Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Юрьев Валентин

Служба королю

Мишка и Пашка сидят в дозоре. Здесь, на Юге, на границе королевства с Иллирией уже властвует весна, от тёплой почвы стоит немыслимый запах всех форм жизни, которые под благодатными лучами Сияющего стремятся вылезти, зацвести и успеть дать плоды перед приходом холодов.



Разведчиков трудно узнать. В штопаной, запылённой и явно не новой одежде, словно снятой с плеча пьяницы — ремесленника из провинции, они выглядят как подмастерья, которых послали на рынок продавать товары хозяина, однако, внимательный ирит сразу мог бы разглядеть несоответствие многих мелких деталей той роли, которую исполняют юные артисты.



Их руки, не имеют следов определённого ремесла, хотя это и не руки неженок, их лица, несут дерзкие взгляды и знают себе цену, излучают уверенность, несвойственную иритам второго сорта, как ни прячь глаза. Их одежда, купленная за гроши на рынке сразу выдаёт несочетаемые комбинации, но всё это второстепенно здесь, в одной метке от кордона.



Мишка сам вызвался на эту роль, предложив Клеймёному устроить проверку проходящим через пограничный пост в неслужебной обстановке. Кордонная служба — дело простое, как кажется на первый взгляд, но в каждом деле бывают профессиональные тонкости, если в них есть потребность.



А сейчас потребность была. Во всяком случае, был приказ. И не кого-то из чиновников, а приказ самого короля Гарвии, Гирбата Богатого, приказ путаный и несущий мало сведений, на которые можно было бы опереться.



Юные разведчики, которые, впрочем, уже имеют звание мэтров за зимние заслуги, получили на руки предписания с солидными печатями, по которым всякий чиновник обязан бегом выполнять их указания и оказывать всю требуемую помощь.



Начальник поста по кличке \"Клеймёный\", названный так за неровный треугольный шрам на лице, как и всякий нормальный службист, при их появлении сразу высказал всё, что он думает по поводу сопливых юнцов, чьи папаши могут себе позволить….



После более близкого знакомства, узнав, кто на самом деле является родителями молодых мэтров, он изменил своё выражение на прямо противоположное и пропесочил выскочек, не нюхавших ни того, ни этого. Ребята не стали его переубеждать и отношения остались натянутыми.



Но служба шла, как положено, предписания короля выполнялись, и косые взгляды солдат, обленившихся на неподвижной работе и боявшихся разоблачений по поводу мелкой мзды, разбитных маркитанток и прочих нарушений, вскоре перестали беспокоить героев, уже привыкших купаться в лучах славы.



Им сейчас не то, что славы, даже известности никакой им не было нужно. И солдаты маленького гарнизона как раз очень подходили для этой цели. Располневшие, лишенные даже частиц честолюбия, они ничем не интересовались, пока к ним не лезли и уж тем более, не затевали никаких скандалов и разборок.



Жарко. Мишка читает очередную книгу, а Пашка дремлет на куче корзин, наполненных листами кожи и шкур, предназначенных \"для продажи\". На всякий случай они оба выучили технологию производства этих нехитрых товаров, имена своих мнимых хозяев, географию местности, пару специфических анекдотов, короче, легенду, которую сами же себе и сочинили.



А чего же её не выучить, если эта осточертевшая им служба тянется уже не первый десяток дней безо всякого результата? Ну, выявили они кучку контрабандистов, так потом выяснилось, что это мелочь, которая известна местному гарнизону как ближайшая родня, с которой они имеют постоянный заработок.



Пришлось Клеймёному раскошелится, чтобы замять этот конфликт и на время приостановить поток \"родственников\". Но Мишке нужна не такая дичь. Король лично узнал, что готовится что-то очень неприятное, то, что может затронуть устои королевства и почему-то решил такую тайну доверить двум вчерашним мальчишкам. Загадочно всё это!



Площадка, где они сидят, вытоптана и изрядно угажена. Рядом течёт ручей, приносящий прохладную воду и уносящий остатки еды, мусора, рваной одежды и всего, что сопутствует цивилизованным существам. Из-за кустов подванивает переработанными естественным образом остатками пищи, когда ветерок изменяет своё направление.



На этом месте караваны и путники, как правило, останавливаются перед последним переходом, ходят, куда надо, чистят перья, меняют одежду на более солидную, перекусывают, выбрасывают еду, которая успела испортиться и при этом, конечно же, разговаривают.



Вот именно это и нужно разведчикам. Их задача — установить, нет ли, среди проходящих, шпионов и лазутчиков любых мастей, гонцов, переносящих интимную информацию, вартаков и, особенно, их главарей, и прочих нечистоплотных граждан.



Мишкина задача упрощается тем, что он точно знает, что сегодня со следующего кордона, который находится по ту сторону границы, должны пройти четыре группы.



Эти сведения ещё вечером передаёт гонец, который постоянно курсирует между сторожевыми отрядами, и за отдельную плату продаёт интимные сведения, собранные с постоялых дворов. Информацию он покупает у хозяев этих жалких гостиниц, причём работает гонец на обе стороны, это не считается ни шпионажем, ни нарушением. Просто нашел себе ирит приработок, молодец.



Зато оба мэтра знают заранее, кто к ним придёт, значит каждый имеет время подготовиться, и к богатому вельможе, и к подозрительного вида вольным мужикам. \"Кто предупреждён, тот вооружён\" — эту истину Мишка запомнил из жуткого количества боевиков, увиденных по телику.



Механика процесса очень проста. Гонец бежит из одного пограничного городка в другой, по пути забирает летучую почтовую крысу на кордоне, прибегает в городок, узнаёт новости и отправляет их почтой. Ночует в городе. В одно и тоже время с ним из второго города выбегает его напарник и делает то же самое. В итоге оба кордона оповещены.



Есть, конечно, вероятность, что и гонца могут подкупить, но для такого нелепого дела нужна очень уж веская причина и немалый мешок золота, ведь истина всплывёт тут же и гонец должен успеть удрать с этим мешком, а куда он денет жену, детей и родных?



Могут его и напугать, конечно, или шантажировать. Но опять же, враньё всплывёт в тот же день. Это уж, если война или крупное нападение, а просто так кому нужны пыльные пешеходы на торной дороге и кому придёт в голову мысль о шпионах? В мирное время главное — не потерять денежки за проход.



Все эти мысли лениво крутятся в Мишкиной голове, когда он видит сигнал своего маячка на дороге: \"идут\". Сложенная книга вползает между шкур, готовность номер один! Из-за кустов выходят двое. \"Двое мужчин, выправка военная, но без формы, оружия не замечено, направляются в столицу\" — так было в донесении.



Мужчины, внимательно, но коротко и цепко оглядывают ребят и, пройдя чуть вперёд от их корзин, останавливаются, делают свои дела, по заведённому алгоритму, как марионетки в старинных часах: поклажу снять — кусты посетить — ручей — пить — умыться- протереть сапоги- ням-ням — мусор в кучу- груз на плечи- пошли.



\"Рюкзаки\" — отметил Мишка — \"Потёртые до блеска, закопченые на кострах, но крепкие. Свои мужики, служивые. И оружие есть, только рукояти двух коротких мечей спрятаны. Вещей мало, курьеры, скорее всего, пришли — отдали, опять ушли. Поэтому и не переодевались\".



Мужчины ещё раз цепким взглядом оглядываются на кучу корзин с двумя дремлющими пацанами и топают вперёд.



Опять расслабление, можно ни о чем не думать, хотя мысли всё равно бегают. Как там мать, которая вдруг решила рожать ещё одного ребёнка? Отношения с родителями неожиданно испортились. Особенно, когда Мишке дали это дурацкое звание: \"мэтр\". Теперь он может быть вождём группы, командиром отряда, даже начальником небольшого гарнизона. Похоже, что тут без слова короля не обошлось.



Зато на отца, который с такой же должностью заканчивает свою карьеру, это известие произвело удручающее впечатление, ревнует, хотя Мишка любит его не меньше, чем раньше. А матери, наверно совсем не до сына? \"Чего я в этом понимаю?\" — думает он — \"хорошо, хоть с сестрёнкой всё также чисто и прозрачно.\"



Мишка чувствует толчок, это Пашка. Опять кто-то идёт, сигнал сработал — маленький столбик пыли над одним из камушков. В этой местности камней мало, они спрятаны под толстым слоем почвы и только иногда прорываются куском скалы или россыпью.



Таак! Кто это у нас? \"Торговцы тканями, восемь носильщиков, два охранника и хозяин, идут только до городка\". Похоже, что в донесении всё правильно. Идут, пыхтят, на плечах не корзины, а мешки из той же самой ткани, которую несут на продажу, часть груза несут и охранники и сам хозяин, которого выдаёт одежда и кошель на поясе, и сам пояс. Жадный!



Тканевые мешки с грузом заканчиваются капюшонами и часть веса приходится на голову носильщиков. \"Бедолаги\" — думают ребята, оба одновременно, хотя и не знают об этом.



Последние месяцы зимы они сами напросились на новый выход в Паучью пещеру, уломав Вождя тем, что всё там может рухнуть в любой вздох. Мишка вытребовал себе право отобрать нужные книги, ради которых он и шел в то место, где они едва не погибли.



В результате вылазки клан набрал столько барахла, что несколько раз пришлось ходить челноком на кордон, таскали одни только мужчины воины, и группа молодых разведчиков совершенно потеряла свою значимость.



В этих работах нужен был отряд грузчиков. Никто не был ранен, даже не обморозился, при этом заслуга тех, кто открыл замок и освободил его от Зверя, была быстро забыта и задавлена глотками взрослых мужиков, искавших свою прибыль.



Зато натаскались они там с Пашкой до болячек в спине и даже санки не всегда спасали. Но своё слово Вождь сдержал и Мишка стал хозяином прекрасной библиотеки, в которой нашлось достаточно понятное описание этого мира, причём на иритском языке, других Мишка пока не знал.



Остальные книги пошли в королевские библиотеки, а скорее всего, к Аэртану Мудрому, что несколько смягчало для Мишки горечь потери своего отряда. Теперь их всех разделили, развели, распихали по кордонам, слава лучших не дала ребятам ничего, кроме нечистой зависти взрослых воинов.



\"Так…. Эти еле доползли до кустов и рухнули, не обращая внимания на запах. Ткани рулонами, тут и гадать не надо, видны торцы свёртков, торчащие из мешков. Хотя, конечно, можно и оружие спрятать, но какой смысл? Нет, вроде бы всё чисто. Пошли по алгоритму, теперь вони прибавится. На нас не смотрят, всё правильно, если бы боялись, то смотрели бы. Ругаются из-за оплаты? Тоже правильно. Дойдут до городка и уйдут? Совпадает. Хозяин оглядел наши корзины? Естественно, ему сейчас носильщики нужны. Всё нормально!\"



Мишка смотрит на напарника и отрицательно качает головой, в знак того, что можно дремать дальше. Пашка так и делает.



— Эй, голодранцы! — хозяин всё же не выдержал — Давай таскат, заплачу харашо!

Пашка приоткрывает глаз, шлёпает рукой по корзинам, на которых лежит, проводит ладонью поперёк горла, делает страшные, выразительные глаза.

— Ты, глупый, всё равно лежишь, пашли гарадок, патом суда хади.

— Сколько?

— Рука манет!

— Ты что, хозяин? Рука монет?… Сам носи свои тряпки, нам и это вот уже где! — опять следует жест ладонью по горлу.

— Вай, бездельники!….

Хозяин сказал бы ещё что-нибудь, пока его носильщики перекусывают вместе с охранниками, которые отличаются только короткими мечами на поясах. Они сели кружком и видно, что это обычные трудяги, подкалымят и пойдут восвояси.

— Отдай им свои монеты! — Пашка не может не поучить, хотя этим задевает напыщенного купца сильнее, чем отказом работать на него.

— Ах ты, босяк паршивый…



Страшная тирада жадины прерывается цоканьем копыт, звуками крепких шагов и появлением новых действующих лиц. На поляну выходит неторопливым шагом аралтан, на котором в настоящем седле, богато украшенном, сидит девушка южного типа, такой яркой и броской красоты, что все мужики разом замолкают, перестают жевать и поворачивают к ней свои головы, но по бокам от неё шествуют охранники с тесаками, просто огромными по сравнению с теми ножичками, что висят на поясах охранников купца, поэтому все фигуры замирают.



\"Аралтан — южное копытное животное…\" — вспоминает Мишка цитату из своей книги. Мысль его развивает эту тему: \"Ну до чего похож на осла, только с маленькими ушами, а на морде точит острый прямой рог как у единорогов на картинках. Вот забавно!\"



Пока он это вспоминает, новая группа уже прошла туда, где раньше ели два мужика, и быстрый Пашка уже тащит в бурдючке воду и подаёт красавице, не в силах вымолвить ни слова от восхищения.



Мишке самому страшно даже взглянуть в эти огромные, живые, обрамленные пушистыми ресницами, глаза, они обладают гипнотическим свойством такой силы, что достаточно одного движения пальцем, чтобы заставить покорённого делать то, что ей нужно. Девушка одета очень просто, по-походному, но горделивая осанка может принадлежать только даме высокого звания. Узкие шелковые штаны, легкая полупрозрачная блузка и накидка с капюшоном от пыли и жары. На голове тонкий обруч с висюльками, сверкающими в лучах света.



\"Танцовщица из Бари-Кона, с ней два телохранителя, едет на аралтане в столицу\" — Мишка с трудом вспоминает строки из донесения, глядя на то, как один из телохранителей снимает с навьюченного животного два здоровых баула и седло, поит его из ручья и вешает на шею мешок с едой, а второй сопровождает её в место начала действий по алгоритму.



Как только глаза с ресницами исчезают из поля зрения носильщиков, они начинают усиленно дышать и жевать, а хозяин кричит, чтобы эти ленивые дети Дарка скорее убирались отсюда, пока жара не выжгла их лица. Мишка тоже трезвеет, на место ослепляющего взгляда он ставит простое и понятное лицо Канчен-Ты и начинает процеживать в уме детали, как бы советуясь с любимой:



Два баула, в которых можно провезти всё, что угодно. И не лёгоньких, судя по усилию, с которым снял их охранник. Но, может быть, там украшений столько, что и два аралтана не увезут?



Охранники, явно не носильщики и не подмастерья, сразу видны или воины, или профессиональные борцы, такие специфические мышцы, шрамы, оружие, всё говорит об этом. Да и выглядят они как близнецы, хотя и разные внешне, их объединяет профессия, одинаковая одежда, мелкие детали.



Интересна и сама девушка. Одна только её внешность является страшным оружием, которое и с толку собьёт и совратит, то есть переманит на свою сторону, а хозяйка останется при этом невинной как дитя. И что интересно, эти трое красоту не прячут, наоборот, выставляют напоказ, в то время, как истинную ценность всегда укрывают от лишних глаз. Это всё равно, что везти золото не в мешке, спрятанном на дно корзины, а снаружи, на золотом подносе. А вот, если золото — фальшивое, тогда получится хорошая ширма. А что же можно прятать за такой ширмой?



Но, с другой стороны, если это — оружие, то его можно применять только считанное количество раз, иначе яркая внешность и колорит группы примелькаются.? Но кто сказал, что он не наступил, этот раз? Тогда можно ожидать и диверсии и какого-нибудь скандала на границе, или любой другой провокации. А, может быть, всё гораздо примитивнее, и троица хочет подзаработать по дороге, тогда всё логично, им нужна реклама, вот они и везут товар в открытую? Тогда и молодцы к месту — два статиста. Голова у Мишки начала пухнуть от всевозможных предположений…



— Кларонелла ещё что-нибудь желает?

Пашка, молодец, включился в игру и играет восхищённого дурачка, наделяя простую танцовщицу графским титулом, разве графини так путешествуют? Интересно, что она ответит?



— Тёплую ванну, горячего настоя с мёдом и убери этих болванов!



Она кивает в сторону носильщиков и Пашка, включаясь в игру, делает вид, что выметает мусор, и вскоре пыхтящий караван с тканями, удивлённо озираясь на Пашкины пассы, медленно проходит мимо, после чего Пашка делает вид, что собирает с дороги то, что могли бы оставить носильщики, будь они животными и \"вышвыривает\" ЭТО в кусты.



— Ванну сейчас принесут из Ирит-Тара, вода к середине дня нагреется, настой уже готов, кларонелла.



Наградой ему служит заливистый смех мнимой графини и гулкое довольное уханье её мордоворотов. Пашка бежит к своим корзинам и несёт травяной настой в Мишкиной кружке!!! \"Ах, ты, паразит, — думает юный колдун — ну, принёс бы свой, а я его так берёг с утра, придётся теперь водой перебиваться по жаре!\"



Но думает он так беззлобно, зная, что Пашка для дела старается, хотя и переигрывает.



— Что-нибудь ещё, кларонелла? Может и этих болванов убрать?



Пашка создаёт конфликтик. Пока что игровой, лёгкий. Порцию своего смеха он опять получает, только теперь она сопровождается попыткой сделать ему больно. Один из верзил со словами: \"Ах, ты, мокрица мелкая…\", наносит Пашке удар своим страшным башмаком, который, однако, не достигает своей цели, то есть, Пашкиной задницы, пролетает мимо, по инерции летит снизу вверх, как у хорошего футболиста и опрокидывает мужика назад, к его полному недоумению.



Он поднимается и совершает вторую попытку, противник, повернувшись к нему его же целью, спокойно ждёт, пока нога начинает двигаться, делает шаг назад и, подхватив летящий уже между ног башмак, полностью повторяет предыдущее движение. Два — ноль.



\"Теперь интересно — думает Мишка — если он воин, то будет бить, пока не убьёт. А если бутафор, то постарается замазать конфликтик и свести его к ничему.\"



Охранник, с грубого лица которого уже слетела маска добродушия, начинает снимать свою секиру, чтобы придушить мелкого наглеца руками как клопа. Наглец готовится к неминуемой схватке. И тут следует короткий окрик второго. И первый, сникнув и скрипнув челюстями, опять закрепляет свой пояс. Проверка не удалась.



Понятно, конфликт им не нужен. И понятие дисциплины тоже известно очень хорошо. Значит, они не равны по обязанностям! И что это может значить? Пора Пашке помочь.



— Кайтар, брось ты этих аралтанов! Им и так страшно! Пошли, пора двигаться, а то к ночи не дойдём!



Провокация удаётся. Теперь уже оба оскорбленных со злобными лицами надвигаются на Пашку, который потихоньку пятится назад и уже не отстёгивают свои пояса. Дело начинает пахнуть кровью. Свидетелей вокруг теперь нет, торговец проплёлся далеко. Ну и дисциплинка! Мишка встаёт…



Звучит один хлёсткий окрик. Это — она! Значит, танцовщица повелевает-таки двумя бугаями! Она — командир маленького отряда! Вот то, чего и добивались два мэтра в своём расследовании! Лёгкое повелительно — призывающее движение пальца и Пашка уже у ног юной красавицы. \"Не переигрывай!\" — думает Мишка, но сказать об этом не может и лениво ложится снова, отворачивается, кося глазом.



— А ты смел, дерзкий юноша!

— Скорее, слеп, кларонелла, сегодня свет Сияющего стал слишком ярким!

— И твой друг так же умеет?

— Если бы он осмелился открыть глаза, то ты увидела бы чудеса, прекрасная!

— Тогда почему вы тащите эти мерзкие кожи, а не служите достойному? — \"успела разглядеть!\" — думает Мишка.

— Мы служим клану, кларонелла, там наш хозяин, который указывает, кому и где работать, а за ним стоят наши родные, и наши воины, и наши традиции.

— Мне могут понадобиться умелые руки и толковые головы…Вот только такие длинные языки не нужны.

— Когда есть покупатель, всегда найдётся и товар, прекрасная, скажи только, чего ты можешь ждать от двух бродяг?

— Я найду им применение. Эти — слишком заметны. Они хороши на парадном входе. А через черный ход должны проникать серые и обычные.

— Ну, не настолько уж мы и серые…

— Когда молчите, то вас совсем не видно. А если ещё научитесь скрывать свою дерзость, то вам цены не будет!

— Лучше, чтобы цена всё-таки была, кларонелла, нам это привычнее.

— Я подумаю о цене.

— Где мы сможем найти тебя?

— Во Дворце Гирбата Богатого. Я направляюсь к нему.

— Ты думаешь, что нас он тоже заждался, прекрасная? Кто же пустит во Дворец оборванцев?

— Это ваши сложности. Если такие смельчаки не смогут где-то пройти, то они мне ни к чему. Благодарю за настой.



Она отдаёт Пашке кружку и он, откланиваясь, видит в ней одну из её висюлек, снятую с обруча на голове. Пароль? Пропуск?

Следопыты надевают свои корзины и тихо пылят в сторону кордона, а группе, оставшейся сзади надо закончить алгоритм, который длиннее обычного, так как надо навьючить аралтана.



Где-то на этой дороге движется ещё одна группа. \"Семья — молодой муж, жена и мать жены идут из Бари-Кона в Сара-Тон, ходили гостить в поселение жены…\" Мишка решает, что хватит уже на сегодняшний день, тем более, что их всё равно будут проверять на кордоне. \"Жена и мать\" будут идти медленнее, чем носильщики и в любом случае все проходящие не минуют одну точку. Идти недалеко, сейчас они снова увидят всех утренних \"попутчиков\".



Обсуждать им с Пашкой нечего, танцовщицу надо проверять, чего там думать, поэтому мысли текут свободно и Мишка вспоминает, как они попали к королю по приглашению, сопровождая грузы из пещер, когда зима только начала сдавать свои позиции и первые плоты прибыли в крепость.



Такой добычи клан не знал все годы, которые были потрачены на поиски, поэтому в качестве поощрения два юных мэтра были осыпаны величайшей милостью, чем вызвали жуткую зависть у всех воинов клана, изоляцию и чуть ли не бойкот, которыми наградило их родное общество. Теперь, даже оставшись дома, они бы только усилили эту непонятную неприязнь и только добавили бы к ней раздражение короля за невыполнение приказа, вот уж чего им совсем не нужно было.



Пришлось ехать. Взяли по паре золотых, а остальные потихоньку оставили в своих домах: Мишка — у отца, а Пашка — у матери, которой доверял гораздо больше, предупредив их не болтать, хотя слухи уже переползли через перевал и как всегда, обросли такими нелепостями, что к ним серьёзно никто не прислушивался.



Всех парней из Мишкиной группы Вождь раскидал по дальним кордонам, впрочем, это не было наказанием, наоборот, им давали выслужиться, так что жаловаться было не на что. Трезво рассудив, Мишка потом уже подумал, что он и сам бы так сделал на месте Карга Обгорелого, который правил спокойно, скучно, но устойчиво и стабильно. Не было в клане ни взлётов, ни падений, народ плодился, воины росли крепкими, девушки здоровыми, а Мишкин отряд ярко выделялся авантюристичностью, граничащей со смертью.



Подумать только, долгие годы ходили юноши за вымпелом и никогда ничего не случалось, а тут сразу столько невозможного смешалось, что испугало бы не только вождя. Так что всё логично: по заслугам — получ\'ите, а дальше жизнь будет идти по-старому.



Сопроводив груз, два мэтра закружились в вихрях и интригах. Молодые парни из провинции сначала, как и должно было быть, стали предметом насмешек, которые пришлось смывать публично, до крови, после чего их перестали цеплять по-серьёзному, Пашкина тактика издевательства над руками быстро отбила охоту к этому развлечению.



К поселенским выскочкам цеплялись только молодые богатые прощелыги, которые вечно умирают от безделия и готовы своей сворой сожрать любого новичка. До уровня настоящей мести они ещё не доросли, таинство серьёзной секретной борьбы с помощью ядов и кинжалов требует такой умственной, организаторской работы и денег, которых не могло ещё быть у юных лентяев знатных родов. Многие из них были бы не прочь узнать, что два нахальных мэтра лежат в канаве, в луже крови и неизвестно, кто это сделал, но тратить силы на такие дела — зачем? Сами нарвутся.



Но парни не нарывались. Они старались не расставаться. Даже на беседы с Мудрым ходили вдвоём, хотя Пашка там незаметно засыпал в ходе длинных откровений. За это Мишка сопровождал друга на занятия и даже тренировался вместе с ним, особенно увлекаясь той борьбой, которую преподал им принц.



Копаясь в книгах, Мишка нашел описание этой борьбы, привезённой из дальних стран и теперь они усиленно занимались, используя старый заброшенный садик во Дворце, вход в который Мишка запирал. Сюда, правда, прилетали резкие запахи туалета, который технически был исполнен очень просто: часть пола на верхних этажах имела специальные отверстия и нависала над такими же отхожими местами нижних этажей, так что все вторичные продукты жизнедеятельности сваливались в один каменный коридор на земле. Верхние делают свои дела почти на головы нижних. Сюда же подходят трубы стока дождевой воды с крыши и отходит каменный канал в реку, так что после дождей туалет сам вычищается. Но запахи остаются. Кушают во Дворце хорошо.



Зато это обстоятельство помогало скрыть занятия двух мэтров от посторонних глаз и им удалось добиться немалых успехов. Мишка на ходу усмехнулся, вспомнив растерянный, непонимающий взгляд охранника, которого свалил Пашка. Тупой солдафон, выбранный только за внешность, которая кажется несокрушимой.



А Пашка всю дорогу вспоминал прекрасные глаза, высокую, гибкую фигуру предполагаемого врага и не было ему сейчас никакого дела до её политических взглядов, и жизнь кажется невероятно удачливой с той висюлькой, которая лежит в маленьком кармашке около сердца, а уж о чём мечтает мальчишка в таком возрасте, понятно всем. Зато он сейчас с такой лёгкостью тащит мерзкие корзины с вонючими шкурами, что совсем не чувствует их веса.



Вот и двор кордона, отгороженный небольшой стенкой, это не защитный пост, в случае нападения он никого не сдержит, здесь, на равнине, его можно просто обойти, поэтому башня сделана высокой, но непрочной, это всего лишь смотровая вышка.



Казарма, кухня, колодец, сараи на задах, вот и вся нехитрая архитектура. Посреди двора навес от дождя со столами для досмотра. В момент, когда мэтры вносят свой драгоценный груз, во дворе в самом разгаре проходит обычный ежедневный скандал, который установился здесь со времён появления двух агентов короля.



Начальникуу гарнизона эта процедура противна. Она мешает ему нормально и мирно обирать проходящих путешественников и вынуждает держать их на жаре, рискуя тем, что непонятные полномочия, способны спровоцировать конфликт с другими военными, власть которых может оказаться побольше, чем у двух сопляков. Вон, стоят и вовсю ругаются два явно не мирных мужика, они тут торчат дольше остальных и не понимают причин задержки. Это гонцы курьерской почты.



А если они завтра нажалуются королю? Кто тут сильнее? Откуда ему, маленькому мэтру, знать раскладку сил на бомонде, зато, если он потеряет это место, то жизнь намного осложнится.



Команда мэтра полностью поддерживает своего начальника, который им ближе, чем родственник, общие грешки связывают их всех в тесный семейный узел и переживают они не меньше, поэтому, когда корзины с кожей вплывают на площадку, на их хозяев обрушивается отборная ругань и чуть ли не пинки, загоняющие подальше.



На самом деле пинки — это часть ритуала, с ними должны делать то же, что и с остальными, но сейчас солдаты явно не переигрывают, а орут искренне, не играя роли, и не стесняясь в выражениях даже перед красавицей. Пользуясь этим, разведчики уползают до самых сараев и последним на них кричит начальник, которому Мишка кратко объясняет: девушка, полная проверка.



Выдерживается томительная пауза, никто не должен подумать, что начало проверки может быть связано с появлением двух голодранцев, ситуацию спасает прохожий, идущий из городка, начальник лично беседует с ним, как будто получая пергамент с указанием, а прохожему, наоборот, кажется, что указание прочитано именно ему. За это время уже и троица с аралтаком подтягивается и начинает томиться на жаре.



Наконец, начинается долгожданный стандартный досмотр. Вещи выкладываются на стол под навесом, мужики уходят сразу, ткани прощупываются дольше и вскоре стороны приходят к взаимному пониманию, причём, и эту традицию нарушать нельзя, мзду надо брать, иначе честный начальник будет выглядеть не просто подозрительным, а полным идиотом!



Берут. Торговец со всем караваном уходит.



Теперь танцовщица.

— Не хочет ли госпожа показать свои ярлыки на проход? А не хочет ли она показать, что у неё в баулах, и нет ли там запрещённых товаров и колдовских зельев? Что? Золото? За проход? Это мне, при исполнении? Да вы что, красавица? Да это значит, что там явно что-то запрещённое…Что? Вы стесняетесь здесь, снаружи, где так много любопытных глаз? Ну, конечно же, госпожа, у нас есть специальное помещение, пойдёмте туда, а ваши… сопровождающие пусть поскучают здесь. Ну, что Вы, мы поможем, не носить же вам такие тяжести.



Происходит то, что и должно было произойти. Вещи втягиваются двумя солдатами в смотровое помещение, затем они уходят и начальник остаётся один на один со страшным оружием. Правда, к чести его, прекрасные глаза стреляют вхолостую, в скучной пустой казённой комнате видели и не такое.



Мишка стоит в соседней совмещённой конуре, в дверце которой есть щелочка достаточная, чтобы разглядеть изымаемое из баулов. В основном это платья, костюмы, как и положено молодой девушке, туфельки, ботинки, плащ, ну всё, как у всех, и не привлекает внимания. А вот, знакомый предмет, стреляющий двумя болтами привлекает. Миниатюрный, изящный. Незаряженый.



— Милая моя, зачем вам это?

— А разбойники!? Нам сказали, что здесь полно разбойников!

— Сохрани нас Сияющий! С такими охранниками?! Мы вартаков уж давно не видели. Да разве ЭТО спасёт от разбойников? А, впрочем, Ваше дело, только не вздумайте вытаскивать эту гадость на наших дорогах, здесь не любят вооруженных девушек. А вот в этом в ларце что?

— Там мази, благовония, кремы, лекарства, я уж и сама не помню всего…

— А колдовского нет?

— Да что вы, мэтр, я же знаю, что у вас запрещено!

— Так кто же вы, госпожа? Я же не могу этого не знать, вы меня поймите, я лицо подневольное, при исполнении… Конечно, здесь иногда и знатные особы проезжают и не называют имени, но мне-то вы можете сказать. Мы же каждый день… донесение в город, а как же мне назвать…

— Хорошо. Я покажу! Но только это должно остаться между нами.

— Разумеется, госпожа.

— Нет, вы меня плохо поняли, мэтр! Этого не должна знать ни одна крыса в вашем гарнизоне!



Куда делась девичья робость и приветливость в голосе?! Эту острую стальную нотку Мишка уже слышал, когда она остановила своих бугаёв.



— Конечно, конечно, госпожа!.. Темновато здесь…. Значит, мэтрелла Кандрес-Ка, Клан Сурка, специальный посыльный…. предоставить помощь, все полномочия…. право досмотра и ареста…. Король?!!… Да что ж вы раньше не сказали? Госпожа, да мы бы вас и сами на руках отнесли бы в городок!

— Хватит болтать! Тебе достаточно ярлыков, старый аргак? Засунь назад мои вещи! И без шуток!

— Да, госпожа.

— Кто были двое перед торговцем?

— Почтовые курьеры, госпожа, я их хорошо знаю. Из королевской службы.

— На кордоне нет посторонних?

— Что вы, госпожа, у нас место тихое. Свои и то не все, двое в городке.

— А мальчишки со шкурами?

— Они ходят иногда, нечасто, у них в клане шьют много, вот и таскают, дерзкие как колючки, голытьба! Никогда не платят за проход!



Мишка чуть не рассмеялся. Действительно, каждый день ходят и не платят! А девочка-то оказывается, почти родственница! Из его же родного клана! Ну, надо же! Интересно, что бы она сказала узнав об этом? Но сейчас ловить её на этой мелочи нет никакого смысла. Отговорится, наврёт что-нибудь… Зато есть смысл последовать за ней, сколько же можно щупать здесь честных торговцев?

— Собрал?

— Да, госпожа.

— Сейчас вынесешь мои вещи. Улыбайся! Да не так, как трусливый вартак! Ты же начальник!.. Я дам тебе монеты, возьмёшь их! Понял?

— Да, госпожа.



\"Так тебя и надо, жирная задница\" — думал Мишка, выбираясь из комнатки секретным ходом через подвал, выходящий за сараи — \"Трус! Через этот кордон армия пройдёт, никто не узнает!\"

Это он думал так. Но, когда троица с улыбающейся \"танцовщицей\" удаляется и теряется вдали, и кожи раскладываются под навесом, говорит начальнику совсем другое:



— Вы вели себя как герой, мэтр. Вы помогли разоблачить опаснейшего агента. Нам предстоит ещё узнать, кто она, но только благодаря вам мы её опознали. Пишите донесение, мэтр, и я могу вас поздравить с тем, что уже сегодня мы отсюда уходим. Я думаю, что король будет доволен вашим усердием, я лично доложу ему.

— Вы, ребята простите, если что…

— Всё нормально, мэтр. Главное — это дело! Пишите и не забудьте дописать \"секретно\" и не забывать об этом потом. Если вдруг эта девица пойдёт обратно, повторите своё донесение через курьеров.

— Всё, всё…понял.



Мишка объясняет суть событий Пашке, который всё ещё витает в романтических облаках, они откладывают часть шкур на склад, запихивают свои вещи в корзины, прощаются с опостылевшим кордоном и уже под вечер топают в городок, весьма резонно опасаясь следящих за ними глаз.



За это время проходят и \"муж с женой и матерью жены\" и ребята пристраиваются к ним в хвост, так, чтобы внимание следящих раздваивалось, если они вообще будут. Но осторожность никогда не повредит.



ТАЙНЫ ДВОРЦА



Пока мы шли в Сара-Тон, изломали себе все головы, соображая, как лучше проникнуть во дворец. Можно тупо вломиться туда в парадной одежде и занять свою комнату, ведь мы по-прежнему гости короля. Но тогда никак не удастся войти в контакт с танцовщицей, которая, наверняка расставит свои сети и быстро узнает, кто такие два выскочки, которые дразнили её на границе.



Можно накапать королю, арестовать её, провести обыск, но где гарантия того, что она не его агент, мало ли, сколько у него вообще агентов, или, возможно, при обыске у неё ничего не найдут, никаких писем и незаконных документов, тем более, что, мы пока что вообще не знаем, кто она такая. Может быть, иноземная принцесса инкогнито.



Кроме того, к королю нельзя пройти просто так. Нет, разумеется, нас пропустят. Но по дороге предстоит вступить в контакт с десятком доверенных секретарей, спецслужб, охранников и каждый из них может состоять в заговоре, если таковой имеется. А если его нет, то нечего и копья ломать. Или относиться к опасности со всей серьёзностью, или вообще не играть в эти игры.



Была и ещё одна мысль, которая меня кусала с самого начала: неужели мог владыка страны, каков бы он ни был, доверить столь важную проверку только двоим, причём, кому? Новоиспечённым мэтрам, заслужившим признание за находку нескольких рулонов старых тряпок в дальних развалинах?



Не было у нас заслуг в поимке тайных агентов, не за что было давать такую миссию, это я давно понял. Только никогда не думал, что игра в шпионов может привести к сложившейся головоломке.



Из этого всего следовало одно из двух: либо король сам не верил в шпионские игры и просто удовлетворил какую-то свою, непонятную нам, странную прихоть, либо рядом по королевству шныряет ещё не одна пара опытных сыщиков, а мы нужны или для отвода глаз, или для того, чтобы заткнуть случайно образовавшуюся дыру, причём, далеко не самую ответственную.



Вот поэтому, мы с Пашкой не стали рисковать и потащились в столицу в том же самом обличье, в котором сидели на кордоне, только вместо шкур запихали в них свои рюкзаки с одеждой и барахлом, которого было не слишком-то много, всё лишнее осталось во Дворце.



Кстати, идти по весенней тёплой дороге в простой штопаной-перештопаной одежде было настоящим наслаждением. Пускай даже, немного медленнее, чем в добротных крепких башмаках, но зато ощущая всей подошвой мягкую спрессованную пыль дороги, траву по обочинам и свежий ветерок, обдувающий горячие ступни. Дешевые кожаные сандалеты нисколько этому не мешали.



Все свои главные ценности я перед уходом оставил Мудрому, единственному ириту, который относился ко мне не просто благосклонно, а искренне, как к сыну. Он сам был при короле фигурой адиозной, не вписывающейся в яркую свиту, состоящую из воинов и красивых дам, разукрашенных как весенняя лужайка, на которой каждый цветок спешит быть опылённым и созреть до прихода холодов.