Дэйв встрепенулся. Она кивнула в сторону темно-серого «понтиака», поворачивающего на запад на пересечении с Двадцатой улицей. Он не успел разглядеть его, потому что «понтиак» заслонила другая машина.

— Ты уверена?

— Да. Пять минут тому назад. В этот раз они проехали медленно, словно кого-то искали.

— Нас?

— Возможно.

— Ты думаешь…

— Я думаю, в машине сидели двое. Мне так показалось. Первый раз я не обратила на нее особого внимания. Чего ради приглядываться к автомобилям? А вот во второй раз, когда они проехали мимо, я вспомнила, что уже видела эту машину. У них фара на капете. Таких моделей немного,

— А мужчины?

— Я не знаю, оба ли мужчины. Водитель — да. Когда я поняла, что уже видела эту машину, они проехали мимо, так что увидала я лишь их затылки.

Его рука инстинктивно нырнула под пиджак, нащупала револьвер, заткнутый за ремень брюк. Он погладил рукоятку. Мы уже близко, подумал он. Раньше только мы искали убийц, теперь кто-то ищет нас.

— Жаль, что ты их не разглядела.

— Может, они еще вернутся.

— Да.

Он полез за сигаретами, передумал. Надо сматываться. Они могут заглянуть в парк. Вдруг в следующий раз им повезет и они обнаружат его и Джилл. Тогда…

Нет, надо оставаться на месте. Если они увидят, кто сидит в «понтиаке», то будут на шаг впереди. Бегство для них недопустимая роскошь.

— Должно быть, их послал Лублин, — предположил Дэйв.

— Скорее всего.

— Вывод напрашивается один. Он не хочет, чтобы Уошбурн узнал о прошедшей ночи. О том, что он — наводчик. А потому постарается сделать так, чтобы эта информация не дошла до Уошбурна. Поэтому Лублин решил взять под наблюдение дом Уошбурна, чтобы перехватить нас. На это потребовалось время. В этом нам повезло. Иначе они засекли бы нас на улице и тогда…

Договаривать он не стал. Достал сигарету, рука его пошла ко рту, остановилась на полпути.

— Выходит, что Уошбурн ничего не знает!

— О нас?

— Да. Если б знал, обязательно выставил бы охрану, чтобы мы не подошли к дому. Раз Лублин ничего ему не сказал, значит, ему надо одновременно решать две задачи. Во-первых, не допустить нас к Уошбурну. Во-вторых, держать под наблюдением дом Уошбурна, но так, чтобы тот ничего не заметил. Ему надо разделаться с нами тихо, без шума. Куда ты?

Джилл встала, шагнула к ограде.

— Хочу получше их разглядеть. Если они проедут еще раз.

Дэйв схватил ее за руку, потянул назад.

— Не дури. Мы и отсюда их увидим. А нам незачем попадаться им глаза.

Он повел ее по асфальтовой дорожке к другой скамейке, отделенной от улицы еще и декоративным кустом. Сквозь листву они видели все, а вот рассмотреть их из проезжающего автомобиля не представлялось возможным.

— Может, ты напрасно встревожилась, — заметят он.

— Ты о «понтиаке»?

— Кто-то мог объезжать квартал в поисках места для парковки. Сама видишь, в Нью-Йорке это проблема.

— Возможно, но…

— Что «но»?

— Не знаю, но чувствую, что искали они не кусок тротуара, где можно поставить автомобиль.

Он чувствовал то же самое. Ему хотелось, чтобы кто-то начал их разыскивать. Если их кто-то ищет, значит, Уошбурн ничего не знает. Это во-первых. А во-вторых, Лублин сказал им правду.

Несколько минут спустя они увидели «понтиак». Джилл ткнула его локтем, указала на автомобиль, но он и сам уже не отрывал от него глаз. На этот раз они ехали в противоположном направлении, в сторону Двадцать первой улицы. Четырехдверный автомобиль с опущенными стеклами. Скорость не превышала двадцати миль в час.

На переднем сиденье — двое мужчин. Поначалу он не смог хорошенько их разглядеть. Прищурился, когда автомобиль поравнялся с ними, шумно вдохнул, почувствовал, как пальцы Джилл впились ему в руку. Автомобиль проследовал дальше.

Место пассажира занимал широкоплечий крепыш с очень короткой шеей, мясистым лицом и сломанным носом. За рулем сидел мужчина с густыми бровями и тонкими губами. На переносице белели полоски шрамов!

«Понтиак» свернул на Двадцать первую улицу. Они проводили его взглядом. Он повернулся к Джилл. Она отпустила его руку, положила свои на колени, пальцы сжались в кулачки. На лице отражались ненависть и ужас.

Ли и его напарник. Убийцы Корелли. Их цель.

Дэйв понял, что пора ретироваться из парка. Он тихонько позвал Джилл, она ответила невидящим взглядом, словно мысли ее гуляли где-то далеко. Может, она вспоминала изнасилование, может, думала о мести.

— Пойдем, нам тут делать нечего.

Джилл поднялась, они вышли из парка, зашагали к Третьей авеню. Остановили свободное такси, попросили отвезти их в «Ройялтон».

— А если им известно об отеле? — спросила Джилл, когда они выехали на Третью авеню.

— Откуда?

— Не знаю. Наверно, я паникую, ничего больше.

— Может, и знают, — он наклонился вперед. — Высадите нас на углу Тридцать четвертой.

— Не у «Ронялтона»? — спросил водитель.

— Нет, на углу.

— Тридцать четвертой и какой?

— И Третьей авеню.

На Третьей авеню, между Тридцать четвертой и Тридцать пятой, они заметили бар. Вылезли из такси и зашагали к нему. Напряжение не покидало их, пока они не зашли в бар и не заняли кабинку у дальней стены. Он понимал, что это нелепо. «Понтиак» далеко, они в полной безопасности, «хвоста» за ними нет. Но на улице он не мог отделаться от ощущения, что кто-то не спускает с них глаз.

Официантки в баре не было. Он прогулялся к стойке, взял две бутылки «будвайзера» и стаканы, заплатил за пиво, вернулся в кабинку. Налил себе пива, выпил. Ее бутылка осталась нетронутой. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, покачала головой, и не произнесла ни слова.

— Я этого не понимаю, — наконец, вырвалось у нее.

— Чего?

— Лублин не знал, кто убийцы. Он так нам и сказал.

— Да.

— Значит, он солгал. В машине сидели Ли и его напарник. Они высматривали нас. Кто, кроме Лублина, знает о том, что мы в городе?

— Никто. Если, конечно, кто-то не узнал тебя в доме Лублина.

— Кто? Я всех видела впервые. Значит, Лублин натравил их на нас. Выходит, что убийство Корелли оплатил он, а Уошбурна приплел, чтобы сбить нас с толку.

— Он не лгал.

— Получается, что лгал. Он…

— Нет. Подожди, — он взял стакан, отпил пива. Очень холодного. Там, где стоял стакан, на поверхности столика осталось мокрое пятно.

— Лублин сказал нам правду, — продолжил он. — После нашего ухода ему пришлось искать ответ на два вопроса. Как удержать нас от встречи с Уошбурном и как дать знать Ли и его напарнику о нашем приезде? Вот он и решил убить двух зайцев одним выстрелом. И пустил их по нашему следу. Во-первых, они нас уже видели, во-вторых, лично заинтересованы в том, чтобы мы отправились в мир иной. Опять же, ему не надо ничего объяснять. Достаточно сказать этой парочке, что в город приехали мужчина и женщине которые разыскивают убийц Корелли, а уж с остальным Ли и его напарник разберутся сами. Если они убьют нас, у Уошбурна не возникнет к Лублину никаких претензий. Если мы убьем их, опять же, он будет чист перед Уошбурном потому что мы тут же уедем, не нанося Уошбурну визита вежливости.

— Он действительно боится Уошбурна?

— Уошбурн распорядился убить Корелли только потому, что тот пытался обдурить его. Не обдурил, а лишь попытался. Лублин позволил себе более серьезный проступок. Он выдал нам Уошбурна. Я думаю, Лублину есть чего бояться.

Джилл покачала головой,

— Не сходится. Прошлой ночью Лублин не знал, кто убийцы. Если знал, то назвал бы их нам, не так ли? Если исходить из того, что он говорил правду. Так с чего его осенило, кому надо звонить сегодня утром. Почему он направил именно их по нашему следу?

— Это просто.

Она вопросительно посмотрела на него.

— От него потребовалось лишь одно — позвонить Уошбурну, — он хлопнул себя по лбу. — Господи, ну до чего же я глуп. Он позвонил Уошбурну, спросил, кто убил Корелли. Уошбурн назвал ему имена, не зная, что стоит за этим вопросом. И Лублин сразу же связался с Ли и его дружком. Мы тут изображаем детективов, следим за квартирой Уошбурна, короче, маемся дурью. А самый короткий путь к цели проморгали.

— И что нам теперь делать?

— Позвоним Уошбурну.

Они позвонили из телефонной будки в баре. Поначалу попытались отыскать номер Уошбурна по справочнику, но там он не значился. Тогда Дэйв вспомнил, что переписал номер и адрес из записной книжки Лублина. Открыл блокнот, бросил в щель десятицентовик, набрал номер.

— Резиденция мистера Уошбурна, — ответил ему мелодичный женский голос.

Твердым, решительным голосом Дэйз попросил позвать мистера Уошбурна. Она пожелала знать, кто говорит. Джерри Манна, последовал ответ. Она спросила, сможет ли он чуть-чуть подождать. Он согласился.

— Уошбурн слушает. — взял трубку мужчина — Кто это?

— Джерри Манна, мистер Уошбурн. Мистер Лублин сказал, что я могу вам позвонить. Он сказал…

— Мори?

— Да. Я…

— Подожди, — говорил Уошбурн резко, рубя слова. — Не нравится мне этот телефон. Назови мне свой номер, я тебе перезвоню. Записываю.

Сможет ли Уошбурн выследить их? Едва ли. Он быстро продиктовал номер, выбитый на телефоне-автомате.

— Жди звонка[7], — и Уошбурн бросил трубку на рычаг.

Дэйв сидел в телефонной будке, с закрытой дверью, вытирая со лба пот.

Вспотели и ладони. Сейчас Уошбурн может звонить Лублину. Лублин скажет ему, что никогда не слышал о Джерри Манна. И тогда…

Но с чего у Уошбурна возникнут подозрения? Если Лублин ничего ему не рассказал, а рассказывать не в его интересах, то Уошбурну не надо ничего проверять. Для того чтобы узнать, где находится конкретный телефон-автомат, потребуется много времени. Полиция узнает это легко. А с другими телефонная компания делиться этой информацией не будет. Но Уошбурн имеет немалый вес в преступном мире. У него наверняка есть связи в полиции. Так что нужные сведения ему предоставят быстро. Он потянет со звонком, а в бар пошлет двух громил.

Они не могут задерживаться в баре. Если Уошбурн позвонит прямо сейчас, все отлично. Если нет, значит, им расставлена западня.

Джилл подошла к телефонной будке, ее брови вопросительно поднялись. Он покачал головой, рукой указал на столик. Она вернулась к нему, налила в стакан пива. Повертела стакан в руке, поднесла ко рту, отпила.

Зазвонил телефон.

Он схватил трубку, поднес к уху.

— Алло, Манна слушает.

I- Теперь мы можем говорить, — голос Уошбурна. — В чем дело?

— Мистер Лублин сказал, что я могу позвонить вам, мистер Уошбурн.

— Я это уже слышал. В чем дело?

— Я насчет строителя из Хиксвилла. Его зовут Джо. Мори говорил…

— Что, опять?

У Дэйва перехватило дыхание. Что должен означать этот вопрос.

— Ты хочешь узнать имена двух парней, которые этим занимались, так?

— Совершенно верно, мистер Уошбурн. Я…

- Черт побери, Мори уже звонил мне по этому поводу. Когда ты разговаривал с ним?

— Вчера вечером.

— Мне он позвонил утром. Рано. Разбудил меня, черт побери. Я ему все сказал. Ты больше с ним не говорил?

— Не могу с ним связаться, мастер Уошбурн. Пытался несколько раз. Возможно, он сам звонил мне, но я отъезжал и он не знал, где меня искать. Вот я и решился позвонить вам, мистер Уошбурн. Только потому, что не мог связаться с Мори.

Последовала долгая пауза.

— Ладно, черт побери, — раздался, наконец, голос Уошбурна, — но я просто ненавижу такие звонки. Эти два парня работают, главным образом в восточном Нью-Йорке и Куинсе. Одного зовут Ли Ругер, говорить надо с ним, второго — Даго Краузе. Цена зависит от работы, от того, что они должны сделать. Они берут хорошие деньги, но и трудятся на совесть. Парни надежные. Тебе такие и нужны; так?

— Вас не затруднит дать мне их адреса, мистер Уошбурн. Я…

— Господи, да я уже дал их Мори. Ради этого он вытащил меня из постели, и теперь все надо повторять сначала. Меня от этого тошнит, знаешь ли.

— Я буду вам очень признателен, мистер Уошбурн.

— Подожди минуту.

Он ждал, пока в трубке вновь не раздался голос Уошбурна.

— Не могу найти этот чертов телефонный номер. Адреса Краузе у меня нет, никогда не было. Все равно говорить надо с Ругером. Дом семьсот двадцать три по Лорринг-авеню. Телефонный номер найдешь сам. Мори…

— Премного вам благодарен, мистер Уошбурн.

— Но Уошбурн еще не договорил.

— Мори — безмозглый идиот. Мой номер ты узнал от Мори, так?

— Ну, он…

— У него что-то не в порядке с головой. Он что, сам дал его тебе…

— Разумеется, мистер Уошбурн.

— Передай ему, что он слишком много говорит, понятно? Или я сам поговорю с ним. Как тебя зовут? Манна?

— Манна, — ответил Дэйв. А когда Уошбурн положил трубку, добавил. — С небес.



В «Ройялтоне», возможно, им ничего не грозило, но в отель они не веpнулись. Джилл боялась возвращаться туда, и они сочли эту причину убедительной. Первые полчаса после убийства Корелли прошли слишком быстро, чтобы полностью восстановить цепь событий. Что-то они вспомнили, что-то как отрезало, так что наемные убийцы вполне могли знать их имена.

В «Ройялтоне» они зарегистрировались как мистер и миссис Уэйд. Ecли эти двое решат проверить отели…

Но им требовался отдых. Они прошли полквартала по Тридцать четвертой улице. В магазине кожаных изделий купили дешевый чемодан. В соседней «Галантерее» он приобрел носки, трусы, майки, две рубашки, уложил покупки в чемодан. В «Женской одежде», в том же квартале, они купили белье и колготки для Джилл.

Такси доставило их к «Морхеду», третьесортному отелю на Тридцать восьмой улице, между Восьмой и Девятой авеню. Взяли номер на втором этаже с предоплатой. Они зарегистрировались как мистер и миссис Ралф Кэссиди из Олбани, штат Джорджия. Портье проводил их к номеру, открыл дверь. Чаевых дожидаться не стал.

В комнате стояла железная кровать, когда-то выкрашенная белой эмалью, которая со временем облупилась и потрескалась. Даже не двойная, полуторная, провалившаяся посередине. Чистенькие, но старые, местами заштопанные простыни. Туалетный столик, недавно выкрашенный заново. Маляр хотел замазать следы потушенных о поверхность сигарет. После того, как столик покрасили, появились новые.

Ковер отсутствовал. Линолеум на полу треснул в нескольких местах. От грязи, осаждавшейся на стене много лет, они приобрели неприятный зеленовато-серый дает. С потолка свисали три лампы без абажуров, горела только одна. Единственное окно давно следовало помыть. Выходило оно на кирпичную стену. Портье предупредил, что душевая дальше по коридору.

Дэйв постоял, прикидывая, куда бы поставить чемодан, наконец, положил его на кровать. Джилл подошла к окну, открыла его.

— Ну и дыра, — бросил он.

— Нормальный отель.

— Мы можем найти что-нибудь получше. Сможешь ты тут спать? Кровать жуткая.

— Ничего страшного. По-моему, я смогу спать, где угодно.

Он подошел к ней, обнял.

— Бедняжка. Ты, наверное, смертельно устала.

— Это точно, — она зевнула. — Не такое уж плохое место. Главное — есть кровать, а больше мне сейчас ничего не нужно. Который час?

— Время обеда.

— Я не голодна. А ты?

— Я тоже.

— Поедим, когда проснемся. Сейчас я не знаю, что заказывать, завтрак или обед, так что давай поспим. В лучшем отеле нам не остановиться, дорогой. Мы так ужасно выглядим, что нас туда просто не пустят. Чемодан не распаковывай.

— Почему?

— Потому что и не хочу класть белье в этот шкаф. Потом я не смогу заставить себя надеть его. Какие у нас теперь имена? Я не видела что ты записал.

— Мистер и миссис Ралф Кэссиди.

— Кэссиди — повторила она. — Столько новых имен и фамилий. Как бы не перепутать. Когда ты возил других женщин в отель, ты тоже регистрировался под вымышленной фамилией?

— Что?

— Готова спорить, что возил. Какой фамилии ты отдавал предпочтение?

— Господи.

Джилл внезапно улыбнулась. Потом отошла от окна, начала расстегивать блузку. Сняла, попросила его расцепить крючки бюстгальтера. Сняла и его, вернулась к окну, положила блузку и бюстгальтер на единственный стул. Он посмотрел на нее и его мгновенно охватил жар желания. Она взялась за юбку. Он попытался отвернуться, но ее тело магически приковало его взгляд.

Боже мой, подумал он, но все-таки отвернулся, направился к двери, сказав, что через минуту вернется.

— Куда ты? — спросила она.

— В аптеку, надо купить кое-какие мелочи.

— Только не клей девушек.

— Не говори глупостей.

Она рассмеялась.

— Сначала поцелуй меня и пожелай спокойной ночи.

Дэйв повернулся. Она стояла в комбинации и чулках. Лицо осунулось от усталости, побледнело, отчего она выглядела еще более желанной, протянула к нему руки, он обнял ее, она прижалась к нему всем телом, затянула поцелуй.

— Я тебя подожду, — прошептала ока, когда Дэйв ее отпустил.

— Не надо.

— Но…

— Вдруг я задержусь.

Дэйв зашел в аптеку, купил справочник с названиями улиц, но он не слишком ему помог. В справочнике он нашел все улицы, которые пересекали Лорринг-авеню, но он никогда о них не слышал. Не знал он, то ли Восточный Нью-Йорк — отдельный округ, то ли часть округа с другим названием. Округ «Западный Нью-Йорк», к примеру, находился в Нью-Джерси.

В аптеке нашелся карманный атлас Нью-Йорка, с картами города. Выяснилось, что Восточный Нью-Йорк — часть Бруклина. Обнаружил он и Лорринг-авеню, но как туда добраться, так и не понял.

Он купил две пачки сигарет, перекусил в кондитерской, взвесился на весах-автомате, заплатив цент. Получалась, что весит он на двенадцать фунтов меньше, чем обычно. Правда, он подумал, что весам недостает точности.

Дэйв погулял еще несколько минут, давая Джилл время заснуть. Он мог бы слиться с ней, думал он. Она бы позволила, возможно, даже получила бы от этого удовольствие. Господи, как же он ее хотел.

В коридоре он подумал, а не принять ли ему душ. Но отказался от этих мыслей, увидев ванну. Вымыл руки над раковиной и вошел в номер. Джилл спала, лежа на покрывале обнаженная. Спала на боку, лицом к двери, согнув колени, закинув одну руку за голову, другую положив на подушу перед собой. Он видел полукружья ее грудей.

Дэйв разделся, лег рядом, спиной к ней. На узкой кровати их тела прикасались. Она что-то сказала во сне. Он чуть отодвинулся, закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Какое-то время лежал без сна, а потом провалился в небытие.



Ему снился сон. Он представлял истца, обвинявшего администрацию большого универмага в халатности при исполнении служебных обязанностей. Истец упал на эскалаторе и оценил понесенный ущерб в шестьдесят пять тысяч долларов. Сотрудник универмага только что показал, что клиент Дэйва не упал, но его толкнул другой покупатель, личность которого установить еще не удалось. Дэйв вел перекрестной допрос. Старался изо всех сил, но свидетель находил удачные ответы, да еще самодовольно подмигивал Дэйву. Одними вопросами истину не установишь, раздраженно подумал Дэйв, выхватил револьвер, наставил его на свидетеля. Теперь он выкрикивал вопросы и бил свидетеля рукояткой револьвера по плечам и голове. Кровь текла из ран, свидетель начал сползать со стула. Судья стукнул молотком по столу. Дэйв повернулся и пристрелил его. Пристав заспешил к Дэйву, на ходу доставая оружие. Пришлось пристрелить и его. Затем он открыл огонь по сидящим в зале. Люди исчезали, как только в них попадали пули.

Проснулся он весь в поту. Джилл сидела на краешке кровати рядом с ним, трясла за плечо, спрашивала, все ли в порядке. Она уже оделась, подкрасилась. Горела лампа под потолком. Он тряхнул головой, окончательно прогоняя сон.

— Что с тобой? — спросила она.

— Сон.

— Кошмар?

— Странный какой-то. Сюрреалистичный.

— Дэйв…

— Ерунда, — он вновь тряхнул головой перебросил ноги через край кровати. Она курила. Он взял у нее сигарету, затянулся. Спросил, давно ли она встала.

— Несколько минут.

— Который час?

— Половина пятого.

— Глубокая ночь, — он оделся, пошел в ванную, чтобы умыться. Во рту стояла горечь, на щеках и подбородке выросла щетина, а он не купил ни зубной щетки, ни бритвы. Он прополоскал рот водой. Вернулся в комнату, тщательно завязал галстук

— Я ужасно выгляжу.

— Тебе просто надо побриться. Ничего больше.

За дверью отеля их встретила темная и пустая улица. Аптека на углу закрылась. Дэйв купил безопасную бритву и пачку лезвий в маленьком магазинчике на Сорок второй улице, работавшем круглосуточно. Нашли они и открытый кафетерий. Заказали кофе, рогалики, и он поднялся на второй этаж, в мужской туалет. Побрился, намылившись кусочком мыла. Один раз порезался, но несильно. Бросил бритву и лезвия в мусорное ведро, спустился к Джилл. Кофе остыл, но он все равно выпил всю чашку.

— Знаешь, о чем я думаю?

— О чем?

— О возвращении в Бингемптон. Просто другой мир. Жить в квартире, ездить работу.

— После всего этого?

— Да, — он взял чашки, отнес к прилавку, попросил наполнить вновь. Вернулся к столику. Сел, долго помешивал ложечкой кофе. — Не привыкли мы к такому. Вставать ночью. Носить при себе оружие.

Джилл промолчала.

Дэйв отпил кофе, поставил чашку на блюдце.

— Ты станешь домохозяйкой.

— И буду раз в неделю играть в бридж.

— Скорее всего.

— Это плохо?

— Ты о бридже? Да, в бридж ты пока играть не умеешь.

Она не улыбнулась.

— Я не об этом. Вернемся назад. И какая у нас будет жизнь?

— Обычная. А что?

— По твоему тону непохоже.

— Не обращай внимания. Просто сейчас она больно уж необычная. Какой у нас день?

— Я думаю, четверг.

— Мне же надо забрать в киоске скрентонские газеты. Впрочем, зачем они нам. Ты уверена, что не пятница?

— Нет, еще четверг.

— А кажется, давно уже пятница. Не прошло и недели, как мы поженились, можешь ты в это поверить?

— Действительно, такое ощущение, что мы вместе с незапамятных времен.

— Вчера я убил человека, — произнес он эту фразу очень уж буднично. Совсем как «Хороший выдался день» или «Наверное, пойдет дождь». — Хочешь еще кофе?

— Не думай об этом.

— Наверное, это мне и снилось. Никто не знает, что я убийца. Ты, я да Лублин, а больше никто. Дома такая мысль никому не придет в голову. Если им скажут, они не поверят.

— И что?

— Я просто размышляю вслух.

Они вернулись в «Морхед», Револьвер лежал под матрацем. Коробка с патронами осталась в «Ройятоне», и он тревожился, как бы горничная, прибираясь в номере, не нашла ее. Да и управляющего «Ройялтона» могло удивить их долгое отсутствие. Он решил, что днем позвонить в отель.

Они заперли дверь номера и раскрыли карманный атлас, стараясь определить, как быстрее добраться до Лорринг-авеню. Неподалеку проходили дне линии подземки. Он выбрал одну, с конечной станцией на Ливония-авеню, в двенадцати коротких кварталах от Лорринг. Понял он, как добраться и до самой линии.

Ключ от номера они оставили у портье, заплатили пять с половиной долларов за следующие сутки. Они могли и не вернуться в отель, но эти деньги гарантировали, что номер останется за ними. Как знать, вдруг он бы им понадобился.

На нужную линию подземки они попали около семи. К станции на Тридцать четвертой улице поезд пришел наполовину пустой. Много народу вышло на Уолл-стрит, а когда они въехали в Бруклин, в вагоне осталось пять пассажиров. В Бруклине поезд останавливался двадцать раз. Несколько человек вошли в вагон, пока поезд проезжал под Флэтбаш-авеню. Практически все они вышли на Истерн-паркуэй. Револьвер давно лежал в кармане брюк. Дэйв сидел, расстегнув пиджак, и не хотел, чтобы кто-нибудь увидел рукоятку засунутого за пояс револьвера. Револьвер, конечно, выпирал из кармана, и Дэйву все время хотелось погладить его. Внимания на оттопыренный карман никто не обращал.

Ехали они целую вечность. Однажды поезд вырвался на поверхность и четыре перегона несся над землей, прежде чем вновь исчезнуть в тоннеле. Потом опять вынырнул и дальше уже катил по земле. В четверть девятого они прибыли на конечную станцию. Вышли на платформу и зашагали к лестнице в дальнем ее конце. Солнце поднялось высоко, но дул сильный холодный бриз. Они спустились по лестнице_; миновали турникет.

Нашли уличный указатель. Они стояли на углу Ливония-авеню и Нью-Лот-стрит. Дэйв вытащил карманный атлас и попытался сориентироваться, понять, в какую сторону им идти. Тут Джим толкнула его в бок Он поднял голову, увидел направляющегося к ним полицейского. Первым делом подумал про револьвер. Коп знает о нем. Коп идет, чтобы арестовать его. Он едва не бросился бежать, но вовремя одумался. Одернул себя. Коп подошел и спросил, не заблудились ли они, а то он может помочь. Дэйв не смог сдержать нервного смеха. Коп удивленно посмотрел ни него. Дзйв перестал смеяться и признал, что они заблудились и не знают, как пройти на Лорринг-авеню. Коп все им объяснил: два квартала по Эшфорд-стрит до бульвара Линдена, потом с десяток кварталов налево по бульвару. Они поблагодарили копа и двинулись к Эшфорд-стрит.

Двух- и трехэтажные обшарпанные дома стояли вплотную друг к другу. Ни подъездных дорожек, ни лужаек. Чувствовалось, что народ тут живет небогатый. Начали открываться магазины, стайки подростков спешили в школу. Треть из них составляли негры.

На бульваре Линдена картина изменилась к лучшему. Дома больше напоминали те, что уже встречались им в Хиксвллле, где жил Корелли. Только лужайки были поменьше, и траву на них заменяла утоптанная глина. Изредка попадались и деревья.

— Я допустил ошибку, — Дэйв покачал головой. Они ждали, пока красный сигнал светофора сменится зеленым. — Спросил у копа, как пройти на Лорринг-авеню. Он может запомнить.

Джил не ответила. Он закурил, думая о том, что в их отношениях с окружающим миром появились новые штрихи. Полицейских, оказывается, можно бояться, стараться их избегать. Ему следовало спросить, где находится бульвар Линдена, а уж оттуда самому искать дорогу. Многому предстояло учиться, раз они решили ступить на преступную стезю.

У Фонтейн-авеню бульвар Линдена поворачивал на сорок пять градусов влево. А еще через квартал началась Лорринг-авеню, уходящая на восток. Вдоль улицы выстроились кирпичные дома. На первом этаже многих из них размещались магазинчик или закусочная. Автомобили стояли как на подъездных дорожках, так и у тротуаров. «Форды», «плимуты», «рамблеры» и «шеви». «Фольксвагены» попадались редко.

Они пересекли Грант-стрит и оказались в более старой части улицы. Дома стали больше, увеличились и размеры лужаек. Плакат в окне одного из домов приглашал туристов.

Следом за Грант-стрит они миновали Элдерст-лайн. Дом Ругера, номер 723 по Лорринг-авеню, находился в квартале между Элдерст-лайн и Форбелл-авеню. Трехэтажный, как и несколько соседних домов. На лужайке стояла деревянная табличка с надписью: «КОМНАТЫ». На другой табличке, металлической, слева от двери, они прочитали: «МЕБЛИРОВАННЫЕ КОМНАТЫ».

Они прошли мимо дома, до конца квартала. «Понтиак», который они видели вчера, на глаза им не попался. Ни у тротуара, ни рядом с домом. Впрочем, он мог стоять за домом или в гараже.

— Не знаю, дома он или нет, — Дэйв пожал плечами. — Автомобиля я не заметил. Разумеется, вполне возможно, что они ехали ка автомобиле Краузе.

— Они не живут вместе?

— Думаю, что нет. Вместе они могли бы снимать квартиру, но не меблированную комнату. В комнате вдвоем не живут. Правда, они могут занимать две комнаты в одном доме. Мы еще многого не знаем, Надо выяснить, есть ли кто дома

Револьвер все еще оттягивал карман. Он огляделся, убедился, что никто на него не смотрит, достал револьвер из кармана и засунул за пояс брюк.

— Это безумие — вырвалось у него.

— О чем ты?

— О том, что мы сейчас делаем. Стоим на углу и ждем, чтобы он подъехал на машине и вышиб нам мозги. Сами подставляемся под пули.

— Мы можем позвонить и…

— К черту. Не хочу я ему звонить. Телефонный звонок, если он дома, заставит его насторожиться. Надоело мне звонить этим людям. Слушай, вариантов только два. Или он дома, или его нет. Если его нет, я хочу знать об этом. Я хочу подняться к нему и обыскать его комнату. Или снять соседнюю, чтобы мы могли огреть его мешком по голове, когда он появится.

— Каким мешком?

— Внезапно напасть. Так говорят по телевизору. Если же он дома, нет смысла прятаться по углам, дожидаясь, пока он выйдет на улицу. Он. возможно, сейчас в постели, спит. Еще рано. Поэтому, если он дома, самое разумное подняться наверх и убить его.

Джилл содрогнулась.

— За этим мы и пришли, — напомнил он

— Я знаю. Ты застрелишь его в постели?

— Если представится случай.

Она опустила глаза. Дэйв протянул руку, пальцы нырнули под ее подбородок, он заставил Джилл поднять голову. Их взгляды встретились.

— Послушай меня. Это нечестно. Вот и хорошо. Мы не на спортивной площадке. Они не играли ни с Корелли, ни с нами. Теперь не играем мы. Я не буду дожидаться, пока этот мерзавец достанет оружие, Я скорее убью его выстрелом в спину или во сне.

Она облизала нижнюю губу.

— Хорошо.

— Ты понимаешь, Джилл?

— Понимаю.

— Ты уверена?

— Да. Только…

— Что «только»?

— Ничего, — она начала говорить что-то еще, но внезапно схватила его руку и указала ему за спину.

Дэйв резко обернулся. По Лорринг катился автомобиль, того же цвет. что они видели у Греймерси-парк днем раньше. Он закрыл собой Джинн, упал на колено. Рука нырнула за револьвером. Мушка зацепилась за пояс. Наконец он вытащил револьвер. Автомобиль приближался.

С откидным верхом, и не «понтиак». «Додж», за рулем женщина. На заднем сидении — двое детей и три сумки с продуктами. Автомобиль проехал мимо, Дэйв посмотрел на револьвер в руке, чувствуя себя круглым идиотом. Засунул его за пояс, встал.

— Мне показалось…

— Мне тоже.

Он подтолкнул жену на Форбелл-авеню.

— Иди туда. Походи по магазинам.

— Зачем?

— Чтобы не путаться под ногами. Я должен войти в дом один.

— Сейчас?

— Сейчас. Ждать незачем. Это не их машина, но они могут приехать на следующей и расстрелять нас, как мишени в тире.

Поколебавшись, она повернулась и зашагала по Форбелл-авеню. Он подождал, пока она пройдет несколько домов. Затем направился к дому № 723, подошел к входной двери. Увидел наклейку на оконной раме со словами: «Мы сдаем». Занавески задернуты. Внутри ничего не видно. Он попытался открыть дверь. Заперта. Позвонил.

Никакой реакции. Он позвонил вновь. Послышался сердитый голос, он не понял, мужской или женский: «Иду!» Он ждал. Шаги, все ближе. Он сунул руку под пиджак, обхватил пальцами рукоятку. Теплую, даже горячую на ощупь.

Дверь приоткрылась. Он увидел лицо, на мгновение ему показалось, что перед ним Ли, он едва не вытащил револьвер. Но дверь раскрылась шире, и он понял что перед ним старуха. Она молча смотрела на него.

— Здесь живет Ли Ругер?

— Ругер? Здесь. А что?

— Он дома?

— Тут восемь комнат, — раздраженно ответила она, отступила на шаг. — Восемь комнат и семь сданы. Думаете, я хозяйка? Я здесь работаю, прибираюсь, собираю плату. Только мне и забот, что смотреть, кто дома, а кто нет. И без этого дел хватает

Он переступил порог, заглянул через ее плечо. Лестница, на площадке второго этажа столик, на нем ваза с засохшими цветами. Пахло сигаретным дымом и старой мебелью.

— Ругер…

— Комната номер шесть. Если он дома, вы его там найдете. Если нет значит, нет. Верхний этаж.

Она не стала дожидаться, пока он поблагодарит ее. Повернулась и скрылась на кухне. Он же направился к лестнице. Ступени мягко поскрипывали у него под ногами. Поначалу он старался ставить ногу на краешек или сбоку, чтобы скрипа было поменьше. Потом решил, что предосторожность им к чему. Мало ли кто поднимается по лестнице.

В вазочке на столике стояли розы. Почти все лепестки уже осыпались. Женщина может стать свидетельницей, думал он. Она опознает его. Впрочем, толку от этого не будет. Едва ли по ее описанию полиция выйдет на него. А если его арестуют, то свидетели не понадобятся. Он не сомневался, что при аресте они с Джилл во всем признаются сами.

Еще один лестничный пролет. Коридор третьего этажа с четырьмя дверьми. Комната с табличной «6» — одна из дальних. Дверь закрыта. Он подкрался к двери, прислушался. Вроде бы за дверью полная тишина. Внизу кто-то спустил воду в туалете. Он дождался, пока шум стихнет, прислушался вновь. Из комнаты не доносилось ни звука.

Он вытащил пистолет, нацелился на точку чуть выше дверной ручки. Указательный палец лег на спусковой крючок. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Левой рукой потянулся к дверной ручке.

Дэйв осторожно повернул ручку. Дверь подалась: не заперта. Он распахнул ее, выставил перед собой револьвер: шериф, врывающийся в логово гангстера. Да только ворвался он в пустую комнату. Застыв в дверном проеме, он смотрел на незастланную постель, на сигарные окурки в пепельнице на прикроватном столике. Заметил пепел на полу. Шагнул в комнату, закрыл за собой дверь. Начал задвигать засов, но решил, что это уже перебор. Глубоко вздохнул, сел на краешек кровати, положил рядом с собой револьвер. Снова взял его, крутанул барабан выставив напротив бойка пустое гнездо.