Но тем не менее у нее не оставалось никакого выбора. Придется обращаться к Гарри Томлинсону, и, если она хочет добиться желаемого результата в таком тонком деле, как хэнгриджское, ей придется действовать очень аккуратно.

Однако она не могла представить себе, чтобы Томлинсон отыскал другой сценарий, кроме дотошного расследования дела Хэнгриджа. Подъезжая к Эксетеру, она была настроена оптимистически. Наконец-то она сможет сделать что-то действительно полезное для разгадки тайны смерти молодых солдат.

Мысли в ее голове мчались стремительно. С того момента, как Келли сбросил свою бомбу, она старалась не думать о Паркере-Брауне и о том, как едва не попалась на его удочку. Как она подозревала, ей бы не потребовалось много свиданий, чтобы прыгнуть в его постель. В конце концов, он был безумно привлекательным, и она теперь ничуть не сомневалась в том, что он точно рассчитал, как именно очарует ее. Конечно, было бы разумнее отступить сразу же, как только у нее появились какие-то сомнения, но это решение было бы несвойственно ее натуре. Когда речь заходила о делах сердечных, не говоря уж о плотских, Карен редко бывала предусмотрительной.

По крайней мере наполовину Карен все еще не верила в то, что Паркер-Браун замешан в серии загадочных смертей в казармах Хэнгриджа, но теперь он, несомненно, был главным подозреваемым.

Карен приехала в Мидлмур почти ровно в семь тридцать. И в тот момент, когда она закрывала дверь машины, Карен увидела, что черный «ровер» начальника полиции, с водителем в униформе за рулем, останавливается у главной двери.

Она поспешила через парковку, крича Томлинсону. На гордость и на достоинство времени не оставалось.

– Сэр! Сэр! – кричала она.

Он сразу же обернулся. Глаза широко открыты, что должно было выражать удивление.

– Боже правый! Что, черт побери, вы делаете здесь в такое время, старший детектив Медоуз? Я обычно имею счастье наблюдать в вас ночную сову, у вас ведь проблемы с утренними встречами. Вы потеряли сон?

Она болезненно улыбнулась, проигнорировав его сарказм. Времени на такие мелочи тоже не было.

– Мне необходимо было срочно увидеться с вами, сэр, – сказала она.

– Неужели? Так срочно, что вы не могли попросить о встрече должным образом?

Она, конечно же, знала, что это взбесит его. Для такого человека, как Томлинсон, ежедневник – библия.

– Простите, сэр, – продолжала настаивать она. – Но дело действительно очень срочное.

Маленький ротик начальника полиции искривился. А глаза стали еще больше, чем обычно, казалось, они вот-вот выскочат из орбит.

– Очень хорошо, – наконец произнес он. – В таком случае вам лучше пройти ко мне в офис. – Он посмотрел на часы. – Я могу выделить вам максимум пятнадцать минут. В восемь часов у меня встреча за завтраком с председателем торговой палаты Эксетера.

– Хорошо, сэр.

Она послушно последовала за ним. Когда они оказались в его офисе, он даже не побеспокоился о том, чтобы предложить ей сесть, но она все же села, машинально выбрав прямой стул напротив его стола, точно так же, как она поступила во время ее последней встречи с Паркером-Брауном. И точно так же ей не хотелось, чтобы мистер Томлинсон смотрел на нее сверху вниз. Ведь начальник полиции был ростом всего лишь пять или шесть футов, и его единственный шанс хотя бы приблизиться к тому, чтобы смотреть на нее сверху вниз, был в том, чтобы сидеть на высоком стуле.

– Ну? – коротко спросил он.

– Это касается Хэнгриджа, сэр, – начала Карен. – Произошли еще…

– Нет, прошу вас, детектив, – бесцеремонно перебил ее Томлинсон. – Только не это. Опять!

– Сэр. Все-таки прошу вас позволить мне объяснить. Произошло еще несколько инцидентов, очень серьезных инцидентов. Смерть еще одного девонширского стрелка, которая вполне может быть связана со всеми остальными, и нападение на представителя общественности…

– Представителя общественности? – перебил Томлинсон. – Кого именно?

Черт, подумала Карен. Она не хотела сейчас вдаваться в такие подробности. Но начальник полиции не оставил ей выбора.

– На Джона Келли, сэр…

– Джон Келли? – Слова вылетели из его рта подобно выстрелу. – Меня это нисколько не удивляет. Этот человек – источник неприятностей. Ему нельзя позволять вмешиваться в подобного рода дела. Когда же вы наконец усвоите это, детектив?

– Сэр, Джона Келли едва не убили. И нападение произошло после того, как он открыл чрезвычайную информацию относительно Хэнгриджа, – решительно настаивала Карен.

И тогда она рассказала ему все. Быстро, чтобы не дать ему возможности найти предлог не выслушать ее. Она рассказала ему о Джимми Гейтсе и о его друге Роберте Моргане, которого убили в Лондоне. И о том, что Келли узнал в Джеррарде Паркере-Брауне одного из тех двух мужчин, что пришли искать Алана Коннелли в ночь его смерти.

– Келли в этом уверен? – спросил начальник полиции. – Я видел эти фотороботы. И я бы не узнал Паркера-Брауна ни в одном из них, это точно.

– Я знаю, сэр. Келли признает, что они получились очень малопохожими. И потом, дело в том, что на него напали сразу после встречи с Паркером-Брауном. Вполне возможно, что Паркер-Браун тоже узнал в Келли человека, который был в пабе «Дикая собака» в ту ночь, и понял, какую опасность он может представлять…

– Погодите, погодите, детектив. Вы, что, пытаетесь сказать, что это Паркер-Браун напал на Келли прошлой ночью?

– Понимаете, сэр. Есть такая вероятность…

– Вообще-то, детектив, такой вероятности нет. Мы с Джерри вчера ужинали поздно вечером в моем клубе в Эксетере. И было уже за полночь, когда он ушел. На самом деле то, что часы пробили полночь, и заставило нас разойтись. Джерри – приятный собеседник. Так что, боюсь, вам все же придется вычеркнуть его из своего списка подозреваемых, мисс Медоуз.

Карен мысленно содрогнулась. Она должна была это предвидеть. Эта сволочь Паркер-Браун оказалась хитрой. Ужин с начальником полиции в его клубе как раз в то время, когда на Келли было совершено нападение. А я и не знала, подумала она, что у Томлинсона есть клуб, или что-то вроде клуба, по его словам находящийся в Эксетере.

– Сэр, а вы не думаете, что это было сделано нарочно? – отважилась спросить она.

– Эта встреча была запланирована в моем ежедневнике почти за две недели, – ответил начальник полиции так, словно это снимало все вопросы.

Карен ждала, что он продолжит свою мысль и пояснит, что именно это доказывает, но, разумеется, он не стал этого делать. И она решила попробовать еще раз:

– Послушайте, сэр, такой человек, как Паркер-Браун, вряд ли станет сам выполнять всю грязную работу. Намного более вероятно, мне так кажется, что Паркер-Браун поручил кому-то – Келли думает, что настоящему профессионалу, – избавиться от Келли.

– Неужели? В таком случае почему, если нападающий был несомненным профессионалом, Келли остался в живых?

– Это одна из многих загадок дела.

– Да уж, это точно.

Начальник полиции встал и подошел к окну таким образом, что Карен видела только его спину.

– Хорошо, Карен, – наконец произнес он, словно идя на попятный. – Теперь я действительно вижу, что в этом деле имеются кое-какие неснятые вопросы…

И в самый неподходящий момент, когда Карен уже начинала верить, что она вот-вот получит разрешение, которого она добивалась, на столе начальника полиции зазвонил телефон. Еще один человек, который понимает преимущества общения с боссом по утрам, подумала Карен.

– Доброе утро, инспектор, – сказал Томлинсон в трубку, поглядывая при этом на Карен, как ей показалось, с некоторым любопытством.

– Да. Да. Понимаю, – говорил он. – Вам поступил анонимный звонок, ведь так? Вы мне не поверите, инспектор Купер, но прямо сейчас у меня в кабинете находится некто детектив Медоуз. Так вот, она поделилась со мной точно такой же историей, с дополнением некоторых изысканных деталей. Разумеется, из другого источника. Но разве это не любопытное совпадение?

Черт, подумала Карен. Еще одно пренеприятнейшее совпадение заключалось в том, что Фил Купер решил позвонить начальнику полиции именно в этот момент. И тогда она вспомнила, что как-то Томлинсон позволил себе некоторый комментарий, из которого следовало, что он был в курсе ее романа с Купером. Но с другой стороны, было бы странно, если бы именно он не знал об этом. Карен подозревала, что вообще весь полицейский участок Девона и Корнуолла говорит об их неблагоразумном романе. И теперь Томлинсону просто остается лишь сложить два и два, чтобы прийти к совершенно справедливому заключению о том, что они с Купером тайно сговорились с целью убедить его в необходимости проведения серьезного полицейского расследования смертей в Хэнгридже.

Она ждала, когда он положит трубку, и пыталась предугадать его реакцию. Самое обидное было в том, что смерть Роберта Моргана вкупе с дополнительной информацией Келли относительно Паркера-Брауна, да и вообще сам факт нападения на Келли – все это означало, что, вероятно, можно было вообще обойтись без помощи Фила и его команды. Но вчера вечером она этого еще не знала.

Лицо Томлинсона теперь расплылось в широкой улыбке, и он был абсолютно доволен собой, подумала Карен, которая не была удивлена тем, что ее растущее смущение, кажется, доставляет ему удовольствие.

– Хорошо. Мне надо поговорить с детективом Медоуз, и я перезвоню вам через несколько минут. – Это были его последние слова.

– Так, так, Карен, – начал он. И как всегда, когда он называл ее по имени, теперь ей стало совсем не по себе. – Похоже, ваш бывший возлю…

Он замолчал. Карен посмотрела на него с удивлением. Неужели он действительно собирался сказать «возлюбленный»?

– Ваш бывший сержант, – наконец сказал он, – разделяет ваше мнение о том, что сейчас самое время начать полномасштабное полицейское расследование дела Хэнгриджа. И как бы меня ни удивляло такое количество совпадений между вашими двумя несомненно абсолютно разными подходами… – Он опять замолчал, чтобы взглянуть на нее так странно, что она не могла не содрогнуться. – Я должен сказать, что у меня не остается другого выбора, кроме как дать свое разрешение. – Томлинсон продолжал: – Принимая во внимание всю серьезность этого расследования, я думаю, это будет совместная операция вашей команды, детектив, и отряда по расследованию особо тяжких преступлений. Я сейчас же проинформирую инспектора Купера. А вы, разумеется, будете главным следователем, учитывая ваше звание.

Что-то в его голосе не оставляло никаких сомнений в том, что он неохотно ставит ее во главе операции. Но с другой стороны, разве это новость? Ей действительно было наплевать. Так или иначе, она получила то, что хотела. Остальное не имело значения.

– Спасибо, сэр.

Карен в ту же секунду вскочила на ноги и направилась к двери. Она не могла сидеть на месте. Ее ждала работа, и наконец-то ее руки были развязаны.

– Еще одну секундочку.

Карен остановилась и оглянулась на него через плечо.

– Только не поднимайте шума, хорошо, Карен? И постарайтесь держать Джона Келли подальше от всего этого, если сможете.

– Да, сэр, – ответила она громко.

Но про себя пробормотала совсем другое. Кто знает, куда может привести случай.



Келли привезли домой в полицейской машине почти в шесть утра, за час с небольшим до того, как Карен отправилась в Эксетер. Она хотела, чтобы он был под хорошей защитой.

– Кто-то уже попытался убить тебя, Келли, это может повториться, – сказала она ему.

Он отчаянно сопротивлялся. Одна только мысль о постоянном присмотре полицейских приводила его в ужас.

– Я обещаю тебе, я никуда не пойду, разве что в кровать. И запру все окна и двери, – сказал он.

Они пришли к компромиссу. Не постоянное присутствие полицейского, а патрульная машина, которая будет время от времени подъезжать к его дому для проверки.

Келли чувствовал себя отвратительно. У него болел мозг, у него болело лицо, у него болели глаза, а в голове все еще было ощущение, словно она принадлежит кому-то другому. Он был абсолютно изможден. Он сразу же направился в кровать, но при этом боялся, что вообще не сможет заснуть. Однако, приняв еще пару крутых болеутоляющих, он моментально вырубился и, когда наконец проснулся, с удивлением обнаружил, что было три часа дня и что он проспал почти девять часов.

Но долгий сон, казалось, ничем не помог. Голова все еще раскалывалась, шишка на лбу теперь стала разноцветной, кроме того, лицо его украшали два замечательных синяка – левый, прямо под шишкой, лишь немного лучше правого.

Все, что он делал после того, как проснулся, – заваривал чай, одевался, чистил зубы, брился, – казалось, занимало у него в два раза больше времени, чем обычно. И не только голова причиняла ему такую боль. Казалось, что все его тело болело из чувства солидарности.

И когда он уже решил плюнуть на остаток этого дня и снова лечь в постель, зазвонил телефон. Он взглянул на дисплей. Если бы это был кто угодно, только не Дженнифер, он бы не взял трубку. Но проигнорировать младшую дочь Мойры он не мог.

– Джон, я просто звоню поздороваться и узнать, все ли у тебя в порядке, – сказала она.

– Я в порядке, – солгал он. Келли иногда настораживало, с какой легкостью у него получается лгать.

– Просто Карен Медоуз звонила вчера вечером. Она пыталась связаться с тобой. Я боялась, что ты, быть может, замкнулся в себе и хандришь. Если тебе плохо, мы всегда рады тебя видеть, ты же знаешь. Это то, чего бы хотела мама.

Келли почувствовал, как его подбитые глаза увлажнились. Дженнифер умела затронуть самое сердце, и она сама не подозревала об этом. Однако ему было стыдно, потому что, по правде говоря, он не вспоминал о ее матери со дня похорон.

– Спасибо, – сказал он. – Может быть, я заскочу сегодня вечером. Или завтра.

Сказав это, он понял, что идея не была очень хорошей. Потому что, даже если он и захотел бы прийти к ним, ему бы пришлось что-то сказать о своем лице.

– Это было бы здорово, – тепло ответила Дженнифер. – А кстати, Джон. Как там Ник? Ты не говорил мне, что он опять в городе.

– Что? – Келли был ошеломлен. Наверное, в его голосе чувствовалось удивление, но Дженнифер, видимо, не заметила его. В отличие от Келли она, наверное, все еще не отошла от смерти мамы, подумал он.

– Вчера вечером я делала покупки в городе и видела его машину, припаркованную прямо у Флит-стрит, – продолжала Дженнифер. – Ты не говорил мне, что он в городе. Я всегда очень рада его видеть, – сказала она немного обвиняющим тоном.

– Хм, да, прости. – Келли запинался, автоматически ища спасение в очередном обмане. – Это был очень короткий визит. У Ника была деловая поездка, просто он остановился здесь. У него не было времени ни с кем встречаться.

– Понятно. Значит, он уже уехал обратно в Лондон?

– Да, – быстро ответил Келли. Правда, конечно, заключалась в том, что он и понятия ни о чем не имел, но это казалось единственно верным ответом. Он попытался найти способ вытянуть из Дженнифер побольше информации, не выдавая себя. – Я и не знал, что ты такой эксперт по части машин, – сказал он как-то нескладно.

– Да нет, я не эксперт. Но разве можно с чем-нибудь спутать серебристый «астон-мартин» Ника? Даже на маминых похоронах было заметно, что все им восхищаются.

– Конечно, ты права, – сказал он.

– Ну ладно. В любом случае передай ему привет от меня, когда будешь говорить с ним, – закончила разговор Дженнифер.

Когда Келли положил трубку, руки у него снова дрожали. Он сказал себе, что ведь Дженнифер могла и ошибиться. Выполненный по специальному заказу «астон-мартин» Ника действительно был особенным. И такие машины выпускались в ограниченном количестве. Но все равно должно было быть сколько-то похожих, и вполне возможно, что по крайней мере одна такая же находилась сейчас на западе Англии.

Но несмотря на это, Келли все-таки испытывал страх, словно у него в желудке сидело маленькое чудовище. Лишь один раз до этого он усомнился в своем сыне, задумался, на что тот может быть способен, но потом быстро отогнал от себя эти мысли. А теперь сомнения вернулись.

В порыве сомнений он снова схватил телефон и набрал домашний номер Ника.

Ответ последовал почти незамедлительно:

– Ник Картер.

Келли, обрадованный, что у него включена функция подавления распознавания номера, сразу же повесил трубку. Как только он сделал это, в голове пронеслась мысль: сколько раз за эти годы он пожалел, что разрешил жене, отчасти из-за того, что плохо обращался с ней, поменять фамилию сына на ее девичью. Он не мог заставить себя подумать, что однажды перестанет жалеть, что его сын не носит его фамилию.

Он постарался вернуться мыслями к настоящему. Итак, Ник сейчас в Лондоне, размышлял он. Но что это доказывает? Насколько Келли понимал, Ник построил свою карьеру и в армии и на гражданке на своей способности быстро двигаться и думать на ходу. Он вполне мог быть прошлой ночью в Торки, а сегодня снова в Лондоне. Келли, конечно, только что вылез из постели, но было уже далеко за полдень. В любом случае для Ника было сущим пустяком провести несколько часов за рулем в то время, когда все люди спят. Таким уж он был.

Или, по крайней мере, Келли думал, что он был таким. Но уже не в первый раз Келли задумался о том, много ли он знает о своем собственном сыне.

Глава 21

Как только Карен покинула Мидлмур, первым ее порывом было поехать прямиком в Хэнгридж и встретиться с Джеррардом Паркером-Брауном лицом к лицу. Но она также знала, что сейчас самое время для объединения сил. И потому вместо этого она поехала обратно в Торки, чтобы собрать свою команду и подробнейшим образом изучить каждую мельчайшую деталь уже имеющихся улик.

Кроме того, несмотря на то что Келли был убежден в обратном, был шанс, пусть даже и очень маленький, что какие-то улики будут найдены на месте преступления в Баббакомбе. Или что, по крайней мере, удастся найти какие-нибудь улики, судебные улики на одежде Келли.

Ей уже было известно, что доктор нашел крохотные кусочки чужой кожи на зубах Келли. Пройдет как минимум два дня, прежде чем Карен получит ДНК с клочков кожи. Но даже тогда толку будет мало, если нападавшего на Келли нет в базе данных на преступников.

И независимо от того, какова была роль Джеррарда Паркера-Брауна в гибели молодых солдат Хэнгриджа, выходило так, что непосредственно в нападении на Келли он не участвовал. По крайней мере лично.

Было и еще кое-что. Ей удалось раздобыть фотографию Паркера-Брауна с прошлогодней церемонии награждения начальника полиции, и она отправила офицера в «Дикую собаку». Быть может, хозяин заведения тоже сможет узнать в нем человека, который пришел в паб в ночь смерти Алана Коннелли.

Остаток дня она провела, следя за тем, чтобы действовать достаточно быстро во всех направлениях, и посылая команды детективов в семьи погибших солдат. В случаях, когда семьи жили за пределами Девона и Корнуолла – как это было с семьей Алана Коннелли в Шотландии, с братом Джимми Гейтса в Лондоне и с матерью Джослин Слейд в Рединге, – она связалась с различными местными службами, чтобы соответствующие разрешения для уже выехавших офицеров были подготовлены.

Она также позвонила Филу Куперу и предложила нанести совместный удар по Хэнгриджу завтра утром, надеясь, что к этому времени некоторые другие линии наступления будут проработаны.

– Надо приехать туда рано утром и застать их врасплох, – сказала она ему. – Ворвемся туда всей бандой. Я не знаю, Фил, чем можно напугать чертову британскую армию с ее наглостью, но мы, черт возьми, постараемся.

– Есть, босс, – ответил он коротко и с нежностью.

Он действительно был хорошим человеком. Его было приятно иметь в своей команде. И Карен была рада, что все проблемы, связанные с личными отношениями, остались в прошлом.

– И в первую очередь я побеседую с Паркером-Брауном, а уж затем примемся за остальных, – продолжала она. – Несомненно, по части бродит уйма слухов, и я собираюсь выжать из этого все, что можно. Должно быть, куча народу тем или иным образом в курсе. И я хочу узнать то, что они знают, даже если для этого мне придется опросить сотню людей.

– Есть, босс. Никаких возражений.

Сказав все, что она хотела, Карен быстро закончила разговор. В этот день ей еще предстояло много работы. А затем ей обязательно надо хорошенько выспаться. Чтобы на следующий день со свежей головой встретиться с командиром девонширских стрелков.

И впервые в своей жизни она не могла дождаться, когда же наступит рассвет.



Келли знал, что ему следовало бы позвонить Маргарет Слейд и ввести ее в курс последних событий. По крайней мере тех событий, о которых он намеревался ей рассказать. Но у него просто не было ни желания, ни сил это делать.

Он по-прежнему чувствовал себя не очень хорошо. Но было еще кое-что, что он очень хотел сделать. Это кое-что предполагало долгую поездку. Но вести машину ему было пока не под силу. Равно как и отправляться в любое путешествие. На любом виде транспорта.

Он решил, что может просто вернуться в постель, и уже собрался было сделать это, как его телефон снова зазвонил. Он посмотрел на дисплей. На этот раз ему звонила Маргарет Слейд. Он все еще не испытывал желания говорить с ней. Но подумал, что просто не может поступить с ней таким образом. Она, казалось, была крайне возбуждена.

– Джон, у меня тут два парня из уголовного розыска, посланы, очевидно, от твоего приятеля в Девоне. Они хотят знать все о том, как моя Джосси погибла и что люди говорили мне на похоронах, абсолютно все. Они начали полномасштабное полицейское расследование. Разве это не здорово, Келли? Разве это не здорово?

Но Келли был настолько поглощен и обеспокоен своими мыслями, что просто не мог поддержать ее энтузиазм.

– Конечно же это здорово, – наконец выдавил он из себя, стараясь произнести эти слова с максимальной теплотой. – Конечно же это здорово.

– Это уже реальный результат, – продолжала она. – Они рассказали мне об еще одном солдате, которого убили в Лондоне. И мне безумно жаль его и его семью, но разве это не станет еще одной причиной для властей заметить наконец, что в Хэнгридже происходит что-то неладное? И ведь мы еще даже не развернули нашу общественную кампанию. Тебе, наверно, пришлось хорошенько потрудиться, Джон, чтобы лед тронулся.

– Да. Думаю, это так и есть, – сказал Келли с абсолютной честностью.

– Итак, что же нам делать дальше? Вам, наверно, не терпится напечатать в прессе пару историй. Все теперь говорит само за себя, не так ли? Полиция Девона и Корнуолла вчера начала полномасштабное расследование подозрительной гибели нескольких солдат. Которые все проходили службу в девонширских стрелках. Пиши не хочу. Думаю, даже я смогла бы это сделать.

– Да, я тоже думаю, что вы смогли бы это сделать. – У него даже получилось слегка улыбнуться.

Она была права. Факты говорили сами за себя. Написать о громкой истории было раз плюнуть. Но, возможно впервые за всю свою жизнь, Келли, столкнувшись с таким делом, не мог выдавить их себя статью.

– Но я все-таки думаю, что мы пока должны избегать гласности. – Келли чувствовал, что произнес эти слова чрезмерно патетически. – Подождем, что случится в ближайшие несколько дней, о\'кей? Мы же не хотим все испортить после такого прекрасного старта, ведь так?

– Ну да, как скажете. – В голосе Маргарет Слейд было и разочарование, и удивление. Келли понимал ее.

Немного странно слушать оправдания журналиста, почему он не хочет опубликовать статью.

– Но все может разрешиться в любой момент, не так ли? – продолжала она. – Я думала, вы хотите быть уверенным, что у вас уже готова история. В конце концов, вы сделали для нас очень много, Джон. Действительно очень много.

– Спасибо большое. Но я все равно думаю, что нам надо бы выждать день-другой.

– Хорошо.

Когда Маргарет Слейд закончила разговор, ее возбуждение сменилось некоторой озадаченностью. Голова Келли все еще была словно набита ватой и раскалывалась от боли. Хорошо, что Маргарет Слейд не спросила его о последних событиях, за исключением убийства Роберта Моргана, потому что он не хотел обсуждать все это с ней. По крайней мере сейчас.

Он направился в спальню и принял еще две лошадиные дозы болеутоляющего, что дал ему доктор. Он даже не мог нормально соображать, и уж конечно же, предпринимать какие-либо действия, пока ему не станет действительно легче. Но и этого он не хотел обсуждать с Маргарет Слейд. В этом деле было много аспектов, которые он предпочел бы не обсуждать, по крайней мере пока сам не сделает каких-либо выводов. Но сейчас он понял, что самым разумным будет вырубиться и надеяться, что он проснется почти здоровым.

Он посмотрел на часы. Было почти пять. Время снова ложиться в постель. Его мозг гудел, и он опять боялся, что не сможет спокойно уснуть. Но не прошло и нескольких секунд, как он погрузился в глубокий сон.



Карен между тем повезло меньше. Она нечеловечески устала и собиралась хорошенько выспаться перед утренним рейдом в Хэнгридж, но, когда наконец легла почти в одиннадцать вечера, едва могла сомкнуть глаза. Она договорилась встретиться с тремя офицерами, которых собиралась взять с собой в Хэнгридж, – сержантом Крисом Томпкинсом, детективом Джанет Фарнсби и молодым констеблем Микки Тернером, – в пять тридцать утра, но еще не было и пяти, как она уже была на месте. Она просто не могла ждать.

Почти в шесть четыре офицера полиции, с констеблем Тернером за рулем, сели в полицейскую машину. На перекрестке, на вершине торфяников в нескольких милях от Хэнгриджа, они договорились встретиться с Филом Купером и его командой. В назначенном месте уже стояли две машины. Карен узнала джип Фила Купера, а чуть поодаль стоял патрульный автомобиль.

– Ну, это же целая армия! – лаконично заметил Купер. – Наши вояки берут в расчет только мускулы да униформу.

– Теперь я склонна думать, что ты прав, – ответила Карен.

И автоколонна отправилась в Хэнгридж, с машиной Карен впереди. Карен приказала констеблю Тернеру как можно быстрее доехать до ворот части, и он был более чем счастлив с энтузиазмом выполнить этот приказ. И под приятный скрежет резины они резко остановились прямо у караульной будки.

Карен опустила стекло и показала молодому военному, глядевшему на нее довольно изумленно, свой ордер.

– Детектив Карен Медоуз из полиции Девона и Корнуолла, – произнесла она с нарочитой формальностью. – Я здесь, чтобы поговорить с вашим командиром. Прямо сейчас!

И, сказав это, она приказала констеблю Тернеру ехать дальше, даже не дожидаясь ответа, и все три машины проехали через ворота, прямо мимо караульных, которые терпеливо смотрели, не зная, что им делать. Они, без сомнения, знали, что им нельзя пропускать в лагерь гражданских, но что они могли сделать, если три автомобиля битком набиты офицерами полиции. Стрелять в них? Карен не без некоторого удовольствия наблюдала, как они оба рванули в караульную будку и схватились за телефон.

Она приказала констеблю Тернеру остановиться прямо у входа в главное административное здание, проигнорировав специально предназначенное для парковки место.

Как только Карен и ее команда вылезли из машины, сержант, которого, несомненно, уже предупредили постовые, открыл им дверь административного здания.

– Могу ли я вам помочь? – спросил он.

Лицо его ничего не выражало. Но с другой стороны, подумала Карен, разве их не учат тому, чтобы по лицу ничего нельзя было прочесть. В голове смутно пронесся образ солдат королевской кавалерии, что гордо сидят на своих красивых конях и смотрят прямо перед собой, не испытывая никакого стеснения перед туристами в Лондоне.

– Детектив Карен Медоуз, – объявила она. Она заметила, что сержант, вероятно выполняющий обязанности административного клерка, был не тот, которого она встречала во время своих прошлых визитов. – Я хочу видеть вашего командующего прямо сейчас!

– Ясно, мэм. Я думаю, что полковник в данный момент завтракает. Хотите, чтобы я связался с офицерской столовой?

– Да. Разумеется.

И, не дождавшись приглашения, она в компании семерых офицеров полиции прошла прямо мимо сержанта в приемную административного блока. Сидеть было негде, за исключением одного рабочего стола, за которым во время прошлых визитов, как Карен припоминала, сидел другой офицер. Однако новый офицер удалился в офис, предположительно с целью позвонить, и захлопнул за собой дверь, оставив Карен и ее команду тесниться в приемной. Карен было на это наплевать, ее лишь слегка раздражало, что она не может подслушать, о чем он говорит.

Но ждать ей пришлось недолго. Не прошло и нескольких секунд, как офицер вернулся.

– Командующий освободится через минуту, мэм. Мне было приказано пригласить вас подождать в его офисе, мэм. Там вам будет намного комфортнее.

Карен сделала шаг вперед, жестом пригласив Купера, Криса Томпкинса и констебля Фарнсби проследовать за ней. Четыре офицера, две женщины, двое мужчин, – казалось, это была идеальная комбинация для предстоящей стычки. Остальные будут демонстрировать свое присутствие, просто стоя в приемной.

Оказавшись в уже знакомой комнате, Карен пыталась не думать о своих прошлых встречах с Джеррардом Паркером-Брауном, особенно о совместных прогулках в ресторан и на эту ярмарку антиквариата. Однако на сей раз ждать ей пришлось недолго.

Дверь офиса распахнулась, и в комнате появился человек, которого Карен раньше не видела. На плечах его форменного свитера цвета хаки блестели звездочки подполковника.

– Доброе утро, – сказал он. – Я подполковник Ральф Чайлдрес, командующий девонширскими стрелками. Так чем же я могу быть вам полезен здесь, в Хэнгридже, в столь ранний час, леди и джентльмены?

Карен, бывшая в каком-то приподнятом состоянии духа, почувствовала себя так, словно ее ударили по голове. Несколько секунд она просто сидела, уставившись на этого человека с квадратной фигурой и песочного цвета волосами, который стоял к ней лицом. Она определенно теряла самоконтроль. Его глаза спокойно выдерживали ее пристальный взгляд. Она была встревожена и шокирована.

– Где полковник Паркер-Браун? – резко спросила она.

– Понятия не имею, – спокойно ответил Ральф Чайлдрес. – Он на специальном задании. Это было неожиданное назначение, но Джерри командовал здесь более двух лет, что, в конце концов, является обычным сроком. А куда именно его послали – боюсь, это секретная информация.

– Секретная информация? Ну, с этим мы еще разберемся! – выкрикнула она. – А пока что не будете ли вы столь любезны сказать мне, когда точно Джеррард Паркер-Браун был снят с поста командующего этим полком и когда вы вступили в должность?

– Я бы не стал употреблять термин «снят с поста», – быстро ответил Чайлдрес. – Мне кажется, это звучит слишком пренебрежительно, словно Джерри подвергся взысканию. Это полностью противоречит реальному положению вещей. Джерри – талантливый офицер, способности которого срочно понадобились в другом месте, в должности высококлассного специалиста, вот и все.

– Пожалуйста, оставьте эти хвалы неземным способностям полковника Паркера-Брауна. Я спросила вас, когда Джерри ушел и когда вы вступили в свою должность.

– Вчера. Я приехал вчера днем, его уже не было. Я сказал вам, он срочно понадобился в другом месте.

– Как кстати.

Подполковник Чайлдрес полностью проигнорировал Карен и, можно сказать, прошагал мимо всех четырех офицеров полиции. Констебль Фарнсби сделала шаг назад, чтобы дать ему пройти, и Карен отметила про себя, что надо будет ее отчитать за это. Тем временем подполковник Чайлдрес уселся за свой стол, аккуратно скрестив руки перед собой. Карен заметила, что смотрит на его короткие, словно обрубленные пальчики. Между делом она обратила внимание на то, какой у него хороший маникюр.

– Итак, пожалуйста, чем я могу помочь вам? – спросил подполковник, коротко и пусто улыбнувшись, в то время как глаза его нисколько не улыбались.

– Могу ли я спросить вас, находились ли вы вообще в Хэнгридже в течение всего прошлого года в любой другой должности до вчерашнего дня, когда вы стали главнокомандующим?

– Нет. За последние несколько лет я назначался министерством обороны на различные посты. – Ральф Чайлдрес снова сверкнул своей пустой улыбкой. – Вы не можете себе представить, как приятно снова оказаться в Хэнгридже и стать во главе своего полка. Словно вернуться домой.

– Да уж. – Карен подумала, что такую ложь ей редко приходилось слышать. – Так как вы прибыли сюда только вчера, подполковник, то вы лично мало чем можете мне помочь. Однако все же знайте: я начинаю расследование подозрительной гибели нескольких молодых солдат, проходивших службу в Хэнгридже, а также нападения на представителя общественности. Поэтому я требую, чтобы нам выделили не меньше трех отдельных комнат, где мои офицеры могли бы допросить такое количество ваших солдат, какое мы посчитаем нужным. И я также надеюсь, что весь персонал будет к нашим услугам в любой момент, когда кто-либо из моей команды решит его допросить. Есть высокая вероятность того, что мы расследуем здесь более одного убийства, и с этого момента я рассчитываю на полную готовность к сотрудничеству с вашей стороны. Это понятно?

Командующий кивнул в знак согласия. Карен доставило некоторое удовольствие видеть, что ореол самоуверенности исчез с его лица.

– Отлично. И будьте так добры связаться с вашим высоким начальством, не знаю уж, от кого там командующие полком получают свои приказы, и передайте им: я требую немедленно связать меня с полковником Паркером-Брауном. Прямо сейчас. Где бы он ни находился. На данный момент он под подозрением в соучастии в гибели этих солдат, и я не потерплю всю эту чушь об особом задании. Мне необходимо допросить его по полной форме, и я не позволю армейскому протоколу вклиниваться в мои планы. И меня нисколько не волнует, является его местонахождение секретным или нет. Я провожу расследование убийства, и меня ничто не остановит. Это вам тоже понятно?

– Абсолютно.

Голос командующего звучал совершенно спокойно, но Карен заметила, что потрясла его, и это не могло ее не радовать.



Задолго до того, как Карен приехала в Хэнгридж, Келли отправился в Лондон. Он проспал еще часов девять и проснулся почти в четыре утра, чувствуя себя намного лучше, чем мог бы ожидать. И уж точно достаточно хорошо, чтобы доехать до Ньютон-Эббота и сесть там на первый скорый поезд до Лондона. И даже если бы он и не чувствовал себя так хорошо, он, наверное, все равно поехал бы. Он просто не мог больше ждать.

Он приехал на вокзал Паддингтон в начале десятого утра и сел в дорогое лондонское такси. Он все еще чувствовал себя недостаточно хорошо, чтобы ехать на метро. Путешествие на такси в самое сердце Лондона заняло минут сорок пять, что было значительно быстрее, чем он ожидал в этот утренний час.

Когда Келли доехал до места, он заплатил таксисту и несколько секунд просто стоял на мостовой, поглядывая на впечатляющее многоэтажное здание со стороны реки. В этом здании жил его единственный сын, в пент-хаусе, и квартира Ника, в которой Келли был несколько раз, могла похвастаться большими окнами, огромной террасой и панорамным видом на всю Темзу.

Келли понятия не имел, будет Ник дома или нет. Но Ник занимался своим бизнесом, в чем бы он ни состоял, из дома, и шансы застать его были пятьдесят на пятьдесят, возможно, даже больше, если прийти в это утреннее время. В любом случае все было очень просто. Если Ника не будет дома, Келли станет ждать, пока он не вернется. Не было ничего, ничего на свете, что было бы важнее для Келли в этот момент.

Он прошел по широкому участку тротуара, который вел к входу в здание, и нажал на соответствующую кнопку домофона. Ник ответил сразу же.

– Привет, – сказал Келли. Всего лишь одно слово.

– Папа?

В голосе Ника прозвучало удивление, что было вполне понятно. Келли жил более чем за двести миль от него и никогда раньше не приезжал, не предупредив заранее.

– Господи! Какого черта ты тут делаешь?

– Я просто хотел видеть тебя. Я подумал: а пошло все к чертовой матери. Сел на корнуольский поезд и примчался. – Келли старался, чтобы его голос звучал максимально легко. – Надеюсь, у тебя там никого нет. Неподходящее время и все такое.

– Нет, нет. Конечно нет. Поднимайся. Откроешь дверь, когда услышишь жужжание. Ты знаешь, куда идти, правда?

– Знаю.

Келли поднялся на лифте на пятнадцатый этаж. Ник стоял в дверях своей квартиры. Он выглядел таким же загорелым и подтянутым, как всегда. На нем была безупречно белая рубашка с длинными рукавами, манжеты аккуратно застегнуты на запястьях. Она свободно болталась над его хорошо отглаженными выцветшими голубыми джинсами.

– Боже милосердный. Что с тобой случилось?

– Это долгая история, – ответил Келли. – Потом расскажу.

– Но с тобой все в порядке? – В голосе Ника было беспокойство, и судя по всему, вполне искреннее.

– В порядке. Честное слово. Все выглядит намного хуже, чем на самом деле.

Ник сделал шаг назад и пригласил отца войти в квартиру. Несколько секунд Келли просто стоял в центре огромной ультрасовременной гостиной, с лакированным кленовым полом и немногими предметами крупной дорогой мебели в минималистском стиле, из кожи и хромированного металла. В свете ослепительных лучей утреннего солнца, что падали прямо на квартиру, все внутри казалось ярким и блестящим. И, оглянувшись и еще раз бросив взгляд на потрясающий вид на реку и южный Лондон с виднеющимся вдалеке куполом Национального морского музея в Гринвиче, Келли сощурил глаза, чтобы не ослепнуть от этого яркого света.

Услышав щелчок у входной двери, когда Ник закрыл ее, Келли повернулся лицом к своему сыну, улыбаясь.

– Я проделал такой длинный путь. Ну, разве ты меня не обнимешь?

Лицо Ника сразу же расплылось в широкой улыбке.

– Конечно, пап, – сказал он и, сделав шаг вперед, обнял его своими длинными руками.

И снова, двигаясь слишком быстро для человека своего возраста и образа жизни, Келли схватился за манжет правого рукава Ника и резко дернул его вверх. Пуговица сразу отлетела, и Келли смог одним ловким движением закатать вверх манжет, обнажив руку своего сына.

Прямо на его правом запястье было несколько воспаленных красных влажных меток. Было ясно, что это отпечатки зубов.

Келли резко отпустил рукав и отошел от своего сына, пытавшегося обнять его.

– Ах ты сраный ублюдок, – сказал он очень тихо. – Кто ты, мать твою, и чем ты занимаешься?

Ник стал белым как полотно. Он посмотрел вниз на свое запястье, потом снова поднял глаза на пустое лицо своего отца. Неожиданно его тело заговорило, заговорило на устрашающем языке. Он сделал шаг вперед, руки свободно висели по бокам. На какую-то долю секунды Келли показалось, что он собирается напасть на него. И на этот раз не остановится.

Но Ник остановился довольно резко. Он отвернулся от Келли и сел на одно из больших черных кожаных кресел. Келли смотрел на него в упор, желая, чтобы тот заговорил.

– Я не знаю, что сказать, – наконец произнес Ник.

– Так ты по крайней мере не отрицаешь этого, – сказал Келли.

Ник пожал плечами.

– Ты пришел на пляж Баббакомба два дня назад, чтобы убить человека, ведь так? А когда ты понял, что этот человек – я, ты отступил. Я правильно говорю?

Ник снова пожал плечами.

– Ты был нанят кем-то, чтобы убить меня, только ты не знал, кого убиваешь. Ты и понятия не имел, что тебя послали убить своего родного отца. Ведь так все было? А? Ник?

– У тебя, кажется, есть ответы на все вопросы…

– Не надо парить мне мозги, твою мать! – сказал Келли, повысив голос почти до крика. – Только вот не надо парить мне мозги! Потому что у меня действительно есть ответы на все вопросы. Я не только знаю, что это ты был тогда на пляже и что тебя послали туда, чтобы меня убить, но я также могу доказать это. На моих зубах нашли куски твоей кожи. Сейчас их исследуют в судебной лаборатории, и рано или поздно ДНК будет определена. И полиция легко докажет, что это ты напал на меня.

Со взвешенным драматизмом Келли достал из кармана куртки свой мобильник:

– Один звонок. Всего один звонок, Ник, моему старому другу детективу Карен Медоуз. И все, с этим делом будет покончено. Полиция арестует тебя и возьмет образец твоей ДНК, и если он совпадет с кусочками кожи, найденными на моих зубах, а он, конечно, совпадет, все будет кончено, ведь так? Единственное доказательство, которое нужно суду. Дело будет полностью доказано.

– Да ладно тебе, пап, ради бога, какого хрена…

– Нет. Ты не смей ни хера даже рот свой открывать, пока не скажешь мне то, что я хочу услышать. Я хочу точно знать, кто послал тебя сделать это. Кто это был? Паркер-Браун? Я хочу знать, кто это был, и я хочу знать, что именно происходило и происходит в Хэнгридже. И только не смей мне, черт побери, говорить, что ты не знаешь. Я хочу знать все, Ник. И прямо сейчас.

– Я не могу сказать тебе, пап, это армейские дела…

– Ник, ты уже, твою мать, не в армии. Ты ушел из армии несколько лет назад, и чем больше я думаю об этом, тем больше склоняюсь к тому, что ты даже не уходил. Тебя просто выгнали, не так ли? Вот что случилось с тобой. Просто расскажи мне все. Или я сделаю этот звонок.

Ник попытался улыбнуться своей фирменной улыбкой «срази-их-наповал», но выглядел похожим на скелет.

– Брось, папа, ты даже наполовину не представляешь, кто я на самом деле. С чего ты взял, что я позволю тебе сделать этот звонок. Ты, наверно, представляешь, с какой легкостью я могу убить тебя.

– У тебя был шанс два дня назад, но ты им не воспользовался.

– Нет. Быть может, я недооценил тебя тогда. Недооценил, как ты можешь быть опасен.

– Может быть. Но я все еще твой отец. И я не хочу сдавать тебя – не более, чем ты хочешь убить меня. Я только хочу услышать правду. Пожалуйста.

Ник прищурил свои глаза. Казалось, он напряженно думает.

– В таком случае тебе лучше присесть.

Келли сразу же сел, ни на секунду не спуская глаз со своего сына. Как Келли и надеялся, Ник, похоже, хотел думать, что его отец в конечном счете не причинит ему зла, как и он, очевидно, не мог причинить зла своему отцу.

– Тебя послал на это дело Паркер-Браун, ведь так? – спросил Келли.

Ник кивнул:

– Да. Конечно.

– И он понятия не имел о том, что попросил тебя убрать собственного отца, потому что у нас даже фамилии разные.

– Да.

– Так почему же, ради всего святого?

– Потому что он счел это необходимым. Слушай, пап, не так уж много людей я убил без всяких вопросов. Или по крайней мере без хорошей кругленькой суммы в качестве вознаграждения.

Келли отвернулся. Он просто не мог перестать вздрагивать, и на глаза у него наворачивались слезы. Он не хотел, чтобы Ник видел это. Келли молчал.

– Ты не понимаешь, папа. Джерри тоже в военно-воздушном полку, и он руководил моим дивизионом, когда я был в полку. Он был лучшим. Черт побери, самым лучшим. Никогда не оставлял своих в беде. И ты наполовину прав, на самом деле меня не выгнали из полка, но я был чертовски близок к этому. Меня попросили уйти. Я немного подрабатывал на стороне, работал по найму на некоторые компании, а начальство не могло этого стерпеть. Но Джерри понял меня. Мы все занимались такого рода вещами. И дело было даже не в деньгах. Это лишь половина причины. Дело в том, что нельзя сделать мир чище, избавить его от настоящих подонков, если ты играешь строго по правилам.

Келли постарался скрыть удивление. Он вообще-то даже и не подозревал, что его сын придерживается таких реакционных взглядов.

– Так или иначе, Джерри повысили до подполковника, и в конце концов он вернулся в Девоншир командиром полка, а я стал кем-то вроде внештатного военного консультанта. В мире полно людей, которые хотели бы воспользоваться моими способностями и опытом.

Ник снова улыбнулся. Келли показалось, что на сей раз это была злобная ухмылка.

– И когда эта маленькая проблемка в Хэнгридже начала раздуваться, вполне естественно, Джерри обратился ко мне, – продолжал Ник. – Он сказал мне, что есть один парень, нанятый семьями погибших и могущий указать на него, видевший его, когда он искал солдата, который ушел из части и доставил много проблем из-за того, что ему казалось, он знает…

– Алан Коннелли? – перебил его Келли.

Ник кивнул:

– Да. Его звали так. Джерри просто сказал, что этот человек, возможно, узнал его и что его нужно убрать.

Келли был зачарован. Так значит, Паркер-Браун вспомнил его, после их короткой встречи в «Дикой собаке». И в тот день в Хэнгридже ничем себя не выдал. Даже глазом не моргнул. Карен была права. Паркер-Браун – ловкий мошенник и чертовски хороший актер.

– Это казалось пустяковым делом, – продолжал Ник.

Келли не мог поверить ушам своим.

– Просто работа. И все. И я не имел ни малейшего представления, кого убираю. Мы прикидывали – надо ли нам знать. Мне это знать было необязательно, понимаешь. Джерри все подготовил и просто сказал мне об инструкциях, которые ты получил. Бродить вдоль пляжа, пока к тебе не подойдут. Ты получил телефонный звонок, не так ли? Анонимный телефонный звонок.

Келли кивнул.

– Это был Джерри. Он настоящий актер.

– Я знаю, – сказал Келли безучастно.

– Итак, я помчался в Торки, а затем на Баббакомб. Как я уже сказал, Джерри, конечно, и понятия не имел, что я твой сын. А я и подумать не мог, что ты вообще можешь иметь к этому какое-либо отношение. Хотя мог бы и догадаться, зная твою биографию. Но Мойра умерла лишь несколько дней назад и все такое – мне просто это и в голову не пришло. Вплоть до того момента, пока тебе не удалось вырваться от меня всего на какую-то секунду – думаю, это был первый раз, когда я недооценил тебя – и ты начал кричать во всю глотку. И ведь я узнал тебя. Я узнал твой голос. Я был сбит с толку. Посветил фонариком в твое лицо, чтобы убедиться, а затем я… я просто не знал, что делать. Я не мог убить тебя. Только не своего отца. Только не тебя. Я люблю тебя, папа.

Ник посмотрел на него умоляюще. Келли же не чувствовал ничего. Он знал, что Ник любил его. Любил с того самого момента, когда несколько лет назад они так благополучно примирились, хотя Келли был плохим отцом. Келли всегда считал это просто чудом, что Ник все еще готов принять его, и всегда был глубоко тронут, когда Ник выражал свою любовь к нему. До сегодняшнего дня, подумал Келли с ужасом.

– И тогда ты решил просто меня оглушить, – сказал Келли.

– А что я еще мог сделать? Мне нужно было как-то безопасно смыться. Я не мог позволить тебе узнать, что это был я. Мой фонарь был в резиновой оболочке, и я знал, что если аккуратно выбрать место, то я могу оглушить тебя, не причинив при этом серьезного вреда.

– То есть ты решил аккуратно отключить меня, так?

– Ну. Можно сказать, так.

Конечно, это было так, как Келли и подумал.

– А затем ты позвонил мне среди ночи под каким-то липовым предлогом, чтобы проверить, достаточно ли ты был аккуратен?

– Да. Видимо, так. И еще я наблюдал за тобой из леса. Я видел, как ты сел в машину и уехал. Что ты вообще, кстати сказать, делал в этом «вольво»? Если бы ты приехал на своем «MG», я бы к тебе и близко не подошел. Я бы знал, что это ты.

– Выхлопная труба полетела.

– Хм, так, для разнообразия?

Ник разбирался в «MG». Келли это не интересовало.

– Но если бы это был не я, ты бы убил любого человека там на пляже, без всяких вопросов? – настаивал Келли. – Это так?

– Ну да. Думаю, так. Но ты не понимаешь, папа. Ты действительно не понимаешь. Были серьезные основания…

– Давай попробуй объяснить мне, Ник. Расскажи мне, что за серьезные основания, из-за которых ты готов убить любого, вполне возможно, невинного незнакомца только потому, что тебя попросил об этом твой бывший командир дивизиона?

– Послушай, папа. Мы с Джерри вместе были в Северной Ирландии. И нас очень волновало все, что происходило там. Чтобы понять, надо видеть это своими глазами, пап…

– Я видел это, Ник, ты же знаешь, – сказал Келли.

– Нет, папа. Не так, как мы. ИРА – это точно такая же организация, как и любая другая. В центре жестоких событий всегда есть кучка экстремистов. Большинство из них сейчас называют себя настоящей ИРА, неважно, что это означает. Сейчас там якобы установился мир, но все равно – есть слишком много ублюдков, которые не хотят этого. Джерри – когда надо было решать определенные проблемы, – он был готов зайти немного дальше, чем многие, даже из тех, кто в спецназе. Его отец был сержантом девонширских стрелков и погиб в Северной Ирландии. Ты знал это?

Келли помотал головой. Он не знал и не хотел знать.

– Но Джерри на самом деле было насрать. Когда раздавали яйца, ему досталась парочка размером с гребаные футбольные мячи.

Келли, который видел, что даже сейчас, даже при этих обстоятельствах Ник говорил об этом с гордостью, все с большим ошеломлением осознавал, как глубоко его сын погрузился в какой-то другой, грязный мир. Келли не сказал ничего.

– Там у нас был этот парень-шпион. Информация, которую он добывал, была просто динамитом. Он был ирландцем, но, несмотря на это, британским солдатом до мозга костей. Проходил учебу в морской пехоте. Он прожил годы под прикрытием. Мы с Джерри руководили им. Этот человек был просто удивительным. Настоящим героем. В прошлом году его пришлось вытащить оттуда, потому что его чуть было не раскрыли. Джерри был настроен устроить для него новую жизнь. Он перетащил его в Девоншир, дал новое имя и вообще всю новую фальшивую биографию. Знаешь, как говорят, если хочешь спрятать кучу угля, тогда положи ее в яму с другой кучей угля. Этот ирландец был солдатом. Поэтому его засунули в Девоншир и сделали сержантом, а Джерри взял его под свою опеку. Но с этим ирландцем всегда было нелегко. Все время работать под прикрытием. Это повлияло на него. На его голову. Он был настоящим монстром с женщинами, это точно.

Келли вспомнил момент, когда сидел в офисе Паркера-Брауна в Хэнгридже. Он готов был поспорить, что тот человек, который открыл, а потом, после того как Паркер-Браун предупреждающе тряхнул рукой, резко закрыл дверь, был тем самым ирландцем.

– И поэтому его решили отправить в казармы, где проходят обучение молодые ранимые девушки. Великолепно.

– Ну, как бы то ни было, он явно запал на одну девушку…

– Какую девушку?