вдохновенно их употребляет и минуты три пребывает в заслуженном блаженстве.

А потом ворона встряхивается, каркает, взлетает — и со всей дури шарахается о дерево. О то самое, с которого слетела. Брякается вниз, мотает башкой — и степенно удаляется пешком. Чуть пошатываясь и слегка зигзагом. От избытка впечатлений, надо полагать.

И чем–то тут таким родным, родственным таким от этой птицы вдруг на меня повеяло…

Мораль?

А вот: почти автопортрет.

Понимайте это как умеете.