— Мария, — переведя дыхание, строго позвала она, — быстро отойди в сторону.

Той пришлось подчиниться. Сдунув намокшую прядь волос со лба, красная от натуги и возмущения, она все-таки отступила и, уперев руки в бока, с вызовом взглянула на мать.

— Ну что, мне график посещений установить? — вопросила Варвара и усмехнулась.

— А Сашка опять туалетную бумагу в унитаз уронил, — пожаловалась Маняша так громко, чтобы виновный услыхал. Пение стихло.

— Вытащил хоть?

— Вытащил! — крикнул сын и бодро запел: — «Аквалангисты! Это хорошо!»

— Мам, — дочь скорчила плаксивую рожицу.

— Ой, перестань, — Варвара махнула на нее рукой и поплелась на кухню. — Как маленькие!

На кухне пока еще было девственно чисто — результат ее вчерашних трудов. Не пройдет и получаса, как стол захламят недоеденными бутербродами, мойка наполнится грязной посудой, а пол будет усыпан хлебными крошками. Удивительное дело, но всякий раз к вечеру на кухню не зайдешь без содрогания. Не приучены ее дети к чистоте. А когда приучать-то! Если мать вся в делах с утра до поздней ночи. В школу ходят без напоминаний, и ладно. Кстати, о школе:

— Маняша, ты успела подготовиться к зачету по физике?

Дочь появилась в кухне с видом оскорбленной добродетели:

— И откуда тебе известно про зачет?

— Приехали! — Варвара включила чайник и, открыв холодильник, вгляделась в его содержимое. — Сама же целую неделю ныла: «Хоть бы физик заболел!»

— Ходят слухи, что мои мольбы были рассмотрены всевышним. — Маняша плюхнулась на стул, подтянула ноги к подбородку, но, узрев осуждающий взгляд матери, брошенный через плечо, нехотя приняла позу, достойную леди: опустила ноги на пол, выпрямила спину и положила руки на стол. — По крайней мере, вчера в лицее он не появился, и 11-й «Б» прыгал от счастья в полном составе, включая их классную. Все решили, что физик все-таки заболел, слава богу!

— Ты себя-то слышишь? — возмутилась Варвара. — Физик тоже человек. Некрасиво радоваться чужим болезням.

— В том, что он человек, сильно сомневаюсь. — Маняша пожала плечами. — Впрочем, ты, наверное, права…

— Значит, за физику ты и не бралась? — Варвара водрузила на стол батон сырокопченой колбасы. — Учти, получишь пару, потом не исправишь. Нужен тебе троечный аттестат?

— Между прочим, моему другану Федьке Полишкину мать за каждую пятерку отстегивает пять рублей. А за четверку — четыре, — заявил из коридора Сашка и тут же влетел на кухню, окинул стол алчущим взглядом и скривился. — А омлет?

— А пироги с грибами? — передразнила его Варвара, но вытащила из холодильника четыре яйца. — Я не приветствую материальные поощрения в учебе.

— Очень зря, — изрек Сашка, — я бы за деньги лучше учился.

— Достаточно того, что я плачу за твое образование. Будешь плохо учиться, тебя выпрут из лицея в районную школу.

— Там я начну пить, курить и играть в карты, — весело предположил сынуля.

— Напугал! — фыркнула мать. — Ты и так начнешь это делать. Годом раньше, годом позже — какая разница. В общем, на материальное поощрение можешь не рассчитывать.

— И много твой Полишкин зарабатывает в неделю? — ехидно поинтересовалась Маняша.

— Ну… — разочарованно протянул Сашка. — У них же там целая система. За тройку с него четыре рубля вычитают, за двойку — пять. Так что он за предыдущую четверть еще двести рублей родителям должен. Наверное, пойдет машины мыть, чтобы рассчитаться. Кстати, мама, тебе грузчики не нужны? А то машины мыть сейчас холодно. Жалко ведь Полишкина.

— Скажи своему Полишкину, чтобы дурью не маялся, а учил уроки. Ведь с такими знаниями ему прямая дорога после школы ко мне в грузчики. — Варвара поставила сковороду на плиту и принялась взбивать яйца с молоком.

Трель телефонного звонка наконец пробудила последнего члена семьи — водолаза Моню. Тот поднял голову и зычно залаял.

— Я возьму, — прежде чем Варвара дернулась с места, Маняша уже вылетела из кухни.

Через минуту вошла с трубкой в руке и, ехидно улыбаясь, протянула матери:

— По части сексуальных утех, это не ко мне.

— Сексуальных утех? — удивилась Варвара и осторожно, как бомбу, приняла трубку. — Алло.

Текст, произносимый неприятным шепотом, характеризовал говорившего как человека, мягко говоря, не совсем здорового:

— Я хочу видеть тебя в зеленых трусиках в горошек… и золото браслетов на запястье мерцает и манит одновременно…

— А вы уверены, что не ошиблись номером? — густо покраснев, пискнула Варвара и, выключив телефон, подозрительно покосилась на дочь. — Ну?!

— Я тут ни при чем! — равнодушно изрекла Маняша.

«По-видимому, действительно ни при чем. И слава богу! Маньяки тоже путают телефонные номера! Или это Катькин кадр, которого я отшила. Спасибо тебе, подруга!»

— А если мне Пашка позвонит или Леша? — Дочь выхватила у нее трубку и положила на стол.

— Ничего страшного. Если ты все-таки соберешься сегодня в лицей к первому уроку, то увидишься с ними через полчаса.

— Как же Лешка, как же Пашка! — подал голос сын. — У нашей Марии нынче другие интересы.

Он тут же получил подзатыльник от сестры, но это его не остановило:

— Расскажи лучше маме, с кем ты в субботу на танцы собралась.

— Отвянь! — Маняша поплыла вон из кухни.

— Маша! — Варвара кинула недовольный взгляд на Сашку, прошипев: — Сколько раз говорить, что мужчине некрасиво сексотить!

— Ну и что тут такого? — с вызовом развернулась дочь. — Да, я собираюсь потанцевать с Романом. Что тут особенного?!

— А кто такой Роман? — осторожно спросила мать.

— Ему девятнадцать лет. Он высокий и красивый парень. Но я тебе не говорила, потому что… — Тут она подозрительно замялась и, видимо, отыскав подходящий ответ, уверенно закончила: — Только он пока нигде не учится.

— Ага! Потому что бандит, — добавил вредный брат и снова получил подзатыльник. — А что! Все об этом знают. Ромка Совков в соседнем подъезде живет. Ездит на «СААБе», и еще у него пушка за поясом.

— О господи! — Варвара взъерошила волосы и посмотрела на дочь с мольбой. — Деточка, а нельзя пойти на танцы с кем-нибудь другим?

— Да не носит он пушку! — возмутилась Маняща.

— Носит, — со знанием дела кивнул Сашка, — а еще он целый год жил с Валькой из пятнадцатой квартиры, а потом дал ей в ухо и выгнал.

— Дурак! — сквозь зубы выругалась сестра.

— Я тоже считаю, что дурак, — поддержала его Варвара, — и тебе с таким типом ходить на танцы не пристало. Кто тебя защитит, если он решит и тебе в ухо дать?

— Уж я найду, — Маняша гордо развернулась и величественно прошествовала в ванную.

— Машка, — крикнула вдогонку Варвара, — в субботу мы идем на хоккей! — Другой альтернативы не было.

— Это вы идете, а я пойду на танцы.

— Не пойдешь!

Ответом была хлопнувшая дверь ванной.

* * *

В школьном вестибюле было необычайно оживленно для этого времени — все-таки 9.30, и люди должны бы уже полчаса сидеть по классам. Однако казалось, что как минимум треть лицейской молодежи толпилась возле гардероба. Маняша на ходу сняла пуховик, но к толпе подойти не успела. Лешка поймал ее за руку и возбужденно крикнул в лицо:

— Я тебе все утро звонил. У тебя что, телефон не работает?

— Моя легкомысленная мамаша отбивается от сексуальных посягательств. Отключила телефон. А что случилось?

— Физика отменили!

— Да?! Как это отменили?

— Навсегда! Сегодня утром его нашли во дворе нашего лицея. Дворник нашел.

— В каком смысле нашел? — Маняша медленно стянула шапочку.

— В каком смысле людей во дворах находят?! В мертвом смысле! Его задушили шнурком от ботинок, понимаешь?

— Ну да! — Она уставилась на парня округлившимися глазами. — Думаешь, кто-нибудь из 11-го «Б»?

— Ладно тебе шутить. — Леха перестал кричать и изобразил на лице мыслительную работу. — Хотя они все так радовались вчера.

— Но задушили же сегодня, — усмехнулась ему Маняша, — детектив хренов!

— Почему же «хренов»? — надменно улыбнулся подваливший к ним Пашка. — Задушить могли и вчера, и даже позавчера, это нашли сегодня.

— Надо же, прямо во дворе, — задумчиво повторила Маняша. — Что же он, сутки там валялся, и его никто не видел?

— Эх ты! — Леха демонстративно постучал кулаком по лбу. — Он лежал на веранде, в углу. А кто сейчас на веранду ходит. Зима же!

— Я, конечно, уже все узнал… — важно заявил Пашка. — Так что в субботу нам будет о чем потолковать в «Клубе детективов».

— Да ну вас с вашими детективами! — отмахнулась Маняша и направилась к гардеробу.

— Ты же хотела практики! — растерянно крикнул Пашка. — Чем тебе не практика. Мы можем провести расследование.

— У меня другие планы, — не поворачиваясь, ответила Маняша.

— Какие? — Леха одним прыжком оказался рядом и снова схватил ее за руку. Она попыталась высвободиться, но он не отпустил, повернул к себе. — Какие это планы?!

— Отвяжись от меня! — разозлилась она.

— Черта с два! Я как дурак таскаюсь с ней в этот идиотский клуб, а потом выясняется, что у нее другие планы!

— Вот потаскался и можешь быть свободен!

— Ладно. — Он отпустил ее и, резко развернувшись, пошел прочь по коридору. Маша не стала провожать его долгим взглядом.

— Чушь собачья, — необычайно оживленно заявила Леночка, — говорят, у физика руки были связаны за спиной.

— Значит, это не самоубийство, — констатировала Маняша.

— Трудно себя душить со связанными руками, — усмехнулся Пашка.

Леночка окинула его восхищенным взглядом, словно он изрек нечто оригинальное, действительно достойное восхищения. Маняша слышала подобные фразы раз десять в детективных сериалах, а поэтому не отреагировала.

— Милиции понаехало, — сообщил подбежавший Сема. — Настоящие оперативники. И баба с объективом.

Вслед за ним приблизился Андрей Абрамов, который задумчиво предположил:

— Наверное, опрашивать будут всех, у кого намечался зачет по физике.

— Да ладно вам молоть чушь! — возмутилась Маняша. — Убить из-за зачета. Абсурд! А жена его что говорит?

— Какая жена? — нехорошо усмехнулся Пашка.

— У него что, жены не было? — удивился Абрамов. — Ему ведь уже под пятьдесят!

— Почему же не было? Было, даже две.

— Да ладно гнать-то! — хохотнул Сема. — У этого сморчка две жены?

— Дур на свете хватает, — ответил ему Пашка.

— Перестаньте вы, — в Леночке проснулась женская солидарность. — Он же не вел у них физику. Возможно, в семье он и неплохой мужик был.

— Ага, — ехидно заметил Пашка. — Он жену свою первую бросил и ушел к молоденькой.

— Вот сволочь! — округлила глаза Леночка.

— Вторая жена так не считала, — улыбнулась Маняша.

— А первая?

— Кто ее знает? — пожал плечами Абрамов. — Если тебя муж бросает, значит, есть за что.

— Может быть, первая и убила, из ревности? — предположил Сема. — С женщин станется.

— Много ты знаешь о женщинах, — скривилась Леночка.

— Подождите, я же видела нашего физика с его женой, — вспомнила Маняша. — Ну да. На прошлой неделе они вместе выходили из лицея.

— Давай уточним, с какой женой, — усмехнулся Пашка, — с первой или со второй?

— Да нет, с первой. Он ее еще так бережно по ступенькам сводил, под ручку держал…

— А ты думаешь, что мужчина свою бывшую только пинками с лестницы спускает? — обиделся за всех Абрамов. — Просто интеллигентный человек.

— Наш физик интеллигентный?! — возмутился Сема.

— Хватит! — гаркнул на них Пашка и повернулся к Маняше: — Ты уверена, что он выходил с бывшей?

— Уверена. Я ее запомнила. Год назад первого сентября она привела его в лицей.

— Ну и память у тебя! — восхитился Пашка.

— Такое не забыть. Она огромная такая тетушка, как лошадь, — кивнула Леночка, — а он маленький. Пара была, скажу я вам, загляденье.

— Да уж, привела нам эта лошадь свое сокровище. И наступили для всего лицея кошмарные денечки, — грустно заметила Маняша.

— Тогда понятно, почему он от нее ушел, — со знанием дела заявил Сема.

— А ты его вторую жену видел? Может, тоже лошадь, — усомнился Абрамов.

— Да ладно, шило на мыло не меняют, — изрек Пашка. — Говорят, она практикантка из Педа. Помните, такая маленькая, симпатичная. У восьмых классов физику вела весной.

— Вот так приведешь мужа на новое место, а потом всю оставшуюся жизнь локти кусаешь, — тихо проговорила Маняша.

— Практикантки везде встречаются, — резонно парировала Леночка.

— Не знаю. Мне показалось, что физик со своей первой женой идут любовью заниматься. Она к нему льнула, а он не сопротивлялся, — продолжила Маняша задумчиво.

— Он ее по скользкой лестнице вел, — развеял романтику Пашка. — При чем здесь любовь?!

* * *

— А сейчас мы с вами, Варвара Константиновна, чайку попьем! — весело заявил Валерий и легким движением руки очистил стол от мусора. Дело происходило в гостиной. На пол с грохотом посыпался всякий хлам. Почему все это лежало до сих пор на полированном столе, Варвара не понимала. Ну что, скажите на милость, велосипедному насосу делать в гостиной? А консервным банкам с шурупами и гвоздями? А мылу, пардон, с мочалкой? Она тоскливо оглядела комнату, отметив, что если исходить из всего интерьера, то ничего странного в местоположении насоса нет. Над дверью висела двухместная байдарка, у стены, за стареньким креслом, заваленном грязными спортивными штанами и футболками, приютился велосипед. На шкафу, вперемешку с неровными стопками книг, красовались оловянные кубки, которыми когда-то награждали в спортивном обществе «Труд» тех, кто занимал вторые и третьи места в соревнованиях. «Где-то должны быть прилагавшиеся к кубкам грамоты…» — Она повернулась к противоположной стене и удовлетворенно кивнула: десяток «Почетных грамот», пожелтевших от времени и копоти, были веером приколоты одной большой скрепкой к обоям. Хозяин квартиры, перехватив ее взгляд, гордо распрямил плечи.

— Туризм и спортивное ориентирование — вся моя молодость здесь, — широким жестом он указал на грамоты.

«Вот дура! — обругала себя Варвара. — Надо же такое учудить. На первом свидании притащиться к нему домой! А если маньяк какой-нибудь? Чтобы я еще пошла на поводу у своей подруги! Да ни в жизнь!»

Но думать надо было раньше, а теперь приходилось пожинать плоды своего «пофигизма», как бы выразился Сашка. Впрочем, час назад, когда они гуляли по холодной улице, Варваре показалось, что Валера — вполне приличный человек. Малость сдвинутый на активном отдыхе, но и только. А в остальном чем не положительный мужчина: симпатичный, подтянутый, не пьет и даже не курит, обожает спорт, странно, что он до седин дожил холостяком.

Правда, в его квартире она поняла, почему человек так и не женился, но было поздно. Хотя Сашке этот Валера понравится. Маняша, правда, вряд ли оценит.

Тут мысли ее прервались, потому что кавалер, покопавшись в кипе смятых газет на диване, извлек батон белого хлеба, полукилограммовый кусок вряд ли свежей «Докторской» колбасы и, весело подмигнув, заявил:

— Пойду чайничек ставить.

— А я думала, мы прямо здесь костер разложим, — улыбнулась ему Варвара.

— У меня внизу такие зануды живут, — он ткнул пальцем в пол, — точно пожарников вызовут. Но если вы…

— Я не настаиваю, — быстро ответила Варвара.

— А вы знаете, — в его глазах цвета хаки метнулись желтые искры, — я ведь так и не смог найти женщину, которая разделяла бы мои увлечения.

«Да, это трудно», — про себя довольно ехидно посетовала Варвара, но, вспомнив об утренней сцене с дочерью, которая вознамерилась идти на танцы с каким-то бандитом, вдруг почувствовала себя страшно незащищенной и изобразила на лице смирение.

— Я ведь так был напуган историей, приключившейся с моими соседями, что вообще отчаялся найти себе пару. Вам позвонил просто через силу, вдруг, думаю, судьба, наконец. И ведь не ошибся.

Варваре, как женщине порядочной, показалось, что разговоры о женитьбе на первом свидании заводить рановато, даже если тебе уже под сорок, поэтому она инстинктивно уцепилась за первую часть предложения:

— А что за история?

— Я не мастер рассказывать о чужих личных проблемах. Вот всякие байки у костра… — Валерий смутился, но желание дамы он решил из рыцарских побуждений считать законом, поэтому, помявшись, продолжил: — Подо мной жила семья: муж, жена, как водится, и ребенок — чистый оболтус — пятнадцать лет, «металл», тусовки какие-то в подворотне, даже наркотики, по-моему, уже попробовал, в общем, неблагополучный. Так вот… Жена — Елена Павловна — женщина приличная, архитектор. А муж — всю жизнь так себе… художник, словом. Лет десять сидел без работы, ну с тех пор, как перестали в Домах культуры пейзажи «в русском стиле» на стенах малевать, так он и остался без заказов. А полтора года назад у Елены Павловны появилась вакансия на работе, в их конторе художник потребовался, вот она своего и пристроила. И вдруг у мужика проснулся талант. Прямо вознесли его заказчики до небес: он теперь художник по интерьеру. Я с трудом представляю, что это такое…

«Куда уж тебе!» — Варвара исподтишка покосилась на байдарку. Валерий ее взгляда не заметил и продолжал:

— Деньги ему стали платить очень хорошие, потом на три месяца учиться за границу послали. А когда он вернулся, тут все и началось. Оказывается, он за границей встретил какую-то девицу молодую, ну, расположились они друг к другу, а по приезде он жене и объявил, мол, ухожу к ней. Та, конечно, в слезы: как так, я тебя на ноги поставила, человеком сделала, только-только машину купили, деньги на дачу почти набрали, вздохнули наконец облегченно, а он — «ухожу». В общем, даже в подъезде слышно было, как бедняжка причитала. А муж одно твердит — развод, и все тут. И ушел.

А потом, примерно через месяц, я поднимаюсь по лестнице, на площадке опять сыр-бор. На этот раз его молодая прибежала, вся в слезах. Умоляет Елену Павловну, мол, спасите любимого. Я не совсем понял, в чем там дело, но что-то у него случилось, может, задолжал сильно, только понадобились ему все деньги, на дачу накопленные, и даже больше. Елена Павловна покричала, конечно, на эту молодуху, но быстренько машину продала и мужа, видимо, выручила. Так что самое интересное, этот муж то ли из благодарности, то ли еще по какой причине, но попытался вернуться в семью. И вы бы его видели — постарел он лет на десять. Седой весь, сморщенный, потерянный какой-то. А Елена Павловна его со двора погнала. Такие вот дела!

Валерий со скорбным видом удалился на кухню.

— И что же ужасного в этой истории? — не поняла Варвара. — Он, наверное, к молодой вернулся.

— Вы мужика этого не видели. Так его жизнь потрепала…

— А при чем же здесь женитьба?

— Потому что, мне кажется, это все от женщин. Попал в эти бабские жернова, как кур в ощип, — донеслось с кухни.

— Был бы приличным человеком, не изменял бы жене, так и жил бы спокойно. — Варвара даже плечами пожала, в который раз удивившись особенностям мужского мышления. При чем здесь женщины, если мужика за долги за задницу прихватили?

— Не знаю… — Валерий снова появился в гостиной и задумчиво уставился на батон хлеба. — Меня почему-то эта история насторожила. Женитьба — дело серьезное. Многие этого не понимают, потом влипают в истории.

— Ну, вам-то подобная история не грозит, — усмехнулась Варвара. — Для этого вам жениться нужно дважды, а вы даже первой ходки не сделали.

— Как мне нравится ваш здравый и легкий подход к жизни! — восхитился Валерий и вдруг совсем повеселел. — Что ж, пока греется чайник, мы, пожалуй, развлечемся.

«Ох, начинается!» — заподозрив неладное, она испугалась. Но предположить, что за этой фразой последует, не могла. Для этого нужно было бы стать поклонницей фильмов ужасов, как ее Сашка. В следующую секунду с побелевших губ Варвары слетел испуганный вопль, потому что Валерий вдруг выхватил из-за спины топор и с диким блеском в глазах ринулся к столу. Варвара и опомниться не успела. Все еще давясь страхом, округлившимися глазами она наблюдала, как ее кавалер рубит хлеб на куски, ловко орудуя этим самым топором. Так ловко, как японский повар своим японским тесаком приготовляет «суши». Нарезанную тонкими ломтиками булку Валерий отточенным движением отодвинул в сторону и принялся рубить колбасу.

Варвара хлопала глазами. Окончилось все через минуту, не больше. Но она успела так оторопеть, что сидела замороженная еще минут пять. Валерий, довольный эффектом, одарил ее обворожительной улыбкой и, оставив отходить от аттракциона в одиночестве, вернулся на кухню за чайником. Варвара представила себе лицо Маняши, если Валерий решит приготовить завтрак у них на кухне, и ей стало совершенно ясно, что и на этот раз ее личная жизнь не удалась.

Глава 3

— Когда же это случилось?

— Ох… Два с половиной месяца назад…

— Вот возьмите салфеточку. Не нужно так убиваться. Что ни делается, все к лучшему.

— Не знаю я… Как только начал приличные деньги зарабатывать, так она, наверное, и появилась. Ведь стервы-то эти на богатство как мухи на мед…

— Возьмите еще салфеточку. Лида, поставь чайку, дорогая! Вам с мятой или лучше с липой?

— Мне все равно… Вот сказала про богатство, хотя какое там богатство. Деньги десять лет копили на новую квартиру. Во всем себе отказывали. Девчонки наши фруктов зимой не видели. Носили черт-те что, перед людьми стыдно, а об отпуске даже не вспоминали. И накопили-то пять тысяч долларов. Думали, еще немного, и сменим свою двухкомнатную хрущевку на приличное жилье. Тут Коля, муж мой, наконец-то устроился на работу. Устроился! Подруга моя помогла. У нее приятель организовал не то ЗАО, не то еще какую-то контору, в общем, взял Колю водителем. И я почти сразу начала подозревать…

— Ой, ну вы прямо побледнели вся! Вот, высморкайтесь. Да не стесняйтесь. Вот… Молодец!

— Нравы у них на фирме мне сразу не понравились. Каких-то девиц он вечно развозил. Секретарш, курьерш, экспедиторш. И эта — фифа — тоже экспедитор. Они продукты в магазин вместе доставляли со склада. Она к нему прямо так и льнула. А он тоже, конечно, цвел при этом. Еще бы — молодая, младше его аж на восемнадцать лет! Я-то еще, дура, думала, пусть побесится. Мужику сорок три, ни разу на сторону не ходил. Значит, время пришло. Да и как помешать-то было, ведь они целый день вместе! А потом деньжата у него завелись. Стал пропадать на сутки, двое… Работа, говорил…

— Успокойтесь, ради бога. Ну, нет же ничего непоправимого.

— Конечно, конечно… Я все понимаю. Простите меня. Только мужа не вернешь. Вот я и думаю, ради чего мы с дочками столько лишений вынесли? Ради того, чтобы эта стерва теперь в прекрасной квартире жила?

— Так он ничего вам не оставил?

— Она его словно охмурила чем-то. Семья его больше не волнует, хоть с голодухи подыхай! Подал на развод, даже мебель решил делить. А я в шкатулку, ну где деньги на квартиру мы хранили, руку сунула, а там — пусто! Выкрал деньги. Они ведь нигде не учтенные были. Адвокат сказал, что претензии предъявлять — все равно что на ветер ругаться. Бесполезно!

— Тихо, тихо. Мы сейчас успокоимся и все решим. Главное — оставаться здравомыслящими людьми. Мы же с вами женщины, а женщина, как кошка, выживет даже при ядерной войне. Вывернемся так, такое придумаем, что мало ему — паразиту — не покажется! Но для начала вам нужно прийти в себя. Походите на наши психотерапевтические беседы. Послушаете другие истории, поймете, что ваше положение еще не самое худшее. Иные женщины в такие передряги со своими благоверными попадали, нарочно не придумаешь! Ну что? Вам лучше? Вот уже и румянец появился. Лидочка, ну неси же нам чайку!

* * *

Собственная квартира Варваре сразу же показалась подозрительно наполненной. Ну, разумеется, не в смысле того, что какой-то сумасшедший волшебник решил оказать любезность и обставил ее новой мебелью, например, или Маняша наполнила холодильник продуктами — ничего подобного. Варвара с порога почувствовала, что в доме есть кто-то посторонний. Во-первых, по подозрительной сосредоточенной тишине. Предположить, что дети так увлеклись уроками, что забыли про свои обычные развлечения — «Денди» и разговоры по телефону, ей просто в голову не пришло. Во-вторых, Моня тихо ворчал себе под нос. В условиях психологического комфорта он такое не проделывал. Значит, его собачий психологический комфорт был кем-то нарушен. Этот кто-то оказался довольно молодым человеком, сидящим на кухне и мирно беседующим с Маняшей. Варвара напряглась, застыла в дверях, лихорадочно соображая, кто бы это мог быть. Своих кавалеров дочь домой не приводит, справедливо полагая, что мать все еще видит ее маленькой девочкой и такое проявление взросления, как субъект, мирно пьющий чай на кухне, родительнице вовсе не понравится. К тому же Маняшины кавалеры должны быть все-таки помоложе… Если, конечно, это не тот наглый тип!

Варвара скупо поздоровалась и, сев рядом с дочерью, уставилась на гостя. Парень, к ее удивлению, застенчиво улыбнулся. На бандита он не походил — вполне приличный молодой человек, даже волосы не бритые, а аккуратненько так подстриженные, никаких цепей и прочих атрибутов, свитер, джинсы — все как у нормальных людей. Впрочем, кто их теперь разберет: на вид нормальный, а на самом деле бандит бандитом. От такой мысли Варвара побледнела. Пасовать перед каким-то молоденьким придурком, который от нечего делать решил соблазнить ее дочь, даже если он сам Робин Гуд, она не собиралась. Поэтому сразу придала своему тону приличествующую строгость:

— Прежде чем я позволю Маше куда-либо с вами пойти, потрудитесь немного рассказать о себе.

Парень удивленно вскинул брови. Маняша не замедлила легонько толкнуть ее в бок. Варвара про себя даже возмутилась: «Ну ничего себе деточка, мать толкает!»

— Давайте, давайте, — подбодрила она посетителя, — Маше еще и семнадцати нет, и без моего разрешения она никуда не пойдет. Тем более на какую-то там дискотеку. Даже не рассчитывайте на это!

— Да я, собственно… — он растерянно развел руками.

Варвара истолковала это по-своему и перешла в наступление:

— И не вздумайте меня тут запугивать, молодой человек. Я ведь и милицию могу позвать!

— Ох, мам, — Маняша закатила глаза. — Да она уже здесь!

— Кто?

— Да милиция же! — Она красноречиво указала на парня. — Вот она милиция — во плоти!

— Да?! — искренне удивилась Варвара. — У тебя, оказывается, широкий спектр ухажеров: от бандитов до милиции.

Машка многозначительно отвернулась и, опершись подбородком о кулак, уставилась в темное окно.

— А вы… — парень решил взять ускользающую нить разговора в свои руки.

— Я хозяйка этого дома! — довольно растерянно сообщила Варвара, лихорадочно соображая, что бы мог означать визит милиции. «Неужели что-то случилось с магазином? А может быть, этот симпатичный паренек — налоговый инспектор, который решил проверить благосостояние отечественного бизнесмена, то есть ее непосредственно, и для этого забрел на чашечку чая. Неужели такая гнусность теперь встречается? Хотя… от налоговой полиции всего можно ожидать!»

— Значит, вы и есть Варвара Константиновна Кузнецова, — парень зачем-то глянул в свою потрепанную записную книжицу. — Мать Маши Кузнецовой?

— Во всяком случае, я-то в этом не сомневаюсь. — Напряжение нарастало.

— Мам! — Машка резко развернулась. — Это следователь районного отделения. Он расследует убийство!

— Александр! — Варвара поперхнулась собственным криком.

В комнате сына послышалась возня, потом шаги по коридору. Сердце немного отпустило. Но не совсем. Сашка появился в проеме двери и недовольно уставился на мать.

— В чем дело? — строго вопросила та, боковым зрением ловя усмешку следователя. «Знал бы он Сашку получше, не ухмылялся бы так беспечно!»

— Я чо? — возмутился отпрыск. — Я вообще тут ни при чем. Милиция к Машке пришла!

— Вот как?! — еще раз удивилась Варвара и повернулась к дочери. — Этот визит не связан с твоим новым ухажером?

— Я свободен? — вопросил Сашка, уже направляясь восвояси.

— Вполне, — отпустила его мать и снова обратилась к Маняше: — Так объясните же мне, наконец! Долго еще мучить будете?!

— Ой, ну кто-то пристукнул нашего физика. Он там валялся сутки, никому не мешал. А потом понаехало милиции, такое шоу устроили, словно не физика грохнули, а премьер-министра.

— Сколько можно повторять: физик тоже человек! — Варвара осеклась, покосилась на следователя и покраснела — нормальному представителю закона подобные разговоры могли показаться странными. Но этот только ухмылялся. Похоже, вся сцена просто забавляла его.

— Ну, человек, человек… — нехотя согласилась дочь, — только очень противный.

— Слушай, ведь следователь бог весть что о нашей семейке подумает, — в подтверждение своих слов Варвара толкнула ее в бок. — На нас посмотреть, так всю троицу уже сажать пора!

— Лейтенант Сулейко, — сконфуженно представился следователь и, подавив удушливую волну неловкости, продолжил: — Вот это и есть счастье материнства?

— Ну что вы! — умилилась Варвара. — Если хотите вкусить настоящего счастья, потолкайтесь у нас денек-другой.

— Поверю на слово, — чересчур быстро согласился следователь и перевел разговор на другую тему, заявив: — Ну, мы с Марией уже обо всем потолковали…

— О чем это вы тут без меня потолковали? — живо поинтересовалась Варвара.

— Я сказала, что ничего об убийстве не знаю, — в доказательство Маняша даже пожала плечами.

— А о самом физике?

— А что может сказать о преподавателе его не слишком прилежная ученица. При всем уважении к покойному — гад он был редкостный и зануда к тому же!

— Мария! — Мать снова покраснела. До корней волос.

— Вы не представляете, двадцать человек опросил — и везде один и тот же ответ, — грустно посетовал следователь.

— Ну, почему же не представляю. Они все одинаково относятся к физике. Тем более что класс гуманитарный. Неужели вы на самом деле думаете, что убийство — дело рук учеников? — От столь нелепого предположения у Варвары даже мурашки по спине побежали.

Следователь погрустнел еще больше и тихо изрек:

— Лет десять назад такое не могло бы даже прийти в голову. А теперь кто их разберет. Я нашу молодежь не понимаю.

— Да вам и самому-то тридцати еще нет! — усмехнулась Маняша и зыркнула на парня с таким неприкрытым кокетством, что у Варвары сдавило грудь.

Со следователем, похоже, произошло то же самое. Во всяком случае, он смущенно хмыкнул, уставился взором в чашку с недопитым чаем и после ужасно долгой паузы ответил:

— Ну… да… мне почти тридцать. Будет через два года. Только я все равно уже поколение «Ласт», пепси не пью и все такое…

— Если вы поколение «Ласт», то я кто? Старая перечница? — возмутилась Варвара.

— Что-то в этом роде, — нагло заявила доченька и, получив очередной тычок от матери, встала из-за стола. — Я пошла.

— Это куда на ночь глядя?

— Гулять. И почему на ночь глядя? Всего-то девятый час.

Она выплыла из кухни, провожаемая осуждением сразу двух пар взрослых глаз.

— Ты уроки выучила? — Варвара понятия не имела, как еще остановить это неумолимое шествие к входной двери.

— Ага… — расслабленно ответила Маняша.

— А физику… тьфу ты! Ладно, чтоб в десять была дома!

— Ага. — Дверь захлопнулась.

Варвара растерянно покосилась на следователя:

— И как ей удается так молниеносно одеваться? Всегда этому удивляюсь. У вас дети есть?

— Нет! — горячо выкрикнул тот.

Она склонила голову набок:

— Хотите одолжу своих?

Глава 4

На трибунах ледовой арены было довольно холодно. Варвара поежилась и покосилась на Катерину. Та хлюпнула покрасневшим носом и зарылась в большой шарф. Сашка следил за игрой без всякого энтузиазма.

— Можно подумать, что это я — ярая хоккейная болельщица и вас сюда силком притащила, — недовольно изрекла Варвара.

— Так и есть, — Машка пожала плечами и тупо уставилась себе под ноги.

— Семья должна быть единой! — заметила мать.

— А в «Макдоналдс» пойдем потом? — оживился Сашка.

— Если скажешь, что и тебе хоккей поперек горла, я вообще не знаю, что с вами сделаю, — разозлилась Варвара.

— Если пообещаешь, что пойдем в «Макдоналдс», то не скажу.

— И что ты думаешь по этому поводу? — повернулась счастливая мать к Катерине.

— Пообещай, что поведешь в «Макдоналдс». Тогда он и возлюбит хоккей.

— Достойный ответ. Именно такой я и ожидала от психолога!

— Гол! — взревели трибуны.

Соседи вскочили с мест, замахали шарфами. Варвара, подчинившись общему порыву, тоже вскочила и даже запрыгала, уловив краем глаза пренебрежительную гримасу дочери. Сашка предпочел помахать шарфом над головой, не вставая с места.

— О-ле! Оле, оле, оле! ЦСКА — молодец! — прокатилось по трибунам. Варвара подхватила общий клич.

— Вот тетка дает! Супертетка! — услыхала она за спиной, когда слегка поутихло, а гул ушел на левые трибуны, где все еще бесновались молодые болельщики.

— Дождались, — недовольно шепнула Катерина и ушла в шарф по самую макушку.

Похоже, на сей раз она действительно пожалела, что подчинилась чувству дружеской солидарности и согласилась притащиться на хоккей. Игра, да и вообще спорт, а тем более мужской, ее мало занимали, но Варвара так уговаривала ее, так плакалась, что одна женщина на хоккее выглядит куда более странно, чем две, что в общественном месте в одиночку ей ни за что не справиться сразу с двумя детьми. Пусть это даже ее собственные дети. Все равно! И уломала-таки.

Теперь Катерина пожинала плоды своего слабодушия. Тело ее сотрясал холод, голова болела от криков тысяч мужских глоток, горло першило, и следующая неделя грозилась начаться со страшнейшей простуды. Словом, корила себя Катерина за необдуманный шаг в большой спорт. Маняша тоже сидела надутая. Ей-то вообще пришлось пожертвовать танцами ради того, чтобы семья по-прежнему оставалась «единым целым». Ромка обиделся. Лешка с ней уже неделю не разговаривает. Пашка все пытается собрать их всех вместе, чтобы очередной раз «пораскинуть мозгами на тему детективов», но все как-то охладели к этому делу. Во-первых, познакомившись с преступлением воочию, многие потеряли интерес к убийствам, да и расследованиям тоже. А во-вторых, в лицее уже неделю сохранялась напряженная атмосфера. Учителя, завучи, охранники и следователи пристально следили за учащимися, желая высмотреть в их поведении что-то, что натолкнуло бы их на убийцу. В таких условиях никто не хотел привлекать внимание взрослых. Так что Пашка тоже ходил надутый, изображая из себя лидера, покинутого предавшими его соратниками. Разумеется, и Маняшу он причисляет к последним и поэтому даже здоровается с ней сквозь зубы. А ведь еще на прошлой неделе в «Кодак-киномир» приглашал. Вот оно, мужское непостоянство! Вот она, любовь!

— А ты чего не радовалась? — Сашка толкнул ее в бок. — Мы же за ЦСКА болеем!

— Это вы болеете, — фыркнула Маняша, у которой от нерадостных мыслей на глаза навернулись слезы.

И почему мать заставляет ее делать то, чего ей совсем не хочется! Ну ладно, еще в лицей каждый день выгоняет. Это еще можно понять и простить. Но хоккей! Ей — девчонке, которой этот дурацкий хоккей совершенно не в кайф! Впрочем… Тут ее лицо просветлело, так как смысл жизни был обретен заново.

— Так ты что, за «Спартак», что ли?! — возмутился брат.

— Да, — зловредно ответила ему Маняша.

— А почему?

— У них форма красивее.

— Ну и дура!

Получив положенный подзатыльник, он буркнул: «А ЦСКА выигрывает!» — и уставился на ледовое поле с необоснованным интересом.

— Эй, девчата!

Варвара почувствовала, как кто-то от души хлопнул ее ладонью по плечу. Вздрогнув, она обернулась. Огромный усатый мужик, замотанный в клубный шарф по самые уши, сверкнул в ее сторону черными глазищами:

— Давайте знакомиться!

Стало ясно, что возглас «Супертетка!» принадлежал именно ему.

— Отвали! — невежливо отсекла его попытку Варвара и решительно отвернулась.

— Ну, мать, ты даешь! — восхитилась Маняша. Впервые за всю игру она выглядела весьма довольной. С чего бы?

— Ладно… — разочарованно буркнул за спиной дядька, видимо, решив не связываться.

— Ц-С-КА! Ц-С-КА! — скандировала их трибуна. Люди размахивали руками над головой, призывая свою команду забить еще одну шайбу. — У-у-у! Ц-С-КА!

— Так ты встретилась с кем-нибудь? — Катерине с трудом удалось перекричать общий гул.

— Была парочка…

— И как экземпляры?

— Неужели ты думаешь, что по объявлению можно найти действительно достойного мужика?

— Если объявление подает такая достойная женщина, как ты, то почему бы на него не откликнуться достойному мужчине? — резонно заметила подруга.

— Достойная! — фыркнула Варвара. — Это в наших с тобой глазах я достойная. А мужики в первую очередь смотрят на то, что у меня двое взрослых и очень вредных детишек.

— Дурища! Дети — это наше богатство.

— А кто спорит. Только это наше, женское, богатство. А для постороннего мужика дети — головная боль. К тому же объявления «знакомства» читают в основном неудачники. Те, которые сами себе женщину найти не в состоянии.

— Всегда есть шанс.

— Ты то же самое говорила, когда заставила меня подать это дурацкое объявление. Я ведь подала его от отчаяния. Вот такие люди и интересуются знакомствами через газету. Ну и, разумеется, к ним причисляются какие-то странные субъекты, вроде того, с которым я пила чай, потом еще половина сексуальных извращенцев столицы, ну, и по мелочи — бабники, мужья, решившие сходить налево, но не желающие прикладывать для поиска левой избранницы каких бы то ни было усилий…

— Не продолжай! Ты законченная пессимистка.

— Тебе хорошо быть оптимисткой. Не ты же объявления подаешь! А меня обстоятельства обязывают трезво смотреть на жизнь.