К тому моменту, когда я спустилась наконец вниз, водка меня заметно успокоила, а кокс даже поднял настроение. Мы все трое – Ма, Алли и я, с удовольствием уплетали за обе щеки знаменитые блины Клавдии, а я между делом отвечала на все их вопросы. Подробно рассказала, на каких гламурных вечеринках и приемах мне пришлось побывать в последние месяцы, о тех селебрити, с которыми я знакома и постоянно общаюсь, и даже доверительно сообщила несколько сугубо приватных сплетен и слухов о сильных мира сего.

— К чему ты клонишь?

— Когда я приходила забирать Тимми у старухи, то всегда заставала его за рисованием. Он рисовал из благодарности. Ты знаешь, дети обычно так делают. Чаще всего это были рисунки из фильма, который показывали в это время по телевизору!

– А как твои отношения с Митчем? Я читала в газетах, что вы с ним расстались. Это правда?

Джейми стукнул кулаком по столу.

— Шлюха! — прошипел он. — Ты стараешься убить всякую надежду. Я-то думал, ты до потолка подпрыгнешь, когда увидишь рисунок.

Этого вопроса я ждала: наша Алли всегда отличалась прямолинейностью и, в случае чего, сразу же брала быка за рога.

Сара опустила голову и застонала.

— Я боюсь, вот и все, — прошептала она. — Так боюсь разочароваться еще раз. Я пытаюсь защититься. Я хочу в это верить… но в то же время умираю от страха.

– Да, пару месяцев тому назад мы с ним действительно разбежались в разные стороны.

Сару трясло. Неожиданно Джейми привлек ее к себе, и она не стала сопротивляться. Ей было холодно и так не хватало мужского тепла, чтобы перестать дрожать. Ей показалось, что все происходит во сне, вне реальности. Она была вроде бы здесь и в то же время где-то в другом месте. Все происходящее было нереальным. Каким-то образом она оказалась в постели совсем голая и занималась любовью с мужчиной, как ей иногда виделось в пьяных снах. Удовольствие значения не имело. Самым важным было то, что она не одинока и могла обнимать мужское тело, сильное тело. Время повернуло вспять: Сара снова была студенткой, там — в мотеле Сан-Бернардино, еще до того, как ее жизнь расползлась на клочки, как старый журнал, забытый под дождем.

– А что случилось?

Сару обуревали смутные чувства. Потом все закончилось, и Джейми протянул ей сигарету. Она знала, что он никогда не напомнит ей об этом случае. Может быть, будет о нем сожалеть? Просто он поддался порыву, естественной потребности заключенного, долго просидевшего в тюрьме, но Сара чувствовала, что ему не хотелось бы уточнять причину. Чего он боялся? Потакать своим инстинктам? Или того, что она сумеет умолить его взять ее с собой в болота Флориды?

– Ну, ты же понимаешь, – равнодушно пожала я плечами, сделав глоток крепчайшего кофе. «Вот если бы его еще сдобрить хорошей порцией бурбона», – мелькнуло у меня. – Он квартирует в Лос-Анджелесе, я живу в Нью-Йорке, и мы оба постоянно в разъездах…

И в то же время Саре было стыдно, что она так просто смогла переспать с мужчиной, которого ненавидела, который погубил ее молодость, заставив жить в страхе и муках. Без него она не родила бы Тимми, ребенка бы не похитили и она не провела бы долгие четыре года в убогой хижине, оторванная от всего мира. «Не будь его, мои родители не были бы унижены, — подумала она. — Мама не стала бы алкоголичкой, а отец не превратился бы в глазах соседей в мелкого воришку».

– То есть, он так и не стал для тебя тем «единственным», да? – с упрямством дятла долбила свое Алли.

Нет, Джейми не принес ей ничего хорошего, кроме физического удовольствия. Но стоило ли минутное удовольствие стольких утрат? Когда-то она знала девушек, которые бы ответили «да» не колеблясь.

Внезапно откуда-то из глубин кухни послышался визгливый крик. Я оглянулась, чтобы понять, откуда этот крик.

— Мне надо туда вернуться, — глухо прошептал мужчина, лежащий рядом с Сарой. — Я должен найти индейскую комнату у Майнетт Соммерс. Если в комнате полно игрушек, есть телевизор, магнитофон с кассетами… это будет доказательством, что Тимми там бывает несколько дней в неделю. Не все время, конечно, — для старой женщины такое было бы утомительно, но два-три дня, когда ей станет скучно. Ребенок для нее как комнатная собачка. Когда она желает развлечься, то звонит шерифу, тот достает малыша из тайника и отводит к старухе. Стоит только улицу перейти. Все должно происходить ночью. Если мы сможем определить время, то перехватить ребенка будет просто.

Сара не знала, что сказать. На первый взгляд его теория казалась абсурдной, но надо было учитывать ту магическую власть, которой Майнетт Соммерс пользовалась в городке. Почему бы и нет, в конце концов? Старая дама капризничала… играя с живой куклой, которую верный слуга тут же убирал в коробку, как только она перевозбуждалась.

– Ну вот! Сработал датчик, специальный монитор для грудных младенцев, – со вздохом пояснила мне Алли. – Бэр проснулся.

— Я вернусь туда сегодня вечером, — продолжал Джейми. — Чувствую, что нащупал конец веревочки. Тайная комната в подвале, в этом я уверен, но подвал огромный, и очень трудно передвигать ящики с бутылками без шума. Там должен быть проход в стене, замаскированная дверь. По-другому и не может быть, иначе старухе было бы трудно туда добираться.

– Я пойду к нему, – тут же подхватилась со своего стула Ма. Но Алли уже тоже поднялась на ноги и ласково усадила Ма на ее прежнее место.

Он разговаривал сам с собой, не дожидаясь ответа Сары. Молодая женщина интуитивно почувствовала, что этот человек всегда будет одинок. Он ни в ком не нуждался, он хотел забрать с собой Тимми не для того, чтобы узнать своего сына, а из чувства долга. Ему необходимо было передать огонь семьи Морисеттов, продолжить род! В его задаче отцовской любви не было места. Просто биологическое предприятие. Дрессировка. Как только ребенок смог бы самостоятельно выпутываться из передряг, Джейми бросил бы его в лесу, на природе, как делают звери со своими детенышами.

Они расстались, едва забрезжил рассвет. Сара снова уставилась на мятый рисунок. Кончиками пальцев она гладила буквы, написанные острым карандашом с сильным нажимом. Настоящий след или очередной мираж? Каракули на рисунке казались ей давними. Это было произведение ребенка лет четырех. Шериф имел вид картошки. Тимми научился так рисовать за несколько месяцев до похищения. Майнетт скомкала листок, который потом потерялся, скатившись по ступенькам лестницы, и завалился под ящик с бутылками…

– Моя дорогая Ма! Ты уже отстояла свою вахту с пяти утра. Или забыла? Теперь моя очередь.

Сара зажмурилась, чтобы сдержать слезы. Она попыталась представить себе жизнь маленького мальчика в последние четыре года. Как он проводит свое время? Позаботилась ли Майнетт научить его читать и писать… или предпочла этого не делать? «Маленький дикарь, — подумала она. — Это так удобно, когда он не умеет писать и не может позвать на помощь. Когда он не в состоянии нацарапать записку и бросить ее на улице, надеясь, что кто-нибудь ее подберет».

Я еще не успела взглянуть на своего племянника, но этот малыш мне определенно нравился. Ведь он проснулся как нельзя более кстати, можно сказать, выхватил меня из цепких объятий Великого инквизитора.

Неграмотного ребенка гораздо проще контролировать.



– А как тебе твоя новая квартира? – переменила Ма тему разговора. Воистину, если бы понятие такта можно было сделать осязаемым, то оно наверняка приняло бы облик моей приемной мамочки.

* * *



– О, с ней все в порядке. Хорошая квартира. Но у меня договор об аренде всего лишь на год. Так что, по-любому, вскоре мне придется подыскивать себе новое жилье.

Сара провела день как сомнамбула. Она все время возвращалась к рисунку на столе, изучала его, вертела в разные стороны. Она пыталась защитить себя от бессмысленной надежды, которую породила в ней находка Джейми. Мысли вернулись к плану, придуманному Морисеттом. Напасть на шерифа, когда тот будет переправлять ночью ребенка… Отбить Тимми. Все это ей казалось рискованным. С приходом ночи Сара окончательно измучилась и чувствовала себя словно с перепоя, хотя за целый день не выпила ни капли спиртного. Джейми проскользнул в дом. Он хотел пополнить запасы молотого перца, чтобы сбить собак со следа в случае погони. Он показал молодой женщине тряпочный мешочек с дыркой, подвешенный к поясу.

— Перец высыпается при каждом моем движении, — объяснил Джейми. — То тут, то там. Если собака захочет меня выследить, то перец попадет ей в нос и станет жечь, она и потеряет след. Когда-то такой штукой пользовались рабы, бежавшие с плантаций, из неволи.

Закончив свои приготовления, Джейми сделал жест, будто хочет положить руку Саре на плечо, но делать этого не стал.

– Ну, с твоими постоянными разъездами по всему свету ты не так уж и часто задерживаешься дома, верно?

— Я найду индейскую комнату, — заявил он твердо. — Я это чувствую. И тогда можно будет утверждать, что Тимми недалеко.

Молодая женщина смотрела, как он растворяется в ночи. Какое-то мгновение ей хотелось побежать за ним и спросить: «Когда ты найдешь Тимми, ты позволишь мне уйти вместе с вами туда, на болота?»

– Верно. Я действительно редко засиживаюсь в своих апартаментах, но нужно же мне какое-то постоянное место проживания… Хотя бы для того, чтобы разместить свой гардероб. Ой, ты только взгляни, кто это там у нас!

Но она промолчала, уверенная, что мужчина ответил бы отказом.



Алли приблизилась к столу, держа сынишку на руках, который уставился на нас вопросительным взглядом своих огромных карих глаз. Темно-рыжие волосики на макушке уже начали сворачиваться в тугие кольца завитков.

Сара приготовила кофе и устроилась у окна. Пассивная роль, отведенная ей Джейми, собственное бессилие сводили с ума. Она полагала, что такова доля всех подруг гангстеров. Страх ожидания. Вспотевшие руки. Неизбежная драма. Она и ненавидела и завидовала, все сразу.

«Ты завидуешь, — говорила она себе, — потому что он может сделать то, чего ты не смогла за четыре года: пробраться в дома подозреваемых!» Но была ли то ее ошибка? Ведь в добропорядочных домах девушек не учат вскрывать замки, не оставляя следов.

– Это наш Бэр! – с гордостью объявила нам мамаша, глаза у нее сияли от счастья. «А почему бы ей и не гордиться», – подумала я. Да для меня любая женщина, взявшая на себя смелость произвести на свет дитя, уже героиня по определению.

Сара коротала ожидание, стараясь представить, как чувствует себя Тимми после столь долгого лишения свободы. Как такой подвижный мальчик перенес заключение? Конечно, телепередачи в больших количествах, видеоигры… а если транквилизаторы, которые используются сегодня в тюрьмах, где заключенных содержат по последней моде? Одним ударом разрешаются трудные проблемы заключения: из людей делают сонных ничтожеств. Когда Майнетт Соммерс желает видеть ребенка, его приводят в чувство, а потом снова дают наркотик, до будущего раза. Маленький шут, цирковой пудель, паж восьми лет. Как же старая дама рассчитывает искупить свой грех, если по-прежнему придерживается своих принципов? Думает сделать Тимми своим единственным наследником?



– Боже мой! Да он… бесподобен! Так бы и съела его целиком! Сколько ему? – спросила я у Алли, которая уселась на стул, пристроив сынишку у себя на коленях.

Было часа два ночи, когда Сара заметила оживленное движение со стороны Хевен-Риджа. Муниципальное освещение, обычно слабое в это время суток, горело так ярко, будто включили иллюминацию на улице. Обеспокоенная, Сара вышла из дома и поспешила к ограде. Она услышала лай собак. Машины, ездившие взад и вперед, освещали фарами темноту. Люди кричали, но разобрать смысл слов было невозможно. Сара кусала губы, уверенная, что для Джейми дело обернулось плохо. Его схватили! Вот что бывает, когда считаешь себя умнее всех!

В течение десяти минут она не сводила глаз с дороги. Патрульная машина пронеслась по главной улице. Сара заставила себя собраться. Добрые обыватели Хевен-Риджа бегали по городу. Если бандит, так напугавший жителей, еще не попал в их руки, значит, Джейми удалось проскользнуть в игольное ушко! Он сейчас вернется, его надо будет спрятать в подземелье, которое построил Джоб… накормить, успокоить.

– Нам уже семь недель.

Сара мерила шагами дорожку перед хижиной, дрожа от нервного напряжения. К ней никто не обращался, и она решила вернуться в дом, на тот случай если шериф зайдет его проверить. Не хватало, чтобы он застал ее полностью одетой. Вдали продолжали лаять собаки. Сара погасила керосиновую лампу и встала у окна, напряженно вглядываясь в темноту.

Злобный лай ее пугал.

– Вау! А смотрится настоящим гигантом!

«Он ничем не рискует, — успокаивала она себя. — У него с собой перец. Свора его не найдет. Собаки будут носиться по кругу».

– Потому что на аппетит мы не жалуемся и всегда готовы поесть, – улыбнулась в ответ Алли, расстегивая блузку и прилаживая малыша к груди. Бэр тут же стал шумно сосать, а я слегка поморщилась, словно от боли.

Прошел час. Потом два. Пикап, забитый людьми, вооруженными охотничьими ружьями, проехал мимо ранчо. Никто не остановился, не поспешил предупредить ее, что в окрестностях гуляет грабитель. Через минуту все стихло, машина скрылась в Хевен-Ридже, собаки перестали лаять. Сара надеялась, что Джейми ждет затишья в какой-нибудь пещере в лесу.

– Тебе не больно, когда ты его кормишь?

Рассветало, когда она услышала шорох на улице. Кто-то карабкался на террасу. Сара открыла дверь.

– Поначалу было немного больно, но теперь мы как-то приспособились, правда, милый? – Она глянула на сынишку влюбленным взглядом. Наверное, и я когда-то смотрела с такой же любовью на Митча.

Джейми лежал на боку. Лицо его было в крови, он шевелил губами, еле слышно произнося какие-то слова.

– Хорошо, девочки, оставляю вас наедине друг с другом. Поболтайте в свое удовольствие, – сказала Клавдия, прибираясь со стола, после чего покинула кухню вслед за Ма.

Глава 33

– Мне очень жаль, Алли, что Бэр так и не увидел своего отца. Прими мои соболезнования, хоть и запоздалые.

– Спасибо, Электра.

Сара опустилась перед ним на колени. Рана на голове была глубокой, с ровными краями, словно его ударили кочергой. Джейми снова что-то хотел сказать, но не смог издать ни звука. Сара подумала — а если задет мозг? Джейми потерял много крови. Его одежда вся была ею пропитана. Она не хотела оставлять его здесь, но и не могла положить на кровать: это было слишком опасно. Сара решила оттащить Джейми в подземелье: там по крайней мере он будет в безопасности на случай неожиданного обыска. Она помогла ему подняться. Мужчина еле держался на ногах, но изо всех сил старался не потерять сознания. Спуститься в галерею, построенную Джебом, было непросто. По счастью, худоба Джейми позволила Саре отвести его туда. Они достигли наконец потайной комнаты в конце туннеля. Сара вся перепачкалась кровью раненого и никак не могла его крепко обхватить — руки скользили по телу. Когда она уложила его на циновку, Джейми застонал. Он закатил глаза, его члены свела судорога. Сара задавала ему вопросы, но он как будто ее не слышал.

– Он… то есть его отец…

Нужно было за ним ухаживать: промыть рану, зашить и перевязать. Необходимых лекарств и материалов в аптечке не было. Позвать доктора означало бы признать себя пособницей беглого преступника. Мортимер Камински, врач из Хевен-Риджа, с радостью донесет на нее шерифу. Укрывательство считается преступлением. Обвинение потребует прямым ходом отправить Сару в тюрьму года на четыре. Что касается ФБР, агенты, следуя букве закона, устроят допрос по поводу странных связей Сары Девон с ее мучителем.

– Его звали Тео.

Нет, ждать помощи со стороны она не могла. Особенно если Джейми кого-нибудь убил в Хевен-Ридже. Лучше всего было бы просто ухаживать за ним до тех пор, пока он не придет в сознание. Возможно, кто-нибудь из его родственников в Луизиане смог бы забрать Джейми?

– Тео знал о том, что ты ждешь Бэра?

При помощи воды и салфетки Сара как можно тщательнее отмыла лицо раненого. Рана оказалась не такой уж глубокой. Однако нужны были дезинфицирующие средства и сульфаниламиды.

– Нет. Да я и сама не знала. Узнала о своей беременности лишь спустя несколько недель после гибели Тео. Тогда мне казалось, что мир вокруг меня рухнул, но сейчас…

— Сейчас вернусь, — прошептала она, сжимая руку Джейми. — Не волнуйся, я скоро.

Алли посмотрела на меня с улыбкой, глаза ее сияли от счастья.

И торопливо выбралась из подземелья. Надо было прежде всего умыться. Если шериф через минуту появится перед оградой — она погибла. Сара побежала к дому, радуясь утреннему туману, который уже начал рассеиваться. Забежав в дом, сразу сбросила одежду и умылась холодной водой над раковиной. Под ногтями осталась кровь, которую невозможно было вычистить даже щеткой. Сара старалась не терять головы, но тряслась от мысли, что перед домом вдруг затормозит патрульная полицейская машина. Помывшись, она поспешно переоделась. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить, что в аптечке есть только обезболивающее и прокладки. Значит, придется ехать в магазин.

– Не знаю, что бы я без него делала!

«Идиотизм, — подумала она. — Марк Фостер найдет очень подозрительным, что ты решила обновить содержимое аптечки как раз в тот день, когда бродяга попытался обчистить дом. Ты не можешь так поступить. Не здесь, не в Хевен-Ридже».

В этом случае лучше всего сесть в пикап и доехать до Паукау. Это почти двести километров туда и обратно. Перед отъездом она должна как следует устроить Джейми, перевязать его, заставить принять таблетку обезболивающего. Сара затолкала в сумку чистые тряпки, ножницы, мыло, салфетки и наполнила водой десятилитровый бидон. Нагрузившись, она вернулась в подземелье, чтобы обработать рану.

– А ты думала в свое время…

Джейми хрипло дышал, глаза были закрыты. Руки скребли циновку, ноги конвульсивно вздрагивали. Время от времени он произносил слова, понять которые было невозможно.

— Тимми, — спрашивала Сара, — ты видел Тимми?

– Чтобы сделать аборт? Да, не скрою, такая мысль у меня мелькала. Ведь на тот момент я была спортсменкой, яхтсменом, у меня была своя карьера, довольно удачная, которая сложилась еще до того, как погиб отец Бэра… К тому же тогда у меня даже не было собственного дома. И все же я никогда бы не пошла на то, чтобы избавиться от ребенка. Ведь Бэр – это для меня самый настоящий подарок судьбы. И знаешь, порой, особенно на рассвете, когда я кормлю Бэра, я ощущаю присутствие Тео рядом со мной.

А вдруг он попытался пробраться к шерифу, чтобы найти ребенка? Рана, кровоточившая на голове, могла быть огнестрельной.

Сара сняла с него грязную одежду. Джейми бил озноб. Она укрыла его пледом, а потом тряпками, нарезанными полосками, перевязала голову. У нее не было никакого опыта в таком деле, каждое движение выдавало полную беспомощность. Здесь нужен был доктор, больница…

– Ты хочешь сказать, его дух?

Не затащить ли Джейми на заднее сиденье пикапа, а потом отвезти поближе к Паукау и оставить, позвонив анонимно шерифу этого местечка, чтобы его быстро забрали? «Нет, — ответила она себе. — Ты не сможешь свободно передвигаться, потому что скорее всего по дорогам ездят патрули и на выезде из Хевен-Риджа стоят посты. Тебя остановят, это точно, и большой хитрости не понадобится, чтобы проверить, что ты везешь сзади под брезентом».

– Да, именно так.

Это можно было сделать, но спустя два или три дня, когда усердие любителей порядка поутихнет. Не раньше.

– Вот уж никогда бы не подумала, что ты веришь во всю эту галиматью, – сказала я, слегка нахмурившись.

Закончив перевязку, она снова вернулась в дом и собралась в дорогу. Решено, она едет в город за запасами. Загрузит пикап под завязку, а среди консервов спрячет сульфаниламиды, иглы и шовный материал. Все это она без труда сможет купить в пригороде, где производственные травмы не редкость. Лесорубы обычно штопают себя сами, особенно когда работа в разгаре.

– Да я бы и сама так не подумала еще какой-то год тому назад. Но знаешь, какая удивительная история произошла со мной в ночь накануне рождения Бэра?

Сара села в машину, положила руки на руль и выдохнула. В зеркале заднего вида отражалась бледная женщина, лицо которой блестело от пота. Надо взять себя в руки, иначе остановят на первом же посту, подумала она.

– Что за история?

Сара опустила стекла в машине, чтобы впустить как можно больше воздуха, затем включила зажигание. Если ее остановят, то она скажет, что едет за информационным материалом. Слово «информатика» производило на жителей Хевен-Риджа большое впечатление, потому что технический прогресс для них остановился на цветном телевизоре.

– Я отправилась в Испанию на поиски Тигги. У нее началась серьезная болезнь сердца, а она бросила все, удрала из больницы и отправилась на поиски своей родной семьи. И вот тогда она сказала мне, Электра, одну вещь. Что-то такое, о чем знал только Тео.

Пока пикап катился в сторону городка, Сара жалела, что не накрасилась. Она была очень бледна. Вскоре она заметила необычайное волнение, царящее на улице. Повсюду толпы жителей перешептывались и с очень серьезным видом качали головами. У каждого было такое выражение лица, будто объявили о неминуемой природной катастрофе. Простое неудавшееся ограбление не могло произвести такой переполох. Значит, что-то другое…

Я увидела, как Алли прикоснулась своей худенькой рукой к кулону, который висел на цепочке у нее на шее.

Сара остановилась у магазина с намерением что-нибудь купить, а заодно узнать у Марка Фостера, что произошло. В качестве приветствия старик, как обычно, сдвинул брови. Подпоясанный белым фартуком, он походил на служащего похоронного бюро, только что вкатившего дозу формалина кандидату на бальзамирование. Сара спросила, что случилось.

— Трагедия, — бросил бакалейщик, опустив голову. — Этой ночью бродяга залез к Майнетт Соммерс, чтобы ее обокрасть. Она его спугнула, выстрелив из револьвера своего покойного мужа, но ее тут же поразил сердечный приступ. Она умерла еще до приезда врача. Стресс, конечно… У нее уже несколько лет были проблемы с сердцем. Отдала Богу душу на руках у шерифа.

– И что же такого она тебе сказала?

— Умерла?

– Это мне купил Тео. – Алли слегка приподняла крохотный глазок из бирюзы. – Но незадолго до моего приезда в Испанию цепочка сломалась, и я перестала носить кулон. Так вот, Тигги сказала мне, что Тео интересуется, почему я больше не ношу его подарок. А потом добавила, что ему очень нравится имя Бэр. Ты не поверишь, Электра! Но ему действительно очень нравилось это мужское имя.

— Да, это большая потеря для нашего общества. Майнетт столько сделала для Хевен-Риджа. Ее уход — большой удар для каждого из нас. Можно сказать без преувеличения, что она была душой этого города.

Глаза Алли заблестели от слез.

Сара больше не слушала. В ее голове смерть Майнетт Соммерс зажгла сигнал тревоги. Она должна была окаменеть при известии о смерти старой ханжи, однако почувствовала только ужас, который разрастался у нее внутри.

– Вот так произошло мое, можно сказать, перерождение. Из стойкого циника я обратилась почти что в верующего человека. В любом случае, я точно знаю, что Тео смотрит на нас. Знаю – и все тут! – Она слегка повела плечами и одарила меня загадочной улыбкой.

«Мертва, — подумала Сара. — Если заговора не было, то легко себе представить, что Тимми заперт у нее без всякой связи с внешним миром: значит, отныне больше никто не сможет о нем позаботиться…»

– Хотела бы и я все сердцем поверить во что-то такое, во что я не верю. Но беда в том, что я вообще ни во что не верю. А кстати, как сейчас у Тигги с сердцем?

Руки у Сары дрожали так, что ей с трудом удалось достать деньги из кошелька, чтобы расплатиться с лавочником. В голове теснились страшные картины: Тимми заточен в индейской комнате, о существовании которой никто не знает, Тимми стучит кулаками в стену, Тимми умирает от жажды и напрасно взывает о помощи…

– Гораздо лучше, судя по всему. Она снова вернулась в свое любимое Шотландское высокогорье и счастливо там уединилась с врачом, который ее наблюдал во время болезни. Так получилось, что он не только доктор, но еще и владелец имения, того самого, в котором работает Тигги.

– О, то есть скоро мы услышим перезвон свадебных колоколов, да?

Страх сдавил ей горло, и Сара уронила коробку с провизией. Пошатываясь, она направилась к машине, голова была заполнена густым туманом, в котором тонуло все окружающее. Внутренний истерический голос продолжал вопить: «Если шериф не находился в сговоре с Майнетт Соммерс, если старуха никому не доверила своего секрета, даже нотариусу при составлении завещания, то очень может быть, что никто из жителей Хевен-Риджа и не подозревает о присутствии Тимми в стенах ее дома! Кроме тебя…»

– Вряд ли скоро. Чарли все еще женат на другой женщине. Ему, по словам Тигги, предстоит тяжелый и во всех отношениях безобразный бракоразводный процесс.

Сара с трудом забралась в машину, но завести не смогла. Она впилась глазами в дом, где произошла драма. Большая двустворчатая дверь была распахнута настежь. Женщины с опущенными головами переговаривались в саду. Кое-кто изредка промокал глаза носовым платком, украшенным инициалами. Возможно, они пришли, чтобы подготовить тело для погребения? Казалось, что ими руководит Пигги Уолтерс. После смерти Майнетт она стала первой дамой Хевен-Риджа. «Должно быть, радуется про себя, — подумала Сара. — Я всегда подозревала, что эти две грымзы завидуют друг другу».

– А как обстоят дела у остальных наших сестер?

Кофейные чашки передавались из рук в руки с легким звоном. Саре чудилось: она слышит, как ее зовет Тимми. Крики ребенка проникали сквозь стену с такой частотой звука, которую улавливала только она. Мать понимала, что это невозможно, но ничего не могла с собой поделать. Поддавшись порыву, она выскочила из машины и направилась к дому. Добрые дамы Хевен-Риджа обернулись, перешептываясь. Под предлогом, что покойницу надо подготовить, они обшарили все шкафы, проверяя, что украли из мелочей, являвшихся предметом общей зависти многие годы. Сара толкнула садовую калитку. На что она надеялась? Обнаружить индейскую комнату за минуту, в то время как Джейми потратил на это столько времени? Она думала, что инстинкт матери пробудит телепатические возможности и приведет ее прямой дорогой к скрытой в стене панели с поворотным механизмом, за которой томится Тимми?

– Майя в Бразилии со своим любимым Флориано и его маленькой дочерью. Стар обитает в графстве Кент в Англии со своим возлюбленным с весьма необычной кличкой Мышь. Занимаются ремонтом его фамильного дома. Сиси сейчас в Австралии, живет вместе со своим дедушкой и подругой Крисси в каком-то городке посреди пустыни. Покоряет австралийский аутбэк, так сказать. Я видела несколько фотографий картин, которые она нарисовала, живя там. Потрясающие работы! Она необыкновенно талантливый художник.

Сара не рассуждала. Очутившись в холле, она быстро сориентировалась. Она хорошо знала расположение комнат первого этажа, потому что часто забирала отсюда Тимми, когда «угощение», предложенное Майнетт Соммерс, затягивалось. В это утро окна не открывали, и воздух в помещении был затхлый. На втором этаже слышались приглушенные голоса: дамы, занятые приготовлением тела к погребению, шипя по-змеиному, обсуждали внешний вид покойницы.

Вестибюль был украшен картинами Ремингтона, изображавшими классические сцены освоения Запада. Репродукции или оригиналы? Ковбои с лассо в руках скакали в пыли, заарканивая быков, беспокойные индейцы рыскали в каньонах, а семьи бедных эмигрантов прятались в расщелинах, избегая встреч с безжалостными коллекционерами скальпов.

– Получается, что все мои сестры уже успели начать новую жизнь, так?

Сара наугад распахнула две двери. Шкафы. За третьей дверью обнаружилась лестница в подвал. Сара бросилась вниз. Джейми не соврал: подземелье действительно было просторным. Цистерна за каменной кладкой сегодня была пуста. Предметы, доставившие бы большую радость нью-йоркским антикварам, валялись в пыли, покрытые паутиной. Неровные каменные стены были словно предназначены для того, чтобы скрыть любой обман. Сара потеряла голову. На что она надеялась? Губы были искусаны в кровь, кулаки сжимались сами собой. Может быть, Тимми здесь… За одной из этих стен. Саре хотелось его позвать, но это было бы глупо. Он не смог бы ее услышать. Если индейская комната на самом деле существовала, то она должна быть абсолютно звуконепроницаемой.

– Да, так оно и есть.

— Что вы тут делаете? — воскликнул кто-то за ее спиной. Внезапно зажженный свет ослепил Сару. Пигги Уолтерс, злобно вращая глазами и размахивая своими пухлыми кулачками, как будто собиралась схватиться с ней врукопашную.

– И помогло им в этом то, что все они отправились на поиски своего прошлого?

— О! Это вы? — произнесла она с презрением, узнав Сару. — Я проверю вашу сумку, ведь вы, конечно, пришли украсть вино! Чего можно ждать от пьяницы, которая и выглядит как бродяга!

— Оставьте меня в покое! — прохрипела Сара. — Вы понятия не имеете, что происходит!

– Именно! Сужу по себе самой. По-моему, я писала тебе, что у меня есть брат-близнец. Писала?

— Ошибаетесь, милочка, — возразила Пигги. — Я очень хорошо вижу вашу игру. Убирайтесь, пока я не позвала шерифа. Майнетт вас ненавидела… Для нее вы были олицетворением всего, что приведет Америку к хаосу.

– Хм… Не припоминаю…

Сара попыталась пройти, это было ошибкой. Маленькая женщина, затянутая в корсет, налетела на нее, как фурия, пронзительно визжа. Ее лицо, обычно доброжелательное, мгновенно превратилось в злобное свиное рыло. Пухленькие ручки вцепились в волосы Сары. Боль была невыносимой. Не переводя дыхания, Пигги продолжала визжать. Толпа женщин, сбежавших со второго этажа, заполнила лестницу.

– Да писала же! Я точно помню, Электра. А еще отыскался и мой родной отец, самый настоящий музыкальный гений, но при этом законченный пьяница! – Я увидела, как добродушная улыбка тронула губы Алли, стоило ей только заговорить об этом человеке. Она натренированным движением отняла малыша от одной груди и приложила его к другой.

— Эта шлюха крала вино, пока мы готовили бедную Мегги к погребению, — вопила Пигги. — Я проверила ее сумку!

– Ну, а ты сама? Как ты распорядилась той информацией, которую оставил тебе папа в своем прощальном письме? – поинтересовалась у меня Алли.

— Какой стыд! — закричал кто-то. — Ей надо преподать урок!

– Если честно, то я так и не удосужилась прочитать его. Даже не знаю, куда оно запропастилось. Скорее всего, уже потерялось.

– Ах, Электра! – Алли бросила на меня самый строгий из своих взглядов. В ее глазах читалось явное осуждение. – Неужели ты это серьезно?

Сара поняла, что бежать поздно. Женщины окружили ее плотным кольцом, они царапали ей лицо, били по щекам, пинали ногами. У Сары лопнула губа, она слышала, как хрустнула носовая перегородка, левая бровь была разбита. Кровь залила лицо Сары.

– Да шучу я, шучу! Наверняка где-то валяется. Просто у меня руки еще до него не дошли.

— Сволочь! Сволочь! — восклицала Пигги голосом, полным злобы.

Вдруг Сару охватил ужас: она была убеждена, что умрет здесь, в этом подвале, под ударами этих взбесившихся мегер. Сара упала. Женщины, воспользовавшись случаем, стали бить ее ногами в грудь.

– То есть тебе совсем не интересно, кто ты и откуда?

— Ее надо проучить! — пронзительно орала одна из торговок. — Это будет хорошим уроком для всех!

– Нет. Не вижу особого смысла копаться в прошлом. Какая разница, откуда я? Главное – это кто я сейчас.

Сара собрала все свои силы и поднялась. Обливаясь кровью, шатаясь, она шагнула к лестнице и неожиданно получила удар пустой бутылкой по затылку. Сара рухнула, и в это время под сводами подвала раздался мужской голос. Это был шериф. Он громко спросил:

– А вот мне папино письмо очень помогло. Ну хорошо! Допустим, ты не хочешь заниматься поисками собственного прошлого, использовав те подсказки, которые оставил тебе в своем письме отец, но, в конце концов, это же его прощальное письмо. Можно сказать, его последний дар каждой из нас.

— В конце концов, что здесь происходит?

– Святый боже! Как же мне все это надоело! – взорвалась я. – Ты и все мои остальные сестры, вы всегда относились к отцу как к некому высшему божеству. Я бы даже сказала, как к такому чудаковатому божеству. А на самом деле он – просто тот человек, который удочерил нас, по одному ему известным причинам, выбрал именно нас. А что это за такие таинственные причины, никто из нас ничего не знает!



– Пожалуйста, Электра, не кричи так! Малыш может испугаться. Прости, если я…

Сара очнулась в тюремной камере. Она лежала на кушетке, где обычно валялись пьяницы. Голова ее была забинтована. Кто-то открывал дверную решетку. Сара хотела повернуться, но из-за сильной боли отказалась от этого. Шериф стоял на пороге клетки с чашкой кофе в руках. Физиономия его изображала скуку. Сара никогда не любила этого человека, властного со слабыми, угодливого с сильными мира сего. Когда исчез Тимми, шериф был странно бездеятельным, что казалось почти подозрительным.

– Все! Я отправляюсь на прогулку!

— Я ваша заключенная? — спросила Сара, не узнавая свой собственный голос.

Я подхватилась из-за стола и направилась прямиком к парадной двери, распахнула ее настежь и с громким стуком закрыла за собой. И пошла, не разбирая дороги, к пристани. Как это всегда бывает по приезде в Атлантис, уже после нескольких часов, проведенных здесь, я начинаю жалеть, что приехала, и даю себе зарок впредь в Атлантис больше ни ногой.

— Могли бы ей быть, — проворчал мужчина с явным неудовольствием. — Пигги Уолтерс решила подать жалобу, а все ее подружки вызвались быть свидетелями. Как все они говорят, вас случайно застали в подвале Майнетт Соммерс в то время, когда ее готовили к погребению. Такая подробность не произвела бы на судью хорошего впечатления. Я им сказал, что вы не стоите на ногах… и позвонил вашему другу в ФБР, Майку Колхауну. Он сделал несколько звонков этим дамам и успокоил их.

– И с чего мои сестры носятся с этим Па Солтом? Ведь он нам даже не родной отец! Столько суеты, зачем?

— Что он им сказал?

— Вещи, которые вам бы не понравились. Зато он выручил вас из передряги.

Продолжая жаловаться самой себе на весь белый свет, я уселась на край помоста, свесив ноги к воде, и постаралась сделать несколько глубоких вдохов. Но дыхательная гимнастика не помогла. Вот если бы соорудить еще одну дорожку из кокса… Я поднялась с досок и заторопилась обратно в дом, на цыпочках пересекла холл и так же тихонько поднялась по лестнице к себе, чтобы – не дай бог! – никто не услышал. Войдя в свою комнату, тут же заперла дверь на ключ и приняла столь необходимое мне зелье.

— И все-таки.

— Как хотите. Он посоветовал учесть, что вы находитесь в тяжелом нервном состоянии со времени исчезновения ребенка, что очень жестоко наезжать на вас. Добавил, что предложит вам подать в суд на нападавших за нанесенные раны и сделает все возможное, чтобы предоставить вам хорошего адвоката.

Сара подняла руку, чтобы ощупать лицо, но не осмелилась дотронуться до повязки.

И буквально через пару минут мне заметно полегчало. Я откинулась на подушки и стала мысленно воспроизводить портреты всех моих сестер по очереди. Странно, но почему-то сегодня они рисовались в моем воображении исключительно как принцессы из диснеевского фильма. Даже забавно… Надо сказать, ничего в этом их сказочном облике меня не раздражало. Напротив! Я люблю и всегда любила всех своих сестер. За исключением Сиси, конечно. (Вот и сейчас она промелькнула в моем сознании в облике злой ведьмы из «Белоснежки».) Я невольно хихикнула, но подумала, что все же это чересчур жестоко, даже для Сиси. Да, я знаю, родных не выбирают, так все говорят. Выбирать можно только друзей. Но вот папа все же по какой-то только ему одному известной причине выбрал нас, выбрал и объединил в единое целое под названием «семья». Может, наши отношения с Сиси разладились потому, что она, как говорится, не моей масти человек, в отличие от остальных сестер. Да и кричать она умеет еще погромче моего. Другие девочки будут стараться изо всех сил, чтобы в доме царили мир и покой, а ей на все наплевать. Как и мне… Так что в чем-то мы с ней схожи.

— Врач поставил скобки, — пробормотал шериф. — Он оставил для вас целую сумку с перевязочным материалом и дезинфицирующими средствами. Есть еще кодеин. Он вам тоже понадобится.

— Что со мной? — тихо спросила молодая женщина.

Четыре старшие сестры, пожалуй, никогда не задумывались над тем, что все они существуют как бы парами: Алли и Майя, Стар и Сиси. Ну а мне досталась Тигги. Росли мы с ней вместе, ведь разница в возрасте между нами всего лишь в несколько месяцев. И все же, несмотря на то что я люблю Тигги, трудно представить себе двух более не похожих друг на друга людей. Разных во всем. Когда мы с ней были маленькими, то старшие сестры и не скрывали своих предпочтений: им нравилось возиться и играть с Тигги, а не со мной. Конечно, Тигги ведь не закатывала истерик, постоянно оглашая весь дом своими громкими воплями. Не ребенок, а сущий ангелочек: будет смирно сидеть себе на коленях у кого-нибудь из старших и сосать пальчик. Потом мы повзрослели, и я даже предпринимала кое-какие попытки сблизиться с Тигги, чувствуя, как мне одиноко дома, но все эти ее увлечения поисками духовного, они неизменно выводили меня из себя. Порой я готова была на стенку лезть от ее бесконечных разговоров обо всех этих тонких материях.

— Верхняя губа разбита, бровь рассечена, рана на голове. Ссадины и кровоподтеки по всему телу. Но ничего серьезного. Должен сказать, вы сами напросились. Здесь многие думают, что вы ведете себя как сумасшедшая. Мегги Хейлброн тоже потеряла ребенка, но она по крайней мере не гонит волну. Берите с нее пример.

Сара очень медленно поднялась. Боль пронзила ее, словно электрическим током. В голове поплыл туман, рот наполнился вязкой слюной. Саре не понравился тон, которым шериф сказал «ваш друг из ФБР», — ясный намек на то, что между ней и Майком Колхауном существует интимная связь. Через некоторое время по городку пройдет слух: «Она убила своего сына, но спит с агентом, поэтому считается неприкасаемой. Хорошо подготовила удар эта шлюха».

Но вот воздействие кокса на мое сознание завершилось, и чары рассеялись: сестры перестали быть принцессами и снова стали самими собой. Впрочем, какая теперь разница? Папы больше нет, а мы все случайно оказались в одной связке, потому что когда-то нас еще младенцами собрал воедино отец, но сегодня каждая из сестер уже идет по жизни своим путем, не оглядываясь на остальных. Я сделала еще несколько глубоких вдохов и попыталась заняться тем, что настоятельно советовали мне все мои психотерапевты: проанализировать причины моих внезапных припадков злости. И, кажется, подумала я, у меня даже готов ответ на этот вопрос. Вот Алли только что рассказала мне о том, что все мои сестры обрели свое счастье, нашли тех, кто их любит. Даже Сиси! А я ведь совершенно искренне полагала, что ее, как и меня, невозможно полюбить. И вот тебе пожалуйста! Преодолела же она как-то эту свою более чем странную привязанность к Стар, сбросила с себя чары и двинулась вперед. Разумеется, ее главная страсть – это искусство. Его она всегда обожала.

— Сколько уже времени я здесь? — спросила Сара.

И вот я… Ни дать ни взять, белая ворона в собственной семье. С момента смерти отца я преуспела лишь в одном: нашла себе более надежного дилера, снабжающего меня наркотой. С точки зрения материальной я, конечно, самая финансово обеспеченная из всех своих сестер. Судя по той информации, которую сообщает мне мой бухгалтер, я уже заработала столько денег, что вполне могу себе позволить перестать работать прямо сегодня, потому что тех денег, что у меня есть, мне наверняка хватит до конца моих дней. Может быть, над этим стоит подумать? Тем более что на данный момент я и понятия не имею, чего бы мне хотелось, чем таким я хотела бы заняться в ближайшем будущем.

— Два дня, — ответил полицейский. — Врач сделал вам укол димедрола для обезболивания и отправил вас в страну грез. Возвращайтесь к себе и не показывайтесь больше в Хевен-Ридже, приезжайте только в случае крайней необходимости. Вам здесь рады не будут. Не мое дело давать советы, но, на мой взгляд, будет лучше, если вы вернетесь в Лос-Анджелес. Здешние люди вас не любят. Они вас никогда не примут. Мегги терпят, потому что она из этих мест. Она родилась на ивовом холме. Но вы — другое дело. А потом, две сумасшедшие на один маленький городок — это слишком. Возвращайтесь в Лос-Анджелес, там все с приветом, так что вы не будете выделяться.

В дверь негромко постучали.

Сара встала, шатаясь. Очень кружилась голова. Два дня? Она здесь целых два дня! Господи! А как же Джейми, который ждет ее в подземелье! Близкая к панике, Сара пересекла комнату, хватаясь за мебель. Шериф сунул ей в руки пакет. Пакет из крафтовой бумаги с перевязочным материалом.

– Электра, ты у себя? – услышала я голос Алли.

— Не ведите машину быстро, — бросил он, видя, как она влезает в пикап. — Не хватает только, чтобы вы кого-нибудь сбили. Тогда вам суда Линча не миновать.

– Да, проходи.

Дверь отворилась, и на пороге появилась Алли с малышом на руках.

Сара тронулась с места и развернулась на площади, подняв облако пыли. Она пулей промчалась по улице, не обращая внимания на прохожих, бросавших в ее сторону презрительные взгляды. Она словно сошла с ума, когда полезла в дом к Майнетт Соммерс, но порыв был сильнее ее. В то же время она не переставала трястись за Тимми, замурованного в подвале старой стервы. Есть ли у него продукты, чтобы продержаться некоторое время? Что могла она еще сделать, кроме как позвонить Майку Колхауну и изложить ему свою теорию? «Он мне не поверит, — сказала она себе. — Подумает, что я окончательно сошла с ума… Если я буду настаивать и спровоцирую еще один скандал, то меня отсюда выставят и я потеряю всякую свободу действий».

– Прости меня еще раз, если я невольно расстроила тебя, – повинилась она снова, не решаясь переступить порог.

Сара ехала так быстро, что вылетела с дороги на первом вираже. Два дня… Джейми в тайнике в течение сорока восьми часов без всякой помощи. Жив ли он еще? «Мне вкололи транквилизатор, чтобы провести похороны Майнетт Соммерс, не рискуя, что я вмешаюсь и все испорчу, — подумала она. — Завещание уже зачитали. Там не было никакого упоминания о Тимми, потому что меня не предупредили».

– Ерунда! Проехали! Тем более что дело не в тебе, а во мне самой.

Кто унаследует имущество Майнетт, ведь у нее нет семьи? Может быть, Пигги. Возможно, Пигги получит по завещанию и тайны своей старой подруги? В частности, о Тимми… «Для этого достаточно отдельного письма, которое нотариус вручит во время оглашения завещания, — сказала себе Сара. — Письмо, из которого Пигги узнает о расположении индейской комнаты и о существовании ее обитателя».

– И все равно прости меня! Такое счастье, что ты приехала. Я ведь так обрадовалась нашей встрече. Можно, я присяду? Он у меня тяжеловес.

А почему бы и нет? Обе старухи вечно крутились вокруг Тимми, каждая старалась привлечь его внимание, продемонстрировать свою привязанность. А малыш, как лучший в мире комедиант, играл с ними, используя и кокетство и обаяние, отдавая предпочтение каждой по очереди, в соответствии со своим настроением.

– Садись, – ответила я со вздохом. Меньше всего на свете мне хотелось продолжения допроса с пристрастием. Но тут Алли исхитрилась и поймала-таки меня в ловушку. Куда деваться из этих четырех стен?

Стала ли Пигги новой тюремщицей для Тимми? Стала ли преемницей своей прежней соперницы?

– Хочу тебе кое-что рассказать, Электра. Об этом мне рассказала Тигги. По ее словам, мы должны довести наши изыскания до конца.

Пигги пропустила лучшие годы Тимми, сейчас уже слишком поздно. Через два года ее узник превратится в подростка, перестанет быть маленьким мальчиком. Придется ей довольствоваться оставшимся коротким периодом его детства.

– Да? А что за изыскания?

Сара покачала головой. К чему досужие вымыслы? Она знала только одно — что не позволит Пигги играть в куклы с Тимми в эти последующие два года!

– Дело в том… когда она была в Атлантисе месяц тому назад, она обнаружила в нашем доме погреб, в который можно спуститься только на секретном лифте.

– Э-э… Ну, и что?

Сара затормозила перед домом, схватила сумку с медикаментами и распухшей рукой с большим трудом открыла замок на решетке. Она понимала, что не предприняла необходимых предосторожностей. Если кто-нибудь сейчас ее заметил бы, то очень удивился бы, почему она в таком плачевном состоянии, вместо того чтобы зайти в дом, бросилась в глубь леса. Но Сара не могла больше ждать, она торопилась…

– Она там побывала. Говорит, что на первый взгляд самый обычный погреб, в котором хранятся вина. Но она заметила дверь, спрятанную за одним из стеллажей, на котором лежат бутылки с вином. Может, нам все же стоит узнать, куда именно ведет эта потайная дверь?

Каждый шаг давался ей с огромным трудом и вызывал боль во всем теле. Когда действие димедрола закончится, это будет настоящая пытка. Как только Сара проникла в подземелье, ей ударил в нос смрад, и она поняла, что Джейми мертв. Смрад еще не стал непереносимым — в туннеле было прохладно, — но это уже был запах смерти, запах, несовместимый с жизнью.

– Хорошо! А почему не спросить об этом напрямую у Ма?

– Конечно, можно и так, но Тигги сказала мне, что у нее сложилось впечатление, будто Ма не особенно горит желанием разговаривать на эту тему.

Сара поползла дальше. На половине дороги она окликнула Джейми. Ответа не получила. Когда она добралась до потайной комнаты, то нащупала электрический карманный фонарь, который оставляла всегда в одном и том же месте, и зажгла свет.

– Что за глупости, Алли! В конце концов, это же наш дом, а Ма всего лишь здесь работает! По-моему, мы имеем право задавать ей любые вопросы… И вообще, делать все, что нам заблагорассудится. Ты не находишь?

Джейми был бледен, а кожа так натянута, будто вся кровь утекла внутрь тела.

– Конечно, мы имеем право, да, – вздохнула в ответ Алли. – Но тебе не кажется, что тем самым мы можем проявить неуважение к самой Ма. Она ведь работает в Атлантисе с незапамятных времен. Практически весь дом на плечах ее и Клавдии. Она растила всех нас. И мне не хотелось бы, чтобы она подумала, что мы стали наступать ей на пятки, почувствовав себя полноценными хозяйками, как только все в доме… переменилось.

Было холодно.

– Так ты предлагаешь нам глубокой ночью проникнуть в погреб тайком, спуститься на секретном лифте вниз и прямо на месте узнать, куда ведет эта дверь, да? – Я иронично вскинула брови. – Ну прямо как в романе про благородных разбойников, рыцарей плаща и шпаги! А нельзя ли все же попроще? Спросить у Марины, и все дела.

Насекомые уже бегали по губам мертвеца и залезали в рот.

Глава 34

– Престань вредничать, Электра! Нельзя же быть такой колючкой… Говорю же тебе, в нашем доме есть и потайной лифт, и погреб, и папа соорудил их с какой-то определенной целью. Как бы ты к нему ни относилась, но одного ты отрицать не станешь: отец был очень практичным человеком. В любом случае, я все равно не сплю по ночам из-за Бэра, а потому собираюсь наведаться туда. Просто думала, ты составишь мне компанию. Тем более Тигги сказала, что там нужно как минимум два человека, чтобы отодвинуть в сторону стеллаж, за которым и находится эта самая дверь. Она также рассказала мне, где лежит ключ. Послушай, ты не подержишь Бэра пару минут, пока я сбегаю и приму на скорую руку душ? – Алли поднялась с места и положила Бэра мне на колени. Чтобы младенец не сполз вниз, мне пришлось ухватиться за него обеими руками. В отместку он громко срыгнул.

Сара вернулась в дом с чувством, что партия окончательно проиграна. Без Джейми она больше ничего не могла, она осталась без сил; заговорщики в Хевен-Ридже продолжат использовать Тимми совершенно безнаказанно. Саре захотелось выпить стаканчик… или больше, но она сдержалась.

– Отлично! – обрадовалась Алли, уже стоя в дверях. – А я весь последний час пыталась заставить его отрыгнуть лишнее!

Приготовила себе крепкий кофе и села, чтобы подумать, как быть дальше. Необходимо закопать Джейми прежде, чем лесные животные одно за другим проберутся в подземелье и начнут делить добычу. Она даже не хотела об этом думать. Открытая импровизированная могила вызывала у нее приступ тошноты. «Не выдумывай, — приказала себе Сара, — ты не сможешь его вывезти. Во всяком случае, это очень опасно. Лучше всего обрушить подземелье. Так хотя бы ты не рискуешь увидеть, как туда влезут мальчишки».

Дверь захлопнулась, и мы с Бэром остались одни.

Это казалось ей самым опасным: вторжение деревенских ребят. До сих пор те не осмеливались пересекать границу ее владений. Но рано или поздно обязательно найдется смельчак, который захочет похвастаться перед товарищами и разрежет железную проволоку в нескольких местах для лаза, чтобы отправиться осваивать заповедный лес. Сару не смущало даже то, что такого не могло произойти, потому что существовала репутация Джоба, сумасшедшего ветерана, и легенда, согласно которой по всей территории закопаны мины. Такой миф не мог жить вечно, и, понимая, что день, когда Джоб перестанет быть пугалом, придет, Сара решила покончить с подземельем.

Я глянула на него, а он уставился на меня.

Работа предстояла очень опасная. Если рубить стойки топором, то существовал риск быть погребенной под обвалившимся потолком. Нужно было найти другое решение. Сара вспомнила о взрывчатке, купленной прошлой зимой, чтобы избавиться от больных деревьев, заражавших здоровых собратьев. Она остановилась тогда на этом варианте, потому что сил махать топором у нее не было и потому что вызвать лесорубов на свою территорию она не решилась. Заряды были маломощными. Продавец ей тогда показал, как их размещать у корней гниющих деревьев.

– Привет, – поздоровалась я тихонько. Главное, чтобы младенец не обмочил меня или что еще похуже, прикинула я мысленно. Как-никак, а я впервые держу такого маленького ребенка на руках.

— Ствол сразу падает на землю, — учил торговец. — Вы сможете его распилить обыкновенной ручной пилой.

– Ну и о чем задумался, малыш? Наверное, размышляешь над тем, почему я так разительно отличаюсь от твоей мамы, хотя и прихожусь тебе тетушкой? Дело в том, что у тебя был очень таинственный дедушка, хоть ты его и не успел увидеть, – продолжила я свой монолог, видя, что мальчик с интересом вслушивается в мою болтовню. – То есть я хочу сказать, что твой дедушка был замечательным человеком, очень-очень умным, сильным и смелым, но, как мне кажется, у него от нас было много секретов. А ты как думаешь?

Но Сара так и не стала закладывать заряды под деревья, и те продолжали гнить. Она порылась в сарае для садового инвентаря, куда в свое время сложила заряды. Там они и лежали в упаковках. Поджигать их надо было при помощи старого бикфордова шнура, как делали когда-то в вестернах.

Внезапно я почувствовала, как тело малыша расслабилось в моих руках, и к тому времени, как вернулась Алли, Бэр уже крепко спал, плотно смежив свои веки.

Сара полагала, что она сможет подпилить опоры, чтобы их ослабить, и заложить заряды в получившиеся выемки. Подземный взрыв будет глухим, ведь туннель прорыт довольно глубоко. Едва ли взрыв можно будет расслышать снаружи.

– Вот так чудеса! А у тебя есть подход к детям, – улыбнулась мне Алли. – Я его часами укачиваю, пока он соизволит закрыть глазки.

Сара заставила себя немного поесть, чтобы восстановить силы, а потом принялась за работу. Пока туннель не завален, она не смогла бы спать спокойно. Кроме того, каждое движение мешало ей думать.

– Наверное, он просто устал, – предположила я, когда Алли осторожно взяла сынишку из моих рук.

Саре хотелось забыть странное волнение, которое возникло у нее со смертью Джейми. Ведь она всей душой ненавидела этого человека. И вот теперь ей почти его не хватало! Этого было не понять… Существует ли какая-то логика в человеческих отношениях? Еще немного, и она принялась бы его оплакивать.



– Пойду уложу его в колыбельку и сама немного вздремну, если получится, – прошептала она. – Пока, Электра.

Сара работала целый день в атмосфере усиливающегося зловония, исходившего от мертвого тела. «Об этом я не подумала, — констатировала она, — но, очевидно, если работа затянется, то вонь станет такой, что я не смогу даже спуститься в подземелье».

* * *

Физическая работа быстро успокоила нервы, а заодно не дала Саре замерзнуть. В течение пяти часов женщина сражалась, вооружившись пилой и топором, чтобы проделать глубокую выемку в каждом из креплений, поддерживающих земляной потолок. Несмотря на перчатки, ладони вскоре покрылись пузырями. По окончании работы у Сары дрожали руки от усталости. Внутри уже было видно слишком плохо, чтобы правильно подвести к зарядам разделенный на волокна фитиль бикфордова шнура, и Сара боялась совершить ошибку, которая могла стоить ей жизни. Она решила перенести взрыв на утро.

Когда Сара выбралась из подземелья, она была вся черная от пыли. Сбросила одежду и помылась при помощи поливального шланга, надеясь, что никому в голову не придет ехать в это время по дороге. В доме она устроилась перед зеркалом, чтобы сделать себе перевязку. У нее сжалось сердце, когда она разглядела, во что превратилось ее лицо. Камински, эскулап из Хевен-Риджа, поставил скобки на верхнюю губу и бровь. Вокруг глаз была чернота, ноздри забиты корками запекшейся крови. По счастью, нос cломан не был. Понадобятся недели, чтобы обрести человеческий вид.

Незадолго до ужина я приняла изрядную порцию успокоительного в виде водки, а спустившись вниз, добавила еще, позаимствовав спиртное из кладовки. К счастью, разговор за ужином крутился главным образом вокруг выдающихся кулинарных способностей Клавдии (на сей раз она подала нам свои знаменитые шницели, и я съела все до последнего кусочка). Потом мы стали обсуждать наше предстоящее путешествие в Грецию, вояж, который мы собираемся осуществить на папиной яхте и возложить венок в годовщину его ухода из жизни на месте предполагаемого захоронения.

Сара как можно тщательнее вытерлась, намазалась мазью. Эскулап поработал, как коновал: наверняка останутся шрамы. Эта перспектива не смущала молодую женщину, у нее были заботы поважнее.

– Я думала, что отправимся в круиз только мы, девчонки, но Майя прилетает в Атлантис неделей раньше вместе с Флориано, не могу дождаться, когда познакомлюсь с ним, и его дочуркой Валентиной, – проинформировала меня Алли. – Стар тоже приедет не одна, а вместе с Мышью и его сыном Рори, а Тигги прилетит со своим бойфрендом Чарли и его дочерью Зарой…

Сара была так вымотана, что рухнула в постель, даже не поев, и тут же заснула. Ей ничего не снилось. На заре она выкарабкивалась из сна, как выживший в авиационной катастрофе выкарабкивается из покореженного самолета.

Она умирала от голода и с жадностью набросилась на пирожки со смородиной, проглотив все до одного. Солнце еще не встало, было холодно. Перед тем как отправиться уничтожать навсегда туннель Джоба, Сара сварила крепкий кофе. Кроме Мегги Хейлброн, никто не должен был услышать взрыв, звук которого поглотит земля.

– Вау! – воскликнула я с некоторым сарказмом в голосе. – Получается, что все мои сестрички, и Майя, и Стар, и Тигги, обзавелись статусом приемных матерей.

– Получается, что так, – согласилась со мной Алли.

Наконец, взяв зажигалку своего деда, Сара вышла из дома. Как только она вошла в лес, птицы умолкли, будто что-то заподозрили. Вокруг трава блестела от росы. Туман стелился у самой земли, и Саре казалось, что она ступает по странному белому облаку, слишком тяжелому, чтобы подняться.

– А я, будучи для всех вас тоже чем-то вроде приемной матери, ни минуты не сомневаюсь, что все мои девочки будут любить своих приемных детей и заботиться о них с не меньшей любовью, чем родные матери, – безапелляционно заявила Ма.

– А Сиси тоже приедет?

Забравшись в подземелье, она подвела к зарядам части фитиля, как указывалось в инструкции, и, пятясь, выбралась наружу. Опустившись в траву на колени, зажигалкой подпалила шнур, зашипевший по-змеиному. Огонь пополз по фитилю, оставляя за собой сверкающий след, и исчез в галерее. Сара отступила от входа на несколько шагов, потому что не знала, какими могут быть последствия. Прошла минута, и от глухого взрыва, звук которого был похож на звук проезжающего поезда метро, содрогнулась земля под ногами. Облако пыли и гравия вырвалось из отверстия, и земля тут же осела. На том месте, где еще минуту назад был туннель, образовалась зигзагообразная траншея. Стойки проткнули траву и вылезли наружу. Все стихло. Подрыв прошел благополучно, но траншея была видна. «Надо будет забросать ее землей, сровнять с поверхностью», — подумала Сара.

– Пообещала, что приедет. И надеется, что не одна, а вместе с дедушкой и своей подругой Крисси.

– Ты хочешь сказать, со своей «подружкой» Крисси, так?

На месте бывшей потайной комнаты, которая так часто помогала Джобу обрести мир и покой, образовалось небольшое углубление. Джейми был там. Под двумя метрами земли. Сейчас Сара не могла понять, что она испытывала по отношению к Джейми. Ненависть, признательность, страх или злобу… Ее раздирали противоречия, и она не в состоянии была их преодолеть. В течение последних недель что-то произошло между ними: некая связь, согласие, рожденное ночными вылазками, заговор… Но был ли это мираж, а реальность — возвращение Тимми? Сара пожала плечами. Какой смысл раздумывать над этим, когда она все равно ничего не узнает. Джейми погубил ее жизнь, и она не собиралась рыдать над его могилой, как это делают над дорогими сердцу любовниками.

Ма и Алли уставились на меня ошарашенными взглядами, а я не без раздражения подумала: ну почему так получается, что я единственный человек в семье, кто не боится озвучить правду?

– Иными словами, у них связь, да?

Сара обернулась, когда обвалился еще один кусок земли, образовав новое углубление. Осмотрев его, Сара была удивлена: в этом месте тоже проходил туннель. Она прекрасно знала расположение галереи — никакого ответвления в этом месте не должно было быть. Может, это какая-то новая нора, сооруженная Джобом в целях безопасности? Узкий, плохо укрепленный стойками лаз?

– Не знаю, – ответила мне Алли. – Но голосок у нее счастливый, когда она разговаривала со мной, а это – самое главное.

– Да ведь ясно же, как божий день, безо всяких там подсказок, что наша Сиси – лесби. Отсюда и эта ее ненормальная любовь к Стар.

Обрушение почвы обнажило какой-то предмет. Угол большого прямоугольного железного ящика торчал из земли. Ящик с боеприпасами, наверное? «Он был зарыт слишком глубоко, — подумала Сара, — и саперы из спасательной службы не смогли его обнаружить».

– Электра, мы не имеем права вмешиваться в чужую личную жизнь, – перебила меня Марина.

В этом не было ничего удивительного — миноискатели были сконструированы так, что определяли заряды только на поверхности. Мины на глубине двух метров никогда не обнаруживали.

– Во-первых, Сиси нам не чужая, разве не так? А во-вторых, в чем, собственно, проблема? Я только рада, что она наконец сумела отыскать человека, который ей не безразличен.

«Надо его откопать, — подумала Сара. — Дети бы с ума сошли от радости, если бы его обнаружили».

– Да, в доме соберется куча народа, придется воевать за места для ночлега, – заметила Марина.

Однако вид контейнера ей не понравился. Что-то он ей напоминал. Ящик походил на… гроб. Если еще точнее, то на детский гроб.

– Что ж, коль скоро все сестры уже успели обзавестись своими семьями и только я одна осталась не при делах, то в таком случае я могу и отказаться от этого круиза. Уступлю свое место другим.

«Так, хватит! — мысленно приказала себе Сара. — Ты не в себе. Ты бредишь. Это ящик с боеприпасами. Наверное, заполнен патронами „М-16“… или гранатами».

– Что ты такое говоришь, Электра! Ты обязательно должна поехать вместе с нами! Ведь ты же обещала. – Было видно, что Алли расстроилась не на шутку.

Молодая женщина повернулась спиной к траншее. Она и пальцем не пошевелит, чтобы вытащить эту штуку из земли. Хватит! Разве у нее нет других дел?

– Уж не придется ли мне в итоге ночевать в том секретном бункере, который Тигги обнаружила у нас в доме в свой последний приезд в Атлантис? – повернулась я лицом к Ма.

Глаза Алли, сидящей за столом напротив меня, стали метать громы и молнии, но я уже приняла достаточно спиртного, чтобы, обращать внимание на подобные пустяки.

Вернувшись в дом, Сара села к столу и закурила сигарету. Она была в растерянности. Смерть Джейми лишила ее последней надежды. Впервые за все четыре года она задала себе вопрос: а не вернуться ли в Лос-Анджелес? Вся эта деревенщина из Хевен-Риджа была гораздо сильнее, чем она. Они очень хорошо организованы. Кроме того, размышляла Сара, ненависть к ней будет постоянно распространяться, и кончится тем, что она будет опозорена перед всем светом. Даже агенты ФБР принимали ее за психопатку. Джейми был ее последним шансом… но он погиб. Катастрофа была полной. Стоило ли ждать теперь смерти Пигги Уолтерс, чтобы освободить Тимми? Отдаст ли ей сына новая «гранд-дама» Хевен-Риджа, когда отправится в рай, дабы присоединиться к Майнетт Соммерс и другим девицам из хорошего провинциального общества? Сара представила себе Пигги на смертном одре, указывающей место, где она держала ребенка по своим правилам, нотариусу. Итак, появляется на свет божий Тимми лет четырнадцати-пятнадцати… незнакомец.

– Ах, ты имеешь в виду погреб, – мгновенно отреагировала Ма, обозрев нас с сестрой внимательным взглядом. – Так я же все рассказала Тигги. Там нет никаких секретов. Более того, вот разделаемся со вкуснейшим яблочным штруделем, который Клавдия приготовила нам на десерт, и я прямо сейчас устрою вам экскурсию в наш погреб.

Сара усмехнулась и раздавила сигарету.

Я метнула ответный взгляд на Алли. Дескать, «ну что я говорила!», но она лишь раздосадованно вскинула брови. Действительно, как только мы покончили с десертом, Ма поднялась из-за стола и достала ключ из шкафчика, висевшего на стене.

– Ну что, готовы?

Она никак не могла сосредоточиться: металлический ящик стоял у нее перед глазами. Ящик… Она не переставала о нем думать, но и не решалась его открыть. «Не делай этого, — шептал ей внутренний голос. — Если он полон гранат, ты рискуешь взлететь на воздух!»