– Вот тебе деньги, Круглый! – воскликнул я радостно. – За них ты сможешь отстроить еще две таких таверны! Интересно только, каким образом они сюда попали? Ну да это уже не наши проблемы…

Терри с отстраненным видом кивал головой.

– Ага, – произнес он наконец. – Действительно – не наши! Завтра поутру, значится, поедем!

Я, разумеется, не стал возражать, поэтому кивнул корчмарю на прощание и покинул его маленькую комнатушку.

Ему необходимо было немного прийти в себя, чтобы наконец осознать – Лиса нельзя перехитрить. И если он всё же не уймется, третья попытка может закончиться совсем уж печально…

Возле входа стояла пара неотесанных, как будто вырубленных из камня, громил. Один из них поигрывал внушительного вида дубиной, второй же любовался отражением собственной безобразной физиономии в лезвии меча.

Судя по всему, им было скучно. Полдня стоять на солнцепеке – развлечение не самое приятное. Хотя… если за это платят звонкой монетой…

Человек в сером плаще вынырнул из переулка и направился прямиком к охраняемому верзилами дому. Он хотел проскочить мимо позевывающих стражей, но те не даром ели свой хлеб.

– Куда? – острие меча уперлось серому в грудь.

Тихая усмешка.

– Вэлл, кретин, ты меня не узнал, что ли?

– Сам ты кретин, Меган, – буркнул верзила, убирая меч. – Спрятался под капюшоном – как же тебя распознать?

– Не моего ума дело, – холодно проронил серый. – Если я сейчас доложу дядюшке, что ты пытался меня задержать да еще и мечом угрожал, как думаешь, что он с тобой сделает?

– Если ты доложишь дядюшке о случившемся, – глумливо осклабился верзила, – я не дам за твою жизнь и гроша! Что скажешь?

Меган отпрянул и несколько секунд стоял, пристально глядя на верзилу из-под капюшона.

– Знаешь, – проговорил он медленно, – я, пожалуй, повременю с докладом.

– Отлично, дружище, отлично, – снова ухмыльнулся Вэлл. – Теперь можешь проходить.

Меган осторожно шагнул вперед, не выпуская из виду меч стража, однако Вэлл, похоже, утратил всякий интерес к жалкому доносчику, и серый беспрепятственно прошмыгнул внутрь.

Дядюшка возлежал на мягких подушках огромной, под стать королевской, кровати. Рядом суетился лекарь – сухонький старичок в очках, с пузырьком малиновой дряни в руке. На стуле подле стояли еще несколько колбочек с различными снадобьями.

Ставни на окнах закрыты, горят только две свечи в изголовье кровати. Создавалось ощущение, что дядюшку уже собрались отпевать служители церкви.

Впрочем, Меган отлично знал, что Джо в бога не верит, а потому легко объяснил наличие свечей прихотью седобородого врачевателя.

– И чего тут так темно? – проворчал серый, споткнувшись о завернувшийся край дорогого валирского ковра.

Лекарь от неожиданности едва не выронил колбу. Повернув махонькую головенку к Мегану, он с укоризной произнес:

– Вы бы потише, молодой человек! Дядюшке нужен покой!

– Да, да, покой, – кивнул парень и направился прямиком к кровати.

Врачеватель неожиданно резво развернулся и преградил ему дорогу.

– Не подходите к нему, молодой человек! Я же вам сказал уже – дядюшке нужен покой! Полный покой!

– Полный покой – только после смерти! – огрызнулся серый и попытался обойти лекаря, но тот упрямо не давал ему этого сделать, приговаривая:

– Покиньте нас, мой юный друг! Иначе я за себя не ручаюсь!

Разозлившись, Меган ухватил лекаря за бороду:

– Если ты, старый козел, сейчас же не отойдешь в сторону, за себя не поручусь я!

Даже в царящем здесь полумраке было видно, как побледнел врачеватель.

– Оставь нас минут на пять, – велел Меган и отпустил козлиную бороду лекаря.

Тот отпрянул, огладил встопорщенные волосья, поморщился. Попытался возразить:

– Но покой…

– Ты о нем позабудешь, если сейчас же не уйдешь! – пригрозил серый.

Надо ли говорить, что врачевателя словно ветром сдуло?

Меган удовлетворенно кивнул и откинул надоевший капюшон.

Он был молод – всего двадцать пять весен от роду. Красив – девушки любили его кудри цвета соломы, большие серые глаза, тонкую линию губ, чуть изогнутый нос. Мегану ничего не стоило бы охмурить даму из высшего общества и потом прожить остаток жизни в удобстве и роскоши.

Но ему, дерзкому, захотелось приключений, острых переживаний… Когда он узнал о висельниках, юноша тут же загорелся мыслью стать одним из них. Упрямец прошел через множество испытаний и завоевал таким образом дядюшкино доверие. Не было среди висельников другого человека, который знал бы так же много, как Меган.

Старый висельник с трудом открыл глаза и приветливо улыбнулся серому.

– Приветствую тебя, мой мальчик… Зря ты накинулся на Лоренса – старик вытащил меня с того света…

– Пусть в следующий раз как следует подумает, прежде чем вставать у меня на пути! – фыркнул парень.

– И всё же… Лоренс хотел как лучше… Повинись перед старым врачевателем, когда будешь уходить…

– Хорошо, дядюшка, – смиренно склонил голову Меган.

– Вот и отлично, – Джо улыбнулся уголками рта. – А теперь расскажи мне, чем закончилась твоя миссия в Валитане?

– Прежде я хотел бы узнать, кто нанес тебе рану!

– Это уже не важно, мой мальчик… Того, кто это сделал, нет в живых… Но если тебе всё же интересно – это был Коршун.

– Коршун? – не поверил ушам Меган. – Тот самый, что с Лисом и Дейдрой…

– Да, тот самый, – прервал его дядюшка. – Насколько мне известно, им удалось выполнить задание, но потом Лису неожиданно пришло в голову, что я хочу от них избавиться… Черт, нужно было выпотрошить его, когда он был еще неумелым лисенком… Теперь лови хитреца по всей Веронии!

– Так ему удалось уйти?

– Да. Коршун пришел на встречу один – Лис и Литолайн, дочь Дома Ролинхас, прятались где-то поблизости. Сколько мы ни искали, никаких следов не обнаружили – Герберт с девчонкой бесследно пропали.

– Всё ясно, дядюшка. Спасибо, что посвятил меня.

– Да об этом и так… все висельники знают… Чего уж скрывать?

– И всё же…

– Успокойся, мой мальчик. Лучше вспомни, что теперь твоя очередь рассказывать…

– Ах да, конечно… – опомнился Меган и, подойдя совсем близко к кровати, сказал: – Король Валитана благодарит тебя за предложение, но, по его мнению, ты слишком стар…

– Стар? При чем тут мой возраст?

– Правитель Валитана считает, что старик не сможет возглавить восстание. Поэтому в знак своего почтения, – Меган запустил руку за пазуху, – он дарит тебе это!

Пламя свечи отразилось в кромке лезвия. Джо охнул, но от волнения не смог произнести и слова – не то что закричать.

Меган откинул укрывающее старого висельника одеяло и вонзил кинжал точно в рану, так и не успевшую толком зажить. Выдернул – ударил снова. Выдернул – ударил. Выдернул… Ударил. Провернул, словно пытаясь намотать внутренности Джо на лезвие.

Снова выдернул. Обтер одеялом. Снова укрыл им Джо и спрятал кинжал во внутренний карман плаща. Туда же отправился значок из нагрудного кармана дядюшки.

Лицо мертвого висельника выражало удивление.

– Чему дивиться, дядюшка? – тихо усмехнулся Меган.

Осталось разыграть последнюю часть спектакля…

– Беда! Беда! Лоренс! – заорал он и бросился к двери.

Врачеватель влетел внутрь, едва не сбив парня с ног. В последний момент Меган отошел в сторону и поспешно накинул свой капюшон – в этот раз память его подвела.

– Боже! – услышал он плачущий голос старого лекаря. – Он скончался! Как, как это произошло? Что ты сделал? – накинулся Лоренс на Мегана.

– Я?! Да я его и пальцем не тронул! – очень неплохо разыгрывая отчаяние, воскликнул парень. – Может, это ты, со своими снадобьями?! Уж не король ли тебя подослал?!

Врачеватель втянул голову в плечи да и сам весь сжался, отчего стал выглядеть еще меньше и тоньше.

– Не гневайтесь, уважаемый, – попросил он робко. – Я тут ни при чем, но и вы, разумеется, тоже. Похоже, рана всё-таки оказалась смертельной, и мои лекарства всего лишь оттягивали скорую кончину.

– Да, похоже, так всё и было… – тихо проговорил Меган, опуская глаза. – Простите меня, Лоренс, за мои подозрения. Вы сделали всё, что могли. И не мне судить ваши действия. А теперь, извините, я должен сообщить о дядюшкиной смерти всем его подопечным…

– Да-да, разумеется, – поспешно закивал лекарь. – Идите, конечно же, идите!

– Тогда прощайте, Лоренс, – бросил Меган, выходя.

– Прощайте, молодой человек, – ответил врачеватель, грустно глядя на мертвеца в постели.

Похоже, за это дело он не получит ни гроша.

Охнув, врачеватель принялся убирать пузырьки и колбочки в свою сумочку.

А Меган, попрощавшись с Вэллом и Халком, направился к выходу из города.

Со смертью дядюшки его пребывание в Кортиле утратило всякий смысл.

Пьеса 2. ЛИВЕНЬ

ПРЕЛЮДИЯ

Голубой город просыпался неохотно. Неудивительно, ведь каждое утро в Мартине было до боли похоже на предыдущие. Вот шагающий по главной улице стражник неохотно поворачивает голову то в одну, то в другую сторону, убеждаясь, что всё спокойно, что всё идет своим чередом…

Вот бредущий по дороге булочник грузно подходит к дверям лавки и вставляет ржавый ключ в старый замок.

Вот сидящие на обочине дети что-то рассматривают в мелкой луже. Они не спорят и даже не рассказывают ничего друг другу, как это было бы в любой другой части Веронии. Все старые истории давно исчерпаны, а ничего нового кругом не происходит.

Удивительно, но стоит приезжему человеку попасть в Мартину, как он начинает считать такой неспешный стиль жизни естественным.

Нет, нельзя сказать, что жители голубой провинции совсем не умеют веселиться, что им абсолютно чужды привычные большим городам ритмы. Просто утро не предназначено для веселья, и жителям не подобает в это время суток стремиться куда-то. Да, к вечеру они станут более расположены к общению, улицы заполнятся довольными жизнью людьми, а торговцы начнут бойко предлагать свой товар. И всё же вечернюю суету провинции не сравнить со столичным утром. Может, отсюда и легкая ленца, свойственная всем без исключения жителям Мартины?

Самое главное, что никто из них не представляет другой жизни. Мартинцы привыкли: всё идет своим чередом. День за днем. Год за годом. И если однажды этот порядок нарушится, никто не возьмется предсказывать, как поведут себя жители голубого города.

Даже они сами.

ГЛАВА 7

Агенты Радуги



То, что Мартинца звали Эланом, знал, пожалуй, только он сам. Даже радужные уже не помнили его имени и называли агента исключительно по названию провинции, за которую он отвечал. Впрочем, Элана это нисколько не трогало, скорее наоборот – он был этому несказанно рад. Вот серебряные нити на мантии его немного смущали, хотя для остальных не имели ровным счетом никакого значения.

Утро Мартинец обычно проводил в кабинете. Он неспешно разгребал те бумаги, что скопились здесь со времени прошлого разбора заметок. Несмотря на обширный фронт работ, Элан никуда не торопился. Не в его обычаях было придавать работе лишнюю да и, по его мнению, абсолютно ненужную поспешность.

Любой гость кабинета был бы чрезвычайно заинтригован наличием неофициальных записок в ворохе бумаг. Причем удивление вызвало бы не их количество и даже не содержание, а подпись, состоящая из одной буквы «Я».

Несложно догадаться, что эти записки Мартинец писал себе сам. Ему в последнее время стало трудно держать в голове все планы, и, чтобы случайно не позабыть о чем-то важном, он перешел на систему шпаргалок, служащих своеобразным напоминанием. Впрочем, ничего особо точного Элан бумаге не доверял. В записке обычно указывалось лишь несколько слов, имеющих значение только для автора.

Сейчас агент держал в руках именно такую.



«Поиск. Герберт. Лис. Человек со шрамом. Я»



Вспомнить, о каком именно Герберте идет речь, было несложно. Но Мартинец всё равно недовольно скривился: он совершенно позабыл озаботиться, чтобы кто-то из дворцовых художников изготовил копию оставшегося у короля портрета.

Хотя… можно сказать, в данном случае ему повезло. Уж больно запоминающимися были шрамы на лице преступника. Пожалуй, достаточно указать начальнику стражи Мартины, чтобы задерживали всех с обезображенным лицом и доставляли прямо сюда. А дальше Элан сам разберется, тот ли это негодяй… да и негодяй ли?

Довольный простым решением сложной проблемы, Элан направился в кабинет к начальнику городской стражи – благо, находился тот неподалеку. Как раз к обеду успеет вернуться, если не станет долго засиживаться у магов.

Говорят, их скоро потребуется перенаправить к северным границам – пусть будут наготове.



Висельники дядюшки Джо



Мой план был прост и оттого – рискован. Малейший промах – и продуманная схема рассыплется, словно карточный домик.

Наверное, мне следовало найти способ обойти Мартину и пересечь границу без проклятой грамоты агента, но…

Убегать от разъяренных «голубых» в глубь Корлоги, где за каждым поворотом рискуешь наткнуться на конный отряд степняков, – удовольствие еще более сомнительное, чем идти за пропускной грамотой к Мартинцу в гости, прикидываясь Зеленым агентом.

Весомая часть моего плана отводилась, как ни смешно это звучит, надоевшему капюшону: стоит его снять, и любой из «голубых» тут же опознает Герберта, преступника, которого ищут по всему королевству. А если кого-то объявляют во всеверонский розыск, поймавшему такую сволочь, как я, полагаются солидные барыши.

Ну, и зачем же вводить людей в искушение? Спали спокойно в своей Мартине – пусть продолжают спать. Приезд Зеленого агента – эка невидаль! Свой ведь Мартинец под боком!

Такими словами я успокаивал себя во время сборов и первых двух часов тряски в старой телеге Круглого. Потом плюнул и решил: будь, что будет. Терять мне особо нечего. Единственное, что заставляет следовать этому плану, а не скакать через голубую провинцию с открытым забралом, – желание отомстить за смерть Коршуна.

Желание остаться в живых тоже присутствовало, но его легко было убить окончательно: нанести удар по своим врагам я пока не мог (да и смогу ли когда-нибудь? Не знаю…), а беготня по всей Веронии от невидимых врагов меня не очень прельщает.

Ну, имелось еще небольшое желание вытащить Литолайн и Круглого из этой переделки. Не знаю, чем так дороги они были, немолодой уже татуировщик и глупенькая девочка из богатого Дома, но спасти их я почему-то считал своим долгом.

Сентиментальным ты стал, Лис.

Стареешь.



Агенты Радуги



Здание службы дрессировки не отличалось помпезностью. Обычный одноэтажный домик грязно-белого цвета. А вот дворовая территория была поистине огромна – ее специально отвели, чтобы дать животным порезвиться.

К зданию я подошел без привычного зеленого плаща. Лицо было открыто, но одно весьма полезное заклятие я всё же использовал. Скажу честно, это был любимейший способ сокрытия образа среди агентов. Заключался он в следующем: все, кто успевал увидеть лицо, забывали его черты буквально через полчаса.

Охранник у дверей внимательно выслушал мою легенду, после чего отвел нас с Мэтром в небольшую, скудно обставленную комнату и попросил немного подождать. Пожелав нам приятного дня, он отправился в обратный путь, а я уселся на старую кушетку в углу и прикрыл глаза – этой ночью мне снова не удалось как следует выспаться.

Ждать пришлось и в самом деле недолго. Уже через минуту в комнату вошел человек в потрепанной куртке и протертых на коленях штанах. О том, что передо мной дворцовый служащий, говорила лишь махонькая нашивка на рукаве. Если она не врала, это был даже не рядовой страж, а капитан.

– Доброго времени суток, уважаемый, – чуть склонил голову он. – Вижу, вы привели к нам собачку?

– Это Мэтр, – сообщил я. – Мне бы хотелось, чтобы он стал не только сильным, но и хорошо выдрессированным псом.

– По правде говоря, вы привели его поздно… Таких собак следует тренировать уже тогда, когда они впервые твердо встали на лапах!

– То есть вы не сможете помочь? – нахмурился я. Мне или не верят, или пытаются набить цену. – Вероятно, вы просто не совсем поняли? Мне нужно, чтобы пес стал хорошим охранником. От воров. От разбойников. От людей. Сами знаете – время сейчас неспокойное.

– Я понимаю… Но почему вы обратились именно к нам?

– Мне вас порекомендовал один хороший человек. Сказал, что вы справляетесь с дрессировкой исключительно умело. Прошу учесть – за ценой я не постою. Мне нужен хороший пес-сторож, а сколько денег будет стоить его обучение – не важно.

– Если не секрет, кто порекомендовал?

Да, так я вам и сказал!

– Этот человек просил не называть его имени, – еще бы Красный не попросил… – и я считаю сие решение вполне обоснованным. Так вы беретесь за дрессировку Мэтра?

Капитан пожевал губами, а потом отрывисто кивнул:

– Да. Пойдемте, я покажу, где будет жить ваш пес. А потом мы обсудим вопросы оплаты. Ну, вы понимаете…

Мы вышли во двор и прошли к ряду клеток. Собственно, уже сейчас можно было предъявить обвинение падкому на взятки капитану. Его служба вообще не должна принимать от горожан собак, и уж тем более натаскивать их против людей. Тем не менее мне было интересно, какой размах приняла незаконная дрессировка.

Результат превзошел все ожидания.

Собак, принятых от жителей Стома, оказалось более двух десятков! Если их отдадут хозяевам, неизвестно, что может произойти – самих хозяев управлению натасканными псами никто не учил!

Стражники обязаны проходить двухнедельное обучение работе со своими собаками; но у богатых горожан на это нет ни времени, ни желания.

И ведь неизвестно, сколько собак уже вернулось к своим хозяевам!..

Кажется, у капитана прямо сейчас начнутся неприятности.

А Красный теперь – мой должник.



Висельники дядюшки Джо



Стоящий посреди дороги человек поднял руку вверх, приказывая нам остановиться.

Был он смугл и низкоросл, но достаточно крепок на вид и достаточно серьезно настроен.

По крайней мере его гримаса не располагала к мирной беседе.

– Это еще что? – пробормотал Круглый недовольно, но всё же натянул поводья.

Клячи было взбрыкнули, но Терри безжалостно одарил их кнутом по спине, и лошади замерли, обиженно сопя.

Человек довольно улыбнулся и воскликнул:

– Ба! Да это же сам Круглый, скупщик краденого из «Тригано мессило»! Вот уж не думал, что когда-нибудь придется тебя грабить, старик!

– Правильно не думал. – Терри оставался спокоен, в то время как в груди у меня зашевелился червячок беспокойства. – И, кстати, привет тебе, Змей!

– Привет, привет, Терри. Но ты не старайся заговорить мне зубы – я тебя всё равно обчищу!

– Жить надоело? – выгнул бровь корчмарь.

– Смотря кому, – хмыкнул крепыш и, задрав голову, крикнул: – Давай, парни!

С раскидистого вяза, стоящего в двух шагах от Змея, спрыгнули два разбойника. Телосложением они явно не уступали, а может, даже превосходили вожака.

Впрочем, двум ножам, пущенным мною, совершенно неинтересно было, кто сильней. Клинки одинаково легко вошли в горло обоим, и приятели Змея замертво рухнули в траву.

Надо отдать вожаку должное – он не растерялся и, выхватив из ножен кинжал, бросился к телеге. Но Круглый уже был начеку: кнут взмыл вверх, чтобы мгновением позже выбить оружие из рук разбойника.

– Черт! – воскликнул Змей, хватаясь за горящее болью запястье. Кинжал улетел далеко в сторону, оставляя хозяина в полном одиночестве перед нами.

– Убьем его, Терри? – спросил я равнодушным голосом. Ножи ужасно холодили ладони, и мне не терпелось от них избавиться.

– А что делать? – вздохнул татуировщик. – Иначе наверняка же в спину ужалит, змеюка…

Парень, растерявшись, упустил момент броска и не смог хоть как-то среагировать. Ножи вонзились ему в грудь, и он, бездыханный, упал на землю.

Изо рта на траву хлынула алая кровь.

– И ведь знал же, на что шел! – покачал головой Круглый. – Что скажешь, Лис?

– Дурак, – невозмутимо пожал плечами я. – А дураки, как известно, долго не живут!

– Согласен, – усмехнулся трактирщик и хлестнул лошадей: – Но! Пошли, родимые!

Через несколько минут мы с Терри уже не вспоминали о случившемся.

И только плачущая в телеге Литолайн напоминала нам о трех молодцах, которым не удалось перехитрить Лиса.

Знала бы она, сколько таких было. Впрочем, ни к чему это. Если всё пройдет согласно моему плану, крови не будет вовсе. Ну, а если что-то не получится, это она запомнит надолго… если вообще останется в живых. У нее есть возможность сдаться, но готова ли она на подобное, вот в чем вопрос?

Как бы то ни было, мне пути к отступлению заказаны. Лучше умру в бою, чем снова долгие месяцы гнить в темной камере, питаясь вонючими отбросами и ожидая всем известного приговора.

Почему известного? А какой приговор может ждать висельника?

Потом уже вся эта суматоха – нечто, похожее на справедливый суд, помост на главной площади, толпы зевак, обязательная речь короля…

И только затем – смерть!

Конечно, даже из тюрьмы Семицветья можно убежать. В конце концов, не я ли тот единственный, кому это удалось?! Да и с помоста при желании, можно…

Но где гарантия, что в этот раз стража будет так же невнимательна? Что именно в моей камере отыщется тайный ход, устроенный каким-то гениальным преступником прошлого? Что этот ход не зарыли? Что дядюшка – а он жив, я уверен, иначе я совсем не знаю Джо, – не подошлет кого-то, чтобы «ускорить судебный процесс» и быстрейшим образом «привести приговор в исполнение»? Слишком много мелочей должно совпасть, чтобы побег удался.

В то время как главное условие успешности нынешнего плана всего одно – чтобы никому не пришло в голову заглянуть под скрывающий мое лицо капюшон.

За размышлениями я и не заметил, что на горизонте показались шпили Мартины. Только восхищенное аханье Литолайн заставило меня поднять голову.

– Вот она, треклятая! – хохотнул корчмарь. – Молись, если веруешь, чтобы твой план удался, Лис!

– Да я уже от самой «Тригано мессило» молюсь! – фыркнул я, но получилось не очень убедительно.

Червячок беспокойства никуда не уполз.

Напротив, по мере приближения к Мартине, он увеличивался в размерах…

Даже не представляю, что с ним будет у самых ворот.



Агенты Радуги



Каблуки сапог стучали по мостовой, точечными уколами нарушая атмосферу городской тишины.

С недавних пор Элан весьма пренебрежительно относился к магическим телепортам, каретам и другим средствам передвижения. Нет, разумеется, все они были ему по карману. При желании Мартинец мог перенестись в гильдию магов с помощью одной лишь мысли…

Вот только зачем ему это?

Чтобы сэкономить время? Так ведь не слишком Мартина и велика, чтобы предпочитать экипаж пешей прогулке.

Чтобы не попасться на глаза неизвестным недоброжелателям? В Голубой-то провинции? Смешно…

Чтобы показать свою важность немногочисленным прохожим? Возможно. Но вот именно сегодня подобного желания не было: Мартинец прекрасно знал, что город просыпается только к обеду, а то и к самому вечеру.

А вот косые взгляды бывают везде, даже в сонной провинции. Если людей нет на улицах – они сидят дома, за неимением лучшего занятия изучая прохожих через окна. И неудивительно: стоящих внимания событий вокруг или нет вовсе, или их слишком мало. Люди же устроены так, что им свойственно что-то постоянно обсуждать. Пусть тихо. Пусть сидя у себя дома в компании с одной только немногословной кружкой пива. Пусть осторожно, как никто и нигде.

Но – обсуждать.

Собственно, Мартинец знал все сплетни о себе наизусть.

Говорили, что он использует казну в личных целях. В этом, разумеется, была капля истины, но король-то о многом знал и не имел ничего против. А порою даже давал советы…

Говорили, что Мартинец непоследователен, прощает одних и наказывает других за одни и те же проступки. Но только в этом и состояла справедливость – применять одни и те же требования к разным людям совершенно невозможно.

Говорили, что он постоянно один. И этот вопрос Мартинец не желал обсуждать ни с кем…

За подобными размышлениями агент и не заметил, как приблизился к дверям искомой гильдии. Обветшалое здание, построенное из деревянных бревен, в прошлом году обложили камнем. По стенам. На прочности это, судя по всему, не сказалось, зато любой прохожий мог решить, что строение новое. Если, конечно, не следил за тем, как шло преображение здания с самого начала.

А вот дверь магам стоило сменить. Негоже оставлять в «новом» строении ту, что была здесь раньше!

Мартинец вошел в здание гильдии и осмотрел дверь изнутри. Оттуда она выглядела ничуть не лучше.

– И еще мне припоминают фонтан… – пробормотал Голубой агент и направился к уходящей вверх лестнице.

Ступеньки тихо поскрипывали под Эланом, хотя веса он был совсем небольшого. Просто лестница была еще старее двери, и маги неоднократно жаловались, что очередной поход наверх может оказаться для них роковым. Мартинец эти слова обычно пропускал мимо ушей. Если дать гильдии денег на ремонт, лестница не станет хоть чуточку меньше скрипеть. Деньги просто испарятся, а через неделю он увидит в кабинете магистра новые настенные часы, или портрет самого магистра, или роскошное кресло. Не только он любил запускать руку в казну – волшебники тоже отличались большим стремлением к деньгам.

С этими мыслями Голубой агент закончил подъем и толкнул дверь кабинета.

– Ба! Кого я вижу! Мое почтение, господин Мартинец! – Ломидаль, скучавший доселе в мягком зеленом кресле, живо оказался на ногах. – Какими судьбами к нам?

– Довольно, – поморщился Голубой агент, опускаясь на такой же зеленый диван. – Я принес новости… которые тебе вряд ли понравятся…

Магистр тут же посерьезнел и вновь опустился в кресло.

– Что такое, господин Мартинец? – спросил он тихо. – Случилось что-то ужасное?

– Пока еще нет. Но обязательно случится, если вы в точности не исполните приказ Его Величества.

Бирюзовые глаза Ломидаля столь пристально смотрели на агента, что тот едва сдержал неуместную в этот момент улыбку. И всё-таки какой же он еще ребенок, этот новоиспеченный магистр! Слово «опасность» для него – слаще вина: Ломидаль не мыслит себя без риска. Он горяч, вспыльчив, чуточку безумен. Место таких – в авангарде веронских армий, ибо стук сердца их созвучен звону клинков, свисту стрел и топоту конницы.

Но король решил, что подающему огромные надежды магу не подобает сражаться рядом с обычными солдатами. Приказом Маквала юный волшебник был отправлен в Мартину – на смену окончательно состарившемуся магистру Броббери.

Прошло уже три года с тех пор, а Ломидаль – прежний; обволакивающая дымка сна не в силах окутать его. Единственный живой человек во всей Мартине – лицо розовое, глаза горят страстью к жизни, шевелюра, как обычно, растрепана.

– Что за приказ? – спросил магистр, перебирая пальцами по столешнице.

– Нужно отвести магов на северо-восток Веронии, к самой границе. Грядет война, Ломидаль.

– С Валитаном? – едва сдерживая радость, спросил магистр.

– Да. И лучше бы вам поторопиться.

– Разумеется! Мы будем там через неделю… нет – через пять дней… Четыре дня, господин Мартинец! – Ломидаль стукнул сухоньким кулаком по крышке стола. – Четыре дня – и мы там!

– Охотно верю.

– А теперь прошу покинуть здание гильдии, господин Мартинец, – чуть виновато улыбнулся магистр. – Мне нужно собрать всех людей, приготовиться к отправлению…

– Разумеется, Ломидаль, – поднял руки Элан. – Я как раз собирался уходить… мне нужно заглянуть еще в одно место…

– Вот и отлично, – кивнул магистр. – Мы оправдаем надежды Его Величества, господин Мартинец! Обязательно оправдаем!

Голубого агента уже не было в кабинете, а Ломидаль всё повторял как заведенный, бегая взглядом по заваленной книгами да бумагами столешнице:

– Обязательно… оправдаем…

Мартинцу несказанно повезло: начальника стражи он обнаружил, едва выйдя из здания Гильдии. Прислонившись к стене противоположного здания, блюститель порядка вовсю наслаждался тенью – зевал и время от времени прихлебывал из небольшой фляжки.

– Эй, Джефри! – позвал его Голубой агент.

Стражник встрепенулся. Фляжка исчезла из его рук так быстро, что Элан даже не углядел, куда Джефри ее спрятал.

– Добрейшего утра, господин Мартинец! – выпалил блюститель порядка и нетвердой рукой отдал представителю Радуги честь. Глаза его бегали, стремясь избежать взгляда Голубого агента.

– Ага, Джефри, здравствуй, – усмехнулся Элан, скрестив руки на груди. – Иди-ка сюда!

Стражник утер ладонью выступивший на лбу пот и медленно пошел к агенту.

Посреди дороги он остановился и спросил:

– А чего вы хотели спросить, господин Мартинец? Мне просто надо еще патрульных найти…

– Найдешь, – уверенно сказал Элан. – Сюда иди!

Стражник с сомнением мотнул головой:

– Говорите уже, я вас хорошо слышу!

– Нет, Джефри, – покачал головой агент. – Мне надо, чтобы ты стоял ко мне очень-очень близко…

– Зачем?! – воскликнул испуганный стражник.

– Информация, которую я хочу тебе сообщить, чересчур секретная, чтобы о ней знала вся улица, – важно произнес Мартинец.

Стражник пробурчал под нос что-то неразборчивое – наверняка не слишком лестные слова о «чересчур секретных информациях» – и, вздохнув, зашагал к порогу.

Когда их разделяло не более трех шагов, Мартинец покачал головой:

– И как не стыдно, Джефри!

– Да я пару глоточков всего! Жара – просто невероятная! Пить хочется… – принялся оправдываться стражник, но агент не дал ему договорить:

– Ладно, на этот раз прощаю. Но чтобы впредь…

– Да ни за что!.. Да чтобы я!.. – пылко воскликнул стражник и в подтверждение этих слов икнул.

– Верю, верю, – остановил его Мартинец. – Всё, с этим разобрались. Слушай теперь задание… В столице пару недель назад убили главу Великого Дома – самого ал Ролинхаса. Убийц было двое. Как выглядит первый, неизвестно, зато второго нам удалось опознать – это Герберт, преступник, который сбежал из темниц Радуги три года назад. Благодаря шрамам, которыми покрыта половина лица негодяя, его легко опознать, и, возможно, столичные уже отыскали его. Но ты об этом не думай! Он – необычный преступник, очень умный и хитрый. Иначе попросту нельзя объяснить его побег и то, что годы, потраченные на его поиски, прошли впустую. Поэтому ты сейчас же пойдешь к городским воротам и расскажешь стражникам о Герберте. Пусть будут начеку. Понятно?

Начальник стражи кивнул.

– Теперь иди, – велел Голубой. – Выполняй приказ.

– Хорошо, господин Мартинец! Будет исполнено, господин Мартинец! – протараторил Джефри и скорым шагом двинулся к главным воротам города.

Мартинец проводил его задумчивым взглядом. Только завернет – наверняка о всех приказах забудет! Хотя бы на время очередной «передышки», с фляжкой в руке. Потому что уверен: не приедет в Мартину Герберт.

Город спит – а значит, беспокоиться не о чем. Зачем нарушать его сон?

Агент покачал головой и отправился домой.



Висельники дядюшки Джо



– Эй, ты, на козлах! – зычно проорал стражник, выбираясь из будки. – А ну, стой!

Круглый послушно натянул поводья. Телега остановилась.

– Так… – Страж вытер лоб рукавом – жара стояла жуткая – и подошел к телеге. – Чего тут у вас?

Плюнув на ладони, привратник ухватился за борт телеги и, судя по всему, собирался залезть внутрь, посмотреть, чего же интересного в мешках. Разумеется, наглость эта абсолютно мне не понравилась.

– На вашем месте не стал бы этого делать, уважаемый, – предостерег я его.

– Ты на своем сиди ровно, а я уж сам разберусь, что делать! – прикрикнул на меня страж. Он явно забылся. Просиживая штаны в глухой Мартине, вряд ли ждешь, что в город пожалует не какой-нибудь крестьянин или торгаш, а куда более важная персона.

– Я-то посижу, – зеленый значок уперся ему в нос, – а вот долго ли ты просидишь на своем, если не внемлешь моим советам, умник?

При виде значка стражник побледнел. С трудом удержавшись на ногах, он забормотал извинения и крикнул стоящим у лебедки напарникам:

– Открывайте, дурни! Да поскорее!

– Чего это вдруг? – раздалось ленивое по ту сторону ворот.

– Зеленый агент приехал, олухи!

Зазвенели цепи. Мост затрясся, поехал вверх…

– Проезжайте, проезжайте, – приговаривал стражник, семеня к будке. – Вы извините, что не узнал вас сразу! Ну да под капюшоном же не видно…

– Прощаю! – бросил я, и он, довольно хрюкнув, нырнул в будку.

– Трогай! – велел я Круглому нарочито громко.

Мы въехали в город… точнее, в настоящее сонное царство.

На свободном пространстве у ворот не спорят о том, кому проезжать первым, заморские гости-купцы. Не бегают, крича и смеясь, детишки. Не лают псы, не щебечут птахи. Над печными трубами не поднимаются столбы густого дыма.

Тишина. Как на кладбище. На этом фоне совсем уж необычно прозвучал голос стража, подошедшего сзади: