Ее брат Андрей, шестнадцати лет, пошел по стопам отца. Готовился стать профессиональным футболистом, и у него неплохо получалось. Он считался одним из самых талантливых ребят в своей футбольной школе, несколько раз сыграл за юношескую сборную России, постоянно пропадал на сборах и тренировках. Он выдерживал специальную диету, пил особые витаминизированные соки для спортсменов. Эти очень дорогие соки были у него наперечет. Но сейчас Осенок больше не видела в холодильнике ничего подходящего, кроме этих двухсотграммовых целлофановых пакетиков с трубочками.
«Одного или даже двух пакетиков Мишке явно мало после целого дня на жаре, да еще без капли во рту, — подумала Аня и извлекла из холодильника красивую тройную упаковку. — Так, теперь чего бы ему взять пожевать? Ага, есть прессованная ветчина. Значит, сделаем несколько бутербродов с ветчиной и маслом. И на закуску — бутерброд с шоколадным кремом».
Оса быстро приготовила бутерброды и запаковала их в свой школьный рюкзачок.
— Теперь — в путь!
Саша уже ждал их на выходе со двора.
— Порядок! — радостно известил он. — Даже с родителями объясняться не пришлось, их никого дома нет. Я оставил записку, что был и опять ушел.
— Тогда вперед! — скомандовал Сережа.
Глава XIV
Отчаянная идея
Миша ждал друзей на углу улицы. Увидев их, он радостно замахал рукой.
— Что у тебя происходит? Зачем тебе деньги? Почему ты не можешь уйти отсюда? — засыпали они его вопросами.
— Спокойней, ребята, сейчас все узнаете. Пожевать приволокли? Отлично! Давайте сядем на лавочке вон в том скверике, я вам все расскажу.
Они устроились на лавочке, и Миша, жадно поглощая бутерброды и запивая их соком, стал рассказывать друзьям о своих приключениях. Иногда он говорил с набитым ртом, и понять его было не очень просто, но друзья были так захвачены его рассказом, что понимали все с полуслова.
Время от времени они задавали уточняющие вопросы.
— Значит, директор звонил Валерию Адриановичу? — спросил Сережа.
— Да. А почему ты так спрашиваешь? У вас что-то всплыло насчет этого имени?
— Потом, потом! — махнул рукой Сережа. — Сперва доскажи до конца!
— Так вот, директор вернулся в кабинет и теперь сидит там, — завершил Миша свой рассказ. — Мне интересно, заметит он что-нибудь, когда, уходя, будет включать сигнализацию, или нет. Скорее, нет. Я так понимаю, охранник сработал очень профессионально. — Миша поглядел на большие уличные часы. — Без двадцати шесть. У нас еще есть немного времени. Эта милая девушка, сотрудница, уходит в начале седьмого, а директор должен уйти после нее, чтобы все запереть. И после охраны тоже — видно, по ночам они полагаются на супермощную сигнализацию и охраны не держат. Все это нам предстоит выяснить. Теперь выкладывайте, что у вас.
Друзья стали наперебой рассказывать, что произошло с ними — от того, как Петя обнаружил связь между Пияшевым и неизвестным произведением Врубеля и до того, как Сережу подвез домой работник угрозыска.
— Да… — протянул Миша. — Ребята, ведь, похоже, почти все кусочки головоломки у нас в руках, и картинка, считай, сложилась! Есть еще что додумать, но… Но сейчас нам надо действовать! Мне предстоит встреча с сотрудницей, так что вести наблюдение за кабинетом директора я в это время не смогу. Кто пойдет на мое место?
— Давайте, я! — предложила Аня. — Тебе, Мишарик, повезло, что никто из жильцов на тебя не наорал. Когда мальчишка столько времени болтается в подъезде, всегда начинают подозревать, что он хочет устроить какую-нибудь гадость — газеты там в почтовых ящиках подпалить… Так что лучше тебе там больше не маячить. А к девочкам отношение другое. Давай бинокль — и я пошла!
— А мы с Сашей будем с разных сторон наблюдать за галереей, — предложил Сережа. — Со стороны улицы ее тоже не стоит оставлять без присмотра.
И Миша заспешил на встречу с сотрудницей галереи.
Она уже ждала его в условленном месте. Миша помахал ей рукой и побежал через дорогу.
— Вот ваши деньги! — выдохнул мальчик.
— Спасибо, — сказала девушка и убрала деньги в сумочку. — Но очень тебя прошу, больше так не бегай. Машина из-за угла, и…
— Да-да, конечно! — торопливо согласился Миша. — Вы извините, что так получилось. Вы ж понимаете, мне вовсе не хотелось вас подводить.
— Ничего, ничего… — улыбнулась сотрудница. — Главное, что ты оказался честным и ответственным. А этот, — она брюзгливо выпятила нижнюю губу, карикатурно изображая директора, — он на всех орет. После твоего ухода он наорал на охранников.
— За что? — спросил Миша.
— За то, что их не было на месте, когда пожаловали эти странные господа, испортившие ему настроение.
— Но, наверное, он прав, — заметил мальчик. — Охрана должна быть на посту.
— Он был бы прав, если бы он сам не отпустил их всех пообедать, — возразила сотрудница. — Он вечно так придирается, обвиняя людей в том, в чем они не виноваты. Иногда обвиняя даже в том, что было сделано по его приказу или с его согласия — вот как в этом случае. Самодур он, вот и все!
— Да, с таким человеком сложно работать, — осторожно заметил Миша.
— Еще как сложно! Вот недавно, с той же охраной… Они и так на него злы за придирки, так он их еще лишил премиальных за прошлый месяц. Один из охранников якобы прогулял. А ведь сам этому охраннику разрешил.
— За проступок одного лишил премиальных всех? — изумился Миша.
— Да.
— Но ведь с охраной просто нельзя себя так вести! — Мальчик развел руками. — Для галереи, где такие ценности находятся, надежная охрана важнее всего!
— Вот ты ему это и объясни, — усмехнулась сотрудница. — Дело в том, что охрана нанята не им. Она направлена к нам в галерею в приказном порядке — кем-то, кто имеет право приказывать — поэтому ни один охранник не может просто взять и подать заявление об уходе. А он этим пользуется.
— Ну и ну… — сочувственно проговорил Миша. — Неужели он не понимает, что кто-нибудь из охранников может ему отомстить? Такую свинью подложить, что ой-ей-ей!
— Он уверен, что никто из них не посмеет. Считает, что он тут царь и бог! Ой, извини, мой автобус подходит, я побежала.
Миша задумчиво побрел к друзьям. Картина стала еще яснее.
Он помахал рукой Сереже и Саше, дежурившим на другой стороне улицы. После напряженного дня гудели ноги, да и сморило его маленько — еще бы, так набил брюхо после долгих часов впроголодь! И вялость наступила после резкого всплеска переживаний.
Миша уселся на лавочку и закрыл глаза…
Видно, он уснул, или по крайней мере задремал, потому что, когда он открыл глаза вновь, трое его друзей стояли перед ним, весело посмеиваясь.
— Не спи, замерзнешь! — сказала Оса. — Что, горячее солнышко убаюкало?
— Да, наверное. — Миша тряхнул головой, чтобы окончательно прийти в себя. — Как у вас дела?
— Дела идут! Галерея заперта, в ней не осталось ни одного человека. Я видела, как директор включал сигнализацию. Повреждение он не заметил, сел в машину и уехал.
— Мы видели, как ушли сначала охранники, потом директор, — добавил Сережа. — Вот, пожалуй, и все.
— Угу! — Миша бодро вскочил на ноги, вскинул на одно плечо свой рюкзачок. — Какие дальнейшие планы?
— Мы думаем поехать ко мне, — сказала Оса. — Пожалуй, настало время держать большой военный совет. — Она поглядела на часы. — Мама уже будет дома, но она нам не помешает.
— Поехали!
И они направились к Ане.
— Расположимся у меня в комнате, — сказала Аня, когда они добрались до цели. — Правда, там небольшой беспорядок, но это ничего.
Проведя друзей к себе в комнату, она сгребла разбросанные по столу учебники и тетрадки, сложила их в стопку, убрала с диванчика теннисную ракетку, а со стула — магнитофон и ногой запихнула под шкаф открытую спортивную сумку, в которой виднелись теннисные туфли и толстые шерстяные носки.
— Разленилась, со вчерашнего дня никак не уберу, — объяснила Оса. — Но вот так более-менее. Садитесь — только смотрите, чтобы не сесть на кассету, они у меня тут всюду валяются!
— Давайте подведем итоги, — сказал Сережа, когда все друзья расселись. Как-то незаметно получалось, что он все больше забирал руководство расследованием в свои руки. — Миша прав, что почти все кусочки головоломки у нас имеются и надо только сложить их один к другому. Значит, так. На Петькиного отца наехала одна из фирм, принадлежащих какому-то Валерию Адриановичу, которого я для краткости буду называть Адрианычем. Этот Адрианыч знает, что Котельниковы живут в квартире доктора Пияшева, что в этой квартире имеется замурованный камин и что когда-то Врубель сделал для доктора Пияшева каминное панно, следы которого затерялись и которое стоило бы сейчас кучу денег, если его найти. Адрианыч убежден, что панно замуровано вместе с камином и стремится всеми правдами и неправдами захватить квартиру, чтобы без помех это панно извлечь. Он не может просто нанять грабителей — ему важно, чтобы у панно была чистая история, иначе цена упадет. Вот его люди и устроили комедию с дорожным происшествием, пытаясь загнать Петькиного отца в угол. Но и у них не все гладко. Галереей «Геликон Арт» недовольны другие торговцы искусством, потому что она каким-то образом портит им малину. Они делают маленькое предупреждение: фирму «Блиц», принадлежащую тому же Адрианычу, прихлопывают за торговлю контрабандным товаром. Для доноса они точно выбирают момент, когда товар только завезли и документы еще не успели подделать. По-моему, это означает, что в «Блице» у них был осведомитель. Если директор «Блица» ведет себя с сотрудниками так же, как тот тип из «Геликона», о котором говори Миша, то неудивительно, если кто-то продался конкурентам хотя бы от обиды, чтобы отомстить. Не они ли подкупили и охранника галереи? Ведь они предупредили, что неприятности этим не ограничатся, если Адрианыч не научится вести себя цивилизованно. Ограбление галереи сильно по нему ударит, это ясно. И еще ясно, что это ограбление состоится сегодня — иначе зачем бы именно сегодня охраннику отключать сигнализацию? Вопрос — что нам тут делать. Но к этому вопросу, самому главному, мы еще вернемся, когда разберемся с другими. Потому что вопросов еще хватает, и надо их как-то упорядочить и попытаться ответить, на какие возможно.
— Может, записать их? — предложил Саша, — Когда видишь что-то записанным на бумаге, то как-то лучше думается.
— Может быть, и стоит, — согласился Сережа.
Саша взял ручку, листок бумаги, и у ребят, после горячего обсуждения, составился такой список:
«1. Кто пытался взорвать джип?
2. Связана ли попытка взрыва машины с охотой за произведением Врубеля?
3. Если есть еще какие-то люди, которые — охотятся за Врубелем, то кто они?
4. Чем «Геликон Арт» мешает другим галереям?
5. Знают ли о Врубеле торговцы искусством, побывавшие в «Геликон Арт»? Если да, то не из-за этого ли они пытаются убрать Адрианыча с дороги?
6. Кто подкупил охранника?
7. Кто хочет проникнуть в галерею — грабители, которым нужны произведения искусства, или конкуренты, которым нужны документы?
8. Если за Врубелем охотятся конкуренты Адрианыча, которых видел Миша, то не нанятые ли ими люди пытались взорвать машину?
9. Может ли интерес следственных органов к Сохину быть связан со вчерашним дорожно-транспортным происшествием?»
Составив список, ребята долго его изучали.
— Мне не верится, что нанять убийц могли те, кого я видел в галерее, — заметил Миша. — Они вели себя очень корректно. И вообще, по ним видно, что они из тех людей, которые стараются придерживаться хоть видимости закона.
— Да ты погляди любой фильм о мафии! — возразил Саша. — Самые крупные бандиты никогда не угрожают. Они разговаривают очень вежливо — но от их вежливости хочется в землю зарыться, чтобы не нашли! И потом, такие деньги на кону! Тут у кого хочешь голова пойдет кругом! Люди, которые могли подкупить сотрудника фирмы или охранника, вполне могут решиться и на преступление покрупнее!
— Ты уже убежден, что это они подкупили охранника и хотят проникнуть в галерею, — заметила Оса. — Но для этого нет никаких оснований! Кроме твоей готовности принимать желаемое за действительное.
— Для таких, как они, в борьбе все средства хороши! — настаивал Саша.
— Это да, — согласился Сережа. — И все равно у нас нет доказательств, что это они хотят проникнуть в галерею. Даже более вероятно, что охранник действует в сговоре с обычными грабителями. Интересно, сколько он получил? И продался бы он вообще, если бы директор его не обидел?
— Насколько я понял, этот Адрианыч — очень крутой мужик, — сказал Миша. — Надо думать, у него фирм намного больше, чем те три, о которых мы знаем. Ведь сказали директору его гости, что потеря «Блица» большим уроном для Адрианыча не станет, что это просто показательный урок… Будь у него всего три фирмы — потеря одной из них стала бы не только показательным уроком, но и большим уроном. И еще он считает себя сильнее всех. И на всех плюет с высокой колокольни. Вот он взъерепенится теперь!
— Когда человек выходит из себя, он допускает проколы, — заметил Сережа.
— Будем надеяться, у него сейчас пойдет такая собачья свара с конкурентами, что он забудет о Петькином отце, — сказала Оса.
— Такие люди никогда ни о чем не забывают! — вздохнул Саша. — И все равно, я считаю, что его борьба с конкурентами как-то завязана на Врубеле, и что это его конкуренты наняли убийц! Они только кажутся приличными людьми!
— Говорю же тебе, я их видел, а ты — нет, и мне лучше знать! — начал заводиться Миша. — А ты уперся как баран…
— Тише, тише, тише! — вмешался Сережа. — Так мы только разругаемся вдрызг, а ответа на вопросы все равно не получим! И не забывайте о самом главном и безотлагательном вопросе — о том, как нам быть с налетом на галерею, который, как мы предполагаем, вот-вот произойдет!
— Сообщить в милицию! — твердо заявил Саша.
— Я против! — сказал Миша. — Милиция арестует грабителей, но нам это ничем не поможет!
— Я тоже против! — поддержала его Оса.
Мы сыграем на руку врагам Петькиного отца и ничего на этом не выиграем!..
— Ну, не знаю… — обиженно буркнул Саша. — Если у вас есть другие идеи…
— У меня есть! — провозгласил Сережа. Друзья повернулись к нему.
— Я считаю, — медленно и внятно проговорил Сережа, — что нам самим надо в этот момент находиться в галерее!
— Но это же невозможно!.. — воскликнула Оса.
— Это безумие! — добавил Саша, и на этот раз Миша его поддержал:
— Да, это безумие!
— Вовсе нет. — Сережа подождал, пока друзья успокоятся, и стал объяснять дальше: — Сигнализация отключена, чтобы она не сработала, когда в галерею проникнут грабители. Но ведь это означает, что она не сработает, когда и мы в нее проникнем! Миша был в галерее и видел, какие там двери и какие запоры. Или ты не обратил внимания?
— Почему, обратил! — Миша даже чуть-чуть обиделся. — Думаешь, ты один у нас такой наблюдательный? Дверь в кабинет директора — самая обычная. А вот в галерею дверь двойная: обитая кожей внутренняя и бронированная внешняя. И кроме того, раздвижная стальная решетка, которую тоже на ночь наверняка запирают. И дверь на улицу, общая с обменным пунктом — она тоже не хухры-мухры.
— Для специалиста все эти запоры препятствием не будут, даже если каждый замок с секретом, — задумчиво проговорил Сережа.
— Но мы же не специалисты! — резонно заметил Саша, который, как ни странно, был сейчас единственным, способным опустить друзей с небес на землю — обычно он сам в этом нуждался. — Мы там всю ночь проколупаемся…
— Не всю ночь, а пока не пожалуют настоящие грабители! — поправил его Миша.
— Тем более! Представляете, что они с нами сделают, если застукают возле двери! И даже если мы успеем смыться, мы все равно ничего не увидим и не узнаем!
— Это да… — протянул Сережа. — Хотя я мог бы попробовать, потому что мне доводилось возиться с замками… Но шансов на успех все равно мало.
— Окна! — вдруг выпалила Оса.
— Что-что? — не поняли ее друзья.
— Я говорю, на окнах нет решеток, и окна большие. Видно, они считают, что решетки такому месту, как галерея, не идут. Да, это старый дом с высокими этажами, и окна галереи метрах в пяти от земли. На стеклах окон прилеплены датчики сигнализации — на эти датчики они полностью полагаются! Но ведь датчики будут отключены! Если бы удалось отворить одно из окон — например, окно кабинета директора…
— Во-первых, как добраться до окна? — спросил Сережа. — Лестницу мы с собой не поволочем…
— А если с крыши? — азартно предложил Миша. — Со стороны двора есть пожарная лесенка на крышу. Подняться по ней, спуститься по канату или веревочной лестнице…
— И при этом конец каната будет болтаться перед окном, — докончил Саша. Он понял: идея настолько захватила его друзей, что отговаривать от нее в целом бесполезно и надо стараться подорвать ее по мелочам. — Если грабители увидят, то нам каюк!
— Вовсе не обязательно всем подниматься на крышу! — стал, доказывать Миша. — Скажем, поднимаются двое, а двое ждут внизу. Один страхует другого, потом, когда этот другой проникает в галерею, отвязывает канат, спускается вниз. И тот, кто уже в галерее, выбрасывает канат или веревочную лестницу остальным. Все поднимаются, а канат втягивают за собой и притворяют окно.
— Окно еще надо открыть, — упорствовал Саша.
— На старых окнах шпингалеты обычно прочные, — прикинул Сережа. Он прикрыл глаза, пытаясь зримо вспомнить, как выглядели окна дома, в котором находилась галерея… — Но на этих окнах большие форточки — любой из нас вполне пролезет. И замочки на форточках обычно делают хлипкие — форточку кулаком можно выставить. Язычок запора погнется — и форточка откроется.
— Точно! — согласился Миша. — На окне директорского кабинета есть большая форточка. Я видел, как он открывал ее после ухода посетителей — видно, проветрить, потому что мужчина курил. Да, как-то легко она у него отворилась… Спорить готов, на форточке эти никудышные запорчики, которые даже младенец сумеет сорвать!
— А если нас кто-нибудь увидит? — спросил Саша.
— Поэтому мы и полезем со стороны двора, а не со стороны улицы, — ответил Сережа. — И будем все время начеку.
Саша вздохнул. Все его возражения вовсе не расхолаживали друзей, а напротив, раззадоривали их изобретательность, заставляя додумывать то, что иначе они могли бы упустить из виду. Но он решил стоять до конца.
— Где мы там спрячемся? — спросил он.
— В подсобке при кабинете директора, — ответил Сережа. У него на все был готов ответ! — Среди стеллажей полно укромных мест. А обшаривать подсобку никто не станет, в ней нет ничего ценного.
— А если грабители нас все-таки сцапают? — упорствовал Саша.
— Кто-то один должен будет дежурить на лестничной площадке, откуда видны окна подсобки и кабинета, — предложил Сережа. — Если нас сцапают, мы все равно успеем зажечь фонарик. Вспышка фонарика будет означать, что мы попались, и пусть тогда наш дозорный звонит в ближайшую дверь, поднимает шум, будит соседей, вызывает милицию. Мы успеем спастись. Главное — чтобы дозорный не начал клевать носом и не прошляпил сигнала фонарика.
Этот момент показался ребятам самым рискованным во всем плане. Конечно, за то, что дозорный не уснет, они могли головой ручаться, кто бы из них ни оказался этим дозорным, все равно, даже если он успеет за пять минут привести подмогу, все равно за эти пять минут бандиты могут учинить такое, что и подумать жутко… Но естественно, никто из друзей не сознался в своем страхе, — наоборот, Миша а Оса стали преувеличенно бодро утверждать, что идея с дозорным превосходна и ее вполне достаточно для обеспечения безопасности!
— Ну ладно, допустим… — снова вздохнул Саша. — А как мы вообще выберемся из дома? Что родителям скажем? Или, думаете, они не запаникуют, обнаружив посреди ночи, что нас нет?
Да, проблема родителей была самой сложной — это ребятам пришлось признать.
— Может быть, сказать им, что мы с вечера соберемся все вместе у кого-нибудь — всю ночь готовиться к зачету? — неуверенно предложила Оса.
— Тогда уж лучше — музыку слушать или видак смотреть: мол, кассету дали только до утра! — усмехнулся Сережа. — Чтобы родители поверили, будто у нас случился приступ усердия… Да они нас всех немедленно к психиатру поволокут!
Ребята замолчали, обдумывая, как им быть. Саша уже радовался, что, кажется, воздвиг на пути друзей непреодолимое препятствие, когда Миша провозгласил:
— Знаю! Нам не надо объясняться, куда мы уходим на ночь! Нам надо сделать вид, будто нам предстоит рано встать!
— То есть? — не поняли остальные.
— Очень просто! Когда мои уезжали в однодневную экскурсию по Золотому кольцу, они встали часов в пять и заранее меня предупредили, чтобы я не испугался, когда проснусь и не застану их дома. Мол, завтрак и обед на длите, соседка зайдет узнать, как ты справляешься, и так далее… Неважно! Главное — они могли с тем же успехом уйти и в двенадцать ночи, ведь я бы все равно не проснулся и считал бы потом, что они ушли в пять утра! Улавливаете? Мы говорим родителям, что завтра у нас школьная автобусная экскурсия — куда-нибудь далеко, например в Сергиев Посад. Что нам надо рано встать, и пусть они не волнуются, если утром нас уже не застанут. Ведь ключи есть у всех, так что каждый сможет сам запереть за собой дверь, да? Отлично! А на самом деле мы выйдем из дому, как только все уснут! И заранее возьмем с собой рюкзаки, чтобы прямиком потопать в школу! Мы найдем, где вздремнуть несколько часов! И в рюкзаки мы уложим все нужное снаряжение!
Идея и впрямь казалась замечательной — ребята пришли от нее в восторг.
— Но мы можем слишком поздно оказаться на месте… — попробовал Саша выдвинуть последний аргумент.
— Вовсе нет! — ответил Сережа. — Грабители придут в самый глухой час — не раньше полтретьего ночи! До галереи пешим ходом максимум сорок минут! Так что мы все успеем, даже если стартуем в половине второго! А позднее время, когда все спят, и нам будет на руку! Молодчина, Мишка! А теперь давайте подумаем насчет снаряжения…
— Я могу взять веревочную лестницу, — сказала Оса. — Ту, что раньше висела на домашнем стадионе, который отец смонтировал Для нас с братом. Ее потом сняли, потому что она болталась на самом ходу.
— Отлично! — радостно кивнул Сережа. — Бери эту лестницу, а остальные пусть возьмут по фонарику и мотку бельевой веревки — на всякий случай. Я прихвачу отвертку и маленькую ножовку для металла. И бутербродов не забудьте прихватить — ведь нам до самой школы поесть будет негде. Вот, пожалуй, и все.
— Осталось заранее решить, кто будет дозорным, — сказал Миша.
— По-моему, Саша, — предложила Аня. — Он ведь до сих пор против нашей затеи — у него на лице все написано…
— Вот уж нет! — воскликнул Саша. — Да, я против, но именно поэтому я пойду с вами до конца — чтобы никто не подумал, будто я сдрейфил! Я считаю, что мы затеваем большую глупость — но, раз все так решили, я не хочу оставаться в стороне! Лучше ты будь дозорной! Ты — единственная девочка среди нас, и нельзя подвергать тебя такой же опасности, как всех остальных!
— Но я… — возмущенно начала Оса. Сейчас она и впрямь была похожа на осу, готовую показать жало.
— Саша прав! — резко перебил ее Сережа. — Дозорной будешь ты — и никаких гвоздей! Так для всех будет лучше!
Оса повернулась к Мише, взглядом ища поддержки, но сразу поняла, что и он считает так же, как остальные. Она со вздохом согласилась.
— Ладно, если вы такие противные дубы… Но тогда вот что: если я замигаю фонариком — значит, я заметила опасность, и вы будьте начеку! Или смывайтесь, если есть возможность!
— Разумное предложение, — одобрили ребята.
Оськина мама постучала в дверь комнаты и крикнула:
— Осенок, тебя к телефону!
— Это, наверное, Петька! — сказала Аня и заторопилась из комнаты.
Через некоторое время она вернулась, взволнованная как никогда.
— Я рассказала ему обо всем, что произошло, и что мы задумали…
— Родители тебя не слышали? — тут же встревоженно спросил Миша.
— Что я, совсем ненормальная? Я следила, чтобы мамы поблизости не было, и говорила тихо… В общем, он хочет к нам присоединиться! Говорит, что с часу ночи или раньше будет ждать у выхода со двора. Если его еще не будет, когда мы все соберемся — двигаемся в путь без него. Значит, у него ничего не получилось. В крайнем случае он нагонит нас возле галереи — поедет с вокзала прямо туда, если увидит, что опаздывает.
— Вот псих! — сказал Миша, но не с осуждением, а с восхищением. — Получается, мы будем все вместе! Это же классно!
Глава XV
Ночная вылазка
Миша приподнялся на локте. Уже с полчаса в квартире было темно и тихо, но он все не решался встать.
Ему хотелось быть уверенным, что все крепко уснули.
И потом, чем ближе подходило назначенное время, тем больше пробирало его холодом. Какое же отчаянное дело они затеяли! У Ани в пылу азарта, их вылазка казалась веселым приключением. Теперь, в темной тишине ночи Миша все яснее понимал, насколько это не так и чем их задумка может обернуться. Он уже почти жалел, что они не послушали Сашу… Если бы не стыд перед друзьями, Миша, может, и остался бы дома.
Наверное, и другие испытывали нечто похожее.
С родителями особых хлопот не было. Они, конечно, удивились, что сын сообщает им о ранней школьной экскурсии на ночь глядя, но поверили. Мама отругала его за безалаберность: «Если бы ты раньше сказал, я бы успела получше собрать тебя в такую поездку…» Но это пустяки.
Миша встал, быстро оделся, взял заранее приготовленный рюкзак и выскользнул из дому, стараясь производить как можно меньше шуму.
Во дворе было тихо и пустынно. Миша огляделся, вдохнул свежего и зябкого ночного воздуха и направился к выходу со двора — к месту встречи.
В просвете, у самых ворот на улицу (собственно говоря, ворот уже давно не было — остались лишь два мощных кирпичных столба, на которые эти ворота некогда были навешены), он увидел неясную тень. Подойдя поближе, он понял, что это Саша.
— Привет! — сказал он. — Нормально выбрался?
— Да, — ответил Миша. — А ты?
— Я тоже. Правда, не без риска. У отца напряженка на работе. Он как в девять вечера ушел, так еще не приходил. Я выждал, когда мама уснула, и смылся. Отец обычно ко мне в комнату не заглядывает. Только бы не вышло какой-нибудь накладки… Остальных еще нет.
— Я вижу… Как ты думаешь, Петька выберется или нет?
— Пожалуй, выберется. Он изобретательный… Кто это? Привет, Сережка!
— Все в сборе? — спросил Сережа, подойдя к друзьям.
— Аню еще ждем..
— А меня уже не ждете? — раздался знакомый голос.
— Петька!..
Петя тихо подошел со стороны улицы.
— Пришлось изворачиваться, хотя я этого не люблю, — стал рассказывать он. — Сослался на то, что мне необходимо забрать у приятеля нужные тетрадки. Созвонился с одним из школьных приятелей, он в случае чего подтвердит, что я ночевал у него. Его родители сейчас в командировке, он только с бабушкой живет, а бабушка к телефону почти не подходит. Так что если накладки не выйдет, то все будет нормально. Я оставил маме его телефон. Если мама позвонит, он скажет, что я еще сплю или уже уехал — в зависимости от времени. Хорошо, что между родителями прямой связи нет и отец до поры ничего не узнает. Иначе бы он в такой ситуации вполне мог погнать на машине к моему приятелю, чтобы вправить мне мозги — и получился бы прокол. Труднее всего было маму уговорить. Но тут помогло то, что она очень следит за моей учебой. В общем, я с вами, а остальное неважно!
Тут и Аня-Оса подошла.
— Петя! — тоже изумилась и обрадовалась она. — Вырвался?
— Как видишь. Ну что, в путь?
Ребята шли бодрым и скорым шагом, на ходу рассказывая Пете подробности всех событий прошедшего дня, еще раз обсуждая эти события, строя новые догадки, пытаясь найти ответы на мучившие вопросы. Ночная свежесть, тишина и покой подействовали на них благотворно, развеяли тревоги и усталость, и казалось, что им по плечу любое, даже самое немыслимое, дело. К тому же теперь они чувствовали локоть друг друга и знали, что каждый из них не подведет остальных.
— О, вот мы и пришли! — вполголоса сообщил Миша, когда ребята вышли к знакомому скверику почти напротив галереи.
Сережа поглядел на часы.
— Мы уложились меньше чем в полчаса, — сказал он. — Ну, что, вперед, на штурм?
— На штурм! — яростно поддержали его друзья.
Ребята рысцой пересекли улицу и вошли во двор.
— А ну-ка, на свой наблюдательный пост! — скомандовал Сережа. — Только веревочную лестницу нам оставь, не забудь! Все остальные, готовьтесь! Кто полезет открывать форточку?
— Давайте я, — предложил Петя. — Я неплохой спортсмен. Думаю, у меня получится.
— Я буду тебя подстраховывать! — заявил Миша. — За то время, что я торчал здесь с биноклем, каждый выступ крыши изучил.
— Держи, — протянул Сережа Пете инструменты. — А мы с Сашей будем следить, все ли спокойно. Если что, свистнем.
Все прошло как по маслу. Недаром ребята так тщательно все продумали и многократно обсудили. Петя с Мишей забрались на крышу, достаточно пологую, чтобы по ней можно было без труда передвигаться. Миша привязал веревочную лестницу к двум бельевым веревкам, а бельевые веревки — к трубе. Петя спустился к окну кабинета директора и в два счета расковырял отверткой запоры форточки настолько, что форточки внешней и внутренней рамы отворились. Теперь оставалось только наружную форточку немного дернуть на себя, а ту, что за ней — толкнуть вовнутрь. Петя пролез в форточку и распахнул окно целиком.
Ребята следили за ним, затаив дыхание и одновременно зорко поглядывая по сторонам: случайный запоздалый прохожий, возвращавшийся домой, или какой-нибудь страдающий бессонницей жилец могут все испортить. Момент критический — ведь когда мальчики окажутся внутри и затворят за собой окно, они будут недоступны для посторонних глаз. А пока что… Но вокруг было темно и тихо.
Миша отвязал веревочную лестницу от трубы. Петя втянул ее в кабинет, привязал один конец лестницы к ножке массивного стола, а другой свесил наружу. Саша и Сережа поднялись к нему. Последним поднялся Миша — ему пришлось сначала спуститься с крыши. Ребята заперли окно и затворили форточки так, чтобы не было видно легких повреждений на запорах. Лестницу и веревки они убрали в свои рюкзаки.
— Первым делом надо осмотреть подсобку, — сказал Петя. — Нужно же где-то спрятаться.
Осмотрев подсобку, они сошлись на том, что лучше всего забраться на верхние широкие стеллажи, больше похожие на антресоли. Там можно будет укрыться рулонами бумаги и холста. Грабители вряд ли сунутся на эти стеллажи, где для них нет ничего интересного.
— Скорей всего они заберут Левитана, Тернера и еще несколько самых дорогих вещей, — предположил Миша.
— Вполне вероятно, — согласился Петя. — Если только они не пригонят фургон, чтобы выгрести всю галерею подчистую… Так! Где спрятаться, мы нашли — можно идти в разведку.
Он прошел в кабинет, увлекая за собой остальных, осмотрел поверхность директорского стола, потом стал выдвигать ящики.
— Какие-то документы… — пробормотал Петя. Посветив для верности фонариком, он вдруг изменился в лице. — Смотрите!
Он вытащил несколько документов, аккуратно соединенных цветной скрепкой, снял скрепку и разложил документы на столе. Его друзья ахнули, увидев, что это такое.
Первый документ был разрешением на вывоз за границу изразцового панно Врубеля «Князь Гвидон», приобретенного галереей «Геликон Арт» у последнего законного владельца, Смирнова Н.И. К разрешению прилагалась цветная фотография панно! Все было заверено печатями разрешительной комиссии Министерства культуры. Второй документ был квитанцией таможенной пошлины, еще неоплаченной.
— Пошлина по теперешнему курсу почти в шесть тысяч долларов, — прикинул Сережа. — Интересно, это много или мало?
— Это зависит от того, какой процент от стоимости вещи должна составлять пошлина, а мы этого не знаем, — заметил Саша. — Я припоминаю, что читал где-то… Ну да, в каком-то детективном романе, чего вы смеетесь? Так вот я читал, что во многих странах пошлина на произведения искусства составляет сто процентов их стоимости. Если так, то это очень мало.
— Меня больше интересует, откуда взялась новенькая цветная фотография вещи, которой у них нет и быть не должно! — вмешался Миша. — Да еще печатью заверенная…
— Я, кажется, понимаю, — сказал Петя. — Видите, фотография чуть смазана. Наверное, это нарочно. Я видел в альбоме Врубеля репродукцию другого «Князя Гвидона». На этой фотографии именно она и переснята. Видно, они решили или знали наверняка, что для каминного панно Пияшева Врубель повторил прежний вариант. И сфотографировали его, сделав снимок чуть смазанным на случай, если панно Пияшева отличается по каким-то деталям от первого варианта и эти мелкие различия нужно замаскировать. А печать… Если они постоянно оформляют своим покупателям разрешения на вывоз, то в этой самой комиссии их хорошо знают — вон и пошлину им выписали сильно заниженную, если Саша прав. И выписали не за красивые глаза, конечно… Поверили на слово, что эта вещь у них есть, и проштамповали фотографию без предъявления оригинала. Конечно, какой дурак станет оформлять к вывозу то, чего у него нет на руках, да еще платить за это огромную пошлину? Это все понятно. Интересней другое — все это значит, что они подготовились срочно вывезти панно за границу, как только его получат… И вот что еще интересно… — И Петя посветил фонариком на третий документ.
Это был договор купли-продажи. В нем указывалось, что некий Смирнов Н.И., являющийся внучатым племянником владельца оригинала панно доктора Пияшева А. Л. и единственным законным наследником вышеупомянутого Пияшева, а потому и законным владельцем перешедшего к нему по наследству каминного панно, продает панно галерее. А цена равнялась таможенной пошлине! Тут же была приложена официальная расписка в получении денег.
— Так вот откуда взялась цифра суммы пошлины! — вырвалось у Саши.
— Да, — кивнул Петя. — Они предъявили этот договор комиссии, и комиссия назначила пошлину в сто процентов той цены, которую за панно уплатила галерея. Все чисто, не уцепишься, хотя понятно, что махинации тут еще те… Но займемся делом. — Он вытащил из своего рюкзака фотоаппарат.
— Хочешь переснять эти документы? — спросил Миша. — Но как ты потом докажешь, что эти снимки сделаны в то время, когда панно у них еще быть не могло?
— Очень просто! — усмехнулся Петя. — Это камера с прибамбасами. Внутри нее какие-то вечные часы, и она прямо на негативе проставляет время, число и год, когда сделана фотография. Потом, при проявке и увеличении, в углу карточки возникают маленькие белые цифирки. Хорошо, что мама прихватила фотоаппарат в пансионат. До завтрашнего дня она его не хватится. А если хватится, я скажу, что он ведь был у меня в рюкзаке, вот я и забыл его вынуть, когда на полной скорости умчался в Москву… — Петя сфотографировал каждый документ по отдельности, а потом все вместе.
— Впрочем, чего уж там! — И он весело махнул рукой, забрал документы и, сложив их так, чтобы ни один сгиб не прошел по фотографии, убрал в карман. — Спишется на грабителей, — пояснил он друзьям и задвинул ящик стола. — А теперь нам не мешало бы осмотреть залы галереи и сфотографировать все, что там есть. Тоже может пригодиться для улик…
— Но как мы выберемся из кабинета в залы, если дверь заперта? — хлопнул себя по лбу Миша. — Об этом мы и не подумали!
— Я подумал, — спокойно сказал Сережа. Он пошел к двери, на ходу извлекая из кармана большую английскую булавку, длинный гвоздь, тонкое шило и изогнутый кусок закаленной стальной проволоки. — Я ведь говорил вам, что смыслю в замках. Чинить приходилось, так что я знаю, как они устроены. Посветите мне кто-нибудь.
Трое его друзей наперегонки бросились к нему со своими фонариками.
— Ага… — пробормотал Сережа. — Возможно, уже это сработает. — И он принялся орудовать булавкой.
В замке что-то тихо щелкнуло — и дверь отворилась.
— На окнах со стороны улицы опущены жалюзи, так что свет вспышки не должен привлечь внимание… — прикинул Петя и принялся быстро фотографировать стену за стеной, щит за щитом, стараясь охватить все имеющиеся в галерее произведения.
Его друзья тем временем бродили по залам и, посвечивая себе фонариками, восторженно любовались тем, что их окружало.
Саша добрел до главной двери в галерею и вдруг кинулся к друзьям, прижав палец к губам.
— Тише! В укрытие! Там, в замке, что-то царапает!
Друзья со всех ног кинулись в кабинет, а оттуда в подсобку. Сережа чуть задержался, чтобы с помощью той же булавки запереть дверь в кабинет. Потом и он вскарабкался на верхний стеллаж и затаился за рулоном холста.
Потянулись минуты томительного ожидания. Позднее ребята признавались друг другу, что это ожидание было страшнее всего: отступать уже некуда, а что будет — неизвестно… Каждый крепко сжимал в руке свой карманный фонарик, готовый, чуть что, подать Осе сигнал бедствия через окно подсобки.
Много или мало времени прошло, они не знали. Внезапно звякнула отпертая дверь. Звук был негромким, но он чуть не оглушил их в ночной тишине. Видно, он еще и потому так на них подействовал, что нервы у ребят были предельно напряжены.
Послышались шаги, потом кто-то подергал с другой стороны ручку двери директорского кабинета.
— Заперто, — послышался голос.
— Ну и что? Нам туда и не надо, — возразил другой.
При звуке первого голоса Сережа вздрогнул. Ему почудилось… впрочем, нет, конечно, это ему только почудилось. Известно, что ночная тишина искажает голоса.
— Давай быстрее, — прозвучал опять второй голос. — У нас тут делов-то…
— Куда ее? — спросил первый голос. Сережа вслушивался, пытаясь понять, прав он или нет: ему все же казалось, будто этот голос он уже слышал.
— А хоть сюда!.. — ответил второй голос. — Вешаем — и сматываемся!
Ребята недоуменно переглянулись. Стало ясно, что в директорский кабинет неизвестные наверняка не заглянут, поэтому друзья слезли с верхнего стеллажа и на цыпочках подобрались к двери кабинета. Сгрудившись возле нее, они пытались уловить все звуки, доносившиеся из залов.
Некоторое время ничего слышно не было. Потом захлопнулась и звякнула входная дверь.
— Ушли!.. — выдохнул Миша. — Сделали свое дело и ушли.
Сережа уже возился с замком, торопясь отпереть его и проникнуть в залы, чтобы увидеть, зачем забрались в галерею ночные незваные гости. Скоро замок поддался, и ребята выскочили в коридорчик, а оттуда разбежались по залам. Они услышали, как внизу взревела машина, — Наверное, это уехали те, кто побывал в галерее.
— Это были не грабители!.. — проговорил Саша. — Они сделали что-то совершенно особенное! Что-то подвесили — но что?..
— Вот что! — Миша указал на икону, висевшую во втором зале. — До их визита этой иконы тут не было!
— Одну минуточку… — Сережа снял икону со стены и оглядел ее со всех сторон. — Нет, — вздохнул он. — Если здесь и вмонтировано подслушивающее или даже видеозаписывающее устройство, то так хитро, что я его найти не могу. — Он еще раз осветил икону фонариком. — Ничего не видно…
— Почему ты решил, что эту икону могли повесить для слежки? — спросил Петя.
— Мне показалось… — начал Сережа и осекся. — В общем, я подумал, что раз в галерее ничего не исчезло, а наоборот, прибавилось, то это вполне могли быть следственные органы. Ведь мы знаем, что они интересуются фирмами Адрианыча. И тогда получается, охранник не подкуплен грабителями — он выполнял специальное задание…
— Но разве сотрудники галереи не изумятся, увидев утром икону, которой прежде не было? — спросил Саша.
— Возможно, здесь какая-то хитрая комбинация, — предположил Сережа. — Но я ведь и не утверждаю, что я прав. Я говорю, мне просто подумалось, что такое возможно…
— Как бы то ни было, история тут путаная и темная, — сказал Петя. — Давайте я сфотографирую эту икону — и уходим.
— Уже уходим? — вырвалось у Миши.
От того, что все произошло так быстро и даже буднично, он испытывал некоторое разочарование. Как, впрочем, и остальные. Столько подготовки, столько переживаний — и все ради того, чтобы услышать несколько коротких фраз, произнесенных какими-то людьми, заскочившими в галерею на две минуты… Мальчикам уже хотелось, чтобы грабители пробыли здесь подольше и поработали основательней, перетаскивая в машину все самое ценное, наконец, чтобы обшарили каждый уголок, заметили друзей… Но чтобы притом, конечно, друзьям удалось спастись, чудом улизнув в последний момент. Вот это было бы приключение! А так — ни то ни се, пшик какой-то… Хотя в глубине души ребята понимали: слава Богу, что все сложилось именно так, а не иначе. И чувство радостного облегчения было все же сильнее чувства разочарования, хотя им не хотелось в этом сознаваться даже самим себе.
И потом, они могли утешаться тем, что истинный смысл происходящего им пока не ясен. А смысл этот наверняка очень глубокий и зловещий. Просто так люди не станут договариваться с охранником и не полезут в галерею посреди ночи, отпирая при этом несколько мощных дверей с секретными замками… Нет, все это неспроста, и ребята не зря проникли в галерею: они оказались свидетелями чего-то таинственного!
Мальчики прошли в кабинет директора. Сережа запер дверь, и Петя сказал:
— Уйдем в том же порядке, в котором залезали. Сережа, Саша, вы спускайтесь вниз. И ты, Миш, тоже. Потом я отвяжу веревочную лестницу и швырну тебе. Ты поднимешься на крышу и спустишь лестницу мне. А я тем временем запру окно — и уйду через форточки, закрывая их за собой…
— И все-таки жаль, что так все кончилось — вздохнул Миша.
— Еще ничего не кончилось! — ответил ему Сережа. — Смотри!
В окне подъезда вспыхнул и погас фонарик. Оса звала на помощь! У нее что-то произошло!
Глава XVI
Одной тайной меньше
Петя сам потом не мог понять, как он решился прыгнуть из окна в кромешную тьму. Уже в воздухе, пытаясь сгруппироваться, он подумал, что сейчас все кости себе переломает — высота была немалая! Но все обошлось. И почти сразу рядом раздался глухой шлепок.
Это приземлился Саша, который прыгнул вслед за Петей. Уже потом, припоминая подробности той ночи, Петя пришел к выводу, что Саша проявил даже больше мужества, чем он сам. Ведь Петя прыгнул почти рефлекторно, без размышлений, а у Саши было время сообразить, чем грозит такой прыжок, и все-таки он решил не оставлять друга.
— Ты в порядке? — спросил Петя у друга.
— В порядке, — ответил Саша, — только вот очки потерял, когда шлепнулся. — Он шарил руками по земле, и Петя услышал, как он коротко хихикнул — смешна была ему собственная неуклюжесть.
Петя поднялся на ноги и во весь дух побежал к двери подъезда, на ходу соображая, чем сможет помочь Осе. Справится ли он, если на нее напал подручный бандитов? Если ее заметили соседи и подняли скандал — ребята ее вызволят: сумеют как-нибудь заговорить им зубы и принести все возможные извинения.
Добежав до дверей, он посветил себе фонариком, увидел код подъезда на стене, набрал его и, оказавшись внутри, помчался вверх через три ступеньки разом.
Оса сидела на корточках в углу лестничной площадки, тяжело дыша. Рядом с ней никого не было.
— Что случилось? — спросил Петя.
— Голяк… — переводя дух, пробормотала Аня. — Не знаю, откуда он взялся…
— Он наверх побежал? — спросил Петя.
— Да… Погоди! — окликнула она мальчика, когда тот рванулся в погоню. — Ты знаешь, он вел себя как-то странно. Я сидела на подоконнике и почувствовала, что у меня за спиной кто-то есть… Оглянулась — и увидела Голяка. Он сказал: «А ну-ка, тихо!» — и сделал шаг ко мне. Тогда я зажгла фонарик. Он, видно, понял, что я подала условленный сигнал, потому что сразу повернулся и побежал прочь. Мне показалось, он чем-то очень напуган…
— Понял! — отозвался Петя и кинулся наверх. Он добежал до последнего этажа, следя краем глаза, не зажжется ли на одном из этажей кнопка лифта, чтобы мигом развернуться и помчаться в обратном направлении. Ведь светящаяся кнопка означала бы, что Голяк удирает вниз на лифте, пока его преследователь бежит по лестнице.
Сесть в лифт Голяк не пробовал. Петя остановился, чтобы перевести дух, и огляделся по сторонам. От лестничной клетки уводила вверх чугунная лесенка, завершавшаяся дверью на чердак. Голяк скорее всего затаился на чердаке. Пете даже почудился легкий шорох где-то наверху.
Заработал лифт. Это поднимались к Пете его друзья. Когда они вышли из лифта, Петя сделал им знак держаться потише и прошептал:
— Голяк на чердаке, за этой дверью, надо подловить его так, чтобы он не прошмыгнул мимо нас.
Сережа напряженно думал о чем-то.
— Странно это… — пробормотал он. — Второй раз такое совпадение… Но, кажется, я знаю, что делать. Мы не будем его ловить, он сам к нам выйдет, если не последний дурак. Пропусти меня! — отстранив Петю, он поднялся к двери чердака и открыл ее. — Голяк! — позвал Сережа. — Голяк, где ты? Выходи, мы тебе ничего не сделаем. Я обо всем догадался. А если ты не выйдешь, мы запрем дверь чердака и вызовем милицию — объясняйся с ней! Ну что, отзовешься?
После паузы раздался голос из темноты:
— Я здесь…
— Пошли, — кивнул Сережа друзьям, и ребята поднялись на чердак.
Затворив за собой дверь, они зажгли фонарики. Голяк, бледный как полотно, сидел на выступающей из пола огромной балке перекрытия, у слухового окна.
— О чем ты догадался? — с любопытством спросила Оса, когда друзья остановились перед своим присмиревшим врагом.
— Он знает, о чем!.. — Сережа кивнул на Голяка. — Голос одного из людей, проникших в галерею, был очень похож на голос того сыщика с Петровки, который вступился за меня, а потом подвез домой. Я думал, мне почудилось — ведь сказано-то было всего несколько слов. Поэтому я и решил, что вылазка в галерею вполне может быть милицейской акцией — если это он. Но с другой стороны, мне показалось, что этот оперативник вел себя как-то странно: болтать с незнакомым мальчишкой о служебных делах, сами понимаете! Были другие закавыки… И уже тогда мне пришло на ум, что вся эта история с Голяком могла быть подстроена, чтобы мужик завоевал мое доверие. А когда я услышал, что Голяк опять появился одновременно с этим мужиком, понял, что два раза это не может быть случайным совпадением. Теперь уже никаких сомнений не осталось.
— Да, — хмуро кивнул Голяк. — Я указал ему на тебя в окне и сказал, что ты — один из ребят, подружившихся с новым жильцом. А раз ты там, значит, вы тоже что-то разнюхали и пытаетесь выяснить. Тогда этот мужик велел мне придраться к тебе, чтобы он потом вступился за тебя и вытянул из тебя все, что можно. Он хитрый… Но к взрывчатке в машине я никак! Ничего не имею! Я даже не думал, что такое возможно! — с неожиданной энергией выпалил Голяк.
— Как ты с ним познакомился? — спросил Петя. Он тоже начинал кое-что понимать.
— Ну, им нужен был шпион. Мальчишка, который мог бы просочиться повсюду. Ведь при нас многие взрослые не стесняются обсуждать свои дела, и вообще… Когда я понял, что речь идет о твоем отце, я и предложил им помочь.
— Отомстить хотелось, — хмыкнул Миша.
— Ну и хотелось, ну и что?! Они мне сказали, что они с Петровки, что твой отец запутался в темных делах и они следят за ним, даже документы показали…
— На чье имя документы? — спросил Петя.
— На имя Кравцова Петра Ивановича. Ну, вот… Они поняли, что я трясу мальчишек у супермаркета. И могу послать их на задание… И вообще, район знаю, всюду пролезу… Я им и тебя показал, когда ты с собакой и вот с ней, — он кивнул на Осу, — гулял в парке. Они и про машину твоего отца узнавали. А я и правда радовался, что покажу вам, где раки зимуют. Но потом, сегодня утром, когда я узнал про взрывчатку в машине… Меня как обухом по голове! Сомнение меня взяло: а вправду ли они с Петровки? Потому что вели они себя как-то не так… Ну, думаю, если это они подложили бомбу, то мне каюк! В таких делах свидетелей не оставляют, и вообще, если бы машина рванула, когда в ней были люди, меня вполне могли сделать крайним… Но я все-таки сомневался. А потом, когда он велел мне вот тебя, — Голяк кивнул Сереже, — ему подставить, вот тут-то я и понял, что никакие они не менты! Не стал бы мент такое разыгрывать, он бы просто к тебе подошел, документик показал, все бы у тебя повыведал. И вообще… Ну, думаю, влип ты, чудила! Жил себе спокойненько, а тут… И я решил сам за ними проследить. Весь день за ними мотался туда-сюда, а потом до этого дома их выследил.
— Ты что же, весь день прыгал за ними без сна и отдыха? — спросил Петя.
— Жить захочешь — попрыгаешь! Я ж кумекаю, как бывает в таких делах, не вчера родился. С улицы мне ничего не было видно, и я решил забраться в этот подъезд — вдруг они зажгут свет в окнах со стороны двора, и я увижу, чем они занимаются. А в подъезде вот на нее наткнулся! — Голяк показал на Осу. — Хотел заткнуть ей рот, но она стала мигать фонариком, и я понял, что вы все где-то поблизости, и тогда я деру дал… Но о взрывчатке я ничего не знал, даже не догадывался! — опять стал с жаром уверять Голяк. — Если бы хоть запашок уловил, я бы предупредил вас, потому что тут дело такое, хотя вы мне во где сидите! — И он провел ребром ладони по горлу. — Но когда такое начинается, тут уж я пас! Мне еще пожить охота.
— Понятно, — сказал Петя. — Хорошо, что у тебя есть голова на плечах. Тебе надо будет рассказать о том, что знаешь.