В молчании мы возвращались по той же тропинке и вскоре добрались до автомобиля. Армстронг завёл мотор, и мы пустились в путь — отсюда до имения было рукой подать.

По словам Армстронга, поместье под названием Норбертон-Хаус окружал парк площадью приблизительно в двадцать акров, частично поросший деревьями. Судя по архитектуре, этот дом из кирпича сочного красного цвета был построен в конце восемнадцатого века или, по крайней мере, перестроен и расширен примерно в то время. Два крыла, в два этажа каждое, тянулись на запад и на восток от центрального зала.

— У семьи есть собственное кладбище? — осведомился Холмс, когда машина свернула с дороги на подъездную аллею, посыпанную гравием.

— Сэр? — Молодой человек повернул голову, по-видимому сомневаясь, не помешал ли ему рёв мотора правильно расслышать вопрос.

— Я спрашиваю о том, где похоронена Луиза — поблизости?

— Да. Кладбище всего в полумиле отсюда. — Поскольку руки у него были заняты, наш водитель кивнул в ту сторону.

— Она погребена под землёй или на поверхности? Простите мне этот бестактный вопрос, но у меня есть причины его задать.

— В старом фамильном склепе, — ответил удивлённый Армстронг и как-то странно посмотрел на моего друга.

Холмс выразил желание увидеть кладбище, а также лодку.

— Лучше всего было бы это сделать сегодня вечером до наступления темноты, но если не получится, это может подождать до утра.

— Я уверен, что не будет никаких возражений. — Однако молодой человек нахмурился: он явно не понимал, в чём дело.

Когда мы прибыли в Норбертон-Хаус…

ГЛАВА 3

В этом месте, дорогой читатель, я, Дракула, считаю, что ради надлежащего хода повествования нам необходимо прервать почтенного Уотсона



Славный доктор был бы немало удивлён, если бы мог наблюдать за тем, что происходило на кладбище в то время, когда он вместе с Шерлоком Холмсом с шумом подъезжал к Норбертон-Хаус в «мерседесе», за рулём которого сидел Мартин Армстронг.

Как раз в тот момент, когда трое мужчин собирались высадиться у порога Алтамонтов, молодая женщина, о которой Холмс и Уотсон слышали, но с которой ещё не встречались, — некая Сара Керкалди, якобы наделённая спиритическим даром, в сопровождении своего брата Абрахама посетила фамильное кладбище Алтамонтов. Ни живые, ни мёртвые члены семьи понятия не имели, что Керкалди там находятся. Когда брат и сестра зашли на маленькое кладбище, им показалось, что кроме них там никого нет.

Сара, в последние два года весьма преуспевавшая, была привлекательной тёмноволосой девушкой. Она была хорошо одета и в последнее время заметно располнела. Держалась она деловито и была несколько суетлива. Цель, с которой она сегодня днём отправилась навестить незабвенных усопших родственников своих клиентов, не имела ничего общего с установлением контакта между этим и потусторонним миром. По мнению Сары, только простофили и глупцы верили в визиты с того света. Она преследовала в высшей степени прозаическую цель: списать как можно больше имён и дат, высеченных на памятниках, представлявших собой как бы библиотеку, охватывавшую несколько столетий. Используя эти сведения в сочетании с местными легендами и традициями, можно было состряпать историю семьи.

На основании своего опыта Сара знала, что такая история (сегодня мы назвали бы её базой данных) могла оказаться бесценным подспорьем при проведении спиритических сеансов, так как поставляла правдоподобные темы для говорящих призраков, только что прибывших из загробного мира.

Первоначально Сара собиралась провести эту разведку на кладбище перед первым сеансом у миссис Алтамонт, однако обстоятельства сложились так, что её пришлось отложить до настоящего момента. И фактически даже сейчас дело не пошло дальше первой страницы маленького блокнота, куда она записала всего несколько имён и дат. Дело в том, что на прошлой неделе Сара пришла к выводу, что есть другое, гораздо более срочное дело. Именно по этой причине она приложила все усилия, чтобы сегодня днём увести брата из дома, подальше от слуг, которые могли их подслушать. Здесь, под открытым небом, она имела полную возможность его запугивать и яростно с ним спорить, чтобы любой ценой исправить то, что у них разладилось.

Абрахам, довольно высокий, худой юноша (с него вполне можно было бы писать Родерика Ашера из рассказа По), стоял, разглядывая стены склепа Алтамонтов.

Это было довольно замысловатое сооружение из мрамора размером с небольшой двухкомнатный домик. Оно было украшено ранневикторианскими ангелами и аллегорическими фигурами, статуями и барельефами, высеченными из мягкого камня, которые уже слегка обветшали. Окон не было, а единственная дверь, крепко запертая, была защищена железными решётчатыми воротами, помещёнными у входа в маленький портик. После похорон Луизы прошло около трёх недель, и цветы, которые возложили и внутри, и снаружи её усыпальницы, давно увяли.

Сара держала в одной руке блокнот и карандаш, в данную минуту забыв о них. В упор глядя на брата, она спросила тихим голосом, в котором звучало сочувствие:

— Тебе ещё не хочется поговорить со мной, Эйб? Поговорить по-настоящему?

Абрахам не сразу перевёл на неё взгляд. Он несколько помедлил с ответом.

— О чём? — негромко спросил он с опаской, как будто здесь, на кладбище, боялся разбудить призраков.

— Ты знаешь о чём. О том, что случилось в прошлый раз, когда мы сидели в темноте вокруг стола. Когда с нами была миссис Алтамонт. С тех пор прошли неделя и один день.

Ни слова в ответ.

— Нехорошо, Эйб, вот так отмахиваться от меня. Нам нужно поговорить об этом до сегодняшнего вечера. — Сара снова сделала паузу. Она начала говорить с шотландским акцентом, от которого обычно старалась избавляться. — Если мы не поговорим об этом сейчас, нам лучше забыть о сеансе сегодня вечером, потому что я не буду его устраивать.

Абрахам приоткрыл было рот, но опять закрыл с безнадёжным видом, так ничего и не ответив. Он отвернулся.

Девушка обошла вокруг брата и встала прямо перед ним:

— Послушай-ка меня. Либо мы поговорим об этом и найдём разгадку, либо откажемся от всего этого дела. Больше не будет никаких сеансов для джентри. Оставим это и снова сменим имена, и, может быть, опять наймёмся слугами в какой-нибудь дом, как два года назад… если только сможем получить рекомендации.

Лицо её брата затуманилось от каких-то сильных переживаний, но тем не менее он продолжал молчать.

— Эйб, ты помнишь, каково было в услужении? Я-то помню — оч-чень хорошо!

Описав небольшой круг, как загнанное животное, Абрахам принялся расхаживать в высокой некошеной траве, царапая свои дорогие сапоги. Виду него был бесконечно несчастный.

Но Сара не позволяла ему отворачиваться.

— Если мы не поговорим сейчас, Эйб, тебе бы лучше снова начать готовиться в слуги. Будешь мыть ночные горшки и жить в чулане. Поскольку то, что случилось восемь дней назад, напугало меня, парень. Я знаю, что ты тоже испугался. Но если мы поговорим об этом, то, быть может, нам удастся придумать, как из этого выпутаться.

Несмотря на молчание, Сара, которая хорошо знала своего брата, поняла, что теперь он слушает. Она понизила голос и продолжила доверительным тоном:

— Давай просто вспомним, что случилось в прошлый раз, милый. Ты ведь сделаешь это для меня, ладно?

Эйб чуть заметно кивнул.

— Хорошо. Мы сидели с этой старухой — с миссис Алтамонт. Поначалу всё шло нормально, как и всегда у нас. Так?

Снова кивок.

— Потом ты впал в транс…

Абрахам поморщился, словно это воспоминание было мучительным. Он прошептал:

— Я почти ничего не помню из того, что случилось после этого. И мне в самом деле не хочется это знать.

— Не стоит от меня отмахиваться, Эйб. Я знаю, ты только делаешь вид, будто ничего не помнишь, потому что сейчас расстроен. Повторяю тебе, что мы должны поговорить об этом, прежде чем попытаемся устроить ещё один сеанс. А ведь он у нас назначен на сегодняшний вечер.

Итак, ты сказал мне, что на этот раз, как уже бывало, ты впал в транс по-настоящему. Ушёл в себя. Так?

Абрахам пробормотал что-то нечленораздельное.

— Что-что?

— Я сказал, что начал видеть всякое.

Приблизившись к брату, Сара обняла его и приласкала, чтобы успокоить, и продолжила задавать вопросы.

Она припомнила предварительные эффекты, с которых начала последний сеанс — постукивания, доносившиеся из-под стола, верчение стола якобы без видимых причин. Добавила также несколько нелестных замечаний в адрес хозяйки дома, миссис Алтамонт.

— Ты слушаешь меня, Эйб?

— Да, слушаю.

— Мы всё это проделали, и всё шло хорошо, а потом случилось это, верно?

Абрахам медленно кивнул. Теперь он с надеждой смотрел на сестру, словно ожидая, что она всё объяснит.

Сара вздохнула:

— А случилось вот что: в комнату откуда-то вошла женщина — девушка, да?

— Да.

— Это была не я. Она была в белом и двигалась по комнате. Тебе это известно?

— Да.

— А двери комнаты оставались закрытыми, и окна тоже, насколько я помню. Хотя было темно, я её ясно видела. И слышала, как она говорит. И ты тоже её видел.

— Да, — еле слышным шёпотом ответил он.

— Ну вот, я так и думала, что ты видел. И старуха тоже её видела, она отпустила наши с тобой руки, вскочила, побежала и вцепилась в ту, которая вошла, помнишь? И всё плакала и вопила: «Луиза, Луиза». Она ни минуты не сомневалась в тот вечер и по сей день думает, что это действительно была её дочь. Старуха убеждена, что мы вызвали с того света её дочь.

Абрахам пробормотал:

— Мы вызвали…

— Что ты сказал? Ну же, парень, говори.

— Мы действительно вызвали… что-то такое в прошлый раз, — сокрушённо произнёс Абрахам шёпотом. — В самом деле. Может быть, это и была та девушка — Луиза.

— Не морочь мне голову! — спокойно возразила Сара презрительным тоном — она была непоколебима в своём неверии. — Ни один из нас не видит никаких призраков!

Умоляющие глаза Абрахама наконец-то прямо взглянули на сестру, и он с затравленным видом беззвучно спросил пересохшими губами:

— Тогда кто же?..

Она погладила его по руке:

— Да, кто же? И почему она была там? Вот о чём мы должны поразмыслить и найти ответ. Я не знаю, кто это был! И как она вошла и вышла! Единственное, в чём я уверена, — это была девушка, настоящая девушка. Она вошла в чём-то белом, что-то вроде ночной сорочки.

— Да. — Абрахам всё ещё отчаянно цеплялся за надежду, но она ускользала. — Похоже, её похоронили в этом белом одеянии.

— Хватит об этом, я сказала! — Сара напряжённо размышляла, нахмурившись, и от этого её хорошенькое лицо подурнело. — Сначала я подумала, что кто-то сыграл шутку с нами. Но это было не так. Во всяком случае, старуха тут ни при чём. Она-то приняла эту девушку за свою дочь на самом деле и ничего не разыгрывала. Обнимала её и целовала…™ меня слушаешь?

— Что же ты думаешь? — Голос Эйба вдруг зазвучал гораздо громче и решительнее.

Сара с облегчением вздохнула: похоже, он приходит в себя.

— Ты ясно её видел? Ты бы узнал её снова?

— Конечно, я её ясно видел. Сначала с закрытыми глазами. Потом…

Внезапно Эйб замолчал и отвернулся от Сары, глядя на склеп, в котором была погребена Луиза Алтамонт рядом со своими предками. Минуту спустя он сжал руку сестры, воскликнув:

— Тс-с! Здесь кто-то есть…

Поперхнувшись словами, которые собиралась произнести, Сара повернулась, думая вновь увидеть девушку в белом — она была готова к новому розыгрышу. Но её ожидал сюрприз. В каких-нибудь десяти футах от неё, на углу склепа Алтамонтов, стоял высокий рыжебородый мужчина с бледным лицом. На вид ему было лет тридцать пять-сорок. По-видимому, он неслышно обогнул склеп сзади. Вновь прибывший был со вкусом, элегантно одет в стиле джентльмена эпохи короля Эдуарда VII; правда, с его изысканным туалетом не сочеталась широкополая шляпа. Казалось, он хочет защититься от дневного света, хотя в тот день он был неярким.

Мужчина смотрел скорее не на Керкалди, а мимо них. Выражение его лица было отсутствующим, но в то же время таило угрозу. Незнакомец возник неслышно, как привидение. С того места возле старой каменной стены, увитой плющом, где он сейчас стоял, да и из-за угла можно было многое услышать.

В наступившей тишине громко жужжали насекомые, в этом звуке было что-то сонное и вместе с тем злобное. А ещё сюда доносился плеск Шейда: вода журчала на мелководье, набегая на каменистый берег, за стеной из зелени.

Пытаясь превозмочь подступавшую дурноту, Сара сочла за лучшее завязать разговор. Годы, проведённые в услужении, взяли своё: она присела в реверансе.

— Добрый день сэр, — смиренным тоном поздоровалась она.

— Добрый день. — У незнакомца был глубокий голос, и он говорил по-английски с каким-то иностранным акцентом, который Сара не смогла сразу определить. — Почему вы здесь находитесь? — Вопрос прозвучал резко и властно. Очевидно, это был какой-то родственник, о котором ей ещё не сказали.

Запинаясь, Сара попыталась как-то объяснить, почему они с братом пришли на фамильное кладбище. Маскируя свои повадки служанки, она заговорила светским тоном о том, как интересны замысловатые узоры, высеченные на камне некоторых памятников, и как хороша заброшенная полуразрушенная церковь, стоящая на небольшом холме. Указывая на церковь, она взмахнула блокнотом.

Затем она представилась сама и представила Абрахама.

Их имена, судя по всему, ничего не говорили этому рыжеволосому человеку, и пока что было непонятно, принял ли он неубедительное объяснение Сары относительно их присутствия на кладбище.

— Вы можете называть меня мистер Грегори, — сказал он и замолчал, видимо ожидая, чтобы она так и сделала.

Интересно, подумала Сара, Грегори — это имя или фамилия? Но она не стала уточнять, а только вновь присела в реверансе. «Значит, мистер Грегори», — пробормотала она. Между тем Абрахам стоял молча, словно пригвождённый к месту, и, увидев, в каком он ужасе, Сара почувствовала, что напугана сама.

Грегори, который никуда не спешил, стоял, заложив руки за спину и глядя в упор на Керкалди. В его взгляде читалось, что он считает их просто лакеями, которые зачем-то ему нужны и которых он вынужден использовать вопреки своей воле. Потом у Сары возникло впечатление, будто то, о чём он так упорно размышляет, приводит его в ярость. И она в душе прочитала благодарственную молитву за то, что эта ярость, кажется, не направлена против неё или Эйба.

Наконец незнакомец заявил:

— На прошлой неделе вы двое провели спиритический сеанс в том доме. — Он слегка кивнул в сторону дома Алтамонтов, скрытого парком и садами поместья.

— Да, мистер Грегори, мы имели такую честь. — Саре пришлось приложить большое усилие, чтобы не добавить «сэр» и не начать лебезить. Девушка мысленно повторила тайную клятву, которую дала себе два года тому назад: она больше не будет служанкой, больше никогда! Ни за что не будет!

Грегори, похоже, не замечал чувств двух молодых людей, стоявших перед ним.

— Я слышал, как вы только что говорили своему брату о девушке в белом, которая появилась на вашем последнем сеансе. О, это действительно была Луиза Алтамонт, уверяю вас. — Он сделал паузу и подождал, словно предлагая им прокомментировать его заявление.

Сара открыла было рот, чтобы ответить и, возможно, даже поспорить, но не проронила ни слова.

Незнакомец продолжал:

— Но она явилась из могилы не потому, что вы её вызвали, нет. — Эта нелепая мысль так позабавила его, что он усмехнулся, показав белые острые зубы. — Нет, это я попросил мисс Алтамонт прийти в ту ночь, и это я послал её к вам в дом. — Он опять сделал паузу, как будто ожидая вопросов или возражений. Но его собеседники молчали, и он снова заговорил:

— Правда, ей было недалеко идти от её нового жилища, — тут он похлопал по мраморной стене, у которой стоял, — в тот дом, где она обитала при жизни. — И мужчина снова указал в сторону дома, находившегося в полумиле от кладбища. Затем он оперся рукой на надгробный камень. — Теперь вы понимаете? — Он взглянул на потрясённые лица своих слушателей и, по-видимому, остался доволен произведённым эффектом. — Впрочем, вам не обязательно понимать.

Затем Грегори достал из кармана два золотых соверена и с таким высокомерным видом бросил их на траву, к ногам своих собеседников, словно швырнул два пенса уличному подметальщику. При виде золота Сара невольно затаила дыхание, но ни она, ни Абрахам не подобрали деньги. Ещё не время.

Рыжеволосый незнакомец осведомился:

— Когда у вас будет сеанс с этой Алтамонт? Конечно, она станет требовать нового свидания со своей дочерью. Каковы ваши планы?

Эйб и Сара переглянулись.

— Она, конечно, жаждет снова увидеть свою маленькую девочку? — В тоне Грегори сквозила насмешка. Он держался надменно, и его неукротимая ярость была весьма заметна. — Луиза сказала мне, что её первый визит произвёл сильное впечатление на дорогую матушку. Дорогая матушка была так взволнована, что это помешало Луизе в прошлый раз успешно обсудить деловой вопрос. Впрочем, этого и следовало ожидать. Однако в следующий раз Луиза будет настойчивой. Нужно обсудить вопрос о некой похищенной собственности — один старый должок с процентами, которые надо взыскать. Когда у вас следующий сеанс с этой старой дурой?

— Сегодня вечером. — Эти слова словно вытащили силой из уст Сары. Она пыталась сопротивляться незнакомцу, но борьба с ним явно была безнадёжной. И всё же необходимо узнать одну важную вещь. — Но послушайте…

— Да?

— Её дочь Луиза мертва.

Грегори долго сверлил её взглядом, так что Сара начала опасаться, как бы не упасть в обморок. Сначала он с мрачным видом злобно смотрел на неё, затем так развеселился, что даже не мог вымолвить ни слова.

Он снова заговорил, на этот раз мягким тоном.

— Вам ни к чему беспокоиться по поводу того, в какой степени мертва мисс Луиза. Понятно?

— Да, — прошептал Абрахам.

— Да, — повторила за братом Сара, хотя, по правде говоря, она была далека от понимания.

— Вам незачем беспокоиться о том, где живёт мисс Луиза, в этом мире или в загробном, если только она придёт к вам, когда вы её вызовете. А она придёт! Вас не должно также беспокоить, где мисс Луиза спит, во что одета и каким образом приходит и уходит. Или какого рода пища ей теперь нужна… — Зелёные глаза Грегори сверкнули. — Вам нужно обратить внимание только на то, что она потребует от своей семьи. Ваша задача — помочь Луизе заставить её дорогих родственничков сделать определённую вещь, вам ясно? Вы должны убедить мистера и миссис Алтамонт, что необходимо выполнить любое желание, которое их вернувшаяся дочь выразит во время сеанса, — вы поняли?

— Да, сэр, — сказала Сара на этот раз.

Грегори перевёл яростный взгляд на Абрахама, который от этого окончательно струсил.

— Да, сэр, — сказал Эйб, и эти слова, казалось, вырвала у него какая-то невидимая сила.

Мистер Грегори медленно кивнул. Убедившись, что полностью подчинил брата и сестру, он позволил себе немного расслабиться.

— А кто ещё, — осведомился он, — собирается быть сегодня вечером в тёмной комнате вместе с вами, когда придёт Луиза?

Сара сделала глубокий вдох. Назвался груздем, полезай в кузов, сказала она себе. Какую бы цель ни преследовал мистер Грегори в этой игре с духами и спиритическими сеансами, они с Эйбом тоже участвуют в этой игре, и им нужно быть на стороне Грегори, а не выступать против него. К тому же упоминание о собственности и процентах, которые надо взыскать, подогрели неуёмную алчность, поселившуюся в её душе, когда она жила в бедности.

Девушка ответила:

— Мистер Алтамонт. Говорит, что теперь хочет взглянуть на всё это непредвзято.

— Превосходно. Итак, теперь глава семьи — другой Эмброуз. Ключи от всего семейного богатства у него в руках.

Внезапно Грегори замолчал. У Сары возникло странное ощущение, что в то время, как этот человек пристально на неё смотрит, мысли его унеслись далеко.

Молчание затянулось. Насекомые жужжали, а маленькая речушка тихо журчала по камням и топляку. Рыжеволосый человек рассеянно поднял руку и потёр затылок под широкими полями шляпы.

Потом он внезапно вернулся оттуда, где только что пребывал в мыслях, и грозно взглянул на Керкалди, как в самом начале знакомства.

Словно и не было затянувшейся паузы, он продолжил:

— Несомненно, жена Алтамонта сообщила нынешнему дражайшему Эмброузу интересные сведения о гостье, которую она принимала на прошлой неделе. Само собой разумеется, у главы семейства возникли собственные идеи на этот счёт. А кто ещё там будет?

— Послушайте, сэр, — откашлявшись, попробовала гнуть свою линию Сара. — Если мы с Абрахамом должны снова устроить сеанс сегодня вечером…

— Да, вы сделаете именно это, как я только что вам сказал. Почему бы и нет?

— …так вот, тогда мы должны знать, что это такое…

— Вам только что сказали всё, что вы должны знать. Проводите ваш сеанс. Убедите стариков, что им нужно выполнить всё, что скажет их дочь о сокровищах. Делайте, что говорят, и вам хорошо заплатят. Но если вы рассердите меня, то умрёте ужасной смертью.

Эта угроза была произнесена отчётливо, но без всякого выражения. Почему-то именно из-за безразличного тона она прозвучала особенно убедительно.

Зеленоглазый незнакомец нарушил молчание:

— Вы не ответили на мой вопрос. Я не потерплю такой наглости. Кто ещё будет вместе с вами сегодня вечером?

— Я слышала, сэр, что придёт мистер Мартин Армстронг. Это тот американский джентльмен, который был обручён с мисс Луизой и должен был на ней жениться.

Эти сведения были встречены кивком и, вероятно, не вызвали удивления.

— Кто-нибудь ещё?

— Миссис Алтамонт сегодня сказала, что ещё два человека очень интересуются сеансом. Эти джентльмены — друзья её мужа, они приедут из Лондона.

— Вам известны их имена?

— Она их не назвала. Сказала, что благодаря этим джентльменам её муж изменил мнение насчёт сеанса.

— Так, ясно. Наверно, тоже спириты. Мы могли бы предпринять шаги, чтобы отбить им охоту, но, несомненно, это не имеет никакого значения. — И при этих словах мистер Грегори снова умолк, уставившись в пространство над головой Сары. Он задумчиво кивнул, и снова у неё сложилось впечатление, что этот человек, внушавший страх, сейчас где-то далеко, и его ненависть — слава Богу! — не направлена на них с Абрахамом.

Грегори снова поднял бледную руку и потёр затылок, словно у него там болело. Он склонил голову набок, чтобы снять напряжение мускулов. Затем добавил полушёпотом, как бы завершая невысказанную мысль:

— Это будет важно для Григория Ефимовича.

— Простите, сэр? Для кого?

Рыжеволосый человек не расслышал вопроса. Он по-прежнему смотрел в никуда.

Абрахам вдруг наклонился и, подняв с земли две золотые монеты, положил себе в карман.

Грегори, казалось, этого не заметил.

Он снова принялся сверлить взглядом Сару, отрывисто произнося приказы:

— Сегодня вечером вы будете следовать своему плану — в точности так, как я вам сказал. И никому не скажете ни обо мне, ни о нашей встрече на кладбище.

Сначала Сара, затем Абрахам что-то промямлили, подтверждая, что поняли приказы.

Глаза Грегори теперь были ясными, а взгляд сосредоточенным. Он снова вынул из кармана золотые и бросил юной парочке. Сара проворно поймала одну монету на лету.

Грегори продолжал:

— Уверяю вас, что Луиза придёт туда сегодня вечером. Если вы посулите матери, что явится её покойная дочь, она даст вам в награду ещё золота. — Он сделал паузу, ожидая ответа.

Его собеседники обещали повиноваться.

Грегори отдал ещё кое-какие распоряжения. Он хотел встретиться с Керкалди на этом же месте ровно в полночь. Если он не появится в назначенное время, то оставит им сообщение — Грегори показал, где именно: в трещине между раскрошившимися камнями склепа Алтамонтов.





Рёв автомобиля Мартина Армстронга, который доставил Холмса и Уотсона со станции в Норбертон-Хаус, слабо донёсся с дороги, но ни один из троих людей, находившихся в этот час на кладбище, не обратил на него ни малейшего внимания.



А теперь снова предоставим слово Уотсону.

ГЛАВА 4

Когда мы прибыли в Норбертон-Хаус, нас с Холмсом приветствовали, назвав наши настоящие имена.

Хотя согласно первоначальному плану мы должны были прибыть инкогнито, Холмс по размышлении решил, что поскольку он широко известен, то, вполне вероятно, его могут узнать. Правда, мы оба могли изменить внешность, но у маскировки есть свои недостатки.

— В целом, Уотсон, — прошептал мой друг, улучив минуту, когда мы остались наедине, — чем проще план, тем лучше.

— Я готов легко согласиться с этим.

— К тому же имеет смысл говорить правду, когда есть такая возможность. Мистер Алтамонт должен просто сказать жене, что мы, известные сыщики, непредвзято относимся к спиритическим сеансам и убедили его быть терпимым. Это близко к правде, так что наша совесть будет чиста.

При входе в дом нас приветливо встретила Маделина Алтамонт — изящная светловолосая леди примерно одних лет с мужем. Её фигура всё ещё была стройной, а лицо сохранило следы былой красоты. Судя по всему, в молодости она была очень хороша.

На миссис Алтамонт было нарядное белое платье, и от неё веяло самой весной. Она с улыбкой пояснила, что прервала траур. На двери дома действительно не было венка с чёрными лентами, и почти в каждой комнате стояли живые цветы.

В тот час, когда мы приехали, сам Алтамонт был по делам в городе. Когда он появился, мы увидели, что он снял траурную повязку.

Слуги тоже не соблюдали траур. Купер, дворецкий, проводил нас в отведённые нам комнаты на втором этаже, по соседству с Мартином Армстронгом.

— Ваша хозяйка кажется очень жизнерадостной, Купер, — заметил мой друг, когда мы вслед за дворецким поднимались по лестнице. Это была осторожная попытка выяснить отношение слуг к событиям в доме.

— Да, сэр. — Купер с нашими саквояжами в руках остановился на лестнице и внимательно взглянул на нас. — Мы можем лишь надеяться, что так будет и дальше, сэр, и что не возникнет нового повода для горя и разочарования.

— Аминь, — тихо произнёс Холмс, и мы пока оставили эту тему.

На мой вопрос, заданный, когда мы приближались к верхней площадке лестницы, дворецкий ответил более бодро. Этот вопрос касался истории семьи, которую мы с Холмсом тщательно изучили на прошлой неделе. Алтамонты жили в этом доме по крайней мере с начала восемнадцатого века — ещё до того, как там появился предок и тёзка нашего клиента, некий Эмброуз Алтамонт. Говорили, что он умер в Лондоне насильственной смертью в 1765 году при загадочных обстоятельствах.

После этого поместье перешло к его брату Питеру. В ходе исследования мы выяснили, что слухи о фамильных сокровищах возникли примерно в то время.

Как это часто бывает в старинных домах, которые семья занимает на протяжении столетий, на лестнице висели фамильные портреты. Отвечая на мой вопрос, Купер подтвердил, что на одном из них, находившемся у верхней площадки, действительно изображён тот самый Эмброуз Алтамонт, который умер в 1765 году. Рядом висел портрет Питера Алтамонта, унаследовавшего после него имение. Сходство между братьями было очень заметно.

Как только нас покинул дворецкий, Холмс поделился со мной своей тревогой за миссис Алтамонт:

— Мы можем быть уверены в одном, Уотсон: шарлатаны ли эти медиумы, как полагает её муж, или истинное объяснение окажется куда более эксцентричным, её нынешняя эйфория держится на ложной основе и продлится недолго.

При данных обстоятельствах у меня возникло смутное чувство вины: ведь я обманывал несчастную леди, выказывая притворный энтузиазм по поводу предстоящего сеанса. Но я успокаивал себя мыслью, что делаю всё это для её же блага.





Холмса по-прежнему очень интересовала гребная шлюпка, в которой плавали молодые люди, и после того, как мы устроились в своих комнатах, Армстронг повёл нас её осматривать. Мы прошли через сад за домом по тропинке, которая заканчивалась каменными ступенями, сделанными в мягком склоне. Спустившись по этой тропинке, петлявшей среди кустарников и высоких цветов, мы очутились на маленькой пристани, где у реки стоял лодочный сарай. Американец показал нам лодку. Эта маленькая шлюпка, выкрашенная в серый цвет, была положена вверх днищем на деревянные колоды в тени высоких вязов, её поместили туда на следующий день после трагедии. Армстронг сообщил нам, что лодку несколько раз обследовали на предмет повреждений, но ничего не нашли.

Холмс достал лупу и с четверть часа тщательно изучал лодку вдоль и поперёк, после чего объявил, что обнаружил небольшие царапины на серой краске и на деревянных планширах, у носа.

— Отметины есть на обеих сторонах, и они почти симметричны. Конечно, нет никаких доказательств, что они появились во время трагедии.

По-видимому, на Армстронга произвело сильное впечатление открытие Холмса, но молодой человек пока что воздержался от комментариев.

Я полагал, что Холмс собирается расспросить его, но ему помешали: в этот момент мы заметили, что со стороны дома по ступеням спускается светловолосая девушка лет семнадцати-восемнадцати. Мартин Армстронг представил нас Ребекке Алтамонт, которая, в отличие от своей матери, по-прежнему носила траур.

Ребекка очень походила на мать, а позднее мы услышали от нескольких человек, что Луиза тоже имела сильное сходство с матерью. Все три женщины были стройные и белокурые.

Когда в ходе нашей беседы Холмс спросил мисс Алтамонт, будет ли она сегодня вечером присутствовать на сеансе, она ответила утвердительно. И тем не менее чувствовалось, что эта перспектива не вызывает у неё радости — просто она была исполнена решимости выполнить неприятный долг.

Ребекка на первых порах довольно сдержанно высказывалась о спиритических сеансах и задала несколько вопросов с очевидной целью выяснить, действительно ли мы с Холмсом — спириты. Судя по всему, она почувствовала некоторое облегчение, когда мы сказали, что всего лишь без предубеждения относимся к этому вопросу.

Когда девушку спросили, каково её собственное мнение на этот счёт, она не без вызова заявила, что согласна со своим отцом и с Мартином: эти спиритические сеансы, скорее всего, мошенничество. Однако у меня сложилось впечатление, что её главная забота не столько изобличить медиумов, сколько оградить свою мать от дальнейших бед и защитить фамильное состояние.

Ребекка Алтамонт бросила на роковую шлюпку взгляд, полный отвращения, и отвернулась от неё. Я посмотрел на Холмса, но он не стал упоминать при девушке, что обнаружил необычные отметины.

Холмсу хотелось услышать от мисс Алтамонт её версию гибели сестры.

Сказав, что она устала обсуждать эту тему, девушка изложила свой взгляд на случившееся. В основном её рассказ подтверждал слова Армстронга. Она находилась на корме шлюпки вместе с сестрой, лицом к молодому человеку, который сидел на вёслах в средней части шлюпки.

— Затем, мистер Холмс, мы испытали ужасное потрясение.

— Как если бы лодка вдруг столкнулась с затонувшим бревном?

— Нет, ничего похожего! — Девушка покачала головой. — Это предположение не раз высказывалось на дознании, но оно неверно. То, что случилось, было больше похоже на… в общем, как будто какое-то огромное существо поднырнуло под нос лодки, и он частично поднялся из воды.

— Армстронг, — вмешался я, — упомянул о морском чудовище. Конечно, это была просто фантазия.

— Я знаю, — ответила Ребекка, мрачно глядя на меня из-под полей летней шляпы. — А затем лодку как будто схватили и завертели, и ни Мартин, ни я не можем это объяснить. Единственное наше предположение кажется фантастичным, я это знаю, но не могу придумать, как точнее описать произошедшее. — И мисс Алтамонт с надеждой устремила свой взор на нас с Холмсом.

Этот рассказ, хотя и довольно странный, совпадал с версией событий, изложенной Армстронгом, а судя по царапинам, лодку действительно схватили с чудовищной силой. Однако мой друг пока не стал развивать эту тему.

Вскоре после возвращения в дом мы встретились с медиумами, и оказалось, что Керкалди так же интересуются нами, как мы — ими.

Миссис Алтамонт относилась к Керкалди, как любящая тётка или даже мать, которая души не чает в своих чадах. Она требовала, чтобы слуги и домочадцы обращались с ними, как с почётными гостями. Хозяйка дома настаивала на своём в этом вопросе, как и во многом другом. Лично я считал, что у некоторых слуг другое мнение насчёт того, какого обращения заслуживают медиумы, более близкое к мнению её мужа.

Тёмноволосой Саре, довольно полной и хлопотливой, было двадцать с небольшим. Она явно была более напористой из этой парочки — практичная молодая женщина, весьма деловая. Одевалась она просто, но не дёшево. Её брат Абрахам был лет на пять младше. Этот высокий хрупкий юноша болезненного вида, очевидно, меньше, чем сестра, заботился о собственной внешности. У него были мягкие каштановые волосы и карие глаза, а усы только начали пробиваться. Сестра то сюсюкала с ним, то строго его одёргивала. По-видимому, она была искренне убеждена, что её брат обладает даром медиума.

Вообще-то был один момент за обедом, когда я подумал, что Абрахам сейчас впадёт в транс; он уставился в пространство, не замечая, как с ложки у него в руке капает суп. Мне даже показалось, что из уголка его рта течёт слюна. Уж не страдает ли этот юноша лёгкой формой эпилепсии?

К концу обеда Ребекка Алтамонт, которую, возможно, тревожили планы на вечер, высказала предположение, что сеанс может пройти более успешно, если отложить его на сутки. А если назначить на определённую дату в будущем, успех будет гарантирован.

Она добавила с печалью в голосе:

— В этот день Луизе исполнилось бы двадцать лет.

Сара ласково взглянула на Ребекку:

— Какое значение имеют дни рождения на этом свете? Только день смерти — истинный день рождения.

Миссис Алтамонт пришла в восторг:

— Моя дорогая, как прекрасно вы это выразили! Благодарю вас. Давайте устроим сеанс сегодня вечером.

И беседа за столом перешла на безобидные будничные темы. Так продолжалось несколько минут.

Я делал всё от меня зависящее, чтобы поддерживать светскую беседу и при этом не упустить из виду признаков мошенничества.

Довольно скоро застольная беседа вновь коснулась спиритических сеансов. Керкалди в общих чертах поведали о своих успехах, правда без имён и дат, но им не хотелось распространяться о своём прошлом. Они сироты и, поскольку история их семьи — болезненная тема, просят их уволить от её обсуждения.

Был поднят вопрос о материализации, и Мартин Армстронг спросил Сару Керкалди, зачем нужна темнота во время сеансов.

Она, мило улыбнувшись американцу, выдала готовый ответ:

— Темнота при материализации необходима так же, как при создании всех структур животного и растительного происхождения: первые созревают в тёмной матке животного, а последние — во мраке почвы.

Армстронг не сдавался:

— Там, где есть необходимость создавать феномен подобным образом, всегда найдётся лазейка для мошенничества.

Улыбка Сары не угасла.

— Я не сомневаюсь, сэр, что мы все можем положиться на вас и на этих джентльменов из Лондона: благодаря вам ничего подобного не произойдёт.

Этот ответ восхитил миссис Алтамонт, и она разразилась аплодисментами. Очевидно, эта леди ещё до гибели Луизы с энтузиазмом относилась к спиритизму: она сказала, что присутствовала на нескольких сеансах в домах у знакомых. И когда случилась трагедия в её собственном доме, эта леди созрела для того, чтобы принять «помощь». Сильным аргументом против возможности обмана на сеансе, на котором мы собирались присутствовать, был вопрос: если какая-то сообщница медиумов собирается сыграть роль Луизы, то где же она сейчас прячется?

Эмброуз Алтамонт присоединился к нам перед трапезой. Отобедав, наш хозяин, дабы помочь нам с Холмсом найти ответ на этот вопрос, вызвался провести для нас двоих небольшую экскурсию по дому и близлежащему участку под тем предлогом, что якобы хочет показать нам сад.

Мы втроём не торопясь обогнули дом. К счастью, тут не держали собак, так как старшие Алтамонты их не жаловали, а у Эмброуза к тому же была на них аллергия. Мне подумалось, что отсутствие собак облегчит дело как для мошенников, так и для сыщиков.

Холмс воспользовался возможностью спросить, какие комнаты находятся прямо над гостиной, в которой будет проводиться сеанс. Две спальни, ответил хозяин, но в той части дома нет прямого сообщения между этажами.

В ходе этой экскурсии Эмброуз Алтамонт предложил обыскать дом и участок, пока ещё не совсем стемнело: а вдруг удастся обнаружить обман, прежде чем мошенники начнут действовать? Хозяин дома заверил нас, что у него есть пара надёжных слуг, готовых выполнить эту задачу.

Холмс высказал мнение, что такой обыск вряд ли что-то даст.

Когда мы вернулись в дом, миссис Алтамонт в моём присутствии огорчённо заметила, что сегодня Керкалди сами на себя не похожи.

— Мне кажется, что эта молодая женщина в грязь лицом не ударила, отвечая на вопросы.

— Это так, доктор Уотсон, но я знаю её лучше, чем вы, и нахожу, что у Сары изнурённый вид, словно сегодня днём у неё возникла какая-то новая проблема. Однако она это отрицает.

— Полагаю, тут дело в нашем с мистером Холмсом присутствии.

— Она говорит, что нет. О, я от всей души надеюсь, что переутомление не навредит бедной девочке.

Я сказал, что считаю это маловероятным. И тем не менее мне тоже показалось, что брат и сестра выглядят усталыми.

Сара невыразительным голосом предупредила, что, возможно, на сегодняшнем сеансе никто не материализуется. И добавила, что такой отрицательный результат часто бывает следствием неблагоприятных условий.

Лично я готов был предположить, что Керкалди не хотят проводить сеанс в присутствии сыщиков, то есть нас с Холмсом, однако мой друг не был в этом уверен.

По крайней мере, пока что сегодняшний сеанс не был отменён. Но я не мог отделаться от чувства, что, если бы эти два медиума ни от кого не зависели, они бы предпочли отложить его.

Миссис Алтамонт в беседе сообщила мне, что в 1882 году в Англии было учреждено ОПИ — Общество психических исследований. Его цель — проводить объективные исследования, а не просто давать утешение с помощью спиритизма.

Как позже объяснил мне Холмс, энтузиасты месмеризма и те, кто его практикует (некоторые медики предпочитают употреблять слово «гипноз»), далеки от того, чтобы поддерживать ОПИ, поскольку считают постукивания духов и верчение столов мошенничеством или глупостью.

Я заметил, что Холмс, наверно, с 1897 года много занимался этой темой. Он возразил, что стал изучать данный предмет значительно раньше:

— Два года, проведённые в Тибете, не прошли даром, Уотсон.

— Вы никогда не рассказывали мне в подробностях, что произошло в то время.

— Ваше отношение к данному предмету было весьма сдержанным, старина. Но когда мы столкнулись с необычными проблемами в тысяча восемьсот девяносто седьмом году, я понял, что те два года не были потрачены впустую.





Когда начались долгие летние сумерки и близился час нашей запланированной встречи с призраками, в доме и на улице стало ещё более знойно и душно. Дождь так и не пошёл, хотя собирался. Мать Луизы, горя от нетерпения начать сеанс, упрашивала медиумов, не проявлявших ни малейшего рвения, снова вызвать её дочь.

Когда миссис Алтамонт всплакнула, вспомнив о Луизе, Сара сказала ей:

— Как мы знаем, завеса очень тонкая, и вы должны утешаться мыслью, что ваша дочь совсем рядом.

И вдруг Абрахам проявил крайнее нежелание проводить сеанс. Он выглядел совсем разбитым и больным. Я услышал, как он тихо предложил сестре отказаться от их плана и немедленно покинуть этот дом.

У Сары ушло несколько минут на спор с Абрахамом. Она всячески умасливала его, уговаривая продолжать.

Я старался не показывать вида, что слушаю. Её последнее замечание, по-видимому, решило исход дела:

— Вспомни о ночных горшках и грязных сапогах!

ГЛАВА 5

Сеанс был назначен на одиннадцать часов, но задолго до этого мы заметили возрастающее нетерпение хозяйки, которая хоть и вежливо, но настойчиво подгоняла нас, и собрались в библиотеке.

Я впервые оказался в комнате, где должен был состояться спиритический сеанс, и осматривал её очень внимательно. Интересно, не собираются ли Керкалди использовать хитрую деревянную конструкцию, которая носит название «шкаф духов»? Я слышал о таких устройствах и знал, что их любят некоторые медиумы. Другие спириты просто завешивали угол комнаты простынёй или одеялом, таким образом достигая той же цели — концентрации «силы духов».

Когда я заговорил об отсутствии подобного устройства, миссис Алтамонт сказала, что ей приходилось видеть, как им пользуются другие, затем добавила — как мне показалось, с гордостью, — что Керкалди могут и без этого легко перебрасывать мостик в потусторонний мир.

Тем не менее я не исключал возможности обмана и был всё время начеку. По моему мнению, за панелями из старого дуба, которыми были обшиты стены, и за встроенными книжными шкафами легко можно было скрыть потайную дверь. Сначала я подумывал о том, чтобы тщательно это проверить, но потом решил, что, будь в доме Алтамонта нечто подобное, он бы, разумеется, об этом знал.

Как в большинстве домов, библиотека здесь находилась на первом этаже. Она сообщалась с остальной частью дома через две двери. В одну из них мы вошли сюда из главного зала, другая же, в противоположной стене библиотеки, выходила в узкий коридор, который вёл в кухню и помещение для слуг.

Послышались отдалённые раскаты грома, когда мы расселись за массивным круглым столом из тёмного дерева, стоявшим в центре комнаты. Между тем слуги, выполняя приказ хозяйки, закрывали все окна и задёргивали тяжёлые плотные портьеры. Включили электрическую люстру: предметом гордости владельцев Норбертон-Хаус была модифицированная система «Сван» для генерирования тока, восходящая к 1880-м годам. Однако в углах комнаты было темно, и я начал ощущать, что атмосфера в библиотеке гнетущая.

Два больших старинных зеркала, одно в золотой, второе в серебряной раме, висевшие на восточной стене, теперь были очень слабо освещены. В этой комнате, находившейся в юго-западной части дома, наверно, было очень светло в солнечный день благодаря множеству окон. В южной стене были три стеклянные двери почти до самого потолка, выходившие на узкую террасу. За стеклом я увидел сад, по которому Алтамонт водил нас с Холмсом.

Снова загремел гром, на этот раз ближе.

В комнате было сравнительно немного мебели. Посредине, на большом красном ковре, стоял круглый стол из тёмного дерева, о котором я уже упоминал, за ним поместились все участники сеанса. На мой взгляд, он был таким тяжёлым, что трюки со столоверчением были бы действительно впечатляющими, если бы удались. В центре стола горела свеча из красного воска в старинном серебряном подсвечнике.

Мы с Холмсом уже обсудили, сначала наедине, а потом вместе с Алтамонтом и Армстронгом, самые распространённые трюки, которых следует ожидать в подобной ситуации. В наш список, далеко не полный, была включена заводная музыкальная шкатулка, спрятанная в гитаре призрака. Этот музыкальный инструмент поднимали на чёрном складном шесте из «шкафа духов», и было видно, как он, мерцая, висит в воздухе, в то время как на нём играют, надо полагать, пальцы призрака. К прочим орудиям этого ремесла можно было отнести люминесцентную краску, петли из тёмных ниток, с помощью которых передвигали предметы, и костюмы из белой марли, в сложенном виде занимавшие так мало места, что не составляло труда их спрятать. Существовали также особым образом сконструированные туфли, которые легко соскальзывали и надевались, что давало возможность медиуму манипулировать ногами.

Когда предварительная подготовка была завершена, к удовлетворению Керкалди, слуг выслали из комнаты. Мне показалось, что я заметил, как Купер, дворецкий, обменялся многозначительным взглядом с хозяином дома. Я сильно подозревал, что кое-кто из слуг получил тайные указания от Алтамонта смотреть в оба, чтобы в случае чего схватить и задержать незваного гостя.

Слуг Алтамонта, как я начал понимать, так же резко разделил на два лагеря спиритизм, как и их хозяев, так что некоторые из них невзлюбили медиумов и жаждали обнаружить мошенничество.

По просьбе Сары Керкалди мы с Холмсом убедились, что обе двери, ведущие из комнаты, заперты. Затем мы осмотрели окна и удостоверились, что они плотно закрыты на задвижки.

В затемнённой библиотеке нас собралось восемь человек, и вот-вот должен был начаться сеанс. Помимо нас с Холмсом, здесь находились родители и сестра недавно похороненной девушки, двое Керкалди и Мартин Армстронг.

Холмс уже дал мне, а позже Алтамонту и Армстронгу последние указания. В моём случае это был приказ не пытаться схватить призрака, если только Холмс не сделает это первым.

Поздние сумерки сгустились, и наступление ночи ускорилось из-за тяжёлых туч. К началу одиннадцатого с нашими приготовлениями было покончено.