– Ты всегда был с приветом, Слаггер, надо отдать тебе должное.
Завывающий звук сирены приближался.
Джо сглотнул едкий комок.
– Как будем решать нашу маленькую коллизию, Бен?
Старик на секунду наклонил голову под странным углом, изо рта высунулся шершавый розовый язык и облизнул старческие губы. Может быть, он мигнул, по крайней мере именно это начали делать его глаза.
Джо не отрывал взгляда от Маламбри. Это было как смотреть в развалины души, где осталась лишь последняя капля доброты. Старый лев с изношенными гнилыми клыками. Бен разжал пальцы, нож со звоном выскользнул на асфальт. Маламбри показал гнилые зубы и подмигнул.
Ребята в коже глазели, разинув рты.
Джо стал медленно пятиться назад, к выходу из аллеи, держа на прицеле старика. Сирена полицейской машины визжала примерно в двух кварталах.
– Я твой должник, Бен, – крикнул Джо, отступая все быстрее и быстрее в ртутный свет уличных фонарей.
– Тебе нужно было бы поставить на себя, малыш. – Старик захохотал, теперь уже конвульсивно вздрагивая, и глаза его сверкали, как у Санта Клауса. – При теперешнем соотношении ставок ты бы мог стать богатым человеком!
– Я бросил азартные игры, Бен, – сказал Джо и выскочил из аллеи.
В лицо ударил ртутный свет. Воздух был насыщен выхлопными газами и пылью. Улица была пустынна, но доносился рев полицейских джипов вдоль Шеридан-стрит, что-то кричали люди из окон, и слабым эхом доносился издали крик старика Маламбри:
– Я мог тебя сегодня убрать, малыш! – Тихий кудахтающий звук ввинчивался в ночь за спиной Джо – смех безумного. – Запросто мог! Одним поворотом кисти... Джо скользнул через Шеридан-стрит и юркнул в переулок. Смех затих.
Джо шел как можно быстрее – не бежал, но и не мешкал. Суставы ныли от боли, в голове пульсировало, а живот был как металлический барабан, изъеденный кислотой. Не обращая на это внимания, Джо внимательно оглядывал перед собой дорогу и продолжал идти с деланной беззаботностью. Он должен был раствориться в ночи, дать себе время подумать, составить план.
Свернув за угол, Джо сунул револьвер за спину под куртку и пристроил его под ремень. Похоже было на попытку засунуть в штаны двадцатифунтовую гантель. Джо глубоко вздохнул и разгладил складки куртки. Потом он начал успокаиваться.
Теперь он был за милю от дома, и единственным звуком, который он слышал, кроме собственных шагов и слабого хруста собственных артритных коленей, был повторяющийся нескончаемым эхом, как припев, выкрик старого киллера:
«Один поворот кисти, малыш... Я мог убрать тебя по-сицилийски!»
* * *
На углу Кларк-стрит и Райтвуд-стрит Джо заскочил в магазинчик «7-11». Он купил липкую ленту, флакон тайленола, пачку таблеток кофеина, пакет палочек сушеной овсянки с изюмом, складной нож, солнцезащитные очки, сигареты, жевательную резинку, карты штата Иллинойс и Соединенных Штатов и получил небольшой нейлоновый рюкзак в качестве премии за покупку дюжины пончиков с сахарной пудрой. Пончики он выбросил в мусорный бак сразу же, как только вышел из универмага. Он потратил почти семьдесят долларов, в бумажнике оставалось еще три сотни, если не считать четырех кредитных карточек на четыре разные фамилии.
По дороге на вокзал он сунул в рот одну таблетку кофеина и пару таблеток тайленола. Голова раскалывалась. Надо было стряхнуть дремоту и опьянение. Рвота уже помогла, но сейчас нужно было сосредоточиться. Нужно обрести ясность мыслей – хотя бы для того, чтобы облечь их в законченное предложение, ясность мысли, чтобы договориться о выходе из этой ловушки.
Через десять минут он стоял на ветреном и пустынном перроне вокзала Белмонт. Пластиковая трубка холодила щеку, как сухой лед. Он слушал сигналы с другого конца линии.
– Давай, Томми...
Джо крепко сжимал трубку, прижимаясь спиной к плексигласовому навесу будки, не переставая оглядывать платформу.
Платформа была пустынной площадкой неровного железа и выветренной стали, заброшенной, как залитый ртутным светом архипелаг. В это время ночи поезда ходили редко, и поэтому Джо чувствовал себя в относительной безопасности, но боковым зрением он все время оглядывал платформу, готовый увидеть бандитов, крутых парней, призраков.
Главный план был связаться с молодым адвокатом и выяснить, есть ли возможность отменить всю Игру, а после сесть на поезд до вокзала Дирборн, а оттуда на местном поезде до аэропорта О\'Хара и, даст Бог, исчезнуть, пока не утихнет пожар.
– Томми, Томми, Томми... Давай!
В трубке по-прежнему звучали долгие гудки – третий, четвертый. Джо начинал нервничать. Может быть, Эндрюса все еще не было в городе, может быть, где-то празднует это странное задание – быть эрзац-хозяином Игры. Может быть, юный эсквайр сидит у Коннели и смотрит дальнюю видеопередачу, как Джо мечется по городу, как будто это новый эпизод из «Американских гладиаторов». Джо не мог вспомнить, женат ли Эндрюс и есть ли у него семья. Все, что он знал о нем, так это то, что в данный момент все нити в руках этого человека.
На другом конце линии послышался щелчок и потом раздалось электронное шипение автоответчика:
– Вы звоните в резиденцию Тома Эндрюса. – Джо передернуло от звука елейного записанного голоса. – И вы, наверное, подумали в эту минуту, когда же он ответит, этот красавец и умница Томми Эндрюс, о котором я так много слышал? Ну что ж, не страшитесь ничего, мой доблестный абонент. После гудка ваш голос будет записан и сохранен в памяти моего аппарата. А когда я вернусь домой и прослушаю ваше сообщение, то сразу же перезвоню вам. Если дело сверхсрочное, нажмите на знак фунта сразу же после вашего сообщения, и оно будет послано на мой пейджер. Удачи вам и прекрасного дня.
Прозвучал сигнал, а Джо хотелось грохнуть этим куском пластмассы по плексигласовой стенке телефонной будки. Но он заставил себя успокоиться и, глубоко вдохнув, заговорил:
– Эй, Томми, как поживаешь? Это Слаггер, малыш. Теперь слушай. Я знаю, что сейчас поздно и прошу прощения, но дело в том, что... понимаешь, я хочу попросить тебя об одном одолжении.
Секунду Джо смотрел вдаль, быстро приводя в порядок мысли. Перед ним вдоль Белмонт-стрит уходили вдаль крыши многоквартирных домов, фасады магазинов, мерцающие точечными огоньками натриевых фонарей, холодных и тревожных. Кларк-стрит была как Стикс, а издали со стальным шорохом стали о сталь летели стервятники. Джо нервно сглотнул и собрался с духом. Он не хотел, чтобы его голос прозвучал по телефону слишком отчаянно или панически. Это встревожит адвоката и вызовет у него подозрение, что Джо просто пытался провернуть какое-то жульничество.
– Томми, дело в том, что мне сейчас нужно все это отменить. То, что мы вчера с тобой организовали. Мне нужно это отменить. – Джо нервно хихикнул, и собственный голос прозвучал в его ушах скрипом гравия. – Я понимаю, что это не по правилам – вот так все пустить в ход, а потом тебе звонить, но мне чертовски нужно отменить все полностью. Понимаешь? Всплыла новая информация. Это долгая история, ты не спрашивай. Мне только нужно от тебя: сделай мне одолжение и сообщи всем, что все отменяется. Договорились? Отменяется начисто.
Джо поднял глаза.
С севера к перрону быстро приближался поезд, два прожектора резали ночную тьму, металлический скрип колес скреб как ногтями по классной доске. Сердце Джо билось немного быстрее, чем ему хотелось бы. Быстро вдохнув, он скороговоркой выпалил:
– Слушай, Томми, я должен бежать, но имей в виду, что я уплачу любые отступные, неустойки и все вообще. Все, что по протоколу. Мне только нужно аннулировать этот заказ. Ты понял меня? Отменить к чертовой матери. Начисто. Договорились? Перезвоню тебе через пару часов. Постарайся сделать все тип-топ.
Джо нажал на кнопку с обозначением фунта и повесил трубку.
Джо подошел к краю платформы, откуда виден был путь. Поезд въезжал на станцию, оставляя за собой шум и вихрь, моторный вагон промчался мимо, вспыхивали стробированным светом окна, пустынные вагоны мелькали чередой, все медленнее, медленнее, поезд со стоном остановился и скользнули в стороны механические двери.
Джо вошел в последний вагон.
Двери сомкнулись, и поезд стал набирать ход.
Джо устало проковылял в хвост вагона и уселся на пластиковое сиденье. Вагон покачивался, виляя из стороны в сторону, и весь был заполнен едким запахом старой резины и застоявшегося человеческого пота. В копчик упирался ствол револьвера. Джо поставил рюкзак на соседнее сиденье и обвел взглядом вагон. Кроме него в вагоне было всего два человека – темнокожая пара. Девушка в таком обтягивающем микро-мини, что оно смотрелось как ее вторая кожа. Парень в длинном кожаном пыльнике и с недешевой прической из крашеных волос. Ночные ястребы, залезшие на поезд потискаться. Джо уважал черную молодежную субкультуру с ее захватывающей уличной музыкой, неудержимой сексуальностью темнокожих девушек и отчаянно агрессивной манерой поведения черных парней. Сейчас все лучшие киллеры были черными и все реже выступали против своих. Хватает уличного насилия черных над черными. Сейчас брат скорее прикончит бандита, чем другого брата, какова бы ни была выгода. Джо этим восхищался.
Чернокожий парень оглянулся на Джо, и тот кивнул ему в знак приветствия. Парень только насупился и снова повернулся к своей женщине.
По спине Джо пробежал холодок страха, когда до него дошло, что он не знает настоящей цели, ради которой молодая пара влезла в поезд. Насколько понимал Джо, они могут быть стрелками местной банды или свободными охотниками с наушниками рации в ушах и полуавтоматическими пистолетами под модным прикидом. А может, и гражданские. Мир изменился для Джо Флада полностью, как один день сменяет другой. Мир стал видеоигрой, полной выпрыгивающих убийц и неожиданных засад.
Поезд остановился на станции Фуллертон, и темнокожая парочка вышла из вагона. Когда двери с шумом закрылись и поезд пошел дальше, Джо показалось, что на платформе промелькнул темный силуэт человека, разговаривающего по рации. Кто это? Детектив в штатском? Полицейский из Управления железнодорожной охраны? Гангстер?
Джо начал подумывать сойти с поезда. Одному Богу известно, сколько стрелков мотается сегодня по Кольцу в поисках крупной дичи. Хватаясь за грязные фибергласовые поручни, он стал пробираться к выходу. Кофеин еще не подействовал в полную силу, и Джо был все еще пьян и терял равновесие в качающемся вагоне, ковыляя на резиновых слабых ногах. За пыльным окном замелькал бетонный тоннель подземки, куда погружался поезд. Черноту с обеих сторон прорезали точечные вспышки. Джо хватался за сиденья, глубоко дыша, обдумывая стратегию – стратегию, черт ее побери. Ему уже случалось тут работать, и подземелье имеет свои преимущества.
И свои недостатки тоже.
Мускулы Джо напряглись.
Станция налетела мазками желтого света, призрачным явлением из тьмы тоннеля, полумильным коридором полуразбитой плитки и цемента. Сработали тормоза с тонким визгом металла по металлу, и Джо сжал кулаки. Его дернуло вперед от торможения. Глаза его смотрели во все стороны, оглядывая пустую станцию в поисках врагов, или полицейских, или любого вообще, кто мог оказаться смертельной проблемой. Поезд остановился, и Джо пошел к выходу, но резко остановился, увидев эту фигуру.
Он стоял спиной к поезду за выщербленной кафельной стенкой. Широкие плечи под темным плащом, шерстяные слаксы, модельные туфли. Он вошел в круг желтоватого света, и Джо увидел, что руки у человека в карманах, а голова втянута в плечи. Это определенно человек мафии, тот, кого выслала мафия против Джо. Человек повернулся к поезду, и Джо мельком увидел его лицо.
Это был Элвис Пресли.
Джо попятился на нетвердых ногах, пригибаясь за сиденьем. Он не был уверен, что его засекли. Киллер в пластиковой маске Элвиса Пресли вошел в предпоследний вагон, и Джо оставалось лишь одно – повернуться и идти к задней аварийной двери, как можно ниже пригибаясь, оглядываясь через плечо, и кровь билась в ушах, и изо рта рвался крик. У него было чувство, будто он знает, кто этот Элвис, и если он прав, то ничего хорошего. Совсем ничего. Джо добрался до задней двери, как можно тише и быстрее открыл задвижку и попытался выскользнуть.
Внезапное движение на платформе.
Из темноты за поездом вынырнула еще одна фигура, бросаясь прямо на Джо, и полоса флуоресцентного света мелькнула на пластиковом лице. Медвежонок Йоги, из дырок в полимере – блеск человеческих глаз. Еще одна чертова маска. Джо среагировал так быстро, как только позволили подкашивающиеся ноги. Он вскрикнул, выхватывая из-за пояса револьвер, и рукоятка его с разворота влепилась в пластмассовую морду – бам! Маска пошатнулась, нашаривая свое оружие, и Джо вцепился руками в дверной проем, вскидывая ноги, ударил нападавшего в живот, раз, другой, третий – три тяжелых удара.
Йоги потерял равновесие и рухнул на рельсы.
– Эй, Слагго! – послышался голос позади, и Джо повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть идущего из дальней двери Элвиса с автоматическим «скорпионом» наперевес. – Кавалерия уже здесь!
Джо нырнул за скамейку.
Первая очередь молнией прошила воздух в трех футах над головой Джо, жеваными бумажками разлетелось покрытие потолка, оставляя дыры диаметром 7, 65 миллиметра. Джо залег у стены, на его голову с шумом жарящегося попкорна сыпались пластик и пыль. Этот сукин сын привинтил к «скорпиону» глушитель, четырнадцать пуль в секунду через алюминиевый супрессор. Слава Богу, что глушитель замедляет пули настолько, что они не пробивают сиденья.
Барраж пуль на мгновение стих.
Поезд дернулся и стал набирать скорость; кондуктор не обратил внимания на стрельбу в последнем вагоне.
– Это ты, Тони? Тони Алкотта? – Джо высунул револьвер из-за угла скамьи.
– Да уж не Док Холлидей, – ответил Элвис приглушенным маской голосом.
Он передернул затвор «скорпиона» со звуком, похожим на звук открывания и закрывания старой бензиновой зажигалки. Джо знал, что Алкотта пока играл с ним, стараясь напугать его всей этой безудержной пальбой. Тони Алкотта был одним из самых кровожадных и продуктивных киллеров на Среднем Западе, и если уж он взялся за это дело, то непременно постарается выполнить его с максимальным эффектом.
– Как жизнь, Тони? – спросил Джо, вслепую целясь из-за угла скамейки.
И нажал спусковой крючок.
«Редхок» грохнул, как фейерверк – вспышка из дула и низкий рев, от которого у Джо снова зазвенело в ушах. Пуля пробила дыру в дальнем конце вагона, и Джо выглянул из-за сиденья как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алкотта с покосившейся маской Элвиса скорчился за спинкой сиденья, нетерпеливо дергая выступ затвора своего «скорпиона».
– Давненько не виделись, Слаггер, – произнес Тони, поправляя маску. – Я думал, ты ушел от дел.
– Понятия не имею, куда бы мне тогда себя девать, – ответил Джо, прикидывая в уме, сколько осталось патронов. В барабане их было четыре, а потом – финита ля комедия. Поезд набрал скорость и теперь скрежетал на поворотах, в окнах играли голубые искры.
– Я благодарен тебе за этот турнир, Слаггер, – крикнул Алкотта из дальнего конца вагона, перекрывая причитание колес. – У меня дома есть дочка-подросток, в следующем году она будет поступать в Северо-западный университет.
Алкотта высунулся в проход и пустил еще одну очередь.
Задняя часть вагона озарилась, как в китайский Новый год, металл прошили иглы диаметром 7,65 миллиметра, и Джо прижался в углу, ловя ртом воздух, крепко зажмурив глаза, чувствуя на лице туман осколков и пыли, как ледяную корку; пули свистели над головой смертоносными шутихами в шести дюймах от его лица, а Джо думал, как, черт побери, из этого выбраться.
Потом выстрелы прекратились.
Звук громко звякнувшего по полу пустого магазина вывел Джо из оцепенения. Он понял, что пора действовать. Представился краткий миг возможности. Джо собрал нервы в кулак и выглянул из-за спинки сиденья, пытаясь привлечь внимание итальянца.
– Что ты там заряжаешь, Тони? Старый чехословацкий полуавтоматический пистолет?
В голосе с того конца вагона послышалось что-то вроде гордости:
– Это моя любимая игрушка. Тебе она понравилась?
Джо сокрушенно покачал головой.
– На работу в общественном месте ты взял этот старый распылитель? Что это за манеры, черт возьми?
– Да пошел ты со своими манерами, Слаггер! Ты сам ковыряешься со своей гребаной китайской пушкой восьмидесятых годов, что ты понимаешь?
Джо закатил глаза.
– Ты влез в поезд, где вокруг гражданские, женщины, дети, и ты палишь из этого древнего автомата? Типичная для Организации грязная работа!
Говоря эти слова, Джо еще дальше высунулся в проход, оценивая дистанцию от себя до противника.
Еще раз погасли лампы вагона – поезд входил в новый поворот.
В дальнем конце вагона Элвис скорчился за сиденьем, пытаясь вставить в автомат новый магазин, ругаясь на свое оружие, и Джо внезапно стукнула в голову идея. Решение текущих затруднений. Джо даже слегка удивился, что не подумал об этом, когда только увидел Алкотту. Ответ был так чертовски прост, так очевиден – он был зажат в правой руке Джо.
В голове у Джо мгновенно промелькнули все факты – вся эта баллистическая ерунда, которую он изучал в молодости, все данные по проникающей способности пуль. Джо знал, что у большинства дешевых пистолетов уличных банд убойная сила достаточна, чтобы снять человека с тридцати футов без особых проблем. Но во многих случаях такой инструмент не давал эффекта. Какой-нибудь псих, по горло накачанный наркотиками, может всю ночь бегать по городу с пулей тридцать восьмого калибра в животе и только под утро почувствовать неладное. Пистолеты триста семьдесят пятого калибра немногим лучше. Но «магнум» сорок четвертого калибра с энергией вылета 971 футофунт может пробить дамбу электростанции.
«Быстро, Слаггер!» – рявкнул его разум. Поезд подходит к станции Грэнд-авеню, сейчас сработают тормоза, а Тони Алкотта зарядит свою пушку через мгновение. Давай сейчас, пока еще есть шанс. Джо лег на пол, положив плечо на выщербленное железо, упершись локтем держащей револьвер руки в пол и наводя мушку на спинку сиденья прямо туда, где должна была быть грудь Алкотты. Задержав дыхание, Джо спустил курок.
Снова зажегся свет.
Выстрел был оглушительный – как «М-80» в пустой бочке. Пуля ударила спинку сиденья точно в центр, пройдя сквозь фиберглас как игла сквозь мясо. Послышался тяжелый вздох, и Алкотту отбросило на стену позади. На стене расцвели кровавые розетки – тупоносая пуля застряла у итальянца в груди.
Оглушенный Алкотта свалился на пол.
Джо поднялся на гудящие ноги, отряхнул с себя пыль, подхватил рюкзак и пошел по вагону.
– Подожди минуту. Что... что это было?..
Тони судорожно пытался вздохнуть, корчась на полу, легкие его были полны крови. Маску Элвиса сорвало, и было видно его полнокровное лицо и шевелюра цвети соли с перцем. Он смотрел вниз, на дыру у себя в груди. Потом поднял глаза на Джо:
– Ты в свой... сорок четвертый... сунул высокоскоростные... с тефлоновым покрытием?
Джо пожал плечами:
– Забрал ее у одного из парней Бена Маламбри. Кто мог знать?
Алкотта выглядел как-то смущенно.
– Слаггер, я хочу попросить тебя...
– Да, Тони?
Киллер тонул в собственной крови, судорожно кашлял, стараясь выговорить слова:
– Ты сделаешь мне одолжение?
Джо опустился перед ним на колени и похлопал по плечу:
– Конечно, Тони, что захочешь.
Киллер посмотрел на свою рану:
– Не говори никому... ты понимаешь... как просто ты меня... Джо молча кивнул.
Поезд подходил к очередной станции. В окнах замелькал грязный кафель, раздался скрип тормозов. Вагон дернулся. Джо собрался с силами, потрепал Алкотту по плечу в последний раз и поднялся на ноги. Повернувшись к двери, он ждал, пока вагон остановится на пустой станции.
– Слаггер!
Джо повернулся к Алкотте.
Умирающий киллер взглянул на Джо, сделал булькающий вдох и сказал:
– Я слышал известие – парни собираются в этот город на охоту за тобой. Ты не поверишь, если я скажу – это «команда мечты», мать ее... И выходит так, что тебе не стало легче, если ты понял, что я хочу сказать... Поезд остановился, а Тони Алкотта улыбнулся окровавленным ртом.
– Никак не легче.
Двери раскрылись, и Джо перед выходом последний раз взглянул на Тони Алкотту.
* * *
Остаток дороги до аэропорта О\'Хара в голове Джо Флада кипела буря.
Сидя в последнем вагоне аэропортовской электрички, ощущая крестцом давление револьвера (всего три патрона осталось), с пульсирующей головной болью, с не утихающим немилосердным звоном в ушах, Джо впервые с вечера чувствовал себя полностью трезвым. Это позволило ему мысленно прокрутить самые худшие варианты. Что, если Эндрюс не получил сообщение? Что, если адвокат по какой-то причине не смог остановить Игру? Джо знал, что отменить акцию, когда деньги уже поступили на счет, – дело почти глухое, но Господи, здесь же особые обстоятельства. Он почувствовал, что в душе поднимается панический страх. Грубая реальность заключалась в том, что колеса уже закрутились. Кости брошены. Для него они выпали «змеиными глазами», и дело не только в размере приза. Наемные киллеры известны своей жадностью, и это правда, но тут заработали более глубокие стимулы. И Джо знал это вернее, чем то, что солнце встает с востока. Призывно звенела медь славы: стать человеком, который завалит Слаггера. Джо никого из них не винил. Он и сам бы бросился на охоту за самим собой.
Джо смотрел в окно набирающего скорость поезда.
Было начало четвертого, самое темное время ночи, и предрассветные облака смотрелись почти свинцовыми над крышами Логан-сквер. Небо было цвета пораженных раком легких, задыхающихся от сырости и грязи. А за окнами поезда неслись чередой заброшенные строения. Уходили силы, и подступало отчаяние. Джо подумал: что, если бросить дергаться, и пусть очередной стрелок сделает свою работу. В конце концов, может, он и заслужил смерть. Может, и не важно, что у него нет лейкемии, – он был киллером. Но убийства – это еще цветочки. Он вполне заслужил смерти за то, что сделал с этой ни в чем не повинной маленькой мексиканкой.
Джо закрыл глаза и стал думать о Мэйзи. Он вспомнил ее огромные, наполненные горечью глаза, в которых застыли слезы, глаза, ужаленные обрушенной на нее ложью. Он увидел дрожащие ручки с обкусанными до мяса ногтями. Он видел, как она дернулась и застыла в ошеломлении. Видел отчаянное, безутешное выражение ее лица.
– Черт возьми!
Джо даже не понял, что сказал это вслух, пока не ощутил сверлящий его лицо взгляд с противоположного сиденья. Джо поднял глаза.
– Извините, – сказал он. – Простите, пожалуйста.
Эта старая негритянка ехала еще с Кольца, от станции Святой Марии из Назарета. Толстуха с копной серо-стальных волос на голове была одета в форму больничной сестры и держала между колен металлическую сумку на колесах.
– Некоторым людям, – буркнула она себе под нос, – следовало бы помнить, где они находятся.
– Извините, мэм, – снова повторил Джо.
Он выглянул в окно и постарался сдержать бешено скачущие мысли. Он был как резиновая лента, растянутая до грани разрыва. Порывшись в рюкзаке, Джо вынул пузырек с тайленолом и проглотил еще пару таблеток, даже добавил еще одну таблетку кофеина – хотя пьяная одурь уже прошла, нужно было оставаться как можно более бодрым. Теперь темный лес был полон волков. Хищник за каждым деревом. И нельзя угадать кто... Рядом с ним послышался металлический щелчок взводимого затвора.
Джо соскользнул с сиденья, выхватывая револьвер из-за пояса, краем глаза заметив через проход серебряный блеск. Револьвер взметнулся вверх и ткнулся в лицо старухи.
– Брось это! – крикнул он, прижимая ствол к шее под ее подбородком. Брось сейчас же, а то пулю проглотишь!
Джо взвел курок.
Старая матрона беззвучно открыла рот, выкатила глаза, губы ее дрожали, но она не могла вымолвить ни слова. Ее голосовые связки примерзли к дулу «магнума». Джо посмотрел вниз и увидел, что старуха просто складывала ручку своей коляски. Звук щелкнувшей пружины Джо принял за щелчок механизма девятимиллиметровой «беретты». Он заморгал. Поплыл специфический запах – бедняга явно наложила в штаны.
– О Господи, простите! Я не хотел... Джо снял револьвер с боевого взвода и отвел в сторону.
Старуха неподвижно глазела, как парализованная.
– Простите, ради Бога. – Джо сунул револьвер за спину под ремень и двинулся вперед по вагону. Он молил Бога, чтобы у старухи не отказал мотор; ему никак не хотелось отскребать ее от пола. Он поднял руку. Понимаете, мне показалось, что вы полезли за... В общем, я принял вас за другого человека.
Не спуская с нее глаз, Джо приблизился к двери и стал нетерпеливо ждать, когда летящий на запад поезд доедет до аэропорта.
Поезд уже въезжал на станцию, а старуха все глядела вытаращенными глазами.
* * *
На борту самолета Джо стало легче.
– А сейчас, уважаемые пассажиры, мы просим вас убедиться в том, что ваша ручная кладь надежно закреплена на верхней багажной полке, столики перед вами подняты и закреплены, а ваши ремни безопасности прочно застегнуты.
Это сообщение прозвучало по внутренней связи самолета «Вестерн игл», выполняющего рейс N109. Фальцет двигателей под полом стал громче, вдруг засвистела вентиляция. Джо ощутил животом легкий толчок, когда самолет стал выруливать на взлетную полосу. Он закрыл глаза и попытался дышать ровно.
– Во время беспосадочного полета в Сент-Луис всем пассажирам будут поданы прохладительные напитки и континентальный завтрак, а те, кто является клиентами программы премии за налет в нашей компании, смогут приписать к своему счету расстояние в триста семнадцать миль.
Джо глубоко вздохнул и стал ждать, пока это чертово корыто поднимется в воздух. Это был самый ранний рейс местной авиалинии из Чикаго, где нашлось свободное место. Вначале он хотел было взять билет на любой беспосадочный рейс за океан, куда-нибудь в Ирландию или хотя бы в Швейцарию – у него всегда был с собой фальшивый паспорт на случай срочного бегства. Сейчас лучшим шансом будет случайность. Случайное поведение. Случайный выбор единственный образ действий, не поддающийся анализу. Единственный способ обыграть волчью стаю. Да, он будет уходить от преследования хаотичным образом. Сент-Луис будет удачным пунктом назначения. Транспортный узел Среднего Запада, трамплин для прыжка, а кроме того – в этом выборе нет ничего логического.
После Сент-Луиса Джо понятия не имел ни куда направится, ни кем станет. Есть специалисты по пластической хирургии, к которым можно обратиться. Есть люди, которые дадут ему новые документы, новые свидетельства о рождении, новую личность. Есть острова у побережья Флориды. Есть атоллы в Тихом океане. Но все это в будущем, журавль в небе, потому что сначала нужно \"выжить в этом состязании.
– Командир корабля убедительно просит всех пассажиров оставаться на своих местах во время взлета и не расстегивать ремни безопасности. Как только мы поднимемся в воздух и командир корабля выключит сигнал «Пристегните ремни», пожалуйста, чувствуйте себя свободно, пользуйтесь всеми услугами нашего лайнера и можете размять затекшие ноги. А до этого момента мы убедительно просим вас не вставать с мест и не расстегивать ремни безопасности. Это делается в ваших собственных интересах.
Джо еще раз глубоко вздохнул и оглядел пассажирский салон.
Это был самолет типа «Ар-Джи-70» – один из самых маленьких в гражданской авиации США, двухмоторный, вряд ли больше чем на шестьдесят мест. Джо сидел на переднем сиденье у окна, неподалеку от туалета. Оглянувшись назад через плечо, он увидел две шеренги обитых материей кресел по два в ряд, уходящих в заднюю часть салона. Самолет был загружен полностью. В основном бизнесмены. Потолстевшие от постоянного стресса мужчины без пиджаков и в галстуках, подхлестывающие сердце стимуляторами; чопорные дамы среднего возраста в деловых платьях с соответствующим выражением лица; пара семей из пригородов. Джо оказался рядом с худощавой сорокалетней женщиной с седеющими волосами в платье от Донны Каран и с легким тиком. От нее пахло зубной пастой, и Джо просто залюбовался, как искусно она избегает прямого взгляда.
Рюкзак Джо был на полке сверху. Револьвер он выбросил в мусорный бак перед входом в терминал и сейчас был голым, без оружия. Палочки овсянки, которые он проглотил час назад, склеились в животе в тяжелый ком, а в голове блуждал густой туман. Нужно было съесть что-нибудь существенное и обязательно выпить хотя бы одну чашку крепкого кофе. Пока что день был ненамного лучше ночи.
Раздался потрескивающий в динамике голос командира корабля:
– Экипажу приготовиться к взлету.
Корпус самолета задрожал, а вой двигателей поднялся до визга.
Джо в последний раз окинул взглядом ряды пассажиров, мысленно анализируя лица. Хотя нет верного способа только по выражению лица отличить участника Игры, у Джо развилось на это особое чутье. Смотришь на лица и костюмы и спрашиваешь себя: а не слишком ли пытается вот этот выглядеть как гражданский? А этот, может быть, точно не в Игре? Но в основном смотреть надо на глаза. Глаза выдают. Глаза у киллера будто вывернуты наизнанку. Глаза у киллера – мертвые блестящие зеркала, никак не выражающие душу, но впитывающие внешний мир. Взгляд глаз киллера Джо мог распознать за миллион миль. В конце концов, он каждое утро видел его в зеркале.
Сейчас все лица были нейтральными. Женщина через проход углубилась в кроссворд. Сидящий за ней мужчина шлепал по клавиатуре портативного компьютера. Молодые родители двумя рядами дальше отрывали взгляды друг от друга, только чтобы взглянуть на ерзающих в креслах детей. Остальные лица были либо спокойны, либо погружены в собственный мир. Красных сигналов нет.
Джо отвернулся к окну.
Самолет взлетал.
Джо смотрел, как сливался в полосы вид за окном, ускорение прижало его к спинке сиденья, рев двигателей нарастал, громовое шипение заполнило уши. Самолет оторвался от полосы. Перегрузка на мгновение вдавила пассажиров в кресла. Самолет накренился. Джо закрыл глаза и ждал звонка окончания набора высоты. Он стал думать, что, может быть, он все-таки выживет, может быть, уйдет от этих проклятых шакалов, выйдет из Игры.
Звонок прозвенел, самолет выровнялся, и стюардессы еще не успели выволочь тележки с напитками, как Джо провалился в тяжелый и беспокойный сон, не зная, что пропустил знакомое лицо в дальнем конце салона.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
БЭТМЕН НА ХИТ-ПАРАДЕ
\"Природа покоится на взаимном уничтожении, И ущерб этот не в силах залечить даже священник, Поденка становится жертвой ласточки, А воробья пронзает острый клюв сорокопута. И вся маленькая роща, в тени которой я отдыхаю, Являет собой жестокий мир борьбы за выживание\".
Альфред Теннисон, «Мод. Монодрама»
6
Наемные киллеры делятся на две основные группы. Киллеры первой группы назовем их силовиками – ведут свое начало, вероятно, от Сицилии середины девятнадцатого века, хотя некоторые историки полагают, что сама мафия возникла из тайного общества, основанного в Италии для противодействия французской Анжуйской династии в тринадцатом веке. Девизом общества было «Смерть французам – вот клич Италии!» (что на итальянском звучит как: «Morte Alla Francia Italia Anela» – MAFIA). На заре мафии киллеры пользовались обрезами двустволок с петлями на ложе, чтобы оружие можно было припрятать под плащом и мгновенно пустить в ход, как нож. Убийства тогда носили преимущественно политический или территориальный характер.
«Этика» мафии вырабатывалась в Америке тридцатых годов параллельно с развивающейся корпоративной культурой. Организованная преступность становилась масштабным бизнесом, и национальный синдикат разрастался от Атлантики до Тихого океана. Чтобы создать чистый, нейтральный и надежный ресурс мускулов, группа профессиональных киллеров в Бруклине объединилась в корпорацию убийц – «Мердер инкорпорейтед». По новому этическому кодексу убийства совершались исключительно в деловых целях. Ликвидации могли подлежать только лица, входящие в синдикат. Ликвидация других лиц, таких как политики, репортеры, сотрудники полиции или просто Джон.К.Налогоплательщик, строго воспрещалась. Последняя заповедь никак не была связана с каким бы то ни было милосердием или гуманностью – просто убийство гражданских лиц вызывало слишком много шума и наносило бизнесу значительный ущерб. Устранения применялись лишь в качестве последнего средства и никогда не выполнялись из личных, любовных или мстительных соображений. Как только заключался контракт, заказчику гарантировалась полная анонимность. Посредники подбирали стрелка-исполнителя; и, точно так, как это делается в шоу-бизнесе, безликие агенты обговаривали гонорары, методы и сроки.
Современные стрелки выросли в этих традициях. После утверждения контракта киллеру сообщаются сведения о личности цели, необходимая информация о ней и сведения о местах, где наиболее вероятно появление цели. Иногда исполнителю в идентификации цели помогает ассистент-наводчик. Наиболее часто работа выполняется пистолетом с глушителем, хотя используются и многие другие виды быстрого и эффективного оружия. Исполнение обычно производится в общественном месте, быстро и внезапно, и большинство исполнителей делают это с маской на лице или каким-то другим образом скрывают лицо. Это делается в качестве своеобразной общественной услуги – не для того, чтобы избежать опознания, но чтобы дать возможность очевидцу избавиться от опасной обязанности свидетельствовать в суде. После выполнения условий контракта киллер сообщает о результате непосредственно нанявшему его агенту, а тот уже передает информацию по команде. Киллер мафии остается анонимным, насколько это возможно, и ловят его редко. Он спокойный и методичный профессионал и о нем, кроме нескольких случайных фактов, очень мало известно.
Еще меньше известно о второй группе.
Эта группа состоит из бывших оперативников спецслужб и высококлассных наемников, выполняющих нелегальные операции легальных государственных ведомств. Иногда называемые «призраками» или «черными мешками», эти неприметные люди – «белые воротнички» среди киллеров, скрытое подбрюшье игровой доски неимоверно сложной современной геополитики. Их обучали в КГБ, спецназе, ЦРУ или в любом другом из сколько-то-буквенных ведомств, все еще не потонувших после конца холодной войны. Большинство из них начинали солдатами или офицерами и где-то в процессе службы научились убивать людей с машинной точностью. Инструменты этого ремесла облегченная и суперсовременная техника. Немецкие мощные винтовки «H&K» для стрельбы с дальней дистанции. Пластиковый девятимиллиметровый «Красный глаз», который не засекают металлодетекторы в аэропорту. В отличие от уличных убийц, эти парни предпочитают работать в тени и стараются никогда не выходить на свет.
Видов призраков не меньше, чем мировых культур. Некоторые из них связаны с террористическими группировками и регулярно работают (или работали, потому что время жизни таких организаций меньше, чем у вскрытой устрицы) с такими организациями, как Ирландская Республиканская Армия, греческая группировка «17 Ноября», ООП, итальянские «Красные бригады», западногерманская «Группа Баадера-Майнхоф» или французская «Аксьон директ». Другие действуют на свой страх и риск, незаметно перемещаясь по всему миру, выполняя самые рискованные мокрые дела в горячих точках – Никарагуа, Узбекистан, Босния, Медельин и Южная Африка.
Большинство из них безымянные, ничем не примечательные люди, которые могут раствориться в толпе и незамеченными пройти по самой людной городской улице. Ими редко движут политические, религиозные и даже финансовые мотивы. Такие побуждения порождают рвение, а рвение ведет к неаккуратности. «Беловоротничковыми» убийцами движет профессиональная гордость классно выполненной работы. Они не сумасшедшие и даже не психопаты. Эти люди отдают себе отчет в жестокой бесповоротности своих действий, и именно эта аморальность питает гордость наемного убийцы.
И никто из участников Игры не был так горд, как Лукер.
Она прибыла в Чикаго на рассвете рейсом из Бостона, проскользнув в город, как тень.
В восемь часов утра она за рулем арендованной машины ехала на север по заброшенной ленте искрошенного бетона, которая называлась «Стивенсон Экспресс-уэй». Из приоткрытого окна тянуло весенним ветром и железом, закрытое тучами небо было неестественно ярким даже через поляризованные стекла защитных очков. Лукер была одета в черную кожаную юбку, облегающую бедра, и элегантный вязаный топик от «Кристиан Дэвис». Лукер держалась в пределах допустимой скорости, следила за всеми дорожными знаками, вовремя включала указатели поворота и вообще всячески старалась не привлекать ненужного внимания. И без того у нее был достаточно причудливый вид.
Она взглянула на разрез своего отражения в зеркале заднего вида.
Лицо Брунетты Джоунс под темными очками было шедевром. Стоит начать с цвета кожи. Темный карамельный оттенок примерно густоты сливок, очень светлый для афроамериканки, но достаточно экзотичный, чтобы строить предположения о ее предках. Потом – скулы. Их, конечно, никак не назвать обычными. Такими, которые можно встретить повсюду, часто улучшенными хирургическим путем, умеренно привлекательными. Скулы Брунетты были природным чудом, скульптурой Бернини, с совершенной симметрией, высокими и четкими, красиво вписанными в овал лица. Женщины им завидовали, а мужчины любовались.
Контрапунктом этой величественной красоте звучало гибкое, угловатое, мускулистое тело. Тело, при виде которого умолкали разговоры, на которое оборачивались на улице, которое, казалось, может тебя убить на месте, если просто заденет на ходу. И в самом деле, могло и убивало. Когда Брунетте было четырнадцать, у ее приятеля случился гормональный взрыв, и он отказался принять «нет» за ответ. Она его убила. Когда ей исполнилось восемнадцать, в сердце ее накопилось достаточно ненависти, чтобы убивать за деньги.
И как ни странно, Брунетте понравилась работа убийцы. Для нее в этом было доведенное до логической крайности любование своей красотой. Пользоваться своей внешностью, как паук паутиной. В основном ее целями были влиятельные сенаторы, судьи, олдермены графств, закулисные политики, и большинство из них больше интересовались тем, как бы залезть ей под юбку, чем узнать, есть ли у нее оружие. Своих жертв она обычно покидала со спущенными до щиколоток штанами. Это стало ее фирменным клеймом: убийство in flagranti
[4], часто по контракту с какой-нибудь криминальной группировкой, чтобы скомпрометировать какую-то группу политиков.
У сногсшибательной красавицы Брунетты был свой четкий стиль.
Впереди зеленый металлический знак указывал выезд на Кольцо. Брунетта включила сигнал поворота и приготовилась съезжать, очень внимательно учитывая все знаки и предупреждения. Меньше всего ей нужно сейчас, чтобы ее остановили. У нее слишком много артиллерии в багажнике и слишком много работы в городе.
Брунетта твердо решила, что именно она снимет Слаггера.
* * *
– Посмотри-ка туда, коротыш! – Крейтон Лавдел показал мясистой рукой в шрамах, глаза его не отрывались от дальнего конца терминала \"С\" в аэропорту О\'Хара. Долговязый черный киллер только что прибыл в Город Ветров и очень внимательно смотрел, кто его может тут встретить. – Похоже, что к нам прибыл еще один конкурент.
Парнишка, стоявший рядом с Лавделом, застыл.
– Где? Я никого не вижу.
Это был помощник Лавдела, молодой негр по кличке Мани
[5]. Он был одет в поношенный армейский китель и черную вязаную шапочку, надвинутую на глаза. В Чикаго он был у Лавдела наводчиком – эмиссар дружественной уличной банды.
– Вон там. – Лавдел показал на дальнее ограждение. – Видишь тех двух жирных хмырей, которые идут к выдаче багажа?
– Кто они такие?
– Парочка самых отмороженных головорезов из Сицилии, которых ты вообще в жизни видел. – Лавдел вытер губы тыльной стороной ладони. – Давай... пока они далеко не убрались.
Крейтон направился через весь терминал в другой его конец.
Мани поспешил за ним.
Было раннее утро, и терминал еще не наполнился привычной толпой часа пик. Только небольшие группы пассажиров сновали взад и вперед, женщины катили коляски, служащие таскали багажные тележки. Лавдел шел по паркету так, словно все это помещение принадлежало ему лично, длинные ноги шагали циркулем. Он был высоким, примерно шесть футов четыре дюйма с фигурой баскетболиста, чуть усохшей к пятидесяти годам. Он был одет в темно-фиолетовый костюм, дорогие фирменные туфли, на пальцах сверкали огромные драгоценные камни. Голову венчал кожаный военный берет спецназа, и Лавдел с гордостью носил эту эмблему.
Крейтон Лавдел был тем человеком в Нью-Йорке, к которому надо обращаться, если хочешь кого-нибудь увидеть мертвым.
О странном предложении Тома Эндрюса Лавдел узнал из хакерской сети мафии примерно в одиннадцать часов вечера. Еле хватило времени успеть на вечерний рейс из Ньюарка, но Лавдел очень постарался получить место. После многих лет работы вольным наемником для кого угодно – от уличных банд до мафии и радикального черного подполья Лавдел стал подумывать об уходе на покой, и сейчас представился случай уйти красиво: после устранения человека из легенды. Рассказы о Джо Фладе Лавдел слыхал со времен Вьетнама, и таил в душе любовь-ненависть к этому чикагцу. Господи всемогущий, свалить этого старого тигра – вот это будет трофей!
– Что? Вот эти два жирных хмыря?
Мани облокотился на перила, выставив нос.
Внизу два огромных мужика в черном облачении сошли с эскалатора, направляясь к выдаче багажа. Близнецы Федерико и Бернардо Сабитини шли одинаковой тяжелой походкой вразвалку, одинаково размахивали мясистые руки, как мощные рычаги, одинаково дергались мощные шеи, как у отгоняющей мух запряженной лошади. Каждый нес хромовый чемоданчик. Каждый был одет в темно-синюю спортивную куртку от Армани поверх свитера – светло-голубого у Федерико и темно-зеленого у Бернардо. Они не говорили ни друг с другом, ни с кем-нибудь еще. Но шли они с поразительной согласованностью, лишь иногда переглядываясь; казалось, они общаются телепатически.
Лавдел следил за ними с восхищением.
– Эти жирные хмыри могут всадить тебе девять грамм в затылок, пока ты обедаешь, а потом доедят за тебя десерт и не задумаются.
– Не заливай, – хмыкнул Мани.
– Не хочешь – не верь.
Лавдел повернулся к напарнику и хлопнул в ладоши:
– Сегодня утром все детки собираются на игровую площадку.
Лавдел был уверен, особенно после того, как мимо, не скрываясь, прошли братья Сабитини, что в это утро через все вокзалы, аэропорты, автобусные станции, по шоссе, просто скользя по траве у него под носом, собираются стрелки в погоне за неимоверным призом. Наверняка несколько призраков из Лэнгли, может быть, ребята вроде Уизерспуна, Айсмена, может быть, даже Солги Хант, паразит каджунский. Печальный факт – чтобы обеспечить себе верный выстрел, придется толкаться локтями. Вот например, перед вылетом в Чикаго этой ночью Лавдел навестил Большого Джона Блэка. Блэк был одним из самых популярных киллеров-контрактников на всем Восточном побережье, и Лавдел знал, что Блэк прилипнет к этому состязанию, как вонь к дерьму. В тот вечер он поднес Блэку маленький сюрприз тридцать восьмого калибра одним конкурентом в поле меньше.
– Поехали, коротыш, – сказал наконец Лавдел, – пока мы еще молоды.
Молодой наводчик провел его через терминал, вниз по лестнице и через дверь в шум и вонь реактивных выхлопов автостоянки.
Машина Мани, переоборудованный «БМВ» – 1987 года выпуска, была припаркована с краю.
Лавдел небрежно швырнул свои сумки в багажник машины и сел на пассажирское сиденье. Чтобы уместиться, ему пришлось подогнуть ноги. Черт бы побрал все эти импортные машины для карликов. Мани включил двигатель, выехал со стоянки и стал выбираться из лабиринта ограждений и ворот. На выезде они остановились уплатить за парковку машины и повернули на Маннехейм-роуд. Пятнадцать минут они ехали до пересечения с Роузмонт, и все это время Лавдел смотрел из окна на обожженные солнцем полосы дорог и парки рабочего района.
– Этот паразит дергает льва за хвост, – сказал Лавдел себе под нос, прикуривая сигарету.
– Какого еще льва? – прислушался Мани.
– Поговорка герильерос из Южной Африки. – Лавдел все смотрел на набегающие ряды магазинчиков. – Эти слова часто встречаются в их народных песнях.
– Серьезно?
Лавдел выдохнул сигаретный дым:
– «Кто оскорбляет сынов Великой Африки, Тот дергает льва за хвост».
Мани задумчиво покачал головой:
– Глубокий смысл, старик.
Лавдел по-прежнему курил и смотрел в окно.
– Могу рассказать тебе еще кое-что, коротыш. Жидовские денежные мешки в Бруклине поговаривают, что приедет призрак из этого долбаного ЦРУ, который завалит Слаггера.
– Да?
Лавдел ухмыльнулся:
– Им невдомек, какую ловушку я на этого гада поставлю.
Мани только кивнул.
Дальше они ехали молча.
Они прибыли на стоянку отеля «Де Плэн» ровно в восемь и поставили машину в аллее между двумя кирпичными складами. Этот пригород был спальным рабочим районом, серый одноэтажный мир закусочных «Денниз», стандартных универмагов и блочных офисов. Лавдел выбрался из «БМВ», потянулся, разминая затекшие ноги, и посмотрел на небо цвета оружейного металла, дышащее автобусными выхлопами. Он знал этот мир, бесконечное продолжение Нью-Джерси, откуда он был родом. Та же бесстрастная уличная жизнь, то же жестокое равнодушие, грохочущее, как бетономешалки и перфораторы вдоль нескончаемо ремонтируемых дорог.
Мани повел Лавдела к двери дальнего гаража и открыл ее.
Там стояла машина для работы.
– Хм-м-м...
Лавдел закурил еще сигарету и обошел вокруг машины, поджав губы и внимательно ее разглядывая. Мани закрыл дверь гаража и отступил назад, давая Лавделу возможность изучить автомобиль. Машина для работы темно-зеленый «седан девилль», – взятая напрокат в местном филиале «Хертц», стояла на бетонированной площадке, издавая запах смазки и новой резины. Машина была переделана точно под требования Лавдела – услуга, предоставляемая за отдельный гонорар местной бандой. Это была давняя традиция, восходящая к самым кровавым временам старого Чикаго.
«Седан девилль» был арсеналом на колесах, оборудованным скрытыми панелями с ружьями и потайными переключателями под приборной панелью, которые могли отключать хвостовые огни и прятать номерные знаки. Разумеется, Лавдел добавил и собственные примочки, например, коротковолновую рацию со сканером, мобильный сотовый телефон и взрывное устройство с дистанционным управлением под багажником – на крайний случай.
Лавдел остановился у двери водителя и добродушно кивнул:
– Неплохо, совсем неплохо.
Парнишка уже ерзал у него за спиной.
– Э-э-э, Крей, старик... то есть мистер Лавдел... я еще не знаю точно ни десять, ни двадцать насчет Слаггера.
Перевод с шоферского кода: Мани понятия не имел, ни где этот чертов ирландец, ни куда направляется.
– Нормально, коротыш, – успокоил его Лавдел, швыряя свои сумки на заднее сиденье киллерского автомобиля. – Пусть ребята в синем поднимут для нас кролика. – Лавдел сел за руль автомобиля – ключи уже были в замке зажигания – и завел двигатель. Мотор звучал, как прибой. – Давай, ниггер, залезай. Поехали на охоту.
– Погоди, я открою дверь.
– Садись в машину, – приказал Лавдел, газуя на холостом ходу.
Парень пожал плечами и запрыгнул на пассажирское сиденье улыбаясь, как ребенок, залезающий на аттракцион Диснейленда «Пираты в Карибском море».
Лавдел врубил передачу.
Удар бампера по дереву грянул раскатом грома, старые доски разлетелись с треском, вылетел металлический косяк, и в глаза ударило веселое солнце. Машина вылетела из гаража металлическим зверем, четыреста лошадей взревели, крещендо взвизгнули по асфальту шины. Пацан завопил от восторга, перегрузка прижала его к двери, а из его глотки несся боевой клич ярости и жажды крови. Когда задние колеса наконец вцепились в мостовую, машина рванула, как какой-нибудь космический корабль, мать его так.
Седан с ревом вырвался из аллеи на Оуктон-стрит.
Доехав до федеральной дороги и повернув на восток, Лавдел повернулся к парнишке и спросил:
– Музыку хочешь?
Парень только улыбнулся в ответ.
Динамики в машине были убийственные.
* * *
Джо проснулся от острого позыва мочевого пузыря и ощущения, что он что-то забыл.
Он шевельнулся в кресле, мигнул и посмотрел в окно. Самолет все еще плыл в серой вате, слегка подрагивая, вибрируя всем корпусом. Джо посмотрел на часы. Он проспал примерно полчаса, самолет скоро пойдет на снижение. Ни завтрака, ни булочек, ни апельсинового сока. Джо проспал даже раздачу кофе.
Он оглядел салон. Почти все пассажиры еще спали или углубились в газеты. Джо заметил, что женщина рядом с ним спит беспробудным сном, и на ее идеально выщипанном подбородке засохла молочная струйка слюны. Забавно, как сон лишает достоинства самых благовоспитанных людей. Поднявшись на ноги (колени заедало, как пару ржавых петель), Джо пробрался между спящей соседкой и спинкой переднего сиденья. В желудке урчало. Надо что-нибудь съесть или хотя бы принять антацид, иначе опять начнется рвота.
Джо прошел мимо кухни, где пахло перегаром поданных утром напитков, и скользнул в туалет.
Слава Богу, он был не занят. В алюминиевой конуре шипел воздух, она трещала при каждом покачивании самолета. Джо запер дверь, подошел к небольшому металлическому унитазу, расстегнул штаны и стал облегчаться. Моча шла слабой прерывистой струей, и Джо подумал, нет ли у него инфекции. Чертовски старым он себя сегодня чувствовал. Джо терпеть не мог думать о старости, настолько терпеть не мог, что выбрал себе подружку, которая годилась ему в дочери. Настолько терпеть не мог, что не обращал внимания на здоровье, вес, холестерин, настолько терпеть не мог, что ввязался в психованную самоубийственную игру – плевок настоящего мужчины в морду темного ангела смерти.
Застегнув молнию на брюках, Джо подошел к зеркалу.
На изможденном лице вокруг глаз легли темные тени. Легкая светло-серая спортивная куртка превратилась в сморщенную тряпку, натянутую на толстое брюхо. Черная тенниска под курткой насквозь пропиталась потом. Джо вынул из кармана расческу и минуту потратил на приведение себя в порядок, зачесывая назад редеющие пряди седоватых каштановых волос. Что он, черт возьми, делает? Пытается хорошо выглядеть перед расстрельной командой? Кого он хочет обдурить? Он не сомневался, что после посадки его встретит волчья стая. На кой черт вертеться? Почему не написать сейчас короткую записку для Мэйзи, извиниться за всю ложь, а потом, после приземления, просто выйти навстречу адской музыке.
Джо смотрел на свое отражение в зеркале.
Ему пришла в голову странная мысль: он редко смотрел на себя в зеркало. Не то чтобы он был безразличен к своей внешности. Джо гордился своей ухоженностью, своей одеждой, своим стилем. Спортивные куртки он покупал у Сакса, у Дж.Кру или у Барни. Стригся всегда у Милио, часто ходил на массаж и маникюр в отель «Никко». Так что дело не в невротическом страхе перед своей внешностью, но тогда почему он редко на себя смотрел? Вина? Стыд? Страх видеть, как с каждым годом на лице появляются морщины, выступают кости?
Стук в дверь подействовал на Джо как плеснувшая в лицо холодная вода.
– Да... извините, сейчас выхожу.
Джо повернулся и открыл щеколду.
За дверью стояла в нетерпеливом ожидании крупная веснушчатая женщина в цветастом платье и шифоновом шарфе. Она держалась за дверной косяк кухни, чуть неравномерно покачиваясь, как пьяная. От нее пахло мускусом. Джо посмотрел на нее и протиснулся мимо, направляясь на свое место. Самолет резко клюнул носом, и Джо пришлось по дороге схватиться за чей-то подголовник.
Он уже протискивался мимо спящей соседки, когда заметил знакомое лицо.
Тут же в животе у Джо похолодело, пульс участился, а в горле пересохло. Ему пришлось быстро опустить глаза на спящую женщину, фальшиво улыбаясь, просто чтобы подавить рвущийся крик, не завопить остальным пассажирам: черт побери, он, мать его, с нами на борту, этот гад, этот гандон штопаный, этот психопат. Кровь зашумела в ушах. Джо протиснулся к сиденью и стал смотреть в окно, стараясь сообразить, что же теперь, черт побери, делать с этим паразитом.
Человек со знакомым лицом сидел в хвосте салона, у последнего окна слева, грызя ногти, выжидая момент для действия. Джо лишь мельком краем глаза видел эту самодовольную молодую рожу, но узнал гада сразу. Дикие глаза, небритое со вчерашнего дня лицо, копна песочных волос. Гэбриел Уиллард. Бывший пистолетчик ИРА, любитель взрывов, исполнитель крупных терактов для самых разных экстремистских групп, и, наконец, ликвидатор, работающий на самых богатых клиентов в Великобритании. Лет под тридцать, с бешено вспыльчивым характером. Отсидел срок в тюрьме Белфаста за пару особо кровавых взрывов в середине восьмидесятых. В последние годы неоднократно посылал Джо по компьютерной сети левацких юридических контор скрытые угрозы и завистливые тирады. Этот парень был полным психом.
Определенно не тот человек, с которым хотелось бы лететь в одном самолете.
Но сейчас важно другое: заметил ли Уиллард, что Джо его засек? Если нет, то Джо крупно повезло. Если бомбист перехватил взгляд Джо, то все пассажиры этого рейса в глубокой заднице. Джо заставил себя закрыть глаза. Потом откинуть голову на подголовник. Притвориться спящим.
Легкий толчок, уменьшение веса, будто тело взлетает из кресла. Самолет начинает снижение. Видел ли он, что ты его видел? Знает, что ты его срисовал? Ты в полной заднице, или у тебя еще есть шанс? Джо заставлял себя не размыкать век, будто спит крепким сном.
Прошло несколько мучительно долгих минут.
В конце салона послышалось какое-то шевеление, вежливый шепот. Кто-то выбирался из кресла и направлялся по проходу к туалету. Джо позволил себе приоткрыть один глаз, чуть-чуть, щелкой между веками, чтобы увидеть сквозь ресницы срез салона. Он не знал наверняка, Уиллард ли это идет по салону, и не хотел оставлять место случайностям.
В углу поля зрения появилось тело.