— Я ее помню. Это горничная Джеральдины Джонс. Стеннинг однажды приводил ее в бар.
Она смотрела только на меня.
— Капельки дождя и розы… — пропела она. — Помнишь, Лэйси? Помнишь нашу игру?
Она улыбнулась. Ни капли волнения. Лишь легкая тень удивления — как будто она случайно встретила давнюю подругу на вечеринке. В левой руке она держала непонятный предмет (я рассмотрела только черную ленту). В правой однозначно был пистолет.
— Отпусти их! — крикнула я через разделявшую нас пропасть. — Они нам больше не нужны.
Она задумчиво посмотрела на мужчину, стоявшего рядом со мной, и я впервые отвела взгляд.
— Марк, забирай Джоанну и уходи. Она вас отпустит. Так ведь? — спросила я, снова глядя на нее. — Пожалуйста, отпусти их.
— Никуда я не пойду, — заявил Джосбери.
— Пройдите вперед и бросьте фонари в воду! — приказала Луэлин.
Мы не сдвинулись с места, и лицо у нее скривилось, как у обиженного ребенка.
— Если через три секунды не выбросите фонари, я застрелю твоего любовника.
— Хорошо, — сказала я, поднимая руку.
Джосбери схватил меня за плечо.
— Не наигралась еще? — крикнул он. — И не думай, что я пришел сюда один. Возле каждого входа дежурит по вооруженному полицейскому. Как только я дам знак, они войдут.
Неисправимое трепло!
— Марк, по-моему, это не…
— Тогда у нас совсем мало времени, — сказала Луэлин. — Бросайте фонари.
— Марк, пожалуйста…
— В темноте в нас совсем легко будет попасть, — шепнул он мне на ухо.
— Я здесь лучше ориентируюсь, чем она, — тихо ответила я. — Мы сможем выбраться и в темноте. Как только зажжется свет, мы увидим, где она. Все, бросай свой ненаглядный фонарь, берись за меня и отступай к стене.
Он пробормотал что-то невнятное, но утвердительное, и оба наших фонаря полетели во мрак. Через секунду они булькнули в воду. Джосбери держал меня за плечо. Мы отошли от края галереи. Он что-то шептал Джоанне. Все, мы уперлись спинами в стенку. Я нащупала ладонь девушки и стиснула ее в своей.
— Не спешите. И стойте рядом, — велела я.
— Она видит в темноте, — сказала Джоанна. — У нее есть какой-то прибор ночного видения. Она все равно нас видит.
Чья-то рука вдавила мне голову в плечи.
— Давай быстро. И не высовывайся, — горячо зашептал мне на ухо Джосбери. — Вперед!
Два раза повторять не пришлось. Согнувшись пополам, одной рукой упираясь в кирпичную стену, а другой волоча за собой Джоанну, я двигалась настолько быстро, насколько хватало смелости. С той галереи Луэлин не сможет попасть в лошадиный туннель. Ей придется сделать крюк через северную сторону, пройти все здание насквозь, и только тогда она попадет в бойлерную. И только оттуда сможет последовать за нами по восточному ответвлению. Если Луэлин и впрямь способна видеть в темноте, то сможет двигаться быстрее, чем мы. Зато у нас будет фора по времени.
Перемещаться на такой скорости беззвучно нельзя. Три пары ног топали о деревянный настил, и разобрать, не гонится ли кто за нами, было невозможно. Я заставила себя продолжать путь даже тогда, когда впереди была одна чернота. В конце галереи я остановилась перевести дыхание.
— Живее! — велел Джосбери.
Я повиновалась. Через десять футов придется выбирать. Можно свернуть налево и попасть в подвал под старым товарным двором, а можно пойти прямо и добежать до металлических ворот, которые ведут на бечевник. Если мы их отопрем, то будем в безопасности. Если нет, окажемся в ловушке.
Слишком рискованно. Лучше вернуться тем же путем. Я повернула налево. Джосбери снова попытался включить связь, но сигнал не поступал.
Через стометровый подвал в кромешном мраке можно было пробраться только вдоль южной стены.
Считаные минуты обернулись вечностью. В какой-то момент Джоанна поскользнулась и упала в зловонную лужу вниз лицом. Пришлось поднимать ее и уговаривать продолжать путь. Потом раздались какие-то животные звуки.
— Все в порядке, — сказал Джосбери. — Пожарный лифт. Идем.
И снова — полный вперед, одной рукой держась за стену, а другой — за Джосбери. Идти здесь было опасно: бетонный пол был завален обломками кирпичей и строительным мусором, в нем зияли дыры, и приходилось взвешивать каждый шаг.
— Лэйси, погоди, — сказал Джосбери, когда до следующего отрезка туннеля, по моим прикидкам, оставалось не более десяти метров. — Прислушайся.
Тишина. А потом — тихое треньканье о воду.
— Нельзя останавливаться, — сказала я.
Снова тишина. Тихие всхлипы Джоанны.
— Идемте, — распорядился Джосбери. — Только медленно и тихо. Мы, похоже, здесь не одни.
Следующий отрезок туннеля составлял неполных тридцать метров в длину. Я уже начала на что-то надеяться. Катакомбы под складом по площади не больше моего сада. Там будет светло. И прыжок в канал на сей раз принесет блаженство.
Темнота понемногу отступала, черный был уже разбавлен до серого. Я различала столбы, и отражения в воде у наших ног, и оранжевый свет вдалеке, где одной лампочки хватало на целое здание.
— Привет!
Мы замерли. Луэлин стояла впереди, метрах в пяти. На лбу у нее были очки ночного видения. В левой руке — фонарь. В правой — все тот же пистолет. Если игрушечный, то нам ничего не грозит, Джосбери одолеет ее одной левой. Даже я одолею. Но если нет…
Джосбери заставил Джоанну пригнуться, а я вышла вперед. Его руки легли мне на плечи.
— Отойди, Лэйси, — сказал он, пытаясь заслонить меня собой.
Я не шелохнулась.
— В меня она не выстрелит, — шепнула я, не сводя глаз с Луэлин. — Тебе конец. Ты же слышала: возле каждого выхода стоит по полицейскому. Я останусь с тобой, только Марка и Джоанну отпу…
Я не смогла закончить, потому что перепуганная Джоанна кинулась наутек. Не думая о последствиях, я побежала за ней, и Джосбери оказался на мушке. Раздался такой грохот, как будто обрушился потолок. Марк отпрыгнул, я зажмурилась, а когда открыла глаза, он, ударившись о колонну, уже оседал на пол. Справа на рубашке расползалось красное пятно, подсвеченное фонарем Луэлин. Глаза его были открыты. Какой-то шорох сзади — и Джоанна оказалась рядом с нами.
— Надень ей наручники! — скомандовала Луэлин. — Быстро. Время поджимает.
Для Джосбери так точно. Его трясло, воздух со свистом выходил изо рта.
— Прости, — прошептала я.
Из раны на его груди хлестала кровь. Я зажала ее своей курткой и попыталась придавить ладонями.
Луэлин не сводила с нас ни взгляда, ни пистолета. Джоанна, дрожа и плача, сидела, прислонившись к соседней колонне. Я подошла, завела ее безвольные руки за спину и застегнула замок. Потом вернулась и прикоснулась к щеке Джосбери. Уже слишком холодной щеке. И посмотрела на девушку с пистолетом.
— Пожалуйста, не дай ему умереть.
В глазах у нее мелькнуло что-то вроде любопытства. Она присела на корточки и пошарила в темноте.
— Все зависит от тебя. — Она протянула мне что-то блестящее. — Дубликат, так сказать.
Нож. Не отличимый от того, что я накануне получила по почте.
Я выпустила руку Марка. Нет, так просто мне со всем этим не разделаться.
— Можно было догадаться, — сказала я, вставая с земли.
Нет здесь никаких вооруженных полицейских, Джосбери соврал. Его одного сюда бы никто не пустил. Он тоже ушел в самоволку. Мы предоставлены самим себе. Глупый Марк рискнул, потому что хотел в меня верить, и теперь погибнет из-за своей веры.
— Моя машина стоит возле канала, — сказала Луэлин. — Мы успеем.
Наличие ножа во второй руке никак не повлияло на цепкость той, что держала пистолет.
— Идем отсюда, — сказала я, понимая, что тогда Марк сможет позвать на помощь. И телефон, и рация на этой глубине уже должны были работать.
— У нас еще есть одно дело.
Луэлин взглянула на Джоанну, которая все это время старалась не смотреть на нож. Когда я взяла его, она заплакала. Марк хрипло, надсадно дышал. Я заглянула в его бирюзовые глаза, потемневшие от боли, и сразу поняла, кого выберу.
Если я убью Джоанну и сбегу вместе с Луэлин, Марка еще смогут спасти. Если откажусь, мы останемся в подземелье в качестве заложников и Марк умрет.
— Лэйси, что ты делаешь? — прошептал он.
Я на него даже не посмотрела. Жребий брошен. Надо просто сделать это и забыть обо всем. Я решительным шагом приблизилась к Джоанне, встала на колени и взяла ее за волосы. От страха она не могла даже закричать.
— Лэйси, не смей!
Мне пришлось обернуться. Он умирал прямо на глазах. Лицо его осунулось, тело словно высохло.
— Я не смогу жить, если ты умрешь.
Вот что я сказала сквозь слезы, но вряд ли он меня услышал.
Просто сделай это!
Я отстранилась, удерживая голову Джоанны на расстоянии вытянутой руки. Покрепче взялась за рукоятку и опустила лезвие. Как только оно соприкоснулось с плотью, я закрыла глаза, стиснула зубы и что было силы полоснула.
К своду взмыли сразу три крика. Но только не мой. Мне не хватило бы ни сил, ни дыхания. Боль, словно набивавшая татуировку у меня в голове, была слишком острой, и я думала только о том, как ее пережить. Я выпустила волосы Джоанны, и она отскочила, вся забрызганная кровью. Моей кровью. Я переложила нож в левую руку и прижала лезвие, сверкающее алым, к правому запястью.
— Я это сделаю, — сказала я.
Луэлин бежала ко мне, но вдруг застыла и уставилась на фонтан крови, бьющий из левого запястья. Я вскрыла артерию вертикально, как и подобает решительно настроенным самоубийцам. Прошло всего несколько секунд, а меня уже начала бить дрожь.
— Как ты думаешь, сколько нужно времени, чтобы истечь кровью? Десять минут? Двадцать?
Она все так же смотрела на меня. Молча.
— Тик-так, — сказала я.
На какой-то миг мне показалось, что она рассвирепела. Потом ее передернуло, словно от гадливости. И наконец на самом миловидном личике в мире расплылась улыбка. Она присела, а когда встала, в руке у нее вместо пистолета было что-то вроде полотенца. Она аккуратно обернула мне запястье. Давление ткани слегка приглушило боль. Двигаться я все еще не отваживалась. И только смотрела, как она вынимает из кармана Джосбери рацию и протягивает ее мне. Глаза Марка были по-прежнему открыты. На левой щеке что-то блестело. Как алмаз. Как слеза.
Держись, Марк, ты только держись!
Я думала, что она убежит. Не верила, что она сдастся. Но она спокойно уселась рядом с Джосбери.
— Я люблю тебя, — сказала я, прежде чем вызвать подкрепление.
93
Пятница, 9 ноября
В пятницу, девятого ноября, через сто с лишним лет после того, как Мэри Келли измельчили в фарш в съемной клетушке на Дорсет-стрит, я стояла в очереди вдоль ярко освещенного коридора с желтыми стенами. Мы все приехали сюда издалека и прождали невыносимо долго. Мои товарищи по несчастью, похоже, были людьми привыкшими. Я — нет.
Я впервые навещала кого-то в тюрьме.
Из катакомб меня вынесли пять недель назад. За это время девушка, похитившая Джоанну Гроувс, во всем призналась. В ту ночь, сидя в Льюисхэме, она рассказала Дане Таллок и Нилу Андерсону свою печальную историю. От начала до конца. Как ее в юности, с ножом у горла, изнасиловала компания мальчиков, одурманенных алкоголем, наркотиками и чувством вседозволенности. Она помнила каждую угрозу, каждую издевку, каждое оскорбление — и неумолчный крик сестры. В какой-то момент она всерьез поверила, что умерла, попала в ад и мука будет бесконечной. Ей до сих пор иногда так казалось.
Мне рассказывали, что с допроса сержант Андерсон вернулся бледным как полотно и несколько часов ни с кем не разговаривал.
Подтвердив свой рассказ подробностями, о которых мог знать лишь сам преступник, она без лишних препирательств созналась в убийстве Джеральдины Джонс, Аманды Вестон, Шарлотты Бенн и Карен Кертис. Протокол она подписала как Виктория Луэлин.
Дверь в конце тюремного коридора вела в большую комнату с высоким потолком. До окон не достать, да и все равно они зарешечены. Около двадцати столиков ровными рядами. Люди, стоявшие в очереди передо мной, уже рассаживались на свободные места.
Луэлин рассказала Таллок и Андерсону, что после гибели сестры уехала за границу, там научилась обращаться с холодным и огнестрельным оружием и вернулась через пару лет. У нее не было ни паспорта, ни других документов — никаких удостоверений личности и подтверждений гражданства. Как выяснилось, многие так поступают. Если человек, приехав в Англию, не может доказать, откуда он родом, его не имеют права выслать из страны.
Через пару месяцев ей позволили остаться и выдали разрешение на работу. Она успела побывать в каждом втором доме Западного Лондона, в окрестностях школы имени Святого Джозефа. Кем она только не устраивалась: гувернанткой, горничной, даже сторожила дома в отсутствие хозяев и выгуливала собак. Трудолюбивая, ответственная девушка. Клиенты были довольны. Познакомившись с Самюэлем Купером, она поняла, что он может ей пригодиться, и стала его любовницей, прикормив парня в равной мере наркотиками и сексом.
Я посмотрела на последний ряд столов. Возле самой дальней двери сидела девушка, но не в арестантской робе, а в обычной одежде. Те, кому еще не вынесли приговор, робы не носят. Золотистая краска на ее волосах частично смылась, и я заметила на корнях знакомый цвет — блестяще-коричневый, как ириска. У меня волосы точно такие же. Она не пользовалась косметикой, незачем было. Даже без макияжа она оставалась самой красивой девушкой в мире.
Эта красивая девушка неоднократно подчеркнула, что не выходила со мной на связь с тех пор, как вернулась в Британию, и что я не имела никакого отношения к убийствам и похищению. Она очень боялась, как бы мне не пришлось отвечать за ее поступки.
Увидев меня, она улыбнулась. Я села за стол и оглянулась, но никому не было до нас дела, все говорили о своем.
— Привет, Тик, — сказала она.
Я так давно не слышала этого прозвища. Особенно от девочки, которая сама меня так нарекла, когда пухлые младенческие губки еще не могли выговорить четыре слога моего настоящего имени.
— Привет, Кэти, — ответила я.
94
Какое-то время мы молчали. Потом она коснулась моей руки. Погладила бинт на запястье.
— Ты справишься? — спросила она.
Я пожала плечами.
— Помнишь, я когда-то собиралась научиться играть на пианино? Так вот, об этом придется забыть.
Она отпустила мою руку и снова улыбнулась.
— Извини, я не хотела, — сказала она таким непринужденным тоном, как будто всего лишь поцарапала взятый на время диск.
— Чего не хотела? Убивать этих женщин?
— Господи! Нет, конечно. Об этом я не жалею. — Она возмущенно дернула плечом от абсурдности моего предположения. — Извини, что пыталась заставить тебя убить эту Гроувс. Могла бы и догадаться.
Я ничего не сказала.
— Когда ты отослала предупреждение Кертис и мамаше Гроувс, я поняла, что ты подыгрывать не станешь, — продолжала она. — Кстати, детективам я сказала, что сама их отправила. Дескать, пыталась остановиться. Кажется, поверили.
— Поверили.
Я-то соблюла все меры предосторожности. Впрочем, что толку? Карен я не спасла, а на Жаки никто и не покушался.
— И еще… Прости за то, что я сказала. Тогда, в лодке. У меня просто ум за разум зашел. Я никогда тебя ни в чем не винила, я просто хотела…
— Избавиться от меня, — закончила я за Кэти.
— Да. Ты восемь месяцев меня искала. Я знала, что ты так просто не отстанешь. Прости, Тик. Мне просто нужно было побыть одной.
Я кивнула. Я действительно понимала. Моей сестре нужно было побыть одной, чтобы продумать план уничтожения пяти семей.
— Это ты подожгла тогда лодку? — спросила я и по ее взгляду поняла, что не ошиблась. Значит, на моей совести еще несколько смертей.
— Но зачем ты им сказала, что та утопленница — это я? — спросила Кэти.
— Чтобы ты стала свободной. Я знала, чего ты хочешь. Через пару дней одна моя подруга умерла, и мне представилась такая же возможность. Мне казалось, что никто не станет скучать по сестрам Луэлин.
— Ее звали Лэйси?
Я кивнула.
За всю жизнь я только одному человеку, помимо Кэти, разрешала называть себя Тик. И человеком этим была печальная, милая, одурманенная наркотиками девушка, с которой мы вместе бродяжничали десять лет назад. История, которую я рассказала Джосбери в гостиничном номере, была почти на сто процентов правдивой. Просто я рассказала ее с точки зрения той девушки и присочинила счастливый конец. Официально опознав тело сестры, я вернулась в хранилище и поняла, что Лэйси при смерти. Я действительно вытащила ее наверх и угнала чью-то машину. Я действительно хотела отвезти ее в больницу и устроить в частную клинику, но не успела.
И тогда я решила попробовать что-то изменить. У Лэйси практически не было проблем с законом, у меня же — по горло. Заменив ее документы своими, я столкнула машину с мертвой подругой в море. Так я стала Лэйси Флинт. Ровно в три часа ночи в графстве Суссекс, Великобритания.
И у меня получилось ею стать. Оплакав и подругу, и сестру, я начала строить новую жизнь. Я отдалилась от уличных компаний, где кто-то мог знать или Лэйси, или меня, и постепенно освоилась в чужой личности. Родных у нас не было, что уменьшало риск, а денег у меня было полно, что никогда не помешает.
Когда я поняла, что готова, то подала заявку в полицию Лондона. Наркотиков я никогда не принимала и запросто прошла все тесты и проверки. Меня взяли одновременно на юридический факультет и в программу подготовки детективов. Хорошая была жизнь. Только недолгая…
— Нам придется сознаться, — сказала я.
Кэти закатила глаза. Она часто так делала.
— Весь мир считает Викторию Луэлин садисткой и кровожадной убийцей, — сказала она. — Уж я постаралась. Ты действительно хочешь снова ею стать?
Даже глядя ей в глаза, я не понимала, чего она хочет: спасти меня — или уничтожить. Все эти события можно было оправдать какой-то извращенной логикой. Махнув на Кэти рукой много лет назад, я невольно запустила механизм. Я превратила свою сестру в убийцу. Теперь она отплатила мне той же монетой.
— Кстати, — продолжала она, — а я убила того здоровяка из полиции?
Я дождалась, пока улыбка сойдет с ее губ.
— Нет. Только легкое прострелила. Врачи все зашили. Жить будет.
Так, по крайней мере, говорили наши общие друзья. С той ночи я Марка не видела. И, будь моя воля, не видела бы никогда. Хватит с меня того, что я о нем вспоминала каждую секунду.
Кэти только пожала плечами. Думаю, она была рада, что он выжил, поскольку осознала, как я им дорожу. Иначе его жизнь ничего бы не стоила. В этот момент я, похоже, окончательно смирилась с тем фактом, что моя сестра — психически больная.
— Кэти…
— Тише. Не называй меня так. Я теперь Вики. Мне, между прочим, твое имя всегда больше нравилось.
— Кэти… Ты понимаешь, что проведешь остаток жизни в тюрьме?
Она удивленно на меня посмотрела.
— Что ты мелешь, Тик? Выйду лет через десять.
Она по-прежнему жила в мире иллюзий.
— Кэти… — снова начала я, но она предостерегающе подняла указательный палец.
И я поняла, что уже не сумею ее вразумить. Я виновата во всех ужасах, которые она совершила от моего имени. В ответ я могла хотя бы оставить это имя ей.
— Вики… — начала я заново. С этим словом от моего «я» откололась какая-то важная частица. — Ты убила четырех женщин. Тебя никогда…
— Я тебя умоляю! Во-первых, — она начала загибать пальцы, — я признáю себя виновной и раскаюсь так, что мало не покажется. За это всегда сбавляют срок. Во-вторых, буду образцовой заключенной. Буду к психоаналитику ходить, в религию ударюсь, начну учиться. Можем поспорить: через десять лет меня освободят условно-досрочно. Как миленькие.
Дежурный офицер уже прохаживался между столиками, давая понять, что время на исходе. Она посмотрела на него с удивлением, а на меня — едва ли не с ужасом. Я снова видела перед собой маленькую девочку, которая собирается в первый раз в первый класс.
— Ты же ко мне еще придешь?
Я кивнула. Это мой крест, и мне его нести. Я сама виновата, что она такой стала.
Люди уже расходились. Заключенные вставали и брели к двери, откуда их распределят по камерам. Я тоже встала, подставила щеку для поцелуя и проводила сестру долгим взглядом. На прощание она помахала мне, как будто шла в школу.
Я понимала, что, когда увижу Кэти в следующий раз, тюремная жизнь уже немного ее потреплет. Потом потреплет сильнее. И трепка эта будет продолжаться очень долго.
Она недооценивала жесткость системы. Как бы она ни каялась, как бы ни вела себя в тюрьме, ее не выпустят ни через десять лет, ни через двадцать. Моя сестра до конца дней будет расплачиваться за свои поступки.
И не только она.
От автора
Джек-потрошитель — человек или миф? Почему он так и не был пойман?
Прошло уже одиннадцать десятилетий со времени, когда самый известный серийный убийца терроризировал мирных жителей Лондона, и с тех пор его имя обросло множеством самых невероятных слухов и легенд. Как говорит Лэйси, когда-то он был реальной личностью, но позже превратился в миф. Ниже я привожу несколько своих любимых теорий.
1. Джек был принцем. Изучая дело Джека, вы непременно услышите теорию о том, что он принадлежал к королевской семье. Под подозрение попал принц Альберт Виктор, внук королевы Виктории и прямой наследник трона, который, по слухам, заразился сифилисом от проститутки. Его садистские наклонности держались в секрете властями (которые, по слухам, были связаны с масонами), чтобы защитить королеву от скандала. Это довольно интересная версия, но она не имеет под собой никаких оснований, потому что местонахождение принца в тот или иной период времени было известно широкой общественности, а на момент убийств его не было в районе Уайтчэпел, где все это происходило. Конечно, нам бы хотелось услышать красивую историю о королевском заговоре, но она абсолютно нереальна.
2. Джек был хирургом, собиравшим органы. У его жертв Энни Чэпман (Annie Chapman) и Катарины Эддоуз (Catharine Eddowes) были вспороты животы и удалены некоторые органы. Это дало толчок для теории, согласно которой Джек получил медицинское образование, следовательно, знал, где расположены эти органы и как их извлечь. Но, вероятно, органы были удалены уже после смерти жертв работниками морга, которые продали их на черном рынке. Джек же мог знать лишь азы анатомии.
3. Убийца выглядел как джентльмен с саквояжем. Джека-потрошителя описывали как элегантно одетого мужчину, который мог с легкостью заманить женщину в ловушку. На самом деле показания тех, кто якобы видел убийцу, сильно отличаются — Джеку-потрошителю приписывали абсолютно разную внешность, национальность, возраст и одежду, — поэтому их нельзя принимать всерьез. Часть свидетелей говорили, что он был одет бедно, другие — что на нем была дорогая одежда. Миф о его саквояже возник из-за показаний двух свидетелей, которые заявили, что видели рядом с местом преступления человека с «блестящей черной сумкой». И хотя связь их владельцев с убийствами не была доказана, это породило множество слухов, и часто случайный прохожий с сумкой-саквояжем оказывался под подозрением.
4. Джеку-потрошителю помогли спрятаться масоны и полиция. На месте убийства Катарины Эддоуз была найдена еле заметная надпись на стене «Juwes», имеющая отношение к масонской легенде о трех убийцах, которые не могли быть покараны, — Jubela, Jubelo, Jubelum. Отсюда пошел слух о связи масонов с преступлениями. Но это было лишь предположение — надпись могла не иметь ничего общего с убийцей. И сложно поверить, что полицейские, на которых постоянно давили правительство и пресса и которые делали все возможное, чтобы найти преступника, стали бы участвовать в заговоре. Прошло уже много лет, и если бы кто-то действительно покрывал Джека-потрошителя, об этом рано или поздно стало бы известно.
5. Джек-потрошитель дразнил детективов, посылая им письма и открытки. Во время совершения преступлений и на протяжении семи месяцев после этого полицейские, журналисты и даже известные люди, не имевшие к расследованию никакого отношения, получали письма, которые, предположительно, отсылал убийца. Многие были подписаны «Джек-потрошитель», в одном из них была человеческая почка. Письма подверглись тщательному изучению полицией и множеством независимых экспертов, которые пришли к мнению, что эти послания — подделка. Недавно писательница Патрисия Корнуэлл выпустила детектив, в котором изложила очень правдоподобную теорию о том, что бóльшая часть писем была написана художником Уолтером Сикертом. На мой взгляд, она почти доказала, что Сикерт и был убийцей.
И наконец, последняя теория.
6. Джек был женщиной. Инспектор Эббелайн, возглавлявший расследование убийств, предполагал, что преступник может быть женщиной, и я думаю, что стоит ему поверить. Если, как допускали тогда, Потрошителем была акушерка, то она могла бы выходить из дому и бродить по ночам, не привлекая излишнего внимания, ее окровавленная одежда не вызывала бы удивления, а жертвы не пугались бы при встрече с ней. Также она имела бы необходимые медицинские познания, чтобы, во-первых, обездвижить жертву, а во-вторых, удалить ее половые органы. Безусловно, у нас нет подтверждения тому, что Джек в действительности был женщиной, но, пока не получено подтверждение того, что убийца был мужчиной, есть шанс, что мы имеем дело с Джилл-потрошительницей.
Благодарности
Работа над книгой оказалась нелегким делом, и я благодарна Адриану Саммонсу за терпение, поддержку и за то, что он познакомил меня с некоторыми из своих друзей и бывших коллег. Я хочу поблагодарить детектива Брайена Клеобари и инспектора Харви Мартина из Саусваркского отделения столичной полиции, главного следователя Дерека Катерера из Отдела морской полиции, а также всех тех, чьи имена не могу назвать.
Неоценимую помощь мне оказал Майк Кейтсмарк, который консультировал меня по вопросам анатомии и внес значительный вклад в это произведение. Большое спасибо Денизе Стотт и Джакуи Сократес за то, что всегда терпеливо отвечали на мои бесконечные вопросы, Гарету Куперу — за редакцию рукописи и Эдварду Теггину, который знает много такого, чего его родители наверняка не одобрили бы. Если в текст вкрались ошибки, то это только моя вина.
Точностью описания происходивших в Камдене событий — как на поверхности, так и под землей — я обязана Питеру Дарли из Фонда Camden Railway Heritage Trust, а любые неточности стали результатом моей чересчур буйной фантазии. Следует уточнить, что если бы я решилась повторить путешествие своей героини через катакомбы, то оно было бы противозаконным, опасным, а из-за множества разрушенных подвалов и туннелей — попросту невозможным. Я хочу поблагодарить Питера за то, что уделил мне время и поделился своими знаниями, а сотрудников Фонда — за их труд по сохранению этой удивительной части Лондона.
При работе над книгой я пользовалась такими источниками: Telling: A Memoir of Rape and Recovery bу Patricia Weaver Francisco, After Silence bу NancyVenable Raine, Recovering from Rape bу Linda Ledray, The Complete History of Jack the Ripper bу Philip Sugden, Jack the Ripper bу Andrew Cook, Jack the Ripper: The Twenty-First Century Investigation bу Trevor Marriot, Portrait of a Killer bу Patricia Cornwell and Jack the Ripper: The Casebook bу Richard Jones.
Я хочу выразить особую благодарность Саре Адамс, Линси Делладей, Нику Робинсону, Кейт Самано и Джесс Томас, живущим по эту сторону океана, а также Келли Регланд и Меттью Мартцу, живущим по ту его сторону.
Спасибо Энни-Мари Долтон, Питеру Бакман, Рози Бакман и Джессике Бакман за их мудрость и поддержку.