— Почему Дактиларта отступил? — спросил он у друзей. — Я думал, демон расправится с нами в одно мгновение. Его отогнал Митшпилер?
Ариан промолчала. Она продолжала идти вперед и отказывалась от помощи Бена, но выглядела очень плохо. Кровь по-прежнему сочилась из раны и стекала по щеке. Лицо было мертвенно-бледным.
Марк не стал описывать Бену подробности встречи с демоном. Он решил сделать это позже — после того как подытожит свои переживания.
— Смотри, — сказал Бен, разжав пальцы и показав ему золотую монету.
— Да, — кивнул Марк.
Они зашагали дальше. Тоннель выровнялся и вскоре вывел их в огромную пещеру. Кругом, сколько хватало глаз, тянулось широкое открытое пространство.
Едва трое молодых людей вошли в проход, уставленный деревянными стеллажами, вокруг них вспыхнули огни Прежнего мира. Их свет отражался от слитков золота и наполнял воздух желтым сиянием.
Глава 16
Тошнотворное отупение, оставшееся после атаки демона, быстро выветрилось из головы Бена, но он не мог сказать, что его сознание стало ясным. Чарующий блеск золота уже проникал в мозг и оседал в его мыслях.
Перед ним тянулись длинные стеллажи, на которых лежали золотые слитки. Ниши и целые комнаты были заполнены желтым металлом. Насколько видел Бен, это богатство никем не охранялось — его можно было рассматривать и даже трогать везде, куда бы они ни шли. На полу высились аккуратные штабеля золотых брусков. Напротив них стояли тяжелые корзины, наполненные рудой и самородками. Трое молодых людей молча шагали мимо россыпей монет, коробок с драгоценностями и полок, заполненных золотыми артефактами. Некоторые из них были простыми, другие — витиеватыми, третьи казались настолько замысловатыми, что Бен не мог понять их предназначения.
Вблизи от входа многие россыпи монет были разворошены. На некоторых полках царил беспорядок, словно руки незваных гостей уже жадно прощупали их содержимое.
Бен понял, что немногим ранее по этому пути прошли Дун, Радулеску, Дмитрий и Уиллем.
Каменный потолок располагался относительно низко — в двух метрах от деревянных перегородок и стеллажей, на которых хранились сокровища. Светильники Прежнего мира крепились на своде пещеры. Они освещали комнаты и залы, в которые входили люди, а затем сами гасли, когда последний человек покидал помещение.
Взглянув вперед, Бен увидел, как на большом расстоянии от них загорались и гасли огни. Судя по освещению, Дун и трое других мужчин уже занялись грабежом. Бен представил, как они набивали золотом свои карманы и котомки. Хотя вряд ли кто-то из них додумался взять с собой вещевые мешки во время стремительного бегства из пещеры с ручьем. Во всяком случае, трое молодых людей остались с пустыми руками. Лишь Марк успел забрать колчан и лук.
Они шли мимо штабелей из слитков. Рядом громоздились ящики с монетами. Полки казались желтыми от золотых украшений. Высокие стеллажи с неисчислимыми сокровищами стояли рядами в проходах и служили перегородками между помещениями. Бен полагал, что хранилище имело какую-то определенную конфигурацию, но пока не мог определить общий план.
Они шли и шли, не говоря ни слова. Их изумленным взорам открывались все большие и большие сокровища. Размеры богатства ошеломляли. Они вызывали чувство нереальности. Такого просто не могло быть на самом деле. Все это казалось колдовством — или какой-то шуткой…
Выйдя на пересечение проходов, Бен взглянул на боковую стену пещеры. До нее было не меньше двух сотен метров. Примерно на середине этого расстояния стеллажи с золотом кончались. Дальше предметы на полках сияли серебристым блеском. Горевшие там лампы указывали на то, что кто-то из отряда Дуна уже осматривал участок, где желтый металл уступал место другим сокровищам. Но что могло так сиять и переливаться на свету? Неужели алмазы?
Это богатство было чрезмерно огромным. Перед его величиной меркли радость и предвкушение удачного ограбления. При виде такого количества сокровищ человек начинал сходить с ума.
Молодые люди вошли в освещенную комнату и увидели барона. При их появлении Дун отшатнулся, но затем молча продолжил осмотр стеллажей. Грязный и потрепанный, без привычного меча, он выглядел жалким и постаревшим. На его поясе висел кинжал. Однако барон, похоже, забыл о его существовании. Испуганно взглянув на троих людей, он что-то зашептал себе под нос.
Бен автоматически вытащил из-за пояса длинный нож — единственное оставшееся у него оружие. Но, несмотря на недавний конфликт с бароном, он не чувствовал желания нападать на него. В этот миг Дун вызывал не опасение, а жалость.
— Где Радулеску? — спросил Марк, обращаясь к их бывшему вожаку. — Где мечи, которые хранятся в сокровищнице?
При упоминании о мечах в глазах барона появился блеск целеустремленности. Он снова прошептал какую-то неразборчивую фразу и, шатаясь, прошел мимо трех друзей. Выйдя из комнаты, Дун побежал по проходу. Его маршрут отмечался лампами, которые загорались перед ним и гасли, когда он покидал то или иное помещение. Судя по его метаниям, он не знал, куда бежал.
— Гермес погубил его рассудок, — печально сказал Бен.
— Что будем делать? — спросил Марк. — Разделимся и продолжим поиск? Я полагаю, что мечи хранятся в каком-то одном месте.
На миг Бен вспомнил о своем плане личного обогащения — о плане, который привел его сюда. Посреди этих сокровищ былые мечты выглядели незначительными. Все его прошлые желания могла исполнить одна горсть того, что лежало на полках. Однако мечи… Да, они действительно были важны.
Он посмотрел на Ариан и почти забыл о клинках. Она выглядела плохо — но не потому, что долго шла и в голове у нее мутилось после оглушающего удара. Девушка слабо улыбнулась в ответ на его вопросительный взгляд, но ничего не сказала.
— Нет, — решил Бен. — Будем держаться вместе.
Они пошли вперед. Внезапно прямо за углом вспыхнул свет. Оттуда послышался грохот. Затем что-то разбилось, и куски керамики покатились по полу. Трое молодых людей направились туда. Марк приготовил стрелу, Бен вытащил кинжал.
Обогнув угол, они увидели зал, заполненный небольшими статуями. В центре помещения стояли Дмитрий и Уиллем. Их карманы и пояса распухли от золотых монет. У каждого в руке был меч, и они озлобленно разбивали статуи. Заметив трех человек, появившихся в дверном проеме, Уиллем и Дмитрий прекратили свою забаву и враждебно повернулись к Марку, Бену и Ариан. Но при виде нацеленной стрелы и обнаженного кинжала смешались и даже заулыбались бывшим спутникам. Их мечи были обычными клинками.
Марк кивнул товарищам, и они пошли дальше, осторожно поглядывая на двух оборванных отщепенцев. Вскоре, свернув в широкий проход, трое молодых людей заметили еще одно помещение, в котором горел свет. Осторожно заглянув в дверной проем, они обнаружили там Радулеску. Эта комната тоже была заполнена статуями, но в отличие от первого зала здесь находились шедевры, высеченные из драгоценных камней и хрусталя. Полковник держал в руках небольшой предмет. Бросив на троих вошедших людей безразличный взгляд, он продолжил любоваться трофеем. Его мысли витали где-то далеко. Он словно забыл о недавней ссоре из-за Ариан — как будто их стычка случилась лет двадцать назад, а то и в прошлой жизни.
Полковник с благоговением взглянул на статуэтку и поднес ее к глазам, чтобы рассмотреть получше.
— Она будет моей первой украденной вещью, — сообщил офицер. — Красивая, правда? — Он еще раз посмотрел на вошедших. — Расслабьтесь, друзья. Здесь мы можем не думать о времени. Отдыхайте и собирайте сокровища. Берите все, что хотите. А затем я покажу вам путь из сокровищницы.
— Покажите нам его теперь, — потребовал Марк. — Разве вы не слышали криков?
— У нас много времени, — повторил Радулеску. — Его хватит и на отдых и на осмотр сокровищ. — Он снова принялся любоваться статуэткой танцующей женщины. — Моя первая украденная вещь… Я уже брал ее отсюда однажды. Простая и печальная история жреца… Я завернул ее в защитные чары, изобретенные мной специально для такого случая, а затем, спрятав в плаще, тайно пронес в свои апартаменты. Я чувствовал стыд, словно она была реальной женщиной. Меня сжигал огонь греха, как будто я был монахом, нарушившим обет безбрачия. И знаете, для меня она была более желанной и реальной, чем любая женщина, которую я видел во плоти. Но я не мог держать ее у себя. Меня быстро разоблачили бы. Я знал об этом, когда брал ее. Я знал, что не могу хранить у себя мою маленькую богиню… И мне пришлось принести ее назад до проведения следующей инвентаризации.
— Покажите нам дорогу из сокровищницы, — сказал Бен.
Радулеску испуганно взглянул на него, словно успел забыть о присутствии посторонних людей.
— Мы скоро пойдем. Отдохните немного.
— Где хранятся магические клинки? — спросил Марк.
Радулеску махнул рукой:
— Там… Надеюсь, что, завладев мечами, вы не станете убивать меня. Не забывайте, что дорогу из сокровищницы знаю только я.
Бен молча повернулся и зашагал в указанном направлении. Марк и Ариан последовали за ним, оставив Радулеску наедине со статуэткой танцовщицы.
* * *
Однако его одиночество не продлилось долго. Вскоре он еще раз поднял голову и увидел Дмитрия и Уиллема. Они стояли в дверях и смотрели на него. В их глазах отражался блеск сокровищ. Оба дезертира сжимали в руках мечи. Однако вид драгоценных статуй отвлек их внимание от полковника, и они принялись рассматривать зал.
— Входите, господа, входите, — подбодрил их Радулеску. — Наслаждайтесь моментом. Здесь все теперь ваше.
Дмитрий снова посмотрел на полковника и остановил взгляд на статуэтке, которую тот держал в руках.
— Отдай ее мне, — сказал сын колдуна.
— Нет! — Офицер отступил на шаг. И, заметив, что Уиллем приближается нему сбоку, раздраженно закричал: — Если вы хотите напасть на меня, сначала подумайте о том, что…
Он не успел договорить, потому что меч Дмитрия вонзился ему в грудь.
Бен, Ариан и Марк находились на порядочном расстоянии от комнаты с хрустальными статуэтками, когда предсмертный крик полковника достиг их слуха. Они обернулись на звук, но не стали останавливаться и тем более возвращаться.
— Седьмая печать… — прошептала Ариан. — Мы в ее пределах.
Двое мужчин недоуменно посмотрели на нее.
— Жадность грабителей… Старая песня говорила о ней.
Девушка закрыла глаза и устало прислонилась к Бену.
— О, боги и демоны! Как болит моя голова! Мне плохо.
— Немудрено. — Бен поцеловал Ариан и подхватил ее под руку. Ему хотелось остановиться и дать ей отдохнуть, но он знал, что «белорукие» уже отправились за ними в погоню.
Они проходили мимо комнат, в которых хранился хрусталь, и мимо залов, где на козлах и стойках были разложены гобелены. В одном из хранилищ Бен улучил момент и наполнил карман рубинами и алмазами. Затем они шли по проходу, где на полках стеллажей стояли стеклянные банки с неизвестными порошками и жидкостями. На каждой банке была наклеена этикетка, но надписи были сделаны на каком-то незнакомом языке.
Впереди показалась еще одна освещенная комната. Она примыкала к боковой стене пещеры. Трое молодых людей миновали проход, заставленный стойками с амуницией, и заглянули в помещение. Внутри находилось разнообразное оружие. Большая его часть была декоративной — из серебра и золота, с инкрустацией из самоцветов. Бен с изумлением смотрел на рукоятки мечей, вырезанные из огромных изумрудов, и на наконечники стрел, выточенные из алмазов.
В дальнем конце комнаты стояла большая вешалка, похожая на дерево. Она вряд ли имела какую-то самостоятельную ценность, но была хороша для демонстрации оружия. На ее двенадцати рожках висели тканые перевязи и ножны — все разных цветов и отделки. Девять ножен были пустыми. Из трех других выглядывали черные рукоятки магических клинков. Бен узнал их с первого взгляда.
В центре комнаты стоял барон Дун. Он сжимал в руках еще один меч. Рукоятка была скрыта в его ладонях, но совершенство и красота клинка безошибочно свидетельствовали о том, что меч мог появиться лишь в кузнице Вулкана.
Барон стоял, склонив голову, и что-то шептал, обращаясь к обнаженной стали. Судя по его позе и широко раздвинутым ногам, он был готов к мгновенной атаке и молниеносному удару.
Марк сжал локоть друга и поднес к губам указательный палец. Бен кивнул, не сводя глаз с трех мечей, висевших на рожках деревянной вешалки. Он пытался рассмотреть белые символы на черных рукоятках. Марк понимал их значение — дама Йолди учила его этому. Но для Бена они оставались непонятными знаками. Один выглядел как белый клин, загнанный в колоду; второй казался кругом — точнее, замкнутой ломаной линией. Рукоятка третьего меча была повернута так, что Бен не мог разглядеть ее символ. Ножны и перевязь этого клинка были черного цвета.
Бормотание Дуна стало громче. Бен даже подумал, что барон заметил их через стеллажи с оружием. Но если это и было так, то он не пожелал обратить на пришедших внимание. Дун продолжал что-то шептать. Похоже, он выполнял какой-то ритуал и речитативом повторял одни и те же слова:
— … Для твоего сердца — для сердца, которое оскорбило меня. Для твоего сердца…
Внезапно Дун поклонился темному дверному проему. Жест был чисто символическим и не относился к кому-то конкретно. Затем он повернулся и вновь поклонился, раскручивая сам себя, как танцор. Меч в его руках ожил и ввел барона в быстрое вращение. Клинок в вытянутых руках описывал круги, постепенно превращаясь в смазанную полосу серебристого широкого кольца. Его свист пугал неестественным тембром. Он вибрировал и жужжал, словно какое-то огромное насекомое.
И, перекрывая этот свист, слышались слова мрачного речитатива:
— … Твоего сердца, которое было несправедливо ко мне!
С этими словами Дун выпустил меч — а может, не удержал его. Барон зашатался и упал на каменный пол. Жужжаний свист оборвался, и меч исчез в воздухе. Конечно, он мог вырваться из рук Дуна и вылететь в проход. Он мог удариться о стену или вонзиться в один из стеллажей, которые отделяли комнату от других помещений. Но меч попросту исчез.
Какое-то время в пещере царила тишина. И вдруг…
До них донесся крик. Даже будучи приглушенным большим расстоянием и массивными скалами утеса, он отличался от всего того, что Бен слышал в своей жизни. Казалось, что сама земля кричала, корчась в муках. Или что боги вновь начали биться друг с другом. Или что мощное землетрясение швырнуло в пучину весь этот мыс, унося в глубины моря огромные пещеры, людей и сокровища. Крик длился и длился, и никакие человеческие легкие не могли бы издавать его так долго. А затем наступила тишина. И тогда Дун захохотал.
Он сидел на полу, неуклюже подогнув ноги, и громко смеялся. В его хохоте звенели отголоски злости и безумия. Однако этот горький смех был более достойным, чем его мольба у ног Гермеса.
Марк двинулся вперед. Он вошел в оружейную комнату и, пройдя мимо Дуна, остановился у «древа мечей». Барон, заметив, что он больше не один, совершенно этим не обеспокоился.
— Немногим людям удавалось… — начал он и вдруг скорчился в приступе хохота.
Ему пришлось сделать паузу и перебороть свой смех, прежде чем он смог продолжить:
— Немногим людям… удавалось убить бога. Я прав?
Он посмотрел на Марка, а затем на Бена и Ариан, которые стояли в дверном проеме.
— Однако тут оказался Дальнебой! Он ждал меня! Подумать только! Даже боги подвержены превратностям судьбы!
— Дальнебой, — эхом отозвался Марк. В его голосе чувствовались удивление и тревога.
Барон поднялся на ноги. Его глаза засияли, и он повернулся к Марку.
— Меч Мести, — сказал Дун. — Ты владеешь знанием о магических клинках. И ты должен понять, что случилось!
В этот миг Ариан начала падать — тихо и без слов. Бен, стоявший рядом, едва успел подхватить ее. Он осторожно уложил девушку на пол и склонился над ней, не зная, чем помочь. Ариан слабела. Ее дыхание участилось и стало поверхностным. Но Дуна это не взволновало.
— Итак, один бог мертв, — сказал он, поглаживая бороду. — С этими мечами я сам теперь буду богом.
Барон шагнул к «древу мечей» и вдруг остановился как вкопанный. Перед ним стоял Марк. В его руке был магический клинок, который он вытащил из черных ножен.
— Эти три меча достанутся сиру Эндрю.
— А… Что? — недоуменно спросил Дун.
— Вы получите один из них лишь в том случае, если пойдете к нему на службу. Он нуждается не только в хорошем оружии, но и в доблестных воинах.
Барон изумленно покосился на Марка, а затем почти весело спросил:
— Какой меч ты держишь в своих руках, сынок? Я не осмотрел их, когда вошел сюда. Мне на глаза попался Дальнебой, и я забыл обо всем на свете.
— У меня в руках клинок, который мне нужен, — ответил Марк.
Его меч начал оживать и слабо запульсировал. Звук вибрации был очень тихим, однако его слышал даже Бен. Тук, тук, тук-тук — словно где-то в отдалении тяжелый молот кузнеца стучал по крепкой наковальне.
— Итак, барон… Что вы скажете?
Дун поднял брови, размышляя над ситуацией.
— Похоже, ты знаешь, что делаешь. Но поживем — увидим. Я никогда не отказывался от поединков — даже с богом! И как видишь, ни разу еще не проиграл!
Он с поразительной быстротой метнулся к магическим мечам, но Марк преградил ему путь. Дун отпрыгнул к стеллажу с декоративным оружием. Он схватил боевой топор и щит. Оба предмета были украшены серебряной и золотой чеканкой с прекрасной инкрустацией из слоновой кости.
— Бен! — крикнул Марк. — Оставайтесь там. Со мной все в порядке.
Он ощущал холодную вибрацию меча. Клинок издавал ритмичный постукивающий звук, который отличался от свиста Градоспасителя, но был таким же завораживающим и мощным. Перед мысленным взором Марка вновь возникла сцена смерти отца и брата. Кенн держал в руках Градоспаситель, который в принципе так ничего и не спас…
— Можешь бросить лук и колчан, — сказал Дун. — Они будут мешать тебе в сражении. Смелее! Я подожду.
Марк пожал плечами, давая понять, что это его не тревожит. Барон, обманутый жестом молодого человека, решил, что тот отвлекся и ослабил хватку. Дун подумал, что его отвлекающий маневр удался, и, взмахнув топором, бросился в атаку.
Марк не ожидал такой траектории удара. Он слишком поздно понял, что топор несется к нему с другой стороны. Без помощи меча ему никогда не удалось бы парировать выпад. Но клинок, который он держал в руках, больше не находился под его контролем.
Щиторуб выделил две ноты среди гипнотического ритма своих звуков. Его движения на два такта повели руки Марка по плавной кривой, сплавив силу человека со скоростью меча. Клинок парировал удар и вырвал оружие из рук Дуна. Топор, как снаряд, пронесся через комнату, ударился в украшенный сапфирами нагрудник и опрокинул груду лат, которые с грохотом полетели на пол.
Меч Силы нанес ответный удар, однако Дун успел прикрыться. Круглый щит был рассечен пополам. Кусочки драгоценных металлов разлетелись в стороны. Барон упал, но тут же вскочил и отбросил онемевшей рукой искореженный щит.
Он подбежал к другому стеллажу, схватил дротик с наконечником из драгоценного камня и метнул его в Марка. Щиторуб, блеснув в воздухе, разрубил дротик на куски. Они разлетелись в стороны, как камни из пращи.
Марк, абсолютно не напрягаясь, держал меч обеими руками — вернее, он позволял ему управлять собой. И даже при большом желании он не мог бы отпустить рукоятку клинка до окончания боя.
— Бен, унеси ее отсюда. Уйди как можно дальше.
Его друг ответил отчаянным криком. Марк понял, что Ариан умерла. Но он не осмелился отвести глаз от противника.
Дун вновь оказался у стеллажа с декоративным арсеналом. На этот раз он выбрал булаву. Раскрутив шар с шипами на цепи, барон попытался запутать клинок и вырвать его из рук Марка. Но сверкнувший Щиторуб перехватил само грузило. С резким звоном расколотой наковальни железный шар, чьи колючки были украшены бронзой и золотом, разломился пополам, и его части опрокинули на пол пару щитов и ворох амуниции. Инкрустированные шлемы и позолоченные рукавицы посыпались с полок с металлическим грохотом.
Дун схватил палаш. Серебряный клинок в его руках казался таким же быстрым и ярким, как меч Силы. Но после того как два оружия встретились, осталось только одно. Оглушенный ударом, весь в крови, израненный металлическими осколками и острыми щепками, барон осмотрел беспорядок в комнате и схватил копье. Держа его как пику под локтем и размахивая кривой саблей, которую он сжимал в другой руке, Дун издал боевой клич и рванулся к Марку.
— Стойте! Я…
Молодой человек не успел закончить. Барон был уже рядом, движимый волей, мастерством и отчаянием. Щиторуб алчно сверкнул, и зубья сияющей пилы вонзились в Дуна. Копье было рассечено на три куска. Вместе с ними на пол упала рука барона. А затем меч Силы нашел покой в его груди.
Марк наблюдал, как жизнь уходила из глаз барона. Тот пристально смотрел на него с немым удивлением. Щиторуб продолжал пульсировать вместе с сердцем, которое он пронзил. Какое-то время тело стояло прямо, словно воля Дуна не позволяла ему упасть. Но на самом деле оно было пригвождено клинком к наклонной стенке сломанного стеллажа. Марк толкнул труп ногой. Мертвое тело соскользнуло с клинка, осело и рухнуло на пол среди разбросанного оружия, обломков и амуниции.
Внезапно меч Силы стал мертвым. Марк больше не чувствовал его вибраций. Молодой человек повернулся к дверному проему, где Бен, стоя на коленях, сжимал в объятиях Ариан.
Откуда-то из темной пещеры долетел приглушенный голос:
— Вы, четверо, в оружейной комнате! Сдавайтесь! Мы уже взяли в плен двух ваших друзей, и вам уготована та же участь. Вы в ловушке!
Марк начал действовать. Он повернулся к «древу мечей», снял черную перевязь, застегнул ее на поясе, а затем засунул в ножны окровавленный клинок.
— Бен, быстрее! — крикнул он. — Оставь ее. Иди сюда. Живее!
Бен медленно поднял голову:
— Где Дмитрий? Это он бросил камень! Это он убил ее!
Марк понял, что его товарищ в шоке.
— Я должен разделаться с ним… Ариан умерла. Она погибла, Марк. Она только что… на моих руках…
— Я знаю, Бен. Иди за мной. Пойдем искать Дмитрия. Нет, оставь ее здесь. Ты должен оставить ее здесь.
Он оттащил Бена к «древу мечей» и сунул ему в руки перевязь с Судьбоносцем. Затем Марк снял с рожка последний магический клинок — Камнерез. На миг два меча соприкоснулись, и он ощутил знакомое чувство бестелесности — чувство, испытанное им однажды в детстве. Тогда он едва не упал в обморок от страха, а теперь воспринял его как отголосок смерти.
Им надо было найти выход из сокровищницы. Или создать его. Марк подбежал к большим стеллажам, которые стояли в дальнем конце комнаты напротив каменной стены.
— Бен, помоги мне опрокинуть их.
Его друг механически подчинился приказу. Стеллажи упали на отвесную скалу, вызвав неимоверный грохот. Оружие и драгоценности посыпались на пол. Марк вскарабкался по импровизированной лестнице к стене.
Издалека снова послышался голос:
— Это ваш последний шанс! Сдавайтесь!
Бен застегнул на поясе перевязь с Судьбоносцем и, неуклюже балансируя, поднялся по наклонному стеллажу. Марк отдал ему Щиторуб.
— Если они пойдут в атаку, отбивайся как можешь.
Бен тупо кивнул.
— А ты что будешь делать?
Вместо ответа Марк повернулся к стене и прижал Камнерез к выступу скалы. Клинок тут же ожил в его руках. Подобно Щиторубу, меч излучал ударную вибрацию, но она была гораздо тяжелее и медлительнее, чем у меча Силы. Когда Марк ткнул Камнерезом стену, острие погрузилось в камень, как в масло.
Он вырезал из скалы первый кусок — неровный конус размером с человеческую голову. Тот скользнул вниз, тяжело упал у ног мужчин, запрыгал по наклонной поверхности стеллажа и с грохотом покатился по полу комнаты.
— Ты нарезаешь ступени? Куда?
— Я вырезаю нечто большее, чем ступени.
Следующие куски были гораздо крупнее. Их быстрое и грохочущее падение слилось в непрерывный звук. Марк вырезал отверстие под восходящим углом, поэтому каждая глыба скользила вниз под собственным весом. Молодым людям приходилось уклоняться от них, но дыра в стене расширялась и становилась глубже. Грубо нарезанные пирамиды и кривобокие конусы продолжали падать, сбивая стойки и выкатываясь в темные проходы.
Вскоре Марк шагнул в отверстие и начал углублять его под углом вверх. Бен едва успевал уклоняться от падавших камней. Он немного оправился от потрясения и уже понял идею друга.
— Ты хочешь вырезать тоннель и выбраться отсюда?
— Надеюсь, нам это удастся. Если только нас не остановят. Береги ноги!
Из двух проходов комнаты послышались крики «белоруких». Они вновь предупреждали людей о том, что их окружили, и требовали сдаться.
Вскоре Марк и Бен оказались внутри создаваемого ими тоннеля, и светильники Прежнего мира, зарегистрировав их уход, погасли. При тусклом свете одной из налобных ламп Марк продолжил работу.
В проходах послышался топот невидимых ног.
— Давай я порублю скалу, — предложил другу Бен, — а ты выпусти в них пару стрел из лука.
На какой-то миг, беря меч из рук друга, он тоже ощутил эффект соприкосновения двух магических клинков. Увидев, как изменилось его лицо, Марк подбодрил приятеля:
— Ничего страшного. Давай начинай.
Когда тяжелый меч оказался в руках Бена, работа пошла еще быстрее. Проход углублялся и был уже настолько широк, что двум беглецам удавалось успешно уклоняться от падающих кусков. Грубо вырубленная поверхность была стабильной опорой для ног и рук. Глыбы нарезались легко, словно клубы дыма. Они с грохотом падали вниз, давя сокровища и корежа металл. Вокруг упавшего стеллажа быстро росла груда камней.
Оружейная комната озарилась светом факелов. Очевидно, светильники Прежнего мира, расположенные на потолке, не реагировали на присутствие «белоруких». Марк выпустил две оставшиеся стрелы в темные пятна за факелами и услышал крик боли. «Белорукие» карабкались по откосу, который вырос под новым отверстием в стене, но поток катившихся камней сбивал их с ног.
Бен начал вырезать тоннель под углом к первоначальному направлению. После шести метров пологого подъема проход плавно сворачивал в сторону. По мнению Бена, этот поворот мог послужить им надежным убежищем, и он оказался прав. К тому времени, когда первые камни, выпущенные из пращи, полетели к ним снизу, они уже находились в безопасности за изгибом тоннеля. «Белорукие», подобно солдатам гарнизона, привыкли сражаться в темноте, они обычно использовали сети и копья, а луки и пращи были для них непривычным оружием.
Работа спорилась, и куски скалы скользили по наклонному полу, наращивая скорость, чтобы затем удариться во что-то или в кого-то. Камни сметали карабкавшихся «белоруких» быстрее, чем те успевали проникнуть в тоннель. В конце концов, они отказались от дальнейших попыток, и крики раненых прекратились.
Вырезка камней и подъем наверх продолжались долгое время. Пыль набилась в ноздри. Лучи налобных ламп почти тонули в белом облаке пыли. Бен остановился, чтобы перевести дыхание, и спросил у Марка:
— Что, если мы окажемся под уровнем моря, когда выберемся из пещеры?
— Я не думаю, что так получится. Если бы мы находились под уровнем моря, то пещеру давно затопило бы.
Бен понадеялся, что его друг прав.
— Как мы узнаем, где выйдем?
— Нам этого никак не узнать. Будем подниматься и где-нибудь выберемся. Если только не придумаем вариант получше.
Теперь за резку тоннеля взялся Марк. Вновь прикоснувшись Камнерезом к Щиторубу, он с удивлением спросил:
— Почему Синий храм никогда не использовал эти мечи?
— Ты просто не знаешь жрецов. Они прячут в дыру все что считают сокровищем. Если бы мечами стали пользоваться, то они могли бы сломаться или потеряться. Синий храм ни за что не пошел бы на такой риск. Вот увидишь, когда Бенамбра узнает о пропаже мечей, мы услышим его крик даже через толщу скал.
Наконец меч вспорол последний кусок скалы и прорубил отверстие, через которое в тоннель хлынул дневной свет. Он был чем-то затемнен, но двое людей наслаждались им больше, чем видом золота и драгоценных камней в сокровищнице «белоруких». Они услышали, как вниз по склону заструилась осыпь камней.
Марк быстро расширил отверстие и вылез наружу. Бен последовал за ним. Они оказались в небольшой пещере, которая находилась на краю расщелины. Выбравшись на свет, молодые люди увидели туманное небо. Ветер донес до них запахи моря. Внизу раздавался шум прибоя.
В двух местах Марку пришлось воспользоваться Камнерезом, вырезая в скале ступени и расширяя расщелину, через которую им предстояло пройти. Наконец они выбрались на узкий выступ, который располагался как раз посередине между вершиной утеса и морем.
Глава 17
Щурясь и моргая от непривычного солнечного света, который проникал сквозь просветы в облаках и дымку тумана, они осмотрели море и берег. Было раннее утро. Воздух казался сладким и теплым. Очевидно, лето еще не кончилось. За фьордом виднелся синевато-серый мыс, наполовину освещенный солнцем.
— Что это? — спросил Бен.
Откуда-то издалека доносились крики и звон мечей.
— Похоже на сражение. Но звуки идут не из пещеры.
— Наверное, с вершины утеса.
Ветер отнес шум битвы в сторону.
— В любом случае мы должны спуститься вниз. Выйдем на берег, а затем попытаемся произнести заклинание и вызвать судно Индосуара.
Они начали карабкаться по склону. Вскоре, обогнув выступ скалы, друзья оказались на широкой площадке. Перед ними, наполовину скрытое туманом, лежало божество.
Гигантская фигура распростерлась на камнях. Скорее всего, она упала с вершины утеса. Кроме огромных размеров, она ничем не отличалась от любого трупа. Фригийский колпак слетел, огромная голова была повернута в сторону, остекленевший взгляд вперился в скалу.
— Это Гермес, — прошептал Бен.
После долгой паузы Марк тихо ответил:
— Да.
— Но… он мертв.
— Да.
Два молодых человека с изумлением посмотрели друг на друга. В их глазах промелькнул ужас, словно они нашли мертвого друга.
— Дун хвастал, что убил бога.
— Но если боги смертны… Как же так?
Они еще раз переглянулись и почесали головы.
Над телом Гермеса вились струйки дыма или пара, словно оно начинало растворяться в морском тумане, клубившемся вокруг. На обнаженной спине виднелась рваная рана. Ее мог оставить меч с широким клинком.
— В руках Дуна был Дальнебой, — сказал Марк. — Он раскрутил его и пропел заклинание из старой песни о мечах. Только магический клинок мог убить бога. Но где он теперь?
— И где два других меча — Драконосек и Путеискатель, которые Гермес забрал у нас?
Они посмотрели на десять пустых ножен, висевших на поясе мертвого гиганта. Марк со вздохом, махнул рукой.
— Пусть так оно и будет. Смерть богов — не шутка. Давай спускаться. Нам больше нечего здесь делать.
— Одно хорошо: Гермес не будет гоняться за нами, чтобы отнять оставшиеся мечи.
Они стали спускаться с утеса. Это оказалось трудным делом, и друзья совсем выбились из сил. Но когда они оказались на пологом склоне, на них с двух сторон напали пехотинцы Синего храма, которые скрывались в засаде за камнями и полосой тумана. Бен едва успел крикнуть, предупреждая Марка об опасности. Он почувствовал, как Щиторуб ожил в его руке.
Меч громко завибрировал, и, когда на Бена прыгнул большой боезверь, он одним ударом убил животное.
Другой боезверь сбил Марка с ног. Раненное Камнерезом животное хотело вонзить клыки в горло упавшего человека, но взмах Щиторуба отсек косматую голову с оскаленной пастью. Оглушенный Марк лежал на камнях, понимая, что людей в золотисто-синей форме слишком много. Стук Щиторуба усилился и стал походить на удары молота в кузнице Вулкана. Поредевшие ряды пехотинцев откатились назад.
И тут на помощь им прибыли люди в черно-оранжевых плащах. Но оказалось, что они спасались бегством. Их теснили отряды сира Эндрю. Через несколько минут над Марком склонился человек в доспехах. Когда забрало было поднято, он увидел знакомое лицо с песочно-серыми усами и бородой. Рыцарь спросил его о самочувствии и помог ему сесть. Марк кратко рассказал сиру Эндрю о своих приключениях. Он описал нападение на сокровищницу Синего храма и поспешное бегство из пещеры.
— Мы забрали с собой мечи, которые находились там. Но если вы захотите пробраться в сокровищницу, вам понадобится вся ваша армия.
Он замолчал, не понимая, почему сир Эндрю оказался в этом месте.
— Хм. В сокровищницу? Нет. Гиркан нас туда не пустит. — Рыцарь покрутил головой, осматривая утес. — Председатель уже знает, что его большой секрет раскрыт. Давай не будем становиться жертвами алчности. Ты принес нам все, что мы хотели. — Он повернулся к ожидавшему приказа офицеру: — Труби в рог и призывай наши корабли.
Марку помогли подняться и повели его к берегу. Впрочем, сделав несколько шагов, он уже мог идти без посторонней помощи. Боль в ранах утихала. Он увидел еще одно знакомое лицо. Дама Йолди была одета в мужскую одежду — так было удобнее сражаться и лазить по скалам. Марк хотел поведать ей об убийстве Гермеса, но волшебница отвела его к сиру Эндрю и выслушала новость о гибели бога в присутствии рыцаря.
Когда Марк закончил свой рассказ, из тумана появились три длинных корабля с оранжево-черными флагами на мачтах. Гребцы налегли на весла, одолели полосу прибоя, и носы кораблей уткнулись в песок перед отрядом сира Эндрю.
— Я знал о силе Дальнебоя и других мечей, — подытожил Марк. — Но кто мог ожидать… — Не найдя нужных слов, он пожал плечами.
— Никто не ожидал, — ответила дама Йолди. Она покачала головой и повторила: — Никто не ожидал такого.
— И вы видели его своими глазами? — спросил сир Эндрю. — Он взял мечи и ушел?
Бен и Марк кивнули.
Времени для разговоров не было. Вместе с другими воинами они пошли вброд к кораблям. Когда их группа достигла планширей, в воду с палубы спрыгнула Барбара. Она бросилась к Бену и обняла его. Девушка наскоро объяснила, что не стала возвращаться на ярмарку, а вместо этого отнесла золотую монету сиру Эндрю и рассказала ему о тайной сокровищнице. К счастью, Бен, прощаясь с Барбарой, сообщил ей, где находится пещера.
Когда корабли вышли в море, солнце озарило противоположный мыс. Бен взглянул туда.
— Куда ты смотришь? — спросила его Барбара.
— Я? Никуда…
Марк проследил за его взглядом. Ему показалось, что у самой вершины утеса стоит человек. Однако это впечатление быстро исчезло — да и расстояние было слишком велико. В ответ на безмолвный вопрос Барбары Бен вытащил из кармана горсть драгоценных камней и высыпал их в подставленные ладони девушки.
Марк стоял и наблюдал за ними. В этот миг он чувствовал себя безумно одиноким.
Третья книга мечей
Глава 1
В вышине, на пустынном пограничье облачных небес, где нестихающий ветер наметает вечный снег между серыми скалами, собирались боги и богини.
В предрассветном сумраке их высокие силуэты казались сгустками дыма, которые перемещаются в метельной мгле, постепенно обретая плотность и осязаемость. Не обращая внимания на погоду и пронизывающий ветер, треплющий их одеяния, они стояли на крыше мира и ждали. Их число постепенно увеличивалось, и все новые могущественные существа спускались с небес.
Даже самая низкая из фигур превосходила ростом любого человека, но все они имели несомненно человеческий облик. Одежда большинства собравшихся демонстрировала недоступное смертным изящество и была украшена коронами, драгоценностями и белоснежными мехами. Лишь у немногих одеяния были — по людским понятиям — почти обычными, по большей же части они отличались причудливостью.
Традиционно соблюдая неписаное соглашение, божественные существа встали в круг — символ равенства. Равенство это не было взаимным принуждением и означало лишь, что никто не желает уступать другому в могуществе или значимости. Когда седобородый Зевс с лавровым венком на массивной голове величественно шагнул вперед, словно решив-таки встать в центр круга, сразу раздалось роптание. Оно становилось все громче и не умолкало до тех пор, пока Седобородый, нахмурившись, не изменил свое движение к центру на ходьбу по кругу, что вскоре вернуло его на прежнее место. Там он остановился. И лишь когда он это сделал, ропот окончательно стих.
Каждую минуту из беспокойного воздуха материализовывался силуэт очередного бога или богини. Теперь в круге стояло более двух десятков высоких фигур. Они подозрительно разглядывали друг друга, осторожно кивали и здоровались. Ближайшие соседи шепотом обменивались предостережениями и злословили о тех, кто стоял в отдалении или все еще отсутствовал. Чем больше их собиралось, тем заметнее становилась их непохожесть. Среди них были темнокожие и светлые, старые и молодые. Красивые — как боги, или прекрасные — как богини. Или уродливые настолько, насколько бывают некоторые из них.
Еще дважды Зевс открывал рот, словно намереваясь обратиться ко всем. Еще дважды пытался выступить вперед, в центр круга, и возглавить собрание. И всякий раз морозный воздух наполняло предупреждающее бормотание, разносимое резким ветром, которое ясно давало понять, что подобных попыток никто не потерпит. И Зевс молча оставался на месте, время от времени нетерпеливо топая и хмурясь.
Наконец обмен слухами в кругу богов начал стихать и постепенно сменился полной тишиной. Все каким-то образом согласились, что теперь кворум имеется. И уже не имеет смысла ждать, пока соберутся остальные, потому что ни на одно собрание еще ни разу не собирались все. К тому же им еще никогда не удавалось единогласно прийти к согласию хоть по какому-то вопросу — даже о месте сбора и списке спорных проблем.
Но теперь их собралось вполне достаточно.
Молчание нарушил Марс — в шлеме и с копьем. В его голосе застарелый гнев гремел, как валуны, скатывающиеся с ледника.
Марс ударил копьем по щиту, привлекая к себе внимание, и произнес:
— Теперь у нас есть новости о Мыслебое. Он у человека, которого называют Темный король. Тот, разумеется, попробует с его помощью прибрать к рукам весь мир. А как это повлияет на нашу игру, мы должны оценить сами — каждый в соответствии с его или ее новой позицией.
Марса разгневала вовсе не та новость, которую он только что объявил собравшимся. Причина его ярости заключалась в ином — в том, что он хотел сохранить в секрете. Но Марс плохо скрывал свои чувства. Закончив говорить, он сделал резкий жест, рубанув воздух и просто обозначая тот факт, что готов предоставить слово кому-то другому.
Следующим заговорил хромоногий Вулкан-Кузнец, кующий богам доспехи и мечи.
— Мне очень жаль, — хитро начал Вулкан, — что мой высокоуважаемый коллега не смог продолжить свою речь. Возможно, он слишком много размышляет о некой задержке — ее даже можно назвать поражением, которое он потерпел от рук — или, точнее, лап — некоего смертного противника лет семь или восемь назад?
Марс отозвался угрюмым рычанием, а боги в кругу вновь забормотали — кто-то подсмеивался над Марсом, кто-то порицал Вулкана за столь откровенную попытку начать спор.
— Разве мы явились сюда для очередной ссоры? — негромко спросила Афродита.
Ее высокую фигуру — идеальное воплощение женственности — прикрывала лишь полупрозрачная туника. Каждую секунду казалось, что ее вот-вот сорвет яростный ветер, но это ему никак не удавалось. Подобно другим богам, Афродита совершенно не замечала арктического холода.
Стоящего возле нее еще более высокого Аполлона на мгновение выделил одинокий луч восходящего солнца. Его яркое копье пронзило клубящиеся облака, осветив бога как раз на то время, пока он говорил.
— Насколько я понял, хотя бы в одном мы все согласны? — вопросил Аполлон.
— В чем? — поинтересовался кто-то.
— В том, что Гермес отправился собирать мечи и не вернулся. И что он уже не вернется, — ответил высокий бог.
— Это уже не одно, а два, — возразил кто-то.
Аполлон не обратил внимания на мелкую подначку и повторил:
— В том, что наш божественный Вестник, считавший себя из-за бессмертия в полной безопасности — кстати, так до сих пор полагает большинство из нас, — вот уже четыре года как мертв.
Последнее слово потрясло всех. Многие восприняли его стоически. Кое-кто попытался сделать вид, будто оно не было произнесено, а если и произнесено, то не услышано. Но после этого наступила долгая тишина, когда даже ветер стал безголосым. Несомненно, никакое иное слово не смогло бы заставить собравшихся молчать так долго.
И эту тишину вновь пронзил голос неугомонного Аполлона, повторившего:
— Мертв уже четыре года.
Повторение спровоцировало не новую тишину, а вспышку протестующих возгласов. Тем не менее голос Аполлона возвысился над ними, даже когда они достигли апогея.
— Мертв! — громыхнул он. — И если Гермеса-Вестника смогли убить одним из этих мечей, то смерть грозит любому из нас. А что мы сделали за четыре года, чтобы это предотвратить? Ничего! Совершенно ничего! Грызлись между собой, как всегда, — и не более того!
Когда Аполлон сделал паузу, Марс воспользовался моментом.
— А вот стоит тот, кто эти мечи выковал! — Бог войны указал копьем на хромого Кузнеца и метнул в него яростный взгляд. — Я говорю вам, мы должны заставить его переплавить мечи. И я все время повторял, что мечи погубят нас, если мы не сумеем их уничтожить!
Вулкан повернулся к Марсу, неуклюже опираясь на покалеченную ногу.
— Нечего все валить на меня! — Его меховые одеяния трепал ветер, сухо постукивая украшениями из чешуи дракона. Слова кузнеца четко доносились сквозь снежную бурю, бессильную их заглушить. — Если кто и виноват, то не я. Потому что когда меня уговаривали и заставляли выковать мечи, то вокруг я видел те же лица, что и сейчас. — Он обвиняюще переводил взгляд с одного лица на другое. — Вы мне твердили, что эти мечи нам нужны для игры. Игры, которая станет замечательным развлечением. Таким, какого мы еще никогда не пробовали. И вы же говорили, что мечи следует раздать людям, которые станут пешками в нашей игре. И что, превратились они в пешек? Но нет, вы все на этом настаивали, хоть я и предупреждал…
И опять боги протестующе взревели — на сей раз настолько громко, что никакой голос не смог бы пробиться сквозь этот рев. Все дружно кричали, что все было как раз наоборот, и именно они с самого начала возражали и против мечей, и против самой идеи игры.
Естественно, кое-кто в ответ возмутился:
— На самом деле это значит, что ты настроился против игры с тех пор, как начал в ней проигрывать! А пока думал, что выигрываешь, считал ее замечательной идеей!
Склоку прервал один из старших седобородых богов, но не Зевс:
— Давайте вернемся к насущной проблеме. Ты сказал, что человек, которого называют Темный король, овладел Мыслебоем. Что ж, это может стать плохой или хорошей новостью в игре, но что это означает за ее пределами? Игра — всего лишь игра. Так какая нам разница, в чьи руки попал этот меч?
— Глупец! Неужели до тебя не дошло? Игра, в которой ты с такой гордостью выигрывал, давным-давно вышла из-под контроля. Ты что, не слушал? И не уразумел, что Аполлон говорил о смерти Гермеса?
— Ладно, ладно. Давайте поговорим о Гермесе. Он вроде бы пошел отбирать мечи у людей, потому что кое-кто из нас начал волноваться. Но как вы думаете, он действительно уничтожил бы все мечи, когда собрал бы их? Лично я сомневаюсь.
После такого предположения наступила задумчивая пауза.
И это общее молчание прервал столь же задумчивый голос, который медленно произнес:
— Кстати, а мы уверены, что Гермес мертв? Какие у нас имеются твердые доказательства?
Теперь даже рассудительный Аполлон не сдержался, столкнувшись с подобной тупостью, и дал волю чувствам:
— Да один из мечей убил Гермеса! Дальнебой, брошенный рукой простого смертного!
Ему тут же язвительно возразили:
— А как мы можем быть уверены, что так все и было на самом деле? Кто-нибудь видел после этого Дальнебой? А кто-нибудь из нас видел мертвого Гермеса?
В этот момент Зевс вновь выступил вперед. Создавалось впечатление, что он дожидался подходящего момента для перехвата инициативы. Похоже, этот момент он наконец-то выбрал правильно, потому что на сей раз, ему не стали мешать.
— Мудрость приходит с опытом, — проговорил Зевс нараспев, — а опыт приходит с возрастом. Учиться на примерах прошлого — самый верный способ обеспечить будущее. В мире и мудрости заключена сила. В силе и мудрости заключен мир, В мире и…
Зевса никто не перебивал, но после первого десятка слов боги его уже почти не слушали. В их кругу сразу возобновились разговоры на двоих или троих — все сделали паузу в общем споре, дожидаясь, пока Зевс закончит. Такое поведение оскорбляло куда более, чем освистывание. Зевс быстро понял, что происходит, вернулся на свое место в круге, а следом за ним вернулось и угрюмое молчание.
Тут в другом месте круга началось шевеление, среди снега и камней что-то завихрилось. Общее внимание сразу переключилось на только что присоединившегося к компании новичка. В отличие от остальных, прибывших по воздуху, этот бог появился из земли. Фигура Гадеса была нечеткой — сплошь расплывчатость и пятна мрака, и даже богам оказалось нелегко его разглядеть.
Гадес бесцветным голоском подтвердил: да, Гермес, несомненно, мертв. Нет, он, Гадес, не видел сам, как Вестник пал. Но он видел Гермеса незадолго до того, как его настигла смерть, — когда Гермес забирал мечи у каких-то людей. И, по мнению Гадеса, тот честно пытался собрать все мечи, но, к сожалению, они оказались утрачены вновь.
Тут же началась новая дискуссия. Что делать с человеком, метнувшим в Гермеса Дальнебой и погубившим бога? Высокомерие наглеца, осмелившегося нанести удар богу — любому из богов, — требовало мщения. Какое наказание понес преступник? Ведь наверняка кто-то позаботился о том, чтобы тот понес особое и вечное наказание?
Эта мысль уже давно пришла в голову некоторым членам собрания. Увы, теперь им пришлось сообщить, что, когда они впервые услышали о наглеце, тот уже был недоступен для любого возмездия, даже божественного.
— Тогда мы должны наложить кару на человечество в целом.
— Ага, наконец-то эти слова прозвучали! И какую же часть человечества ты собираешься покарать? Тех, кто стал твоими пешками в игре, или тех, кого я считаю своими?
У Аполлона этот спор вызвал невыразимое отвращение.
— Ну как вы, глупцы, все еще можете говорить о пешках и играх? Неужели вы не видите?.. — Тут он на мгновение запнулся от возмущения.
Гадес заговорил вновь, и на этот раз предложил навсегда избавиться от мечей. Если все выкованные Вулканом мечи каким-то образом удастся собрать и доставить к нему, то уж он позаботится о том, чтобы похоронить их глубоко под землей. И тогда остальные боги навечно избавятся от тревог.
— Мы много от чего можем избавиться навечно, едва мечами овладеешь ты! Разумеется, ты готов забрать себе все двенадцать — а после этого заодно и случайно победить в игре! И что с нами потом станет? Да за каких идиотов ты нас принимаешь?
Гадеса такое отношение возмутило, во всяком случае вид он принял оскорбленный:
— Да какое мне теперь дело до игры? Сейчас, когда под угрозой само наше существование! Вы что, не слышали слов Аполлона?
— Само наше существование, ба! Расскажи эти сказки тому, кто в них поверит. Боги бессмертны. Мы все это знаем. А Гермес прикинулся мертвецом и где-то прячется. Это лишь его уловка, чтобы победить в игре. Так вот, что бы ни случилось, я проигрывать не намерен. Ни Гермесу, ни Аполлону, ни особенно тебе!