– Теперь мне надо двигаться дальше. – Когда Оракул заговорила, лайнеры начали один за другим исчезать в свернутом пространстве. – Главная битва развернется в Синхронии.

Через несколько минут появилась вторая плита. И Герка с облегчением почувствовал, как напряжение отпускает его. Свершилось: первый космический ванадий получен. Скоро он воплотится в орбитальные станции.

– Постойте! – закричала Мурбелла. – Вы нужны нам!

– Мы нужны везде. Крализец не закончится здесь. Я наконец нашла корабль Дункана Айдахо и секретную ставку Омниуса. Теперь мне надо отправиться туда и покончить с машинами раз и навсегда.

Плита отправилась по внешним рельсам на теневую сторону комплекса, и это значило – завод работает нормально. У Герки даже защипало глаза от восторга и энтузиазма. Захотелось сочинить что-то задорное, боевое и радостное. И подходящие слова сами вспыхнули в его восторженном мозгу, словно сверхновые звезды:

Мурбелла пошатнулась, когда до нее дошел смысл слов Оракула. Корабль-невидимка найден? Значит, Дункан жив!

В несколько мгновений последние лайнеры скрылись из виду, оставив Командующую Мать и ее корабли один на один со следующей волной атакующего противника. Мыслящие машины продолжали идти вперед.



Веселей, ребята!
Выпало нам
Бросить из металла вызов небесам.
Будет все, как надо.
И я очень рад:
Вам дадут ванадий, а мне – миллиард!



28

Он набрасывал строчку за строчкой, глядел, как они заполняют экран монитора, и волнение переполняло его душу. Это будет хит сезона! Молодежь подхватит вдохновенную песню, и тысячи парней, бросив все, устремятся на космическую стройку. Они будут день и ночь сваривать ванадиевые плиты, привинчивать гайки и стропалить балки. А в ушах у них будет звенеть этот бодрящий ритм.

Действительно, тысячи молодых и не очень молодых людей в едином порыве кинулись к биржевым брокерам. Цена фьючерса резко подскочила. В игру вступил новый контингент – осторожный, предпочитающий синицу в рукаве журавлю в синеве. Фьючерс приобрел качества облигации, за которую можно в срок получить определенные деньги с процентами. Расчет был простой: ванадий через год будет стоить 11 000 космобаксов, если отнять обычные 20 процентов по космическим кредитам, то есть округленно 3500 космобаксов, приемлемая цена покупки фьючерса будет 7500. Если же удастся купить еще дешевле, процент прибыли окажется выше. Для рядового обывателя и мелких финансовых контор очень выгодный способ вложения денег без особого риска. Даже можно не страховаться.

У нас есть собственные цели и притязания, добрые или злые. Но наша судьба решается силами, находящимися вне нашей власти. Манифест Атрейдесов. Первый вариант (часть, удаленная комитетом ордена Бене Гессерит)
А на Земле расцветала мода на ванадиевые украшения. Затем на посуду. Немедленно появился рекламный ролик, в коем утверждалось, что в ванадиевой посуде дохнут все микробы, еда не пригорает, полностью сохраняются витамины, а пища приобретает целебные свойства. Толпа ринулась обновлять свой кухонный реквизит.

Дверь зала большого машинного храма потекла вниз волной текучего металла и открылась. За ней оказались две человеческие фигуры, вошедшие в зал одна за другой.

Петлов ситуацию не проморгал и очень удачно передал в пользование на пять лет брэнд «Короли ванадия» корпорации «Рецептор» за 20 процентов от продаж металлических изделий – кастрюль, сковородок, поварешек и ложек.

Прошло уже много часов с тех пор, как барон Владимир Харконнен убил Алию, но на губах его продолжала блуждать довольная улыбка. Черные паучьи глаза блестели. Доктор Юйэ во все глаза смотрел на барона, на свою bete noire.



Паулю не надо было обладать пробужденной памятью, чтобы узнать спутника барона – худощавого молодого человека, почти мальчика, но с тренированным телом и выпиравшими от постоянных тренировок мышцами. Глаза были жестче, черты лица резче, но Пауль знал это лицо, смотревшее на него словно из зеркала.

* * *

Стоявшая рядом Чани издала сдавленный крик, перешедший в глухое рычание. Она тоже узнала второго Пауля и увидела страшную разницу.



Кровь Пауля застыла от чувства неизбежности и неотвратимости чего-то страшного. Это было его воплощенное предзнание, ставшее реальностью видение! Итак, мыслящие машины вырастили еще одного гхола Пауля Атрейдеса, чтобы он стал их марионеткой, вторым возможным Квисац-Хадерахом для их частного пользования. Теперь он понял значение своих нескончаемых видений, в которых он видел свое собственное торжествующее лицо у человека, глотающего пряность, а себя видел пронзенным кинжалом и умирающим от кровопотери на странном полу. Пол был точно такой же, как этот, на котором он сейчас стоял в этом странном зале.

Эйфория не покидала Еванова. Космический комбинат работал сам по себе, выдавая раскаленные ванадиевые листы и балки. Они штабелевались прямо на корпус. Единственное, за чем надо было следить, да и то с помощью автоматики – за температурным балансом. Излучающая жар готовая продукция отдавала часть тепла в корпус комбината, и этот борт мог дать незапланированное температурное расширение, что привело бы к перекосу прокатных валов и прочим производственным неприятностям. Поэтому остывающий металл складировался в разных местах, комбинат постепенно обрастал своего рода ванадиевой корой, которая теперь уже защищала его от лишнего разогрева, принимая на себя тепло новых пакетов готового металла.

«Это будет один из нас…»

Весь отдавшись творчеству, Герка Еванов и не заметил, как пролетели месяцы полета. До конечной точки маршрута – окололунной биржи металлов – осталось не больше двух недель лета, уже пора было включать торможение. Об этом он узнал из сообщения бортовой системы, но даже усом не повел. Система все сделала сама, а он продолжал тренькать на гитаре и задушевно петь в микрофон. Он бы не заметил и приближения неопознанного корабля, если б не система, которая, в отличие от человека, не занимается бессмысленным творчеством, даже если за него платят бешеные деньги.

– Мне кажется, что у нас избыток Атрейдесов. – Барон подтолкнул вперед своего протеже, положив руку ему на плечо, и произнес почти извиняющимся тоном, словно это было кому-то интересною: – Этого мы называем Паоло.

Чужой корабль на сигналы не реагировал. Компьютер рассчитал, что он неминуемо сойдется с комбинатом через шесть часов. А иначе автоматика не подняла бы тревогу. Следовало изменить курс, чтобы разойтись с незнакомцем. Но делать этого Еванову не хотелось по нескольким причинам. Первая – непредусмотренный расход энергии. Вторая – потеря времени на маневрировании. Третья – неизбежные поперечные нагрузки за счет инерции масс ванадия на корпусе комбината, что могло привести к непредсказуемым последствиям. Четвертая г- просто не охота отрываться от дела и заниматься какой-то ерундой. Пятая… впрочем, и этого было достаточно.

Паоло отошел от барона.

В это время Басильев уже приблизился к ванадиевому астероиду. Буквально через полсуток ожидалось долгожданное воссоединение с Петловым. Оба уже предвкушали радость встречи, когда получили сообщение Еванова о загадочном корабле. Первая реакция Басильева была чисто поисковой:

– Скоро вы будете называть меня императором или Квисац-Хадерахом – смотря по тому, какой титул будет вызывать большее почтение. – Смотревшие на происходящее старик и Эразм находили зрелище поистине забавным.

– Герыч, это ж какой-то бесхоз. Перехватишь? Точно корабль?

Пауль подумал, сколько раз попадал он в ловушки, расставленные судьбой, ужасными предначертаниями. Сколь часто и в сколь многих обстоятельствах видел он себя убитым ударом кинжала? Как жаль, что ему придется встретить это испытание, будучи всего лишь пустой оболочкой, не вооруженным прошлой памятью и прошлыми навыками, как он проклинал это горе.

«Надо опереться на самого себя. Я выстою».

– Точно, – с воодушевлением откликнулся песенник-поэт, – компьютер говорит, масса довольно приличная. Так что не из ранних. Не моложе двадцать второго века.

Ухмыляясь, младший гхола подошел к неподвижно стоявшему Паулю. Тот взглянул на свою уменьшенную копию. Несмотря на разницу в возрасте, они были приблизительно одного роста, и, глядя в глаза своему двойнику, Пауль понимал, что ему не следует недооценивать своего двойника, этого Паоло. Юность может быть оружием не менее страшным, чем криснож на поясе Пауля.

– Да ты перехвати, а там разберемся. Может, что приличное. Само в руки идет.

Джессика и Чани подошли ближе к Паулю, готовые прийти на помощь. Его мать с полностью восстановленной памятью была настоящей Преподобной Матерью. Чани, хотя она и не обладала пока своей исходной памятью, уже показала себя умелым бойцом, словно она уже чувствовала фрименскую кровь в своих жилах.

Паоло нахмурился, взгляд его на секунду заметался, но потом он овладел собой и насмешливо взглянул на Джессику.

– Вот-вот, – вклинился в разговор Петлов, – это мне как раз и не нравится. Где же видано, чтобы добыча сама в руки шла?

– Ты якобы приходишься мне матерью? Леди Джессика! Ну, возможно, ты и старше меня, но это не делает тебя настоящей матерью.

– Ты чего? – Басильев искренне удивился. – Сам знаешь: на ловца и зверь бежит.

Джессика окинула его уничтожающим взглядом.

– Ага, бежит, – согласился Петлов, – только чаще совсем наоборот – зверь на добычу бежит. А ловец может и не подозревать, что он – добыча. Тип корабля распознать можно?

– Я знаю мою семью, не важно, в какой последовательности родились ее члены. Но ты не принадлежишь к моей семье.

– Да брось, Вань, – попытался успокоить его Еванов. – Это, поди, какой-нибудь «летучий китаец».

Паоло подошел к Чани, глядя на нее с подчеркнутым высокомерием.

В двадцать втором веке Китай начал экспансию в космос, наводнив околоземное пространство сотнями легких и средних маломощных кораблей. С ними нередко случались различные происшествия, иногда они пропадали без вести. Один такой корабль (тип «Небесный лотос») спустя сотню лет выловили поисковики. И не обнаружили на нем людей. При этом все шлюзы были закрыты изнутри, скафандры на месте, внутри все в порядке. Записи в бортовом журнале неожиданно обрываются. Системы выработали ресурс. И никаких следов двух членов экипажа. Пропали. Что там произошло, так и осталось тайной. Наиболее вероятной была версия, что их похитили легендарные Космические Странники – представители неизвестной сверхцивилизации. Была и более прозаическая версия – тайконавты просто перешли на другой корабль, скорее всего, американский, а следы замели с помощью программируемой автоматики. После этой истории все бесхозно болтающиеся в космосе корабли стали называть «летучими китайцами».

– А ты… Я тебя тоже знаю. Предполагается, что ты должна стать самой великой любовью в моей жизни, фрименская девушка, настолько незначительная, что о ранних годах ее жизни нет никаких записей в архивах. Дочь Лиет-Кинеса, не так ли? Полное ничто до тех пор, пока не стала наложницей великого Муад\'Диба.

– Если натуральный «китаец», тем более нет смысла напрягаться, – упорствовал Петлов. – На них спрос нулевой, по цене металла. В общем, Герыч, я бы советовал тебе влезть в скафандр, взять активное ружье и ждать снаружи. Чует мое сердце, неспроста все это. Завод, конечно, очень большой, но чтобы с такой точностью сойтись…

Пауль почувствовал, как Чани с силой сжала его руку и сказала, обращаясь только к нему:

– Ты так говоришь, словно никогда не слышал про столкновения в космосе, – начал кипятиться Басильев.

– Уроки башара были верны, Усул. Ценность гхола не в его клетках. Процесс может пойти криво – как это ясно видно на примере этого юного чудовища.

– На орбите, – веско сказал Петлов, – на околоземной орбите. Или лунной. Там слишком тесно. А вот так, в открытом космосе, действительно не слышал. Бери ружье, Герыч!

– Рассуждаешь, как будто ты уже не поисковик, а пассажир или турист, – Басильев начал сердиться.

– Главное дело – это воспитание, – вмешался в разговор барон. – Вообразите, какой могла бы быть вселенная, если бы Муад\'Диб получил другое воспитание и научился бы по-иному распоряжаться властью. Если бы я воспитал его, как воспитал чудесного мальчика – Фейда Рауту.

– Я рассуждаю как директор компании «Короли ванадия»! Риск того не стоит. А менять курс комбината – подвергать его серьезной опасности. Дашь импульс, а его скрутит поперечной нагрузкой за счет неравномерности массы – и что тогда? Со своими фьючерсами в трубу вылетим. Никогда уже не расплатимся.

– Ладно, довольно, – перебил его Омниус. – Мой машинный флот сейчас вошел в боевое соприкосновение – или мне следует сказать, уничтожает? – жалкие остатки человеческой обороны. Согласно последним донесениям, люди выставили заслоны вдоль воображаемой линии фронта. Это позволяет мне уничтожить их одновременно и раз и навсегда покончить с этим вопросом.

Это был убийственный аргумент. Все молчали. Потом Еванов вздохнул и сказал:

Эразм, стоя на трибуне храма, кивком подтвердил слова Омниуса.

– Наверное, ты, Ванька, прав. Пойду надену скафандр.

– Через несколько столетий ваши же враждующие фракции порвут в клочья всю вашу расу.

Старик бросил на независимого робота раздраженный взгляд.

– Ружье не забудь проверить, – дал последнее напутствие директор Петлов. – И приготовь пару транспортных ракет. Лучше сперва ракетой попробуй его сбить с траектории. А если увидишь, что он тормозит или начинает маневрировать, шли сигнал SOS. Да, не забудь все камеры включить на трансляцию. Миллион-другой свидетелей нам не помешает, мало ли что…

– Теперь, когда у меня есть окончательный Квисац-Хадерах, все условия проекции выполнены. Пора кончать с этим. Теперь нет нужды стирать в порошок каждую населенную планету. – Губы его сложились в странную улыбку. – Хотя и это было бы очень радостным зрелищем.

Удивляясь, Эразм то и дело переводил взгляд с Пауля на Паоло.

Чужак летел по-прежнему молчком, даже пассивные сигналы не улавливались, словно вся аппаратура корабля была в холодном режиме. Не работала, попросту говоря. Оптика не позволяла пока ничего разглядеть, но локаторные сигналы компьютер расшифровал и нарисовал образ незнакомца, указав аналог – корабль класса «Стрелка». Это была более поздняя модель дальнего корабля, чем «Белка», но тоже устаревшая. Хотя добрая сотня «Стрелок» еще бороздила космос.

– Несмотря на одинаковый генный состав, вы отличаетесь друг от друга по возрасту, памяти и опыту. Технически, наш Паоло-клон, выращенный из клеток крови, сохранившейся на кинжале. Но вот этот другой Пауль Атрейдес – откуда взялись его клетки? Где нашел их тлейлакс?

– Я не знаю, – ответил Пауль. Как рассказывал Дункан, старик со старухой начали свою беспощадную охоту за кораблем задолго до того, как был задуман и осуществлен проект гхола, до того, как старый Скиталь открыл свои запасы клеточного материала из нуль-энтропийной капсулы. Откуда всемирный разум мог знать, что Пауль Атрейдес появится именно там? Не затеяли ли машины какую-то сложную игру? Не изобрели ли они какую-то форму искусственного, но действенного предзнания?

Запас времени пока имелся изрядный. Герка успел закончить вчерне запись последней песенки, пообедать и не спеша собраться. Он подключил активное ружье к тестирующему прибору, убедился – все системы в норме. После этого надел скафандр и отправился в шлюз, волоча свою полутораметровую «пушку». На Земле ее даже втроем никогда бы не подняли, там такими орудиями вооружали танки. Одна батарея чуть не на полтонны тянет. А в космосе нормально – невесомость.

Эразм издал жужжащий звук.

Практичный Петлов уже успел продать эксклюзивное право прямой трансляции встречи космического металлургического комбината «Короли ванадия» и «летучего китайца», так что Герку стал доставать ведущий программы. Он постоянно спрашивал, что Еванов видит и слышит, что сообщают приборы. Герка его, может, и послал бы, но телевизионщик держался почтительно, называл его выдающимся композитором и, обращаясь к невидимой телеаудитории, периодически повторял:

– Но даже пусть так. Я полагаю, что каждый из вас обладает одинаковыми возможностями быть Квисац-Хадерахом. Но кого из вас признать лучшим и выбрать?

– Надо выбрать меня. – Паоло с важным видом прошелся по залу. – Вы же все это знаете.

– С нами в прямом эфире суперзвезда шоу-бизнеса ве-е-еликий Герман Еванов! Это небывалая удача!

Очевидно, в мальчика была накрепко вбита эта идея, вера в его роль и предназначение, причем эта уверенность покоилась на твердом знании и умениях, но не была порождением слишком живого воображения.

Из-за этой болтовни Герка чуть не прозевал тихий маневр чужака. Неизвестная «Стрелка» стала снижать скорость. Следящая система тут же доложила об этом, но Герка поначалу прослушал, не обратил внимания на голос, сообщивший о неадекватном поведении «холодного» корабля. Впрочем, он уже не был холодным, оттуда стали поступать отрывочные импульсы.

– И как же будет решен этот вопрос? – спросила Джессика, оценивающим взглядом сравнив двух Паулей.

– Смотрите, он оживает! – воскликнул Еванов, и рейтинг трансляции сразу подскочил на две десятых процента.

Боковая дверь возле фонтана, в котором кипел расплавленный металл, стекла вниз, и в проеме показался человек в черном комбинезоне, несущий резной ящик из кроваво-красного дерева, на крышке которого лежал маленький пакет. Человек был худ и строен, лицо его было бледно и невыразительно.

Герка сидел между штабелями листового ванадия, укрепив на одном из них откидной сошник ружья. Чужак уже был виден невооруженным глазом – маленькая яркая звездочка. Оптические датчики показывали, что яркость «Стрелки» выше нормы, она отражала солнечный свет очень сильно, словно сделанная из полированной стали, а не из «пожилого» титана. Когда «Стрелка» подошла ближе, стало понятно, что оболочка корабля обтянута светоотражающей зеркальной пленкой. Такую применяют для защиты от прямых солнечных лучей, когда на кораблях портится охлаждение или надо укрыть объекты на Луне, где солнечный день длится две земных недели.

– Хрон, наконец-то! Мы уже заждались.

Потом «Стрелка» резко изменила направление движения и спикировала на комбинат.

– Я здесь, лорд Омниус.

– Смотрите! Смотрите! – заполошно завопил телеведущий прямо в ухо Еванову. – Что он делает! Это нападение!

Человек посмотрел на собравшихся и, то ли для того, чтобы показать свою сущность, то ли из духа независимости, стер с лица всякое выражение и все его и без того невыразительные черты. Это был лицедел. Отставив в сторону ящик, он аккуратно развернул пакет, в котором оказалась коричневато-синяя паста, присыпанная золотистыми крошками.

До Герки уже до самого дошло, что все это неспроста, и он нажал аварийную кнопку. Сигнал бедствия полетел в эфир. А чужая «Стрелка» виртуозно присела на поверхность комбината, прямо на штабеля готовой продукции. Герка даже толчка не почувствовал. Он ощущал только, как капли едкого пота стекают по лбу и шее, руки в перчатках явно подрагивали. Напряжение росло. Успокаивал только вопящий телеведущий. И чем эмоциональней и громче он орал, тем спокойней делалось Еванову.

– Это концентрированная и необычайно мощная форма пряности. – Лицедел потер кончики пальцев и поднес их к своему нечеловеческому носу, словно ему нравился запах.

– Это же самые настоящие пираты! – орал невидимый комментатор. – Господа, мы стали зрителями уникального события. Как нам повезло! Легендарные космические пираты, о нападениях которых уже много лет никто не слышал, появились снова. Смотрите, как развиваются события! Слева от нас Герман Еванов – величайший бард современности, композитор и певец, суперзвезда, любимец миллионов. Справа, прямо по солнцу, противник, который пока не виден, но который готовит какие-то сюрпризы. Вот он появился!

– Она добыта из модифицированного червя, который водится теперь в океанах Баззелла. Очень скоро ведьмы поймут это и начнут сами охотиться на червей и собирать новую пряность. В настоящий момент только я один, правда, располагаю образцом этой новой пряности, ультра-пряности. Одной щепотки ее хватит для того, чтобы погрузить Квисац-Хадераха в транс предзнания. Вы достигнете могущества, каким раньше могли обладать только лишь пророки. Вы будете видеть все, знать все и станете ключом к кульминации Крализеца.

Действительно, из корабля один за другим скользнули по трапу три тени. Одна из наружных камер поймала их в объектив. Троица в скафандрах без опознавательных знаков, вооруженная каким-то слесарным инструментом, кинулась к ближайшему штабелю. Буквально через мгновение Еванов и миллионы телезрителей увидели, как неизвестные злоумышленники принялись швырять в космос листы ванадия один за другим.

Эразм заговорил почти веселым тоном:

– Чего рот разинул? – раздался гневный голос Петлова. – А ну, лупани по ним, пока они нас не обокрали.

– Понаблюдав, как человеческая раса без нас разрушает все вокруг себя, мы решили навести порядок, а для этого вселенная действительно нуждается в переменах.

Словно стряхнув наваждение, Еванов встрепенулся, потом приложился к ружью, наводя прицел. Когда в оптическом кольце он увидел темную копошащуюся фигурку, подсвеченную солнцем из-за дальнего края корабля-завода, то плавно притопил спуск. Он немного занизил линию прицеливания, и удар пришелся в основание штабеля. Но эффект оказался великолепный.

Эразм поднял ящик, открыл резную крышку и извлек оттуда – почти с благоговением – кинжал с золотой рукояткой и лезвием, покрытым засохшей кровью.

Короткая вспышка, и штабель взлетел в невесомость. Толстые листы ванадия развернулись огромным веером и улетели, сметая и унося все на своем пути. В частности, начисто смели и трех злоумышленников.

За спиной Пауля судорожно вздохнула Джессика.

– Отлично, старик! – в шлеме снова возник голос Петлова. – А теперь шарахни по их корыту, пока они тебя не засекли.

– Мне знаком этот кинжал! Он так врезался мне в память, словно я только вчера его видела. Император Шаддам преподнес его герцогу Лето в дар, а много лет спустя, на суде, Лето вернул его Шаддаму.

И Еванов, действуя совершенно автоматически, словно зомби, слегка довернул ружье на сошке и тут же врезал полным зарядом по чужому кораблю. На боковой поверхности корпуса, до того зеркально сиявшей, тут же возникла обширная черная клякса. «Стрелка» повалилась набок и полетела вдоль поверхности завода. Следом волоклось несколько листов ванадия из штабелей, на которых она стояла. Бой можно было считать законченным.

– И даже более того. – Глаза барона сверкнули. – Мне думается, что тот же кинжал император дал моему возлюбленному племяннику Фейду Рауте для дуэли с вашим сыном. Но мальчик, к несчастью, проиграл эту схватку.

Телевизионщик что-то орал, вроде «Го-о-о-ол!», но Еванов не слышал, в ушах у него стучали молотки, а сердце готово было выскочить из груди, продырявить скафандр и улететь в космос.

– Мне нравятся запутанные истории, – добавил Эразм. – Еще позже Хазимир Фенринг ударил этим кинжалом Муад\'Диба и едва не убил его. Как вы видите, этот кинжал имеет долгую и весьма пеструю историю. – Он поднял оружие, и свет зала сверкнул на клинке. – Это прекрасное оружие, оно поможет нам сделать правильный выбор.

– Отлично, старик! Мы тобой гордимся! – это прорвался голос Петлова. – Сегодня ты – герой планетарного масштаба.

Пауль взялся за рукоятку крисножа, сделанного для него Чани, и вытянул его из ножен. Рукоятка согрелась в ладони, молочно-белое лезвие было прекрасно уравновешено.

– Ванадия потеряли тонн двадцать, – прохрипел Еванов, с трудом ворочая пересохшим языком. Пульс и сердцебиение начинали приходить в норму.

– У меня есть собственное оружие.

– Ерунда, не обращай внимания, – успокоил его Петлов, – спишем на рекламные расходы. На записях в тыщу раз больше заработаем. Я ведь только право трансляции продал, а запись отдельно пойдет.

Паоло опасливо шагнул назад, поглядывая на барона, Омниуса и Эразма, словно ожидая, что они сейчас бросятся ему на помощь. Он взял клинок с золотой рукояткой у Эразма и направил острие в сторону Пауля.

– Узнать бы, какая скотина прислала этих разбойников, – вклинился озабоченный голос Басильева. – Небось не сами они додумались металл в космос вышвыривать.

– И что они будут делать с этим оружием? – спросила Джессика, хотя ответ был очевиден каждому.

– Да я примерно догадываюсь, – сказал Ванька Петлов, – но доказательств все равно нет.

Робот удивленно посмотрел на нее.

– Похоже, я тоже догадываюсь, – хмыкнул Басильев. – Отец Пахнутий, больше некому.

– Это единственный подходящий способ решить такую сложную проблему самым человечным способом; дуэль, поединок до смертельного исхода, конечно! Разве это не самый лучший способ?



* * *

29



Во всех чартах и хит-парадах верхнюю строчку занимал Герман Еванов. Недоброжелатели утверждали, что причина вовсе не в таланте или «правильной» раскрученности, а в пиаре, полученном в результате пиратского нападения. Наиболее злобные утверждали, что Герка сам нанял каких-то бродяг, чтоб разыграть сцену нападения. Тем более, что патрульный корабль, прибывший на место происшествия, не нашел ни преступников, ни самой «Стрелки». Впрочем, патруль прибыл в район нападения только на третьи сутки.

Червь находится на поверхности, его могут видеть все, но червь находится и внутри меня, он – часть меня. Берегитесь меня, ибо я червь. Берегитесь! Лето II. Дар-эс-Балат, фонографическая запись
Окололунная биржа металлов притихла. Никогда еще здесь не выбрасывали таких партий товара. Эксперты не брались предсказать, что будет. Большинство сходилось на том, что рынок рухнет. Дешевый ванадий займет все позиции, и весь остальной металл останется без покупателя.

Однако Еванова встретили как героя – шампанским, музыкой и искусственными цветами. На станции «Луна-товарная» космическая торговая элита устроила банкет, присутствовали все брокеры свободного полета и трейдеры небесных сфер. В общей сложности, вместе с капитанами кораблей, штурманами и девицами из офисов, набралось человек сто семьдесят. Все прекрасно сознавали революционность произошедшего. Дешевый ванадий позволял сделать новый рывок в освоении космоса, развернуть космическую индустрию в полную мощь и давать в промышленных объемах продукцию, которую можно получить только в невесомости. Герка Еванов смущался, он еще не привык к такому почтительному массовому вниманию, потому быстро напился и с удовольствием спел несколько песен. Всеобщий восторг вызвали полюбившиеся «Мы летим на астероиде» и «Когда со скрежетом сшибались корабли».

После того как Пауля и его товарищей увели с корабля-невидимки, Шиана отправилась в каюту Лето II. Свернувшись в темноте, мальчик был в лихорадке. Его бил озноб. Сначала она подумала, что он сильно напуган тем, что его оставили одного, но потом поняла, что он действительно болен.

Однако Герка себя в руках держал и ни на одно из деловых предложений не ответил. Тем более, что из наручного голографа за ним зорко следил Ванька Петлов и периодически орал:

– Господа, все вопросы к директору!

Увидев Шиану, мальчик с усилием заставил себя подняться. Он покачнулся, на лбу его выступили капли пота. Он умоляюще посмотрел на нее.

И тут же приступал к переговорам. Кому-то отказывал сразу, с кем-то обещал связаться позже. Но с одним трейдером быстро нашел общий язык и, несмотря на то, что подвыпивший Еванов размахивал руками, мешая прямому общению, прямо через наручный голограф договорился об услугах по отовариванию фьючерсов. Герке же дал отпуск. Еванов безусловно заслужил отдых, а главное, он теперь уже стал звездой эстрады, и лучше было его отпустить, чем ждать, пока он сам сорвется на Землю пожинать лавры.

– Преподобная Мать Шиана! Вы – единственная – единственная, кто знает червей. – Его большие темные глаза метались из стороны в сторону. – Вы можете их слышать? Я могу.

Она нахмурилась.

За всем этим шумом совершенно незаметно для всех воссоединились Петлов и Басильев на ванадиевом астероиде. Пока земляне чествовали героя космоса Германа Еванова, его друзья приткнули к ванадиевой горе три мусорорасталкивателя, соединили их трубопроводом с общим топливным баком и запустили двигатели в короткоимпульсном режиме. Таким способом начали потихоньку тормозить Христину Баунти. А в свободное время наблюдали по голографу триумф Герки Еванова.

– Слышать их? Я не…

Прилет на Землю космического поп-идола был обставлен по всем правилам. Полный космодром народа, четыре ряда телекамер, оркестр электронных духовых инструментов корпуса МЧС, взвод почетного караула кавалергардов на белых конях, колонна черных аэромобилей и фанаты с плакатами, портретами кумира, флагами и воздушными шариками. Увидев свое космическое божество, сходящее по трапу из лунного челнока, фанаты дружно взвыли и вскинули руки с ванадиевыми браслетами, затрясли цепями и брелоками. Звон стоял, как в Лавре на Пасху. Обалдевшего Еванова забросали цветами. Из каждого второго букета торчала записка с восторженными объяснениями в любви, а к некоторым даже были привязаны лифчики, на впечатляющих чашках которых предусмотрительные хозяйки написали номера своих карманных голографов.

– Песчаных червей! Червей в отсеке. Они зовут меня, они ползут в мою голову, они рвут меня на части.

Она подняла руку, призвав Лето к молчанию, и задумалась. Всю жизнь Шайтан понимал ее, но она никогда не получала посланий от этих созданий, даже когда попыталась стать их частью.

Кто-то солидный и лысый взволнованно говорил в микрофон речь. Телевизионщики орали, чтобы Еванов еще раз поднялся по трапу и спустился снова, но уже помедленней. Какие-то крепкие ребята окружили его и не давали никому приблизиться, кроме одного зеленоволосого дядьки, оказавшего главным продюсером фирмы грамзаписи «Пом и д\'Ор». Он и организовал всю эту свистопляску на космодроме. Попавшему в его цепкие лапы Еванову оставалось только подчиниться и выполнять намеченную программу.

Но теперь, расширив свои чувства, она смогла ощутить волнующую дробь в голове, проникавшую сквозь стены поврежденного корпуса корабля-невидимки. С момента пленения «Итаки» Шиана приписывала эти ощущения чувству страшного, сокрушительного поражения, которое постигло их в конце беспримерно долгого бегства. Но теперь она начала понимать. Какое-то чувство скреблось в подсознании, словно чей-то ноготь пытался проткнуть завесу страха. Зовущая волна инфразвука. Песчаные черви.

– Нам надо идти к ним в отсек, – заявил Лето. – Они зовут. Они… я знаю, что делать.

Шиана схватила мальчика за плечо.

Он помахал руками, продемонстрировал себя телекамерам, рассыпал во все стороны дюжину воздушных поцелуев и уселся в аэромобиль. Колонна аэромобилей пришла в движение и улетела, оставив взволнованных фанатов махать плакатами и флагами. С этого самого мгновения Герка Еванов начал понимать подлинную суть выражения «индустрия шоу-бизнеса». Больше у него не было свободной минуты, когда бы он принадлежал самому себе.

– Что именно? Что мы должны делать?

В машине он начал подписывать коробки с дисками и свои фотографии, чтобы зря время не терять. Параллельно слушал последние сводки рейтингов и отчет бухгалтерии. Отличный доход приносили ванадиевые браслеты с выгравированными цитатами из песен и профилем автора.

Он ткнул себя рукой в грудь.

В ресторане уже был накрыт обед, сразу после него Еванова отдали визажистам и имиджмейкерам. Те без лишних церемоний принялись намыливать ему голову, маникюрить пальцы, массировать спину, снимать мерки для костюма и гримировать лицо. Два фотографа непрерывно вели съемку, останавливаясь лишь затем, чтобы пролистать в фотоаппарате снимки и большую часть сразу же стереть. Тут же появились корреспонденты, желающие взять интервью.

– Что-то от меня находится внутри червей. Шаи-Хулуд зовет.

К вечеру уже не осталось никаких сил, но выяснилось, что ему предстоит концерт. Нет, не слушать музыку, а петь самому. Продюсер налил ему стакан какой-то волшебной жидкости, и Герка вдруг почувствовал необыкновенный прилив сил, необъяснимую радость, восторг и энтузиазм. Он с наслаждением отыграл и отпел первый в жизни сольный концерт. Потом Герка приехал в шикарный гостиничный номер, рухнул на широченное ложе и мгновенно уснул.

Надежно заперев корабль-невидимку живыми стальными конструкциями, мыслящие машины перестали обращать на пленников внимание. Очевидно, они желали обладать Квисац-Хадерахом, и цель эта была не так проста, как казалось на первый взгляд. Община Сестер знала это уже очень давно. Сейчас, забрав Пауля Атрейдеса в свой храм, Омниус воображал, что получил то, что ему было нужно. Остальные пассажиры были, так сказать, случайными пленными.

С утра пораньше явился инструктор по аэробике и погнал на зарядку. Потом по порядку явились личный врач-отоларинголог, стоматолог, визажист, стилист и гример. После завтрака была примерка костюмов, отбелка зубов и корректировка бровей. После обеда до ужина в студии занимались записью, после ужина репетировали. Концерта сегодня не было, но завтра начиналось кругосветное турне.

Бене Гессерит планировал создание сверхчеловека в течение многих столетий, прослеживая генеалогию и производя обдуманные скрещивания, чтобы получить долгожданного мессию. Но после того, как Пауль Муад\'Диб ополчился против них, сестры поклялись оставить попытки создания Квисац-Хадераха. Но у Муад\'Диба было двое детей, они родились до того, как сестры успели оценить возможные масштабы бедствия. Один из двойняшек – Лето II – оказался Квисац-Хадерахом, как и его отец.

Началось оно с утверждения декораций и притирки с кордебалетом. Из балетного класса – в студию на запись, потом на полчаса в фан-клуб для раздачи автографов и получения восторженных поцелуев, затем интервью и снимки для журнала…

В голове Шианы словно повернулся невидимый ключ, открывший путь и другим мыслям. Возможно, машины не смогли разглядеть в этом двенадцатилетнем мальчике Квисац-Хадераха. Может быть, как раз он-то и был тем человеком, за которым они так долго охотились? Могли Омниус предполагать, что у машин в руках окажется ложный Квисац-Хадерах? У Шианы участился пульс. Всякие пророчества славятся тем, что часто направляют по ложному пути. Может быть, Эразм пропустил самое главное! Она услышала внутри смех Серены Батлер и ухватилась за соломинку последней надежды.

Басильев с Петловым только посмеивались, наблюдая из космоса за Геркиной эволюцией. Правда, старый друг все реже выходил на связь, выглядеть стал как-то иначе, и в голосе появились покровительственные нотки.

– Тогда идем в грузовой отсек. – Шиана взяла мальчика за руку и поспешила вместе с ним на нижнюю палубу.

Но тут подоспело время рассчитываться по фьючерсам, и поисковикам стало не до Геркиных вывертов. Нанятый дилер с работой справлялся вполне, погашение фьючерсов шло в бодром и ровном темпе, деньги исправно текли на счет корпорации. Первый заработанный миллиард ощутимо круглился длинным рядом нулей.

Приблизившись к большим дверям отсека, Шиана услышала мощные глухие удары. Взбудораженные черви носились из конца в конец километрового отсека и с силой бились о его стены.



* * *

Когда они подошли к отсеку, Лето был близок к обмороку.



В ту ночь – впрочем, на астероиде в течение одних земсуток ночь наступала 48 раз, так что лучше сказать «в период сна» Петлову приснился гадкий сон. Будто бы бывшая мега-звезда Христина Баунти куда-то пропала, и он, Ванька Петлов, обязан ее заменить. И прямо сегодня ему сделают операцию по перемене пола и начнут трансмутировать внешность.

– Нам надо войти, – лицо его вспыхнуло. – Черви… мне надо поговорить с ними… успокоить.

Проснувшись в холодном поту, не веря, что это всего лишь во сне поблазнилось, Петлов ощупал себя и, убедившись, что все на месте, облегченно расслабился. Но мерзкое ощущение не покидало, и снова уснуть он не смог. Хотя времени еще было мало, часок можно бы и вздремнуть.

Шиана, сама никогда не боявшаяся песчаных червей, теперь заколебалась. Животные были в бешенстве и могли наброситься и на нее и на Лето. Но мальчик уже отключил механизм замка, и дверь скользнула в сторону. В лицо им пахнуло знойным сухим воздухом. Лето шагнул внутрь, утопая по щиколотки в мягком песке дюн. Шиана последовала за ним.

Ванька выполз из спального мешка и отплыл в кабину управления, чтобы по привычке посмотреть утренние новости на телеканалах и что-нибудь из этой информации забросить на свой сайт. Через минуту сонливость и тревогу как рукой сняло, потому что началась паника, и Петлов судорожно принялся давить на кнопку тревоги. Примчался Басильев и, узнав причину тревоги, оказался в шоке. Было от чего – по всем каналам гнали практически один и тот же текст: «Ажиотаж на бирже! Акции «Королей ванадия» идут нарасхват!».

Стоило Лето поднять руку и что-то крикнуть червям, как они тотчас перестроились и бросились к нему. Впереди несся самый большой из них – Монарх. Шиана ощутила горячую волну их гнева, их страсти к разрушению… но шестое чувство подсказало ей, что ярость чудовищ не направлена ни на Лето, ни на нее саму. Огромные черви поднялись из песка и нависли над двумя крошечными человеческими фигурками.

– Ты чего-нибудь понимаешь? – наконец Басильев обрел дар речи.

– За стенами корабля мыслящие машины, – сказала Шиана, обращаясь к Лето. – Песчаные черви… они хотят сражаться за нас?

– Кажется, начинаю понимать, – Петлов тоже постепенно приходил в себя. – Герка, поп-идол безмозглый, ящер травоядный, голожаберная тварь! Похоже, сбросил свою долю акций.

Вид мальчика был ужасен.

Действительно, на биржу поступил миллион акций «Королей ванадия» по номинальной стоимости тысяча космобаксов.

– Они последуют по моему пути, если я покажу его им, но я пока и сам не вижу его!

Петлов остервенело принялся вызванивать знаменитого певца-исполнителя. Но по всем голографам отвечали какие-то помощники продюсера, администраторы, распорядители и прочая мелкая сволочь шоу-бизнеса. Наручный Геркин голограф не отвечал. Единственное, что утешало – рост котировок. К середине сессии давали уже 1920 космобаксов за акцию. При этом пакеты предлагались солидные – по сто тысяч штук.

Глядя на него, Шиана еще раз подумала: не может ли Лето быть истинным Квисац-Хадерахом, связующим звеном, не замеченным Омниусом. Что, если Пауль Атрейдес был всего лишь отвлекающей, подставной фигурой в последней схватке между людьми и машинами?

– Во разгулялись, спекулянты! – Басильев только головой качал от изумления.

Лето вздрогнул всем телом, набираясь решимости.

Тут из голографа высунулась прилизанная голова в декоративных черепаховых очках:

– Но мой предшественник, бог-император, обладал непомерным предзнанием. Может быть, он предвидел и это и приготовил зверей. Я… доверяю им.

– Господа, 177-й канал, «Финансы», обозреватель Арнольд Билбордов. Не могли бы вы прокомментировать свое решение о продаже акций.

В этот момент черви начали в унисон извиваться. Лето покачнулся, и они покачнулись вслед за ним. В какой-то миг показалось, что стены отсека растворились, и дюны растеклись по необозримому пространству. Потолок исчез за пеленой сверкающей на солнце пыли. Потом внезапно все стало как прежде.

– Нет никакого решения, – сердито набычился Басильев. – Это Еванов решил продать часть своих акций.

Лето перевел дух и воззвал:

– Комментарии будут позже, – подлетел Петлов и отпихнул в сторону капитана.

– Золотой Путь близок! Пора освободить червей, здесь и сейчас!

– Значит ли это, – сделал стойку Арнольд, – что Герман Еванов решил полностью уйти в шоу-бизнес? Он покидает корпорацию «Короли ванадия»?

Шиана поняла, что он прав. Теперь она отчетливо знала, что надо делать. Все системы корабля пока еще подчинялись ее командам.

– Это означает, что Герка – дурак, – снова высунулся Басильев.

– Машины вывели из строя двигатели и оружие, но я пока еще в состоянии открыть большие двери грузового отсека.

– Все, интервью закончено! – взвился Петлов и выключил голограф. После этого накинулся на капитана: – Ты что, спятил? Не соображаешь ничего? Ты зачем нам репутацию портишь?

Они с Лето поспешили к панели управления в холле, где Шиана ввела в систему управления нужные команды. Раздалось гудение механизмов. Потом с громким звонким щелчком стена отсека отодвинулась в сторону. Из коридора Шиана и Лето смотрели, как раздвигаются исполинские створки – будто челюсти фантастического гигантского зверя.

– Ничего такого я не делаю, – в свою очередь, разъярился капитан Басильев. – Я только всем объявил, что Герка – дурак. И это так и есть.

Из образовавшейся бреши хлынули сотни тонн песка, и черви словно живые тараны ринулись на улицы машинного города.

– Если он дурак, то мы бы могли вести себя поумнее. Сейчас нам твой длинный язык аукнется.

Аукнулось очень быстро. Биржевые котировки стремительно покатились вниз. Буквально за пятнадцать минут они обрушились с двух тысяч до тысячи ста и продолжили падать. Все комментаторы связывали это с внутренними распрями в корпорации «Короли ванадия».

30

«Они передрались», – сказал «Коммерс-уикли». «Суперзвезда Герман Еванов порвал со старой компанией», – констатировал «Новостник». Ему возражал «Биржевик»: «Еванова выбросили из корпорации». «Королевство» трещит по швам», – подвел итоги «Финконтроль».

Два короля ванадия сидели в кают-компании и молча пялились в голограф. К концу сессии котировки упали ниже номинала. Только прекращение торгов предотвратило немедленный крах. Но было понятно, что наутро акции «Королей ванадия» рухнут до позорных пятидесяти космобаксов.

Предзнание показывает не абсолютную истину, а лишь возможности. Самый надежный способ узнать, чем чревато будущее – это пережить его в реальном времени. Принцесса Ирулан. Беседы с Муад\'Дибом
– Дуэль не имеет никакого смысла. – Барон хмуро оглядел зал храма. – Это лишняя трата времени. Я убежден, что мой дорогой Паоло одолеет этого выскочку, но почему бы вам не сохранить обоих Квисац-Хадерахов, Омниус?

И тут позвонил Герка Еванов. Сам. Понял, видать, что все равно придется держать ответ перед друзьями. Но даже не поздоровался, а сразу попер:

– Я желаю одного, но лучшего, – ответил всемирный разум.

– К тому же у нас нет никакой уверенности в том, что мы сможем контролировать сразу двух, ибо они начнут соперничать между собой за главенство, – добавил Эразм.

– Мужики, мне деньги нужны были позарез! Усадьба-музей Пола Маккартни в Норильске продается. Я не мог допустить, чтобы ее уничтожили какие-то «новые чукчи», которые собирались там устроить оленеводство.

– Тот, кто победит в дуэли, получит ультра-пряность, – провозгласил Омниус. – Когда победитель ее примет, я получу окончательного и истинного Квисац-Хадераха. Потом я покончу со всей этой чепухой и займусь перестройкой вселенной.

– Чья усадьба? – не понял Петлов. – Какого еще Маккартни?

Чани положила руку на плечо Пауля.

– Обыкновенного Маккартни, основателя «Битлз», одного из великой тройки – Бетховен, Чайковский, Маккартни, на которых вся современная музыкальная культура стоит.

– Откуда ты можешь знать, что кто-то из них твой Квисац-Хадерах?

– А Моцарт? – грозно спросил Басильев.

– Вы можете заблуждаться, – сказал Юйэ, и Паоло метнул на него пылающий взгляд.

– Чего – Моцарт? – не понял Герка.

– А на Моцарте не стоит?

– И почему я должен служить вам, если выиграю? – спросил Пауль, но сосущее чувство, возникавшее всякий раз, когда его посещало видение, подавило протест. Он знал, что его ждет, или знал часть драмы.

– Нет, конечно, – Еванов усмехнулся снисходительно. – Моцарт – основоположник узкого направления: так называемый мобил-поп, музыки для мобильников. \"И творил он поздней, уже в двадцать первом веке.

– Потому, что мы в это верим. – Барон, воплощение неверия, сам засмеялся тому, что сказал, но никто вокруг даже не улыбнулся.

– И что там за усадьба в Норильске? – мрачно поинтересовался Петлов.

Паоло рисовал в воздухе узоры острием кинжала.

– Ну, обычная такая для того исторического периода, – Еванов слегка стушевался, – крупнопанельная, в четыре этажа, на два подъезда. Прудик, где маленький Пол учился плавать на надувном матрасе, еловая аллея, березовая роща, где он с другом Лениным сочинил свою первую песню. Здесь же он написал и свое знаменитое «Есть тудэй».

– У меня в руках кинжал императора. Однажды тебя уже ударили им.

– А с чего ты, Герыч, решил, что это действительно усадьба Маккартни? Он разве не ирландец?

– Еще раз этого не случится. Сегодня день моего торжества. – Но Пауль и сам слышал нотки неуверенности в своем голосе, за бравадой скрывалась уязвимость. Он не мог, да, впрочем, и не хотел избежать дуэли. Это извращенное видение надо удалить, иссечь из мозга, как злокачественную опухоль.

– Нет, конечно. Он шотландец. И в Шотланде у него замок-музей. Но детство Пол провел в этой усадьбе под Норильском у бабушки Арины Родионовны. Там и памятник ему стоит. И собрание пластинок, фотографии на всех стенах. Его личная скрипка работы мастера Немухина, и любимая электроарфа, на которой он перочинным ножом вырезал «Пол и Джон – друзья на век. Не забудем Диксон и Певек». – В интонации Германа Еванова сквозило восхищение великим предшественником. – И уникальная коллекция газетных вырезок о нем – шестнадцать тысяч единиц. И масса других реликвий – его одноразовые стаканчики, зубные щетки, кусочек мыла, флаконы из-под одеколона, фантики от жвачки, крышка от унитаза. Все подлинное!

Час пробил. Пауль сосредоточился на предстоящем поединке. Едва видя Чани, он поцеловал ее. Сделанный ею нож словно прирос к руке. Он не раз фехтовал этим кинжалом на корабле-невидимке и умел драться.

– И все это стоит миллиард? – не поверил Петлов. – Миллиард космобаксов? А поторговаться?

«Я не должен бояться. Ибо страх убивает разум».

– В таких случаях не торгуются, – вздохнул Еванов. – Это же культурно-историческое наследие человечества, а оно бесценно.

Юный Паоло сомкнул губы в натянутой улыбке.

– Герыч, мы же договаривались не продавать акции, – сурово оборвал его капитан Басильев.

– Я знаю, что у тебя тоже были видения! Видишь, хоть в чем-то мы очень похожи.

– Так ведь не контрольный же пакет, ребята, – заныл Герка. – А усадьбу эту, «Земляничную поляну», я должен был спасти. Это моя миссия.

– У меня было много видений.

– Контрольный, конечно, у нас остается, да вот только подешевел этот пакет в десять раз, – сурово ответил Петлов. – Ты, конечно, свою долю уже получил, а на нас тебе наплевать.

«Я встречу свой страх и приму его».

– Но не таких. – Понимающая улыбка противника сводила с ума, выматывала нервы… Пауль собрал в кулак всю свою волю. Он не доставит Паоло такого удовольствия, не выкажет страх и неуверенность.

– Да вы что, ребята, – изумился Еванов, – я ничего такого и не думал. Просто памятник культуры спасал… Ну давайте, я заявление сделаю? – Еванов чуть не плакал. – Сейчас позову пресс-секретаря и объявлю.

Появились серебристые роботы-стражники и оттеснили людей к стенам зала. Барон отступил и встал рядом с Хроном, непрестанно переводя взгляд с Паоло на ультрапряность. Он облизнул толстые губы, сам желая попробовать это незнакомое зелье.

– Объявлять будем все вместе, – остановил его Петлов. – Это единственное, что остается. И нам с Сашкой придется тоже по миллиону акций на рынок выбросить, чтобы убедительно выглядеть.

Пауль встал в стойку в двух метрах от Паоло. Более молодой противник перебрасывал кинжал с золотой рукояткой из руки в руку, обнажая в улыбке ослепительно белые зубы.

И, не откладывая дела в долгий кластер мега-диска, тут же состряпали заявление. Дескать, ввиду того и сего, в связи с повышением капитализации учредители решили расстаться с третью имеющихся акций. Они приносят свои извинения за то, что не объяснили ситуацию ранее. В ближайшее время на биржу будут выставлены еще два миллиона акций. Желающие могут сделать предварительный заказ.

Успокаивая себя, Пауль вспоминал все важнейшие уроки, преподанные ему сестрами Бене Гессерит: прана-бинду, физические тренировки, умение атаковать, отточенное в спарринге с Дунканом и башаром, которые занимались боевой подготовкой со всеми детьми гхола.

Сразу же это заявление, подписанное всеми тремя учредителями, разослали по брокерским конторам и средствам массовой информации. На внебиржевых площадках и круглосуточных электронных сетевых торгах тут же начали расти котировки. К утру они уверенно превысили номинал, так что, когда открылась фондовая биржа, брокеры уже снова были готовы загонять цену акций до самого неба.

Он сказал своему страху: «Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня».

– До чего же нервная у нас, миллиардеров, жизнь, – подвел итог Сашка Басильев.

Сейчас наступит кульминация. Пауль был уверен, что, если он, приняв вызов, победит, то его власть, власть Квисац-Хадераха, обнаружится, и он сможет победить мыслящих машин. Однако если победит Паоло… Но он не желал думать о такой возможности.



– Усул, вспомни, как ты жил среди фрименов! – крикнула Чани от стены зала. – Вспомни, как они учили тебя драться.

* * *

– Он все равно ничего не помнит, сука. – Паоло взмахнул кинжалом, словно перерезая горло невидимому противнику. – Но я – тренированная и закаленная машина для убийства.



Барон зааплодировал, правда, довольно сдержанно.

Вопреки радужным ожиданиям котировки «Королей ванадия» в небеса не взлетели, только слегка поднялись над землей, остановившись на уровне 1120-1130 космобаксов. Трех миллионов акций оказалось многовато для рынка, да и у инвесторов появилась настороженность после скандала, устроенного телеканалами по поводу выходки Герки Еванова. Он, конечно, покаялся перед друзьями, но исправить больше ничего было нельзя.

– Хвастунов не любят, Паоло… если, конечно, ты не выиграешь и не докажешь, что просто констатировал факт.

Между тем Еванов продолжал безудержно проматывать свои немалые доходы, что неоспоримо свидетельствовало о его звездном статусе. За сто миллионов купил роскошное бунгало на Берегу миллионеров, за сто двадцать – ныряющую яхту и самолет.

Пауль не желал подчиниться колдовству своего видения. «Если я Квисац-Хадерах, то я изменю видение. Я буду сражаться. Я буду сразу везде».

Друзья Геркино мотовство не одобряли, но поделать ничего не могли. Дозвониться до Еванова было невозможно, а сам он на связь выходил от силы раз в две недели. И очень обижался, когда ему начинали пенять на непомерные траты.

Юный Паоло, видимо, думал о том же, ибо со змеиной ловкостью бросился на противника. Эразм, не ожидавший такого стремительного начала дуэли, запахнулся в свое роскошное одеяние и поспешно отступил в сторону. Вероятно, робот хотел соблюсти ритуал, но Паоло спешил превратить поединок в обычную драку.

Пауль отклонился, как тростинка, и острие императорского кинжала просвистело в сантиметре от его горла.

По условиям договора с фирмой грамзаписи «Пом и д\'Ор» Еванов уже не мог размещать свои новые песни на сайте «Королей ванадия». И если раньше фанаты, скачивавшие новые Геркины произведения, ежедневно приносили кругленькую сумму в кассу корпорации, то теперь в отдельные дни и гроша ломаного не поступало. Пропал интерес и к «Невестам миллиардеров», соответственно, рекламодателей резко убавилось. Сайт, который еще недавно приносил миллионы, едва себя окупал.

Паоло хмыкнул.

А пиар требовал все больших расходов, потому что популярность Германа Еванова начала падать. Видно, приелся молодежи его космический рок. Он по-прежнему собирал полные залы, просто залов этих стало в три раза меньше. На сцену вышел новый кумир юного поколения – Дуся Череповец, двенадцатилетний вундеркинд с рано развившимися формами. Она шустро пилила на электроскрипке, мощно горланила и выкидывала ногами такие штуки, что некоторые папаши сходили с ума наравне с детишками.

– Да, тренировочка! – Он поднял кинжал, показав пятна крови на клинке. – У меня преимущество, потому что кинжал уже окровавлен.

Да тут еще налоговая инспекция подоспела и выставила умопомрачительный счет. Подоходный стребовали и с миллиарда, вырученного за акции, и с доходов от концертной деятельности, и от продажи записей, и за торговлю товарным знаком «Еван off», и на имущество. Дом-музей Пола Маккартни в Норильске, который, оказывается, не был зарегистрирован как учреждение культуры, попросту добил Герку. Вроде шесть процентов – это не так уж и много, но когда шесть процентов от рыночной стоимости объекта – а купил пресловутый музей Еванов за девятьсот миллионов космобаксов, – это больше пятидесяти миллионов в космической валюте. Можно было садиться на веник и вылетать в трубу.

– Это, скорее, твоя кровь, чем моя, – хрипло ответил Пауль. Он, уклоняясь от возможного встречного удара, бросился вперед, играя ножом.

– Теперь ты понял, почему богачи свои ценности дарят разным благотворительным фондам? – участливо спросил его Петлов, когда Герка начал плакаться в голограф на свою роковую судьбу.

Младший гхола ответил таким же движением, словно пара противников была соединена невидимыми телепатическими узами. Паоло нанес боковой удар, и Пауль ушел в сторону. Была ли это форма предзнания, думал Пауль, или они оба знали и точно воспроизводили стиль друг друга? У них была совершенно разная подготовка, разное воспитание, но все же…

– Понял, а что теперь делать? Дарить уже поздно. Может, дадите денег из средств корпорации?

– Да ты рехнулся, Герыч, – сразу посуровел Петлов. – Под Министерство ликвидации и банкротств подвести хочешь? Возьми в банке кредит, за полгода отработаешь. Просто перестань сорить деньгами, и все будет в порядке.

Сосредоточившись на поединке, Пауль слышал теперь только какой-то треск. Сначала он воспринимал поощряющие крики, вздохи, восклицания, доносившиеся от стены, где стояли мать и Чани, но потом Пауль перестал их слышать. Действительно ли он может стать окончательным Квисац-Хадерахом, столь нужным Омниусу? Хочет ли он им быть? Он читал историю, знал о том кровопролитии и злодействах, которые совершили Муад\'Диб и Лето II, оба будучи Квисац-Хадерахами. Чего хотят добиться машины, обладая еще более могущественным Квисац-Хадерахом? Какая-то часть Пауля уже могла заглядывать туда, куда не мог заглянуть никто другой, – он мог видеть, что происходило с его предками, как по мужской, так и по женской линии. «Какие еще скрытые силы таятся во мне? Смею ли я это знать? Если я одержу верх в дуэли, то чего потребуют от меня мыслящие машины?»