А еще он не раз слышал, что владения сира Эндрю, прозванного в народе Добрым, тоже лежат где-то к югу. О сире Эндрю ходило много всяких историй и слухов, но все они очень отличались от тех, что рассказывали о герцоге Фрактине. Марк подумал, что рано или поздно он и так бы ушел на юг. Мысль о том, что он идет в страну, где правитель милостив к своим подданным, смягчала горечь расставания с родным домом.

И все же насущные проблемы брали верх над будущими: сейчас главным было избежать ловчих герцога Фрактина и просто необходимо было найти пищу. Но наконец-то Марку стало везти: первый же струившийся с гор ручей порадовал его чудесным уловом. Он разжег на берегу небольшой костерчик и, прежде чем первая изловленная им рыба изжарилась, поймал еще двух. Свою добычу он съел полусырой, но жизнь сразу показалась намного веселее.

Солнце тем временем село. Теперь, оглянувшись на пройденный путь, Марк мог бы сказать, что он на две трети заполнен туманом. Похоже, он ушел вовремя, так как там, наверху, собиралась буря; а где буря — там и холод. Грозовые тучи шли за Марком следом, и он с трудом отыскал небольшую нишу в горе, где бы смог переночевать. В следующем ручье рыбы не было, зато неподалеку нашлись ягоды, и, разведя крошечный костерчик, он сготовил себе из них отвар.

Но как только стемнело, хлынул ливень, защититься от которого под крошечным уступом не было никакой возможности. Костер тут же залило, и всю ночь Марк снова трясся от холода. Дрожать-то он дрожал, но в эту ночь умирать уже не собирался. О том, что наконец-то пришел рассвет, Марк догадался потому, что затянутое тучами небо слегка посветлело. Но тучи не пугали мальчика, наоборот, он был им рад: ведь, по слухам, в ловчих командах герцога были и какие-то полу разумные крылатые твари, которых тот использовал для воздушной разведки. На следующее утро Марк вновь не поймал ни одной рыбы. Пришлось ограничиться сорванными по пути ягодами. Ручей, по течению которого он шел, все разрастался, пока не зашумел, как настоящая река. На другой его стороне берег был более пологим и идти там было явно легче, поэтому Марк пока не поздно решился перейти поток.

Оказалось, что он поступил правильно: вдоль ручья шла едва заметная тропка. А уже через полчаса она стала хоженой тропой, а еще через час — проторенной дорогой, которая к тому же вела на юг.

Двойные колеи на дороге свидетельствовали о том, что прежде по ней проехало немало телег. Но, несмотря на многочисленные следы, на дороге в этот час было пусто. Марк с радостью доверился ее прихотливым извивам между скалами и холмами, и через несколько километров она соединилась с более широкой и даже некогда вымощенной камнем дорогой.

По ней Марк и пошел, благо она вела прямо на юг. Но он сразу же обратил внимание, что свежие следы диких зверей появились на ней не далее чем вчера, а это значит, что до того по дороге проезжал какой-то большой отряд. Сердце мальчика тревожно сжалось: свора герцога, которой он так опасался, могла оказаться совсем близко.

На всякий случай он решил сойти с дороги и двигаться параллельно ей метрах в пятидесяти. Однако очень скоро ему пришлось вернуться, так как по бездорожью он шел гораздо медленнее, а к тому же его сапоги из мягкой кожи и так уже изрядно порвались после всех лазаний по скалам. Марк решил, что, чем прятаться по кустам, разумнее будет сберечь ноги и выиграть время.

Марк шел, внимательно осматривая окрестности, чтобы не пропустить чего-нибудь съедобного, но при этом не забывал регулярно оглядываться, чтобы успеть заметить ловчих герцога.

Через полчаса из-за поворота показались два всадника. Спрятаться от них он не успел, но зато они не были похожи на солдат, а их ездозвери шли ровной рысью — на погоню это было не очень похоже. Вскоре они поравнялись с Марком, и он разглядел, что одеты они по-крестьянски, почти так же, как и он сам. Оба всадника оказались довольно молодыми худощавыми и жилистыми парнями. У обоих на поясах висели длинные ножи, и Марк решил, что, возможно, в этих краях так принято. Но главное — выражение их лиц было открытым и доброжелательным.

— Куда топаешь, парень? — бросил на ходу скакавший первым.

Он был выше своего товарища, и нож у него был длиннее. Оба широко улыбались, и Марк заметил, что у второго всадника не хватает нескольких зубов.

По дороге Марк уже давно подготовил подходящий ответ:

— К сиру Эндрю. Слыхал, там будет ярмарка.

То, что сир Эндрю ежегодно проводит ярмарки, было общеизвестно.

Парни переглянулись и попридержали своих ездозверей, приноровив их к шагу Марка. Первый согласно кивнул:

— На ярмарках весело. Да и места, где переждать наши неспокойные времена, лучше королевства сира Эндрю не придумаешь. — Он оглядел мальчика с ног до головы, а затем спросил: — Похоже, у тебя там родня?

— Ага. Мой дядя — оружейник в тамошнем замке.

Этот ответ Марк также подготовил заранее — ему казалось, что благодаря этому его станут воспринимать как подданного сира Эндрю, а это ему в любом случае на руку. Но всадник не унимался с расспросами.

— Странная у тебя какая-то котомка, парень. Ты что, тащишь дядюшке в работу меч?

— Так и есть.

Возможно, со стороны сразу легко догадаться, что скрыто под полотном, а возможно… Вдруг уже по всему герцогству объявлена награда и идет охота за любым подозрительным подростком с мечом. Марк поспешно отвел глаза и сделал вид, что рассматривает дорогу. Но твердо продолжал идти вперед.

Всадник неожиданно пришпорил ездозверя, а затем, обогнав Марка, резко натянул поводья и остановился, преграждая путь.

— Дай-ка я взгляну на твой меч. — Его голос по-прежнему звучал весело и дружелюбно.

Если раньше у мальчика еще оставалась надежда, что он может как-нибудь отболтаться, то теперь стало ясно, что ничего хорошего ожидать не приходится, и он бросился наутек. Пригнувшись, он прошмыгнул прямо под брюхом ездозверя, по дороге больно пнув его, и тот немедля зарычал и начал брыкаться. На секунду это отвлекло всадника — ему пришлось сосредоточить все внимание на том, чтобы усидеть в седле. К тому же разбушевавшееся животное полностью перекрыло дорогу второму всаднику. Прежде чем парни сообразили, что происходит, Марк был уже далеко впереди.

И хотя бежать без меча было бы много легче, мысль бросить его даже не пришла Марку в голову. Зажав сверток под мышкой, мальчик помчался так, как никогда еще в жизни не бегал. Прямо перед ним виднелась узкая щель между двумя высокими камнями; если ему удастся проскочить в нее, то парням на ездозверях его нипочем не догнать. К сожалению, за этим проходом почти сразу открывалась огромная равнина. Всадникам не понадобится много времени, чтобы найти проход пошире, и они настигнут его, как только начнет сдавать дыхание.

Поэтому вместо того, чтобы скользнуть в щель между камнями, Марк изо всех сил забросил меч на вершину того, что был повыше, а затем полез сам, используя для опоры мельчайшие трещинки и уступы. Каменный столб был около двух метров высотой, и на его вершине оказалась небольшая площадка, где как раз хватало места, чтобы стоять и махать мечом. И ничего больше. Когда его разъяренные преследователи подскакали, Марк с облегчением вздохнул: у них не было ни луков, ни пращей. Та сторона камня, по которой он взбирался, была почти гладкой, так что атаковать его с двух сторон им тоже будет непросто.

Головы всадников оказались как раз на уровне площадки, на которой Марк стоял. Не обращая внимания на их злобную ругань, он принялся распутывать веревку на свертке. Меч буквально сам выпрыгнул из полотна, словно ему не терпелось приняться за дело. Но тем не менее он молчал и никак не проявлял своей магии. Марк стиснул его рукоять обеими руками и встал на изготовку. Меч оставался холодным.

Стоило ему поднять клинок, как оба парня резко замолчали. Марк чувствовал, что готов к бою; никогда он еще не испытывал такого прежде — его желудок словно сдавил огромный кулак, и это было хуже любых мук голода. Всадники заставили своих зверей слегка попятиться. По их лицам было видно, что они испугались, но вовсе не удивились.

— Не стоит, малыш! — крикнул тот, что заговорил с ним на дороге.

Второй поддержал его гортанным воплем, и только тут Марк понял, что у него отрезан язык: подобные звуки он не раз слышал от человека, который когда-то имел неосторожность распускать слухи о том, при каких именно обстоятельствах отец нынешнего герцога Фрактина передал сыну свою корону.

— Лучше брось эту штуку нам. — Говоривший вновь доброжелательно улыбнулся. — Мы подберем ее и поедем своей дорогой, а ты пойдешь своей.

Казалось, что он сам верит тому, что говорит (по крайней мере пока говорит).

Марк не стал отвечать. Он лишь крепче стиснул рукоять и внутренне подготовился к тому, что должно было произойти. Он не ощущал ничего похожего на тот ужас, который испытал, когда бросил меч в жерло горы. И пока меч все еще никак не проявлял себя.

Его противников было двое, и оба они были взрослыми. И оба уже достали из-за поясов свои ножи с узкими сточенными лезвиями (видно, ими частенько пользовались). И все же эти вооруженные сильные парни не очень-то торопились слезать со своих ездозверей и взбираться к нему. Они отъехали на небольшое расстояние и принялись шепотом и знаками совещаться.

Наконец первый вновь подъехал поближе. На сей раз он заговорил совсем другим тоном.

— Немедленно слезай оттуда, щенок! — резко приказал он. — Если мне придется самому стаскивать тебя, то я тебя просто-напросто убью.

Марк молча ждал.

Всем своим видом демонстрируя серьезность своих намерений, говоривший легко соскочил с ездозверя, подошел к камню и начал взбираться по нему с той стороны, где забирался сам Марк. Но стоило мальчику слегка наклониться вперед и занести меч, как парень тут же спрыгнул вниз и попятился.

«Они знают, что это за меч. — Теперь Марк это окончательно понял. — Знают, на что он способен. Герцог все же пообещал за меня награду». Но меч до сих пор молчал. Может, для того чтобы вызвать его магию, надо что-то сделать? Что говорил и делал Кенн перед тем, как вступил в бой? Впрочем, более чуждого магии человека, чем его брат, Марку и представить-то себе было трудно.

Идти в атаку его противники, похоже, раздумали, однако сдаваться тоже не собирались. Объехав вокруг камня, на котором Марк занял оборону, и изучив его со всех сторон, они остановились и вновь о чем-то переговорили.

«Думай! — не отрывая глаз от своих врагов, приказал себе Марк. — Думай, если не можешь ничего сделать!» Еще у него есть лук, а в колчане осталось несколько стрел. Но он прекрасно понимал, что отложить меч будет смертельной ошибкой. Его врагов сдерживал только страх перед мечом.

Словно прочитав его мысли, всадник снова заговорил:

— Опусти меч, парень, и давай-ка поговорим. Мы не собираемся причинять тебе вреда.

— А коли так, то убирайте свои ножи и уезжайте. А этот меч — мой.

Парни засунули ножи за пояс, развернулись и поехали в сторону дороги. Но не успел Марк вздохнуть с облегчением, как они снова остановились и опять заговорили о чем-то. На сей раз их совещание затянулось на несколько минут. Он видел жесты немого, но не понимал их значения. Затем оба спешились, привязали своих зверей к кустам, словно оставляя их надолго, и решительно зашагали в его сторону. Марк с упавшим сердцем следил, как они приближаются. Немой, старательно изображая, словно он просто так гуляет, широким кругом пошел в обход камня. Впрочем, его ужимки не обманули бы и ребенка вдвое младше Марка. Остановился он в нескольких метрах точно за спиной занявшего оборону мальчика.

Тем временем его напарник старательно отвлекал внимание:

— Парень, за твой меч назначена большая награда. Мы ведь можем договориться и честно поделить ее, а? Половину тебе, половину нам. А потом иди себе куда хочешь.

Первый брошенный немым камень не только не задел Марка, но еще и чуть не попал в его напарника. Говоривший отпрыгнул, и на его лице отразилось все, что он думает о своем косоруком приятеле. Марк развернулся вполоборота к обоим и сумел уклониться от второго камня. Но первый нападавший тоже времени не терял: он снова вытащил нож и с его помощью полез наверх.

Стоило Марку развернуться, чтобы встретить его, как уже совсем рядом с ним просвистел третий камень. Зато увидев Градоспасителя прямо у себя над головой, первый нападавший опять отступил. И вновь Марк развернулся как раз вовремя, чтобы уклониться от очередного снаряда.

И тут он внезапно осознал, что давно уже слышит какой-то постепенно нарастающий звук, но только сейчас он узнал его: быстро приближающийся с севера скрип тележных колес. На дорогу вылетел запряженный двумя тяглозверями фургон. Его полотняные стены были разрисованы грубо намалеванными символами. Марк видел фургоны жестянщиков, священников и лавочников и хорошо знал, что они рисуют на своих стенах, но эти символы он видел впервые. Разгадывать их у него не было времени — он вертелся на камне, отражая атаки с обеих сторон, и, не думая о последствиях, изо всех сил позвал на помощь.

На облучке сидели двое мужчин, а между ними девушка. Все трое тут же обернулись, и на какую-то секунду Марку показалось, что они на всем скаку так и промчатся мимо. Но это только показалось. Управлявший тяглозверями парень (он был лишь не намного старше нападавших на Марка) резко натянул вожжи и развернул фургон. Проехавшая мимо повозка теперь возвращалась.

Тот, что пытался атаковать Марка спереди, мгновенно оценил обстановку, спрыгнул на землю и тоже закричал:

— На помощь! Мы поймали беглого преступника! Он держит в руках украденное им оружие, за которое обещана награда!

Его напарник, издавая гортанные крики и размахивая руками, тут же присоединился к нему. От отчаяния Марк завопил в три раза громче:

— Нет! Это мой меч! Мой!

И тут фургон, взметнув тучу долетевшей даже до Марка пыли, резко остановился. Кучер оценивающе окинул взглядом поле битвы, словно раздумывая, как ему поступить. У сидевшей рядом с ним девушки было круглое, живое лицо с носиком-пуговкой. Ее прямые темные волосы были коротко острижены. Красавицей ее назвать было нельзя, но хорошенькой — вполне. С другой стороны рядом с ней сидел очень толстый парень с лицом откормленного младенца. На голове его красовалась шляпа с перьями, какие обычно носят менестрели. Его пухлые ручки нежно прижимали к груди лютню. Но как только фургон остановился, он бережно переложил ее за занавеску за спиной.

На минуту воцарилось полное молчание, как вдруг тишину прорезал странный высокий звук. Он шел неведомо откуда и оборвался так же внезапно, как начался. На секунду Марк перепугался до смерти, но тут же сообразил, что, откуда бы ни донесся этот звук, меч был на сей раз ни при чем.

— Помогите нам его снять оттуда, и мы честно разделим с вами награду! — снова пришел в себя парень с ножом.

— Я не беглый преступник! — горячо перебил его Марк. — Это они хотели меня ограбить! Это мой меч!

— Награду? — переспросил кучер и переглянулся со своими спутниками.

— Награду! — усиленно закивал парень. — И мы с вами ее честно разделим!

— А кто ее обещал?

— Сам герцог Фрактин!

Кучер, приняв решение, кивнул своим мыслям, еще раз бросил взгляд на отчаявшегося Марка, а затем медленно покачал головой:

— Доставай арбалет, Бен. Ну, шевелись, делай, что говорю.

То, что извлек из-за занавески толстяк, было гораздо страшнее любого оружия, с которым до этого приходилось Марку встречаться. Даже с первого взгляда было видно, что это сложная, состоящая из многих частей машина. Бен без всякого усилия натянул тетиву, вложил в ложе стрелу и передал готовое оружие кучеру.

— А теперь, — провозгласил кучер и, улыбнувшись одними уголками губ, направил арбалет на стоявших перед ним обвинителей Марка, — ты и ты, садитесь на своих зверей и катитесь отсюда.

Парень, на которого была нацелена стрела, побагровел и потянулся к ножу, но только еще глубже пихнул его за пояс и разразился бранью. У стоявшего рядом немого почему-то было виноватое выражение лица.

А в пухлых ручках Бена уже появилась внушительных размеров дубина, и, несмотря на его абсолютно беззлобный взгляд, выглядела она весьма угрожающе. Да и девушка неведомо откуда извлекла небольшой топорик, и выражение ее лица уж точно не обещало ничего хорошего.

— Впрочем, — отчеканил кучер, — если ваши ездозвери вам не нужны, то мы сумеем найти им применение.

Двое обменялись взглядами и направились к своим зверям. А уже через минуту они, оглядываясь и посылая проклятия, потрусили по дороге на север.

Юный геркулес издал мелодичный вздох облегчения и поспешил избавиться от своей дубины. Но арбалет кучер вернул Бену, только дождавшись, пока всадники исчезнут из виду, и тот его бережно разрядил.

Глядя на кучера, Марк почему-то внезапно вспомнил сурового старшину отряда милиции, муштровавшего Кенна и сотни других новобранцев.

— Теперь ты можешь опустить меч, малыш, — мягко сказал кучер.

— Это мой меч!

— Конечно. Никто и не спорит.

У кучера были светло-голубые глаза, немного кривой (видно, когда-то сломанный) нос и копна песочно-желтых волос. Молодой силач сразу вызвал у Марка доверие и симпатию — до того искренним и добрым было выражение его лица. Да и бойкая девушка, уже отложившая свой топорик, тоже показалась ему очень славной. Марк наклонился и осторожно выпустил меч из рук. Пальцы, так долго стискивавшие рукоятку, совсем занемели и отказывались распрямляться.

— Спасибо вам.

— На здоровье! — кивнул кучер. — Меня зовут Нестор, и я зарабатываю себе на хлеб, охотясь на драконов. Рядом со мной сидит Барбара, а это — мой ученик Бен. Похоже, парень, тебе спешно нужно удрать куда подальше.

И вновь откуда-то раздался странный тоскливый звук. Но теперь Марк сообразил, что в фургоне могло находиться какое-то животное.

— Меня зовут Эйнар, — сказал Марк. Назваться именем одного из своих дядьев он решил уже давно. Ноги его предательски задрожали, и он без сил присел на камень. Только сейчас он заметил, что во рту у него сухо, как в пустыне.

И только присев, он наконец сообразил, что человек, с которым он только что познакомился, охотник на драконов …

— Если хочешь, мы можем тебя подвезти, — предложил Нестор. — А как насчет пожевать чего-нибудь по дороге? У фургона есть отличное качество: пока едешь, успеваешь сделать еще кучу дел.

Марк собрался с силами и, завернув меч, осторожно спустился вниз.

— Доверишь мне? — спросил Нестор, протягивая ему руку с облучка. Марк уже принял решение и, не колеблясь, протянул ему сверток, Нестор положил его за занавеску. Затем Бен подхватил Марка одной рукой и легко, как младенца, поднял наверх.

Барбара освободила мальчику место и скрылась внутри фургона, Судя по шуму, который она производила, там было полным-полно каких-то коробок, тюков и ящиков.

— Тебя устроит дорога на юг, Эйнар? — спросил, словно и не ожидая ответа, Нестор и стегнул тяглов.

— Я туда и шел, — кивнул Марк и устало прикрыл веки. Но тут же так явственно увидел перед собой два узких ножа, что, вздрогнув, распахнул глаза во всю ширь. Сердце стучало как сумасшедшее. Но затем он снова расслабился и подумал: «Пусть уж все идет, как идет. Везут — и везут. И хорошо».

Глава 5

Покачиваясь на облучке фургона, Марк совсем успокоился и задремал с открытыми глазами. Но вдруг раздался уже знакомый таинственный стон, и это моментально прогнало дрему. Так и есть — звук доносился из глубины фургона, прямо из-за его спины. Он оглянулся и увидел в глубине повозки Барбару. Девушка склонилась над небольшой, но крепко сколоченной деревянной клеткой. А внутри клетки — мальчик готов был поклясться молотом Вулкана и мощами Эрдне! — сидело странное ящероподобное создание, которое могло быть только драконом. За всю свою жизнь Марк не видел ни одного представителя этого легендарного племени, но кто еще может обладать гибким змеиным телом и перепончатыми крыльями одновременно?

Заметив, что Марк смотрит на нее, Барбара послала ему ободряющую улыбку. На секунду оставив своего питомца, она протянула гостю флягу с водой и половинку какого-то фрукта. Пока мальчик расправлялся с предложенным угощением, девушка вернулась к кормлению дракончика. Она доставала из обожженного глиняного сосуда какие-то лакомые кусочки и кормила его с рук. Марк с набитым ртом снова обернулся, но прежде чем он успел задать вопрос, Бен протянул ему еще одну флягу — на сей раз несколько поменьше.

— Хочешь бренди? — спросил юный силач.

— Нет, спасибо.

Марк никогда еще не пил крепких напитков и потому не знал, какое действие они могут на него оказать. Но вот что такое пьяный, это он хорошо знал: один или даже два раза он видел, что может сделать вино с человеком! Перехватив хмурый взгляд Нестора, его ученик поспешно спрятал флягу. Но тут из глубины фургона донесся голос Барбары:

— Это что у тебя на рубашке, Эйнар? Кровь, что ли? Ты сам-то цел?

— Нет, мэм. То есть я хотел сказать: да, кровь. Но она старая. А сам я целехонек.

— Она оттуда, где ты добыл свой замечательный меч? — Бен даже не пытался скрывать любопытство.

Нестор продолжал править, но время от времени поглядывал, как идут дела в фургоне, и поэтому тоже участвовал в разговоре.

— Да, — согласился он. — Знатный клинок.

— Мне оставил его мой отец!

Если ему поверили, значит, надо было закрепить успех и слепить на этой основе правдоподобную историю. В наше время вряд ли кто удивится, встретив на большой дороге бастарда, таскающего с собой какой-нибудь бесполезный, но подтверждающий его знатность дар от неведомого папаши. Сюда же Марк приплел свою историю про состоящего на службе у сира Эндрю дядю-оружейника. Поверили ему или нет, он не знал — слушатели лишь вежливо кивали в ответ.

Наконец Бен не выдержал (уж он-то поверил рассказу нового попутчика с первого до последнего слова):

— Да я и сам сирота! Но теперь меня это мало волнует.

Из-под сиденья он достал свою лютню и пробежал по струнам пальцами. Марк про себя отметил, что настроена она не вполне точно, но тут Бен снова заговорил:

— На самом деле я менестрель. Просто Нестор помогает мне встать на ноги и дождаться того момента, когда я смогу делать то, что умею по-настоящему. То, что мне действительно нравится. Мы заключили с ним соглашение, что я могу уйти в любой момент, когда захочу.

Нестор кивнул в подтверждение этих слов, а затем серьезно добавил:

— Ты отличный помощник. Мне будет тебя очень не хватать, когда ты уйдешь.

Бен взял аккорд и запел:



Эта песня о том, кто был…

Нет, эта песня о том, кто есть!

Баллада о юном Эйнаре,

Свободном, как вольный…



Певец запнулся.

— К твоему имени трудно найти рифму.

Но юный менестрель не сдался и, немного подумав, предложил следующий вариант:



Юный Эйнар весь мир исходил,

Свободный, как соловей,

Пока не встретил двоих,

Желавших…



Бен снова запнулся и после недолгого размышления заявил:

— Лютня звучит не совсем так, как надо!

— Наверное, когда фургон трясет, играть очень трудно? — деликатно заметила Барбара и этим сразу оправдала все фальшиво прозвучавшие ноты.

Марк подумал, что он слыхал голоса и получше и почище, но, поскольку все остальные смолчали, он не нашел в себе смелости прямо заявить об этом.



До самого вечера фургон Нестора не сбавлял скорости. А когда дорогу накрыло полосой тумана, на лице кучера отразилась явная радость. Все это время он просил то Барбару, то Марка проследить за дорогой сзади.

«Он явно не хочет встречаться с солдатами герцога», — думал Марк, хотя охотник на драконов ни разу за все это время не сказал ничего ни о герцоге, ни о его солдатах. В скрытой в темноте фургона клетке время от времени взвывал дракончик. Его вопли невольно напомнили Марку крики подбитого стрелой кролика. Рядом с его клеткой стоял глиняный сосуд с затянутым марлей горлышком — там были живые лягушки. Марку объяснили, что дракончик только ими и питается, и мальчик даже сам скормил ему парочку. Горячее дыхание малыша жгло ладони, но он был еще слишком юн, чтобы полыхать огнем. Глаза у него были как у куклы — круглые и словно стеклянные, — но в глубине их клубился мрак.

— Когда мы пересечем границы герцогства Фрактина? — наконец решился спросить Марк.

Уже перевалило за полдень, предгорья закончились, и дорога змеилась по вполне обжитым местам. Мирный пейзаж портили лишь низко нависшие грозовые тучи. Путешественники ехали мимо сменявших друг друга полей, лесов и пастбищ. Впереди показалась маленькая деревушка, и они проскочили ее не останавливаясь.

— Завтра, — бросил в ответ Нестор. — А может, и пораньше.

Теперь туман сгустился настолько, что от возницы требовалось полное внимание. Марк снова начал расспрашивать своих попутчиков об их питомце и услышал в ответ, что дракончика везут для того, чтобы выставить его на ярмарке сира Эндрю и хоть немного заработать. Марк сообразил, что для Нестора это также будет неплохой рекламой. В земли сира Эндрю входило и Великое болото, а Марк не раз слышал, что некоторым из его городов драконы просто житья не дают.

Когда-то давным-давно Марк не раз представлял себе человека, который был бы настолько храбр, умен и силен, чтобы пойти на бой с драконом с такой же легкостью, с какой он сам шел на кроликов. Но обычно, по слухам, такой охотник никогда не шел один: у него всегда были наготове и помощники-ловчие, и всякие натасканные на подобную дичь ловчезвери. Может, Нестор и вправду умелый боец, но этого явно мало. Хотя не стоит забывать о Бене — этот малый стоит двоих как минимум.

К вечеру Нестор слегка сбавил скорость, но в то же время потребовал, чтобы за дорогой сзади следили постоянно. Увидев едущего навстречу виноторговца, он притормозил и бросил короткий вопрос:

— Солдаты есть?

Слабый кивок и лукавое подмигивание подтвердили его догадку. Нестор почти сразу свернул с дороги и погнал тяглов прямо по неогороженному полю.

— Здесь нам нескоро встретятся люди герцога, — пробурчал он, словно отвечая на невысказанный вопрос. — Где-то поблизости должна быть речушка. Может, удастся перейти ее вброд, а за ней, насколько я помню, уже земли Синего храма.

И вправду, миновав несколько заброшенных ферм, они выехали к небольшой реке. Нестор послал Бена и Барбару вверх и вниз по течению, и только когда брод был найден и фургон доставлен на другой берег, он позволил себе вздохнуть с облегчением. Тем не менее он, гнал тяглов до тех пор, пока земли герцога Фрактина не скрылись из глаз. Теперь можно было и остановиться на ночлег. Бен с Барбарой со сноровкой, выработанной давней привычкой, стали распрягать тяглозверей и собирать хворост для костра. Опередив вопрос Марка, чем заняться ему, Нестор сказал:

— Ты, Эйнар, пойдешь со мной. Нам нужно наловить лягушек для дракончика. Я придумал для этого отличную штуку и хочу тебя ей научить.

— Хорошо. Только я возьму лук — а вдруг встретим кролика?

— Для стрельбы уже темновато. Но для охоты на лягушек — в самый раз.

Нестор выудил со дна фургона нечто напоминающее садок для рыбы, только с очень мелкой сеткой. Вдоль его деревянного обода были вырезаны некие символы, которые Марк посчитал бы магическими, если бы между ними не было фрагментов самого обычного орнамента. Марк все же взял с собой лук и, держа его наготове, пошел вслед за Нестором к небольшой рощице. Пройдя сквозь нее, они вернулись к реке.

— Эйнар, а как зовут твоего дядю? — вдруг спросил его спутник. — Ну того, что служит оружейником у сира Эндрю? Может, я его знаю?

— Его зовут Марк, — брякнул мальчик. Такого вопроса он не предвидел и потому не успел придумать ответа заранее.

— Нет, такого не знаю.

Сумерки сгущались, а из-за низко нависших грозовых туч стало почти совсем темно. По дороге они не встретили ни кролика, ни какой другой дичи, и Марку пришлось спрятать стрелу в колчан.

— А знаешь, — снова заговорил Нестор, — не похоже, чтобы твоему мечу требовалась забота оружейника.

Говоря это, он глядел на реку, и поэтому было трудно понять, какой именно смысл он вложил в свои слова. Перейдя по камням речку почти до самой середины, Нестор закрепил раму своей сети между двумя валунами, затем распрямился и, все еще стоя к Марку спиной и глядя на реку, добавил:

— Ты, вроде, говорил, что его выковал твой дядя?

Марк оторопел. Он попытался найти убедительный ответ, но ничего не шло на ум.

— Ты, возможно, хочешь продать его на ярмарке. — Нестор все еще стоял спиной и говорил совершенно безразличным тоном, словно просто хотел занять разговором время. — Да, это лучшее место, где его можно продать. Под суровым оком сира Эндрю там торгуют намного честнее, чем где бы то ни было. И вполне может найтись пара человек, которые в состоянии купить подобную вещь.

— Я не умею торговаться. Да и не собираюсь его продавать. Это меч моего отца.

Все сказанное было полной правдой, и ответ прозвучал искренне.

— Подобный меч, по моему разумению, должен обладать какой-то магической силой. — Нестор по-прежнему не отрывал глаз от своей ловушки. — Кроме того, он просто очень красив.

Марк растерянно смолчал.

И тут Нестор обернулся и заглянул ему в глаза.

— Ты можешь принести его сюда? Можно мне на него посмотреть?

Придумать отговорку для отказа не получилось, и Марк, так и не сказав ни слова в ответ, поплелся к фургону. Конечно, он мог спокойно взять меч и удрать — в темноте скрыться несложно, — но должен же он хоть кому-то довериться!

Бен с Барбарой тем временем вытащили клетку на лужайку и чистили ее, невзирая на то, что ее обитатель злобно шипел и все время норовил цапнуть их за пальцы. «Рисковые ребята», — подумал Марк и полез в фургон. Выпрыгнув с мечом в руках, он натолкнулся на вопросительные взгляды своих спутников, но, ничего не объясняя, поспешил обратно к реке. И они тоже ни о чем не спросили.

На берегу было немного светлее, чем в роще, и все же он с трудом разглядел неподвижную фигуру Нестора. Тот сидел, погруженный в глубокие размышления. Но стоило Марку протянуть сверток, как он тут же встрепенулся и, положив его на колено, начал бережно разворачивать полотно. Взвесив меч в руке и скользнув глазами вдоль его клинка, охотник на драконов решительно им взмахнул — и лист с ближайшего куста оказался разрезанным на две половинки.

Какое-то время он молчал, нежно поглаживая узор на рукояти, затем, словно приняв решение, передал меч Марку, встал и вытащил свой садок. Ловушка оказалась полным-полна разных речных и земноводных тварей, и Марк подумал, что вырезанные на ее рамке символы все же имеют магическую силу.

Нестор запустил руку в садок и достал какую-то трепыхающуюся тварюшку, а садок опять опустил в воду.

— Драконий младенец. — Он протянул Марку серую ящерку. У нее не было крыльев, и она была много меньше того зверька, что сидел в клетке. — Их в этих речках просто уйма. Их здесь миллионы, десятки миллионов… На радость тем, кто достаточно сообразителен, чтоб на них охотиться.

А затем он вновь забрал у Марка Градоспаситель. Нестор поднял меч плашмя, параллельно земле и усадил на него крошку дракончика. Освобожденный малыш тут же тоненько пискнул и угрожающе забил хвостом. Нестор медленно повернул рукоять, и дракончик, теряя опору, стал карабкаться вверх по клинку. Наконец ему удалось оседлать режущую кромку. Похоже, что крохотные с виду, как ноготки младенца, и тонкие, как бумага, чешуйки отлично предохраняли его от острого лезвия. Когда меч вновь повернулся плоской стороной клинка, дракончик переполз на него, убедился, что там больше места, и удовлетворенно пискнул.

Нестор смотрел на все его перемещения с явным недоумением: похоже, он ожидал совсем другого. Легким движением кисти он сбросил драконника и, просто позволив мечу упасть на него, легко пригвоздил малютку к земле. Марк отметил, что Нестор держит меч так, словно он давно привык к обращению с подобным оружием.

— Еще один, который уже не вырастет, — задумчиво пробормотал Нестор и обернулся к Марку. Оставив острие меча упираться в землю, он толкнул рукоять Марку. — Похоже, этот меч впервые убил дракона, как думаешь?

— Так и думаю, — ответил Марк, не понимая, что все это значит, и, подняв с земли полотно, стал пеленать в него меч.

— Выходит, твой отец на них не охотился. Так против кого он его обращал, а? Сражался с людьми?

— Я… — И тут Марк понял, что ему необходимо выговориться хоть кому-нибудь. — Мой брат… Один раз бился им… Его убили.

— О, прости. Вижу, это случилось не очень давно? И выходит, что этот меч… не так уж и хорош в бою?

— Еще как хорош! — Марк с трудом удерживал слезы. — Он так хорош, что лучше его меча не сыщешь! Он крошил и людей, и боезверей налево и направо… Вот только брата моего от их мечей и когтей не спас.

С минуту оба помолчали, затем Нестор снова заговорил:

— А сегодня ты решил сражаться им сам. Но — как я понял по тому, что увидел, — тебе он помогать не собирался.

— Да, я не чувствовал в нем силы. И не знаю, почему так.

И только тут Марка осенило, что магия меча может зависеть от его имени, а значит, имеет свои пределы. Но вникать в эту мысль сейчас ему не хотелось. Ему вообще не хотелось думать об этом.

— Ну, ничего. Поговорим об этом позже. Только вот этот узор на рукояти… Говорил ли тебе твой отец или брат… Или хоть кто-нибудь говорил тебе, что он означает?

«А вот это — не твое дело», — подумал Марк, а вслух сказал:

— Нет, сударь.

— Можешь звать меня просто Нестором. Эйнар, когда мы прибудем в королевство сира Эндрю… думаю, тебя не нужно предупреждать о том, что этот меч надо спрятать? По крайней мере до тех пор, пока ты не решишь, что будешь с ним делать?

— Нет, сударь.

— Ладно. Бери меч, а я понесу ловушку.

Вернувшись к фургону, они рассортировали улов: лягушки — дракону, а несколько рыб послужили отличным добавлением к приготовленному Барбарой из бобов, хлеба и сушеных фруктов ужину. К тому же Бен раздобыл где-то пару-другую огромных картофелин и испек их в золе. Впервые за долгое время Марк наелся до отвала.

После ужина Бен снова извлек свою лютню. Барбара с Нестором тут же почувствовали насущную необходимость немного прогуляться по лесу. Вернувшись, Нестор объявил:

— Завтра будет трудный день.

Но уговаривать идти спать не пришлось — все уже зевали. Клетку с драконом загрузили в фургон, а за ним последовал и сам драконоборец. Барбара взглянула на сапоги Марка, ужаснулась и пообещала в ближайшее же время их заменить. Затем потянулась и тоже нырнула в фургон. Потом снова вылезла и, лишь убедившись, что Марк устроился на ночлег, забралась назад и задернула заднюю занавеску.

Грозовые тучи разогнал ветер, и теперь на небе засияли звезды. Бен с Марком перетащили свои постели поближе к костру. Завернувшись в несколько выданных Барбарой одеял, Марк впервые с тех пор, как ушел из дому, почувствовал себя уютно. Он был сыт, в тепле, и на него тут же навалилась дремота. Его меч был надежно спрятан в фургоне, а это значило, что он может наконец отдохнуть от его постоянного присутствия рядом. И все же заснуть сразу не удалось — мешали вздохи ворочающегося Бена.

— Бен?

— Чего?

— Твой учитель и вправду охотится на драконов? Он Этим зарабатывает?

— Ну да. У него это отлично получается. На нашем фургоне так и намалевано. Везде, где есть драконы, отлично понимают наши знаки. Но здесь настоящего дракона не найдешь. Так, мелочь всякая в реках.

— Но я думал, что с драконами сражаться могут только…

— Посвященные? Я подозреваю, что Нестор однажды был посвящен в рыцари, но он никогда не говорит об этом. Зато я вижу, как он держится. Обычно охоту на драконов устраивают всякие там высокорожденные и другие, кто пониже, но пытается обезьянничать с лордов. Однако и те, и эти приглашают на помощь Нестора. Он знает массу всяких приемов и штук, чтобы их поймать.

— А ты ему в этом помогаешь, — подстегнул его Марк.

— Да. Я был уже на двух охотах. Один раз мы грохнули большого дракона, за которым долго гонялись, а второй раз не только разделали большого, но взяли и этого малыша. Оба раза я стоял с арбалетом на изготовку, но стрелять мне особо не пришлось. Нестор сам с ними разобрался. Конечно, большими этих драконов не назовешь, но они были уже «ногастыми» и покрупнее любого тяглозверя, понял?

— Вроде бы.

Марк попытался вспомнить все, что он раньше слышал о драконах. Когда дракончики вылупляются, они около года плавают в реках или ковыляют по суше на слабеньких рудиментарных лапках и потому являются отличной добычей для птиц, крупных рыб и мелких земных хищников. Вот такого малыша и выловил Нестор. Те, которым удалось выжить, большую часть времени проводят в воде, где они ждут, пока подрастут крылья. Лет через пять они вырастают с хорошую корову и наконец вылезают на сушу. Но стоит им подрасти еще немного, как они становятся слишком тяжелыми, чтобы крылья могли их поднять.

А поскольку крылья им больше не могут служить, они начинают сохнуть. И драконы превращаются в пресмыкающихся — ползают на брюхе как змеи. Их псевдоноги не в силах удержать их веса, но тем не менее они продолжают расти. Эту стадию их развития так и называют «змеиной».

Когда драконы готовы перейти в новую стадию (Марк не был уверен, что помнит, сколько на это может понадобиться лет), они наконец отращивают настоящие ноги. С точки зрения человека, эта их «ногастая» стадия наиболее опасна. Аппетит растет, и вес тоже, и потому дракон начинает расширять свои охотничьи угодья. Он жрет все, что попадется ему на пути: скот, мужчин, женщин, детей. А дальше — даже для настоящих ног вес туши становится слишком большим, и в своей следующей стадии развития драконы их отбрасывают, превращаются в гигантских червей и возвращаются во вскормившую их водную стихию. Но что касалось последней стадии — тут Марк не был уверен, может, и врут.

— Да-да, конечно. — Он не хотел выглядеть невеждой.

— Ну да. — Бен сонно зевнул. — И оба раза Нестор загнал дракона в кусты и там зарубил. — Ученик был явно в восторге от своего учителя. — А твой папаша тоже охотился на драконов?

— Нет, — ответил Марк, гадая, отчего это они все так решили. — А с чего ты взял?

— Сам не знаю. А, понял: твой меч очень похож на меч Нестора.

Глава 6

Герцог Фрактин отодвинул один из сине-белых гобеленов и, жестом повелев магу следовать за ним, вошел в потайную комнатушку без окон. Стоило им войти, как тут же сам собой вспыхнул светильник из тех, что остались от Прежнего мира, — сияние лилось из укрепленных на стенах плоских панелей, сделанных из неизвестного материала, и было гораздо ярче любого факела. Одна из стен этого надежно защищенного магией потайного кабинета была полностью занята огромной многоцветной, пестрящей множеством названий картой всего континента (герцогство Фрактина занимало на нем едва ли одну десятую). Несмотря на то, что на ней оставалось несколько белых пятен, остальные детали были выписаны довольно подробно. Она была одновременно и географической, и политической. Этот шедевр картографии был результатом нескольких десятилетий беспрерывной разведки уникальной агентуры Фрактина: рептилий, птиц, а также различных специально выведенных для этого существ, которых и классифицировать-то было сложно; и все они по своему умственному развитию были намного выше обычных животных.

Рядом с картой на соседней стене висели на крючке черная кожаная маска и плащ с капюшоном.

Но сегодня герцог Фрактин пришел сюда не за этим. Он сразу направился к столу, на котором стоял продолговатый деревянный ящичек, напоминающий по форме гроб, и жестом повелел магу его открыть.

Колдун возложил обе ладони на крышку, и оттуда донеслось слабое шуршание и жужжание, словно он был полон живыми насекомыми. Услышав этот звук, маг произнес несколько слов. Очевидно, теперь было нужно немного подождать, так как маг, продолжая держать руки на крышке, но не делая попыток ее поднять, спросил:

— Ваша светлость до сих пор уверена, что нападавшие были обычными разбойниками? Я что-то не слышал, чтобы этот сброд использовал боезверей.

— Нет, не уверен, — мягко согласился герцог. Говоря, он машинально разглядывал карту. — Так же как и в том, что атака была направлена на моего родственника.

— А значит, это не разбойники.

— Это очевидно.

— Тогда, возможно, агенты великого герцога?

— Ну, в том, что Бэзил не питает ко мне любви, в этом-то я как раз уверен. Как и в том, что он тоже знает о мечах и торопится собрать их. Как и я… Ха, синерясник, хотел бы я знать, сколько еще народа на континенте играет в ту же игру?! Остается надеяться, что твои последние предсказания о том, что мечи все еще здесь и не разбежались по всей земле, окажутся правдой.

— Все мечи еще на континенте, ваша светлость. В этом я абсолютно уверен. А вот где они и кто ими владеет…

— Да-да, конечно, — мрачно кивнул герцог. — И к тому же совершенно неизвестно, сколько людей знают об их существовании. Да кто угодно: короли и принцы, королевы и разбойники, священники и жрецы, мошенники и авантюристы всех мастей… Да уж, чудесная компания!

— Во всяком случае, вашей светлости выпал шанс принять участие в этой игре. А ведь вы могли бы о ней и понятия не иметь.

— Игра, говоришь? — Герцог зарычал от ярости. — Ты же знаешь, я терпеть не могу игр! Но я вынужден в нее играть! Иначе те, кто доберется до мечей раньше, меня попросту уничтожат! И можешь не напоминать мне всякий раз, что именно твоему колдовству я обязан тем, что узнал о ней; я уже отблагодарил тебя за это, причем очень неплохо… О боги, хотел бы я знать, кто же это был и что им было нужно! Думаешь, это были люди маркграфа? Но ведь, судя по их действиям, меч их ни в малейшей степени не интересовал!

Маг слегка кашлянул, это прозвучало не менее дипломатично, чем дежурный вздох герцога.

— Я не думаю, что это люди маркграфа, сир. Может, их послала королева Ямбу?

Герцог яростно взревел в ответ и с трудом взял себя в руки: он уже вконец извелся от страха и неопределенности.

— Разве я тебе не запретил никогда даже и не упоминать о… Ладно, забудь. Ты прав, мы обязаны иметь в виду и Ямбу. Но я не думаю, что это она… Нет-нет, даже и представить себе не могу!

— Возможно, и нет… В таком случае, ваша светлость, давайте уж взглянем в лицо действительности и признаем, что это были люди Темного короля. То, что простой мельник вдруг упомянул августейшую персону, мне сразу показалось странным.

— Я бы не стал называть этого однорукого «простым мельником». К тому же правители и не подозревают, как много известно о них самих и об их планах даже самому жалкому из их подданных.

— Итак, сир, — кивнул маг, — мы остановились на великом герцоге Бэзиле, королеве Ямбу и на самом Вилкате. Кроме того, как мудро соизволила отметить ваша светлость, вполне вероятно, что виновником происшедшего является и еще кто-то другой.

— Да.

Глядя на висевшую перед ним карту, герцог внезапно почувствовал, что в его голове забрезжила некая слабая идея. Его взгляд остановился на одном из белых пятен неподалеку от восточных границ его герцогства, находившемся прямо на длинной горной гряде, подписанной на карте как Лудусские горы. Где-то там и должна находиться эта деревушка… Как ее называла мельничиха? Ах да, Трифолл! Именно оттуда и набирал себе помощников Вулкан. Продержал их в горах сутки и замучил до смерти. Герцог таращился на карту и не мог понять, как вышло, что деревня, где происходили столь важные события, у него даже не отмечена?

Мельничиха спрашивала его… нет, она сама рассказывала, что он, герцог, был там и даже прижил с ней ублюдка по их дикому горному похоронному обряду. И было это в ту ночь, когда вернулся Джорд. Герцог неплохо изучил обычаи своих подданных.

Любая женщина умеет из пустяка раздуть проблему, но… Все дело было в том, что герцог совсем не помнил ни о чем подобном. А ведь на память он никогда не жаловался. Тем более на женщин у него вообще была отличная память. Лучше, чем на все остальное, с усмешкой признал он. Конечно, вспомнить досконально события тринадцатилетней давности нелегко. Кстати, а что вообще он тогда делал?..

Жужжание в ящике наконец прекратилось, и маг приподнял крышку. Оба мужчины с волнением уставились на покоившийся на подстилке из голубого небывалой красоты меха великолепный меч. Правда, к герцогу этот клинок был доставлен не в этом великолепном футляре, а закутанный (чтобы отвлечь внимание) в старую рясу жрицы Красного храма.

Яркий свет светильника Прежнего мира, отразившись в зеркальном клинке, слепил глаза. И все же герцог разглядел на его стали странный узор, который казался рельефным и уходил вглубь на несколько сантиметров, хотя само лезвие в самом толстом месте было не больше сантиметра толщиной.

Герцог взял чудесное оружие обеими руками за рукоять, осторожно извлек его из защищенного магией футляра и, не отрывая от него глаз, спросил:

— Те, на террасе, готовы?

— Они считают, что так, ваша светлость.

Воздев меч, словно для исполнения какого-то ритуала, герцог торжественно прошествовал в залу, куда выходила потайная дверь кабинета, и направился к дверям, занавеси на которых трепетали от ветра. Хотя терраса находилась под открытым небом, тем не менее это тоже было одним из секретных уголков замка: со всех сторон она была огорожена высокими каменными стенами и густым кустарником. На древних истертых каменных плитах, которыми она была вымощена, герцога дожидались несколько солдат в сине-желтой форме и находящийся под их конвоем заключенный — мускулистый мужчина средних лет. На пленнике не было никакой одежды, кроме набедренной повязки. Но ни пут, ни кандалов тоже не было. Он был сильно напуган: по лбу его крупными каплями струился пот, а сам он непрерывно озирался, словно не знал, с какой стороны на него обрушится удар.

Герцог передал меч магу, а сам натянул через голову кольчужную рубашку и надел легкий шлем. Затем он снова взял меч, встал в позицию опытного фехтовальщика и приказал страже:

— Вооружите его и отойдите назад.

Солдаты, держа оружие наготове, отошли на пару шагов. Один из них положил у ног пленника длинный нож без ножен и также отступил назад.

— Что это значит? — хрипло спросил мужчина.

— Ты будешь со мной сражаться, — ответил герцог. — А если откажешься, то умрешь гораздо более медленной смертью. Мне, честно говоря, все равно, что ты выберешь.

Мужчина на секунду замер в нерешительности, но затем быстро наклонился и схватил нож.

Герцог сразу бросился в атаку. Несмотря на отчаянные попытки пленника защититься, разница в вооружении и кольчуга герцога не дали ему ни малейшего шанса.

Через минуту все было кончено. Герцог самолично вытер кровь с клинка и жестом повелел солдатам удалиться и унести тело.

— Я не почувствовал в нем никакой магии, синерясник. Да, им можно убить, но бывают лезвия и поострее. Если он не активизируется тем, что вступаешь в бой, то как тогда вообще им управлять? Как заставить его работать?

Тяжелый вздох мага был признанием того, что он не имеет об этом ни малейшего понятия.

Герцог отнес меч назад в кабинет, положил его в футляр и застыл, глядя на таинственное оружие и задумчиво водя пальцем по белым линиям узора на его рукояти.

— Мельник говорил, что на его мече было изображено что-то похожее на крепостную стену.

— Именно так, ваша светлость.

— Игральные кости. Та девица из Красного храма, что принесла его мне, рассказывала, что оставивший у нее меч солдат все время выигрывал в кости.

— Увы, тот солдат уже мертв. По рассказу девицы, стоило ему выпустить меч из рук, как его тут же закололи. Скорее всего, кое-кто из тех, кого он обыграл, решил, что он жульничает, и рассчитался с ним по-своему. На расследование этого дела герцог послал одного из своих самых доверенных людей — сэра Шэрфу.

— Я что, теперь должен еще и в кости играть, как думаешь, синерясник? А если поставлю на кон весь мир и…

Маг, похоже, счел вопрос риторическим и оставил его без ответа.

— Ни один простой солдат, ваша светлость, не мог бы долго владеть подобным мечом. Он сразу же привлек бы к себе внимание офицеров и…

— И у него меч тут же бы отобрали. И сюда, ко мне, не принесли бы — это точно. Однако он здесь. — Герцог со вздохом оторвал палец от рукояти. — Послушай, синерясник, а может, это все творения Прежнего мира наподобие наших светильников? Может, вся история мельника — это его горячечный бред? Вдруг он сам случайно сунул руку между мельничных колес или мало ли что еще… А затем от боли потерял сознание… В лихорадке и не такое увидишь!

— Я уверен, что ваша светлость сама сильно сомневается в подобных предположениях. Большую часть истории мельника подтвердили различные свидетели. Кроме того, мы знаем, что в Прежнем мире не ковали мечей — у них были гораздо более мощные виды оружия и множество других способов убивать. Но все это ушло и забыто, после того как Эрдне наложил на это запрет. У них были и огнестрельное оружие, и бомбы, и…

— Да знаю, знаю… Но давай лучше сосредоточимся на сегодняшних проблемах, а не на древних легендах. Кстати, синерясник, а как ты считаешь, в Прежнем мире боги тоже были? Подозреваю, что уж Эрдне-то точно был.

— Весьма возможно, что были, ваша светлость. И богов было много, не один Эрдне. В древних летописях есть многочисленные упоминания о них. Я сам лично встречал там имя Вулкана и кое-кого еще.

Герцог тяжело вздохнул (на сей раз вполне искренне) и недоумевающе помотал головой, словно даже сейчас был готов заявить, что тогда никаких богов не было и быть не могло, что бы там ему ни говорили.

Но вот перед ним лежит меч — артефакт из неведомого металла, свидетельствующий о знаниях и возможностях, недоступных современникам герцога. И делали его все-таки не в Прежнем мире. Исходя из собранной по крупицам информации, этот меч был выкован тринадцать лет назад в безлюдных горах на восточной границе его собственного герцогства. И если не Вулканом, то кем тогда?

Богов очень редко видели или слышали. Но даже самые сильные мира сего не отваживались поставить под сомнение их существование. А уж если твои владения граничат с Лудусскими горами, то лучше об этом вообще молчать.

Глава 7

Марк проснулся, когда начало светать. Как и вчера, небо было затянуто набухшими дождем тучами. И хотя он лежал на сырой земле, но одеяла были теплыми, и после вчерашнего ужина все еще чувствовалась приятная сытость. Ему было настолько хорошо и уютно, что даже на несколько мгновений показалось, будто он дома, в своей постели, а все, что с ним произошло за последние дни, — это только страшный сон; будто сейчас раздастся веселый голос отца и позовет его завтракать. Марк открыл глаза — и вовремя. Понежься он чуточку дольше, воспоминания настолько бы завладели им, что возвращаться к действительности было бы нестерпимо больно. Нет, это не сон. Вон по ту сторону погасшего костра храпит, как тяглозверь, толстяк Бен. А вот и фургон, из которого доносятся жалобные завывания дракончика. Наверное, проголодался, бедняжка. Плачет, как младенец.

В фургоне уже зашевелились, послышался неразборчивый разговор, и брезентовые полотнища заходили ходуном. А вот и Бен проснулся и зевает во весь рот. А еще через пару минут все уже были на ногах и занялись обычными утренними делами. На завтрак Барбара выдала каждому по ломтю черствого хлеба и по пригоршне сушеных фруктов. Жевали на ходу, так как торопились поскорее собраться и отправиться в путь. Но когда все уже было готово, вдруг опустился туман, и настолько плотный, что Нестор доверил вожжи Бену, а сам решил пойти впереди тяглов, разведывая дорогу.

Перед тем как уйти, он предупредил:

— Мы у самой границы. Так что держите глаза и уши открытыми.

Шагая метрах в тридцати перед упряжкой, стараясь оставаться в пределах видимости, охотник за драконами вел фургон прямиком через поля или заброшенными объездными дорогами. По дороге им встретилась группа идущих на поле крестьян (судя по заплатанной одежде, крепостных). На приветствия из фургона работники отвечали лишь скупыми кивками, а некоторые и вовсе их словно не заметили.

Вскоре после этой встречи Нестор скомандовал привал и признался, что заблудился. Возможно, вчера они так и не перешли границы герцогства, а возможно, и перешли, но уже сегодня, заплутав в тумане, вернулись обратно. Марк понял, что граница идет не по прямой линии, а зигзагообразно и что пограничные столбы установлены далеко не везде. Как бы там ни было, единственное, что они сейчас могли предпринять, это продолжать двигаться в южном направлении.

Туман все сгущался, и они с большим трудом определили по солнцу стороны света.