А Верт в это время крутил вихри далеко в стороне от пещеры, после того, как Мишка честно всем рассказал историю о том, как чуть не укокошил их во сне в тренировочном лагере своим смерчем.



День вышел на славу. После наступления темноты Верт успел показать основные движения своей удивительной борьбы, в которой главным было использовать силу противника, не мешать ему толкать и нападать, но вовремя подтолкнув в нужную сторону, плавно закрутить так, что он сам себя вынуждал падать.



Это был удивительно, но непросто, и оказалось, что для тренировок приёмов у принца есть свой танец, чем-то похожий на танец с ножами, но только внешне похожий. И учить его надо совсем отдельно.



Слово \"учиться\", которое здесь никто не любил, на какое-то время победило эту нелюбовь и все дружно вырисовывали плавные фигуры в воздухе, пока не надоело. Потом Пашка с Мишкой придумали, как закреплять ногу на лыже, для этого понадобился дополнительный ремешок, но пробовать решили завтра, на свету.



Ребята, которые успели обойти цирк поверху в поисках следов \"страшного зверя\", дружно хохотали, потому что вообще никаких следов, кроме их собственных, не было. Потом они устроили пантомиму, в которой \"чудище\", замотанное в кучу спальных мешков, прыгало и рычало и утаскивало почему-то только Канчен-ту, на что ревниво посматривал Мишка, что, впрочем, не мешало ему ржать вместе со всеми.



После боязни трудностей пути, неведомого страшилища, отряд попал в идиллическую сказку, где была полная свобода, куча времени, ровесники, которые ржут, не спрашивая, что же тут смешного, а просто хохоча от восторга жизни, прекрасная погода, никаких врагов, о чем ещё можно мечтать?



Защиту, опять двойную, Мишка ставил с Вертом, несмотря на внутреннее пренебрежение к неведомым зверям. Большого труда это не требовало а спокойствие ночью — вещь очень важная для хорошего сна. Однако, перевозбудившиеся от удавшегося дня молодые жеребцы никак не хотели уснуть и Мишка придумал рассказывать им сказки.



Он мало их знал и не очень любил, мало того, не все звери были в этом мире для замены земных персонажей, но потихоньку Мишка разошелся и наградой ему были не овации, а сопение парней, к которым он относился немного свысока, как к маленьким, ярко светящиеся глаза Канчен-Ты и её горячая рука, через которую пульсируя и булькая, переливалось их первое, ничем не запачканное чувство, с которым они и заснули.



Глубокой ночью их разбудил ужасный, невыносимо жуткий рёв, носившийся под сводами пещеры. В нём были и визг циркулярки, и грохот камнепада, и вой взлетающего лайнера, все мерзкие звуки мира собрались сюда для того, чтобы погубить их.

В коридоре за двойными дверями всё ещё пахло свежей краской. Они быстро прошли через небольшую комнату слева от входа и большой выставочный зал с картинами и набросками на стенах и скульптурами на пьедесталах. После госпожа Чхо привела женщин к коттеджу.



Мисс Им сказала:

– Он прямо как на тех фотографиях альпийских домов, которые я видела в книге по архитектуре.

Контраст после умиляющего вечера был так велик, что многие герои откровенно плакали. Мишке пришлось сильно стиснуть самого себя, чтобы не сделать то же самое. Помог Пашка, который просто и доходчиво с помощью кулака и озлобленного лица объяснил задачу номер один: одеться.

Когда женщины прошли внутрь и увидели круглый деревянный стол со стульями у окна и диван в гостиной, они ахали и охали. Мисс Им, Киджа и повариха сели на диван, а Ёнги пришлось втиснуться на оставшееся место, наполовину сидя на коленях у поварихи. В спальне Киджа сказала:

– Какая трата пространства. Кровать занимает так много места. Мне больше нравится йо. Его можно свернуть и убрать, чтобы использовать комнату в других целях.



Мисс Им, проигнорировав это замечание, легла на кровать и мечтательно вздохнула.

В ванной госпожа Чхо сказала:

Оделись. Визг и вой носился по цирку, то приближаясь, то удаляясь от входа и казалось, что пещера не защищает, а наоборот, превращает в тюрьму их жизненное пространство.

– Это унитаз. На него нужно сесть, а когда заканчиваешь свои дела, нажимаешь вот этот рычаг.

Когда вода в унитазе начала смываться, Ёнги отступила от унитаза. Киджа воскликнула:



– Как необычно!

– Не могу представить себя сидящей на стуле с водой внизу, вместо того чтобы просто присесть над отверстием в полу, – сказала Ёнги. – Это кажется неестественным.

Смеясь и болтая о туалете, женщины прошли в кухню.

Задача номер два — собраться по — походному. Стали срочно запихивать барахло в корзины, скомкивая вещи, как попало, хорошо, хоть, что светильники не погасли от рыка и не внесли дополнительной паники. Было непонятно, упаковывать лыжи, или нет. Если убегать по снегу, то — нет, а если оставаться здесь, то, вроде, лучше убрать. Убрали. На всякий случай. Завязали накрепко.

– Смотрите.

Госпожа Чхо включила плиту. На конфорке вспыхнули оранжево-красные языки пламени, и от плиты тут же начал подниматься жар. Каждая женщина поднесла к горелке руку, чтобы ощутить этот жар. Выключив плиту, они вернулись в гостиную.



Ёнги скакала туда-сюда между гостиной и кухней.

— Приготовьте факелы и топливо! Если он дикий, должен бояться огня! Вещи оставлять. Возьмите дротики! И не хныкать!

– Кухня мне нравится больше всего! Даже не нужно выходить наружу и следить за прессованным углём.



– Это ещё не всё. Пойдёмте.

Подошли к стенкам защиты. Визг и вой носились где-то в стороне, в цирке. Стенки всегда не поддавались ни ножу, ни камню, может, выдержат? Уши уже привыкли к страшным звукам, но страх не проходил. Глаза напряженно смотрели в открытый вход, в котором ярко сияли звёзды.

Госпожа Чхо вывела их из коттеджа, прошла мимо сада к банкетному залу, выглядевшему достаточно большим, чтобы вместить сотню человек, и показала за него:



– За той стеной большая кухня.

Внезапно все одновременно, вздрогнув, непроизвольно отшатнулись внутрь, рискуя напороться на дротики соседа, когда, свисая от свода, вниз головой, вглубь пещеры заглянула рожа. Ах, как она была омерзительно ужасна своей озверелостью и стремлением разломать и убить!

После этого женщины прошли за госпожой Чхо к дому садовника. Мужчина средних лет и его приземистая жена ожидали их на крыльце. Поклонившись женщинам, садовник сказал:



– Прошу, обращайтесь, если вам что-нибудь понадобится.

Рожа долго смотрела внутрь, давая полюбоваться своей красотой, потом спрыгнула, перевернувшись в полёте, и поковыляла к входу на толстых кривых лапах, вся покрытая голубовато-белым мехом. Постояв, издала свой жуткий рёв, который сейчас показался особенно страшным, и одним прыжком ринулась на иритов, размахивая мощными руками, на конце которых красовались по три когтя невероятных размеров, казалось там торчат по три лома на каждой лапе, три секиры, размером с ногу ирита.

Пятнадцатого апреля «Г-62» открылась. На открытие пришли не только художники, но и коллекционеры, преподаватели и студенты из художественных вузов, а также большая часть клиентов Зала. Сонджу увидела, как несколько студентов вьются вокруг стеснительного художника, написавшего портрет Чинджу. Он становился популярным в художественных кругах.





Бросок в первую очередь ударил само животное, но вся стенка от этого лопнула, их первый бастион защиты рассыпался от одного только мощного удара. Правда, и зверюга была временно контужена, что позволило Мишке сделать еще одну оборонительную линию и добавить светильник, чтобы не остаться в темноте, за это время Верт сделал стенку с другой стороны чудища, чтобы ограничить его свободу.

Вскоре после поездки в «Г-62» Ёнги начала зачёсывать волосы набок. Над ухом сверкала заколка с фальшивым бриллиантом. Каждый день она надевала самые разные наряды, которые так и кричали о радости и надежде – блузки с оборками, узкие юбки-карандаши, и всё – только чтобы сходить на ближайший рынок.



Несколько дней спустя в перерыве между обедом и ужином Сонджу в коридоре увидела Ёнги через приоткрытую дверь в спальне. Девушка стояла перед зеркалом, примеряя один наряд за другим. Наконец Ёнги остановилась на своей любимой розовой нейлоновой блузке с жабо, которое подчёркивало её и без того немаленькую грудь, и серой полосатой юбке-карандаш из синтетической ткани. Затем она побрызгала себя духами – искусственный и резковатый цветочный запах чувствовался даже в гостиной. Сонджу была рада, что мисс Им этого не видит и не может отпустить какие-нибудь едкие комментарии на этот счёт.

Никто, и даже начитанный принц, никогда не слышали о подобном чудище. Землянам он немного напомнил медведя, только гораздо более коренастого, или громадную обезьяну, только ужасно волосатую.

– Как я выгляжу? – спросила Ёнги у Сонджу.



– Как весна, – ответила Сонджу, и Ёнги просияла.

Парни заорали от ужаса, когда тварь подняла свою башку, в её глазах было что-то осознанное, хотя главным компонентом оставалась злоба. Они попытались рвануть назад, вовнутрь пещеры, но окрики вожаков и Пашкины тумаки снова частично вернули испуганное сознание к жизни, а окончательно мальчишки пришли в себя, когда услышали смеющийся голос Верта:

Услышав, как вошла Киджа, Ёнги выскочила из спальни, покрутилась и улыбнулась. Запах её духов взметнулся вверх, как потревоженная пыль. Она подошла к Кидже:



– Пойдём на рынок. Нам нужны свежие овощи.

— Эта дрянь наложила такую кучу, что ночевать будет негде!

Обмахиваясь рукой, чтобы отогнать запах, Киджа сказала:



– Я не позволю, чтобы меня видели с тобой в публичном месте. Только посмотри на себя! А ещё ты позоришь меня своей чужеземной манерой флирта.

И, действительно, под чудищем, когда оно встало на лапы, обнаружился громадный расплывающийся конус полужидкой вонючей дряни, от которой шел густой пар, а запах проник даже через стенку.



Ёнги отправилась на рынок одна – хихикая, вертясь и подпрыгивая от радости. Никакие ядовитые замечания не могли испортить ей настроения.

– Король Людовик сбежал. Якобинцы только и ждут, чтобы начать новый террор. Если с императором завтра вдруг случится апоплексический удар, кто, черт возьми, будет управлять Францией? Фуше?

Чавкая по куче лапами и шатаясь, зверюга хотела выйти наружу, но натолкнулась на вторую, внешнюю, стенку защиты и начала кромсать её громадными когтями. То, что стенку не видно глазами, только взбесило тварь ещё больше и, развернувшись, она попыталась снова пробиться к наглым существам с разгона. Но разогнаться в узкой щели было негде. А продвинуться наружу мешала стенка Верта.



– Не знаю, – прошептал Лэнс. – Похоже, ты сгораешь от желания впутать сюда и его. Интересно, скоро ли он узнает, что ты называешься именем мертвеца и утверждаешь, что работаешь на него?

Вскоре после этого Ёнги начала говорить о парикмахере, которого встретила в тот день. Она постоянно передразнивала его манеру говорить, повторяла его быстрые жесты и движения. Она говорила о его наутюженных брюках и накрахмаленной рубашке.

Теперь тварь уже бесилась оттого, что попала в клетку, которую не выносит ни одно животное. В бешеном темпе она начала кромсать невидимое ей препятствие громадными когтями, чтобы выйти на свободу. Заметив, что прилипший кал позволяет видеть преграду, захватила целую кучу его и размазала по стенке.

Фрэнсис закрыла глаза и без сил опустилась на диван. Весь этот долгий день был насыщен опасностями и интригами, как будто она вновь вернулась во дворец махараджи. И теперь она не видела надежного пути к спасению.



– Он смотрится в отражение каждый раз, когда проходит мимо окна, и поправляет свои напомаженные волосы, – хихикала она.

И вдруг раздался незнакомый голос:

— Смотрите, он понимает!



– Я не помешал?

Мисс Им осталась верна себе:

Слова Верта снимали напряжение. Он любовался чудовищем как Охотник и эстет и вовсе не собирался здесь умирать, поэтому постепенно его уверенность перешла ко всем юным \"героям\".

Она не слышала приглушенных ковром шагов. Над ней возвышался сутулый человек, отбрасывая на стену нелепую тень.



– Из вас двоих получится отличная пара. Только вам понадобятся два зеркала: одно для него, другое для тебя.

Водянистые глаза на бескровном лице не отрывались от Найджела и Лэнса. Их обнаружил Жозеф Фуше, мягкий, как кот, глава тайной полиции. Что он успел услышать?

Обделавшаяся голубая тварь лупила по стене, испачканной экскрементами и неожиданно для Мишки, который считал такую конструкцию незыблемой, проломила её и выскочила наружу. Если бы она лупила по внутренней защите, то сейчас стояла бы перед ними лицом к лицу. Или морда к морде!

Фрэнсис лихорадочно переводила взгляд с бледного лица, с застывшей на нем легкой улыбкой на жесткий профиль Найджела, который, казалось, едва сдерживал свою ярость. Чтобы разрядить обстановку, Фрэнсис заставила себя подняться и поклонилась, словно это была случайная встреча. Фуше ответил ей поклоном, поднес пальцы девушки к губам и поцеловал их. От его губ веяло холодом. Поцелуй был похож на прикосновение влажного тумана.

Сонджу поморщилась, но Ёнги только улыбнулась. Она была похожа на те растения, которые пробиваются даже через трещины в асфальте, полные надежды и стремления. Сонджу это в ней по-настоящему восхищало.



Найджел умолк. Он нашел в себе силы свести все к шутке.

Бой затягивался. Никакой речи о захвате или убийстве зверюги и быть не могло. Оставалось только укреплять позиции. Чем все и занялись.

– Это всего лишь пустяковая ссора, герцог. Мне показалось, что мой друг слишком фамильярен с моей любовницей. Я ошибался. – Он улыбнулся и протянул Лэнсу руку. Лэнс, двигаясь, как во сне, пожал ее. – Ты найдешь для дамы карету, друг мой? Нам нужно отвезти ее домой.



С трудом сохраняя самообладание, Лэнс поклонился Фуше и вышел из комнаты. Найджел повернулся к Фрэнсис.

Свадьба мисс Им. 1962 год

Канчен-Та пошла готовила еду. Силы нужны в любой ситуации. Ребята таскали камни и строили баррикаду, за которой можно бы было стоять с дротиками, в случае, если тварь прорвётся. Работа приносила успокоение, любую преграду Зверь мог перескочить на одной лапе. Колдующие творили дополнительные перегородки со стороны входа, догадываясь, что так просто она не успокоится.

– Ну, дорогуша, надеюсь, ты простишь меня? Смутившись, Фрэнсис подошла к нему. Он протянул ей обе руки.



– Разве вы не утешите своего любовника, мадам? – раздался из-за ее спины голос Фуше.

Кухонный персонал прибирался в передней, а госпожа Чхо и Сонджу занимались меню, когда из спальни прогулочным шагом вышла мисс Им и объявила:

Найджел усмехнулся, заключил ее в объятия и поцеловал. Ей хотелось оттолкнуть его, закричать. Это был жадный, требовательный поцелуй безжалостного человека. Никакой нежности. Колени ее подогнулись, и только его сильная рука не дала ей упасть. Тем не менее невыразимая сладость обволакивала ее язык. Она почувствовала, как его пальцы скользят по ее талии и ложатся на ягодицы. Подчиняясь какому-то непонятному порыву, Фрэнсис приоткрыла рот и обхватила губами его нижнюю губу. Найджел поймал ее губу зубами и слегка прикусил. Кровь ее вскипела. Неужели он только притворяется? Бушующее пламя желания неумолимо поглощало их.

Время шло, все поели, дикий вой носился по цирку и отражался от соседних горных пиков, никакое решение пока что в голову не приходило. Возможно, что в четырнадцать дротиков следопыты и смогли бы удержать урода, но никто не мог гарантировать, что при этом не будет жертв. А так хотелось бы!

– Мне нужно вам кое-что сказать.

Когда он отпустил ее, Фуше уже рядом не было.



– Какого черта вы здесь делаете? – спросил Найджел, задыхаясь и отодвигая ее от себя, как будто ничего не произошло. – Почему Лекре не отвез вас домой?

Пока что не было ничего реально страшного, кроме боязни остаться запертыми надолго, но снять защиту можно было в любой момент. Вот вода, сосулек достаточно, вон еда, её полно и можно растягивать на несколько дней. Вот только, где противник, и что он думает по этому поводу?

Все повернулись к ней. Её глаза сияли.

Фрэнсис не ответила на его вопрос. Ее била дрожь.



– Я приняла предложение Роджера.

Резонно, что половина ребят пошла спать, пока опасность куда-то умотала. Конечно заснуть при таком напряженном ожидании тяжело, но другого занятия не было. Верт с Мишкой, постоянно вздрагивая от дальнего шума, сели просматривать камни из раскопок, правда, безо всякого на то желания, просто для того, чтобы убить время. А оно, как назло, тянулось еле-еле, как всегда тянется, когда приходится ждать или делать что-то через силу.

– Это все было разыграно для Фуше? Она не могла понять выражения его лица.



Мисс Им уедет в Америку, подумала Сонджу. Хотя это и было ожидаемо, но Америка находилась так далеко. Она не могла вынести потери ещё одного друга.

– А вы как думаете? – Найджел провел ладонью по лицу, а затем, к ее глубочайшему удивлению, улыбнулся искренней и теплой улыбкой. – Спасибо, что подыграли мне. Полагаю, мы были достаточно убедительны, но, ради всего святого, уйдем отсюда, пока еще есть такая возможность! Наш невинный Лэнс найдет карету.

Тяжелый глухой удар послышался со стороны закрытого конца тоннеля. Он был так массивен, что задрожали камни под ногами, и посыпались обломки со свода коридора по всей его длине и тут же раздались вопли ужаса из той части пещеры, где спали отдыхавшие. Дежурившие помчались туда.

Госпожа Чхо отложила меню и список покупок.

– Подождите, – сказала Фрэнсис.



– Замечательно! Когда свадьба?

Она все еще ощущала на губах пьянящий вкус поцелуя, удары сердца гулко отдавались у нее в ушах. Она сделала глубокий вдох. Для него это была всего лишь игра, но для нее – той, которую учили играть подобную роль, – чем это было для нее? «Мы были достаточно убедительны?» Боже мой! Боже мой!

Громадная лапа животного пробила дыру в куче больших камней в том месте, где ириты много лет тщетно пытались сделать это, используя силу десятков мужчин и каменные рубила. Она шарила в воздухе гигантскими когтями, а мальчишки потихоньку отползали от опасного тупика.

Дыхание ее успокоилось, она взяла себя в руки.

– Третьего июня. Роджеру предложили должность преподавателя в университете в Техасе. Он приступает к работе в августе.



– Мы не можем ехать прямо домой. Мне нужно кое-что сообщить вам.

Ёнги наклонила голову.

Чудовище, оказывается, обошло отряд с другой стороны, изнутри по таинственным проходам, никому раньше неведомым и теперь, в случае, если преграда не выдержит, могло оказаться прямо перед беззащитными иритами.



– Ты правда собираешься замуж за какого-то американца?



– За конкретного американца, – поправила её Киджа и повернулась к мисс Им: – Ты очень смелая.

Они ехали к Латинскому кварталу. Напряжение было невыносимым, и Фрэнсис хотелось кричать. Мужчины почти не разговаривали: несколько произнесенных сквозь зубы слов, когда Найджел передавал Лэнсу сообщение Фрэнсис, а затем молчание. Лэнс казался хрупким, как стекло. «Клянусь своей бессмертной душой». Пытался ли он отговорить Найджела от попыток затеять игру с Фуше? Или Лэнс узнал что-то ужасное о Найджеле и поклялся сохранить это в тайне? «Я не служу Франции, Риво! А ты?»

Повариха сказала:

Пока Мишка, отрывая вцепившуюся в него руку Канчен-Ты, пытался поставить защиту, Пашка, заорав ему что-то, уже метнулся в проход к зверюге, раскручивая свою пращу.

Хотя в конце разговора голос Найджела звучал почти дружелюбно.

– Мне нравится наш американец. А ему нравится моя готовка.



– Тебе нет необходимости ехать, Лэнс. Ты знаешь, что мы можем обнаружить.

Мисс Им повернулась к Сонджу.

\'Циклоп!\' — вот что он прокричал, дошло до Мишки.

– Знаю. – Лицо Лэнса исказилось. – Но несмотря на то, что произошло между нами, ты не можешь отстранить меня от дела.

– Только ты ничего не говоришь.

— Пращи к бою! — заорал он, стараясь перекричать зверя и придать голосу особую уверенность и силу приказа, а не истерического визга — Бей по глазам!!! По гла-заам!!!

За несколько кварталов от дома, который снимал Доннингтон, они оставили карету и дальше пошли пешком. Найджел нашел руку Фрэнсис и сжал ее, ведя за собой девушку по темной улице. «Меня ведут, – подумала она, – как ягненка на заклание».

– Я счастлива за вас с Роджером, правда. Но ты ведь оставишь здесь всё, к чему привыкла, – ответила Сонджу.





Мысленно она уже скорбела по подруге, которая будет так далеко. Она вспомнила, как бывшая свекровь боялась потерять младшего сына и его семью, оставшись всеми забытой.

Мальчишка выстроились в линию слаженно, как на учениях, а двое уже собирали камни, укладывая их кучками у ног кидающих. Мелкие и одиночные куски щебня в тупике от сильных толчков осыпались вниз и теперь стало видно, что путь через тоннель преградила толстая монолитная плита, вставшая сверху вниз как щеколда гигантского замка и если она переломится, ничто не помешает рассвирепевшему монстру передавить маленьких иритов как мух.

В темной комнате толстым слоем лежала пыль. Когда они вошли внутрь, пыль столбом взметнулась в воздух. Лэнс закашлялся. Найджел отпустил Фрэнсис и поставил свой фонарь на камин. Желтый свет падал на коробки и чемоданы, заполненные бумагами. Крышки их были открыты.

– Да брось, насколько сложной может быть жизнь в Америке? – отмахнулась мисс Им уверенно. – Особенно по сравнению с тем, что я уже пережила.

Сонджу тут же устыдилась своего эгоизма.



– Ну вот, – тихо сказал Найджел, поворачиваясь к остальным. – Как мы и предполагали, никакой любовницей тут и не пахнет. Похоже, впереди нас ждет целая ночь работы.

– Ты права. Зная тебя, я уверена, ты справишься просто отлично.

Его лапа то просовывалась в вертикальную щель, то неожиданно заменялась страшной мордой и Мишка, подбежав ближе, швырнул туда факел, который вспыхнул вонючей гарью палёной шерсти.

Фрэнсис взглянула на него: абсолютное спокойствие и уверенность в себе. Неужели ничего не может сокрушить этого человека?

– Да, так и будет, – сказала госпожа Чхо поспешно.



– С чего начнем?

Две недели спустя молодая женщина доставила в Зал свадебное платье из белого шёлка с кружевной отделкой по воротничку и на манжетах. Мисс Им отнесла его в спальню, приложила к себе и стала позировать перед зеркалом.

На один вздох мелькнула в щели разъярённая рожа и тут же десятки камней помчались вперёд и нашли свою цель! Раздавшийся вой зверя на этот раз не испугал осаждённых, это были фанфары их маленькой победы. Теперь, даже если чудище доберётся до них, даже если случится худшее, оно не выживет в горах. Обречено! Слепым тут нет места!

Найджел стянул с себя камзол и повесил его у двери.

Ёнги внимательно на неё смотрела.



– Начнем искать самое очевидное – все, что касается Катрин. Вперед?

– Из тебя получится прекрасная невеста! А платье…

Крик радости и торжества был так громок, что перепугал раненую тварь и она исчезла в темноте, оставив после себя смрад палёной шерсти, вонючего дыхания и собственного дерьма.

– Очень стильное, – вмешалась Сонджу. – Прекрасный фасон. Оно идеально.

Потянулись долгие ночные часы. Нервы Лэнса, казалось, были натянуты до предела. Фрэнсис не могла определить, что чувствует Найджел: на его лице застыла непроницаемая маска. При свете лампы его белая рубашка отливала золотом, роскошный парадный жилет, расшитый красными цветами, полыхал, словно пламя. Дьявол в небесных одеждах, падший ангел, бросающий вызов Создателю. Неужели тот жаркий поцелуй предназначался лишь для прикрытия? Она отвела взгляд и, скрывая свои душевные муки, вновь сосредоточилась на сортировке бумаг.



Мисс Им повернулась к ним, затем развернулась обратно к зеркалу, чтобы полюбоваться собой ещё немного.

Небо на востоке почти незаметно начало светлеть. Фрэнсис встала, потянулась, разминая затекшие руки и ноги, подошла к окну. На темной улице проступали слабые тени, которые, если вглядеться, исчезали. На мгновение ей показалось, что она увидела две фигуры в черном дверном проеме на противоположной стороне улицы. Однако когда она снова посмотрела в ту сторону, они исчезли. Возможно, она слишком устала и ей все это только показалось?

— Соберите вещи, поставьте их вместе, не расслабляйтесь!

Ещё неделю спустя Сонджу услышала, как мисс Им рыдает в спальне.

– Вот они. Боже мой! Вот они.



– Мисс Им, что случилось? Я войду?

Фрэнсис обернулась. Лэнс держал в руке пачку бумаг. Он не отрывал взгляда от Найджела, и лицо его сделалось смертельно бледным.

Началась обычная возня, как после атаки, брошенное впопыхах барахло выволакивали из-под нашвырянных повсюду камней, находили хозяина, проверяли веревки, лямки, целы ли, составляли в кучу.

Открыв дверь, Сонджу увидела мисс Им, сидящую рядом со своим свадебным платьем и вытирающую слёзы платком.

Найджел спокойно взял у него бумаги и поднес к фонарю, а затем рассмеялся. Лэнс, застыв на месте, в ужасе смотрел на него. Однако искренний смех Найджела не разрядил напряженную атмосферу в комнате.



– Что случилось?

– Проклятый ублюдок! – крикнул Лэнс. – Ты проклятый ублюдок!

Мишка осторожно подошел к щели и сделал светильник внутри нового пространства рядом с преградой. Он видел не раз уже скорость зверя и не строил насчет себя никаких иллюзий, этот догонит в момент! Осторожно заглянул в скважину гигантской щеколды. Пусто.

Гнусавым от рыданий голосом мисс Им поведала:

– В чем дело? – спросила Фрэнсис. Страх бился в ее груди подобно пойманной птице.

– Вот оно – предательство, – беспечно ответил Найджел. – Сообщник Доннингтона передавал французам довольно пикантные сообщения.



– Я получила письмо от брата. Никто из моей семьи не придёт на свадьбу, потому что я выхожу за американца.

Сердце ее забилось сильнее.

– Ты сказала им, что он преподаёт в университете, как твой отец?

Насколько было видно, вперёд и немного вверх уходил хороший ровный проход, широкий как тротуар, а в щель, хоть и с трудом, но ириту можно было протиснуться. Подошел Верт и помог поставить прозрачную стенку, перекрывая новый коридор хотя бы невысокой защитой.

– Кто это был? Они как-нибудь подписаны? Он с откровенным весельем взглянул ей в глаза.

– Да, но мой брат написал, что семья будет опозорена, если кто-нибудь узнает об этом браке, потому что люди будут думать, что я продавала своё тело, – ответила она, всхлипывая.

– Разумеется! Печатью с гербом. Он мне чем-то знаком. Недостает только цветов, и тогда его невозможно было бы ни с чем спутать – оскал серебряного грифона с красным языком.

Фрэнсис села и закрыла лицо ладонями.

Лицо её раскраснелось, щёки были влажными от слёз. И всё же она упрямо вздёрнула подбородок:

– Герб Риво?

– Проклятый ублюдок! – крикнул Лэнс. – Если бы это открылось перед войной, тебя бы повесили!

– Не то чтобы у моей семьи имелась какая-то особенно благочестивая репутация. Мой отец – жалкий пьянчуга.

– Ты не станешь отрицать, что во всем этом содержится изрядная доля юмора, – усмехнулся в ответ Найджел.

– А это? – Лэнс протянул ему еще один листок. – А что содержится в этом?

Сонджу была знакома эта боль.

Найджел взял бумагу и быстро пробежал глазами написанные от руки строчки. Помолчав несколько секунд, он поднял глаза. Голос его звучал насмешливо и беспечно.

– Мы придём на твою свадьбу, чтобы отпраздновать ваш союз с Роджером. Всё будет чудесно, – сказала Сонджу, накрыв ладонь мисс Им своей.

– Ну конечно, это мое донесение, выдающее Катрин. Очень похоже на мой почерк, правда? А чего ты еще ожидал? – Тон его стал немного серьезнее, и он процитировал Шекспира: «Разве это не прискорбно, что из шкуры невинного ягненка делают пергамент? Ведь надпись на нем может погубить человека!»

Двадцать четвертого мая мисс Им и Роджер зарегистрировали брак в мэрии, а на следующее утро подали заявку на визу в американском посольстве.

Движения Лэнса были такими быстрыми, что Фрэнсис едва успела отпрянуть.

– Будь ты проклят, Риво! Ты хотел прийти сюда первым и уничтожить все это? Вот почему ты предлагал мне не ехать с вами? Ради всего святого! Больше никто не знал, куда она собиралась той ночью, даже я! Разумеется, кто-нибудь мог воспользоваться гербом Риво, но только ты мог написать это донесение, которое выдает ее! Тебе больше не представится возможности оправдаться!

В день свадьбы Сонджу стояла на газоне перед «Г-62» и смотрела на голубое небо и верхушки акаций. Затем она посмотрела вниз и вокруг. Над землёй висел запах свежескошенной травы. Листья деревьев золотились на свету. В садах всё цвело; порхали бабочки. Всё в мире было хорошо. Сонджу прошла мимо стульев, где сидели рядами гости, и мимо белого шатра. У входа в галерею Киджа, одетая в простую белую блузку и синюю юбку по случаю, сидела за столом, записывая свадебные подарки от гостей. Увидев Сонджу, она показала на боковую комнату.

Фрэнсис заметила блеснувшую сталь – это Лэнс одним прыжком перемахнул через сундук. Найджел уклонился. Он оставил свою трость со шпагой у двери, а пистолеты лежали в кармане камзола, висевшего в углу комнаты. Лэнс всем телом навалился на более рослого противника, и они упали на пол.

Войдя, Сонджу кивнула мисс Им:

– Найджел! – крикнула Фрэнсис. – У него нож!

– Всё готово. Пора одеваться.

Но Найджелу удалось каким-то образом высвободиться и вскочить на ноги. Перепрыгнув через другой сундук, он прислонился к стене.

Они с Ёнги помогли мисс Им облачиться в свадебное платье. Проверив вуаль, Сонджу отступила, чтобы посмотреть на невесту: посреди комнаты теперь стояла неземная фигура в белом.

– Ах, только взгляни на себя! Я даже не могу подобрать слов, – Сонджу не знала, как описать этот восторг.

– Ради всего святого, Лэнс!

– Кто из гостей пришёл? – спросила мисс Им дрогнувшим голосом.

Похоже, мисс Им всё ещё надеялась, что хоть кто-то из её семьи появится на свадьбе. Подавив грусть, Сонджу попыталась её взбодрить:

– Если больше некому отомстить за Катрин, это сделаю я! – Перехватив нож левой рукой, Лэнс двинулся на Найджела. Темные глаза встретились с голубыми. Найджел не пошевелился, когда Лэнс дал ему пощечину. – Вы не откажете мне в удовлетворении, милорд?

– Наши бывшие клиенты и их жёны, художники, около десяти американцев и ещё некоторые, которых я не знаю. Видимо, это друзья Роджера. Госпожа Чхо сейчас приветствует их всех.

На щеке Найджела проступили красные следы пальцев, но он заставил себя улыбнуться.

Сонджу и Ёнги поправили шлейф платья и последовали за мисс Им к двери. К алтарю мисс Им шла одна, вцепившись в букет дрожащими пальцами, и всё же походка её оставалась уверенной. Профессор Син руководил церемонией. Роджер стоял у алтаря, лучась счастьем. Щёлкали камеры. Мисс Им плакала и смеялась.

– Не думаю, Лэнс, что это очень разумная затея – драться на дуэли. Мы гости во вражеской столице. Фуше, подобно Веллингтону, считает дуэли бессмысленными.

Когда церемония закончилась и последний гость ушёл, мисс Им взяла Сонджу под руку. Пока они шли к коттеджу, где ждал Роджер, Сонджу сказала:

Лэнс вновь схватил нож правой рукой.

– Теперь тебе откроются новые возможности. Пользуйся ими.

– В таком случае я просто убью тебя.

Говоря это, Сонджу думала о том, ради чего готова была бороться. Хорошо, что у мисс Им будет возможность достичь всего, чего она желает, на земле, где женщинам дозволено следовать за мечтой.

Он поднял руку и нанес удар, целясь точно в сердце. Найджел уклонился, прокатился по полу, а затем вскочил на ноги, выхватив из сапога свой нож.

Одиннадцать дней спустя женщины Зала проводили молодожёнов в аэропорт. Так странно: отъезд одного человека казался концом целой эпохи. Сонджу припомнила, как Ёнги и мисс Им говорили, что время, проведённое в Зале, было для них самым счастливым. А теперь мисс Им отправлялась искать новое счастье с Роджером и его семьёй.

– «И тогда грех будет поражен, словно вол, а порок упадет, как теленок с перерезанным горлом».

Той ночью Сонджу села в кровати. Чинджу смотрела на неё с портрета на стене.

Лэнс пристально посмотрел на него и усмехнулся. Светлые волосы на его лбу потемнели от пота.

– Где же ты, дочка?

– Значит, у тебя есть нож. Я так и думал.



Найджел тихим насмешливым голосом продолжал цитировать:

– Так тихо. Почему никто ничего не говорит? – сказала Ёнги вслух, проходя из кухни в сад, из сада к воротам – и обратно в кухню.

– «Он снимет кожу с наших врагов, чтобы сделать из нее одежды».

Лэнс разбил о стену маленький туалетный столик и схватил его ножку, чтобы использовать ее в качестве дубинки. Найджел успел отскочить от опускавшегося на его голову дерева, но в этот момент нож Лэнса полоснул по его правой руке, разрезав белый батист и оставив кровавую полосу.

Уже две недели Ёнги бродила по Залу, как неприкаянная. Киджа хандрила. Повариха проводила большую часть времени на кухне и почти ничего не говорила. Сонджу, читавшая газету, в третий раз проверила часы в гостиной. Только семь минут прошло с тех пор, как она проверяла время в последний раз, но ей казалось, что прошло уже полчаса.

Фрэнсис видела в Индии, как английские офицеры упражнялись в фехтовании. Это происходило еще до того, как они с отцом отправились в свое последнее путешествие в горы. Это было красивое и благородное зрелище, напоминающее смертельно опасный танец и имевшее свои странные, но строгие правила. Здесь же все было совершенно по-другому. Фрэнсис дрожала, вжавшись в оконный проем. От страха к горлу подступала тошнота. Здесь веяло дыханием смерти.

Мисс Им отсутствовала уже три недели. Внезапно Ёнги завизжала:

– Письмо из Америки!

Найджел перехватил нож левой рукой. Его кровоточащая правая рука безжизненно повисла. Лэнс вновь перешел в наступление, яростно нанося удары дававшей ему некоторое преимущество ножкой стола. Они дрались, взмокнув от пота и тяжело дыша, топча разбросанные бумаги, ломая мебель и переворачивая чемоданы. С рычанием противники упали на пол и катались среди обломков и мусора. Грязь и пыль покрывали их лица, руки, белые рубашки и черные сапоги. В конечном итоге Лэнс оказался наверху. Тяжело дыша, он сидел на бедрах Найджела, и его ангельское лицо исказили ярость и боль. Он прижал раненую руку Найджела ножкой стола и наступил ногой на запястье его другой руки.

Ёнги вбежала в гостиную, потрясая письмом. Все сели в кружок, и Сонджу зачитала письмо вслух. Мисс Им писала, что прибыла в аэропорт Лос-Анджелеса с Роджером и её тошнит от смеси запахов сыра и всевозможных духов, исходящих от людей вокруг. После встречи с семьёй Роджера в Лос-Анджелесе они поехали в Техас на своей новой машине.

Найджел смотрел на него со странным безразличием.

– Это единственное, что я не могу отдать тебе, Лэнс. Залитое слезами лицо Лэнса внезапно скривилось. Фрэнсис пришел на память один рисунок, который она видела в Индии. Там были изображены любовники в момент наивысшего наслаждения, которое было таким острым, что больше походило на боль.

– Три дня из Калифорнии в Техас? – удивилась Киджа. – Какая же Америка большая!

– Я ненавижу тебя! – выдохнул Лэнс и занес нож. Его рука описала дугу над шапкой белокурых волос, и он со всей силой направил клинок в сердце Найджела.

Ёнги вставила:

– Не могу поверить, что Техас в семь раз больше Южной Кореи. Это же всего одна провинция в Америке, правильно?

– Думаю, это называется «штат», – поправила Сонджу, – но идея та же. Всего пятьдесят штатов. Кажется, Техас – один из самых больших.

– И кактусы там высотой со здание. Интересно, как выглядит пустыня? – пробормотала Киджа.

Глава 14