- Я слышал, один парень примерно такой фортель и проделал. Прочухался на одном из мостов, по-моему как раз на этом, по другую сторону заграждения и одной ногой уже шагнув в воздух.

Исангард спрашивал и спрашивал. Колдун отвечал кратко и неохотно, но удалось выяснить, например, такие существенные подробности: Меч Виланда является магической картой этой земли. На нем обозначены реки, деревни, леса и болота Южных Окраин. Тело чудовища ядовито. Оно медленно душит Южные Окраины, отравляет их.

- Кроме шуток?

— Откуда оно взялось? — спросил Исангард. — Кому служит?

- Вполне серьезно.Он не помнил, как туда попал, просто -раз! - а он уже висит, держась одной рукой за перегородку и с ногой в воздухе.Он перелез обратно и пошел домой.

— Оно жило здесь всегда, — злорадно сказал колдун. — Люди были злы и жестоки друг к другу, и оно сумело вылезти на поверхность. Вы сами выпустили его на свободу. Оно не служит никому.

- И выпил, надо думать.

— Зачем эти люди у реки напали на нас?

- Наверняка.Но представь, что он очухался пятью секундами позже.

— Они не ведали, что творят. Это я хочу помешать тебе идти твоей дорогой, потому что рано или поздно ты доберешься до Змея. Ты настойчивый.

- То есть, сделав второй шаг? Это было бы ужасно, верно? Только одно хорошо - все бы быстро кончилось.О,черт, нужно было идти по другой полосе! Ладно, не страшно, проедем лишних пару кварталов.К тому же мне нравится эта дорога.Ты часто здесь бываешь, Мэтт?

— Дверь автоматически закроется за тем, кто проник в склеп, а изнутри открыть ее невозможно. Сигнал тревоги моментально срабатывает в... ну, где-то в другом месте. Я... и сам не знаю где.

Исангард немного подумал.

Мы ехали мимо Южной Стрит,перестроенного района возле рыбного рынка на Фултон Стрит.

Он отлично знал, но мы не стали пока на него давить. Сэмсон вопросительно глянул на меня.

- Прошлым летом.Мы с моей девушкой провели здесь пол дня, прошлись по магазинам, зашли в один из ресторанов.

— Почему же никто прежде не пытался убить его?

- Слишком чистоплюйское местечко, но мне нравится. Но только не летом.Знаешь, когда здесь лучше всего? Ночью вроде нынешней, когда холодно и пустынно, и падает мелкий дождь. Вот когда тут действительно красиво! Он рассмеялся. - Вот уж действительно, разговор накаченного нарка.Покажи ему Райские Кущи, и он скажет, что хочет, чтобы они были темными, холодными и мрачными.И что он хочет быть там только один.

— Склеп, который не откроешь изнутри. Здорово придумано, а?

В нечеловеческом голосе, отвечавшем Исангарду, зазвучало торжество:

— Ага. Вот вам и объяснение, почему Спринг попался, а Фрэнку удалось сбежать. — Я посмотрел на гробовщика. — Верно, Трупенни?

- Спасибо,Мэтт, - поблагодарил Питер, подъехав к гостинице.

— Змей слишком велик для здешних людей. Они выродились прежде, чем успели это понять.

Он сделал вид, что не понял, о чем я говорю. Сэмсон уже и не пытался скрыть удивления.

- За что? Я все равно собирался идти на встречу.Это я должен благодарить тебя, что подвез.

— А нечисть?

— Ты о чем?

- Ага, ну, спасибо за то, что составил компанию. Но прежде чем уйдешь, я хочу попросить тебя об одной вещи, о которой хотел попросить все это время.Эта работа, которую ты делаешь для Кенана.Думаешь, у тебя есть шанс добиться результата?

- Я не занимаюсь имитацией бурной деятельности.

— Нечисть труслива, — злобно сказал колдун. — Убери же свой меч, Исангард.

— Представь себе, как бедняжки Фрэнк Эйверсон и Дэнни Спринг в самый глухой час ночи боязливо крадутся через кладбище к склепу. Один из них проник в этот зловещий...

- Да нет, я понимаю, что ты делаешь все возможное.Просто хотел узнать,есть ли,по твоему мнению, шанс раскрутить это дело?

— Можно без лирики? — буркнул Сэмсон.

Исангард отвел острие в сторону и поморщился, глядя на колдуна.

- Шанс есть.Не знаю, насколько он велик.Мне практически не с чего было начинать.

— Один стоял на стреме, а другой полез в склеп. Вторжение со взломом. Так тебя устраивает? Дэнни Спринг — это был именно он, поскольку погиб первым, — вошел внутрь, пересек инфракрасные лучи защиты, о которых не имел понятия. Фотореле сработало. Дверь захлопнулась, и Дэнни оказался в ловушке. Учитывая обстоятельства, вполне можно понять Фрэнка, который поспешил упорхнуть, как птичка при виде силка. Может быть, он даже хотел позвать кого-то на помощь, но — вряд ли.

— Ладно, — сказал он. — Постарайся сделать так, чтобы мы с тобой больше не встречались.

- Это я понимаю.По-моему, так ты начал вообще с пустого места.Конечно, ты смотришь с профессиональной точки зрения, видишь иначе.

Лицо Сэмсона все еще не утратило профессиональной бесстрастности.

Негодяй, валявшийся на окровавленной траве у ног моего друга, совершенно расслабился, когда до него дошло, что тот, по своей всегдашней глупости, решил оставить его в живых. Он перестал следить за собой, и я без труда прочел его мысли. Не такой уж это был могучий чародей, если задумал убить человека ударом в спину.

- Многое зависит от того, приведут ли меня куда-нибудь предпринятые меры, Пит. И дальнейшие шаги похитителей тоже немаловажный фактор, а их невозможно предвидеть.Оптимистично ли я настроен? Это зависит от того, когда ты меня спрашиваешь.

— Вторжение со взломом? Сюда? За каким дьяволом?

Я встретился глазами с Имлах и понял, что она тоже это слышала.

- Как и о боге,а? Штука в том, что если ты придешь к выводу, что это полная безнадега, не спеши сообщать об этом моему брату, а? Потяни недельку-другую. Тогда он будет считать, что сделал все, что мог.

— Вот и давай посмотрим. — Я повернулся к гробовщику: — Ведите нас, мистер Трупенни, открывайте закрома.

Я промолчал.

— Исангард! — позвала она, тронув его за руку.

Трупенни выглядел плоховато — краше в гроб кладут, — однако послушно повел нас внутрь склепа. Его стены были облицованы мрамором, а в той, что находилась напротив входа, имелось три ниши, каждая из которых была закрыта мраморной плитой на болтах. Та, что интересовала нас, располагалась в самом низу. За несколько минут мы отодвинули тяжелую мраморную доску и вдвоем — Сэмсон с одной стороны, я с другой — осторожно положили на пол. Потом вытащили из ниши гроб.

- Я хочу сказать...

Он посмотрел на нее словно издалека.

- Знаю, что ты хочешь сказать.Дело в том, что мне таких вещей говорить не надо. Я всегда был упертым сукиным сыном.Когда я за что-то берусь,у меня уходит на раскрытие уйма времени.Думаю, что именно так я решаю вообще все проблемы, честно говоря. Я не соображаю мгновенно, а вцепляюсь,как булюдог, пока что-то не выгрызу.

Взявшись с Сэмсоном за крышку с обоих концов, мы потянули ее вверх; раздался слабый треск, и гроб открылся.

— Что тебе, Имлах?

- И рано или поздно выгрызаешь? Я знаю, раньше говорили, что никто не выходит сухим из воды, совершив убийство.

Внутри находилось то, что лишь в чьем-то извращенном воображении — или на бандитском жаргоне — могло считаться останками мистера Грэйвса; мне еще подумалось, что имя выбрано весьма подходящее. Гроб был доверху заполнен прозрачными пластиковыми пакетами, горловины которых завернуты несколько раз и надежно прошиты. Каждая упаковка содержала несколько унций белого порошка.

Она указала растопыренными пальцами на колдуна, который беззвучно шевелил губами.

- Да? Ну так, больше не говорят. Убийцы выходят сухими из воды постоянно в наши дни.- Я вылез из машины, затем наклонился к окну, чтобы закончить мысль. - Это с одной стороны.Но с другой стороны, не выходят.Честно говоря, думаю, что, в принципе, никакое деяние никому не сходит с рук.

— Убей его!

— Господи помилуй! — пересчитывая пакетики, воскликнул Сэмсон. — Обалдеть можно. Тридцать шесть штук. Примерно шесть килограммов. — Он пощупал порошок, понюхал; на его скулах вздулись желваки. — Похоже на героин. Целых шесть кило, подумать только!

Когда эта канитель перейдет в разряд воспоминаний, ты сводишь меня куда-нибудь на шикарный ужин, ладно?

- Как скажешь.

Ровным голосом Исангард ответил:

Достав из кармана пачку сигарет. Фил оторвал широкую полоску фольги, бросил на нее щепотку порошка и подогрел снизу горящей спичкой. Порошок почти моментально вспыхнул и, сгорев, оставил после себя небольшое пятнышко, похожее на густую, липкую патоку черного цвета.

- А после ужина можешь сунуть мне сотню на такси.

— Точно, героин, — подтвердил Сэмсон. — И чертовски высокой очистки. Семьдесят, может, восемьдесят процентов.

— Я не могу убить безоружного.

Смяв фольгу в кулаке, он посмотрел на Трупенни. Лицо Фила стало жестким, челюсти угрожающе задвигались, кулаки сжались. Это длилось две или три томительно долгих секунды, потом он тряхнул головой и, расслабившись, отвел яростный взгляд от Трупенни.

Я отчетливо различал заклинание на смерть и неудачу, которое бормотало это чудище.

— Пускай Фини полюбуется на все это, — спокойно произнес Сэмсон.

— Это он-то безоружный? — возмутилась Имлах.

Он подошел к двери склепа, подозвал Роулинга и что-то коротко приказал ему, потом вернулся ко мне. Еще раз осмотрев упаковки, Фил заметил:

— Да, — сказал Исангард. Для него все, у кого в руках нет меча или, на худой конец, топора, абсолютно беззащитны.

— Надо же, сколько дерьма. В розницу, на улицах, оно стоило бы миллион баксов, если не больше. А мне — несколько сотен новых уголовных дел. Убийства, разбой, грабеж...

И тогда Имлах поняла, что нужно делать. Она сжала кулаки; ее бледное личико, усталое и, боюсь, не слишком тщательно умытое, вспыхнуло; светлые северные глаза, не привыкшие видеть солнце каждый день, вдруг загорелись. Выдох пламени понесся от нее, и дерево ответило шелестом, чародей — стоном, а Исангард — взглядом ей навстречу. Но Имлах смотрела не на них. Она выкрикнула срывающимся голосом:

Сэмсон упомянул только несколько из двадцати трех основных видов преступлений, так или иначе связанных с наркотиками и находящихся в ведении отдела по расследованию убийств. Он мог бы перечислять еще и еще. Нападение и нанесение тяжких телесных повреждений. Криминальные аборты. И даже, представьте, государственную измену...

Могилу Алисы Монс уже разрыли. Покойница находилась там, где ей положено быть. Фрэнк Эйверсон — тоже. Так же, как и у Дэнни, в его черепе зияло пулевое отверстие. И еще одно — в спине.

— Атвейг!

Заканчивалась работа по раскопкам третьего захоронения с надгробием, надпись на котором гласила: «Бенджамин Пирсон, 11 января 1871 года — 19 мая 1961 года».