— Я помню. Даже Альтман был не в курсе. Когда я отправила ему на смартфон досье Джорджа Дента, Альтман так и сел. Вы знаете, почему ваш отец оказался в тюрьме в тысяча девятьсот семьдесят первом году?

У меня перехватило дыхание.

Я вдруг понял, что не хочу этого знать.

— Он… он в самом деле раздавил ребенка, обкурившись марихуаной?

— Да. Ужасно, не правда ли? Но самое интересное началось потом. Это касается того, почему его выпустили из тюрьмы.

Новая вспышка молнии.

— Он выдал сообщника? — спросил я.

— Больше того: он заключил с нами сделку. Джордж Дент согласился работать на ФБР.

У меня вырвался нервный смешок. На миг мне показалось, что внутри моей груди разорвалась какая-то тонкая ткань.

— Не может быть… Отец был бунтарем, анархистом… Он протестовал против войны во Вьетнаме… Он никогда не стал бы агентом ФБР…

— А кто говорит об агенте? Он стал простым осведомителем. Он поставлял ФБР сведения в течение шести лет — с тысяча девятьсот семьдесят первого по тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. О своем бродячем цирке. О его разъездах. Когда и куда он приезжал, когда уезжал… Ваш отец был в полной зависимости от ФБР, и эта контора его выжала как лимон. Когда они получили от него все, что хотели, все сведения о сообщниках и заказчиках, они похоронили его досье и предали вину Джорджа Дента забвению. Надо сказать, что у него на самом деле не было выбора. Я допускаю, что в глубине души он ненавидел ФБР. Поэтому и прислал нам эту флэшку несколько месяцев назад. Он не хотел, чтобы его заподозрили в причастности к этой торговле. Иначе его могли снова арестовать…

Тот самый школьный автобус, который мы недавно обогнали, проехал мимо, обдав нашу машину фонтаном дождевой воды. Дети смотрели на нас, прильнув к окнам. В следующий миг они исчезли, словно призраки, скрывшись за текучей завесой.

— Вы говорите о торговле марихуаной? — спросил я дрогнувшим голосом. — О том, чем мой отец промышлял в шестидесятые?..

— Нет. — Конни пристально взглянула мне в глаза сквозь пелену воды. — Джордж Дент был ветеринаром в бродячем цирке. Но на тот момент он окончательно слетел с тормозов. Он и еще некоторые члены труппы стали работать на одну подпольную сеть, торгующую «живым товаром». Другие артисты об этом не знали. Джордж Дент и его сообщники использовали цирковые фургоны для перевозки своих жертв. Их они обычно покупали в бедных семьях или просто похищали. И продавали в других штатах.

Я пошатнулся. У меня появилось ощущение, что меня затягивает густая черная трясина. Я едва удержался на ногах.

— Да, я говорю о детской проституции, Пол… Вы понимаете? Этот тип, ваш отец, который учил вас ловить рыбу, когда вы были маленьким, этот обаятельный старик, который недавно принимал меня в своем доме, прежде чем устроить пожар и добровольно сгореть в нем, — по сути, он занимался работорговлей. Джордж Дент продавал детей.

Глава 85

Кош терпеливо ждал, укрывшись в своем тайнике, словно паук в норе.

До его ушей долетали звонкие детские возгласы. Он старался различить голос Мэдисон среди остальных, но безуспешно.

Тогда он попытался сконцентрироваться на собственном дыхании. Еще немного — и настанет его черед вступить в игру.

Чтобы убить время, он начал вспоминать о последней партии видеозаписей из бывшего СССР. Записи были довольно низкого качества, носителями служили видеокассеты, но его это не смущало: достаточно их оцифровать, смонтировать с записями с игровых площадок, подретушировать — и все будет в порядке. Его выдумка насчет использования зеленого фона оказалась не просто удачной — гениальной! Едва смонтировав запись, ее можно было транслировать во все части света. И это только начало!

Его разбирал смех. Ах, какие были бы физиономии у заказывающих праздники родителей, если бы они знали, в чьи лапы затем попадут их ангелочки!..

Вдруг крики стихли — дети переместились из-за столов на игровую площадку. Угощение съедено, настало время клоунов.

Кош осторожно отодвинул занавеску, за которой скрывался. В зале никого не было. Он вытянул одну руку, потом другую. Его длинные тонкие конечности разгибались медленно, как лапы насекомого. Даже жаль, что здесь нет зрителей, чтобы за этим понаблюдать. Именно в такие моменты его непрестанные тренировки давали самые лучшие результаты.

Он выпрямился и, совершенно голый, встал у двери туалета. Затем осторожно проскользнул внутрь и быстро развернул костюм, который, свернув в узел, прижимал к груди.

Это был клоунский наряд. К нему прилагались рыжий парик и два косметических карандаша. А также респиратор и газовый баллончик.

Кош натянул костюм и парик, потом с помощью карандашей быстро превратил свое лицо в клоунскую физиономию.

Закончив работу, он немного погримасничал перед зеркалом.

— Давай-ка поиграем, — негромко пропел он, — я тебя убью, ты меня убьешь…

Это его рассмешило.

А теперь следующий этап: похитить эту мелкую дрянь.

Вообще-то он сам похищениями никогда не занимался — это была работа его рыжей служащей. Но поскольку она, увы, приказала долго жить, пришлось взять дело в свои руки.

Он удостоверился, что окно в туалете открыто. Оно было узким, но все же сквозь него удастся протиснуться — и девчонке, и ему самому. Грузовик фирмы «Ю-пи-эс» был припаркован у задней стены кафе. Оставалось лишь запихнуть туда Мэдисон. Потом быстренько добраться до порта — как и в прежних случаях, в Бэйсайде или на Коконат Гроув, он позаботился о том, чтобы кафе было недалеко от берега, — и вперед, в открытое море, к новым приключениям!

Ему неудержимо хотелось смеяться, и он спросил себя, не является ли это результатом воздействия окиси азота — может быть, он случайно нажал на распылитель газового баллончика, когда прижимал его к себе. Этот небольшой аксессуар был очень практичным: достаточно слегка брызнуть в нос Мэдисон — и она станет покорной, как ягненок… по дороге на бойню.

На сей раз Кош не смог удержаться от смеха.

Он вышел из туалета, намереваясь отправиться прямиком на игровую площадку. Сегодня нужно было действовать очень осмотрительно, поскольку никакой специальной игровой программы «Карнавал теней» не подготовил. Но, в конце концов, кто заподозрит безобидного клоуна?

Кош сделал шаг… и резко остановился.

В коридоре стоял мужчина, спиной к нему. Судя по всему, он прятался здесь, незаметно наблюдя за тем, что происходит в кафе.

Кош шагнул назад, охваченный внезапным подозрением.

Человек, приподняв куртку, почесал поясницу, и Кош увидел полицейский значок, торчащий из заднего кармана брюк.

Коп! Это же надо!..

Черт возьми, вот так сюрприз!

Кош бесшумно приблизился к полицейскому, резко рванул его назад, крепко стиснул его шею обеими руками и, не давая опомниться или даже вздохнуть, втащил в туалет.

— Так-так, и кто же мы такие будем? — проговорил он.

Лицо полицейского побагровело. Он был молодой и, судя по всему, неопытный.

Кош, слегка ослабив хватку, сказал:

— Земля, как слышно? Прием, прием!

— Я… оф-ффицер… Палмето…

— И что вы здесь делаете, уважаемый офффицер Палмето?

— Наблюдаю… за детьми… спец… операция…

— Ах вот оно что, — сказал Кош, поднимая и опуская голову.

И вонзил в глаз полицейскому свой длинный острый ноготь.

Палмето не успел закричать, — Кош брызнул ему в лицо окисью азота из баллончика. Полицейский обмяк в его руках, уже не замечая, что из правой глазницы струится кровь.

— Продолжим нашу беседу, — сказал Кош. — Это очень некрасиво с вашей стороны — подстроить мне ловушку. Теперь мне придется уйти без добычи. Кому же пришла в голову такая блестящая идея?

— ФБР…

— Даже так? — сказал Кош, разозленный и встревоженный не на шутку. — И что конкретно им известно?

— Они говорили о каком-то трюке… видеозаписях… зеленом фоне…

От веселого настроения Коша в один миг не осталось и следа.

Он понял, что все его планы и надежды грозят обрушиться, словно карточные домики.

— Как же это подло, — произнес он, поморщившись. — Нет, в самом деле, просто безобразие! А вы случайно не в курсе, кто передал ФБР такую информацию?

— Один… доктор…

— Пол Беккер?!

— Кажется… да…

— Нет, этот человек решительно невыносим! Мне нужно наконец принять серьезные меры!

Глава 86

Мы с Конни остановились у станции техобслуживания под названием «Каноэ Крик Сервис Плаза», где немного отдохнули и высушили одежду.

За все это время я не произнес ни слова.

Затем мы продолжили путь.

Поставьте себя на мое место. Представьте хоть на минуту, что ваши самые близкие люди, с которыми вы живете или жили бок о бок много лет, оказываются вовсе не такими, как вы о них думали.

Конечно, это было глупо, но в последнее время мне почти удалось убедить себя в том, что мой отец — хороший человек.

Вы полагаете, что действуете логично и держите свои эмоции под контролем. Ваш мозг анализирует ситуации, выявляет плюсы и минусы. И вдруг выясняется, что вы по-прежнему наивны, как в шестнадцать лет.

Мы прибыли к цели уже далеко за полдень, преодолев пятьсот километров. Дождь не только не стихал, но еще усилился — пару раз нам пришлось останавливаться прямо посреди автострады, вместе со всеми остальными водителями, поскольку видимость была нулевой, а дорога превратилась в реку.

Мы въехали в Джибсонтон в недолгий период затишья, с ощущением, что попали в центр циклона — самое спокойное место. Отходящая от шоссе боковая дорога, по идее, должна была привести нас прямо в город, но прошло некоторое время, а мы все еще не видели ни малейших признаков жилья.

Небо было темным, сумрачным.

Кипарисы покачивались на ветру, как огромные черные цветы. Дождь по-прежнему заливал лобовое стекло. Сквозь приоткрытые боковые окна проникал хвойный аромат. Мы ехали медленно. Я заметил придорожный щит с названием городка, но, кроме трейлеров, стоящих под деревьями, никаких жилищ не наблюдалось.

Я прикрыл глаза.

Возле трейлеров играли несколько детей. Под навесом курил трубку тощий как скелет старик. Улицами этого поселения были обычные тропинки, по обе стороны которых стояли цирковые фургоны. Возле них беспорядочно громоздились самые разные предметы: велосипеды, груды одежды, мешки лука, автомобильные шины, холодильники… Я заметил старый «бьюик», нагруженный мешками удобрений, — значит, местные жители даже выращивали здесь овощи. Над фургонами кое-где виднелись звездно-полосатые флаги, а рядом с ними — растяжки с надписью: «Поддержите нашу труппу». Мы ехали дальше, и постепенно вместо трейлеров стали появляться небольшие домики.

Я невольно вздохнул. Все же я не ожидал, что это место окажется таким бедным и печальным…

— Это и есть Фриктаун?

— Да.

— Но вы говорили о городе монстров…

— А… понимаю. Вы ожидали встретить Годзиллу. Вынуждена вас разочаровать.

— Я хочу сказать, что…

— О боже, торговый центр! — воскликнула Конни. И, повернувшись ко мне, прибавила: — Зайдем? Может быть, все жители собрались там, осаждаемые армией зомби?

Я покачал головой и вздохнул.

Конни развернула машину и въехала на парковку, на две трети пустую.

Торговый центр оказался дисконтным гипермаркетом. Здесь и не пахло ни «Макдоналдсом», ни «Старбаксом», ни другими подобными заведениями. Немногочисленными посетителями были в основном семьи со скромным достатком, приехавшие за оптовыми покупками. Я заметил и нескольких подростков, которые тусовались по два-три человека или бродили без всякой цели, сунув руки в карманы и повернув бейсболки козырьками назад.

Конни остановила машину возле одной такой группки, сидящей на невысокой кирпичной ограде.

Подростков было трое. На одном чудом держались слишком длинные и широкие джинсы. Второй была девушка с длинными, причудливо накрашенными ногтями — на каждом ногте красовался свой особый узор. Третий, парень с длинными волосами, спадающими на глаза, был одет в черное, в «готическом» стиле, и футболку с изображением группы «Корн». Лицо его представляло выставку пирсинга. Несомненно, он был главным в этой компании.

— Как вы думаете, это люди? — нарочито зловещим шепотом спросила Конни.

— Сейчас увидим, — пробормотал я.

Конни опустила стекло и обратилась к подросткам:

— Извините, вы не могли бы нам помочь? Мы ищем центр города.

Гот приподнял брови, и кольца в них слегка звякнули.

— Это зависит от того, что вы подразумеваете под центром, — сказал он и спрыгнул со стены. — Если вы ищете место, где тусуется местный молодняк, то это как раз здесь. Вы приехали кого-то арестовать?

— Нет.

— Тогда подивать стромов? — подала голос девушка.

— Что?

— Повидать монстров, — перевел гот.

Мы с Конни переглянулись.

— Почему вы так подумали? — поинтересовался я.

— А что еще здесь делать? — пожал плечами парень. — Сюда приезжают либо по работе, либо из любопытства. Мы привыкли…

— Может, они хотят тут поселиться? — предположил подросток в широченных джинсах.

Все трое расхохотались, обнажив редкие длинные зубы, торчащие вкривь и вкось, словно доски полуразвалившегося забора.

— Ну ты даешь! — сказала девица, слегка ударяя его по затылку.

Гот, призывая своих приятелей к молчанию, предостерегающе поднял руку, пальцы которой были унизаны кольцами. Потом сказал:

— Простите, мэм. Им недостает воспитания. Чем я могу вам помочь?

Молодой человек казался доброжелательным и искренним. И уж во всяком случае, вовсе не идиотом. В идеальном мире, где право на образование не обходится в тысячи, а то и в десятки тысяч долларов, у него был бы шанс преуспеть.

— Мы ищем кладбище, — сказала Конни. — Мы приехали на похороны. Умер отец моего друга. — Она кивнула на меня.

Парень слегка покраснел, неожиданно смутившись:

— О, простите… Мои соболезнования, сэр… Я не знал…

Я кивнул.

— Поблизости нет ни одного кладбища, — продолжал гот. — Но поезжайте по главной улице и через пару километров сверните налево. Там будет ресторан. Его хозяин, думаю, сможет дать вам точные сведения.

Он помолчал, потом нерешительно добавил:

— Вы ведь не скажете ему, что я произнес это слово?..

— Какое?

— Монстры. Это звучит гадко, нельзя так говорить. Там по-прежнему живут те, кто раньше выступал в «цирке уродов», но их время давно ушло. Их осталась всего лишь горстка. Они все уже старые. Они хотят только одного — чтобы их оставили в покое.

— Хорошо, мы ничего им не скажем, — пообещала Конни.

Мы выехали с парковки перед торговым центром и спустя несколько минут оказались перед рестораном, о котором рассказал гот. Фасад был расписан хитроумным способом, создающим полную иллюзию внутреннего убранства бара. Роспись потускнела и осыпалась, но все еще можно было различить облокотившуюся на стойку бара могучую великаншу, под которой вот-вот должен был сломаться табурет, и других не менее колоритных персонажей. Чувствовалось, что это место знавало лучшие времена. Вывеска сообщала:


Ресторан
ШОУТАУН
Джибсонтон, Флорида


Я вышел из машины и толкнул дверь. Внутри было пусто, в помещении царил полумрак. Никаких примет пятничного вечера.

На стенах было множество фотографий: Джонни Ми, Король Странностей; Сандор и Элизабет — самая крошечная супружеская чета в мире; Крошка Пит, плюющий огнем; Супертолстяк… И другие персонажи, без подписей, — они ели и пили, танцевали и смеялись. Фотографии пожелтели от времени.

— Как вы вошли?

Я обернулся. За спиной у меня стоял вытирающий руки тряпкой человек — наголо обритый, с козлиной бородкой. Его руки были покрыты сложными японскими татуировками, в ушах поблескивали серьги в виде колец. На его рубашке я увидел череп со скрещенными костями и прочел жизнеутверждающую подпись: «Сгнил до костей».

— Э-э… вообще-то дверь была открыта.

— У нас ремонт.

Лысый человек указал на дыру в крыше, сквозь которую лил дождь.

— Вообще-то я просто хотел узнать у вас один адрес…

Я показал листок бумаги с извещением о похоронах.

Человек мельком взглянул на него, перевел взгляд на меня и, нахмурившись, сказал:

— Здесь поблизости никогда не было никакого кладбища.

— Вы уверены?

— Кто вы?

Я слегка помялся, затем, решив выложить все начистоту, ответил:

— Моего отца звали Джордж Дент. Он работал в бродячем цирке. Их труппа называлась «Ледяные лягушки». Он умер несколько дней назад.

Человек перебросил тряпку через плечо и сказал:

— Подождите минутку.

Потом снял трубку с телефонного аппарата, стоящего позади стойки бара. Когда ему ответили, человек заговорил, но так тихо, что я не разбирал слов.

Зато я услышал донесшееся из трубки громкое восклицание его собеседника.

— Я вас уверяю, — сказал человек уже громче. — Именно это имя он назвал…

Затем кивнул, словно собеседник мог его видеть:

— О’кей. Я пришлю его к вам.

Он положил трубку и повернулся ко мне:

— Она вас примет.

— Кто?

Он протянул мне план, начертанный на листке бумаги:

— Вот здесь указано, где ее найти.

Затем склонился к моему уху и вполголоса произнес:

— И последний совет…

— Да?..

— Не показывайте страха. И тем более жалости. Иначе она вам ничего не скажет.

Глава 87

Указания, которые дал мне хозяин ресторана, оказались очень точными. Мы пересекли внушительных размеров мост над серой водой реки, называющейся Алафиа. На другом берегу дымили гигантские трубы какой-то фабрики.

— Это здесь, — сказал я. — Нам нужно строение прямо за мостом.

Конни остановила машину на площадке перед небольшим зданием, двери и оконные рамы которого были выкрашены зеленой краской, местами облупившейся. Стекла в окнах давно уже не мыли. Здание выглядело заброшенным. Вывеска над входом, написанная вручную, сообщала: «Лагерь гигантов. Ресторан». Чуть пониже висела табличка с надписью: «Продается».

Конни заглушила мотор, но не стала вынимать ключи из замка зажигания.

— Лучше я вас подожду, — сказала она.

Я с удивлением спросил:

— Почему?

— Полицейский автомобиль здесь точно не внушит никому доверия.

Я кивнул:

— Как хотите.

И вышел из машины. Вокруг зеленело множество деревьев, закрывавших от меня реку и фабрику, но я чувствовал смешанные запахи йода и каких-то химических отходов. Кемпинг начинался сразу за бывшим рестораном. В центре была гладкая чистая лужайка, ровная, как поле для гольфа, на которой выделялись кое-где небольшие островки растительности, напоминавшие миниатюрные джунгли. Под пологом этих зарослей и стояли цирковые фургоны, старые и заржавевшие, густо оплетенные вьющимися растениями. Общая картина напоминала эскадрилью бомбардировщиков, сбитых над джунглями.

Я медленно шел между этими передвижными домами, как вдруг передо мной внезапно появилась девочка, несшая за спиной какой-то груз, завернутый в большое банное полотенце, как в мешок. Похоже, это была посуда — во всяком случае, в полотенце что-то позвякивало.

Я обернулся и взглянул на Конни. Она пожала плечами.

Девочка выглядела на восемь-девять лет. Она была хрупкой, белокурой и голубоглазой. Одежда ее была скорее мальчишеской: комбинезон на лямках и бандана. Девочка не обращала на меня и Конни никакого внимания и казалась серьезной и сосредоточенной, как воин, собирающийся упражняться с оружием. Она выбрала небольшой участок лужайки, почти полностью лишенный травы, встряхнула свой узел и обрушила его содержимое на землю. Раздался звон битого стекла — оказалось, в полотенце были увязаны стеклянные осколки. Только сейчас я заметил, что девочка босая.

У меня за спиной хлопнула дверца — Конни поспешно вышла из машины.

— Пол! — крикнула она. — Остановите ее! Не дайте ей…

— Что?.. — растерянно спросил я, обернувшись.

Но, переведя взгляд на девочку, тут же все понял.

— Господи боже!.. — выдохнул я.

И со всех ног бросился к ней.

— Эй!.. — вскричал я. — Ну-ка брось!.. Ты что это придумала?

Но было уже поздно.

Девочка уже шла по ковру из битого стекла, лишь слегка морщась, как будто под ногами у нее была раскаленная пляжная галька, а не огромные осколки величиной с бокалы для шампанского, способные разрезать каучуковую подошву.

Конни остановилась рядом со мной, потрясенная и восхищенная одновременно.

Девочка подняла голову и, взглянув на нас, проговорила:

— Что, испугались?

Потом перепрыгнула на траву и небрежно провела рукой по своим босым подошвам, лишь чуть-чуть поцарапанным, — так, как будто стряхивала с них пыль.

Я смотрел на нее, буквально оцепенев. Наконец произнес:

— Ты… ходишь по битому стеклу?..

— Каждый день! — с гордостью ответила девчонка, явно польщенная вниманием зрителей. — Мне нужно тренироваться.

После чего протянула мне руку, сжатую в кулак, и объявила:

— Вик.

Я поколебался, потом, сжав кулак и осторожно дотронувшись им до ее кулачка, сказал:

— Пол.

— Привет, Пол! — произнесла Вик с улыбкой.

— Привет, — ответил я, тоже улыбаясь.

— Вы приехали повидаться с Ла Орла?

— Ла Орла? — переспросил я.

— Так ее зовут. Я смотрю, она кого-то ждет.

— Ну тогда, наверно, меня.

— Ваша подружка тоже может зайти, если хочет.

Я вопросительно взглянул на Конни.

— Я оставила ключи в зажигании, — сказала она.

— Ничего, никто вашу машину не тронет, — сказала Вик, подмигивая нам. — Вы — мои гости.

Она вприпрыжку умчалась. Мы направились за ней.

— Так вам понравилось, как я ходила по стеклу? — закричала она издалека, обернувшись.

— Еще бы!

— Ага, смертельный номер. Теперь я хочу научиться глотать шпаги. Тогда я точно попаду в Книгу рекордов Гиннесса. А что — надо же продолжать традицию! Еще не так давно в Джибсонтоне начальником пожарной части был великан, а шерифом — карлик. У Супертолстяка был автосервис, у сиамских сестер-близняшек — булочная. Даже на почте была отдельная стойка для лилипутов. Джибсонтон единственный город во всей Америке, для которого сделали исключение из правил выпаса животных — наши мутанты свободно пасутся на всех лужайках.

Она остановилась у входа в один из фургонов и уперла кулачки в бока, гордая собой, словно актриса после удачного выступления.

— Ну что, я ухожу, — сообщила Вик. — Когда закончите свои дела с Ла Орла, позовите меня.

Она побежала прочь, но вдруг снова обернулась:

— Вы хоть знаете, что вас ждет?

— Нет.

Она прикусила губу и некоторое время размышляла. Потом махнула рукой:

— Ну и ладно. Тем лучше.

И исчезла.

Мы вошли в фургон.

Внутри было почти темно. Стоял густой аромат благовоний.

Присмотревшись, я заметил целую коллекцию старых часов. Все они были заведены и мерно тикали — это было похоже на пчелиный гул внутри улья. Старую мебель покрывал густой слой пыли.

— Подойдите ближе, — произнес чей-то голос.

Сначала я не мог ничего разглядеть, но потом заметил в темноте крошечный огонек зажженной сигареты. Еще через некоторое время мои глаза различили нечто бесформенное в огромном кресле на колесиках. Костюм этого существа — очевидно, цирковой — был расшит блестками и стразами, которые вспыхивали и переливались в полумраке. Существо курило сигарету в длинном мундштуке.

Мы с Конни приблизились, но, разглядев хозяйку фургона, я невольно сделал шаг назад.

Конни непроизвольно прижала руку ко рту.

Лицо женщины представляло собой бесформенное бугристое месиво. Это был целый континент плоти, пребывающий в постоянном едва заметном движении, вызванном сдвигами тектонических пластов — его горы вздымались и опадали, впадины и ущелья приоткрывались и вновь закрывались. Редкие седые волосы образовывали едва заметный венчик наверху. Правый глаз отсутствовал. Левый был глубоко утоплен в складках плоти, словно на дне колодца. Над ним торчал щетинистый кустик волос — все, что осталось от брови. Все остальное напоминало оплывший воск. Мундштук с дымящейся сигаретой был воткнут в дыру безгубого рта.

— Неврофиброматоз, — произнесло существо в кресле. — Так называется эта болезнь. А меня называют Ла Орла. Это имя взято из одного старого французского романа. Красивое, правда?..

Левый глаз неподвижно уставился на меня.

— Подойдите ближе.

Я приблизился.

— Так вы говорите, вы сын Джорджа?

— Да.

— Я вам не верю… — Существо наклонило голову. — Он что же, умер?

— Покончил с собой.

— Это на него совсем не похоже.

— Он сжег себя. Вместе со своим домом.

Из горла женщины вырвался какой-то странный звук — то ли короткий всхлип, то ли смешок.

— А вот это как раз в его духе.

Она отложила сигарету:

— Подойдите. Я хочу вас потрогать.

Я выполнил эту просьбу не без колебания, и Ла Орла это заметила.

— Боитесь, что я вас съем? — насмешливо спросила она. — Не бойтесь. Дело в том, что я почти слепая. Мне просто нужно ощупать ваше лицо.

Я наклонился. Ее руки коснулись моего лица.

— Ваши черты не такие, как у Джорджа, — заметила она.

И отстранила меня.

— Как вы меня нашли? — спросила она затем.

— Джордж прислал мне посмертное письмо. Он утверждал, что его похоронят здесь, в вашем поселке.

— Еще одна из его бредовых идей…

— Я не понимаю.

— Конечно, не понимаете.

Она снова взяла мундштук с сигаретой и сунула его в рот:

— Что за женщина с вами?

— Моя подруга.

— Вы ей доверяете?

— Да.

— Как звали вашу мать?

— Зачем все эти вопросы?

— Отвечайте.

Я со вздохом ответил:

— Элеонора Беккер.

— Никогда не слышала этого имени.

— Она похоронена в Лонг-Бич, на Западном побережье. Она умерла от рака год назад.

Я едва удержался от того, чтобы не добавить: «Ее волос был обнаружен на маскарадном костюме, довольно жутком, хранившемся в отдельном ящике. Один психопат по прозвищу Кош заставлял свою подчиненную носить этот костюм на детских праздниках. Если бы я случайно не увидел фотографию с одного такого праздника, не узнал бы об этом никогда. Но Джордж Дент тоже увидел эту фотографию. И это заставило его выбраться из своей норы, в которой он сидел почти безвылазно. Он сам провел расследование, спровоцировав тем самым целый ряд событий, которые и привели меня сюда».

— А вы как думаете, — в свою очередь спросил я, — зачем отец дал мне ваш адрес?

— Очевидно, он хотел, чтобы мы встретились.

— Но ради чего?

— Это уж вы мне скажите.

Я сделал глубокий вдох:

— Вы знаете Коша Чародея?

— Нет.

— Может быть, под именем Алана Смита?

— Тоже нет.

— А фирму «Карнавал теней»?

Ла Орла покачала головой.

— Подручным Коша был один тип по прозвищу Джорди Змей. У него тоже некая… физическая аномалия. «Синдром кожи рептилии» или что-то в этом роде…

— Если люди, о которых вы говорите, когда-то имели отношение к бродячему цирку, то меня не удивляет, что они предпочитают держаться вместе, — заметила Ла Орла. — Эта среда очень сплоченная.

Так. Либо эта женщина решила поиграть со мной в загадки, либо она действительно ничего не знает. Я попробовал зайти с другой стороны:

— Недавно я нашел маскарадный костюм волшебницы…