Егор.

  Я лежал, и что называется плевал в потолок. За прошедшую неделю Виталина так и не позвонила. Я уже подумывал пару раз, о том, чтобы пойти к ней и поговорить, но сеструха меня всегда тормозила. Наверно она права, ведь если Витка до сих пор обиженна, она мне даже дверь не откроет. Для себя я решил подождать еще неделю, а потом заявиться к ней, и пусть прогоняет, но сначала я все скажу.

  На часах было начало третьего, когда мне захотелось есть. Светка вчера не пришла готовить, наверно Игорь приехал. Хмыкнув, я решил сделать пару бутербродов. Поглощая свою готовку, услышал звонок сотового телефона.

  - Да?

  - Гор привет, это Дима.

  - О, привет брат, чем обязан?

  - Да я собственно, хотел вместе с Дашей к тебе в гости забежать. Мы вчера Светку с Игорем встретили в парке.

  - И что? - равнодушно спросил я.

  - Она нам многое рассказала, давай не по телефону?

  - Хорошо. Когда вас ждать?

  - Да мы возле подъезда стоим.

  - Ну тогда поднимайтесь, - вздохнул я.

  Видеть никого не хотелось, но выбора у меня нет. Дима ведь не отвяжется, он хоть и спокойный по характеру, но приставучий ужасно.

  В дверь позвонили, и я пошел открывать. Блин, хорошо, что малая вчера сделала уборку, а то, у меня не квартира была, а катакомбы с мусором.

  - Прошу, - сказал я, впуская Митю и Дашу.

  - Привет Егорка, - с улыбкой на лице сказала Даша.

  -Т ы как, брат? - спросил Дмитрий, едва мы прошли на кухню и я включил чайник.

  - Нормально.

  - А врать не хорошо, - сказала Даша.

  - Я и не вру, просто недоговариваю. Как посидели вчера с малой в кафе?

Антон Чиж

  - Ой, отлично, - защебетала девушка. Что очень странно, обычно Дарья довольно молчалива. - Они сегодня должны были прыгать с парашютом!

Мертв только дважды

  - Кто? - прохрипел я, а внутри все сжалось.

  - Ну, Светка с Игорем, - пожала она плечами.

  - Гор ты чего? - спокойно спросил Митя.

1

  - Мить, это придурковатая снова за старое! - заорал я.

  - Тиши, ты! - шикнула девушка, прислушиваясь к чему-то .- Ты что, так орешь?

1991 год

  - Да когда Светка прошлый раз сиганула, нашего Егора чуть Кондратий не хватил. -заржал друг.

11 февраля, понедельник

  - Да, не доверяю я самолетам, и парашютам! - рявкнул я, соображая куда дел телефон после звонка.

ФРГ, пригороды города Никкенхайм

  Телефон нашелся в микроволновке. И как он туда попал? Риторический вопрос! Набрав номер мелкой, услышал голос оператора. Вот гадство! О чем думал Игорь, когда разрешал ей это? Хотя, о чем я? Он же сам десантник! Наверно еще и поддержал эту козявку мелкую!

22.30 (GMT+1)

  - Гор, ты чего? - спросила Даша.

  - Малая трубку не берет.

За последние дни Мечик наделал столько ошибок, что их вполне могло хватить на всю жизнь. Жизнь, которая могла окончиться через считаные минуты. Как капли, что пролетали в темноте.

  - Так набери Игоря, - пожал плечами Митя.

Он знал, на что идет. Знал, чем заканчиваются такие поступки и какую цену заплатили те, кто пошел на них. Об этом ему рассказывали подробно, с наглядными примерами. Он знал, но рискнул. Бросился очертя голову. Как неразумный мальчишка. Поддался глупому желанию сделать все самому. Сделать то, что от него никто не ждал. Сделать то, что категорически не имел права делать. В подобных ситуациях худшее — поспешить, не доложив, не получив разрешения. Ничем иным, как грубейшим нарушением, его поступок назвать нельзя. Что и будет сделано. Вместо благодарности. В лучшем случае, если удастся задуманное. А если авантюра провалится, его сочтут болваном, на которого зря потрачены силы и время. Хотя ему будет все равно, мертвым не стыдно.

  Точно, что я торможу-то! Игорь очень долго не брал трубку, а когда взял голос был абсолютно безжизненный.

  - Да.

Мечик запретил себе думать. Были заботы важнее: надо удерживать на дороге арендованный старенький «Фольксваген», которой норовил вильнуть в сторону. Фары с трудом пробивали светом потоки дождя. Дворники скрипели, захлебываясь, и бесполезно метались по лобовому стеклу. Он ехал почти вслепую по дороге, жавшейся к черному лесу. Карта, разложенная на руле, комкалась и вертелась, как капризная девица. Тонкую красную ниточку шоссе он угадывал. Главное, не пропустить поворот на грунтовую дорогу.

  - Игорь ты ополоумел? За фига, ты разрешил этой идиотке прыгать? Где вы?

Редкие машины слепили вспышками огненных шаров, пролетавших в дождевых каплях. Мечик сбросил скорость до двадцати километров, стараясь заметить просвет в стене леса. Машину восемьдесят шестого года выпуска потряхивало, но старичок честно цеплялся за асфальт. Три дня назад Мечик и подумать не мог, что нарушит все инструкции и правила, которые обязан соблюдать даже опытный сотрудник. Новичок — тем более.

  - В больнице, - также равнодушно ответил он, а у меня в груди что-то оборвалось.

  - Почему? Что случилось? - я заметил как подорвались с мест Даша и Митя, я же уже кричал не останавливаясь. - Что с сестрой?

…Год назад он прилетел из Аргентины в Западную Германию с паспортом гражданина Эквадора. Молодой человек двадцати лет с загорелой кожей, черными вьющимися волосами и открытой улыбкой искренне признался пограничнику, отвечая на вопрос о цели своей поездки. Молодой человек мечтал поступить в лучший в мире университет во Франкфурте и получить профессию инженера. Пограничник улыбнулся, сказал: «Добро пожаловать в Германию» и поставил въездной штамп. Будущий студент горячо поблагодарил, по-немецки он говорил неплохо, с чуть заметным южным акцентом, и растворился в толпе пассажиров, прошедших паспортный контроль.

  - Егор прости, у нее парашют раскрылся не так как нужно и.... В общем приезжай в ту больницу, где рожала Женя, тебя там встретит врач.

  - Хорошо, ты будь там, я скоро!

В его планы после получения качественного образования входила женитьба на хорошей немецкой девушке, получение вида на жительство и гражданства одной из самых богатых европейских стран. Затем — размеренная жизнь настоящего бюргера, который честно зарабатывает, ездит в отпуск, растит детей, голосует на выборах за консервативный блок ХДС/ХСС, любит пиво, отмечает с друзьями Рождество и дни рождения, участвует в общественной жизни квартала. То есть может считаться уважаемым и надежным членом общества. Мирным, тихим и незаметным. Заурядным немецким обывателем с испанской фамилией.

  Повесив трубку, и нацепив первую попавшую футболку, я схватил ключи от машины, когда Дмитрий остановил меня.

Настоящее имя юноши с эквадорским паспортом знали только несколько человек в Москве. Даже в Балаклаве он проходил обучение под чужим именем. А вот псевдоним, который будет во всех сообщениях, он выбрал сам перед началом долгой командировки. Его тоже знали только те, кому положено.

   -Оставь ключи, я сам тебя отвезу.

  - Ты на машине?

Мечик.

  - Да. В таком состоянии, ты еще влетишь куда-нибудь. Даша останешься тут? - девушка кивнула со слезами на глазах(откуда мне было знать, что в тот момент она пыталась не засмеяться и потому чуть не плакала) - Так, поехали!



  Выйдя на улицу, мы сели во внедорожник Дмитрия. Меня трусило, нервы были ни к черту! Господи, пусть с ней все обойдется, она единственный родной для меня человек! Игорь не объяснил, что именно с ней, но думаю ничего хорошего.

…Мечик ударил по тормозам. Показалось, что поворот проскочил. Сдав назад под визг колес, он понял, что ошибся, ночь запутала. В лесу была прогалина, но никак не поворот. По карте до него оставалось километра два. На темном шоссе карты кажутся не такими надежными. Машина дернулась и поехала сквозь дождь.

  Возле клиники, я заметил машину Виталика. Значит и он тут, блин, видно все плохо. Практически на негнущихся ногах, я пошел в здание. На встречу мне вышла молоденькая медсестричка и, спросив мое имя, велела идти за ней. Мы пошли чуть правее от основного здания.

…Начало командировки сложилось удачно. Советский Союз еще держался, но как линкор, получивший пробоину ниже ватерлинии. Стальные заклепки болтались, из труб валил черный дым, корабль готов был пойти ко дну. Зрители на разных берегах ждали, когда монстр развалится на части. А вместе с ним Восточный блок, в котором сразу вспомнили, что, в общем-то, не хотели строить социализм, потому что в сердцах их теплились европейские капиталистические ценности. Европа бурлила и стряхивала с себя цепи коммунизма. ГДР вот-вот должна была пасть в объятия западной сестры, всех волновали глобальные политические процессы, а контрразведка НАТО пребывала в некотором удивлении от внезапного разгрома врага, который униженно просил гуманитарную помощь. Лучшее время, чтобы посеять семена, которые взойдут через несколько лет.

  - Девушка, - обратился я к ней. - Где моя сестра?

  - Сейчас вы все узнаете, нам нужно пройти в отдельное здание.

В падающем колоссе Союза оставались люди, которые не обращали внимания на политические игры, а продолжали делать свое дело. Они точно знали, что разведка будет всегда. Даже если бывшие враги внезапно станут друзьями, а государство, которому они давали присягу, так радикально изменится.

  - Надеюсь не морг? - нервно сказал я, пусть только эта засранка выздоровеет, я ее придушу.

  - Нет, в морг не сюда, - успокоила меня медсестра.

  Мы подошли к небольшому, одноэтажному зданию. Мне вообще показалось оно не жилым. Нет, снаружи, да и внутри все было нормально, просто создавалось ощущение, что тут не бывает пациентов.

…Поворот, который искал Мечик, выскочил неожиданно. Ночь опять хотела обмануть, но у нее ничего не вышло. Он вовремя затормозил, включил свет и проверил карту. Наверняка тот самый. Без дорожного знака. Грунтовая дорога до Рейна. Отбросив на заднее сиденье карту, Мечик выключил лампочку над головой, глянул, нет ли на встречной полосе машин, газанул и резко повернул налево. Машину тряхнуло на стыке шоссе с грунтовкой. Мечик сбросил скорость до минимума и двинулся, куда вела дорога. Дремучий лес оказался ухоженным парком маленького городка, растянувшегося вдоль Рейна.

  - Проходите, - сказала девушка, открывая одну из дверей.

  Я молча прошел внутрь, готовясь увидеть сестру, но палата или скорее даже комната, была пуста. Я услышал, как в замочной скважине повернулся ключ, быстро подойдя к двери, подергал ручку. Ну да, так и есть, дверь заперта! Некрасиво выругавшись, я забарабанил в дверь.

…Те, кто подготовил Мечика для глубокого внедрения, умели делать свою работу. Всякий обыватель в любой стране мира знал о коварных шпионах КГБ, которыми пугали газеты и которых порою любил Джеймс Бонд. Если шпион был советским, то, конечно, из всесильного КГБ. Про КГБ знали все, кому не лень.

  - Девушка, какого лешего?

  - Простите, но вы должны остаться пока здесь, - послышался удаляющийся голос.

Лишь немногим специалистам холодной войны было известно, что советские шпионы могут быть еще из ГРУ, организации тогда почти неизвестной на международной арене. И только кадровые сотрудники спецслужб догадывались, что самого опасного врага надо ждать с другой стороны. Враг был тихий, незаметный, о нем практически ничего не было известно: у него не было ни предателей, ни перебежчиков. Потому что среди офицеров разведки Главного штаба Военно-морского флота СССР, или попросту Военно-морской разведки, не бывает предателей. Живых — наверняка. Мысль эту внедряли в сознание курсантов Центра подготовки с первой лекции.

  - Черт! Какого дьявола!

  Я достал мобильный и попытался позвонить Димке или Игорю, но трубку никто не брал. Более того, через пять минут у меня просто пропала связь, но сначала пришла смс-ка.

…Грунтовку размыло, но колеса не буксовали. Мечик пробирался как мог тихо, озираясь по сторонам. Условленного знака — раздвоенную ель — он не заметил. Дорога свернула вправо, невдалеке показался мостик, перекинутый через безымянную речушку, впадающую в великий Рейн. Мечик выключил мотор и погасил фары. Вылез наружу, прикрыв дверцу. Дождь шлепал по голым веткам, по сырой земле, по мелким лужам, пробирался за воротник, мочил брючины, легкие ботинки хлюпали. Дул пронизывающий ветер. Мечик не замечал холода, всматривался и прислушивался. Кажется, он был один.

  \'Привет братишка, со мной все нормально, прости, что заставила понервничать, но другого выбора просто не было. Ты бы никуда не поехал, начни я тебя упрашивать. В общем, побудь там, до утра вас все равно не выпустят. Целую. Малая\'.

Приехать и оказаться одному было вариантом худшим из худших, гораздо худшим, чем пуля в лоб. Тот, кто назначил встречу, мог передумать. Или совсем не собирался приезжать. Причины не важны, важен результат: операция, подготовленная в спешке и в одиночку, провалена, даже не начавшись. Это значит, что ему нельзя возвращаться во Франкфурт-на-Майне, а надо бежать прямо отсюда. Уничтожив не только свое внедрение, но и работу всех, кто его готовил.

  Убью заразу! И что значит \'нас\'? Осмотревшись, я увидел помимо большой кровати, стола и холодильника, две двери.

Он посмотрел на часы, светившиеся фосфорными цифрами. До назначенного времени оставалось не более минуты. Быть может, он зря занервничал. Все идет по плану. По его плану. Не замечая струек, стекающих по лицу, Мечик вглядывался в чернеющий парк и мостик, который надо перейти. Он сверился с циферблатом. Секундная стрелка выскочила вперед. Мечик был спокоен. Ничего больше не оставалось.

  Одна была душевой с туалетом, а вот вторая, выходила в смежную комнату. \'Вот зараза мелкая!\' - засмеялся я.

  Комната была пуста, но если я правильно понял малую, скоро здесь кое-кто появится. Чтобы в случае чего не смущать принцессу и не испортить игру малой, я вернулся в свою комнатку, и тихо прикрыл двери. Пускай она сначала поймет, что закрыта тут, а там уже и я появлюсь.

…Кандидатов для Военно-морской разведки подбирали тщательно. Отсев был строжайший. Мальчики попадали в поле зрения кадровиков в Нахимовском училище. За ними наблюдали и дальше: как они учатся в высшем учебном заведении ВМФ, как служат молодыми офицерами на флоте. Большая часть курсантов была из семей потомственных моряков. Их отцы, деды, а у некоторых и прадеды были проверены войнами, которые вела Россия с конца XIX века. Многие погибали, но никто не был предателем. Преданность у курсантов была в крови. Что было основой неуязвимости Военно-морской разведки. К этому добавлялась особая подготовка.





Выпускник Центра не только владел специальными навыками разведчика, знал несколько языков, мог в одиночку действовать на суше, на воде, под водой и в горах, владел приемами рукопашного боя с ножом и без ножа, стрелял из всех видов оружия, но и самое главное: умел скрываться под личиной обывателя. А еще курсантов обучали анализировать, замечать мелкие детали, делать правильные выводы и предвидеть события. Учили всему, без чего работа разведчика глубокого внедрения бесполезна. Ошибки и провалы они изучали на примерах коллег из КГБ и ГРУ. Чтобы не повторять горький опыт.

  Виталина.

…Опоздание больше минуты. Мечик засчитал себе еще ошибку: не продумал, что будет делать в такой ситуации. Такую ситуацию он просто не брал в расчет. Зато другие ошибки прекрасно знал, потому что совершил осознанно.

  Просыпаться не хотелось. Да и вообще ничего не хотелось, но кто-то уж больно настойчиво молотил и звонил в дверь. Натягивая халат, я ругалась как сапожник, ну что там случилось? Открыв двери, увидела бледного Виталика.

Сосед по студенческому общежитию со смехом рассказал, что американцы совсем обленились: вербуют в открытую. Ходят по студенческому городку и предлагают работу с хорошим заработком. Некоторые соглашаются. Он сам видел, как вербовщик говорил с парнями, кажется, из Франции и Бельгии. Мечик повеселился над глупостью янки и попросил показать горе-шпионов. Сосед обещал при случае. Прошел день, потом еще, сосед и думать про это забыл. Потом вообще уехал. А Мечик потерял покой.

  - Что случилось?

  - Какого черта, ты не берешь телефон? - заорал он, влетая в квартиру.

Вместе с ним в университете учились его сокурсники из Центра подготовки. Они внедрялись под легендой скандинава и фламандца. Правда, в университете были и другие французы и фламандцы. С кем говорили вербовщики? По инструкции, заметив тень подозрения, Мечик обязан был сообщить и отойти в сторону. Разбираться положено другим. Но это его товарищи. И подозрение такое призрачное…

  - Во-первых, здравствуй. Во-вторых, я спала, а в-третьих, какого черта ты орешь?

  - Извини, просто мне Игорь звонил, Светку забрали в больницу, там что-то серьезное.

Мечик решил справиться сам. Что стало первой ошибкой. Вторую он сделал, когда подкинул хитро написанную записку с предложением сотрудничества. Обоим подозреваемым. А потом получил ответ. От кого-то из них. С ним готовы были начать работать. За крупную сумму. Наличными. Которые надо отдать при первом контакте. Мечик еще мог доложить и не влипнуть окончательно. Но он решил идти до конца. Разум затмила обида, что один из своих оказался предателем.

  Я сразу проснулась и пошла собираться. Света, моя единственная подруга, и нужно обязательно все разузнать.

Последнюю ошибку Мечик совершил, когда из камеры хранения на вокзале взял дипломат с наличными, которые предназначались для новой сети в Германии и Бенилюксе. Он знал, что у него потребуют показать деньги, но отдавать их не собирался. Он сумеет скрутить предателя. То, что бывший друг узнает его, Мечика не беспокоило. Новый плащ, берет, накладной нос, купленный в магазине театральных принадлежностей, большие очки и ночь — достаточная маскировка для проверки издалека. При ближнем контакте маскировка не нужна. Только быстрота реакции. Предатель должен попасть в свою же ловушку, раз выбрал место встречи за пятьдесят километров от Франкфурта в парке. Вместо того, чтобы распить по кружечке в пивном баре. Только пока в ловушке оказался Мечик.

  Пока я прыгала по комнате и натягивала джинсы, решила узнать у Талика, что там конкретно случилось.

  - Не знаю, Игорь ничего не объяснил. Я уже был там, но меня не пустили.

Он решил ждать три минуты.

  - А меня пустят?

Впереди за мостом вспыхнули и поморгали фары. Контакт был на месте. Мечик взял дипломат с заднего сиденья и плотнее закрылся воротом плаща. Что в ливень вполне естественно.

  - Думаю, что Игорь договориться.

  Закрыв квартиру, я села в машину друга, и мы поехали в больницу. Уже на подъезде, я подумала о том, что нужно было наверно купить фруктов, ну или что там берут больным! А вдруг ей это нельзя, или она вообще без сознания? Блин, почему Игорь ничего толком не объяснил? Сиди и гадай тут на кофейной гуще, что конкретно там произошло с подругой.

Предстояло пройти через мостик. Метров двадцать он будет весь как на ладони. Можно пристрелить так просто, что любой справится. Реагировать на звук бесполезно, пуля летит быстрее. Огонь из ствола заметить невозможно, если не знать, откуда стреляют. Тот, кто ждал за мостом, мог отойти в любую сторону и достать беспомощную мишень. Мечик старался идти медленней, чтобы разглядеть хоть что-то. Но ночь прятала слишком хорошо.

Подошва ткнулась в каменный мостик. Осталось пройти его.

  Виталик припарковал машину и мы вышли.

Вспышка…

  - Пойдем, я отведу тебя к ней.

  - А разве она не тут? - я кивнула на здание клиники.

  - Нет, ее положили в отдельное отделение.

…Вспышка была такой яркой, как будто взорвалась вселенная. Он инстинктивно зажмурился, но свет пробился сквозь закрытые веки. Сильно ударило в грудь, откинуло, Мечик полетел кубарем вниз. Натренированные мышцы разжали пальцы, чтобы смягчить удар, дипломат выскользнул в темноту. Мечик приложился затылком и скатился в воду.

  Ничего больше не сказав, парень пошел в сторону маленького здание. Идя по дорожке за приятелем, я размышляла о том, что сегодня увижу Егора. Хочу я или нет, но он в любом случае будет здесь, ведь Света его родная сестра.

Волны сомкнулись над ним. Мечик задержал дыхание. Утонуть он не боялся, потому что плавал не хуже дельфина. Надо найти ориентир, где воздух, а где дно. В непроглядной темени это не так просто. Мечик замер, чтобы ощутить, куда тянет вода, перевернулся и в два гребка вынырнул на поверхность.

  Подойдя к одноэтажному зданию, я вошла следом за Виталей, но тут было пусто.

Никаких следов взрыва. И это был не взрыв. Ни гранаты, ни мины, ни фосфорного снаряда. На прохождении учебной огневой полосы Мечик выучил, как выглядят взрывы. Это что-то другое, ослепительное и тихое. Волны хлестали по лицу, намокшая одежда давила вниз. Мечик не замечал пустяков. Он не мог понять, что происходит на берегу.

  - Слушай, ты уверен, что нам сюда?

  - Да. - Он подошел к одной из дверей.

Происходило странное. Раздалось два пистолетных выстрела, кто-то закричал от боли. Он увидел пробегающего Освальда, товарища, бывшего на подозрении. Освальд остановился и что-то сфотографировал фотоаппаратом с микропленкой. Долетел хриплый крик: «Это Мечик! Это он… Предатель! Помоги!»… Голос был Маркуса, другого товарища.

  - Слушай Таль, странно, что никого нет, ни пациентов, ни медперсонала.

Он сделал сильный гребок, чтобы поскорее очутиться на берегу. Шум дождя прорезал вой полицейских сирен. Над верхушками деревьев заплясали красные и синие всполохи мигалок. Кажется, собралась вся полиции земли Рейнланд-Пфальц.

  - Все нормально, - пробормотал дружок и буквально впихнул меня в комнату, после чего повернул ключ в замке.

Катастрофа случилась. Только сейчас Мечик понял, что произошло на самом деле. Ни доказать, ни оправдаться он не сможет. Клеймо предателя легло на него. Это навсегда. Его жизнь уничтожена и стерта. Он не может ни сдаться полиции, ни пойти к своим, ни даже утонуть. Его вычеркнули из этой жизни. Оставалось начать новую. Или заставить себя умереть в Рейне. Течение быстрое, у берега глубоко. Тело не найдут. Мечик думал недолго. Он сделал выбор.

  - Виталя мать твою, что происходит? - заорала я.

  - Все претензии к чертенку, я только исполнитель, - ответил парень из-за двери.

Его покрыла ледяная волна Рейна.

  - Передай ей, что когда я выберусь, она очень сильно пожалеет!

  - Хорошо, одна проблема, выберешься ты только завтра утром, - флегматично сказал друг.

2

  - Что? Вы охренели?

  - Не-а, отдыхайте.

2016 год

  - Что значит \'отдыхайТЕ\'? Тут со мной еще кто-то?

  - А сама, как считаешь? - послышался голос за моей спиной.

18 апреля, понедельник

  Медленно обернувшись, я встретила с такими некогда родными синими глазами. Черт, и за что мне такое счастье?

  Все мое возмущение было бравадой, я была рада его видеть, и безумно соскучилась за Егором.

Южный Иран, провинция Хузестан

  - Привет, - спокойно сказал он, его губы дрогнули в легкой улыбке.

12.34 (GMT+3.30)

  - Это ты все устроил? - прищурила я глаза.

  - Нет. Талик же сказал, чья это идея.

Жара обожгла. Ветер колол песком. Франсуа Шандор зажмурился и подтянул платок до переносицы. Он походил на жителя пустыни, как их представляют туристы: на голове арафатка, рубашка до пят, купленная в египетской лавке, на ногах кожаные сандалии. Шандор выглядел карикатурой и для местных иранцев, и для экспедиции. Ему было наплевать. За годы, проведенные на раскопках, он не смог привыкнуть к жаре. Жара угнетала его. А в таком фольклорном наряде ее можно было хоть как-то терпеть.

  - И ты ничего не знал?

  - Нет. Виталина, нам нужно поговорить.

Дышать было тяжело. Намоченная бандана быстро высыхала. Проку от нее оказалось немного, но хоть песчинки не лезли в рот. Шандор ненавидел скрип на зубах. От песка, неизменно попадавшего в пищу, и без того безвкусная арабская еда становилась омерзительной.

  - Егор, я уже все тебе сказала. Я понимаю, что твоей вины тут нет, но мне больно, и перед глазами стоит та картинка из спальни.

  - Тогда я сделаю так, что ты забудешь о ней, - прошептал он, и вплотную подошел ко мне.

Сидя на корточках, Шандор прижался к сомкнутым коленям и принялся неторопливо работать толстой щеткой.

  Я сглотнула ком в горле, а он, просто притянув меня к своей груди, впился в губы поцелуем. А я... я ответила ему, ведь чтобы не говорила, люблю его. И в этой конкретной ситуации, знаю, вины его почти нет. Ну, может самую малость, но ведь я смогу его простить? Смогу, и даже уже простила.

  - Я благодарен малой, за такую возможность, - сказал мне в губы Гор прерывая поцелуй.

  - Я тоже, - прошептала я, пытаясь восстановить дыхание, - но месть все равно последует.

За двадцать лет он объездил весь Ближний Восток. Археологией Шандор занимался с редкой самоотдачей. Вернувшись из очередной экспедиции в Париж, по которому он тосковал, мечтая о прохладе уличных кафе, уже через неделю он готов был мчаться в новую экспедицию. Месяц был самым долгим перерывом между поездками. Шандора охотно принимали в любую команду. У него была прочная репутация исполнительного трудяги, который звезд с неба не хватает, своей научной карьерой не занимается, зато чрезвычайно полезен для других. Он не требовал ставить его имя на археологических открытиях, отдавая славу коллегам, куда более жаждавшим ее. Шандор изредка публиковал статьи по узким, малозначимым вопросам, но это он делал только для того, чтобы не опуститься до статуса рабочего на раскопах.

  - Ага, но завтра, - сказал Егор и снова поцеловал меня подымая на руки.

  Дойдя до кровати, он опустился на нее вместе со мной. Я лежала на нем сверху, пока его руки гладили меня и ласкали.

Никто не интересовался причинами такой его научной скромности. А причина была проста. В археологии Шандор искал покой. Однажды пройдя через событие, потрясшее его, он предпочел иметь дело только с давно умершими. Было хорошо и покойно разгребать песок, вытаскивать и очищать черепки, прикреплять к ним номерки, классифицировать и складывать найденное в пластиковые контейнеры. Монотонный труд он не променял бы на всю славу мира.

  - Принцесса, нам нужно поговорить, - прервав поцелуй сказал Егор.

  - Нужно, но у нас впереди вся ночь, или нет?

Нынешняя экспедиция работала больше трех недель. Ученых, приехавших с враждебного и безбожного Запада, иранцы держали под мягким контролем. Рядом с лагерем расположилась палатка. В ней жили несколько крепких мужчин в камуфляже без знаков различия, но с кобурами на поясе. Мужчины с аккуратными черными бородами были похожи как родные братья. С археологами вели себя корректно. Лишь под вечер осматривали и фотографировали их находки.

  Егор очень внимательно посмотрел на меня, после чего перекатился, и я оказалась под ним.

  - Спасибо тебе, - прошептал он, убирая мои волосы со щеки. - Я люблю тебя.

  - Я тоже.

Между учеными и надзирателями сложился негласный договор: европейцы не выходят за разрешение правительства Ирана, то есть не скрывают, не крадут и не пытаются нелегально вывезти находки, не пьют спиртное, а взамен получают относительную свободу. Договор соблюдался обеими сторонами. Иранцы посмеивались над нарядом Шандора, считая его чокнутым ученым, и стреляли только глазами на двух француженок, которые бесстыдно выставляли загорелые ножки. Археологи на вечерних посиделках обсуждали: состоят ли Мас и Ахан в корпусе «Страж Исламской революции» или в каком-нибудь другом страшном корпусе, воевали ли в Сирии с ИГИЛом и сколько людей убили. Шандор в разговорах участия не принимал и всегда держался в стороне.

  А после... после была прекрасная ночь, она убедила меня в том, что мое решение правильно.



Сегодня он занимался квадратом в отдалении от основного раскопа. Директор экспедиции, профессор Лаваль, зная странности Шандора, не возражал. Археолог с таким опытом имеет право выбирать.

  Уже лежа под одеялом в кольце рук любимого человека, я наконец смогла заставить сказать то, что давно хотела.

  - Егор, я понимаю, что ты не виноват, но прощу, не попадай в такие ситуации, мне было очень больно.

Шандора и коллег разделяло метров сто песка. Основная группа работала вместе, Лаваль сидел за походным столиком, делая пометки в журнале экспедиции: ноутбуки на такой жаре не выдерживали. На Шандора никто не обращал внимания, позволяя ему делать что угодно в секторе, ограниченном натянутыми веревками.

  - Я обещаю, больше тебе никогда не будет больно.

  - Верю.

Щетка смахнула слой песка, под которым показалось что-то плотное. Остатки песчаного намета Шандор размел ладонью. Открылся камень. В камне не было ничего необычного, если бы не гладкая обработанная поверхность, какая не встречается в природе. Поработав пальцами, Шандор расчистил в центре камня арабскую вязь, которую разобрал без труда: «haram». Запрет прикасаться. Любой мусульманин, увидев эту надпись, немедленно должен забросать предмет песком и забыть это место. Шандор не был мусульманином. У него вообще не было религии. Оглянувшись на далеких коллег, которым до него не было дела, он принялся энергично раскапывать. Вскоре показались края камня. Размером он казался не более метра, округлой формы. Шандор нащупал крышку на нем, попробовал столкнуть ее в сторону, но она держалась плотно.

  - Спасибо, - прошептал он, а я просто заснула.

  В эту ночь мне не снились кошмары, и сцены того, как Егор обнимает Марго.

Ломик не входит в набор археолога, если это не Индиана Джонс. Под рукой у Шандора не было ничего, чем поддеть тяжесть. Кроме большого шпателя. Постаравшись, он воткнул острие в щелочку и расширил отверстие. Шандор поднажал, шпатель удержался, сколько мог, и начал изгибаться, чуть-чуть расширив отверстие. Его хватило, чтобы Шандор всунул в него пальцы. Напрягая все силы, отодвинул крышку и заглянул внутрь. Каменное ложе было выдолблено не слишком аккуратно. В нем лежал кувшин. Шандору не надо было проверять по справочникам, чтобы определить возраст глиняного изделия: примерно V век до новой эры. Форма кувшина характерна для стран Средиземноморья. Но куда больше формы Шандора заинтересовала надпись на арабском, видневшаяся у горловины. Надпись была младше кувшина на многие столетия. Шандор прочел ее без труда. Любой благоразумный ученый не стал бы прикасаться к находке. Шандор не был благоразумным. Он вынул кувшин, показавшийся легким. Горловина его оказалась запечатана воском, окаменевшим и почерневшим. Нарушая правила извлечения археологических предметов, Шандор вскрыл воск армейским ножом, который всегда держал при себе. И заглянул внутрь.

Он не поверил собственным глазам. Этого просто не могло быть. Его знания и опыт говорили, что такие открытия невозможны. Невозможны в принципе. Тем не менее он видел этот предмет собственными глазами. Шандор аккуратно потряс кувшин, чтобы содержимое переместилось к отверстию. Без сомнений, то, что находилось внутри, было тем самым, чем показалось в первую секунду. Надо было решать, что делать. Звать коллег и Лаваля Шандор не собирался точно. Ему надо было обдумать.

Восковая затычка вернулась на место. Кувшин лег в свое ложе. Шандор сгреб столько песка, чтобы покрыть выемку до верха. Каменную крышку отодвинул в сторону и тоже присыпал песком. Маскировка простая и надежная. Никто бы не понял, что под ним что-то скрывается. Шандор оставил знак, чтобы место не потерялось. И остаток времени до перерыва создавал видимость работы.

…За обедом Лаваль вежливо спросил об успехах. Шандор ответил, что квадрат совершенно пустой. На вторую половину дня он возьмет немного левее. Профессор мягко намекнул, что и там, вероятно, ничего нет. Упрямый коллега сказал, что доведет намеченное до конца. Спорить с ним не стали.

  Глава 13  

До конца светового дня Шандор рылся вблизи находки, просчитывая варианты. Их было немного. Каждый рискованный. Один — смертельно рискованный. Рассмотрев его со всех сторон, Шандор согласился, что он самый подходящий. План действий был составлен довольно просто. Шанс на удачу есть. Принцип Наполеона Бонапарта: «Ввязаться в бой, а там посмотрим» он считал руководством к действию.





Вечером Шандор вел себя как обычно. Удалился от дружеского обсуждения итогов дня и сплетен об иранцах. Он лег в палатке и дождался, когда лагерь окончательно затихнет. А потом лежал с открытыми глазами, глядя в чернеющий брезент. В три часа, когда человеческий организм пребывает в самой глубокой фазе сна, он вышел в ночь и подобрался к палатке иранцев. Мас и Ахан безмятежно храпели. Шандору понадобились считаные секунды, чтобы беззвучно проникнуть, оглушить спящих ударами в основание черепа, уложить так, чтобы они не задохнулись с кляпом во рту, связать руки и ноги пластиковыми хомутиками, которыми закрепляли мешки. Закончив с людьми, он забрал рацию охраны, комплект формы, кофр, где держали все телефоны экспедиции, оба пистолета с запасными обоймами и отнес добычу в джип иранцев. Дверца его всегда была открыта, ключа зажигания в армейском джипе нет, вместо него — лишь поворотный рычажок.



  Светлана.

  Ууу, моя башка! В голове работала бригада разнорабочих со стройки. Ох, ох, что ж я маленьким не сдох!

Рядом был припаркован «Лендровер» экспедиции. Шандор подлез под днище и пробил ему бак. Из дырки хлынула тонкая струйка бензина. Все действия он проделал с умением диверсанта, какого нельзя было ожидать от чудака-ученого.

  - Пить меньше надо, - услышала голос Игоря рядом.

  - Дай водички, - прохрипела моя светлость.

Прихватив мешок из-под мелкого инструмента, Шандор пришел к нужному квадрату и раскопал кувшин. Он потратил несколько драгоценных минут, чтобы привести место в прежний вид. Засыпал каменную нишу и крышку. Конечно, их найдут. Но пусть это случится как можно позже.

  - Вы всегда набираетесь до такого состояния? - не обращая внимания на мою просьбу, продолжил Игорь. - Или это было специально для меня?

  - Ты о чем? - настороженно спросила я, потому что память мне отказывала.

Мешок Шандор положил на пассажирское сиденье и переоделся в камуфляж. Надеяться, что армейский патруль примет француза за местного, было бы наивно. На иранца он походил в лучшем случае загаром. А вот номера машины принадлежат MOIS[1], такие проверять не будут.

  - Как? - наигранно изумился Игорь. - Ты не помнишь, как рвалась танцевать стриптиз?

В GPS-навигатор Шандор ввел точку на границе Ирана с Ираком, включил зажигание. Стрелка показала, что бензобак почти полон. Шандор вжал педаль газа и рванул с места. Дорога в пустыне — понятие относительное, особенно ночью. Другой дороги у него не было. Все предпринятые им меры давали Шандору фору примерно в четыре часа. Пока Мас и Ахан очухаются, пока их освободят, пока они доберутся до ближайшего телефона и поднимут тревогу…

  - Врешь!

  - Нет.

  - Я этого не помню!

Судьба экспедиции вообще и профессора Лаваля в частности Шандора не беспокоила. А также то, сколько им придется пережить допросов и унижений. И, быть может, полный запрет на раскопки в Иране. Мелкие страдания не в счет. Шандор готов был рискнуть своей жизнью. И куда большим. Если бы ему предложили.

  - Правильно, столько выпить-то!

  - И я успела? - обреченно спросила я.

Ничего не жаль ради драгоценности, которой он сейчас владел.

  - Что успела?

3

  - Ну, станцевать...

2016 год

  - Нет. Я вовремя тебя снял со стола в баре.

7 мая, суббота

  Вчера после того, как мы закрыли наших голубков в клинике, решили отметить это дело. Я, Таля, Даша, Митя и Игорь, отправились в ночной клуб-бар. Там мы с Дашей, решили попробовать пару новых коктейлей. Откуда нам было знать, что они и слона с ног свалят!

  - Это все? - робко спросила я, потому что мой предыдущий опыт подсказывал, что стриптизом я не ограничилась.

Вена, недалеко от станции метро Stephansplatz

  - Нет. Когда я тебя выносил, ты орала, что подашь на меня в суд.

  - За что? - пискнула я, практически спрятавшись под одеяло.

12.03 (GMT+1)

  - За нарушение твоих конституционных прав! - рявкнул Игорь стягивая с меня одеяло. -Милая моя, любимая, ты орала на весь бар, что я нагло тебя заездил в кровати и сейчас тащу в свое берлогу. Двое парней каких-то, чуть в драку не полезли! Хорошо, что Митя и Таля им все объяснили! Что ты покраснела, радость моя?

  - Я больше туда не приду, - сокрушенно прошептала я.

  - Дорогая, тебя туда охрана не пустит, - ласково сказал Игорек.

Материальные драгоценности меньше всего интересовали месье Вагнёра. Картины, рукописи, побрякушки, фарфор он ценил не дороже хлама, которым забиты антикварные лавки Парижа. Вагнёр хорошо знал, что в современном мире единственная ценность — информация. Прочее не стоит ни времени, ни инвестиций. Он давно мог вложить деньги в какой-нибудь старинный портрет или современную пачкотню, цена которой росла как на дрожжах. Но предпочитал старый, добрый кэш. Из всех видов коллекционирования Вагнёр предпочитал коллекцию твердой валюты в ячейке швейцарского банка, которая регулярно пополнялась.

  -То есть это не все?

Необходимость заставила приехать в Вену на антикварную неделю аукционного дома «Dorotheum». Необходимость, которую он выбрал для себя сам. Месье Вагнёр владел скромной фирмой «IT-Consalt», офис которой состоял из двух помещений, арендуемых на отшибе Парижа. Официально компания занималась аналитикой компьютерного рынка. Но клиенты к месье Вагнёру обращались за другими услугами. Он помогал в деликатных вопросах, о которых не принято говорить вслух. Например, добыть информацию о конкурентах, которую нельзя получить из открытых источников. Узнать, какие файлы лежат на рабочем столе компьютера директора крупного банка. Какие документы хранятся в запароленной папке инвестиционного брокера. Информация, которая могла стоить миллионы евро для тех, кто знал ей цену.

  -Нет, что ты! Это было только начало!

Платили очень хорошо. Чаще всего наличными. Месье Вагнёр никогда не обманывал клиентов, бизнес его преуспевал. Он нашел свою нишу. Господам, владевшим большим и легальным бизнесом, часто требовались услуги тех, кому они и руки бы не подали: хакеров. Месье Вагнёр был тем удобным человеком, который избавлял их от неприятного общения.

  А потом он мне рассказал, как я висла на охранниках и просила дать мне их пушки, чтобы сделать \'пух-пых\'. Ребята от меня стали шарахаться, тогда мое высочество полезло на стойку к бармену, мне приперло научиться делать коктейль. Когда меня удалось заставить слезть со стойки, Даша пошла в оборот и захотела поддержать бедную меня. Еще несколько минут мы с ней танцевали возле шестов, но когда и я, и она, стали плавно раздеваться, нервы парней не выдержали.

  - И на этом ты не успокоилась! - сокрушался Игорь, пока я мечтала провалиться под землю. - Виталик привел свою девушку, а вы с Дашей вслух начали рассуждать, что сиськи у нее что надо, и попа тоже ничего, под конец вы высказали Виталику свое одобрение!

Занимаясь тихим бизнесом более десяти лет, месье Вагнёр обнаружил, что в мире информационных технологий для него нет ничего невозможного. Он мог узнать все обо всех. У него был свой доступ ко всем сайтам всех государственных структур, которые считались неприступными. Что делало его возможности неограниченными. С некоторых пор он стал расширять клиентуру за счет заказчиков, которых интересовали далеко не бизнес-секреты. С этими клиентами следовало соблюдать осторожность.

  - Боже, меня Таля прибьет, - пробормотала я.

  - Да нет, девочка с юмором оказалась и через пять минут узнав, из-за чего пьянка она к вам присоединилась!

Новый заказ месье Вагнёр принимал по Интернету анонимно. Первым делом узнавал о клиенте все. Особенно то, что клиент скрывал. После чего или выходил на связь, или не отвечал. Жизненный опыт научил месье Вагнёра быть чрезвычайно осторожным. При этом он любил небольшой риск. Как перчинку в ароматном кофе. Тонкое удовольствие доставляло наблюдать за клиентом, когда тот ничего не подозревал. Нечто схожее с абсолютной властью. В остальном месье Вагнёр вел чрезвычайно скромный образ жизни, даже не обзавелся семьей.

  - То есть, Таля тоже не остался обделенным на приключения? - осторожно спросила я.

  - О да, Глория оказалась не намного лучше вас.

В большом зале старинного аукционного дома «Dorotheum» месье Вагнёр наблюдал за новым клиентом. Вернее, людьми, которые появились по его наводке. Вагнёр сразу понял, что это не коллекционеры из Арабских Эмиратов, а серьезные люди из Ирана. Бородатые мужчины в строгих черных костюмах и белых рубашках без ворота не следили за лотами. Они изучали участников аукциона. Это тоже была заслуга месье Вагнёра.

  - А по подробней? - прикусив губу спросила я, блин, Талик меня придушит.

Клиент разыскивал человека, который похитил из частной коллекции ценную и древнюю вещь. Вещь была описана крайне расплывчато, месье Вагнёр понял, что клиент не хочет, чтобы он знал подробности. В отместку клиент получил ложный след: Вагнёр сообщил, что вор может появиться на аукционе «Dorotheum». Аукционный дом проводит в год более шестисот торгов, там постоянный поток предметов. Краденое быстрее всего сбыть именно там.

  - Ну на шестах вы танцевали вдвоем, а вот охранники бегали от троих. Знаешь, три девушки, бегающие за тремя бугаями и орущие: \'Дай пиф-паф сделать!\' могут напугать.

Судя по тому, как клиент заглотил наживку, прислав мускулистых любителей антиквариата, Вагнёр сделал вывод, что клиент не особо умен. Или слишком спешит. Или то и другое. В любом случае приятно поводить за нос, создавая иллюзию напряженного поиска. Ведь расходы для клиента не имели значения. Вагнёр давно знал, где находится разыскиваемый и в какую сторону двигается сейчас. Вор не предполагал, что каждая операция его кредитной карты прозрачна для Вагнёра. В случае крайней необходимости он мог определить точное местонахождение жертвы: вход на сервер телефонной компании был наготове. Как раз сейчас бедолага двигался на поезде в сторону Вены, не догадываясь, что его можно взять прямо на перроне.

  - А... что они сказали, когда вы нас вывели?

  - Что сочувствуют нам всем коллективом, и если мы решим от вас скрыться, то они всегда нас прикроют.

Вагнёр прикидывал: отдать его иранцам на вокзале или подождать, когда он разместится в каком-нибудь захудалом отеле. Второе было предпочтительнее. Дел на аукционе у него не осталось. Наблюдать за бородачами стало неинтересно. Вагнёр собрался в ближайшую кофейню на чашку венского шоколада, когда внимание привлек вошедший.

  Игорь замолчал, а я сначала раскаивалась, а вот потом, представив трех огромных дядек убегающих от бедных нас, меня пробил просто дикий ржачь! Интересно, а друг Игоря пустит нас, после этого шоу, снова в свой клуб, или психика его охраны такое еще раз не выдержит?

  Игорек смотрел минуты три, как я угораю, а потом улыбнулся.

В зал мягкой походкой пробрался мужчина среднего роста, в легкой куртке, брюках спортивного покроя. За плечами у него висел рюкзак, какими пользуются бизнесмены в дальних командировках, с биркой Austrian Airlines. Прическа не слишком короткая и не длинная, на коже хороший загар. Он выглядел крепким и подтянутым мужчиной за сорок, который занимается спортом, заботится о здоровье и вообще ведет приятный образ жизни. Вошедший устроился в предпоследнем ряду. Табличка с номером в его руке ожидала лота, чтобы вступить в борьбу.

  - Господи, бедные парни, - проикала я, когда немного успокоилась.

Интуиции Вагнёр доверял не меньше, чем взломанным базам данных. Интуиция твердила, что глаза не обманывают его. Поверить в очевидное Вагнёр не мог. Сразу не мог. Это было настолько нелогично и необъяснимо, что в первое мгновение он чуть было не бросился пожимать руку. Безумное желание схлынуло. Оставив сомнение. Появление этого человека не сулило ничего хорошего. Немного поразмыслив, Вагнёр ясно увидел, что эта случайность может разрушить его жизнь. Так, что от нее ничего не останется.

  - Не то, слово!

Будто что-то почувствовав, участник аукциона повернул голову. Вагнёр еле успел отшатнуться за угол. Укрытие ненадежное. Заметил он Вагнёра или нет? Думать об этом не имело смысла. Он стал отступать так, чтобы не попасть в поле зрения, добрался до выхода и вернулся в аукционный зал с другой стороны. Место, где сидел загорелый мужчина, было пустым. Чего и следовало ожидать. Исчезновение Вагнёра не удивило: инстинкты не стареют. Теперь надо понять, что делать.

  Тут услышала звонок в дверь. Игорь пошел открывать, а я тем временем постаралась соскрести себя с кровати. Кряхтя, как бабка, я вышла в коридор, из которого доносились странные звуки.

  - Я убью эту заразу мелкую! - орал мой дружок.

Для начала Вагнёр зашел на сайт аукциона и проверил, кто купил табличку с номером «232». Она была оплачена с карточки некоего господина Рауля Карлоса. Проверив пассажиров, прибывших сегодня в Вену, что было так же просто, как просмотреть прогноз погоды, Вагнёр узнал, что Карлос прибыл из Будапешта. Еще один заход в базу юридических лиц Евросоюза показал, что сеньор Карлос занимается консультациями по антиквариату, владеет крохотной фирмой в Будапеште. В списке его платежей по контрактам Вагнёр обнаружил знакомого клиента. Этого было достаточно. Решение пришло быстро. Простое и красивое.

  - Виталик успокойся, - сказала светловолосая, худенькая девочка. Если меня не подводит память, то это Глаша.

Он проверил, как поживает наблюдаемый, который только что приехал в Вену. Вместо того чтобы поселиться в отеле, жертва купила билет на поезд. Причем в Будапешт. Все складывалось как нельзя лучше. Вагнёр предвкушал игру: рискованную, но увлекательную. Где все козыри будут у него. Отчего не сыграть партию? Вагнёр захотел победить так, как ничего не желал.

  - Привет, - поздоровалась я.

  Приятель, как-то странно замычал, и протянул ко мне руки. Игорь сразу встал так, чтобы я оказалась за его спиной, и, улыбаясь, попросил Виталю успокоиться. Я и Глория переглянулись и захихикали.

Он отправил иранскому клиенту срочное сообщение.

  - Вам что, смешно? - прошипел приятель.

  - Таль, - начала я, - ты чего психуешь? В этот раз мы тихо посидели. - у Игоря после моих слов глаза на лоб полезли.

  Ну не виноваты мы, что в прошлый раз устроили драку! Не нужно было тому уроду тянуть ко мне руки. А вот то, что бар мы разгромили, ну и так, мебель по мелочи, так не специально же!

4

  - Вы споили Глашку! - рявкнул он. - Мне полночи доказывали, что я упрямый осел, который чуть было не проворонил свое счастье!

7 мая, суббота

  - Талик, мать твою! - подала Глория голос. - Я сама выпила, меня никто не спаивал! А ты все равно осел! Свет напои меня кофе? Этот монстр, мне даже не дал позавтракать.

Вена, Площадь Европы, 1

  - Пошли, - кивнула я. - А вы дуйте вон, на балкон, проветриться.

Вокзал Westbahnhof

  - Котенок, ты не забыла, что у тебя брат с подругой сидят закрытые?

  - Не-а, пусть сидят. Позавтракаем, и тогда ты поедешь их откроешь.