Глава 20

Бюллер вместе со своим первым отделением приближался к гнезду чужих с опаской. Десантники остались без оружия и знали, что идут на верную смерть. Гнездо — что-то вроде гигантского термитника или холма — возвышалось, как многоэтажный жилой дом. Поверхность его, изборожденная извилистыми трещинами, была тусклого серо-черного цвета с мелкими пятнами более светлых вкраплений. Вблизи Бюллер смог лучше рассмотреть их. Это оказались кости, в том числе большое количество черепов!

— Проклятье! — произнес кто-то тихо.

— Скреплено каким-то видом выделений, перемешанными с органическим веществом.

Впереди зияло овальное входное отверстие. Тропа уходила внутрь гнезда.

— Не пойду туда! Ну их к черту! — возмутился Рамирес.

Однако команды трех летающих платформ, зависших над десантниками, думали иначе.

— Входите внутрь! — услышал Бюллер в наушниках шлема.

И для уточнения команды тонкий зеленый луч плазмы ударил позади отделения, выбив в каменистом грунте небольшое дымящееся углубление.

— Интересно, а другие отделения тоже идут? — вдруг спросил Чин.

— А нам от этого легче? — огрызнулся Рамирес. — Жертвами станем мы.

— Для того и пришли, — сказал Бюллер.

— К чертовой матери! Мы ведь все-таки не наживка, а десантники! — продолжал бушевать Рамирес.

— Готов обсудить любые другие идеи, — заключил Бюллер.

Все шестеро подошли к входу в гнездо. Войдя внутрь, они могли бы присесть у самого входа и не двигаться дальше.

Правильно, стоит им войти в гнездо, и мониторы, получающие сигнал от их камер в шлемах, потухнут. Террористы ничего не увидят и не будут знать, что в глубь гнезда десантники не пошли. А то, что постройки чужих экранируют радиосигналы, Бюллер знал совершенно точно. И что андроиды смогут тогда сделать с ними? Смогут зажарить отраженным плазменным лучом? Да, пожалуй. Или, может, один из андроидов спустится, чтобы погнать их внутрь? Да, правильно заметил Рамирес: мы — жертвы.

Группа достигла входа. Бюллер расправил плечи, сделал глубокий вдох и первым вошел в гнездо чужих. Будь что будет.

Билли медленно пробиралась от кухни к оружейной комнате. Скалка и нож для очистки овощей — не очень надежные средства борьбы с командой вооруженных террористов. Нужно раздобыть огнестрельное оружие. И понадеяться на удачу. А еще лучше — пусть произойдет одно-два чуда.

Мэсси просматривал голографические данные, когда раздался звон миниатюрного колокольчика, призывающего его обратить внимание на какое-то сообщение. Мэсси стал вглядываться в экран: три летающие платформы висели над входом в гнездо, остальные отделения десантников еще не появились. Что такое... Допплеровский радар показывал приближение нескольких самолетов к летающей платформе. Но это же невозможно! На этой планете нет цивилизации! У чужих нет и не может быть летательных аппаратов! Затем он заметил, что принятая информация о самолетах какая-то странная: тепловое излучение у летающих объектов отсутствовало, они не испускали радиосигналов и сигналов допплеровского и обычного радара. Или эти аппараты уж очень примитивны, что-то вроде планеров, или...

— Команда один. Тревога! — сказал он.

Первая волна крылатых тварей бросилась на летающие платформы. Камеры передали и записали их изображение. Это были рептилии с серой чешуйчатой кожей, их дельтаобразные крылья имели размах не менее десяти метров. Короткое лоснящееся тело каждой твари заканчивалось удлиненной головой с несколькими рядами острых зубов. Явно плотоядные твари. Первая группа — их было двенадцать — беззвучно ринулась на платформы.

Андроиды знали свое дело — сам Мэсси учил их. Заговорили плазменные винтовки, и зеленые лучи прочертили воздух. Летающие чудовища падали и умирали, когда высокоэнергетичные лучи отсекали крылья, разрубали тела и головы. В первые же три секунды девять тварей погибли от меткого залпа шестерых андроидов, застывших на своих утлых платформах.

Но появилась вторая волна чудовищ, гораздо более многочисленная. Одна из тварей сразу же получила удар луча в грудь и, вероятно уже мертвая, повалилась на ближайшую платформу, которая опасно накренилась. Второе чудовище подлетело к платформе, пока та еще не успела выровняться, и показало, на что способны его зубастые челюсти, откусив руку одного из андроидов.

Как он их нашел? Как он узнал, что Бастиан — его сын?

Платформа начала снижаться по спирали, и тут же на нее спикировали еще несколько летающих хищников. Две другие платформы тоже оказались в опасности. Хлопающие крылья колотили андроидов. Чудовища хватали челюстями прочный пластик, раздирая его на куски, словно живую плоть.

У нее не было ответа. Да она его и не искала. Она поняла, что все бесполезно: если уж Пьер нашел способы заставить их приехать сюда, после стольких лет, он сможет добраться до них и на краю света. Так или иначе, у нее больше не было сил. Она чувствовала себя обескровленной. Она запиралась в мастерской и рисовала. Эти картины рассказывали ее правдивую историю. Вплоть до последней страницы — последней картины, на которую она сейчас смотрела и не видела из-за слез, застлавших глаза.

Вспыхивали лучи плазмы. Твари гибли одна за другой, но те, что уцелели, продолжали нападать. Одна из платформ выглядела как кусок кукурузного початка, атакованный стаей голодных ворон. Пластиковый корпус был испещрен вмятинами и зиял дырами. Андроиды продолжали бой, но явно проигрывали.

Все кончено, повторяла она про себя. Все кончено. Жюль мертв — а они разве нет? Даниэль… она не знала, где он, и жив ли он еще. Может быть, Пьер его тоже… забрал. Да, скорее всего. И Бастиана…

Первая платформа тем временем ударилась о грунт и разлетелась на куски, а андроиды, заблаговременно спрыгнув, пустились бежать, но тут же на них бросилось несколько чудовищ. Они рвали андроидов, отдирая куски плоти. Белая жидкость — искусственная кровь — фонтанами била из растерзанных тел. Разорвав андроидов, чудовища, однако, есть их не стали. Очевидно, искусственная плоть пришлась им не по вкусу.

Она вытерла глаза, и картина предстала перед ней с четкостью кинокадра — она почти могла различить выражения лиц обоих… В ее душе словно открылась расселина, и вся вина, накопившаяся за эти годы, стала изливаться наружу, затопляя, захлестывая ее с головой… Она закричала — это был крик ярости и отчаяния, крик женщины, которая все потеряла, которая отвергла, предала и приговорила всю свою семью… Рыдания сотрясали ее тело, слезы текли и текли, не переставая… Наконец, когда их поток иссяк, она встала и направилась в дом. Там она с лихорадочной энергией принялась снимать картины со стен. Одну за другой она относила их в мастерскую, возвращалась, снимала новые… Когда в доме больше не осталось ни одной ее картины, она взяла канистру с бензином, которую Даниэль держал на всякий случай в гараже, вернулась в мастерскую и вылила бензин на плоды своих пятнадцатилетних трудов. Несколько секунд она смотрела на груду картин, залитых резко пахнущей бесцветной жидкостью, сама поражаясь тому, что сделала. Потом взяла коробок спичек с небольшой газовой плиты, на которой иногда готовила себе чай, вынула спичку и чиркнула ею. Она смотрела, как крошечный огонек понемногу съедает топкую деревянную палочку, и, лишь когда он уже готов был лизнуть ее пальцы, отшвырнула спичку. В тот же миг столб пламени вспыхнул с такой яростью, что она едва успела отшатнуться. Выбежав из мастерской, она оставила дверь раскрытой — чтобы очистить, вымести, сжечь, опустошить всё, всё, ВСЁ! — и снова вернулась в дом. Машинально, словно бы совершая привычные, сотни раз повторявшиеся действия, она вошла в гостиную и взяла из бара бутылку виски. Затем направилась в ванную. Там она вынула из стенного шкафчика все упаковки с барбитуратами, которые принимала на протяжении своей… болезни: стилнокс, теместа, лизанксия, эффексор… Она проглотила в общей сложности две сотни таблеток всех возможных форм и расцветок и запила их виски.

Мэсси наблюдал с удивлением, как летающие хищники отказались от преследования одного из андроидов, кинувшегося в сторону гнезда, а набросились на того, кто посадил платформу на грунт и немного замешкался. По-видимому, летающие обитатели этой планеты знали, на что способны наземные твари, живущие в гнезде.

Когда три минуты спустя в мастерской взорвался газовый баллон от плиты, Каролина Моро уже теряла сознание.

Третью платформу на высоте тридцати метров вдруг охватило пламя, и, когда она ударилась о грунт, оба ее пассажира уже сгорели. От огня взорвалась одна из плазменных винтовок и яркой зеленой вспышкой разнесла в пыль остатки платформы, погубив заодно атаковавших ее чудовищ. «Вот это уже интересно», — подумал Мэсси.

Несомненно, этим летающим тварям условия жизни на планете вполне подходили. Может быть, имело смысл поймать одну из них, лучше бы детеныша. Однако в первую очередь надо позаботиться о выполнении главной задачи. Он вызвал летающие платформы, которые гнали остальные отделения десантников.

Глава 75

— Немедленно отправляйтесь к месту с координатами первого отделения, — приказал он.

Сюзи Блэр подняла глаза — перед ней был небольшой очаровательный светлый дом, один из тех многоквартирных домов, что придают некоторым уголкам 19-го округа Парижа свежий и спокойный провинциальный вид.

— А что делать с десантниками? — спросил кто-то из андроидов.

Скорее всего, здесь нельзя просто войти и позвонить в дверь — нужно сначала набрать код или номер домофона. В Париже так много лишних сложностей… Вот почему ей всегда нравился Лавилль: в нем добро, зло, видения, истина, туман — все было простым и понятным.

— Это еще что за болтовня? Выполняйте приказ. Двигайтесь на бреющем полете. На планете есть летающие твари, которые непременно нападут на вас. Отправляйтесь.

Действительно ли это тот самый дом? Правильный адрес? Она в этом почти не сомневалась. Цепь всегда состоит из множества звеньев. И порой одно звено рвется… Стоило ли верить автору анонимного звонка? Вообще-то нет. Однако Сюзи показалось, что она узнала голос: это был Антуан Рошфор. Конечно, она могла ошибиться. Но неважно: звонок, который она сделала несколько минут спустя по номеру, продиктованному ей этим неизвестным доброжелателем, подтвердил правильность информации. Итак, она вышла на след, ведущий к ребенку.

Он выключил связь и откинулся в кресле. Н-да. Дело оборачивалось гораздо интереснее, чем он предвидел.

Крикливые, истеричные протесты женщины на другом конце провода — «Да нет же, я никого не знаю в Лавилле!» — звучали фальшиво. А Сюзи Блэр была не из тех, кто легко отступается от своих целей.

Бюллер услышал взрыв и остановился.

Оставалось войти в дом и найти нужную квартиру.

— Что за черт? — начал Чин.

Не прошло и двух минут, как она увидела подростка, идущего прямо к ней, нескладного и вяловатого, с круглым лицом. Под мышкой у него была ракетка для игры в пинг-понг. Сюзи открыла сумочку и вынула записную книжку, делая вид, что ищет адрес. Мальчик приблизился к входной двери, набрал код, рассеянно улыбнулся ей и распахнул дверь, пропуская ее вперед.

Они зашли внутрь гнезда на пятьдесят или шестьдесят метров, и, странное дело, вдруг им показалось, что эта прогулка не такая уж и опасная.

Сюзи бегло прочитала имена и фамилии на почтовых ящиках, потом решила обратиться к мальчику.

— Надо посмотреть, — сказал Бюллер.

— Простите, молодой человек, вы не подскажете, где я могу найти мадам… — она быстро заглянула в записную книжку, — Радэ?

— Я с тобой, — присоединился к нему Рамирес.

Патош резко обернулся и взглянул на «даму», обратившуюся к нему в такой церемонной манере. Он никогда не был в Лавилль-Сен-Жур, но знал о нем достаточно, чтобы быстро подумать: если бы город мог воплотиться в одного человека, то эта дама, хрупкая и бледная, почти прозрачная, словно призрак, была бы самым подходящим для Лавилля воплощением.

— А я буду прикрывать сзади, — заявила Мбуту — она держала в руке камень размером с кулак и воинственно помахала им.

— А это не вы, случайно, звонили пару дней назад? — спросил он совершенно непринужденно, без всякой агрессивности.

На лице дамы отразилась какая-то мимолетная эмоция, похожая на удивление, но почти сразу оно вновь стало непроницаемым. Все тем же церемонным тоном, со светской улыбкой, она ответила:

Бюллер рассмеялся. Мбуту просто сумасшедшая, если думает, что от этого камня может быть какая-то польза. Хотя лучше хоть такое «оружие», чем вообще никакого. Бюллер поискал камень и для себя. Лучше все же посмотреть, что происходит снаружи.

— Совершенно верно… а вы, я так полагаю, первым подошли к телефону?

А зрелище оказалось удивительным. Снаружи летали какие-то странные существа, хлопавшие крыльями, словно гигантские летучие мыши. Все три платформы лежали на земле, и только одна из них осталась неповрежденной. К гнезду со скоростью олимпийского чемпиона несся, прыгая через камни, андроид с плазменной винтовкой.

Глава 76

— Отойдем, — предложил Бюллер. — Похоже, счастье нам улыбнулось.

Сидя в машине, Николя нервно постукивал пальцами по рулю. Одри вошла в лицей несколько минут назад — они собирались забрать Бастиана Моро раньше «тех». Раньше Пьера. К тому же они должны были найти какой-то способ вернуть сына Одри.

— Возможно. Только мне интересно, как получилось, что живущие здесь твари до сих пор нас не сцапали, — произнес позади него Смит.

Внезапно он заметил фигурку, быстро движущуюся по аллее сквозь туман. Он включил фары и разглядел Одри — она почти бежала, ее незастегнутое пальто развевалось на ветру. Через пару секунд она распахнула дверь и села в машину.

— Дареному коню в зубы не смотрят, — заметил Чин.

— Как это?

— Его нет! — в панике произнесла она. — Его не было на уроках с обеда. К тому же я узнала, что его выгнали с утреннего урока. После этого его еще видели на большой перемене, и месье Боннэ, надзиратель, уже собирался вызвать его к себе по поводу той истории… но Бастиан исчез. И никто не обратил на это особого внимания — из-за тумана многие ученики разошлись по домам раньше обычного…

— А так — будь доволен, что ты еще дышишь, только и всего, — пояснил Чин.

— Одри, попытайся успокоиться…

Они внимательно следили за бегущим андроидом. Одна из летучих тварей бросилась на него, резко повернув в воздухе, словно гигантская хищная птица, хватающая жертву, но андроид упал ничком на землю, и в результате чудовище промахнулось метров на десять. Пока оно делало круг, чтобы выйти на второй заход, андроид оказался у входа в гнездо, и тогда летучий хищник решил поискать удачи в другом месте — он поднялся выше, поймал восходящий поток и улетел прочь.

— Мне — успокоиться?! Господи, Николя, и ты еще смеешь мне это говорить! Мой сын у них! — почти закричала она. — И все из-за тебя! Ты знал и молчал! Ты не сказал ни слова полиции о своих подозрениях насчет Андреми! И посмотри, к чему это привело! Что нам теперь делать? Что ты можешь сделать?

— Будьте готовы. Сейчас наша компания пополнится — предостерег Бюллер.

Николя не произнес ни слова. Что он мог возразить? Она лишь произнесла вслух то, что он знал и сам: он действительно виноват. Иногда бездействовать означает действовать во зло.

Андроид вбежал внутрь гнезда, но рассчитывать ему было не на что — все шестеро десантников разом бросились на него, и он беспомощно свалился под тяжестью их тел. Теперь у них появилось оружие, одна винтовка на всех, но это все же лучше, чем камни.

В голове у него продолжали звучать слова матери — он почти слышал ее голос: «Ему нужен наследник, ты понимаешь? Без наследника он ничто. Такой здесь порядок вещей… Только так они могут установить свою власть над другими. Найти ребенка. Без ребенка они ничего не смогут… он ничего не сможет…»

Почему же он ничего не сделал? Потому что не нашел в себе сил встретиться с прошлым. Встретиться с матерью. Даже через двадцать лет… Даже с мертвой — ему понадобилась Одри, чтобы вскрыть конверт и вслух прочитать слова, написанные матерью. И еще потому, что никогда даже вообразить себе не мог такого… безумия. Наследник, обряд передачи власти из поколения в поколение… Стало быть, никто не может претендовать на власть, пока не обеспечит ее преемственности.

Билли добралась до оружейной комнаты, где они с Митчем разговаривали всего несколько часов назад. Здесь хранилось самое разнообразное смертоносное железо, но, осмотрев несколько карабинов, девушка поняла: у всех отсутствует одна и та же часть. Билли мысленно пожала плечами, но все же повесила на плечо один из карабинов, прихватив к нему пару магазинов, а заодно и пояс с гранатами. Может, ей удастся найти недостающую часть или хотя бы пугнуть кого-то при необходимости. А еще можно пригрозить взорвать корабль гранатой. Раз она выступила против террористов, то умрет так или иначе. В особенности если что-нибудь случилось с Митчем.

Николя Ле Гаррек был зол на самого себя. Нет, даже хуже. Он вернулся в Лавилль, чтобы свести счеты с совестью… а может быть, для того, чтобы снова увидеть их… в надежде, что сможет изгнать из душ и демонов той ночи зимнего солнцестояния, в год, когда ему исполнилось шестнадцать… Но ни секунды он не предполагал разыгрывать из себя поборника справедливости. Лишь играть свою законную роль: наблюдать. Фиксировать. Насыщаться… чтобы потом выблевать все на бумагу. Писатель — как вампир… Оказалось, он даже не мог предположить, что бремя собственной вины окажется настолько тяжелым, а узы, связывающие его с этим городом, — такими прочными…

— Замечательно, — сказал Бюллер, глядя на плазменную винтовку. — Ты, Блэйк, лучший стрелок в отделении, тебе и карты в руки.

— Это ведь он, не так ли? — холодно спросила Одри. — Теперь я в этом не сомневаюсь. Бастиан Моро — наследник…

Женщина согласно кивнула, взяла винтовку и быстро осмотрела его.

Николя кивнул. Он ни в чем не был уверен, но… разве можно в этом сомневаться? Сходство было поразительным — может быть, не столько со взрослым Пьером, которого он видел в многочисленных телерепортажах, сколько с учеником «Сент-Экзюпери», с которым они вместе взрослели. Та же тонкость черт, то же взрослое выражение лица — даже если у мальчика, которого он видел сегодня утром, в глазах еще сохранялась детская свежесть и даже, как показалось Николя, некоторая боязливость, тогда как у Пьера в том же возрасте взгляд был не по-детски проницательный… даже пронизывающий.

— Почти полный заряд, на тридцать — тридцать пять выстрелов, — сказала она.

— Да, это он.

— Когда будешь стрелять, считай выстрелы, — посоветовал Бюллер.

— Мы должны сообщить в полицию.

— У него есть и пистолет — неожиданно сказал Смит.

— Нет, — выдохнул он.

— Пожалуй, его возьму я, — решил Бюллер.

Одри замерла.

— Не обижайся, Бюллер, но разве кто-то умер и оставил тебя начальником? У нас у всех один и тот же чин с тех пор, как не стало Исли.

— Это потому, что ты не можешь сказать им правду? — все тем же холодным тоном спросила она. — Ты не можешь им сознаться, что известный писатель — убийца своего отчима? Так?

— В стрельбе из пистолета я был лучшим.

В ее глазах вспыхнул гнев — это был гнев матери, готовой защищать своего ребенка зубами и когтями. Николя уже хотел произнести что-то резкое, но сдержался — он понимал, что в нынешней ситуации правота на стороне Одри.

— Конечно, Смит, ты вряд ли попадешь из пистолета даже в танк на расстоянии вытянутой руки, — сказала Мбуту.

— Нет. Моя репутация и моя история ничего не значат по сравнению с опасностью, которая грозит обоим детям. Ты просто не понимаешь, Одри… он же не один! У него множество сообщников! Он привлек к себе на службу и твоего бывшего мужа — одному Богу известно, как… Рошфоры тоже на его стороне. И неизвестно, сколько их еще… Но у Талько были сообщники и в полиции. Кто поручится, что их нет у Андреми?

— Хорошо, — согласился Смит. — Согласен.

Глаза Одри расширились.

Бюллер взял пистолет, стандартный десятимиллиметровый, безгильзового типа. Заряды к нему были примерно такие же, как и для карабинов, только менее мощные, хотя в случае крайней необходимости сгодились бы и более мощные, — если вы, конечно, не побоитесь, что после пяти или шести выстрелов пистолет разлетится в куски.

— Но что же делать? Что же делать, если мы не можем ни на кого рассчитывать?

— Ладно, парень, давай-ка поговорим, — обратился Бюллер к захваченному андроиду.

Николя достал из кармана куртки бумажник и вынул из него визитную карточку.

— Не теряйте зря времени, — ответил андроид. — В заложники я не гожусь, потому что я расходуемая единица. Я и так скоро умру. Через пару недель я буду мертв, несмотря ни на что.

— Разве что этот человек сможет нам помочь. Насчет него я, по крайней мере, точно уверен, что он не с ними.

— Эта пара недель для тебя может оказаться довольно тяжелой, — сказала Мбуту, подбрасывая камень, который держала в руке.

Глава 77

Дужка замка резко хрустнула, и Бертеги с одного удара вышиб ногой дверь. Неровные ступеньки уходили вниз, в темноту. Подвал Одиль Ле Гаррек. Бертеги зажег карманный фонарик и поводил им из стороны в сторону. Ничего подозрительного. Он уже собирался спускаться, когда у него в кармане зазвонил мобильный телефон.

Андроид покачал головой:

Бертеги посмотрел на дисплей. Незнакомый номер. В течение последнего часа ему звонили почти непрерывно: то вышестоящее начальство, то Клеман… не говоря уже о вызовах по рации в машине. Бертеги не отвечал — просто спустя несколько минут прослушивал автоответчик: аварии на дорогах, пробки, перекрытые улицы… пожар из-за взрыва бытового газа, в доме недалеко от парка… Но ничто его больше не касалось. И никто не мог ему помочь. После нескольких минут, заполненных ненавистью, гневом, отчаянием, он, сидя в машине, на бешеной скорости мчащейся сквозь туман в сторону Лавилля, принялся методично и тщательно обдумывать ситуацию — это был единственный способ выйти за ее пределы, не оставаться в ней. В результате он сделал следующие выводы: 1) Андреми — сильный противник: он сделал все, чтобы не допустить официального расследования, и почти достиг своей цели — помешала лишь смерть Одиль Ле Гаррек; 2) за ним самим, Бертеги, постоянно наблюдали: знали, куда он ездит, с кем встречается и, главное, что подозревает; 3) Клеанс Рошфор тоже замешана в этом деле; 4) они захватили его жену и дочь; 5) возможно, они вообще не собираются ему их возвращать (как тогда Клеанс Рошфор сможет доказать свою непричастность к делу?); 6) возможно, его самого они тоже убьют; 7) в их распоряжении множество технических средств — достаточно вспомнить хитроумную систему видеонаблюдения, оборудованную в Талькотьере; 8) у них также множество сообщников, иначе как бы они могли действовать одновременно в разных местах — похитить его жену на дороге в Дижон, а дочь — из дома и в это же время наблюдать за ним? И наконец, последнее: Пьер Андреми абсолютно безумен — Бертеги не мог забыть, как вежливый тон собеседника внезапно сменился бешеным ревом: «ТЫ СДЕЛАЕШЬ ВСЕ, ЧТО Я СКАЖУ, ЛЕГАВЫЙ УБЛЮДОК, ИНАЧЕ Я ПОРЕЖУ ТВОИХ ШЛЮХ НА МЕЛКИЕ КУСОЧКИ И БУДУ ПРИСЫЛАТЬ ТЕБЕ ПО ОДНОМУ НА КАЖДОЕ РОЖДЕСТВО!»

— Вообще-то я ничего не знаю. Этим балаганом управляет сам Мэсси. Он делает то, что считает нужным, а мы только выполняем его распоряжения, и ничего больше.

Отсюда следовало, сказал себе комиссар, что: 1) он может рассчитывать только на самого себя — о том, чтобы довериться кому-то в этом городе, не могло быть и речи; 2) он должен действовать очень быстро, потому что (3) сидеть сложа руки означает погубить себя, но главное — Мэрил и Дженни; кроме того, действие — это единственный способ спастись от надвигающегося безумия. Сначала Бертеги решил, что первым делом разыщет Ле Гаррека и как следует вздует его, а потом вытрясет из него все, о чем тот до сих пор молчал, но потом отказался от этой идеи. Роль писателя во всем происходящем оставалась довольно туманной, и даже если он, Бертеги, свернет ему шею в конце… интервью, чтобы помешать предупредить кого бы то ни было, то потеряет драгоценное время, может быть, даже несколько часов… Потом он вспомнил о подвале. Это был один из немногих пока не проверенных следов. Нужно, наконец, узнать, что находится позади заваленной хламом стены… Бертеги не рассчитывал, что найдет там груду пепла и костей, или же истлевший труп отца или отчима Ле Гаррека, или детские останки… но пришла пора разобраться со всеми сумасшедшими этого города и их чертовыми обрядами и получше изучить топографию местности — может быть, он сумеет выйти на Андреми, разобравшись со всей этой символикой, лучами пентаклей и прочей… ХЕРНЕЙ!

Блэйк подошла и пнула андроида в бедро:

Комиссар заехал домой, предварительно пропетляв по улицам, чтобы убедиться в отсутствии слежки, и вскоре вышел оттуда с большой спортивной сумкой, набитой хозяйственными инструментами. Увидев, до какой степени сгустился туман, Бертеги порадовался, едва ли не возликовал: сейчас туман был ему помощником. Хотя и им тоже: в этой непроглядной густой белизне невозможно было следить друг за другом.

И вот теперь телефонный звонок. С незнакомого номера. Это мог быть кто угодно. Могли быть и они. У него не оставалось выбора — с ними нужно было поддерживать связь.

— Прекрасно. Давайте прикончим его. Подойди, Мбуту, и разбей ему голову камнем, не стоит тратить на него пулю или заряд.

— Бертеги, — коротко сказал он.

— Полегче, Блэйк, — остановил ее Бюллер. — Этот парень создан в лаборатории и запрограммирован для такой работы. Это не его вина. Боюсь, у него не было выбора.

На протяжении трех или четырех минут он слушал торопливый и сбивчивый рассказ Ле Гаррека. Речь шла о лицейской преподавательнице, у которой муж забрал ребенка, о сыне Пьера Андреми и об отчиме самого Ле Гаррека, которого он вместе с пятью учениками из «Сент-Экзюпери» убил двадцать лет назад.

Блэйк подняла глаза на Бюллера:

Когда Ле Гаррек наконец замолчал и перевел дыхание, комиссар произнес:

— Ладно, считай, что я неудачно пошутила.

— Я ничего не могу сделать для вас, дружище… Сказать могу только одно: если мне не удастся вернуть мою жену и дочь живыми и здоровыми, я вас задушу своими собственными руками.

— Мне неприятно говорить об этом, но я слышу, как что-то движется к нам изнутри гнезда, — заметил Смит. — Даже плазменная винтовка не остановит стаю чужих. Как насчет того, чтобы продолжить игру снаружи?

Он отсоединился, подхватил свою сумку с инструментами и, светя под ноги фонариком, начал спускаться. В это мгновение человек по имени Клаудио Бертеги был лишь живым сгустком ярости и тревоги в водовороте клубящегося тумана.

Бюллер взглянул в коридор. Он услышал шарканье лап и когтей чужих, пробирающихся по коридорам.

Глава 78

— Давайте выйдем. Надо пробраться к сбитым платформам. Может быть, там осталось еще какое-нибудь оружие или боеприпасы.

Это был миг, словно застывший во времени, неподвижный: отец и сын смотрели друг на друга под сводами подземной пещеры, служившей многим поколениям здешних жителей — одним для того, чтобы скрываться, другим для того, чтобы творить свои страшные обряды. Бастиан молчал; Пьер тоже не говорил ни слова, захваченный эмоциями, удивившими его самого. Конечно, он много лет ждал этой встречи, но в реальности она оказалась не такой, как рисовалась ему в воображении. Например, он не мог предвидеть, что Бастиан окажется настолько похожим на его младшую сестру, — фотографии не могли передать того наивного, щенячьего удивления в глазах, той свежести еще полудетских черт, что всегда так умиляли его в Софи, когда он наблюдал за ней, медленно качающейся на садовых качелях, за бледной пеленой тумана.

— А что потом? — спросил андроид. — На этой планете вы как в мышеловке — без летающих платформ или челнока.

Точно так же он прежде не замечал на фотографиях скверного качества, похожих на снимки из бульварной прессы, потрясающего сходства Бастиана с Каролиной — и сейчас у него невольно перехватило горло. Благодаря Каролине он увидел единственные светлые проблески «нормальной» жизни и испытал захватывающее ощущение счастья, в которое погрузился, словно в водоворот, и о котором порой говорил себе, на секунду из него выныривая: «Запомни эти моменты навсегда… потому что сейчас ты причащаешься к жизни светлой и драгоценной, словно бриллиант чистой воды…»

— Может быть, и так, парень, но по крайней мере из мышеловки в этом гнезде мы выберемся. Вперед! Повторять не потребовалось.

И конечно, эта связь была его ошибкой — поскольку чистота никогда не была его стихией… И мгновения, проведенные с Каролиной, испарялись, оставляя после себя горько-сладкие ароматы иллюзий. Но все же в ее объятиях, в эти мгновения, украденные у реальности, он почти верил во всесокрушающую силу любви и в свою победу над терзающими его демонами. Он был удивлен новым ощущением, испытываемым впервые: прежде, до встречи с юной художницей на набережной Сены, Пьер никогда не испытывал ни малейшей эмпатии по отношению к ближним. Он понимал других людей, но лишь разумом. Он был неспособен их почувствовать. И тем более — полюбить. Но Каролина была не такой, как все: возможно, он в первый же миг разглядел в ее картинах проклятие любого истинного художника — проклятие творчества. Итак, они оба были прокляты, каждый по-своему… Но одно он знал точно: она была единственной женщиной, которую он любил и которой мог по-настоящему обладать, — до нее он не мог получать наслаждение иначе, чем опьяняясь зрелищем крови и смерти… Но в конце концов все разрушилось. Магия всегда рано или поздно рассеивается — он это знал, — и реальность вступает в свои права… А реальность была такова: Пьер Андреми был монстром для одних и королем для других. Ни монстры, ни короли не знают покоя: вся их жизнь — страдание, и лишь в те недолгие периоды, когда они идут на уступки самим себе, она становится хоть немного переносимой. Однажды случится ужасное… Он это знал, как знал и то, что ему самому предстоит это совершить.

Билли осторожно двигалась по кораблю, прячась каждый раз, когда слышала чьи-то шаги. Карабин — за плечами, скалка и нож — в руках. Она удалялась от мест, откуда слышались голоса и топот, пока не обнаружила, что попала в ту часть корабля, где находились помещения команды и руководителя операции. Она огибала выходы в главный коридор и прижималась к стенам, чтобы остаться незамеченной, потому что, обнаружив себя, она оказалась бы в безнадежном положении. Внезапно Билли увидела, что стоит перед каютой Стефенса. Что-то заставило ее заглянуть сюда. Сам полковник в каюте находиться не мог — Билли видела его среди убитых. Ее удивило, что он умер, по-видимому, защищая корабль, но, возможно, раньше она плохо о нем думала.

Когда Билли подошла к двери, я вдруг начала вырываться.

Мальчик, стоящий напротив него, по-прежнему молчал — лишь по его учащенному дыханию можно было догадаться, что он тоже взволнован. Пьер решил предстать перед ним с открытым лицом — без шелковой белой маски, скрывавшей его уродство, — и по достоинству оценил выдержку Бастиана, который ни на секунду не отвел взгляда. О, конечно, Бастиан знал его лицо — но вот помнил ли? Может быть, оно иногда ему снилось?.. Но, так или иначе, он не был напуган, увидев изуродованное пламенем лицо человека, который только что одной фразой объявил ему, что вся его предыдущая жизнь была построена на лжи.

Проклятье, внутри кто-то был! Девушка огляделась. Ей не удастся вовремя скрыться — если кто-то выйдет из каюты Стефенса, он увидит ее прежде, чем она исчезнет. Если он вооружен, ей придется напасть на него сзади. Билли подняла скалку, включила замораживатель и прижалась к стене, справа от отодвигающейся двери. Она надеялась, что внутри только один человек. Билли размахнулась, когда террорист шагнул в коридор. Жидкость внутри скалки еще не успела затвердеть, но оружие Билли уже потяжелело. Девушка обрушила свое импровизированное оружие на голову человека — прямо над левым ухом. Для удара Билли развернулась, и поэтому он получился очень сильным, еще более усиленный ее страхом. Толстая пластиковая труба разлетелась на куски, при этом, видимо, проломив череп. Густая голубая жидкость расплескалась из разбитой скалки, покрыв лицо человека холодными шариками.

До них донесся какой-то шум, усиленный эхом гулких подземных коридоров, и мальчик, похожий на Каролину, на его сестру и… на него, своего отца, вздрогнул и неуверенно спросил, словно очнувшись после забытья:

Но он не упал, а покачнулся, ударился о косяк двери и снова покачнулся, но устоял. Билли шагнула вперед и ткнула левой рукой в живот сразу под солнечным сплетением. Нож для очистки овощей вонзился в его тело по самую рукоять. Белая жидкость брызнула из раны, как только девушка выдернула нож. Да это же кровь андроида, отметила она, готовясь к следующему удару. Ее противником оказался искусственный человек.

— Где Опаль?

Пьер Андреми ожидал любого вопроса, но не этого. И внезапно он увидал еще одно лицо, появившееся перед ним словно из-за распахнувшегося театрального занавеса. Это было лицо человека, благонамеренного в помыслах и поступках, — Николя Ле Гаррека.

Андроиду удалось повернуться и ударить Билли по руке, так что при втором ударе нож промахнулся по солнечному сплетению и лишь скользнул по ребрам, рассекая одежду и мышцы. След от ножа протянулся от середины груди почти до плеча. Жидкость-охладитель из скалки затянула пленкой глаза андроида, и поэтому его ответный удар не, задел Билли. Пока же искусственный человек протирал глаза, Билли собралась с силами для следующей атаки — если ей не удастся справиться с андроидом, он прикончит ее. Даже раненный, андроид гораздо сильнее обычного человека. И Билли нанесла длинный колющий удар в глаз. Находясь долгое время в больнице, можно многое узнать из анатомии, в том числе и то, что глаза — самый легкий путь к мозгу. Нож попал чуть ниже цели, но соскользнул и провалился в мягкие ткани глаза. Оттуда на Билли брызнуло желеобразное вещество.

Андроид отскочил от девушки, схватил обеими руками нож и выдернул его. Зубчатый край ножа выдернул большую часть глаза, оставив пустую глазницу, которая тут же стала наполняться белой жидкостью. Казалось, андроид стоял еще целую вечность, а затем повалился. Он ничего не произнес, даже не застонал, а просто рухнул, как будто у него вдруг исчезли кости. Он был мертв.

Глава 79

Николя опустил руку с телефоном, все еще пребывая в шоке от неожиданных слов Бертеги. Затем взглянул на Одри — отчаявшуюся, дрожащую, на грани нервного срыва. Больше не раздумывая, он спрятал телефон в карман, открыл отделение для перчаток в передней панели машины и вынул револьвер — раньше он надеялся, что оружие никогда ему не понадобится. После убийства отчима Николя встречался со смертью лишь на страницах своих книг.

Сердце Билли сильно колотилось, словно пыталось выскочить из груди. Она все еще держала в руке обломок разбитой скалки, а потом отшвырнула его. Звук падения показался ей грохотом. Первой ее реакцией было повернуться и убежать, но она преодолела страх и решила посмотреть, что делал андроид в каюте Стефенса. Как только она зашла внутрь, ей все стало ясно. Недостающие части карабинов аккуратными рядами лежали на постели полковника. Кто мог принести их сюда? Кто испортил оружие? Билли показалось, что она поняла, кто именно. Зачем полковник это сделал? Теперь это не имело значения: можно будет обдумать это позднее. А сейчас у нее есть другие неотложные дела. Билли взяла один из патронных лифтов и вставила в свой карабин. Она подключила вилку, лифт щелкнул после прохождения диагностического кода и встал на место. Билли присоединила магазин, нажала кнопку затвора, дославшего заряд в патронник. Счетчик на магазине показал девяносто девять оставшихся в нем зарядов, предназначенных для уничтожения живой силы врага.

Одри, потрясенная, взглянула на револьвер, затем на Николя. Тот завел машину.

Билли улыбнулась. Теперь она чувствовала себя гораздо увереннее. Если бы врачи из клиники увидели ее сейчас, у них были бы основания волноваться: «Боже, эта сумасшедшая теперь вооружена!» Плевать! Если теперь она на кого-нибудь наткнется, то приласкает его парочкой пуль.

— Что ты собираешься делать? — спросила Одри.

Но вот Уилкс. Ей надо найти Уилкса и освободить его. Он знает, как управляться со всем этим. А когда она освободит Уилкса, они смогут найти Митча и убраться отсюда к чертям собачьим. Вероятно, это не лучший план во вселенной, но нужно его выполнить.

— Мы одни, — ответил он, включая первую скорость. — Абсолютно одни.

— Что это значит?

Глава 21

Николя, напряженно держась обеими руками за руль, пристально всматривался в дорогу, утопающую в тумане, который, казалось, танцует вокруг них какую-то безумную сарабанду.

Мэсси наблюдал, как остальные шесть летающих платформ приближались к тому месту возле гнезда, где находилось первое отделение. Он видел, как десантники открыли огонь по платформам. Ну что ж, все правильно. Они захватили оружие с аварийных платформ. По крайней мере две плазменные винтовки вели прицельный огонь, пронзая его подчиненных яркими зелеными стрелами.

— Они забрали его жену и дочь.

— О боже! Но кто они, эти люди? КТО ЭТИ ЛЮДИ?!

Андроиды были сильными и быстрыми, но это всего лишь расходуемые единицы общего применения, не подготовленные мыслить в боевых условиях. И сейчас десантники явно имели преимущество, несмотря на плохое вооружение. Уже три платформы полыхали на грунте, а остальным пришлось отступить из зоны обстрела и повиснуть на большой высоте.

Она лишь с огромным трудом сдерживала рыдания.

— Командир, у нас проблема, — раздался голос из громкоговорителя.

— Почему он не сможет нам помочь?

— Он пьян от гнева, — коротко произнес Николя.

— Я не слепой. Оставайтесь на этой позиции и держите беглецов под наблюдением, — ответил Мэсси.

Одри недоуменно моргнула, потом вдруг осознала, что они куда-то едут.

Он откинулся в кресле и потер затылок, затем повернулся и приказал андроиду, стоявшему возле двери:

— Приведи сюда Уилкса.

— Куда мы едем? Что нам делать… со всем этим?

Андроид повиновался.

— Я собираюсь их найти. И попытаться вернуть твоего сына. Да, конечно, стоило бы связаться с полицией — у меня есть знакомый лейтенант в Париже, — начать расследование, потребовать судебного разбирательства, устроить процесс против твоего мужа… но у нас на это нет времени. Нет времени, понимаешь? — мягко повторил Николя, надеясь немного ее успокоить.

«Гмм. Да, получается все куда более захватывающим, чем я ожидал, хотя, по правде сказать, это пустяки». Свою задачу — собрать информацию о планете чужих и, главное, не допустить, чтобы правительству достался образец чужого — он выполнил. Стоит ли продолжать, или плюнуть на все и отправиться домой? С одной стороны, сделано довольно много из задуманного. Он может заявить представителям Компании, что высаженные на поверхность планеты отряды были уничтожены чужими, и те просто пожмут плечами, считая это мелочью. Один экземпляр у Компании уже есть, а еще один требовался лишь про запас.

— Но… значит, ты знаешь, где они прячутся? Где они живут?..

— Я ни в чем не уверен, но у меня есть одна идея.

С другой стороны, ему была невыносима мысль о поражении. Да, стоит подумать.

Он резко затормозил. Одри взглянула в окно и увидела задний двор «Сент-Экзюпери» — со стороны кухни и хозяйственных служб. Они просто объехали основное здание лицея.

Слепая удача помогла Билли. Она увидела, как террорист ведет Уилкса, упираясь в его спину стволом автомата. Руки Уилкса были заломлены за спину, на них красовались наручники из тонкого углепластика. Человек — или другой андроид — вел Уилкса, не глядя по сторонам. Его внимание было приковано к пленнику, поэтому Билли, спрятавшаяся за блоком отопления, осталась незамеченной.

— Они… здесь? — вздрогнув, спросила она.

Когда они прошли мимо, Билли встала и бесшумно прошла к пересечению коридоров. Она заглянула за угол, успев увидеть, как пленник с конвоиром повернули в помещение центрального поста. Да, она хотела найти Уилкса — и нашла его. Девушка скользнула за ними.

— Не совсем. Но отсюда к ним можно попасть. Здесь начинается дорога, которая может к ним вывести.

Уилкса преследовало ощущение, что куда бы его ни вели, он уже оттуда не выйдет. Какая чушь! Он живет взаймы уже больше десяти лет — он должен был умереть вместе со своим отделением еще на Риме. И разве это жизнь! Черт с ней! Если выпал его номер, пусть так и будет. Он умрет достойно, как настоящий мужчина.

Одри снова взглянула в окно — она еще никогда не видела здание лицея с этой стороны. Вид мрачной черной громады заставил ее снова вздрогнуть.

Бюллер приказал отделению рассеяться и через каждые несколько секунд менять позицию. Им повезло, что летающие платформы годились только для транспортных целей — но эти маленькие летательные аппараты были оборудованы лишь обычным и допплеровским радарами, а устройства, реагирующие на запахи, и приборы инфракрасного наблюдения отсутствовали. И — никакого вооружения, за исключением личного оружия пассажиров. Поскольку андроиды на платформах полагались при прицеливании только на свои ощущения, камуфляжная одежда десантников затрудняла наблюдение за ними. Они сливались с грунтом, в то время как платформы в воздухе отлично просматривались. Две плазменные винтовки, которыми располагало отделение, били на такое же расстояние, как те, что были у андроидов. И когда платформы, обстреливая беглецов, снижались, они рисковали сами попасть под ответный огонь. Летательные аппараты — крупные цели, и в выигрыше оставались десантники, сбившие уже три платформы.

— Я ничего не понимаю, Николя, но и иду с тобой.

— НЕТ!

С другой стороны, отделение тоже не могло оставаться здесь до бесконечности. Рано или поздно чужие выйдут из гнезда стаей поохотиться, и для людей ситуация изменится не в лучшую сторону. Они не могут позволить себе погибнуть здесь.

Она буквально подскочила на сиденье.

— Ладно, слушайте все, — заговорил Бюллер, используя специальный засекреченный канал. — Мы двинемся до того, как компания чужих выйдет в поисках обеда. Всем понятно? По моему сигналу мы ракетой летим в южном направлении. Рамирес, ты впереди. Блэйк, ты прикрываешь. Все остальные наклонитесь и покажите мне зады и локти.

Бюллер не думал, что террористы смогут подслушать его приказы, но помнил урок, который получил от Уилкса, когда его и Исли условно убили во время учебного боя на Земле.

— По моему сигналу, ребята. Предшествующее противоречиво.

— Ты не пойдешь туда, Одри. Да, речь идет о твоем сыне, но также о моем… старом друге. Я знаю, куда идти. Я знаю, как с ним разговаривать. К тому же кто-то из нас должен оставаться снаружи, понимаешь? На тот случай, если понадобится на них надавить — сказать, что, если через определенное время я не вернусь, ты отправишься в полицию. Что уже известно, где они скрываются и что делают. Известны их имена… Ты должна оставаться здесь и ждать меня. Да, и еще: тебе нужно будет отъехать чуть подальше. В укромное место. Вот ключи. Закройся в машине и жди меня. Я скоро вернусь. И… я тебя люблю.

Последние слова были кодом, который означал изменение движения на сто восемьдесят градусов по сравнению с приказом. Если террористы подслушивали, то они будут следить за южным направлением, тогда как в действительности отделение рванется на север и за счет этого сможет выиграть несколько сотен метров.

Он вышел из машины и захлопнул дверь, оставив Одри в одиночестве, окаменевшую от ужаса. Она смотрела вслед Николя до тех пор, пока он не скрылся в тумане, шагнув под низкую арку, за которой открывался вход на задний двор, — почти уверенная в том, что никогда больше его не увидит.

— Вперед!

* * *

Захваченный андроид слышал приказ, но, конечно, не знал кода, и когда десантники выбежали, он рванулся в другую сторону.

— Эй! Вернись! — закричал Бюллер.

Бертеги был почти у цели. Стена уже поддавалась. На ее разрушение понадобилось всего несколько минут, поскольку он вложил в удары всю свою ненависть. Комиссар долбил стену с такой силой, которой сам в себе не подозревал, между тем как в мозгу вспыхивали ужасные видения: замученная дочь, изнасилованная жена… Что те собираются с ними сделать? Он уже знал, на что они способны. Он видел Талькотьер. Чувствовал запах смерти.

Но было уже поздно. Одна из платформ двинулась на юг, снижаясь, и на ней заработала плазменная винтовка, поставленная на автоматический огонь. Ее заряда на долгую стрельбу в этом режиме не хватило бы, но убойная сила на короткое время стала огромной.

ХРЯСЬ!

Под ударами энергии в грунте образовывались дымящиеся ямы. С воем разлетались на куски скалы. Андроид попытался остановиться, но попал под пляшущую линию зеленой смерти. Жидкости в его теле мгновенно вскипели, и он взорвался, как наполненный водой шарик, в который ткнули острым ножом. Да, все произошло мгновенно.

Весь подвал затрясся от жестокого удара. За ним последовал еще один. И еще!

И ему не пришлось страдать.

Грохот обваливающихся кирпичей вызвал на его губах злорадную улыбку. Теперь в стене была дыра. Бертеги склонился к ней и посветил внутрь. За стеной было помещение, похожее на небольшой зал. Бертеги окончательно убедился в том, что в подвале кроется некая тайна.

Блэйк вырвалась вперед, повернулась и прицелилась платформу, которая после охоты за андроидом снова начала выбирать высоту.

Это открытие придало ему сил, и он выпрямился, чтобы с удвоенной энергией довершить работу. Пот заливал ему глаза, но он этого почти не замечал. Он думал только об одном: они еще живы? ОНИ ЕЩЕ ЖИВЫ?

ХРЯСЬ! ХРЯСЬ!

Мэсси отпустил андроида, повернулся к Уилксу и сказал:

Часть стены обрушилась. Образовавшийся пролом был достаточно широким, чтобы комиссар смог пройти. Бертеги немного отдышался, потом отбросил кувалду и взял вместо нее пистолет. Снова заглянул в пролом: небольшая комната, душная, даже удушающая — оттуда волнами накатывал запах сырой земли и какой-то гнили…

— Слишком далеко! Не трать зря заряд! — закричал Бюллер.

Ни одной живой души, очевидно… Да и как могло быть иначе?

Блэйк широко улыбнулась. Она целилась не прищуриваясь, следя за платформой стволом ружья, затем нажала спуск. До этой быстро летящей цели было пять сотен метров. «Не много шансов попасть в нее», — подумал Бюллер. Но тонкий зеленый луч врезался точно в центр платформы. Удар энергии блеснул на темном пластике, мгновенно пробил его насквозь и сжег подъемные пропеллеры. На какую-то долю секунды платформа неподвижно зависла в воздухе, а потом рухнула вниз, как свинцовый шар. Без пропеллеров она обладала аэродинамикой кирпича. Десантники оказались довольно близко и слышали свист воздуха в дыре, которую проделал удар плазмы. Платформа ударилась о грунт, разбрызгивая грязь.

Бертеги перелез через уцелевшую часть стены, стараясь не оцарапаться о кирпичи, торчавшие по краям пролома, словно детали гигантского конструктора «Лего». Осветил фонариком потолок, стены, пол. Голые камни, пустые подсвечники… перевернутый крест, вырезанный в стене, — точно такой же, как в Талькотьере, огромный магический круг с пентаклем, начерченный на полу… и — он чертыхнулся от досады — еще одна дверь!

Бертеги приблизился к двери. Она была старой и трухлявой, однако запертой на прочный врезной замок, из тех, какие делали в старину. С таким замком было сложнее справиться, чем с висячим. Но у комиссара не было выбора. Он вернулся в ту часть подвала, где громоздился старый хлам, и осветил его фонариком в поисках какой-нибудь подушки. Вместо нее ему подвернулась перина. Это тоже годилось. Бертеги подтащил перину к запертой двери, свернул в рулон и просунул в него дуло пистолета. Потом выстрелил. Выстрел был приглушенный и не мог привлечь чье-либо внимание. Затем Бертеги отбросил перину, над которой взлетело облачко перьев, и посмотрел на замок. Тот почернел и оплавился.

— Отличный выстрел, — сказал Бюллер.

Бертеги взялся левой рукой за ручку двери, сжимая правой пистолет, глубоко вздохнул и рванул на себя дверь изо всех сил. Она распахнулась. За ней зияла непроглядная черная пустота.

— Это как охота на уток. Просто надо вести ствол за целью, и все, — ответила она.

Взяв фонарик, он посветил внутрь и увидел нечто вроде низкого сводчатого коридора, уходящего в темноту. Ему вспомнились слова доктора Либермана: «Во многих старинных домах есть подземные ходы, которые ведут в самые недра города…»

Десантники побежали дальше. Две оставшиеся платформы кружили высоко на безопасном расстоянии.

— А куда мы теперь? — закричал Чин.

Значит, из подвала Ле Гаррека можно было попасть не только в комнату, похожую на убежище вампиров, но еще и в подземный ход. И куда-то по этому ходу выйти… Может быть, туда, где заперты Мэрил и Дженни?

К челноку!

Не раздумывая, Бертеги двинулся вперед.

— Но это же в другой стороне!

Глава 80

— Знаю. Сделаем круг. Пусть они думают, что мы заблудились. Как только стемнеет, мы с ними разделаемся.

— Да, — согласилась Мбуту. — А мы сможем с ними разделаться?

Женщина, одетая в старый потрепанный розовый халат, сидела напротив нее в старом кресле, под тусклым светом лампы. Хотя «сидела» было не совсем подходящее слово — женщина скорее растекалась, словно гигантская медуза. Нептунианка, без всякого сомнения, подумала Сюзи Блэр. Знак Рыб — или же Рыбы в асцеденте… Нептун иногда порождает гениев или великих мистиков. Среди нептуниан также много тех, кто подвержен неврозам, приводящим к всевозможным излишествам, — таков их способ бегства от реальности…

— Он пришел однажды днем, — наконец сказала женщина. — Когда я присматривала за ребенком…

За спиной бегущих десантников из гнезда стали вылезать чужие.

Сюзи не произнесла ни слова. Женщина особо не противилась, когда ее сын ввел в квартиру незнакомую гостью, — лишь изумленно раскрыла глаза, но почти сразу же обмякла, сдалась, даже не пытаясь бороться. Однако Сюзи знала, что излишний нажим не приведет ни к чему хорошему.

— Он никогда не думал, что у него может быть ребенок, — продолжала она монотонным голосом, глядя в одну точку пред собой. На ее оплывшем лице отражалась огромная усталость. — Он никогда не интересовался девушками… во всяком случае, так, как все остальные…

— Ваши десантники показали себя отличными бойцами. Похоже, они раздобыли оружие и теперь сражаются с моими андроидами.

Я его всю жизнь знала. Моя мать вела хозяйство у них в доме — она была кем-то вроде экономки, потому что это были не те люди, которые довольствовались бы обычной домработницей… Да, я его знала. И его мать, и сестру… Его сестра…

Уилкс улыбнулся:

Она недоговорила. Не дряблый двойной подбородок задрожал.

— Ай-ай-ай! Я надеюсь, что это никак не нарушит вашего маленького плана.

— Когда он собрался уезжать в Париж, он попросил меня поехать вместе с ним. Ему нужен был кто-то для разных поручений Кто-то из Лавилль-Сен-Жур, кто знает город и его самого… знает, что здесь происходит. Я всегда знала, кто он на самом деле…

Мэсси вынул из кобуры старинный пистолет и приставил к затылку Уилкса, вдавив в него ствол:

Он попросил меня наблюдать за ней… за этой художницей. Еще до того, как у нее родился ребенок. Присматривать за ней… издалека. Даже в то время, когда шел процесс по его делу, и… все прочее. Я делала все, как он говорил.

— Вот какая у меня идея. А что если вы обратитесь к ним и прикажете сдаться?

Женщина замолчала, переведя глаза на бутылку. Сюзи по-прежнему хранила молчание. О, безусловно, ее собеседница нептунианка: любое волнение в их застывшем подводном мире вызывает у нептуниан растерянность и смятение и заставляет их искать защиты у наставников и учителей — самого разного сорта… Любила ли она своего патрона или смертельно боялась? Так или иначе, она подчинялась ему беспрекословно.

Уилкс нашел силы улыбнуться еще шире.

— Я сблизилась с ней и, когда они с мужем переехали сюда, последовала за ними. Поселилась в том же самом подъезде. И стала ждать.

— Вы что, собираетесь убить меня, если я не соглашусь?

Он появился примерно полтора года спустя после… после пламени. Я знала, что он должен вернуться. Потому что я дала ему знать о ребенке. И о том, что это его ребенок. В этом я была уверена — он как две капли воды был похож на его младшую сестру в том же возрасте.

Мэсси расхохотался и немного отодвинулся.

Теперь ее слабый и как бы тоже дряблый голос звучал тверже, и фразы лились одна за другой без всяких затруднений.

— Как приятно работать с профессионалами после того отребья, с которым я обычно имею дело. Вы же понимаете, что я убью вас в любом случае.

— Именно я за ним присматривала, потому что они оба работали — а она еще и рисовала, для этого тоже нужно было время. Вот тогда он и приходил — так часто, как только мог. У него был ключ от парковки. Он входил с той стороны и пешком поднимался по лестнице, чтобы ни с кем не столкнуться: здешние жильцы всегда ездят на лифте. Он подолгу оставался с ребенком. Разговаривал с ним. Целыми часами… Я никогда в жизни не видела, чтобы мужчины так долго разговаривали с детьми. О, конечно, он был не такой, как другие отцы. Он никогда не сюсюкал, не разговаривал тем языком, каким обычно говорят с младенцами. Нет, он рассказывал ему, как взрослому, о Лавилле — о горгульях на соборе, о лицее «Сент-Экзюпери»… и о тумане… и о парке… И говорил, что однажды они там встретятся. Что это судьба. Что он наследник и его сын будет наследовать ему. Да, они встретятся, потому что так предрешено судьбой. И тогда ребенок узнает, кто его настоящий отец. И поймет, почему должен стать его наследником, — иными словами, пойти по предначертанному пути. За это придется заплатить величайшими страданиями, говорил он, которые будут мучительны и сделают ребенка несчастным: он потеряет человека, которого считал своим отцом, но который ему на самом деле не отец, — и когда-нибудь он об этом узнает. О да, он говорил и говорил — целыми днями… потом брал ребенка за ручку и проводил ею по своему лицу — как будто хотел, чтобы тот к нему привык.

— Я подозревал нечто подобное.

Так продолжалось два года. В течение этих двух лет он приходил два или три раза в неделю и разговаривал с сыном каждый раз несколько часов. Даже когда ребенок засыпал, он все равно продолжал шептать: «Лавилль-Сен-Жур ждет тебя… Лавилль-Сен-Жур тебя примет…» О, он говорил не умолкая…

— Вы понимаете, что это необходимо. Но вы можете выбрать трудный или легкий способ умереть.

Женщина вздохнула и прикрыла глаза. Сюзи задалась вопросом, пытается ли она отогнать видения прошлого или, напротив, испытывает некую сумрачную тоску по тем временам. Но, скорее всего, и то и другое. Нептун одинаково охотно принимает в своем дворце ангелов и демонов, палачей и мучеников… сутенеров и шлюх.

Мэсси спрятал пистолет и вынул тонкий сапожный нож. Нержавеющая сталь сияла в лучах светильников. Нож был длиной всего семнадцать-восемнадцать сантиметров. Половину его длины составляла ручка, но в руках специалиста такой нож мог сделать многое. Уилкс не сомневался, что Мэсси знал, как им пользоваться.

— Когда ребенок подрос и пошел в школу, с ним уже нельзя было поддерживать прежнюю связь. И тогда он уехал. Перед отъездом он мне сказал: «Жди от нас известий… мы о тебе не забудем. Но должно пройти несколько лет. Да, после „дела Талько“ нам понадобится несколько лет, чтобы восстановиться. Но я вернусь. Мы вернемся…»

— Черт возьми, дьявольски неприятный ножичек, — сказал Уилкс.

С тех пор я его больше не видела.

— Я рад, что вы это понимаете.

В квартире наступила густая, влажная тишина: женщина в кресле молча плакала, слезы медленно катились по ее пухлым дряблым щекам.

Уилкс подобрался. Хотя руки его были связаны сзади, он мог использовать ноги. Несомненно, Мэсси владел искусством рукопашного боя, но все же лучше умереть сражаясь, чем уступить.

Сюзи Блэр поднялась — не имело смысла дальше здесь оставаться. У нее были имена и все ответы. Нужно было возвращаться в Лавилль-Сен-Жур. Связаться с родителями ребенка — по крайней мере, с приемным отцом. И разумеется, с Антуаном Рошфором. Неужели он решил перейти на их сторону?.. Ведь это он указал ей след Бастиана…

Раздался сигнал вызова на связь. Мэсси отодвинулся от десантника и нажал кнопку.

Что ж, в сущности, все довольно просто. Стоит лишь забрать ребенка у Андреми, и тот больше ничего не сможет. По крайней мере, хорошо уже то, что он не знает о готовящихся событиях…

— Командир, десантники подбили еще одну нашу платформу. Они двигаются на север, прочь от челнока.

Глава 81

— А они не такие дураки, — заметил Мэсси. — Держитесь над ними, при возможности — стреляйте.

Николя углубился в туннель. Невероятно — Антуан даже не распорядился, чтобы этот вход закрыли! Хотя, конечно, его было не так-то просто найти: нужно было пересечь задний двор, пройти мимо служебных помещений, а потом проскользнуть в небольшое отверстие, нечто вроде отдушины, у подножия замшелой стены. Хотя, в сущности, «Сент-Экзюпери» всегда был не чем иным, как входом в преисподнюю…

И эта преисподняя была обитаема — Николя понял это, когда, пройдя несколько метров в полной темноте, различил за поворотом, примерно в ста метрах впереди, слабый свет. Стало быть, кто-то позаботился о том, чтобы зажечь факелы. Кто-то был там, в сердце громадного пентакля, на котором некогда был построен город.

Он нажал другую кнопку на панели. В одном из углов экрана высветились цифры. Начался обратный отсчет.

Николя двинулся вперед, порадовавшись, что на ногах у него старые кроссовки, и он ступает бесшумно, словно в ночных туфлях. Он обеими руками держал перед собой револьвер, словно в тире. Одновременно он пытался обдумать ситуацию и понять, как себя вести. В глубинах подземных коридоров он мог обнаружить кого угодно — Бастиана Моро, сообщников Пьера, самого Пьера… Что тогда делать? У него не было ни малейших соображений по этому поводу. На этот раз писательское воображение ему изменило.

— Лучше заранее позаботиться, чем потом сожалеть, — сказал он.

Уилкс двинулся к террористу, сделал пару коротких шагов.