— 358, да?

— Точно. Была когда-нибудь в Милане?

— Нет.

Шон встал.

— Пошли в дом. Я тебе кое-что покажу.

Уже совершенно сбитая с толку, я подождала, пока Шон прихватил обе бутылки, и двинулась за ним следом. Мы прошли через кухню и повернули направо. Он толкнул дверь в конце коридора и пригласил меня войти. Это была его спальня.

Я остановилась в дверном проеме и уставилась на огромную картину над его кроватью. Шагнула в комнату и подошла ближе. Это была репродукция цветного витража Голгофы. В центре был изображен доминирующий над всем громадный крест, а у его подножия — поверженные фигуры, но на кресте находился не Христос. Крест обвивал громадный змий-искуситель.

— Оригинал витража сейчас находится в музее, а эта копия была сделана специально для собора, — сказал Шон, в его голосе звучало удовлетворение. — Се… Распятый Змий!

39



Я не могла отвести глаз от полотна над кроватью. Христос в образе змия? Я знакома с положениями христианства лучше, чем большинство прихожан, но с подобной трактовкой никогда раньше не встречалась.

— Потрясающе! — выдохнула я.

— Чем-то помог?

— Еще не знаю.

Я подошла ближе, заметив, что Шон следует за мной по пятам. Даже без его познавательной лекции я кое-что знала об огромном влиянии змеи, или змия, на мифологию разных народов, но и представить себе не могла, что оно столь велико. Змий, обвивающий крест, на котором был распят Христос, — это кощунство. Однако витраж был создан для одной из самых известных церквей в Европе!

— В Сикстинской капелле есть фреска, где змий изображен на столпе, — гнул свое Шон. — Присутствует этот мотив и в известной картине Рубенса. Если уж быть точным, там изображен посох Моисея с медным змием, но образ один и тот же. Змий на столпе, змий на кресте. Нетрудно уловить взаимосвязь.

— Значит, люди, которые умеют обращаться со змеями, становятся с ними одним целым? — уточнила я.

— Я наблюдал подобное не раз.

Я на секунду оторвалась от картины.

— А ты можешь?

— Нет. Меня они кусали столько раз, что и не сосчитать! Но я видел, как вождь одного племени обматывал трех черных папуасских змей вокруг полуобнаженной девушки в канун ее свадьбы. Невеста пребывала под воздействием снадобий, но сам вождь — нет. Змеи не кусали ни его, ни девушку. В Индии я видел, как дети часами носят за шаманами смертельно опасных кобр, пока те совершают обряды. Эти укротители змей, о которых ты говоришь, — лучший пример. Вся паства передает змей из рук в руки. Змеи обычно кусают человека, когда он теряется или нервничает, но и тогда случаи укусов не настолько часты, как можно предположить. Сомневаюсь, что мне удастся это доходчиво объяснить, но при определенных обстоятельствах — например, по ходу религиозного обряда — между человеком и змеей возникает связь.

Должна признаться, хотелось бы мне на это посмотреть! А еще лучше — попробовать самой! Если преподобный Джоэль Фейн умел так контактировать со змеями, как описал Шон, если смог передать это умение своей пастве, он имел колоссальную власть над этими людьми. Теперь другой важный вопрос: к чему еще он мог склонять свою паству?

У меня за спиной послышалось топтание Шона, и я отступила от картины. Только тогда я оглянулась. Спальня была небольшой. На полу — покрытый лаком дубовый паркет, а единственный предмет мебели — кровать. Одна стена стеклянная, и днем отсюда открывается удивительный вид на океан. Ради такого стоит открывать глаза!

Я резко повернулась и чуть не наступила на ногу Шону, который не сводил глаз с картины. Он тоже повернулся и направился в другой конец дома. Я последовала за ним. Когда мы покинули спальню, мое сердце перестало учащенно биться.

Мы прошли по коридору мимо кухни. Шон распахнул дверь и отступил, пропуская меня в главную комнату своего дома. Я остановилась на пороге и вопросительно посмотрела на него. Он пытался скрыть самодовольство, но это ему не очень-то удавалось. Протянул руку и включил свет. Свет тут же из приглушенного белого стал переходить в темно-красный, играя на стенах бликами. Я прошла в центр комнаты и остановилась, оглядываясь.

— Ого! — восхитилась я, медленно обводя взглядом комнату. — Потрясающе!

Комната оказалось огромной, она занимала большую часть дома. Я поняла, что остальные комнаты — кухня, спальня и ванная — намеренно сделаны такими маленькими и строго функциональными. Именно эта комната являлась сердцем дома.

Как и в спальне, одна стена была стеклянной и выходила на море. Остальные три стены от пола до потолка занимал громадный, застекленный спереди виварий. Весь пол вивария был усыпан темно-красным песком, камнями ярких окрасок и выбеленными солнцем древесными обломками. Повсюду раскинули ветви тропические растения замысловатой формы, с широкими бархатистыми листьями. Скрытое освещение придавало буйной растительности изумрудный, золотистый и желтый оттенки, а на задней стене располагались репродукции фрагментов древней наскальной живописи.

Застекленные емкости с тропическими растениями, горными породами и древесными обломками изумляли уже сами по себе, даже без их длинных грациозных обитателей, свешивающихся с веток, свернувшихся вокруг камней и не сводящих с нас глаз.

Я подошла к самому большому отсеку. Змея, находящаяся внутри, около трех метров длиной, поднималась с пола, пока ее голова не оказалась на одном уровне с моей. Мы посмотрели друг другу в глаза. У змеи был золотистый окрас с необычно крупным у основания головы узором, рисунок вдоль хребта представлял собой зигзаг с острыми углами. Не сводя с меня глаз, рептилия чуть качнулась вправо, потом влево. Я чуть было не сделала то же самое. Я почувствовала, что у меня появилась резь в глазах, — несколько секунд я не моргала.

— Это кобра? — спросила я, понизив голос.

— Это Така, четырехлетняя королевская кобра, — подтвердил мою догадку Шон. — Ее задержали на таможне, когда она была еще малышкой. Она сильно пострадала во время путешествия, и ни один из зоопарков не решился ее взять. Похоже, ты ей понравилась.

— Откуда ты знаешь?

— Она не надувает капюшон.

Я стала обходить комнату по периметру, прошла мимо тонкой ярко-зеленой змеи — это, как объяснил Шон, была белогубая куфия, обитающая в тропических лесах и бамбуковых зарослях Азии. В отсеке, где было много воды, я увидела полутораметровую африканскую гадюку-носорога, яркую, желто-голубого с красным окраса, с двумя чешуйчатыми выступами на носу, похожими на рога. При инфракрасном свете змеи вели себя активнее, чем обычно они ведут себя в серпентариях. Обходя комнату, я замечала повсюду медленное, плавное движение.

Когда я все рассмотрела, всем восхитилась и познакомилась со всеми семью обитателями жилища Шона, я повернулась к хозяину. Впервые с момента моего приезда он перестал на меня глазеть. Виварий загипнотизировал его также, как и меня, несмотря на то что он видел змей каждый день.

— Почему ты так любишь змей? — поинтересовалась я.

Он повернулся на звук моего голоса.

— Змеи самые неотразимые, самые красивые создания на земле, — сказал он, как будто ответ был очевиден.

— Да, змеи симпатичные, но…

— Симпатичные? — Он обхватил меня за плечи и подвел к клетке с гадюкой-носорогом. — Они как бриллианты, чем дольше любуешься, тем великолепнее они кажутся.

Мы стояли, наблюдая, как змея медленно скользит по бревну.

— Красивые, но холодные, — заметила я, переходя к соседней клетке и пытаясь таким образом сбросить его руку. — Их морды ничего не выражают, они живут сами по себе, не показывают, что узнают хозяина. Когда берешь их в руки, они становятся агрессивными.

Я спорила из принципа — в глубине души я была полностью согласна с Шоном, что змеи — удивительные создания. Мне просто нравилось слушать то, что хозяин говорил о своих питомцах.

— Меня, по крайней мере, никогда не узнавали, — добавила я.

— Не женское это дело. Только мужчина способен по-настоящему оценить змею.

Я искоса взглянула на него: он что, смеется? Это такая топорная шутка во вкусе дедушки Фрейда? Но Шон был совершенно серьезен, он не сводил глаз с крошечной пестрой змеи, которая наполовину зарылась в песок.

— Змей содержат исключительно мужчины, — заявил Шон. — Мне кажется, мы ощущаем их власть.

Шона почти загипнотизировала свернувшаяся клубочком, извивающаяся передней частью тела змейка. Если бы Шон не заговорил, я решила бы, что он забыл обо мне.

— Змеи замечательные охотники, — продолжил он. — Такая скорость и сила! Есть в этом нечто загадочное. Их жертвы просто исчезают у них внутри, с костями и шерстью. Змея, пожалуй, олицетворяет саму смерть. Приходит время, и змеи сбрасывают собственную кожу и являются миру обновленными. Словно возрождаются. Жизнь и смерть. Все просто, как дважды два.

Он вновь повернулся ко мне.

— Но ты больше любишь ящериц. — Он дразнил меня, но чуть-чуть — на самом деле он не имел ничего против того, что я предпочитаю других рептилий. — В дикой природе, — сказал он, оглядываясь на высунувшейся из песка пестрый хвост, — даже в тех местах, где я побывал, змею заметить невероятно трудно. Они такие быстрые, такие недоверчивые! Лишь поймав змею, можно в должной мере оценить ее. Но змеи никогда не станут ручными.

— Тебя привлекает все таинственное, — заметила я.

Он оглянулся.

— Всегда, — был ответ.

Я почувствовала, что зарделась.

— А где же тайпан? — спросила я, осматриваясь, — вероятно, я его не заметила.

— Шипящая Клара во флигеле, это с тыльной стороны дома. Смешно, но кто-то пытался прошлой ночью забраться туда.

— Что-что?

— Не волнуйся, — сказал он, заметив испуг на моем лице. — У меня отличная «служба безопасности». Я не успел даже вылезти из постели, а злоумышленник уже смотался.

— Спасибо за то, что показал дом, — поблагодарила я Шона.

— Не за что. Присаживайся.

Прямо посреди комнаты стояли два кресла, оба большие, обтянутые кожей, вращающиеся. Между ними находился маленький столик. Я представила, как Шон здесь сидит. Смеркается, он смотрит на море, а потом поворачивается, чтобы увидеть еще более удивительное зрелище внутри комнаты. Я поневоле задалась вопросом: а кто обычно сидит во втором кресле? Я опустилась в мягкое кожаное нутро и поняла: можно нервничать в присутствии мужчины и… не хотеть уйти. Потом мой взгляд привлек документ, лежащий на кофейном столике. Я взяла его.

— Что это?

Шон повернулся на кресле ко мне лицом.

Алан улыбнулся.

— На этот вопрос я отвечу чуть позже. Не хочу, чтобы ты слишком забегал вперёд. И я правда хочу поделиться с вами, насколько искусно вами обоими манипулировали. В конце концов, вы единственные в мире, кто сможет получить шанс на то, чтобы восхититься моим мастерством, — сказал он и немного помолчал. — Я могу продолжать?

Дэш кивнул, а Кира смотрела на брата глазами, в которых горела ненависть.

— Оптимизированный я пришёл к выводу: шансы на то, что Дэш оставит службу — пятьдесят на пятьдесят. Что так, что эдак — для моего плана это не имело практически никакого значения.

— Если твоим планом было объединить меня с Кирой, зачем тебе было так долго ждать?

— Она была ещё не готова. Я хотел, чтобы Кира чувствовала себя обездоленной. Гнаться за нею, почти поймать, изолировать. Заставить её почувствовать себя преследуемой и одинокой. Сломить её дух. Мне нужно было подготовить её к прибытию принца на белом коне. Когда я заключил, что она готова, я дёрнул за ниточки, и на сцену вышел ты.

Кира знала: всё именно так и было. Она обратилась к Дэвиду потому что устала, потому что ей было одиноко. Алан действовал безупречно.

Гарри Гаррисон

— Так ты говоришь, что и раньше мог её схватить? — спросил Дэш.

Алан пожал плечами.

Билл — герой Галактики

— Возможно, — сказал он. — Если бы я делал более активные попытки. В первое время я пытался её схватить, но потерпел неудачу. Мой улучшенный я заключил, что если её поймать, немножко помучить, а затем дать ей шанс сбежать, это ускорит её готовность к тому, чтобы попытаться найти союзника вроде тебя. В этом случае я смог бы ускорить дела. — На лице Алана возникло выражение досады. — Но Кира оказалась куда лучше, чем я предполагал. И когда я подбирался достаточно близко, она была готова рискнуть жизнью, лишь бы избежать поимки. Такой риск я не мог себе позволить. Так что я сбавил обороты и сделал главной целью игру на нервах.

Книга 1

— Как тебе удалось назначить меня на эту операцию? — спросил Дэш.

Алан ухмыльнулся.

Глава 1

— С такими влиятельными людьми, какие были в кармане у нас с Патнэмом, сделать это оказалось до смешного просто. Я заставил влиятельного политика с приличным числом скелетов в шкафу обо всём договориться с начальством Коннелли. И заблаговременно постарался сделать так, чтобы личности агентов, высланных на поимку Киры, оказались в базе данных, которую она совершенно точно могла взломать.

— Ты знал, что она будет их изучать, — сказал Дэш. — Тебе было нужно, чтобы она их изучала.

Билл так никогда и не понял, что все это случилось с ним только из-за похоти. Ведь если бы в ясном небе Фигеринадона-2 не сияло в то утро такое горячее солнышко и если бы Билл нечаянно не углядел сахарно-белые, округлые, как бочонок, ягодицы Инги-Марии Калифигии, купавшейся в ручье, жгучее томление плоти не отвлекло бы его от пахоты, и он провел бы борозду аж за край холма задолго до того, как с дороги донеслись завораживающие звуки музыки. Билл не услышал бы ее, и вся его дальнейшая жизнь сложилась бы совсем, совсем иначе. Но поскольку играли где-то рядом, он выпустил рукоятки подключенного к робомулу плуга, повернулся и от удивления разинул рот.

Алан кивнул.

Зрелище и в самом деле было сказочное. Парад возглавлял робот-оркестр двенадцати футов ростом, потрясавший воображение своим высоченным черным кивером, в котором скрывались динамики. Золоченые колонны ног торжественно несли его вперед, а тридцать суставчатых рук дергали за струны, пиликали и нажимали на клавиши бесчисленных музыкальных инструментов. Зажигательные звуки марша раззадорили Билла, и его крепкие крестьянские ноги, обутые в грубые башмаки, сами собой пустились в пляс, когда глянцевые сапоги солдат грохнули вдоль дороги. Десантники шли, молодцевато выпятив грудь, медали бряцали на алых мундирах, и в мире определенно не было зрелища прекрасней. Процессию замыкал сержант, сверкающий медью и галунами, густо увешанный медалями и орденскими лентами, при палаше и карабине, с поясом на животе и со стальными глазами. Цепким взглядом он окинул Билла, который, навалившись на изгородь, глазел на все эти чудеса. Сержант кивнул седой головой, заговорщически подмигнул и скривил в подобии дружелюбной улыбки рот, похожий на железный капкан.

— Она собирала информацию о тех, других, которые пытались её найти. Изучала — и ничего. Но я знал: если Кира уже достаточно подготовлена, тогда, увидев твоё фото и изучив биографию, она постарается переманить тебя на свою сторону.

В арьергарде маленькой армии катилась, подпрыгивая и оскальзываясь на ухабах, вереница запыленных подсобных роботов. Когда и они пролязгали мимо, Билл неуклюже перевалился через изгородь и затрусил вслед. В их деревенской глуши интересные происшествия случались не чаще двух раз в четыре года, и он отнюдь не собирался пропустить событие, обещавшее стать третьим по счету.

Кира почувствовала желчь в горле. Это существо, прикидывающееся её братом, было воплощением зла. Какая причуда судьбы сделала так, что её родители дали жизнь двум детям-мутантам — дочери-гению с непревзойдённым талантом в молекулярной биологии и сыну, родившемуся без зачатков совести?

К тому времени, когда Билл прибежал на базарную площадь, там уже собралась толпа, привлеченная вдохновенным джаз-концертом. Робот очертя голову нырнул в бодрящие волны марша «Космический десант штурмует небеса», пробился сквозь «Грохот звездных битв» и почти самоуничтожился в неистовых ритмах «Саперов в траншеях Питхеда». Он вошел в такой раж, что нога его отскочила от туловища и взлетела в воздух. Робот ловко подхватил ее на лету и продолжал играть, балансируя на одной ноге и отбивая такт оторванной конечностью. Когда духовые испустили последний душераздирающий вопль, он указал обломком на другую сторону площади, где, как по волшебству, возникли экран объемного кино и переносной бар. Солдаты, не мешкая, скрылись в недрах бара, и сержант-вербовщик остался один в окружении роботов, расплывшись до ушей в радушной улыбке.

— Кира заглотила наживку, как я и рассчитывал, — продолжил бахвалиться Алан. — По плану этот простофиля Смит, спецагент по секретным операциям, должен был поймать вас и пару-тройку дней продержать в плену, пока любовь не заиграет во всём великолепии. Но вы продолжили от него ускользать.

Он пожал плечами.

— Вали сюда, ребята! Дармовая выпивка за счет императора и потрясающие фильмы с приключениями в дальних краях, которые не позволят вам заснуть, пока вы хлещете ваше пойло! — гаркнул он необычайно громким, скрежещущим голосом.

— Как бы то ни было, это отвечало моим целям. Собственно, ваш побег из мотеля и из леса, должно быть, укрепил ваши чувства, — сказал Алан, и на его лице появилось самодовольное выражение. — Только и оставалось, что заставить Патнэма схватить вас обоих и прикинуться мной. И, таким образом, запустить идеальный шторм из обстоятельств, которые заставят Киру раскрыть свою тайну её любимому.

Большинство — в том числе и Билл — приняли приглашение; только несколько умудренных опытом, бывалых мужиков уклонились от призыва и украдкой скрылись за домами.

Вертолёт зашёл в вираж, напомнив пленникам, что они с огромной скоростью разрывают воздух на пути к неизвестной цели — в почти идеальной тишине роскошного и герметически закрытого салона забыть об этом было проще простого.

Робот с краном вместо пупка и неиссякаемым запасом пластмассовых стаканчиков в одном из бедер подавал прохладительные напитки. Билл, с наслаждением прихлебывая из стакана, любовался захватывающими дух приключениями космических десантников. Картина была цветная, с шумовыми эффектами и инфразвуковыми стимуляторами. Там были и битвы, и смерть, и победы, хотя погибали, разумеется, только чинджеры: солдаты в худшем случае отделывались пустяковыми царапинами, которые тут же скрывались под марлевыми повязками. Пока Билл упивался этим зрелищем, сержант-вербовщик Грю не спускал с него поросячьих глазок, жадно горевших при виде мощного загривка парня.

— Откуда ты знал, что сможешь найти нас когда тебе захочется? — спросил Дэш.

— Ага! Вот для того-то мне и нужно было, чтобы в Иране тебя серьёзно ранили. Мы распорядились, чтобы военный хирург, латая твои раны, поместил в твоё тело несколько имплантатов. Приказ пришёл по военным каналам, с самого верха. Врачу сказали, это необходимо потому что ты — известный предатель, — подмигнув, сказал Алан. — Ему даже сообщили, что это ты подставил своих парней.

«Этот годится!» — похрюкивал он про себя, бессознательно облизывая губы желтым языком и почти физически ощущая в своем кармане вес призовых монет. Все остальные просто сброд — перестарки, бабы-толстухи, сопливые мальчишки и прочая шваль. Но этот! Великолепный кусок пушечного мяса — широкоплечий, кучерявый, с массивной челюстью. Привычно положив руку на переключатель, сержант снизил фоновый инфразвук и направил концентрированное излучение прямо в затылок своей жертвы. Билл заерзал на стуле, вживаясь в панораму грандиозного сражения, развернувшегося перед глазами.

Когда отзвучали последние аккорды боя и погас экран, робот-бармен гулко заколотил по металлической груди и взревел: «ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЙ!» Публика с овечьей покорностью потянулась к нему, но Билла выхватила из толпы мощная рука.

Дэш в бешенстве рванулся вперёд. В шею вонзились колючки — пусть неглубоко, но достаточно, чтобы пошла кровь.

— Ты, больной ублюдок! — заорал он.

— Глянь-ка, парень, что я тут принес для тебя, — сказал сержант, протягивая ему стакан с таким количеством подавляющего волю наркотика, что часть его выпала на дно в осадок. — Ты парень что надо, все это мужичье тебе в подметки не годится. Никогда не мечтал о солдатской карьере, а?

Ярость наконец-то нашла выход.

— Какой из меня вояка, шаржант! — Билл подвигал челюстями и сплюнул, пытаясь избавиться от внезапной шепелявости и удивляясь, отчего это мозги заволокло туманом. Хотя удивляться надо было крепости его рассудка, сохранившего хоть какую-то способность соображать, несмотря на лошадиную дозу наркотиков и стимуляторов. — Я не военная косточка. Хотелось бы приносить посильную пользу; моя мечта — получить профессию техника по удобрениям. Вот скоро окончу заочный курс…

Алан Миллер продолжил свой рассказ, словно никакой вспышки гнева со стороны Дэша и не было:

— Дерьмовая работенка для такого отличного парня! — воскликнул сержант, хватая Билла за руку, чтобы пощупать бицепсы. Камень! Он еле удержался от искушения заглянуть Биллу в рот и обследовать состояние коренных зубов. Ладно, успеется еще! — Пусть этим делом занимается тот, кто больше ни на что не годен. Да разве при такой профессии есть перспективы? А в солдатской службе — никаких пределов! Господи, да сам великий адмирал Пфлунгер прошел, как говорится, все медные трубы от рекрута до гранд-адмирала! Ты только подумай!

— Хирург имплантировал крошечный, удалённо контролируемый маячок в твоём локте, под самой кожей. Маячок должен был дремать в ожидании кодированного сигнала, который бы его активировал. Ты мог сколько угодно сканировать себя на \"жучки\" — пока маячок спал, он никак бы себя не проявил. Хотя бомба в голове у Киры была блефом, продвинутые приёмники, о которых поведал вам Патнэм — они реально существуют. Кире хорошо известно: когда примешь одну из её таблеток, улучшение электроники становится плёвым делом.

— Что ж, для мистера Пфлунгера это неплохо, а по мне так и удобрения — дело очень даже любопытное. Ох! Чего же это глаза так слипаются? Пойти соснуть, что ли?

— То есть, ты мог схватить нас в любой момент, пока Дэш был со мною? — ошеломлённо спросила Кира.

— Валяй, но сначала уважь меня — взгляни-ка сюда! — Сержант заступил ему дорогу и показал на огромную книгу, которую держал крохотный робот. — Платье делает человека. Порядочные люди постыдились бы высунуть нос на улицу в таком затрапезном тряпье, которое ты напялил на себя, или в таких дырявых калошах. Какого черта одеваться так, когда можно — вот этак!

— Да, да. Но после того, как вы избежали поимки, я не хотел слишком быстро ловить вас снова. Вам нужно было дать время на то, чтобы сродниться, — сказал Алан и помолчал, зачарованно взирая на кровь, медленной струйкой стекающую по шее Дэша. — Когда вы сбежали из безопасного дома, я был вынужден в очередной раз менять планы. Предполагалось, что вы останетесь там пленниками на несколько дней, после чего получите шанс сбежать — и Патнэм будет убит в ходе побега. — Он пожал плечами. — Впрочем, неважно. Я смог внести коррективы, и всё сработало именно так, как нужно.

Взгляд Билла последовал за толстым пальцем сержанта к цветной картинке, изображавшей солдата в алой парадной форме, у которого чудесным образом появилось Биллово лицо. Сержант переворачивал страницы, и с каждой новой иллюстрацией форма становилась пышнее, а чин — выше. Билл ошалело уставился на последнюю картинку, запечатлевшую его в форме гранд-адмирала с плюмажем на шлеме; кожу у глаз испещрили гусиные лапки, над губами красовались седые усики, однако лицо, без сомнения, было его собственным.

— Это твоя автобиография, — ответил он.

— У тебя по-прежнему нет координат, — упавшим голосом сказала Кира.

— Вот каким ты станешь, — нашептывал ему сержант, — когда взойдешь на самый верх лестницы успеха… Попробуй-ка примерить форму! Эй, портной!

— Я это и сама вижу, — буркнула я. — Только вот что она здесь делает?

Билл собрался было возразить, но сержант заткнул ему рот толстой сигарой; не успел несчастный выплюнуть ее, как выкатившийся откуда-то робот-портной взмахнул рукой-занавеской и тут же раздел Билла догола.

— Неужели? — спросил её брат, подмигивая ей. — Маячок — не единственный имплантат, который поместил в Дэша хирург в Ираке. Помимо этого он поместил в него и кохлеарные имплантаты — по одному на каждое ухо. Это стандартная процедура для глухих или очень слабослышащих людей. Вот только имплантаты, которые получил Дэш — они были звукозаписывающими устройствами на кремниевой микросхеме. Записывают в цифре, запись можно передать на компьютер и проиграть.

— Роджер переслал мне ее по электронной почте, — признался Шон. — Хотя ты его об этом не просила, верно?

— Эй! Эй! — воскликнул Билл.

Алан отхлебнул маленький глоток напитка и улыбнулся.

Я ждала продолжения, понимая, что даже не пытаюсь скрыть гнев.

— Не бойсь! — гоготнул сержант, просовывая голову за занавеску и млея при виде Билловых мускулов. Он ткнул его пальцем в солнечное сплетение (камень!) и снова исчез.

— Их недостаток — ограниченное время работы: они могут записывать от десяти до восемнадцати часов, в зависимости от количества звуков на входе. Пришлось сделать так, чтобы они тоже активировались по моему сигналу.

— До того как нам обоим вменили в обязанность являться пред ясны очи местного полицейского начальства, я оставил тебе сообщение, чтобы ты мне перезвонила. Я не знал, полу…

— Ой-ей! — вскрикнул Билл, когда портной, выдвинув холодный стальной метр, стал снимать с него мерку. В глубине цилиндрического туловища робота что-то тихо звякнуло, и спереди из прорези выполз ослепительный алый мундир. В мгновение ока он оказался на плечах у Билла, и сверкающие золотые пуговицы застегнулись сами собой. За мундиром последовали великолепные серые молескиновые бриджи и сияющие лаком черные сапоги до колен. Билл прямо-таки обалдел, когда занавеска исчезла и перед ним появилось огромное зеркало.

— Полагаю, ты активировал их в течение последних десяти часов, — заметил Дэш.

— Девки-то от такого мундира просто с ума посходят, — сказал сержант. — А чего ж, очень даже законно!

— Прав, ты абсолютно прав, — со счастливым видом сказал Алан. — Отслеживая маячок, я легко проследил за тобой к дому Патнэма. После всех моих стараний, всей подготовительной работы, я наконец получил идеальный шторм.

— Получила, — оборвала я его. — Сегодня вечером. Зачем тебе моя биография?

Видение выпуклых полушарий Инги-Марии Калифигии на секунду затуманило Биллу взор, а придя в себя, он обнаружил, что сжимает в руке перо, готовясь подписать контракт, подсунутый вербовщиком.

Он с самодовольным видом посмотрел на сестру.

— Я всегда изучаю биографию людей и узнаю об их квалификации, прежде чем предложить им работу. Насколько я понимаю, это обычная практика при подборе сотрудников.

— Нет, — сказал Билл, слегка удивляясь собственной несговорчивости. — Не хочу. Техник по удобрениям…

— Мужчина, которому ты доверяешь и в которого влюбляешься. Правдоподобная угроза существованию нашего вида. И убеждение, что жить тебе осталось всего несколько минут.

Я на секунду задумалась.

Силы оставили Киру Миллер, когда её с полной силой ударило понимание того, что этот монстр победил. И она послушно сыграла свою роль идеальной маленькой пешки. Кира бросила взгляд на верёвки и на колючую проволоку у своего горла. Побег невозможен. Да и будь он возможен, что бы она сделала? Убила бы собственного брата?

— И не только этот чудесный мундир — ты получишь еще рекрутские премиальные, бесплатный медицинский уход и совершенно роскошные медали. — Сержант раскрыл плоскую коробочку, услужливо поданную роботом, и продемонстрировал разноцветную россыпь лент и побрякушек. — Вот «Почетная медаль новобранца», — торжественно изрек он, прикалывая к широкой груди Билла инкрустированное камнями изображение туманности на зеленой ленте. — А вот «Императорский заздравный золоченый рог», «Вперед, к победе над звездами», «Честь и слава матерям павших героев» и «Неиссякаемый рог изобилия». Последний, правда, вообще ничего не значит, но выглядит классно, и в нем удобно хранить презервативы.

— Какую работу? — переспросила я, решив, что ослышалась. — Тебе нужен исследователь?

Она крепко сжала кулаки. Это не её брат, убеждённо сказала она себе. Это извращённый самозванец. Лишь таким способом её психика могла пережить столь колоссальное предательство. Её брат погиб в огне в доме её детства. Монстр, сидящий перед ними — абсолютно чужой, незнакомый человек.

Сержант отступил на шаг и залюбовался Билловой грудью, увешанной лентами, блестящими медалями и цветными стекляшками.

— Ну, в твои обязанности и это будет входить. Но на самом деле мне нужен второй ведущий. Режиссер хочет, чтобы им стала молодая женщина — в идеале квалифицированный ветеринар. Тайпаны в Папуа-Новой Гвинее нападают на домашний скот: коров, овец, коз. Если пострадавших животных можно будет вылечить, местные жители сэкономят кучу денег. Разумеется, тебе будет необходимо пройти пробы…

— И завершающий штришок к моему шедевру, — продолжил Алан, — сделать так, чтобы вы сочли, что твой самый страшный враг мёртв.

— Нет, все равно не хочу, — ответил Билл. — Спасибо за предложение, но…

Я опустила глаза на документ в моей руке. Дальше слушать я не стала. У меня внутри образовался какой-то холодный ком.

— Зачем? — спросил Дэш.

Сержант ухмыльнулся, готовый даже к этой последней вспышке сопротивления, и нажал на кнопку у себя на ремне, которая привела в действие гипноспираль в каблуке новой Билловой обувки. Мощный поток хлынул по нервным окончаниям, рука упрямца дернулась вверх, и, когда рассеялась пелена перед глазами, он с удивлением обнаружил на контракте собственную подпись.

— Ты хочешь, чтобы я появилась на телеэкране? — прервала я его разглагольствования.

— Заподозри Кира, что влиятельный враг с доступом к её таблеткам всё ещё жив, она бы с куда меньшей охотой выдала координаты GPS, — объяснил Алан и приподнял брови. — Патнэм понятия не имел, каков мой план. Определённо не думал, что его смерть будет ключевым ингредиентом. Зная, что твой злейший враг, убивший насмерть твоего брата, и сам умер, ты могла прошептать свой секрет прямо в ухо Дэша.

— Но…

— Давай начистоту: звездой все-таки останусь я, но и ты будешь мелькать на экране.

Алан помолчал, давая пленником сполна осознать, как основательно ими манипулировали, осознать всю глубину поражения.

— Поздравляю со вступлением в космический десант! — загремел сержант, наподдав ему по спине (трапециевидные — скала!) и отобрав перо. — СТАНОВИСЬ! — еще громче заорал он, и рекруты повалили из бара.

— У твоих программ падают рейтинги? — тихо спросила я, не поднимая глаз.

— А если бы Кира не убила Патнэма?

— Что они сделали с моим сыном! — визгливо запричитала Биллова мать, появившаяся на площади. Одной рукой она била себя в грудь, а другой тащила на буксире маленького Чарли. Чарли разревелся и намочил штанишки.

— Прости?

— Я полагал, что убьёт. Позаботился о том, чтобы напоминаниями о моём убийстве он насыпал в её раны как можно больше соли. И моя сестрёнка настолько, чёрт бы её побрал, предсказуема! Настолько охренительно благородна. Не могу передать, насколько разочарован тем, что мы с нею вышли из одного чрева.

— Ваш сын стал солдатом к вящей славе императора, — сказал сержант, пинками выстраивая обалдевших рекрутов в колонну.

— Ядовитыми змеями зрителей уже не испугаешь, да?

— Уж ты мне поверь, — хмуро сказала Кира Миллер, — твоё разочарование — ничто по сравнению с моим.

— Клара…

— Нет! Только не это! — зарыдала несчастная, выдирая седеющие пряди. — Пожалейте бедную вдову и ее единственного кормильца… Пощадите…

— Что же до твоего вопроса, Дэш, — сказал Алан так, словно его сестра ничего не произнесла, — именно я направил Патнэма в его дом, чтобы с вами поговорить. Мой снайпер держал его на мушке, пока остальные солдаты шли по туннелю. Если бы Кира его не застрелила, это сделал бы снайпер — Патнэму достаточно было открыть дверь. — Алан помолчал. — Вы бы не знали, кто и почему его убил, но это было бы неважным. Поскольку он был единственным, кто мог сбросить таймер якобы взрывного устройства в голове Киры, она всё равно передала бы тебе свой секрет: ведь она верила, что жить ей остались считанные минуты, а гарантий по остановки плана по стерилизации не было.

Я повернулась к нему лицом, увидела в его глазах тревогу и даже обрадовалась.

— Мама! — рванулся к ней Билл, но сержант пихнул его в строй.

Дэш с жалким видом кивнул.

— У меня есть идея получше, — со злостью сказала я. — Почему бы тебе не пригласить жертву пожара? Человека с серьезными ожогами. На экране он будет смотреться просто шикарно.

— Мужайтесь, мадам, — сказал он. — Для матери нет высшей чести. — Он уронил в ее ладонь большую новенькую монету. — А вот и рекрутские премиальные — императорский шиллинг. Император будет счастлив узнать, что вы его получили. СМИР-Р-РНА!

— Похоже, ты продумал всё, — сказал он, в первый раз выглядя побеждённым.

Я уже не сидела, а стояла, не заметив, как поднялась с кресла. А между нами лежал перевернутый кофейный столик. Шон тоже встал и отступил назад с таким выражением лица, как будто взбесился его любимый пес.

Неуклюже щелкнув каблуками, рекруты расправили плечи и задрали подбородки. То же самое, к своему великому изумлению, проделал и Билл.

— Ты чертовски прав, — самодовольно сказал Алан.

— Или безрукого и безногого, — продолжала я, слыша, как звенит мой голос. — Он станет ползать по земле, совсем как змея. Или…

— НАПРА-О!

Вокруг меня зашевелились змеи, реагируя на внезапный, необычный звуковой фон. Я и не заметила, как Шон преодолел разделяющее нас расстояние и схватил меня за плечи.

Они развернулись единым стройным движением: робот передал команду на гипноспирали в сапогах.

— Прекрати, — спокойно сказал он.

— ВПЕРЕД, ШАГО-ОМ АРШ!

49

Я сбросила одну его руку, потом другую.

— Благодарю за выпивку и информацию, — съязвила я. — Больше я тебя не побеспокою.

С момента приземления вертолёта прошло чуть ли не пять минут, но Алан Миллер явно наслаждался собой слишком сильно для того, чтобы прерваться. Пилоты были не настолько глупы, чтобы прерывать босса. В конце концов Алан всё же решил: обстановку пора сменить.

И колонна ритмично двинулась вперед, управляемая настолько жестко, что Билл при всем желании не мог ни обернуться, ни послать матери прощальный привет. Она осталась где-то позади, и лишь последний отчаянный вопль пробился сквозь грохот марширующих сапог.

И рванулась к двери. Даже успела сделать два шага, прежде чем Шон схватил меня за руки.

Шестеро солдат, одетых в ту же форму коммандос, окружили вертолёт и терпеливо ждали, пока Алан Миллер откроет дверь.

— Ускорить шаг до 130! — приказал сержант, взглянув на часы, вмонтированные в ноготь мизинца. — До базы всего десять миль, ребята, — есть шансы уже сегодня добраться до лагеря.

— Подожди! Просто успокойся и выслушай меня.

— Их — вовнутрь, — рявкнул он. И кивнул на Дэша, сидящего в хвосте салона: — А этого позаботьтесь абсолютно обездвижить на каталке. Он бывший спецназовец.

— Я хочу уйти.

Командный робот передвинул стрелку метронома на одно деление, темп марша ускорился, солдаты взмокли от пота. Когда они добрались, уже в потемках, до вертолетной базы, их алые бумажные мундиры обвисли лохмотьями, позолота с оловянных пуговиц сползла, и тоненькая пленка, защищавшая пластиковые сапоги от пыли, облезла. Ободранный, измученный, пропыленный вид солдат полностью соответствовал состоянию их духа.

Каталка? Дэшу совсем не понравилось, как это прозвучало. Кровотечение на его шее остановилось, но он был в синяках, избитый в схватке в салоне вертолёта. Пожалуй, было трудно вспомнить, когда он в последний раз принимал душ, или когда он не был связан. Быть может, в прошедшие годы его тюремщикам хватило бы направленного на пленника пистолета, чтобы почувствовать себя в безопасности, у них не было бы необходимости дополнительно его обездвиживать. Но в наши дни всё иначе. К сожалению, портрет спецназовцев, эдаких суперменов, созданный средствами массовой информации и беллетристикой, привёл к тому, что Дэша редко недооценивали.

— А мне плевать! Ты ведешь себя как обидчивая дуреха. И ты выслушаешь меня, даже если мне придется продержать тебя здесь всю ночь.

Я сильно втянула воздух носом.

Трое солдат вошли в вертолёт и сняли с пленников всё, что ограничивало их свободу передвижения, оставив только пластиковые наручники за спиной. Киру и Дэша вывели из вертолёта. Перед ними возвышался дом, который смотрелся бы вполне органично в Древней Греции. По обе стороны от парадного входа стояли белые колонны, а само строение находилось по центру участка во многие-многие акры, за которым прилежно ухаживали: участка с прудами, садами и извилистыми ручьями. Перед входом в дом располагались многоуровневые мраморные фонтаны со статуями в натуральную величину: греческие боги, пьющие нектар из огромных чаш. В поле зрения пленников никаких других домов больше не обнаружилось.

Глава 2

— Как, черт возьми, человек с моей внешностью может показаться на экране?! — завопила я, теряя всякий контроль над собой. — Я всю жизнь пытаюсь избегать любопытных взглядов, а ты хочешь, что бы я «блистала» на телевизионных экранах? Чтобы совершенно незнакомым людям становилось плохо от одного взгляда на меня? О чем ты, черт тебя дери, думаешь? Как ты можешь…

Киру и Дэша провели через переднюю дверь огромных размеров, и они оказались в комнате со сводчатым потолком, раза в два просторнее всего трейлера Киры. Пол был выложен белым мрамором. На стене, словно огромное произведение современного искусства, висел плазменный телевизор с диагональю в девяносто пять дюймов; перед ним выстроился десяток кресел, как в кинотеатре. Дом заполняли множество статуй и картин, все из которых изображали греческих богов — словно Алан Миллер считал себя Зевсом современного мира, построившим для себя Олимп, на котором будет жить и царствовать.

Ранним утром Билла разбудил не сигнал горниста, записанный на пленку, а ультразвук, пропущенный через металлическую раму койки, который тряс его с такой силой, что в зубах зашатались пломбы. Билл вскочил и сразу же задрожал от холода. Время было летнее, и поэтому пол в казарме охлаждали искусственно: в лагере имени Льва Троцкого не принято было миндальничать. Бледные замерзшие новобранцы один за другим соскакивали с соседних коек. Выматывающая душу вибрация прекратилась. Рекруты торопливо стащили со спинок кроватей будничную форму, изготовленную из дерюги типа наждачной бумаги, всунули ноги в тяжеленные красные рекрутские сапоги и потащились к выходу.

И все. Батарейка села. Похоже, до сего момента я не понимала, что значит «иссякнуть».

— Я здесь для того, чтобы сломить ваш дух! — загремел чей-то свирепый голос.

— Все сказала? — спросил Шон.

Дэша грубо швырнули на спину на каталку из нержавеющей стали, о которой говорил Алан. Руки пленника были по-прежнему связаны за спиной. Двое наёмников стянули его ремнём с головы до ног и убедились, что сбежать он не сможет. Руки Киры также были скованы за спиной, и их теперь тоже прикрепили к сверкающей стальной каталке.

При виде главного демона здешнего ада новобранцев затрясло еще сильнее.

Я молчала. Сил ответить не было. Я устала.

Алан Миллер живым шагом вошёл в комнату и встал рядом с каталкой, чтобы пленники хорошо его видели.

— С моими рейтингами все в абсолютном порядке, — сказал он. Пока я бесновалась, Шон оставался унизительно, раздражающе спокоен. — Мы считаем, что привлечение еще одного ведущего расширит зрительскую аудиторию. Ты слишком переживаешь по поводу своего шрама — это всего лишь шрам. Мы можем снимать тебя в таком ракурсе, что его не будет видно. Мы можем снимать тебя вполоборота, со спины, справа. Дадим тебе просмотреть отснятый материал, и ты внесешь коррективы, прежде чем мы будем монтировать окончательную версию.

Главный старшина Смертвич Дранг был мастером своего дела от кончиков злобно торчащих колючих волос до рифленых подошв блестящих, словно зеркало, сапог. Широкоплечий, узкобедрый, длинные руки болтаются ниже колен, как у какого-то жуткого антропоида, костяшки на кулаках расплющены о тысячи выбитых зубов, — глядя на эту образину, невозможно было поверить, что он появился на свет из нежного женского чрева. Не мог он родиться — такого могли изготовить разве что по специальному заказу правительства. Самой ужасной была голова. А лицо!.. Узенькая полоска шириною в палец отделяла волосы от мохнатых черных бровей, густыми зарослями нависших над темными провалами, в которых скрывались глаза — не глаза, а зловещие красные вспышки в кромешном адском мраке. Перебитый, раздавленный нос наползал прямо на рот, зияющий как ножевая рана на вспоротом животе трупа, а из-под верхней губы торчали двухдюймовые белые волчьи клыки, проложившие в нижней губе глубокие борозды.

Я больше не спорила. Он ничем не рисковал, зачислив меня в свою съемочную группу.

— Я — главный старшина Смертвич Дранг, и вы должны называть меня «сэр» и «милорд». — Дранг мрачно прошелся вдоль шеренги трясущихся новобранцев. — Теперь я для вас отец и мать, вся ваша вселенная и ваш извечный враг, и очень скоро я заставлю вас пожалеть о том, что вы вообще родились на свет. Я сокрушу вашу волю! И если я обзову вас жабами — вам тут же придется заквакать! Моя задача — превратить вас в солдат, вбить в вас дисциплину. Беспрекословное подчинение, никакой свободы воли, абсолютное послушание — вот чего я требую от вас…

— Это мой кинозал, — гордо объявил он. — Что скажете?

— Думаю, через некоторое время ты станешь более раскованной, но последнее слово за тобой. Я предлагаю тебе эту работу потому, что ты отличный ветеринар и имеешь опыт работы с тропическими пресмыкающимися. И — да, ты права — частично из-за твоей внешности тоже. Уверен, что я не единственный в мире мужчина, который считает тебя красавицей.

Он остановился перед Биллом, который дрожал чуть меньше прочих, и злобно набычился:

В комнате воцарилась гробовая тишина. Мне показалось, что даже змеи прислушиваются.

Дэш смерил его ледяным взором.

— Экая гнусная рожа… Месяц нарядов на кухне по воскресеньям!

«Это всего лишь шрам… Уверен, что я не единственный…»

— Скажу, что я получу наслаждение, увидев твою смерть, — со значением сказал он.

— Сэр…

Это просто смешно. Он жестоко насмехается надо мной по какой-то необъяснимой причине. Дальнейший спор лишен смысла. Я должна просто развернуться и уйти. Его хватка ослабла — как раз подходящий момент. Гневный взгляд напоследок, поворот на каблуках — и прочь из дома. Он протянул левую руку и пальцем провел по моей правой щеке.

— И еще месяц за пререкания.

— Ты красавица, — сказал он. Теперь он говорил шепотом. Палец двинулся вниз по подбородку, потом вверх — по искореженной левой щеке. — Но с изъяном. Поэтому еще более интригующая.

— Очень хорошо, — одобрительно сказал Алан. — Какая бравада! Неудивительно, что моей сестрёнке ты настолько нравишься. Впрочем, боюсь, ты несколько не в том положении. Пусть у меня нет продвинутых охранных электронных систем, двенадцать наёмников, которые патрулируют территорию, всё же имеются. И я им очень хорошо плачу. Уж прости, что я не испугался.

Билл промолчал. Он уже усвоил первую солдатскую заповедь: держи рот на замке.

В комнате уже было темно, моих ушей достигал только один звук — шум океана в пятидесяти метрах от нас. Шон чуть отступил, наклонился ко мне, и я не сразу поняла, что он меня целует.

Последние слова он произнёс, покачав головой, не больно-то впечатлившись угрозой.

Смертвич двинулся дальше.

— Что дальше? — спросил Дэш.

Я вся дрожала, потрясенная, не зная, что сказать, что сделать. Я даже не могла ни о чем думать. Его руки обвивали меня, я ощущала его тело — всего в нескольких сантиметрах от меня, наши щеки соприкасались. Я уже и забыла, что он пахнет тропическими джунглями на рассвете.

— Кто вы есть в данный момент? Дряблое вонючее штатское мясо низшего сорта. Я сделаю из него настоящие мускулы, превращу вашу волю в студень, а ваш мозг — в машину. Или вы станете настоящими солдатами, или я вас прикончу. Вы еще наслушаетесь обо мне разных историй, вроде того как я убил и съел новобранца, отказавшегося выполнить приказ.

— Один мой знакомый хирург уже в пути, будет здесь минут через десять. Он удалит ваши имплантаты, а потом, наконец, я сделаю первый шаг к бессмертию.

— Останешься? — прошептал он.

— Хирург? Не слишком ли деликатно для мясника вроде тебя? — спросил Дэш. — Почему бы просто меня не убить?

— Зачем? — едва выдавила я, так как в горле стоял ком.

Он остановился и уставился на них свирепым взглядом. Верхняя губа, как крышка гроба, медленно поползла наверх в злобной пародии на усмешку, на кончиках клыков повисли капли слюны.

И мой глупый вопрос разрушил таинство момента, как молоток разбивает хрусталь.

— Резонный вопрос, — ответил Алан. Он выставил перед собой руки ладонями вверх, и со вздохом сказал: — Технология в наши дни… Она в целом на удивление надёжна, но полной уверенности всё же не даёт. Если по каким-то причинам запись не удалось активировать, или не получилось точно записать координаты GPS, ты пригодишься мне живым — сам назовёшь мне координаты.

— И эта история — чистая правда!

Шон засмеялся и опустил руки. Чуть отступил, качая головой.

Дэш с презрением посмотрел на Алана Миллера.

Стон прошел по рядам новобранцев, их затрясло, как под ледяными порывами ветра. Улыбка исчезла с лица Дранга.

— Я надеялся, мы займемся любовью, но если у тебя на уме что-то другое…

— Тогда тебе лучше надеяться на свои \"жучки\", потому что от меня тебе координат не получить. Ни сывороткой правды, ни чем другим.

— Жрать пойдете после того, как найдутся добровольцы на легкую работу. Кто умеет водить гелиокар?

Я обхватила лицо руками. Какой я, должно быть, выгляжу идиоткой!

Двое рекрутов с надеждой подняли руки, и он жестом вызвал их вперед:

— Может, в другой раз? — предложил Шон.

Алан рассмеялся.

— Прекрасно! Тряпки и ведра за дверью. Будете чистить сортир, пока остальные завтракают. Нагуляете аппетит к обеду.

— Прости, но мне нужно идти. Я не должна была… — Я повернулась, и на этот раз он меня не удерживал.

— Отчасти я даже надеюсь, что они не сработали, просто чтобы проверить твоё бахвальство.

Билл усвоил вторую солдатскую заповедь: не лезь в добровольцы.

Я чуть не бегом бросилась из комнаты в кухню и уже взялась за ручку двери черного хода, когда он окликнул меня:

— А если сработали? — спросил Дэш.

— Подожди. Я должен тебе кое-что дать.

Время обучения тянулось как страшный беспросветный сон. Служба становилась все тяжелей, а усталость — все невыносимей. Казалось, такого просто не может быть — однако все происходило на самом деле. Несомненно, над программой обучения потрудилось целое скопище изощренных садистских умов. Головы новобранцам в целях единообразия обрили наголо, а гениталии выкрасили оранжевым антисептиком для защиты от насекомых, селившихся в промежностях. Пища, теоретически питательная, была невообразимо гнусной; если по недосмотру партия мяса оказывалась относительно съедобной, ее тут же выбрасывали на помойку, а повара снимали с должности. Ночью курсантов постоянно будили учебные тревоги газовых атак, а все время досуга они занимались своим обмундированием. Седьмой день недели считался днем отдыха, но у всех были свои взыскания, как у Билла на кухне, и выходные ничем не отличались от будней.

— Я могу сохранить тебя в качестве рычага давления. Мне по-прежнему необходимо, чтобы Кира продолжила работать над продлением жизни. Ведь она всё ещё лучший биолог своего поколения.

Я остановилась, не решаясь взглянуть на его лицо, но услышала, как он хлопнул дверцей холодильника. Краешком глаза я увидела, как он мне что-то протягивает. Это был маленький ящичек с несколькими крошечными бутылочками. Я взяла его, прочла надпись на этикетке и вопросительно взглянула на Шона.

Повисло долгое молчание: Алан Миллер казался погружённым в свои мысли.

В очередное, третье воскресенье лагерной жизни рекруты уныло дотягивали последний час перед отбоем, дожидаясь, когда наконец погасят свет и можно будет залезть на бетонные койки. Билл протиснулся сквозь слабое силовое поле, хитроумно сконструированное с таким расчетом, чтобы мошкара свободно проникала в барак, но не могла вылететь обратно. После четырнадцатичасового наряда ноги у него подкашивались, а кожа на руках от мыльной воды сморщилась и приобрела трупный цвет. Билл бросил на пол мундир, который, задубев от пота, грязи и пыли, так и остался стоять стоймя, и вытащил из тумбочки бритву. В сортире он долго вертел головой, пытаясь выискать чистый кусочек зеркала. Все зеркала были густо заляпаны крупными буквами воодушевляющих лозунгов: «ДЕРЖИ ПАСТЬ НА ЗАМКЕ — ЧИНДЖЕРЫ НЕ ДРЕМЛЮТ», «ТВОЯ БОЛТОВНЯ — СМЕРТЬ ДЛЯ ДРУГА». Наконец Билл воткнул бритву рядом с надписью: «НЕУЖЕЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ТВОЯ СЕСТРА СТАЛА ЖЕНОЙ ЧИНДЖЕРА?» — и посмотрел на свое отражение в центре буквы «О» в слове «ЖЕНОЙ». Обведенные черными кругами, налитые кровью глаза глядели на него из зеркала, пока он водил жужжащей бритвой под подбородком. Понадобилось какое-то время, чтобы смысл вопроса дошел до рассудка, помутившегося от измождения.

— Это высококачественное противоядие на яд тайпана, — сказал он. — Мне достал его по своим каналам один мой приятель из Лондонского зоопарка. Если тебя укусит змея, тебе нужно будет побыстрее добраться до больницы. Если же это будет невозможно… Надеюсь, ты сможешь сделать себе укол, если придется? У тебя есть шприцы и лекарства?

— Теперь, когда я ответил на все ваши вопросы, у меня к вам есть один свой, — наконец сказал он и приподнял брови. — Как вам удалось сбежать из безопасного дома?

— Нет у меня никакой сестры, — пробурчал он, — а если бы и была, то какого черта ей выходить замуж за ящерицу?

Я кивнула.

Дэш улыбнулся.

Вопрос был чисто риторическим, но на него неожиданно последовал ответ с последнего стульчака во втором ряду:

— Это единственное, на что пока можно рассчитывать, — продолжил Шон. — Я связался с Лондонским и Ливерпульским центрами, но у них нет противоядия, применяемого при укусе тайпана. Теперь, когда где-то свободно ползает тайпан, они послали заказ, но пройдет несколько дней, пока его доставят. Храни в прохладном месте, чтобы было всегда под рукой. Если тайпан укусит, у тебя будет всего несколько часов, ты же знаешь, верно?

— Боюсь, я не смогу тебе это сказать.