– Нет. Почему вы так решили?

– Не знаю. Просто подумала, где еще он мог подцепить такую красотку. Кто ваши родители?

Ясное дело, она пытается меня развлечь, считая необходимым проявить гостеприимство, но отвечать на ее вопросы желания не было. И все-таки я ответила:

– Я живу с отцом.

– Вот как, а ваша мама?

– Умерла. Очень давно.

– Как жаль.

– Мой отец – компаньон Правдина, с Николаем Ивановичем вы, кажется, хорошо знакомы.

– Да-да, конечно. Значит, вы дочь его друга? Кажется, его фамилия Ильин. Борис…

– Викторович, – подсказала я.

– Скажите, а с Глебом Сергеевичем ваш отец тоже знаком?

– По-моему, нет.

– Не спешите их знакомить. Для отцов взрослая дочка всегда проблема. В каждом мужчине они видят соперников.

Тут из гостиной показался Глеб и позвал меня:

– Аня, мы уезжаем.

Мы направились к выходу, Максим догнал нас и спросил, обращаясь к Глебу:

– Ты поможешь мне?

– Попытаюсь, – кивнул тот и распахнул передо мной дверь.

Уже в машине я спросила:

– Чего он от тебя хотел?

– Так, ерунда.

– Не похоже. Ты выглядишь недовольным, к тому же говорили вы довольно громко.

– Ты подслушивала?

– Конечно. – Глеб усмехнулся и покачал головой. – Так ты расскажешь, в чем дело?

– Это не моя тайна, а моего друга.

– Его кто-то шантажирует?

– Аня, я не буду отвечать на твои вопросы. Ты же понимаешь.

– Скажи, это как-то связано с Ольгой Леонидовной? – не отставала я.

– С Ольгой Леонидовной? С чего ты взяла? – вроде бы удивился он, и вместе с тем в голосе его появилось беспокойство.

– Я просто предположила.

– Эта женщина не выходит у меня из головы, – вдруг заявил он и досадливо усмехнулся.

– Звучит не очень-то приятно.

– Перестань. Дело вовсе не в ее прелестях.

– А в чем тогда?

– У меня такое чувство… странное, одним словом. Как будто пытаюсь что-то вспомнить и не могу.

– Один мой знакомый обозвал ее старой сукой. Намекал на то, что эту женщину ничего, кроме денег, не интересует.

– Знакомый?

– Да. У меня много знакомых в нашем городе, тебя это удивляет?

– Старая – все-таки явное преувеличение. Ей лет тридцать пять, не больше.

– Возможно, но он считает, что над ней очень хорошо поработал пластический хирург.

Глеб смотрел на меня с таким видом, словно никогда не слышал о том, что женщины прибегают к помощи медицины, желая продлить свою молодость.

– Черт, – пробормотал он и добавил: – Невероятно.

– Чего ж невероятного, – пожала я плечами. – Впрочем, я не уверена, что он говорил правду. Кажется, она с моим знакомым не особенно ладит. – Я помолчала немного, прикидывая, стоит ли продолжать, и удивляясь переменам в настроении Глеба. Он был задумчив и как будто вовсе забыл о моем присутствии. – В тот вечер, когда мы были с тобой в ресторане и один тип запер меня в туалете… так вот, она встречалась с ним.

– С кем?

– С тем самым типом. Я заметила его еще в зале. Он наблюдал за Ольгой, а она, увидев его, испугалась. И поспешила уйти. Я пошла за ней. Они разговаривали на улице. А я подслушивала. Не очень достойное занятие, но что поделать, если я любопытна. Он напомнил ей о долге, она заверила, что скоро его вернет. Парень вроде бы усомнился в этом. Я поспешила убраться от них подальше, чтобы вызвать милицию, и оказалась запертой в туалете.

– Почему ты мне сразу не рассказала?

– О том, что подслушивала? Я бы и сейчас предпочла промолчать, если бы у твоего друга не возникли неприятности.

– Ты думаешь, они как-то связаны с Ольгой?

– Что я могу думать, если ты мне ничего не рассказываешь?

– Вот что, я отвезу тебя домой, – сказал Глеб. Меня это совсем не обрадовало, но я согласно кивнула, сообразив, что наше свидание вряд ли будет приятным для обоих, если в мыслях Глеб весьма далек от меня.



В окнах первого этажа горел свет, должно быть, папа уже вернулся.

– Ты дома? – громко спросила я. И не дождалась ответа. Потом услышала шаги наверху, вслед за этим появился папа в купальном халате и с полотенцем на плечах.

– Сегодня ты рано, – спускаясь по лестнице, с улыбкой заметил он, поцеловал меня и спросил: – Как прошли выходные?

– Прекрасно. Два дня абсолютного безделья. А что у тебя?

– Усталый, но довольный. Хочешь кофе?

Он обнял меня за плечи, и мы направились в кухню. Я разглядывала своего отца, как будто пыталась обнаружить в его облике нечто, до сей поры от меня ускользавшее. Отец был не просто симпатичным мужчиной, еще не старым и полным сил, умным, обаятельным. У него твердый характер, сила воли, которой можно позавидовать. Отец и сейчас выглядел уверенным в себе, я бы сказала, значительным, даже в халате и тапочках. Я только головой покачала, посмеиваясь над собой. Папа стал рассказывать о своей поездке в Москву, а я продолжала его разглядывать.

– Что ты так смотришь? – вдруг спросил он и нахмурился. – Случилось что-нибудь?

«Я должна с ним поговорить, – подумала я. – Вот только как начать».

– Я была у Кати, – не придумав ничего лучшего, ляпнула я. Отец удивился.

– У какой Кати?

– Сергеевой. Она еще в больнице.

Удивление на лице отца сменила растерянность.

– Ты была у нее в больнице? Зачем? Как ты вообще узнала о ней? Это что, ее мать тебе позвонила? Какого черта…

– Папа, мне никто не звонил, – перебила я. – Я узнала случайно. Интересовалась твоими девушками.

– С какой стати, не объяснишь? – буркнул он, я видела, что этот разговор ему неприятен, более того, подозревала, что он прекратит его решительно и быстро.

– Была причина. За последний год девушек было три. Или я кого-то пропустила?

– Достойное занятие для дочери – копаться в моем грязном белье, – заметил он с досадой.

– Почему же в грязном? – вздохнула я. – Можно вопрос? Кто-нибудь из них тебе нравился по-настоящему? Или это просто стиль жизни: менять любовниц трижды в год? Я не просто так спрашиваю, мне как женщине очень интересно.

– Интересно? А у тебя самой сколько было парней за последние два года? Могу напомнить: пятеро. И сколько каждый в среднем продержался? Я думал, ты знаешь, что любовь не является по заказу. Она либо есть, либо ее нет. И тогда приходится жить без нее. Мне нравилась Катя, хорошая девушка, добрая, милая. Но ничего похожего на любовь я к ней не испытывал. Я знал, что прекрасно обойдусь без нее. Ты думаешь, она этого ждала от меня? Уверяю тебя, уйти было куда честнее.

– Это из-за мамы, да? – спросила я тихо. – Ты очень любил ее?

Некоторое время он молчал, и я испугалась, что он вообще не ответит, но тут он заговорил:

– Твоя мать была для меня всем. Смыслом жизни. Потом смыслом моей жизни стала ты. И меня это вполне устраивает. А теперь объясни, с чего это ты решила читать мне нотации и совать нос куда не просят.

– Я тебя очень люблю, – вздохнула я.

– Надеюсь, – хмыкнул он, но заметно смягчился. – Так в чем дело?

Через пять минут стало ясно: папа ничего не знал о том, как я провожу время. Выходит, Вадим ему об этом не докладывал, а он не спрашивал, довольствуясь тем, что охрана рядом со мной. Свой рассказ я начала с Эсмеральды, а закончила посещением Кати в больнице, умолчав о новой встрече с Мигелем.

Причин молчания было две: отец начнет проявлять беспокойство, а, с моей точки зрения, сейчас ему следовало думать о себе, а уж никак не о моей безопасности, – это первое. Второе: мое теперешнее отношение к Мигелю было далеко не однозначным, и объяснить все это папе я затруднялась. Он слушал мой рассказ со все возрастающим недоумением.

– Действительно, странные совпадения, – когда я замолчала, произнес он. – Поневоле поверишь в злой рок.

– Ты знал о том, что произошло с Юлей?

– Нет. Мы расстались, и ее дальнейшая жизнь мало меня интересовала. Я сожалею, что так получилось, но скажи на милость: чем бы я мог ей помочь?

– Речь сейчас не об этом, папа. Ты действительно думаешь, что это просто совпадения?

– А что еще я должен думать?

– Мне происходящее кажется подозрительным. У тебя есть враги…

– И они убивают брошенных мною девчонок? Должно быть, они психи. Я понимаю, ты моя дочь и все это здорово тебя напугало. На твоем месте я бы тоже, наверное, решил, что совпадений слишком много. Но смысла в этих убийствах я не вижу, если это убийства, конечно. Допустим, кто-то решил меня подставить. Ведь ты об этом подумала? Тогда они выбрали чересчур извилистый путь. Если бы девушки погибли, когда мы встречались, еще куда ни шло. Но обвинять меня в том, что я причастен к их гибели, после того как мы давно расстались… нет, чепуха.

– Не так уж и давно. Убийство и два несчастных случая на протяжении четырех месяцев. И каждый раз всплывает твое имя. Приди кому-нибудь в голову покопаться в этой истории…

– Пусть копаются. Мне нечего скрывать.

По тому, как он это произнес, стало ясно: дальнейший разговор бессмыслен. Отец по-прежнему был уверен, что происходящее не более чем случайность, и мне поколебать его уверенность не удалось. Как ему не удалось убедить меня в том, что беспокоиться не о чем. Напротив, мое беспокойство только возросло.

– Я могу задать тебе еще вопрос? – вздохнула я.

– Только не очень глупый.

– Труп в моем багажнике… тебе что-нибудь об этом известно?

– Вадим сообщил, что у милиции только один подозреваемый: Мигель. Похожего на него типа видели соседи убитого, он вроде бы поджидал кого-то во дворе. Крайнов по дороге домой оставил машину на стоянке, которая находится неподалеку от его дома, но домой не вернулся. Жена ждала его часов до десяти, потом начала беспокоиться. Он исчез. А объявился сама знаешь где. То, в каком состоянии обнаружили труп, лишь подтверждает: убийца, скорее всего, Мигель. В пятницу его едва не поймали, когда он отправился к своему благодетелю. Менты его упустили, и недруги, которые паслись поблизости, тоже. Но теперь, когда они уверены, что он в городе, я надеюсь, он очень быстро окажется в тюрьме. Если не поспешит убраться отсюда.

– Если он окажется в милиции, то, скорее всего, расскажет, куда дел труп.

– Пусть тебя это не беспокоит. В багажник ты не заглядывала, а твою машину на следующий день угнали. Логично предположить, что угонщики не ожидали такого подарка и поспешили избавиться от трупа, а потом и от твоей машины. В любом случае доказать, что тебе о нем было известно, проблематично. А теперь, если не возражаешь, я пойду прилягу.

– Думаю, в охране я больше не нуждаюсь, – торопливо произнесла я. – В конце концов, это смешно, мой парень боится меня поцеловать под их пристальными взглядами. Я не хочу, чтобы мою личную жизнь обсуждали твои подчиненные. – Отец нахмурился, собираясь возразить, я взглянула умоляюще: – Папа… Со своей стороны обещаю проявлять благоразумие и не брать сомнительных попутчиков.

– Хорошо, – неохотно ответил он, и я вздохнула с облегчением.

Отец ушел, а я еще долго сидела в кухне. Вроде бы он прав, глупо обвинять его в том, что произошло с девушками уже после того, как он их бросил. И все же… из головы не шел парень, который вертелся возле «Карусели» и приставал к девчонкам с вопросами. Кто он? То, что его интересовали «несчастные случаи», несомненно. А вот почему интересовали? Придется это выяснить мне, раз папа категорически отказывается. Вот только где искать парня? Он мог быть знакомым кого-то из девушек. Вряд ли Юли. Остаются Катя и Эсмеральда. А Эсмеральда интересовалась делами отца. Надо непременно поговорить с Ильей.



Вид у Соньки был совершенно несчастный.

– Знаешь, Нюсечка, ради хорошего парня стоит помучиться, но все эти бесконечные прогулки меня утомляют.

– Он тебе успел надоесть? – спросила я, сообразив, что речь идет о Павле.

– Вовсе нет. Он милый. Но… у него даже машины нет. Всю субботу мы проторчали в парке. Есть мороженое, сидя на скамейке, ужас как забавно.

– А чего бы ты хотела?

Ответа на этот вопрос Сонька не знала и скуксилась.

– Вы в детский дом когда собираетесь? – спросила я.

– Паша сказал, на следующей неделе.

– Слушай, а чего он продукты тащил с другого конца города, в Кирееве есть супермаркет. Даже два.

– Не знаю, может, там они дороже? Нюсечка, ты не злись, но я ему все рассказала.

– Что «все»? – не поняла я.

– То есть не все, конечно. Про твоего папу я ни слова.

– Так, – грозно молвила я, устраиваясь напротив подруги. – Говори, что успела наболтать.

– Я только про Эсмеральду… И про Ольгу эту… Ну, про то, что она была в «Клеопатре», и еще кое-что… Нюся, нам совершенно не о чем разговаривать. Я не могу лежать рядом с парнем и потолок разглядывать.

– Вы с ним в парке лежали?

Сонька все-таки смутилась.

– Конечно, нет. Я просто была не в состоянии таскаться по улицам. Сколько можно? Вот и пригласила его к себе. Ну а потом… сама знаешь, как это бывает. Мы совершенно неожиданно оказались в постели. Он выглядел таким несчастным… в общем, очень хотелось сделать ему приятное. И я пошла навстречу его желаниям. Не так много их и оказалось… Нюся, я чувствую, что совершила ужасную ошибку.

– Не переживай, – нахмурилась я. – Рассказала и рассказала. В конце концов, что ему за дело до этой истории.

– Я не об этом. Как я теперь его брошу?

– А ты не бросай, ты за него замуж иди, – разозлилась я.

– Я не хочу замуж. За него в особенности. В постели он тихий, точно пришибленный. Да и так не слишком боек. Мне кажется, не очень-то я ему нравлюсь, влюбленные мужчины так себя не ведут. А если нравлюсь, еще хуже. Как его бросить, не причинив душевного увечья?

– Об этом стоило подумать до того, как ты легла с ним в постель, – сказала я и досадливо поморщилась, подумав: «Кому бы говорить», и поспешила сменить тему: – А чем твой Пашка занимается, где работает?

– Учится на вечернем, работает на заводе, кажется, электриком. Он не любит о себе рассказывать, говорит, что у него жизнь неинтересная. Можно подумать, у меня она приключенческий роман. Но я не хотела его разочаровывать, вот и рассказала…

– И как он отнесся к твоему рассказу?

– Расспрашивал. Потом сказал, что этим менты должны заниматься.

– Умный парень. Вот что, позвони-ка Илье. Вдруг сегодня у него найдется для тебя время.

Сонька усмехнулась, но взяла телефон. С минуту мы слушали гудки.

– Не судьба, – сказала подруга, теперь пришла моя очередь усмехаться.

После работы меня, как обычно, встречал Глеб. Увидев его машину, Сонька побрела к стоянке такси, презрительно вздернув нос. Чем ей так упорно не нравился Глеб, объяснить она так и не потрудилась, продолжая болтать всякую чушь о разнице в возрасте, я же в ответ начинала злиться. Чтобы не подвергать дружбу испытаниям, мы решили данной темы не касаться. Я поспешила к Глебу, оставив свою машину на парковке рядом с офисом и попросив парня из охраны перегнать ее к дому. Открыв мне дверцу, он сказал:

– Подруга не одобряет твоего поведения?

– Что ты имеешь в виду?

– По-моему, я ей не нравлюсь.

– Зато ты очень нравишься мне.

– Ты говоришь серьезно?

– Абсолютно.

– Попробую поверить.

– А что мешает?

Вместо ответа он меня поцеловал. Я обняла его, потом мы некоторое время смотрели друг на друга и улыбались.

– Удивляюсь, как я столько времени жил без тебя, – шепнул он и вновь меня поцеловал. Потом завел мотор и не спеша выехал со стоянки.

Я ожидала, что обычный распорядок не изменится и мы отправимся куда-нибудь ужинать, устроила голову на его плече и закрыла глаза, воображая себя в его объятиях и прикидывая, как без урона для своей девичьей чести втолковать ему, что ужин в ресторане вовсе не предел моих мечтаний.

Машина остановилась, я, открыв глаза и оглядевшись, не обнаружила ничего похожего на ресторан.

– Куда ты меня привез? – спросила с улыбкой.

– Вот здесь я живу, – он кивнул на трехэтажный дом, возле которого мы остановились. – Мы могли бы…

– Ты меня к себе приглашаешь? – пришла я ему на помощь, заподозрив, что он на это так и не решится.

– А ты согласишься?

– Еще бы. Я начала всерьез опасаться, что этого никогда не произойдет. Что ты смотришь? Тебя смущает моя откровенность?

– Нисколько. Просто я… идем.

Он вышел из машины, помог выйти мне и стремительно направился к подъезду. Я едва за ним успевала на высоких каблуках.

– Эй, что за спешка? – возмутилась я.

Мы вошли в подъезд и бегом поднялись на второй этаж. Ключи он достал заранее, открыл дверь, и я наконец-то оказалась в его объятиях. Правда, длилось это недолго. Глеб отступил на шаг, посмотрел на меня и спросил с улыбкой:

– Ты ведь, наверное, голодная? Кое-что в холодильнике найдется.

– В холодильнике? – засмеялась я. – Ну уж нет. Показывай, где твоя спальня.



В холодильник мы все-таки заглянули, но гораздо позднее. Я забралась на стул с ногами, Глеб накрывал на стол, суетливо снуя по кухне, и, каждый раз проходя мимо, успевал меня поцеловать. Я пила шампанское и смеялась без всякого повода. Глеб, напротив, выглядел чрезвычайно серьезным, словно накормить меня ужином считал главным делом своей жизни.

– Ты меня любишь? – спросила я, он в это время выкладывал салат в мою тарелку. Посмотрел, кивнул и серьезно ответил:

– Да, люблю.

В этот момент он показался мне очень похожим на отца, у того тоже была манера отвечать серьезно в самый неподходящий момент.

– Тогда сейчас ты должен быть счастлив, – не унималась я.

– Так и есть.

– Улыбнись, ради бога, не то я невесть что подумаю.

Он вздохнул и, наклоняясь ко мне, произнес:

– Я не уверен, что поступил правильно.

– Что? – опешила я.

– Я взрослый человек и обязан думать не только о себе. О тебе тоже.

– Я сама о себе прекрасно подумаю. Прекрати меня пугать, не то я решу, что ты жалеешь, что лег со мной в постель. В самом деле жалеешь?

– Нет, – вновь очень серьезно ответил он. – Я тебя люблю, глупо требовать от человека, который по уши влюблен, сохранять здравый смысл. – Он взял меня за подбородок и спросил: – Аня, твой отец знает, что мы встречаемся?

– При чем здесь мой отец? – насторожилась я.

– Я задал вопрос.

– Нет. Не знает. По крайней мере, я ему о тебе не рассказывала.

Он кивнул и сел напротив. Некоторое время мы ели молча, но его вопрос очень меня беспокоил.

– Что у тебя с моим отцом? – не выдержала я. – Какие-то проблемы?

– Никаких.

– Тогда к чему все эти разговоры?

Он пожал плечами:

– Боюсь тебя потерять. Очень боюсь.

– Да с какой стати? Я тебя люблю и…

– В твоем возрасте слово «люблю» произносят с легкостью, – пожал он плечами. Я вскочила и топнула ногой со злости.

– Прекрати. Чего ты хочешь? Чтобы я прыгнула со второго этажа, доказывая свою любовь?

– Пожалуй, ты и вправду прыгнешь, – засмеялся он. Подошел и подхватил меня на руки. – Не слушай всю эту чушь. Я люблю тебя и никому не отдам.

Я хотела узнать, кто, собственно, на меня претендует, но с этим вышла незадача, Глеб стал целовать меня, и через пару минут мы вновь оказались в спальне. Устроившись на груди Глеба, я потянулась за телефоном и ахнула:

– Половина первого, папа, наверное, беспокоится. Так и есть, четыре пропущенных вызова. Надо же, не услышать звонки…

– Хочешь, чтобы я отвез тебя домой? – спросил Глеб.

– А ты чего хочешь?

– Чтобы ты осталась. Навсегда.

– Навсегда, если только замуж. Папа ярый противник гражданских браков. Я, кстати, тоже. Если люди любят друг друга, чего же тогда загса бояться? А до утра останусь. Только папе позвоню.

Голос отца звучал недовольно:

– Где ты?

– Папа, не сердись. Я в абсолютной безопасности. Ночевать не приду. Завтра позвоню тебе с работы.

– Анна, – начал он.

– Папочка, я тебя целую. До завтра.

Я потеснее прижалась к Глебу, а он сказал:

– С утра потащу тебя в загс.

– Зачем?

– Ты же сама сказала: если двое любят друг друга, чего ж загса бояться?

– Ты делаешь мне предложение?

– Точно.

– Вот сейчас возьму и соглашусь.

– Правда согласишься?

– Ты опять?

– Хорошо, договоримся так. Даю тебе месяц на размышление. Если ты и через месяц ответишь «да», значит, я буду счастливейшим человеком во вселенной.

– А если отвечу «нет»? Это я так спрашиваю, для общего развития.

– Только попробуй ответить «нет», – хмыкнул он. – У тебя месяц, чтобы понять, что тебе нужен только я и никто больше.



Утром я опоздала на работу. Звонок будильника ни я, ни Глеб не услышали и проснулись только в девять, потом я вылила кофе на юбку, ее пришлось застирывать и сушить феном. Телефон Глеба звонил непрерывно, он его отключил и, несмотря на мои протесты и заверения, что я способна добраться на такси, отвез меня в офис. Въезжая на стоянку, я увидела Соньку. Она из окна наблюдала за нами.

– Подруга беспокоится, – заметив ее, сказал Глеб.

– До вечера, – шепнула я, собираясь выйти из машины. Глеб обнял меня и привлек к себе.

– До вечера долго ждать. Пообедаем вместе.

Наконец мы простились, и я бегом припустила на работу. Не успела войти в кабинет, как там появилась Сонька.

– Ты с ним трахнулась, – сказала она с тяжким вздохом. – Ну и как, впечатлил?

– Сонечка, ты не представляешь…

– Должно быть, виагры нажрался. В его-то возрасте надо бы себя беречь.

– По башке тебе дать, что ли? – разозлилась я.

– Да ладно… угодил, и слава богу. Дядя Боря мне вчера звонил, беспокоился. Я так сразу и решила, что этот тип тебя соблазнил.

– Как твой Пашка?

Сонька поморщилась:

– Гуляли по набережной. Знаешь, Нюся, он меня ужасно раздражает.

– Почему?

– Сама толком не знаю. Наверное, хорошие парни не для меня. – Она махнула рукой и вышла из кабинета.

Вместо того чтобы заняться работой, я позвонила Глебу и болтала с ним минут пятнадцать. Потом, устроившись за столом, мечтала о предстоящей встрече и ждала его звонка. Около двух он позвонил, сказал, что ждет меня в кафе напротив, и я бросилась туда. Глеб сидел за столиком, когда я вошла в зал, поднялся навстречу и заключил меня в объятия. Стало ясно, что первую половину дня он был занят тем же, чем и я: ждал нашей встречи. Многочисленные посетители кафе обращали на нас внимание, но мне это было безразлично, и Глебу тоже. Он держал меня за руку, забыв о том, что сюда мы пришли пообедать, потом сказал:

– У меня в четыре совещание, но полтора часа у нас есть.

– Тогда не стоит тратить время на ерунду, – сказала я, он расплатился, и мы направились к выходу.

Вышли на улицу, он обнял меня за плечи и поцеловал, я счастливо смеялась, повиснув на его локте. В общем, картинка вышла идиллической, но длилась недолго. То, что я ничего не замечала вокруг, было вполне извинительно, раз счастью моему не было границ. Из эйфории меня вывел скрип тормозов, я машинально повернула голову и увидела папину машину. Она остановилась как раз перед машиной Глеба, к которой мы направлялись. Задняя дверца распахнулась, и появился отец, а за ним и Николай Иванович. Выражение папиного лица должно было меня насторожить, но не насторожило. Я даже подумала: вот прекрасная возможность их познакомить. Посмотрела на отца, на Глеба и расплылась в довольной улыбке.

Глеб при виде моего отца улыбаться перестал, лицо его точно окаменело, но и это меня не насторожило.

– Папа, знакомьтесь, это… – Договорить я не успела. Отец решительно направился к нам и, с трудом сдерживаясь, выпалил:

– Оставь в покое мою дочь, подонок.

Челюсть у меня непроизвольно отвисла. В таком бешенстве отца я никогда не видела. Я перевела растерянный взгляд с него на Глеба, он молча смотрел на отца, а тот сказал, обращаясь уже ко мне:

– Садись в машину.

– Папа…

– Садись! – почти крикнул он. Я вздрогнула от неожиданности. Глеб убрал руку с моего плеча и вроде бы ждал, что я сделаю.

– Извини, – пробормотала я, не зная, как выйти из дурацкого положения.

Отец схватил меня за руку и повел к машине, буквально запихнул на заднее сиденье и сел рядом. Правдин, пребывавший приблизительно в таком же ступоре, как и я, сел впереди рядом с водителем. Машина тронулась с места, я обернулась и увидела, что Глеб стоит на тротуаре, провожая нас взглядом.

– Папа, что на тебя нашло? – спросила я через пару минут.

– Не смей даже думать о…

– Папа, – перебила я, получилось излишне громко. Николай Иванович откашлялся и сказал:

– Боря, в самом деле…

– Не смей с ним встречаться, – едва ли не по слогам произнес отец.

Я сочла за благо замолчать, устраивать перепалку при посторонних просто глупо. Я успокоюсь, отец тоже успокоится, и мы сможем поговорить.

– Толя, отвези нас домой, – сказал отец водителю. Тот кивнул, развернулся на ближайшем светофоре и направился к дому.

Как только машина остановилась возле ворот, отец вышел и направился к крыльцу, ни на кого не обращая внимания. Николай Иванович пробовал с ним заговорить, но только рукой махнул. Я догнала отца уже в холле.

– Ты мне объяснишь, в чем дело? – запальчиво начала я, хоть и собиралась за пять минут до этого поговорить с ним спокойно.

– Я сказал достаточно. Этот человек мерзавец. Я ничего не желаю о нем слышать.

– Папа, если ты не объяснишь…

– Что я должен объяснять? Эта наглая сволочь ухлестывает за моей дочерью… черт, почему я все узнаю последним? Ты давно с ним встречаешься? Как далеко у вас с ним зашло?

– Я не буду отвечать на твои вопросы, пока ты не ответишь на мой. Что между вами произошло?

Отец прошел в кухню, достал коньяк, выпил рюмку и замер у окна спиной ко мне.

– Папа… – испуганно пробормотала я, подходя к нему. – Почему ты молчишь? Вы… у вас какие-то проблемы? Я имею в виду бизнес.

– Какой, к черту, бизнес. – Отец ослабил узел галстука, движения его были нервными, дышал он с трудом, и я перепугалась по-настоящему. Он всегда отличался завидным спокойствием, и теперь оставалось лишь гадать, что могло привести его в такую ярость. – Мы когда-то работали вместе, – сказал отец, должно быть, выглядела я настолько перепуганной, что он почувствовал угрызения совести. Прижал меня к груди и поцеловал в макушку. – Он негодяй. И никогда не получит мою дочь.

– Папа, – выждав время, заговорила я. – Ты не хочешь рассказать, что случилось между вами… допустим, Глеб совершил какой-то проступок. Но… но ведь…

– Ты что, не поняла? Тебя он никогда не получит. Никогда и ни за что. Ты сейчас же позвонишь ему и скажешь, что между вами все кончено.

– Я не стану этого делать, – собрав всю свою волю, ответила я.

– Что? – Отец вроде бы растерялся.

– Я его люблю, папа.

– Любишь. Очень хорошо. Но имей в виду, тебе придется выбирать между мной и этим типом.

Такого я, конечно, не ожидала. Смотрела на отца и думала: он что, спятил? Мой рассудительный, любящий папочка говорит мне такое?

– По-моему, ты просто не понимаешь, что говоришь.

Я повернулась, чтобы уйти, решив, что сейчас ему лучше побыть одному.

– Куда ты? – спросил он испуганно.

– К Глебу.

– Что?

– Если ты ничего объяснить не хочешь, придется ему объясниться.

– Нет, Анна, нет… Ради бога… – Он подошел и обнял меня. – Забудь все, что я тебе наговорил. Ты права, я просто… просто спятил. Я твой отец, и ты должна понять, твое счастье для меня превыше всего. Дело даже не в том, что он сделал когда-то… он недостоин тебя, ты сама это поймешь, но будет поздно. Вот что меня пугает.

– Я тебя люблю, – сказала я и заревела, так мне было жалко его в ту минуту. Он вроде бы немного успокоился, даже нашел в себе силы улыбнуться.

– Ты… ты сделаешь то, о чем я прошу?

– Мне надо с ним поговорить, папа.

– Зачем? Чего ты ждешь от мерзавца? Что он расскажет тебе правду? – Отец покачал головой. – Мне и в страшном сне не могло такое привидеться.

– Папа, я тебе обещаю, я во всем разберусь и…

– Что ж, – он развел руками, – поговори с ним, если хочешь. Только знай, что я… иди, – он вновь покачал головой и отвернулся.

– Я не могу уйти, когда ты в таком состоянии. И не могу не поговорить с ним. Скажи на милость, что мне делать?

– Забыть о нем, – пожал отец плечами. – Но ты ведь меня не послушаешь.

Легко сказать «забыть». Чувствовала я себя хуже некуда. Оставить отца в такой момент и бежать к любовнику? Но ведь я имею право все знать, в конце концов. Если отец не желает ничего объяснять, пусть это сделает Глеб. У меня хватит ума разобраться, кто тут прав, кто виноват. По крайней мере, в ту минуту я была в этом уверена. И все-таки я осталась дома, изнывая от беспокойства, борясь с искушением немедленно позвонить Глебу и вместе с тем прекрасно понимая, что разговор по телефону ничего не даст. Я должна видеть его лицо, глаза, должна понять…

Я сидела в гостиной, делая вид, что смотрю телевизор. Отец вошел, постоял молча у двери и сказал:

– Поезжай. Сегодня, завтра, какая разница.

Он отправился к себе, а я, схватив сумку, бросилась к своей машине. Выезжая из гаража, набрала номер Глеба: