Если уж женщина похвалила женщину, то вряд ли кто станет сомневаться, что так оно и есть.

Наши жены обнялись искренне и радостно, будто никогда между ними никакая кошка не пробегала.

А, может, и не пробегала? Вдруг, я все нафантазировал?

Дальше женщины начали обсуждать Иркин наряд, и нам с Владам стало неинтересно.

Влад повел меня за дом, там была еще одна лужайка с цветами, посреди фонтан с лепным ангелочком, а чуть дальше непонятное нагромождение гранитных валунов. Впрочем, гармонично вписывающееся в окружающий ландшафт. Именно к камням мы и направились.

Вблизи я увидел, что нагромождение не было беспорядочным. Камни, соприкасаясь один с другим, создавали уютный грот, внутри которого находился стол и деревянные скамейки.

– А теперь дружище, смотри, – интригующим голосом молвил Влад.

Он подошел к стенке и толкнул один из булыжников. Камень легко повернулся вокруг оси, обнажив черный зев скрывающегося за ним подвала. Влад нащупал спрятанный в глубине выключатель, и вспыхнувшая лампочка осветила кирпичные ступеньки, уводящие вниз.

Тотчас в моей голове что-то шевельнулось, и я вновь ощутил симптомы уже подзабытого «дежа-вю».

Я знал, что увижу, когда мы спустимся вниз. Сводчатый потолок, низко нависающий над головой, длинные ряды больших, почерневших от времени бочек из дуба. А по бокам в темных нишах, плотно укутанные толстым слоем пыли и паутиной, стеклянные бутыли в плетеных корзинах, наполненных древесной трухой.

Мне уже приходилось бывать в этом подвале. Очень давно, еще в прошлой жизни…

Нарисованная воображением картинка почти соответствовала тому, что я увидел на самом деле. Только электрический свет слегка преобразил ее. А так, все на месте: и дубовые бочки и бутыли в нишах. Вот только пыли стало меньше.

Усилием воли я выбросил из головы вторгшееся без спроса наваждение.

– То, что в бутылях – туфта, – рассказывал Влад, – прокисло. Давно пора выбросить, никак руки не доходят. А вот в бочках…

Он подошел к одной, вытащил деревянную затычку и нацедил в металлический ковш золотистого цвета жидкость.

– Впрочем, что рассказывать, сейчас сам попробуешь.

Аккуратно закрыл отверстие, протер тряпочкой пролившуюся влагу, которой, наверное, на мировых аукционах цены не было, и мы снова поднялись наверх.

Устроились в прохладном уютном гроте, Влад достал из шкафчика бокалы, наполнил их ароматным вином. Вкусным, пьянящим. Едва я вдохнул насыщенный аромат и сделал первый глоток, мир вокруг стал еще радостней и прекраснее.

– Вот так и живем, – довольно заметил Влад, увидев мою реакцию, после чего снова наполнил бокалы.

* * *

Праздничный обед, постепенно перешедший в праздничный ужин, происходил на террасе. Взрослые – за большим массивным столом, накрытым белоснежной скатертью и уставленный всевозможными блюдами и напитками, дети рядом, за маленьким пластмассовым столиком, как в кафе.

Кстати, когда я впервые увидел своего мелкого тезку, мне снова стало не по себе. Малыш, словно две капли воды, был похож на меня, запечатленного на детских фотографиях. К моему ужасу, Таня это тоже заметила. Я видел, как она нахмурилась, но, к счастью, ничего не сказала. Не хотела портить праздник себе и людям.

Я с тоской подумал о суровых разборках, которые, вероятней всего, ожидают меня дома, но тотчас выбросил грустные мысли из головы. В детстве малыши все похожи один на другого – придумал для себя неопровержимый аргумент. Рассказывать жене о родственнике офицере, представлялось глупым и бесполезным.

Зачем все усложнять?

Когда стемнело, все вместе гуляли в парке. Влад показал каштановую аллею, о которой когда-то рассказывал участковый Вася, похвастался заново отстроенной беседкой.

Тут меня снова настигло воспоминание, но я заглушил его в зародыше. Мне не хотелось думать о той, прошлой, жизни. Мне хотелось наслаждаться этой, настоящей.

* * *

Проснулся я, едва рассвело. Свежий воздух врывался в открытое окно, легонький ветерок шевелил тюлевую занавеску. Таня и малышка сладко спали. Я не стал их тревожить, выскользнул из спальни и через заднюю дверь выбрался на лужайку.

 Спортивной трусцой оббежал дом, мощеной дорожкой спустился к озеру. На ходу сбросил лишнюю одежду и с разбега окунулся в прохладную воду. Вдоволь понаслаждавшись, выбрался на берег и, поеживаясь от утренней свежести, пожалел, что не додумался захватить полотенце.

В доме еще все спали, он выглядел тихим спокойным и умиротворенным. Мне не хотелось туда возвращаться.

Одевшись, я побрел без цели вдоль берега, потом свернул на тропинку и, неожиданно оказался возле склепа.

Теперь невысокий курганчик выглядел опрятным и аккуратным. Лишнюю растительность с него убрали, траву подстригли. Могильный камень высился на вершине и манил к себе.

Я поднялся.

С камня на меня с тоскливой нежностью смотрели глаза несчастной красавицы. Под изображением лежал свежий букетик. Совсем свежий, мне показалось, что цветы были сорваны совсем недавно.

Кто его принес в такую рань?

– Митенька, я знала, что вы придете. Я ждала вас.

Я обернулся.

Сзади стояла Ира.

Не совсем Ира.

Глаза у нее были, как у девушки на портрете.

– Лизонька, – не знаю, почему назвал имя, которое не раз произносил в своих снах.

– Митенька, я знаю, вы вправе сердиться на меня.

Она присела рядом.

– Я так долго вас ждала. Я вся извелась. И, когда вы пришли на мой зов… – она всхлипнула. – Митенька, я всегда хотела быть с вами. Я видела вас у родника с той женщиной. Ночью… Я думала, что если я стану ею, мы с вами всегда будем вместе… Митенька, я ошиблась, я выбрала не ту женщину…

В мозгах у меня зашевелились шестеренки. Пока еще медленно, но кое-что я уже начинал понимать.

Так вот в чем причина моих помутнений.

Жертвой призрака должна была стать не Ира.

Странно, как…

Выходит, и призраки ошибаются…

Не знаю, что отразилось на моем лице, но девушка снова всплакнула.

– Митенька, только не презирайте меня…

– Да о чем речь, милая, все в порядке. В жизни и не такое случается…

А случается ли? – сразу мелькнула мысль.

– Знаете, Митенька, Владислав тоже очень хороший человек. Он мне нравится, и мне его немножко жаль. Теперь я обречена, быть ему верной женой.

Комок подступил к горлу. Я вдруг почувствовал себя незаконно обделенным. Представил, что было бы, если бы призрак вселился в Татьяну, и сейчас я был бы хозяином этого великолепного поместья.

Картинка понравилась, и я снова ощутил острый приступ тоски.

– Митенька, не расстраивайтесь же вы так. Глупая я дура! Я недостойна вашего хорошего слова.

– Не надо Лизонька! – оборвал ее причитания, и голос мой предательски дрогнул. – Вы же знаете, что вы для меня значите и, как вы мне дороги.

– Правда, Митенька? Вы не обманываете меня, только для того, чтобы утешить?

Я не обманывал, и она поняла это. Ее лицо засветилось от радости.

– Знаете, Митенька, я обязана быть честной и верной женой. Но… Митенька, вы мой первый мужчина и… Митенька, если вы захотите, я не смогу вам отказать…

Я захотел.

* * *

– Мама! Мама!

Детский голосок, раздавшийся где-то совсем рядом, заставил содрогнуться мою собеседницу. Она встрепенулась, словно очнулась ото сна. Посмотрела на меня с удивлением уже другими, Ириными, глазами.

– Димка? Откуда ты здесь взялся.

Взглянула на мою руку и отвела ее от своей груди.

– Что это ты затеял, баловник. Нашел время. Еще увидит кто.

Она тревожно оглянулась.

Тропинкой со стороны озера к нам вприпрыжку бежал чудненький малыш, мой маленький теска и мое детское отражение. В руках его был букетик свежесорванных цветов.

* * *

Вечером Влад снова завел разговор о прелестях уединенной сельской жизни.

– Тебе, Димка, что терять? Книги и здесь писать можно. Представь, тишина, природа, никто не мешает. А детям, как хорошо на свежем воздухе. Поживете сначала у нас, места всем хватит. А потом и вам с Таней домик по соседству отгрохаем. Будем дружить семьями, ходить друг к другу в гости.

Я понял, что, несмотря на все описанные удовольствия, моему другу бывает иногда очень скучно.

Я видел, как у Таньки загорелись глаза от описанных перспектив, Ирка втихаря подмигивала мне с противоположного конца стола.

Заманчиво!

Вот только, нужно ли это мне, Владу, всем нам?

Я представил, какой жуткий треугольник завяжется здесь. Даже не треугольник – гремучая смесь, коктейль Молотова…

И, кто знает, чем все может обернуться?

Ясно лишь одно – ничем хорошим.

– Знаешь, Влад, не приспособлен я для сельской жизни…

Влад погрустнел, Таня одарила меня испепеляющим взглядом, Ира приуныла. Да и сам я был не в восторге от собственного решения.

Хотя, может, и не совсем решения…

Мы с Таней и дочерью будем часто приезжать в гости к друзьям и, если они не передумают, возможно, я позволю себя уговорить…

* * *

Ночью, когда жена с дочерью уснули, я тихонько вышел из дома и темной каштановой аллеей направился к беседке.

Я очень надеялся, что ОНА меня там ждет…

И я не ошибся…