– Что случилось?!

Убогно кивнул.

— Если вас заметят и попытаются как-то наказать или предложат деньги за то, чтобы вы сказали мне неправду…

Василиса азартно улыбнулась:

– Ты трахаешь его единственную дочь и сейчас будешь трахать еще раз, или я ему все расскажу. Тим, а если серьезно, ты бы начал задумываться о квартире, хотя бы съемной. Опять же осенью придется в «Яндекс-хата» играть.

Убогно перебил:

Тимура отпустило, и он заныл:

— Мы перережем ему глотку!

– Я начал. Активно задумываюсь. Но ты же знаешь, у меня зарплата 40К. Какая тут квартира…

— Нет, — возразил Грон, — вы возьмете деньги и пообещаете ему все, что он попросит, но потом расскажете мне.

Василиса нытье не любила:

Убогно блеснул единственным глазом и снова кивнул. Грон поднял кубок, неторопливо допил дожирское, поставил кубок на стол и поднялся. Когда он уже подошел к двери, то вдруг остановился и произнес:

– И 39К ты пробухиваешь с друзьями. На одну «Ка» даришь мне раз в месяц цветы.

— Впрочем, ты можешь попробовать меня обмануть, Убогно. — И вышел.

Она взяла паузу, но и Тимур поступил аналогично.

Вася оказалась в чем-то права, конечно. Тимур не был жадным и прогуливал с друзьями парень немного, тем не менее цветы, а уж тем более какие-то подарки своей девушке он покупал редко. Повторюсь, не от скупости или лени. Он работал, но не зарабатывал. Справедливости ради отметим, сверхусилий тоже не совершал. Был хорошим и веселым парнем, а что еще нужно молодой девушке?

Убогно схватил глиняную бутыль, налил полный кубок и залпом выпил. Но это не помогло. Перед глазами по-прежнему стояла картина истерзанного трупа Омера.

Вася улыбнулась:

Грон почти опоздал. Асфагор встретил его у ворот и закричал:

– Ладно, бессмысленный разговор, иди сюда. Я тебя люблю любым, даже таким бездельником. Потом брошу, выйду замуж за скучного, но успешного.

Тимур глубоко внутри себя понимал, что в некоторой степени живет в долг. В смысле рано или поздно его положение оболтуса красивой девушке из богатой семьи может и надоесть. В связи с этим тревога в его вопросе перемежалась с обреченностью:

— Быстрее, сейчас закроют Палату просителей.

– Ты серьезно?

— Казначей сказал, что я пойду последним.

Вася даже почувствовала себя виноватой. Глупая шутка.

— Да, но если мы не попадем внутрь вместе со всеми, то нас вообще не пустят.

– Нет. Нет, конечно, ну ты что? Поцелуй меня.

Когда они подбежали к дверям, дюжий реддин уже закрывал створки. Асфагор закричал:



— Пропустите. Первый писец казначея с просителем.

Многие брутальные мужчины, внушающие страх подчиненным, дома зачастую пребывают на позициях гражданина, весьма ограниченного в правах. Не буду углубляться в детали (их слишком много), но вот и Виктору Васильевичу не то чтобы все было разрешено.

Реддин, не поворачиваясь, буркнул:

— Время, — и попытался захлопнуть дверь.

Все ограничения, разумеется, вводились исключительно из заботы о его долголетии. К примеру, здоровое питание. Опять же, опустим подробности. Сразу к делу.

Грон взялся рукой и слегка рванул, выдернув на себя и створку, и реддина. Тот вылетел в коридор и врезался в стену плечом и лбом. Пока он приходил в себя, они вошли внутрь.

Джанк-фуд попал под тотальный запрет, а именно его Виктор Васильевич любил особенно. Поэтому, как и положено состоявшемуся мужчине, он тайно, соблюдая конспирацию, посещал разного рода точки быстрого питания. К примеру, кафешку при бензоколонке. Там он сладострастно изменял рыбе на пару с копченой сосиской, наслаждался каждым проглоченным куском и так увлекся, что не заметил, как кетчуп совершил свое кровавое дело.

Виктор Васильевич решил заехать в городскую квартиру, в которой, как мы знаем, спали Тимур с Василисой. Отец предупредил дочку за три минуты до приезда не из человеколюбия или чувства такта. Виктор Васильевич так разнервничался из-за испорченной рубашки, что захотел этот стресс заесть.

Ждать пришлось действительно долго. Внутрь покоя пускали по пять человек. Большинство выходило сильно разочарованными, но на некоторых лицах цвели улыбки. Наконец подошла и их очередь. Когда Грон вошел в палату и увидел базиллису, то почувствовал, что его бросило в жар. Прекраснейшая сидела на кресле с высокой спинкой, повернув усталое лицо к очередному просителю. Тот что-то объяснял ей, размахивая руками. Рядом сидел казначей. Наконец базиллиса резко кивнула и что-то отметила стилом на вощеной табличке, которую держала в руке. Проситель просиял, упал на колени и поцеловал ступню базиллисы. Грон, не отрываясь, смотрел на нее. Она превратилась в прекрасную женщину, глаза чуть погрустнели, волосы убраны в изящную прическу, но не узнать ее было невозможно. Наконец пришел его черед.

Не то что готовить, а даже накрывать на стол самостоятельно при наличии живой и здоровой дочери генеральный директор компании «ОблэнергоГосстрой» позволить себе не мог. Не так воспитан. Поэтому в целях экономии времени он известил наследницу о высочайшем прибытии.

Этот звонок, если вы помните начало истории, в значительной степени повлиял на расположение тел в квартире. Вася встала, Тимур лег под кровать.

— Десятник базарной стражи Грон.

Пока юноша тестировал, каково это – лежать в гробу, девушка убирала вещи возлюбленного с папиных глаз долой и натягивала на себя зачем-то спортивный костюм.

Если нас резко будят, мы иногда совершаем глупости. Пытаясь скрыть происходившее, Вася явно переиграла. Даже папа удивился:

Толла, которая массировала пальцами веки, вдруг почувствовала, что ее кожа покрылась мурашками. Сердце бешено заколотилось. Она медленно опустила руки. Вне всякого сомнения, это был ОН. Повзрослевший, возмужавший. С гордой осанкой человека, привыкшего повелевать. Некоторое время они смотрели друг на друга. Вне всякого сомнения, он тоже узнал ее. Казначей что-то говорил, он кивал. Потом она утвердительно склонила голову, он пал на колени и поцеловал ее ступню. Толла почувствовала, как от этого поцелуя у нее вскипела кровь, а внизу живота между ног стало влажно. О боги, после стольких-то лет и стольких мужчин! Наконец прием закончился, и она как во сне покинула покой.

– Ты чего это в спортивном костюме? Встала уже, что ли? А я боялся тебя разбудить.

Ответ долго искался и не нашелся. Вася же не понимала, в какую сторону кивать. Пошла на кухню, вытащила из холодильника все, что нужно мужчине на завтрак. Наконец обратила внимание на пятно.

Войдя в свою комнату, она лихорадочно скинула парадное платье и кинулась к зеркалу. О боги, как она выглядит! Мешки под глазами, волосы растрепались. Толла заметалась по комнате, потом натянула короткую, облегающую тунику и шагнула к двери. Уже взявшись за ручку, она остановилась. Боги, она не могла идти. Она — базиллиса, властительница этой страны, а он — десятник базарной стражи. Толла представила, что будет, когда завтра все станет известно Юнонию. Конечно, реддины не замедлят доложить. Она села на ложе и чуть не расплакалась. Потом зло хлестнула себя по щекам. Тряпка, истеричка, увидела своего первого любовничка и растеклась. Толла попыталась успокоиться. Она растянулась на ложе и прикрыла глаза. Но кровь клокотала в жилах. Девушка вскочила и несколько раз прошлась по комнате, потом посмотрела на окно. Нет, нет, это невозможно. Она сорвется, да и потом — как выйти из дворца, кругом реддины, и где его искать в ночном городе… Толла несколько мгновений стояла, не отрывая от окна горящего взгляда, потом резко вскинула подбородок и двинулась вперед.

– Что с рубашкой? – спросила она.

– Бандитская пуля. – Шутник из Виктора Васильевича был так себе.

Конечно, она сорвалась. Уже летя вниз, она попыталась ухватиться за выступающий камень, но только больно ударила руку. Она зажмурилась, готовясь к сильному удару, но вдруг почувствовала, как ее подхватили сильные руки, а изменившийся, но такой знакомый голос произнес:

– Опять хот-дог? – Вася улыбнулась.

Грозный папа вдруг превратился в нашкодившего мальчугана. Забавно, дочери придираются к тем же моментам, что и жены, но дочери всегда прощают.

— Ты так и не научилась лазать по стенам, Зеленоглазая.

– Прости, не сдержался…

– Ты же знаешь, что с твоим диагнозом нельзя… Хотя иногда можно. Не скажу маме. Рубашка-то здесь есть глаженая? Могу погладить.



Виктор Васильевич умилился:

Франк влетел в свои покои и остервенело рванул тунику на груди. Эта тварь опять отказала ему. О боги! Он рявкнул на подвернувшуюся нянечку и наконец содрал тунику через голову. Эта сучка спит со всеми подряд, но вот уже восьмой раз со смехом отвергает его предложение. Он швырнул стиснутую в ком тунику в стену. Проклятье. Она ни во что не ставит то, что он сын базиллиуса, сводный брат базиллисы. Сколь многие готовы прыгнуть к нему на ложе, стоит ему лишь пошевелить пальцем, да что там, всего лишь бросить ленивый взгляд. Но не она! Ну почему боги так несправедливы к нему! Франк подошел к зеркалу. Ну почему? Он высок, строен, правда, прыщи, но это же чепуха! Конечно, он не похож на эти накачанные мясные туши, но зато он хорошо играет на киафаре, у него великолепный голос, он прекрасно знает труды философов, поэтов и… В конце концов он сын базиллиуса! Переодевшись, Франк раздраженно оттолкнул няню, которая, кудахтая будто квочка, суетилась вокруг него, и сбежал вниз к конюшням. Дождавшись, когда ему оседлают его рослого майоранца, и злобно хлестнув коня по животу, он галопом вынесся со двора в ночь. Он промчался по ночным улицам, чуть не стоптав загулявшую компанию, и выехал на крутую Пивиниеву дорогу. Он еще подхлестнул коня, майоранец уже подустал, но Франку было наплевать на все. Он мчался не разбирая дороги. Вскоре город скрылся за поворотом. Франк снова огрел коня плетью и вломился в чащу. Ветки деревьев хлестали по груди и бокам, но он гнал и гнал коня сквозь густые заросли. Вдруг конь всхрапнул, и в следующее мгновение Франк почувствовал сильный удар, затем ощутил, что куда-то летит, и потерял сознание.

– Не надо, все есть. А ты у меня умница. Как все-таки твоему мужу повезет будущему.

Грон и Улмир выехали из Эллора рано утром. Две одинокие женские фигуры провожали их с гребня стены Акрополя, возвышавшейся над Садом сереброногих и выходившей на Пивиниеву дорогу. Когда Эллор скрылся за поворотом, Улмир остановил коня:

– Я пока не собираюсь. – Вася ответила автоматически, а вот папа – нет.

— Знаешь, я так и не понял, где ты познакомился с Прекраснейшей. Сиэла попыталась мне объяснить, но, честно говоря, когда ее поутру растащило поговорить, я был что твой младенец, голову не мог держать, — он хмыкнул, — после такой-то ночи.

– А я собираюсь, – объявил он. – Собираюсь, чтобы ты вышла.

Грон вспомнил свою и улыбнулся. Сказать по правде, он сейчас тоже испытывал некоторые затруднения, сидя в седле. Да и Толла явно будет не состоянии особо рьяно вникать в государственные дела. О боги, что за женщина!..

Вася не хотела, чтобы Тимур слышал этот разговор, а дверь она не закрыла, поэтому умышленно понизила громкость:

— Я думаю, ты женишься на ней? — раздался голос Улмира.

– Поясни?

Грон сделал удивленное лицо:

– Вечером поговорим.

На этом попытки говорить тихо Вася прекратила:

— С чего ты взял?

– Прекрасно! Может, ты мне уже и мужа выбрал?

Улмир ухмыльнулся:

Отец положил сыр на тост:

– Выбрал. Не мужа, а просто вариант. Вась, давай вечером поговорим, сейчас я опаздываю.

— Ну, когда вы прощались, у нее было такое лицо, будто еще несколько мгновений, и она плюнет на все свое государство и запрыгнет на круп твоего коня.

– Выбрал вариант?! Знаешь, пап… Вечером я занята! А сейчас можно я спать пойду, если больше от меня ничего не нужно?

— Так же как и твоя Сиэла.

Василиса практически сбежала из кухни в свою комнату, захлопнула дверь и рухнула на кровать, из-под которой послышалось:

Улмир расхохотался:

– Вася, малыш, отзовись… дай руку.

— Знаешь, а мне показалось, что твой Хитрый Упрямец совсем не против такой дополнительной ноши. Во всяком случае, он не пытался ее укусить.

Тимур, пока лежал, вспомнил все фильмы и книги, в которых мужчина прячется под кроватью. Их оказалось несколько десятков. В одном из них любовники трогательно держались за руки, Тимур поспешил скосплеить.

Грон любовно похлопал по шее Хитрого Упрямца. Этот конь стоил ему целых полторы меры золотом, как небольшой табун первоклассных майоранцев, и сегодня Грон был склонен считать, что степняки изрядно продешевили. По-видимому, они надеялись, что он сломает себе на нем шею. Впрочем, все чуть так и не произошло. Когда Грон взялся за выездку Хитрого Упрямца, этот конь промчал его бешеным галопом, регулярно взбрыкивая и пытаясь скинуть, более пятнадцати миль.

Вася опустила ладонь так, чтобы Тимур мог взять ее, но в это время раздался стук в дверь:

Улмир посерьезнел:

– Вася, можно войти?

— Сиэла очень беспокоится о Толле. Ей нужна поддержка, Грон, и я не понимаю, почему ты не хочешь жениться.

Джульетта еле успела убрать руку под одеяло и буркнула:

Грон хмыкнул:

– Можно.

— Муж базиллисы — десятник базарной стражи, смешно.

Виктор Васильевич сел на край кровати:

— Ты — Старейший князь Атлантора, командир лучшего в пределах Ооконы войска!

Грон указал вперед:

– Васечка, прости. Я, наверное, слишком грубо. Я, конечно, не собираюсь тебе никого навязывать, не хочу вмешиваться в твою личную жизнь, но этот твой Тимур… Он меня очень разочаровывает.

— Это там, на севере, а здесь я по-прежнему всего лишь десятник базарной стражи.

— Прекрасно, очень хорошо, — у Таньги появился довольный вид. — В качестве вознаграждения за свои будущие услуги, я попрошу у тебя ответа на один вопрос.

Улмир некоторое время ехал молча.

— Можешь спрашивать всё что угодно, — без колебаний ответил король.

— Насколько я тебя знаю, тебе не составит большого труда это изменить, — заметил он.

– Почему?

Таньги выдержал короткую паузу, прежде чем задал вопрос, который его беспокоил.

— У меня на родине бытовала пословица, — отозвался Грон. — Э-э, скажем так: раз ты воин, то воин ты всегда, а раз ты базиллиус, то этот раз лишний.

— Карл, где находится твой сын? Где находится Дофин Людовик?

— А как же Атлантор?

– Потому что он лоботряс и безответственный бездельник… а кстати, где он? Я был уверен, что я его застану, собирался уже сдерживать гнев.

— А зачем мне быть лишним ДВА раза?

— Я его послал в провинцию Дофине. Он обещал мне собрать несколько отрядов ополчения. А почему ты спрашиваешь, Таньги?

В этот момент из тянущегося вдоль дороги леска послышался чей-то крик, потом ржание. Грон и Улмир, дав коням шенкеля, рванули в чащу.

– Он дома. Ты же запрещаешь нам… в общем, запрещаешь.

— Сны Карл…чёрт бы их побрал. Они не дают мне покоя, — громко ответил Таньги и, снизив голос до шёпота, пробормотал себе под нос: — Клянусь памятью матушки Карла, я вообще ничего не понимаю.

Франк очнулся оттого, что его обшаривали чьи-то жадные руки. Он вскрикнул и раздраженно отпихнул эти руки в сторону. Тут ему засветили по лицу с такой силой, что голова загудела. Франк взвыл и потянулся к кинжалу, но рука нащупала пустоту.

— Ты чего там бормочешь, Таньги?

— Явно из Всадников, гаденыш, — произнес чей-то грубый голос. — Те, чуть что, за плеть или кинжал.

– Да, запрещаю, но он, если тебя любит, должен плевать на мои запреты, понимаешь? А не отсиживаться у себя. Я что, его убью, что ли?

— Да так…прежде, Карл, я полагал — раз есть осёл, следовательно, где-то рядом должна находиться и палка. Однако, по всей видимости, я ошибался.

Франк открыл глаза. На него смотрел какой-то заросший, вонючий мужик.

– Он думает, что да.

— Ты это о чём, Таньги? — не понял король.

— Не трогай меня, пес, я сын базиллиуса.

– Ну и дурак! Терпеть не могу таких нерешительных парней, хотя знаешь что я думаю: он просто не хочет приезжать, отличное оправдание, чтобы время с друзьями провести или, прости, еще с кем-то.

— Если б я знал, Карл, если б я только знал, — со вздохом отвечал Таньги.

Мужик присвистнул:

Тимур настолько был ошарашен этой клеветой, что был готов вылезти. Но потом вспомнил про один рассказ с похожим подкроватным сюжетом, где все кончилось дракой… Только он забыл детали и решил пока отлежаться.

— Ты смотри, Глам, какой птенчик попался. С таким нам никакая Тысяча не страшна.

Глава 40

Вокруг захохотали. Франк повел взглядом по кругу. На поляне толпилось около десятка всадников и полдюжины пеших. Один из них держал под уздцы его коня.

Виктор Васильевич же напора не снижал:

Его высочество

— Не трогай моего коня, пес! — заорал Франк и снова получил по скуле.

– Я что, слепой? Сколько выходных было, когда ты одна, а он то на футболе, то с друзьями тусуется.



— Молчать, сосунок.

– Это его право, мне просто неинтересно с ними, я и не хожу – он зовет.

— Как ты смеешь!

Тем временем, Тристан Лермит, человек за которым следил Таньги, сделав большой круг, исчез за оградой особняка Де Лорен. Это был молодой человек с вытянутым лицом, на котором имелись несколько уродливых бородавок. Благодарю им, его узнавали везде, где бы он ни появился. Что не раз оказывало ему дурную услугу. Посему Тристан всегда прятал своё лицо. Однако на сей раз видимо недостаточно удачно, раз его заметили. Один из вооружённых людей охраняющих ворота, проводил Тристана внутрь особняка. Его ждали. По этой причине без задержек проводили в небольшую гостиную. Там возле горящего камина сидели два человека в креслах. Они вели между собой непринуждённый разговор, когда появился Тристан.

Вася, как могла, защищала Тимура.

Следующий удар опрокинул его на спину. Мужик осклабился и пососал сбитые костяшки:

— Святые и грешники! — воскликнул один из них, увидев Тристана. — Ты почему так долго отсутствовал, бездельник?

– Так, значит, надо искать парня с общими интересами. И еще про его работу. Зачем нам дома, как его… лузер, вот. Лузер дома – плохая примета!

— Если будешь орать, свяжу.

Вася кинула в папу подушкой:

— Ваше высочество! — Тристан поклонился молодому человеку, который назвал его «бездельником», а затем, почти с той же почтительностью обратился ко второму человеку. Тот выглядел немного старше.

Франк, шатаясь, поднялся:

– Он не лузер! Хватит! Он работает не меньше тебя!

— Милорд!

— Вы все ответите за это. Вас… вас четвертуют.

– Наш Пегас тоже целый день очень занят. Устал от его лая. Думаю, считает себя полезным всей семье… Нет, любой труд уважаем, но Тимур долго разнорабочим быть собирается?

Первый из них, был не кто иной, как…Дофин Людовик. Второй же…герцог Йоркский. Герцог тайно прибыл из Англии в Париж. Впрочем, те же слова следовало отнести к Дофину. По всей видимости, никто и не подозревал о его присутствии в Париже.

Мужик снова опрокинул его ударом и пару раз пнул.

— Так почему ты опоздал? — повторил свой вопрос принц Людовик.

— Грязный пес, — выдохнул Франк.

Сравнение с собакой Тимур пережил, а вот на разнорабочем чуть не сломал зубы, сжав их от обиды, а заботливый отец продолжил:

— Ваше высочество, произошла неприятная встреча, — начал с готовностью отвечать Тристан, — мне пришлось сделать круг, для того чтобы убедиться в том, что за мной никто не следит.

Мужик удивленно произнес:

– Короче, я не буду это больше обсуждать, хочу, чтобы ты рассмотрела альтернативу. У нас в фирму молодой парень пришел, планирую тебя с ним познакомить. Толковый, ответственный, еще и спортсмен.

— И кого же ты встретил? — с едва заметным беспокойством спросил принц.

— Упрямый, — и принялся остервенело пинать его.

— Таньги дю Шастель!

Тут Грон решил, что хватит оставаться сторонним наблюдателем, и, тронув коня, выехал на поляну.

– Папа, но я Тимура люблю!

— Зачем мальчонку бьют, атаман?

— Проклятье, — вырвалось у принца. Он с досадой взглянул в сторону Тристана. — Чёрт бы тебя унёс, Тристан. Почему Таньги? Неужели ты больше никого не нашёл в Париже? Хуже этой встречи ничего не могло произойти. Он слишком предан моему отцу. И слишком умён. Что несравненно хуже. Он видел тебя?

Все огорошенно повернулись в его сторону, кто-то охнул:

Тристан с уверенностью кивнул головой.

— Тысяча.

– Это излечимо и проходяще. И я не предлагаю тебе ничего дурного – просто познакомиться. Это ни к чему не обязывает. Или ты думаешь, Тимур не рассматривает периодически альтернативные варианты? Этот ушлый юнец, думаю, времени не теряет.

— Проклятье…если он видел тебя, так сразу сделает должные выводы. Мы должны немедленно покинуть Париж, пока отец не узнал о моём приезде. И вам так же следует покинуть Париж, милорд, — добавил принц, обращаясь к своему собеседнику. — Таньги слишком опасен для всех нас. Если кому и под силу выведать все наши планы, так это только ему.

Но больше никто на поляне не появлялся. В наступившей тишине раздался слабый голос Франка:

— Я собирался уехать утром ваше высочество! — ответил герцог Йоркский.

— Я не мальчик, я — сын базиллиуса.

Тимур даже покраснел. Не так давно у них разгорелся конфликт с Васей именно из-за подобной ситуации. Она же была девушкой принципиальной.

— Прекрасно. Мы так же покинем город утром. Посему нам с вами следует закончить разговор, милорд. Вы так и не высказали своего мнения по поводу наших планов.

Атаман, которого голос Франка вывел из оцепенения, хмуро буркнул:

Герцог Йоркский ответил не сразу. Он некоторое время взвешивал слова, а потом негромко ответил:

— А ты кто таков?

– Не буду я ни с кем знакомиться.

Грон выудил из притороченной к седлу кожаной сумки горсть изюма и лениво бросил в рот.

— Я готов поддержать ваше высочество в обмен на обещание!

— Так, прохожий. Дай, думаю, заеду, парня подберу.

Тимур покраснел еще больше. Виктор Васильевич не любил, когда ему перечили долго. Тем более он опаздывал.

— Высказывайтесь яснее, милорд. Чего вы ждёте от меня?

Атаман окинул окружающий лес настороженным взглядом — его беспокоила странная уверенность незнакомца, — потом кивнул пешим, и те бесшумно исчезли в лесу. А Грон неторопливо слез с коня и вразвалочку подошел к парню:

– Вася, не зли меня, а? У нас двадцатилетие компании, по правилам все приходят без жен и мужей. Для меня исключение. Возьму тебя и маму. Тимура, извини, не могу. Нарушение корпоративной культуры. Надеюсь, ты юбилей компании не пропустишь, вы с ней все-таки ровесники.

— Помощь, — герцог устремил испытывающий взгляд на принца. — Я не принадлежу к тем глупцам, которые готовы терпеть власть Ланкастеров.

– Нет, не пропущу. Но знакомиться ни с кем не буду.

Дофин загадочно улыбнулся. Ещё более загадочно прозвучал его ответ.

— Ну вставай, что ли. Хватит, отдохнул.

– Ну вот и договорились. Все. Спасибо, я поехал. Вася, разгильдяи – это весело и душевно даже, но потом они гробят твою жизнь. Понимаешь, гробят – и сбегают из нее. Если бы оставались, еще полбеды, но они всегда сваливают. Это больно. А я не хочу, чтобы тебе сделали больно, понимаешь?

— Почему же один из нас не может поддержать чаяния другого? Меня вполне устраивает ваши планы. Разумеется, если они не станут противоречить моим собственным.

Вася смотрела в окно.

Услышав тонкий намёк, герцог Йоркский напрямик спросил:

Франк сердито зыркнул на него и, поднявшись, заявил:

– Нет, ты не хочешь, чтобы больно было тебе, – сказала она.

— Вы имеете в виду мою дружбу с герцогом Бургундским?

Отец встал с кровати и, проходя мимо шкафа, остановился и вдруг его открыл, усмехнулся:

— Ты не должен со мной так разговаривать, я — сын базиллиуса.

— И её в том числе, милорд. Скажу вам то, о чём известно всей Франции. Герцог Бургундский вызывает моё раздражение. Он слишком честолюбив и не готов довольствоваться теми благами, которые мы готовы ему предоставить.

– Думал, мало ли, Тимур все-таки здесь.

— Мы все честолюбивы! — возразил герцог Йоркский. — К примеру, мне очень не по душе действия графа Д\'Арманьяк. И уж совсем нежелательна его вражда с вашим уважаемым отцом.

Вася равнодушно ответила:

Атаман все еще пялился на Грона, до сих пор не поняв, что происходит. Однако все происходящее ему явно не нравилось. Он шагнул к Грону и схватил его за плечо:

– Здесь, конечно, только он под кроватью, спит, он же лентяй, ему лень в шкафу было стоять.

— И почему же? — осведомился принц.

— Да кто ты такой, забери тебя Магр?

Из коридора послышался стук закрывшейся двери. Тимур выждал еще минуту и вылез. На кровати сидела грустная Вася:

— А разве не ясно? — герцог пожал плечами. — Враг вашего отца- друг короля Англии. Мне бы очень не хотелось, чтобы Ланкастеры укрепили трон таким союзом. А такой союз будет иметь место, если положение не изменится.

– Прости, что долго, сам все слышал. – На Тимура она не смотрела, ему показалось, что в голосе появился холод.

Грон воткнул в него ледяной взгляд и, когда пальцы атамана чуть дрогнули, шевельнул плечом. Рука атамана упала вниз. Грон неторопливо пошел к лошади Франка. Когда он помог парню залезть в седло, до атамана дошло, что сейчас у всех на глазах непоправимо рушится его авторитет.

— Оно изменится, милорд, — уверенно возразил принц и продолжал говорить, развивая свою мысль: — Король не станет ввязываться в междоусобную войну. Это понятно всем. Он не хуже нас с вами понимает, чем может обернуться такая вражда. Она длилась десятилетиями. Королю едва удалось восстановить относительный порядок. По этой причине, он не станет делать ничего такого, чтобы вызвало бы новый всплеск междоусобной распри. Полагаю, в этом случае вам не о чем беспокоиться, милорд.

Он сел рядом:

– Ты что, будешь с ним знакомиться?

— Эй, волки, а ну проучить этого нахала! — рявкнул он.

– С кем?

— Надеюсь, что так, ваше высочество. Однако подождём дальнейшего развития, и лишь потом будем делать выводы.

– Ну кого там папа тебе хочет найти… – Тимур говорил с грустью и неуверенностью.

Грон круто развернулся:

— Иными словами говоря, милорд, вы ещё не готовы дать окончательный ответ? — принц Людовик устремил проницательный взгляд на герцога.

Вася ответила отстраненно:

— Слишком много вопросов, ваше высочество, — излишне спокойно ответил герцог. — Вы мне тоже не ответили.

— Ты совершаешь ошибку, атаман.

— Я лишь могу пообещать, что сделаю всё возможное, дабы прекратить вражду между отцом и Д\'Арманьяками. Такой ответ вас устраивает, милорд?

– Разве ты не слышал, как я сказала, что я тебя люблю?

— Вполне, ваше высочество! — герцог удовлетворённо кивнул головой. — Я рассчитываю получить помощь, а не наживать новых врагов. Их у меня предостаточно.

Тот было отшатнулся, потом зло ощерился и, выхватив меч, прыгнул вперед. Грон выбросил вперед обе руки, выпустив зажатые между пальцев сюрикены, и тоже выхватил мечи. Хитрый Упрямец пнул в грудь кованым копытом подскочившего к нему разбойника — у того изо рта выплеснулся фонтан крови — и рванул к Грону через поляну. Из-за деревьев выскочил Улмир, успевший кончить со всеми, кого атаман отправил в лес, и на ходу рубанул по сторонам. Разбойники завопили и попытались броситься врассыпную, но Улмир и Хитрый Упрямец умело отжимали их к Грону. Грон неуловимым движением кисти отклонил в сторону неуклюжий выпад атамана и, чуть повернув лезвие Возвращателя долгов, воткнул его бандюге между третьим и четвертым ребром слева. Приподнял другую руку, и следующий разбойник просто налетел горлом на острие второго клинка. Грон шагнул вперед, приближаясь к следующим. Два быстрых удара — и одному повезло больше, он просто лишился руки до плеча. Еще шаг — на траву валятся еще, и тут Грон обнаружил, что противники кончились. Он поднял глаза. На лице Улмира была написана легкая досада.

– Мне кажется, ему это не важно.

— Экие увальни. Со степняками пришлось бы повозиться, а на этих даже разогреться не успел.

— Следовательно? — принц Людовик вопросительно посмотрел на герцога. Увидев этот взгляд, герцог кивнул головой.

Грон фыркнул:

– Зато мне важно.

— Вы можете положиться на меня в случае необходимости!

— Приедем — погреешься. — Он повернулся к ошарашенному парню.

– Может, и так.

— Прекрасно, милорд. Я надеялся услышать именно такой ответ, — принц улыбнулся и сделал лёгкий жест в сторону молчаливого Тристана. — Думаю нелишне отпраздновать наш союз бокалом вина.

Тот, заметив, что на него смотрят, захлопнул разинутый рот и сглотнул:

Такая неуверенность разозлила Васю:

– Тим, ты чего тут нытье устраиваешь? Папа ничего, кроме правды, между прочим, не сказал. Ты работаешь хрен знает где, все время бухаешь с друзьями и рассматриваешь альтернативные жопы. Я тебя люблю и закрываю на многое глаза, а папа не любит и не закрывает.

— Кто вы?

Тристан разлил вино в бокалы. Принц с герцогом Йоркским отметили достигнутое соглашение. В дальнейшем разговор перешёл на незначительные детали. Обсуждались вопросы наподобие тех, что составляют основу любого подобного соглашения…. через кого держать связь? Как следует себя вести в ближайшее время? Как поступать в случае возникновения непредвиденных обстоятельств, если таковые возникнут и прочие мелочи. Вполне довольные друг с другом, во всяком случае, с виду, они расстались. Тристан проводил герцога наружу и сразу же вернулся обратно. В то же самое время из смежной комнаты появился…Лануа. Он был облачен в то же белоснежное епископское облачение. Дофин встретил его появление молча. Лишь указал рукой на кресло, где не так давно сидел герцог Йоркский. Едва Лануа занял его, как Дофин обратился к нему с вопросом:

– А, ну, то есть будешь знакомиться? – Теперь со злостью уже смотрел Тимур.

Грон и Улмир переглянулись. Грон уклончиво ответил:

Вася ответила еще резче:

— Вы слышали разговор?

– Если ты сейчас не прекратишь этот спектакль, то да!

— Мы возвращаемся на север, в гарнизон, господин.

Тимур рванул:

Лануа утвердительно кивнул.

– Может, прямо завтра познакомишься? Чего ждать?!

— И что вы думаете по поводу герцога?

Вася молча смотрела на казавшегося особенно несуразным сейчас Тимура. И закончила диалог:

— Герцога больше заботят отношения с Ланкастерами, нежели положение во Франции. Полагаю, мы не сможем воспользоваться его помощью в случае необходимости. Если конечно, наши интересы будут идти в разрез с его собственными. А это обязательно случится, ваше высочество. В Англии обстановка гораздо напряжённей нежели у нас. Не ровен час, разразится новая война между Ланкастерами и герцогом Йоркским.

– Это все, что ты можешь сказать? Мужской ответ. Я спать.

– А я вот выспался, пойду на работу! Я же разнорабочий. Самое время!

— Что ж в этом плохого? — удивился Дофин. — Пусть повоюют между собой, а мы между тем займёмся более приятными вещами.

Тимур быстро оделся и ушел. Вася накрыла голову подушкой и заснула. Проснувшись, она обнаружила ноль пропущенных звонков. Сама написала один раз. Тимур ответил, что занят и перезвонит, когда освободится. В ближайшие два дня этого не произошло. Вася больше не стучалась.

— Ваше высочество! — Лануа весьма выразительно посмотрел на Дофина. — Нас не устраивает подобное развитие событий!

Наконец папа не выдержал и спросил в телефонном разговоре:

– Ты уверена, что все правильно сделала и делаешь? В конце концов, он еще мальчишка, имеет право побыть оболтусом.

— И почему же?

Вася резонно спросила:

— Такие действия, если они действительно будут иметь место, сильно осложнят наши планы. Король набирает всё больше солдат. Он повсеместно усиливает свою власть. Он становится всё могущественнее. И это обстоятельство не играет нам на руку. Уже сейчас охрана вокруг его величества усилена. Пища перепроверяется несколько раз. К нему подобраться становится всё труднее и труднее. Междоусобная война в Англии лишь упрочит его положение и как следствие ослабит наше. Мы должны быть готовы не только к осуществлению наших планов, но и к непредвиденным обстоятельствам, которые могут иметь место, после того, как вы займёте трон. Мы должны всё предусмотреть и действовать с предельной осторожностью. По этой причине, я считаю преждевременным вести какие-либо переговоры с Англией. Вы вполне можете делать это, будучи королём.

– А как же про то, что разгильдяй угробит мою жизнь, зачем ты тогда это сказал? Или ты от своих слов отказываешься?

Дофин очень внимательно выслушал Лануа. Он несколько раз кивнул во время диалога, соглашаясь с позицией его преосвященства. Но в конце речи у него всё же оставалось недовольство на лице.

Вася иногда была вся в дедушку-генерала.

— Пусть так, ваше преосвященство, — несколько раздражённо заговорил Дофин, — в таком случае вполне уместно задать вам вопрос. Почему до сей поры ничего не произошло? Если б вы лучше выполняли взятые на себя обязательства, мне бы не пришлось обращаться к англичанам.

– Нет, я не отказываюсь. Наверное, рано тебе об этом думать.

— Я решил отложить все наши планы!

Через неделю после того утра они обедали с отцом. Виктор Васильевич уныло тыкал вилкой в киноа:

— Ах, вот как? Решили? — в глазах Дофина начал появляться гнев. — Почему же вы меня не поставили в известность? И что вообще всё это значит? Вы переметнулись на сторону нашего кузена, герцога Бургундского?