивал счета?

Так или иначе, их брак давно уже дышал на ладан. Или, может, виной всему был его диетный режим, сделавший его нервным и раздражительным, все время пребывающим в напряжении.

Гарольд захлопнул дверцу своего «линкольна таункара» — он же «Прощай, молодость!», — про себя посмеиваясь над этой идиоткой Марсией, и небрежно бросил ключи от машины юнцу-охраннику.

— Смотри не потеряй, я на пять минут!

Если и в самом деле получится закончить все по-быстрому, у него еще будет время увидеться с Лили. При мысли о ней он ощутил возбуждение, отозвавшееся приятной щекоткой в низу живота. Он уже предвкушал, как зароется носом между ее грудей… «Лили-тигрица», так он ее называл.

Он быстро поднялся по лестнице, шагая через две ступеньки, и вошел в холл. Карлос стоял за одной из стоек-ресепшн, погруженный в чтение какого-то автомобильного журнала.

— Скажи, пожалуйста, — Крамп заглянул ему через плечо, — сухое охлаждение двигателя!

— Как видишь.

— А кстати, я тебе показывал свою последнюю тачку? «Таун-кар», тачка что надо…

Карлос слегка постучал пальцами по журналу.

— Тачка считается хорошей, когда разгоняется выше ста в час.

— Ладно-ладно… Помнишь, о чем я тебя просил?

— Само собой. Кто тебя интересует?

— Тебе не обязательно об этом знать.

Карлос пожал плечами и слегка подтолкнул журнал через стойку по направлению к Гарольду. Между страницами лежал универсальный ключ.

— Надеюсь, ты не наделаешь мне хлопот, — вполголоса сказал Карлос. — Мне вообще-то не положено иметь у себя такую штуку. Не говоря уже о том, чтобы передавать ее кому-то еще.

— Заметано. Буду нем как могила.

У них с Карлосом каждый месяц набегали кое-какие деньжата в результате мелких махинаций, так что лучше было не осложнять отношения.

Гарольд Крамп прошел через дверь с табличкой «Только для персонала» и направился прямиком к раздевалкам. По пути он столкнулся всего с одним служащим, который первым поздоровался с ним. Гарольд окинул его презрительным взглядом — как начальник службы безопасности отеля, он имел свои преимущества. Наконец он остановился перед шкафчиком Сета. Подождал, пока другой служащий исчезнет. Потом открыл дверцу.

Шкафчик был почти пуст. Там висели два аккуратно отглаженных костюма-униформы служащих отеля и одна белая рубашка, а на полке лежали иллюстрированное приложение к «Нэшнл джеографик» («Шахты Невады») и упаковка таблеток.

Гарольд бегло взглянул на этикетку: «Рогипнол». Вообще-то эти таблетки были запрещены к продаже, но специальное разрешение было тут же, оформленное по всем правилам, с необходимыми подписями и печатями.

Больше ничего.

Он закрыл шкафчик и набрал номер своей любовницы, просто чтобы успокоить нервы. Однако наткнулся на автоответчик.

— Черт!..

Он вернулся в холл. Карлос, увидев его, оторвался от своего автожурнала.

— Сет, — напрямик сказал Гарольд. — Вот кто меня интересует. Дай мне ключ от его номера.

— Сет Гордон? Ты шутишь?

— Нет.

— Ты знаешь, чем рискуешь?

— Слушай, я расследую одно дело…

Карлос натянуто улыбнулся, что еще больше усилило нервозность Крампа.

— Ну давай, шевелись! Да, расследую дело о кражах. Было несколько случаев воровства из личных шкафчиков, и меня попросили этим заняться…

Гарольд и сам не знал, почему он выдумал именно эту версию. Скорее всего потому, что ничего лучшего не пришло ему в голову. С другой стороны, это было, конечно, ненормально, что Сет куда-то свалил, не оставив адреса. Но самым подозрительным было поведение его психолога. Создавалось впечатление, что тот покрывает своего пациента. Программа психологической реабилитации предусматривала постоянный судебный надзор. Докторишка был ответственным лицом номер один, а Гарольд — всего лишь звеном в цепи: в его обязанности входило лишь фиксировать все появления и отлучки Сета и проверять, выполняет ли тот свою работу.

Он ничего не имел против такого расклада, но это отнюдь не значило, что он позволит держать себя за дурака.

Он поднялся наверх на лифте, вынул ключ и вошел в номер.

Апартаменты были огромными. Их проектировал еще покойный Джон Гордон III, отец Сета. Их можно было считать святая святых отеля — и архитектор, словно чувствуя ответственность за свое творение, долгие годы жил здесь со всей семьей. Никто больше не занимал этот номер с момента драмы, разыгравшейся здесь в 1983 году, но в конце концов Сет сюда вернулся. Горничные называли его «номер с привидением».

Любопытно — теперь здесь не было ни мебели, ни каких-либо украшений на стенах. Абсолютная пустота. Однако это не удивило Гарольда. Шизики не любят загроможденных комнат — это усиливает в них чувство тревоги. Ничего удивительного, что Сет тоже не захотел видеть никаких вещей вокруг себя. Но что казалось Гарольду гораздо более странным — что парень захотел жить в том самом месте, где была убита его мать. Тем более что его самого и подозревали в убийстве. О каком душевном выздоровлении могла идти речь, если он снова оказался в той обстановке, где было совершено преступление? Но, в конце концов, это была проблема психолога, а не Гарольда.

Он осмотрел комнаты одну за другой, заглянул в шкафы, в ванную, потом снова спустился.

На сей раз Карлос ждал его недалеко от лифта.

— Ну и как там, в берлоге Призрака Оперы?

— Чисто. Или он супераккуратист, или он там не живет. Я проверил ванну: вся блестит, ни пятнышка.

— Гордон странный тип. Хозяин отеля и сам свой служащий… Но он лучший работник из всех, что у меня были. Мастер на все руки. Если какие неполадки хоть с лифтом, хоть с кондиционером, хоть с чем — можешь позвать его в любое время дня и ночи, и он за пять минут все тебе починит. Он живет здесь, можешь мне поверить.

Гарольд вынул из кармана небольшую черную карточку размером с кредитную.

— Вот что я нашел.

Это была фирменная визитка — на ней был изображен логотип, а под ним надпись: «Мебельные склады». Кроме того, кто-то написал белым маркером на черном пластике три цифры.

— Она была за моей фотографией, между ней и рамкой, — добавил он.

— Твоей фотографией?

— Ну да. Представь себе, у этого психа полно фотографий на стенах. Почти все приклеены жвачкой… Единственные украшения во всем номере. Так вот, ты, случайно, не знаешь, что это?

— Визитка фирмы.

— Само собой, придурок, но откуда она?

— Полегче, Крамп. Ты слишком далеко зашел. Это я не только о твоих словах.

Рыжие усы Карлоса чуть задрожали, словно хвосты двух лис, укрывшихся от фокстерьеров в его огромных ноздрях-норах. Он явно сдерживался, чтобы ненароком не повысить голос — слишком много свидетелей вокруг. К тому же Крамп все еще не вернул ему универсальный ключ.

— Там же написано «Мебельные склады», — помолчав, сказал он. — Фирма сдает в аренду складские помещения. Эти три цифры — должно быть, номер одного из них. Но адреса почему-то нет. Странная визитка.

Гарольд немного поразмышлял. Наконец ему пришла идея.

— Стало быть, Сет отвез к ним на хранение мебель из родительских апартаментов.

— Да, и это он правильно сделал. Девчонки-горничные боялись даже прикасаться к этой рухляди.

— И где же она сейчас?

— Ты меня спрашиваешь?!

— Ты ведь в курсе всех хозяйственных дел. Ну, напряги воображение.

Рыжие усы-хвосты свесились из нор.

— Ну, где-то недалеко, во всяком случае. Когда грузчики отвозили партию мебели, то за следующей приезжали минут через десять — пятнадцать. Они оставили мне дубликат ключа, но Сет даже не потрудился его забрать…

Карлос замолчал, внезапно осознав, что сказал слишком много. Гарольд широко улыбнулся.

— Отлично. Давай его сюда.



Убедить Карлоса отдать ключ оказалось не труднее, чем все остальное. Что касается адреса, Гарольд нашел его по названию фирмы в справочнике. Склад действительно находился всего в двух кварталах от отеля.

Гарольд быстро шел по улице, гордясь своей сообразительностью. Если повезет, он сможет уладить дело быстро, и у него еще останется время, чтобы перепихнуться с Лили.

Он бодрым шагом прошел весь путь, чувствуя себя как никогда в хорошей форме и одновременно размышляя о том, как без помех проникнугь в тот сектор склада, где хранилась мебель Сета Гордона. Формально у него не было права туда заходить — для этого нужно было быть полицейским с ордером на обыск. Однако полицейским Гарольд так и не стал, недобрав несколько баллов на вступительных экзаменах. Что касается разрешения на обыск — ему было на это наплевать. Он нюхом чуял здесь какое-то темное дело. Не позже чем завтра он разыщет докторишку и швырнет все доказательства ему на стол. Интересно будет посмотреть на его физиономию, когда он узнает обо всех подвигах своего подопечного. Если все получится, журналюги будут охотиться за Крампом, может быть, даже покажут по ящику… На телевидении хорошо платят.

Ровно через восемь минут он открыл дверь склада и вошел. Этот большой ангар оказался действительно близко — его наверняка можно было увидеть с верхних этажей отеля. Он уточнил у служащего, как добраться до отсека с номером, написанным от руки на визитке, решив выдать себя за обычного клиента.

Поднявшись по бетонной лестнице, Крамп толкнул дверь, выходившую на лестничную площадку, и по небольшому коридору без окон дошел до двери со «своим» номером. Точнее, это была не дверь, а стальная кулиса с замком. Рядом на стене было магнитное считывающее устройство. После недолгого размышления Гарольд достал карточку и сунул ее в щель. Индикатор сменил цвет с красного на зеленый.

— Ага, стало быть, сигнализация, — пробормотал он. — Поэтому Сет и не удосужился забрать второй ключ. Если бы кто-то попытался просто открыть замок тем ключом, сигнализация сработала бы, и приехали копы. Значит, этот псих специально поставил ее, чтобы знать, не полезет ли сюда еще кто-то кроме него…

Гарольд сунул ключ в скважину, повернул его и прислушался.

Все тихо.

Он поднял кулису.

Внутри было темно. Крамп отцепил от пояса карманный фонарик, который всегда носил с собой, и включил его. Осмотрев помещение, он удивленно присвистнул: оно оказалось гораздо больше, чем можно было предположить: примерно восемь на три метра.

И все оно было плотно заставлено: дубовая мебель, кожаные кресла, украшенный мозаикой комнатный фонтанчик и другие безделушки того же рода, которыми богатеи 80-х украшали свои жилища. Справа поблескивала витрина шкафа, заполненного распятиями всех видов и другими религиозными атрибутами, по большей части серебряными. Гарольд невольно подумал, не стоит ли попытаться утянуть отсюда кое-что. Лили было свойственно пристрастие к роскоши. Может, стоит сделать ей подарок в ближайший уикэнд?

Луч фонарика скользнул дальше по стене и упал на целую коллекцию дипломов в рамках. Гарольд в удивлении приблизился. На всех этих дипломах стояло имя Сета Гордона.

Гражданское строительство. Уголовное право. Электроника. Механика. Гарольд подозревал, что Сет добился некоторых успехов за последние годы, но чтобы столько дипломов… Впрочем, он ведь никогда с ним особо не общался: он не любил этого парня, и тот платил ему тем же.

Затем фонарик осветил коробку одноразовых хирургических перчаток. Коробка была вскрыта и наполовину опустошена.

— «Виниловые перчатки, — вполголоса прочитал Гарольд, — для тех, кто испытывает аллергию на латексные».

У Сета аллергия на латекс? Еще одно открытие… Гарольд выбрал себе одну пару, разорвал пластиковую упаковку и натянул перчатки. Потом сунул упаковку в карман и протер полой куртки все поверхности, где могли остаться отпечатки его пальцев.

Если вдруг выяснится, что он здесь был, все равно никто ничего не докажет. К тому же он не оставил никаких следов разрушений или взлома. В чем можно его обвинить? Разве только в том, что он решил прогуляться по мебельному складу…

Гарольд почувствовал легкое возбуждение: он казался сам себе персонажем детективного фильма.

Тут его нога на что-то наткнулась, и он посветил на пол. Там было какое-то небольшое техническое устройство с маленьким рычажком включения-выключения. Оно находилось практически в самом центре комнаты, словно бы специально, чтобы нельзя было пройти, не задев его. Гарольд, заинтригованный, потер подбородок.

— Рискнуть, что ли?

Он осторожно передвинул рычажок носком ботинка. Раздалось легкое потрескивание, и множество крошечных мерцающих огоньков загорелось в противоположной части склада, которую Гарольд еще не успел исследовать.

Он приблизился.

Дрожащие огоньки горели в фотофорах — стеклянных шарах с маленькими свечками внутри, подключенных к системе электрического освещения. Однако это было еще не самым странным по сравнению с алтарем и распятием над ним.

Глаза Гарольда широко распахнулись: вместо фигуры Христа к кресту была прибита фотография женщины лет тридцати, закутанной в простыню. Голова женщины свешивалась набок, пряди белокурых волос не могли скрыть черную дыру на левом виске.

Гарольд узнал эту фотографию. Он уже видел ее в материалах судмедэкспертизы, кое-что из которых хранилось в папке с личным делом Сета. Это была фотография Лилиан Гордон, его матери, сделанная в тот день, когда сын убил ее.

— Твою в душу бога мать!..

И в этот момент он заметил маленькую дверцу, почти незаметную на фоне стены.

— Это частная собственность, — произнес чей-то бесстрастный голос. — Погаси свет и выметайся.

Гарольда чуть удар не хватил. Он узнал этот голос.

— Сет?.. Э-э-э… мистер Гордон?..

Голос шел из-за дверцы. Гарольд взялся за ручку.

— Осторожно! — с угрозой произнес голос Сета. — Погаси свет и уходи — останешься цел. Последнее предупреждение.

Злясь на себя за колебание, Гарольд набрался храбрости и открыл дверь.

Прежде всего его удивили небольшие размеры каморки — не больше двух квадратных метров, — но он почти тут же забыл об этом, взглянув на ее обстановку.

Потрепанная раскладушка. Походный умывальник. Отвратительные рисунки на стенах. Но самое главное — фотографии десяти людей. Эти лица Гарольд сразу узнал — как узнал бы их всякий, кто смотрел телевизор в последние три дня.

И только потом он заметил небольшой кассетный магнитофончик и газовые баллоны с открытыми вентилями, подключенные к автоматической электронной системе.

Ужасная догадка пронзила его мозг с быстротой молнии.

Нажатие рычага привело в действие сразу три механизма: зажглись свечи, включился магнитофон, открылись газовые краны. Если погасить свет, то все вернется в прежнее состояние. Но если открыть эту дверь, газ соединится с огнем, и…

— Привет, Крамп, — сказал магнитофон. — Нехорошо рыться в чужих вещах в отсутствие хозяев. Я и не думал, что ты такой мудак. Пока, Крамп!

Вслед за этим Гарольд Вернер Каспер Крамп, женатый последние тринадцать дет на Марсии Монтойя и по совместительству — любовник Лили-тигрицы, последовательно прошел через три состояния.

Вначале он невероятно удивился.

Затем, когда взрыв газа разнес комнату, мгновенно спалил и перчатки, и кожу на его руках, обуглил его череп и выжег глаза, — он едва успел ужаснуться и подумать, каким же дураком он был.

И наконец, он умер.

ГЛАВА 32

Томас отвел Питера обратно в бар. Перед этим он спрятал пакет с рубашкой Полы Джонс, а другой, со шлангом, сунул во внутренний карман куртки. Веселье в баре продолжалось. Кажется, никто не заметил их возвращения, как прежде — отсутствия.

Он усадил ребенка за стол, потом принес листок бумаги в клеточку и карандаш. Остальные передавали друг другу бутылки и сухое печенье, в то время как Нина и Перл, изображая импровизированный танец, терлись друг о друга в центре бара. Томас сделал мальчику знак не обращать на них внимания.

— Когда я был маленький, я часто оставался один, и отец придумал для меня игру, чтобы мне было чем занять мозги. Она как раз подходит для таких ситуаций, когда не с кем поговорить или просто не хочется разговаривать.

Питер внимательно слушал.

— Мне эта игра очень нравилась, — продолжал Томас. Он наугад разбросал по клетчатому листку множество точек и пояснил: — При каждом ходе ты имеешь право присоединить только одну точку. Задача в том, чтобы соединить ее с четырьмя другими горизонтальной, вертикальной или диагональной чертой. (Он провел ломаную линию, соединяя пять точек.) Вот так. — И протянул Питеру карандаш. — Цель игры — провести максимальное количество линий. Если хватит сообразительности, ты сможешь заполнить ими всю страницу. Но будь внимателен: это сложнее, чем кажется на первый взгляд, и на это может уйти несколько часов. Нужно проявить максимум сообразительности.

Питер пристально смотрел на него, не говоря ни слова.

— Мой рекорд был — сто девяносто семь, — сказал Томас. — Как ты думаешь — сможешь его побить?

Ребенок кивнул.

— Отлично. Тогда давай приступай. Если проголодаешься — просто возьми со стойки все, что захочешь.

— Ты уходишь? — прошептал мальчик.

Томас на мгновение положил руки ему на плечи и слегка сжал их.

— Ненадолго, — вполголоса ответил он. — Ты же знаешь, мне придется отлучиться этой ночью. А ты пока побудь с остальными, но не рассказывай им ничего о… о том типе, который передал тебе пакеты. Хорошо?

Питер уже углубился в изучение листка бумаги.

— Угу, — ответил он, не поднимая головы.



Томас смотрел на цепочку холмов, освещенных закатным солнцем. К этому времени жара уже полностью спала.

Выйдя из бара, он дошел до въезда в поселок и остановился перед деревянным строением с выломанной дверью и без стекол в окнах — раньше, очевидно, это было что-то вроде административного здания. Пол был усыпан осколками стекла, дощатые стены поскрипывали под порывами ветра.

Томас присел на корточки, подобрал плоский камушек и покрутил его в пальцах. Он надеялся, что Питер будет на него не в обиде за свое одиночество. Правда, лист бумаги в клеточку с несколькими точками и карандаш — это все, что он смог предложить мальчишке в качестве развлечения… Но Томас чувствовал, что ему нужно побыть одному, вдали от остальных, чтобы прийти в себя после всех сегодняшних событий. Хотя это было непросто — мысль о том, что Питеру угрожает опасность, не оставляла его.

Итак, в самом деле похищение. Я был прав.

Он бросил камушек, и тот два-три раза подскочил на ровной сухой земле.

Итак, сначала тот психопат усыпил их с помощью снотворного. Потом привез их сюда, перед этим, возможно, убив шофера автобуса на бензозаправке. Но их он не собирался убивать — всего лишь оставить здесь в изоляции и не позволить выбраться. Нападение на Камерона служило тому доказательством. Психопат (Томас уже думал раньше на эту тему и пришел к выводу, что термин правильный) специально выбрал заброшенное место — буровую шахту, очевидно, где-то в стороне от шоссе номер 115, таким образом предоставив поисковым службам действовать на территории в несколько сотен тысяч квадратных километров, простирающейся от Долины Смерти до пустыни Мохаве. Хорошо. Но зачем? На этот счет у Томаса не было ни одной идеи.

Разве что по обрывкам разговора из видеозаписи, подслушанной в кабинете Хейзел Кейн, а также по слухам, переданным Каминским, можно было предположить, что над «Оком Каина» с самого начала висела какая-то угроза. Томас снова вспомнил многочисленные жалобы религиозных организаций — в СМИ об этом неоднократно сообщалось. Имеют ли они дело с фанатиком? В мире, где самолеты пикируют на небоскребы, все возможно… Но могли быть и другие объяснения. Например, похищение с целью выкупа. Если уж всем участникам реалити-шоу заплатили по двадцать тысяч долларов еще до его начала, сколько же мог заплатить телеканал за то, чтобы вновь увидеть их живыми и здоровыми?

Томас с досадой встряхнул головой, издав глухое ворчание. У него были отдельные кусочки пазла, но он не мог увидеть всю картину целиком. Единственное, в чем он сейчас был уверен, — что их похитителю нравится играть в кошки-мышки. Кошка готова была показаться сегодня ночью… при условии, что ее загадку разгадают.

«Там, где они видят без глаз…»

Томас бросил еще один камешек. На сей раз он отскочил от земли пять раз.

— Играете в рикошет?

Элизабет стояла спиной к свету. Томас поднес ладонь козырьком к глазам.

— Я думала, такое получается только на воде.

— Если камушек и земля плоские, можно и на земле. Хотите попробовать?

— Нет, спасибо.

Элизабет попыталась отряхнуть свой костюм от пыли, но вскоре отказалась от своего намерения как безнадежного.

— Этот костюм с самого начала мне не очень шел. А сейчас я вообще ни на что не похожа…

Она села на ступеньки, сняла заколку с волос и встряхнула головой. Волосы рассыпались в лучах закатного солнца.

Томас краем глаза наблюдал за ней.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— У меня паук на голове?

— Нет. Распущенные волосы вам больше идут. С такой прической вы очень хорошенькая.

Она отвернулась и уставилась на мыски своих туфель.

— Если честно, — сказала она, — я предпочла бы, чтобы вы не говорили со мной так.

— Как?

— Я не привыкла к комплиментам. От них мне не по себе. И от людей — тоже.

— Как хотите. Вчера вечером по вас было не заметно, что вам не по себе. Вы даже нашли в себе мужество утешить Полу Джонс.

— Мужество тут ни при чем.

Томас подобрал еще один камешек и прицелился в вывеску на другой стороне улицы. Камешек звонко ударился о нее.

— Вообще странно, что вы согласились участвовать в таком деле.

— Я согласилась не ради денег.

— И, я так понимаю, не ради будущей карьеры в шоу-бизнесе?

Элизабет слабо улыбнулась. Томас вновь невольно подумал о том, что она выглядит очень соблазнительно.

— Нет, — ответила она.

— Тогда что вы здесь делаете?

Элизабет стянула жакет и сложила его на коленях. Рукава ее блузки были закатаны, и на предплечьях виднелись синяки всех оттенков — от лиловых до желтоватых. Томас хорошо знал, что это означает.

— Я хотела поставить крест на своем прошлом, — сказала она. — Но это было ошибкой. Как с морщинами: косметика может скрыть их, но не навсегда. Можно наносить ее целыми слоями, но кто-нибудь обязательно их заметит.

— Я не специалист по косметике…

— Я имела в виду: если хочешь выпутаться из какой-то ситуации, сначала прими ее как есть и себя в ней. Найди опоры и держись за них во что бы то ни стало.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Люди могут говорить о вас что угодно, но главное — это то, что внутри вас самих, ведь так?

Томас выдержал ее взгляд.

— Наверно.

— А вы сами что делаете?

— Для чего?

— Для того чтобы сохранять такое дзен-буддистское спокойствие?

— Вы считаете, что я спокоен, как дзен-буддист?

— Вас считают грязным типом. Аморальным пьяницей. Это вас не беспокоит?

— Но ведь это правда. Я такой и есть. И все это знают, помните: «Десять самых обычных людей, каждый из которых хранит свою тайну. Выплюньте свой секрет в лицо всему свету!» Мисс Кейн разве не давала вам наставлений в таком духе?

— Да, но после, как видите, все пошло совсем не по сценарию. Я подумала, что смогу скрывать мои… слабости. Но доктор Уэлш…

— Карен? Вам не стоит доверять ей.

— Почему? Она очень любезна.

— Она лицемерка, такая же, как и ее отец.

— Продолжай, Томас, прошу тебя. Это так интересно!

Перед ними стояла доктор Карен Уэлш с огромным разводным ключом в руке.

— Я искала кого-нибудь, кто поможет мне наладить электрогенераторы, — сказала она и с язвительной улыбкой добавила: — Но те, кто остался в баре, уже слишком пьяны. Линкольн, ты, может быть, не в курсе, но тебя слышно во всей пустыне.

Томас поднялся. Карен приблизилась, небрежно поигрывая разводным ключом. Он рывком выхватил у нее ключ и швырнул на землю. Карен попыталась оттолкнуть его, но он перехватил ее руку. Глаза молодой женщины сощурились, словно у кошки, готовой укусить.

Затем она отступила и, обращаясь к Элизабет, сказала:

— Видели его реакцию? Этот парень ненормальный.

— Он не сделал ничего плохого.

Карен опустилась перед ней на одно колено.

— Милочка, — сказала она, обхватывая ладонями лицо Элизабет, — Том Линкольн никогда не делает ничего плохого. Вначале. Но ты же не думаешь, что он заинтересовался девушкой вроде тебя?

— Почему вы мне это говорите?

— Он лишен права заниматься врачебной практикой. Ему запретили даже приближаться к пациентам. Он недостойный врач и преступник. Его интересует только то, из чего можно извлечь выгоду. Он тебе этого не говорил?

Элизабет промолчала.

— Ну, пошли. Надо поработать. Энергоблоки…

— Обойдетесь без меня.

— Что?

Элизабет поднялась.

— И перестаньте называть меня на «ты». И «милочкой» тоже. Я этого терпеть не могу.

Карен перевела взгляд с Элизабет на Томаса, словно прикидывая расстановку сил.

— Как хотите, — наконец процедила она. — Но я вас предупредила.

Она повернулась и быстро пошла прочь.

— Надо же, — присвистнул Томас, — хорошо вы ее отбрили!

Элизабет улыбнулась и снова села. Какое-то время оба молчали.

Затем Томас вынул из внутреннего кармана куртки свернутый пластиковый пакет и вытащил из него кусок оранжевого шланга. До этого он позаботился о том, чтобы смыть кровь Камерона, но черноватое засохшее вещество на другом конце шланга оставил как есть.

— Взгляните-ка на это.

— Что это?

— Может, вы мне скажете?

Элизабет осторожно поднесла шланг к носу и понюхала.

— Кажется, это засохшее птичье дерьмо.

Томас вздохнул.

— Да, примерно так я и думал.

— И?..

— Вы любите загадки? Если я скажу вам: «Они видят без глаз», — то о каких крылатых существах вы подумаете? Не о тех ли, что живут недалеко отсюда, в шахте?

ГЛАВА 33

Понедельник
Томаса разбудил вибросигнал будильника в мобильном телефоне.

Он взял телефон, набросил на себя простыню, чтобы свечение экрана было не так заметно, и откинул крышку. На экране была надпись: «Будильник активирован. Хотите включить телефон?» Он нажал «Нет». Экран бесшумно погас.

Без четверти три. Пора.

Вечер накануне пролетел очень быстро. Пока остальные отрывались на импровизированной вечеринке, Томас ушел к себе и заставил себя немного поспать — точнее, подремать, — несмотря на нервное возбуждение. По опыту он знал, что даже недолгий сон много значит, если предстоит быстро принимать решения.

Он вспомнил, как работал много лет подряд: вскакивал по сигналу экстренного вызова, мгновенно набрасывал халат, хватал стетоскоп и мчался в отделение интенсивной терапии. Что там — пулевое ранение или простой ларингит? И всегда — что-то непредвиденное…

Как сейчас.

Он сел на краешек кровати и сунул мобильник под матрац, где уже лежали два пластиковых пакета — с зеленой рубашкой и оранжевым шлангом.

Он был доволен, что ему удалось «одолжить» телефон у Карен, — это оказалось не сложнее, чем любой трюк такого рода. Конечно, он мог бы попросить у нее разрешения — в конце концов, телефон был ему нужен только ради будильника. Но добыть его таким путем было гораздо приятнее.

Он взял ботинки, взглянул на мирно похрапывающего Ленни и на цыпочках спустился вниз, стараясь ступать неслышно. Выйдя на улицу, он сел на ступеньку и обулся.

Луна была абсолютно круглой и казалась тонкой, как будто вырезанной из бумаги. Черепичная крыша слегка поблескивала, словно по ней разлили синие чернила. В соседнем доме стояла абсолютная тишина. Видимо, адское секс-трио в эту ночь решило отдохнуть.

Томас удостоверился, что хлебный нож, примотанный скотчем к ноге, на своем месте. Крошечные зубчики лезвия покалывали кожу. Рукоять ножа была свободна, чтобы можно было легко выхватить его в любой момент.

Смешно… Скотч на ноге слегка напоминал ему депиляционный пластырь. Но ничего более подходящего в категории «холодное оружие», чем хлебный нож, не нашлось. Не бог весть какая защита, но все же немного больше уверенности.

Томас встал, в последний раз обернулся и снова спросил себя, не собирается ли он совершить величайшую глупость. И снова ответил: да, собирается.

И направился в сторону шахты.



Каминский проснулся, когда его встряхнули за плечо во второй раз.

— Что такое? — сонным голосом пробормотал он.

— Вставай!

Он повернулся на другой бок.

— Мать твою…

— Вставай! — повторила Перл, встряхивая его еще сильнее.

Виктор что-то пробормотал и наконец сел. Он хотел протереть глаза, но обнаружил, что его правая рука по-прежнему привязана за запястье к столбику кровати его же галстуком с Гомером Симпсоном. Программист с досадой простонал и с трудом принялся распутывать узел левой рукой.

— Слушай, детка, ты потрясающая. Просто секс-бомба. Но, видишь ли, мне иногда нужен отдых…

— Сесил что-то слышал.

— Д-да, т-только чт-то, — подтвердил рыжеволосый заика.

Виктор взглянул на него и увидел, что на заправщике надеты его собственные трусы.

— Слушай, чувак, вместе развлекаться — это одно, а носить чужие подштанники — совсем другое.

— К-крик.

— Что?

— Да ты оглох, что ли, мать твою? — в нетерпении воскликнула Перл. — Сесил слышал чей-то крик, недалеко.



Томас ждал многочисленных препятствий, но не встретил ни одного — указания Элизабет были точными. Главная улица, развилка в виде буквы Y, каньон налево, дальше вдоль рельсов до входа в шахту.

Окружающий пейзаж был окрашен во все оттенки серого, синего и лилового, словно в романах ужаса Лавкрафта. Но видимость была вполне сносной, немногим хуже, чем днем.

Затем Томас увидел темные очертания барака, построенного из кусков листового железа. Ночной воздух был насыщен запахами земли и растительности, к которым примешивался еще один — странный, сладковато-затхлый.

Изнутри не доносилось ни звука. Томас обошел барак и убедился, что свет в крошечных окошках не горит. Он взялся за ручку двери и осторожно потянул к себе. Дверь скрипнула.

— Есть тут кто-нибудь?

Никакого ответа. Он осмотрел комнату — она была пуста. Хорошенькое дело. Хотя, собственно, чего он ждал? Что его встретят с фанфарами?

Томас несколько раз глубоко вздохнул и вышел, стараясь ступать очень осторожно, чтобы не переломать ноги в темноте. Он чуть не споткнулся о шину грузовика и остановился на самом краю котлована. Рельсы уходили спиралью вниз, словно в гигантскую воронку Мальстрема. В стенах котлована зияли отверстия облицованных бетоном туннелей, чуть освещенные луной.

Томас по-прежнему не мог унять нервное возбуждение.

Внезапно из темной глубины одного из туннелей вырвалась трепещущая тень и почти бесшумно пронеслась над головой Томаса, едва не задев его тонким кожаным крылом.

Летучая мышь.

Вот и ответ на загадку. Элизабет понадобилось меньше минуты, чтобы найти его. А потом она рассказала о том, как они с Карен спускались в шахту и обнаружили там этих рукокрылых.

Томас покусал губы.

Вроде бы все сходилось. Тогда почему же тот, другой, не явился на встречу?

И вдруг за его спиной послышался шум. Он показался таким оглушительным среди полной тишины, что Томасу в первое мгновение показалось, что заработал какой-то механизм. Он обернулся. Никого.

— Что за…

И снова раздался шум — на самом деле просто легкое потрескивание. Тогда он и заметил это — чуть ли не у себя под ногой, возле шины, на которой сидел.

— Иди ко мне, — послышался голос из прямоугольной черной коробочки. — Иди ко мне, Томми-бой…



Виктор быстро натянул джинсы.

— Да что там такое, мать вашу?!

— Н-надо п-пойти п-посмотреть.

— Сесил увидел какого-то типа в конце улицы.

— Что за тип?

— Н-не знаю.

Они с Перл уже бежали к двери. Виктор схватил ботинки — они оказались непривычно тяжелыми. Не его… Черт бы побрал эту «любовь втроем»! На пути к двери он чуть не споткнулся о собственный ноутбук и выбежал на улицу.

— Черт, вы хоть подождите меня!..