Абриль Замора

Элита. На дне класса

Copyright © Abril Zamora, 2019. © Netflix, Inc., 2019

© Петровская Наталия, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Выражение лица Марины было нейтральным. Легкий намек на улыбку и спокойствие… почти умиротворение, и все же ее лицо… не отражало никаких эмоций. Люди полагают, что когда человек умирает насильственной смертью, а именно, как в данном случае, с расколотой тяжелым предметом головой, то последнее выражение на лице жертвы должно выражать либо шок, либо удивление. Однако финальным посланием, которое Марина оставила миру еще до того, как молния на черном мешке из морга скрыла ее навсегда, было… ничто. Ничто.

Никаких улик, кроме самых очевидных, и слишком много вопросов. Это работа одного убийцы или нескольких? Ничего не было понятно, не за что ухватиться, чтобы пролить хоть каплю света на это дело.

Но внезапно что-то упало на стол инспектора. Дневник розового цвета, в обложке из плохого картона, вероятно, купленный в дешевом китайском магазине. На обложке – радуга и двое обнимающихся котят: трудно поверить в то, что исписанные страницы скрывали столько ненависти.

– Как вам такое? – спросил инспектора молодой полицейский, который принес дневник, а сейчас нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Инспектор посмотрела на парня так, как будто услышала дурацкую шутку.

– Его подбросили в ящик жалоб и предложений полицейского участка. Без конверта, без имени отправителя.

Инспектор опустила взгляд на дневник и открыла его. Ей было достаточно прочитать чуть более двух страниц, чтобы обнаружить – улика является сплошным выражением ненависти к Марине: оскорбления, презрение, зачеркивания и перечеркивания на сорока пяти розовых листах.

Она была уверена, что здесь точно таилась разгадка. Нужно найти автора. Если бы они смогли сделать это, вероятно, сумели бы пролить свет на убийство Марины…

Глава 1

Паула не могла в такое поверить: в класс вошел официант из таверны «Ла-Кабанья». Нет, она, конечно, была в курсе, что школу Святого Эстебана посещают ребята из разных семей, но даже вообразить не могла, что некоторые из тех учеников отправятся в «Лас-Энсинас»… Паула была не в лучшем настроении, но не могла не обрадоваться обрушению, произошедшему в здании школы Святого Эстебана, поскольку это означало, что Самуэль будет учится вместе с ней – и не один месяц, поэтому теперь намеревалась применить все уловки (хотя пока даже толком не представляла, какие именно уловки), чтобы заставить парня заметить ее.

Самуэль. Это было единственное, что она знала о нем.



Его зовут Самуэль, вот и все, что мне известно: его имя. Самуэль. Ну, еще я в курсе, где он живет. Это, конечно, нехорошо, но однажды я проследила за ним, преследуя мальчишку до самого дома. Я не хотела так поступать, но не смогла с собой совладать.

Когда ты по уши влюблена в парня, с которым у тебя нет никаких контактов, ты делаешь все, что в твоих силах, надеясь как-то сблизиться, узнать о нем хоть что-нибудь. У нас нет общих друзей, ни одного общего приятеля… и мы, вероятно, из совершенно противоположных миров, но я ничего не могу с собой поделать и схожу с ума, когда он подходит ко мне в «Ла-Кабанья», бургерной, в которой работает, чтобы принять заказ.

Что меня привлекает в Самуэле? Даже не знаю… Вздернутый нос. Улыбка. И подбородок, и ресницы, такие черные и густые… Мне все нравится. И больше всего его добродушное лицо хорошего человека, который никогда и мухи не обидел.

Он содержит свою семью, как мило, правда? Глупая я. Нет, я не дура. Мне стыдно, потому что я влюблена, но на самом деле я не настолько глупа. Если только совсем чуть-чуть. И откуда я знаю, что влюблена? А это очень просто. Возникает реакция… как химия. Я словно животное. Мое тело реагирует. И как бы я ни пыталась себя контролировать, но, когда Самуэль приближается ко мне, во рту пересыхает, колени начинают дрожать, и я даже поднять глаза на парня не могу. Самуэль – вот первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь утром и когда ложусь спать… Всегда! Я не могу заснуть, если не подумаю о нем какое-то время, пусть даже недолго. Нет, вовсе не пошлые мысли, во всяком случае, не всегда.

Я думаю обо всем. О привычных, нормальных вещах. Представляю Самуэля в кабинке колеса обозрения в парке развлечений… или как он свернулся калачиком и уснул на диване, потому что устал, пока мы смотрели сериал на «Нетфликсе». Мне интересно, какой он в воскресенье утром, в трениках и без рубашки… Он смеющийся, всегда смеющийся. Наверное, жизнь Самуэля нелегка, но, несмотря ни на что, он постоянно улыбается… ах, как же мило!

Ладно, он действительно похож на Гарри Поттера, а я всегда была поклонницей последнего, но предпочитаю не слишком распространяться о своем книжном увлечении. Кроме того, ребятки из «Лас-Энсинас» пользуются малейшей возможностью, чтобы прицепиться и высмеять тебя. Что ж, привычное дело в борьбе за жизненный успех: чем на большее количество людей ты наступаешь, тем выше становишься.

Взрослые думают, что мы хорошие детишки, вежливые или, по крайней мере, правильно себя ведем, но это совсем не так, ничего подобного…

Я девушка приятная, симпатичная, и даже очень… и не особо «переделанная», хотя мне нравится всегда хорошо выглядеть. У меня длинные светлые волосы – такой же типаж, как у бабушки, когда та была молодой. Она же киноактриса, понимаете? Но почему я непопулярна? Сейчас объясню, это связано с кровью. Нет, я никого не убила, насколько я знаю. Но в седьмом классе у меня начались первые месячные, и неожиданный алый поток настиг меня прямо посередине урока математики. Я попыталась встать и выйти в туалет, что было уже бесполезно. В тот момент я прокляла чертову форму с ее юбками.

Если бы я была в брюках, то смогла бы лучше все скрыть. Одноклассники смеялись надо мной… Хотя, возможно, моя реакция оказалась преувеличенной, ведь у девочек давным-давно начались месячные, а у меня нет.

Я где-то прочитала, что девушки, у которых плохие отцы, раньше начинают менструировать, чтобы набраться сил. Они становятся женщинами, но мой отец – добрый человек, который всегда защищает меня… Может, поэтому у меня так долго не начинались месячные. С тех пор меня прозвали Кровавая Мэри, из-за того случая… знаете, испачканная форма и все такое. К чему я веду? Ах да! К тому, почему я непопулярна, но это никогда особо не беспокоило меня… так даже лучше. Если бы я была крутой девчонкой из «Лас-Энсинас», то не смогла бы подобраться к Самуэлю, а анонимность придает уверенности. Я ничего не теряю, не подвергаю себя риску…



Чего Паула не заметила, так это того, что едва Самуэль вошел в класс, он сразу же положил глаз на Марину, сестру Гусмана. Почему? Кто знает… Может, по той причине, что Марина первая широко улыбнулась ему, или потому, что Паула сидела слишком далеко позади и вьющиеся волосы Марины заслонили ее от взгляда юного официанта.

Но тот факт, что Паула не была популярна, не означает, что у нее не было друзей. Нет, ничего подобного! Это вполне естественно, что когда ты рассматриваешь ежегодные фотографии из школьного альбома, то обращаешь внимание только на тех, кто выделяется. Вполне нормально, что взгляд останавливается на Карле, Лу, Гусмане, Поло, Андере… Но, если присмотреться, рядом с ними или на один ряд позади ты увидишь остальных учеников, и вовсе не потому, что они менее красивые: это не имеет ничего общего с физической привлекательностью – просто их харизму затмили другие, так сказать, альфа-подростки.

Паула очень красивая, у нее прекрасная фигура и великолепные волосы, которые она перебрасывает с одной стороны на другую, но у нее никогда не было навыков, которыми обладали другие, чтобы взлететь на вершину хит-парадов популярности в «Лас-Энсинас».

Горка, например, лопоухий, и над ним всегда подшучивают, но он пока еще не знает, что через несколько лет его уши сведут с ума многих девушек, поскольку иногда то, чем мы отличаемся от других, делает нас особенными и сексуальными. И его уши именно такими и являются, даже если одноклассники сейчас ничего подобного не замечают. Правда, он не очень высокий, но зато убивается, качая пресс на коврике у кровати, и хотя не выставляет этого напоказ, не прочь задрать рубашку в любой момент.

Жанин – милая, красноречивая и очаровательная девушка, но у нее сороковой размер (представляете?), что делает ее, не знаю… не подходящей для школьной элиты.

И наконец, у нас есть Мария-Елена, более известная как Мелена[1]. Почему? Это отдельная история. Дочь известной топ-модели, которая в середине девяностых заполучила титул «Мисс Испания», оказалась не столь же красивой и стройной, как мать, хотя была вовсе даже неплоха. Но в старших классах, когда раздражительность и беспокойство достигли апогея, у нее на нервной почве началось нечто вроде алопеции, из-за которой волосы на голове стали выпадать клочьями. Представьте себе луну. А теперь – луну с волосами. Ну а сейчас удалите волосы из всех кратеров. Вот такой стала бедняжка Мария-Елена. Она была полулысая, а вредные одноклассники сразу превратили ее имя в прозвище. Облысение длилось недолго, волосы отросли, девушка подстриглась под Деми Мур из «Привидения»[2], и все забыли о том инциденте, но прозвище осталось, и никто больше не называл ее по имени.

Кстати, если бы даже кто-то из учеников назвал ее просто Еленой (или Марией-Еленой), она бы даже не обернулась.

Итак, Мелена, которая (не считая случая с волосами) всегда оставалась серой мышью, совершенно неожиданно оказалась в центре внимания, потому что до сих пор не появлялась в школе, и одноклассники потеряли ее из виду, забыв за целое лето.

Лоуренс Блок

Единственный, кто не забыл, – Горка, и он-то знал о ней все. Или почти все.



Плохая ночь для грабителей

Слушайте, ребята, я много чего наслушался о Мелене. Но кто такие люди? Самые худшие создания на свете, которые при малейшей возможности начинают создавать мистификации. Меня бесит, что она не отвечала на звонки целое лето: ведь раньше Мелена всегда говорила, что она моя лучшая подруга, то да се… Да, она всегда это повторяла, но нельзя же просто взять и бросить близкого друга на все лето. И хотя мне не очень-то это было и нужно – я отлично проводил время в доме тетушки, плавал в бассейне, ходил в школу серфинга, отдыхал в кемпинге, – но если бы у меня случилось нечто срочное или что-нибудь такое, чем я захотел бы с ней поделиться, то она бы все равно на меня наплевала, верно? Да.

Грабитель, худощавый мужчина лет тридцати с небольшим, склонился над только что вскрытым ящиком столика, когда Арчер Требизонд проскользнул в спальню. Без единого звука, словно грабителем был он. Настоящий грабитель не услышал Требизонда, поглощенный изучением содержимого ящика, но таки почувствовал его присутствие, как в саванне антилопа чувствует близость хищника.

Что люди говорят о ней? Все. ВСЕ. Что она укатила в Лондон делать аборт, поскольку познакомилась со взрослым мужиком и он ее обрюхатил. Что она летала в Колумбию, где сделала сиськи и липосакцию или что-то там еще. Я прекрасно знаю, что здесь нет ни грамма правды, – ей это не нужно, и я неоднократно видел ее в бикини. Я также слышал, что некоторые сеньоры, живущие по соседству, говорили, мол, ее мать взяла Мелену с собой в отпуск и прокатила по всему миру. Ничего себе! Или что она полностью облысела, как Чарльз Ксавье на инвалидной коляске: тот самый Профессор Икс, супергерой из кино «Люди Икс», вот именно поэтому и не хотела выходить из дома… Если честно, я понятия не имею, в чем дело, но надеюсь, она расскажет. Это ведь справедливо, да? Я часто вспоминаю день, когда мы виделись в последний раз. Кажется, была вечеринка в гараже ее особняка, ничего запоминающегося не случилось, мы не ссорились – и не было ничего такого, что создало бы напряжение. Напротив, мы много и возвышенно трепались о нашей дружбе, вспоминали истории еще из детского сада, болтали о покемонах, как будто нам десять лет… Я всегда был Чармандером, а она – Джиглипуфом[3].

Смешно, конечно, сравнивать грабителя с беззащитной антилопой.



Когда грабитель поднял глаза на Арчера Требизонда, сердце его едва не выпрыгнуло из груди. Поскольку увидел он не только незнакомого мужчину, но и револьвер в его руке. Револьвер, нацеленный ему в грудь. Грабителю это очень не понравилось.

Пока одноклассники сплетничали о ней, Мелена сидела на заднем сиденье угольно-серого роскошного автомобиля матери. Шофер уже давно остановил машину возле «Лас-Энсинас», но девушке не хотелось выходить, и она не торопилась. Она снова затянулась косяком и угрожающе посмотрела на водителя, скосив глаза на зеркало заднего вида. Она ничего не сказала, но ее взгляд был более чем красноречив: «Если ты хоть что-нибудь скажешь матери, клянусь, она тебя уволит, чертов идиот». Нет, Мелена, конечно, не была мафиози, но ей нравилось осознавать, что у нее есть определенные преимущества, к тому же сейчас она находилась не в лучшем расположении духа. Тонированное стекло защищало ее от одноклассников, которые в предвкушении нового учебного дня входили в школу, как стадо овец.

– Черт побери, – выругался он. – Дома ведь никого не было. Я звонил по телефону, потом в дверь…

Сделав последнюю затяжку, она глубоко вздохнула и резко открыла дверцу машины. Вылезла из салона, пригладила волосы и направилась к величественному зданию. Бац! Она собралась с духом, надела на лицо широкую улыбку от уха до уха – и это не было фальшивкой. У нее даже щеки раскраснелись, словно под бледной кожей скрывалась пышущая здоровьем девочка-подросток. Она продефилировала мимо Карлы и Лу и спросила их о чем-то незначительном, а они доброжелательно улыбнулись и что-то вежливо ответили. Являлись ли они подругами? Раньше – да, но дружба исчезла так же быстро и с той же скоростью, что и шевелюра Мелены. Позже волосы отросли, но отношения не стали прежними.

– Я только что вошел, – пояснил Требизонд.

Конечно, как только она прошла мимо самых популярных девчонок «Лас-Энсинас», они зашептались, хотя и не слишком заинтересованно, типа: «И это она? Что с ней?» – но Мелена была не настолько им интересна, чтобы тратить на одноклассницу слишком много эмоций. Уже нет.

– Черная у меня полоса, – вздохнул грабитель. – И так всю неделю. Во вторник помял правое крыло, потом перевернул аквариум. Испортил ковер, остался без двух редких африканских рыбок. Не хочу даже говорить, сколько я за них заплатил.

Разумеется, Мелена поздоровалась с Жанин, с Горкой и Паулой, когда переступила порог класса, но она казалась не такой, как обычно… Приветствие с полуулыбкой на губах и взмахом руки – это для нее вовсе не характерно. Они провели столько времени в разлуке! Но никто даже не успел поговорить с ней, чтобы задать пару вопросов: в класс вошел учитель, и все остались в неведении.

– Не везет, – согласился Требизонд.

Когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании первого урока, Мелена встала и покинула класс, чтобы проскользнуть в туалет. Горка не раздумывая побежал за ней.

– А только вчера прикусил себе язык. Теперь не могу есть: прикусываю его вновь, – грабитель вытер пот со лба. – А теперь это.

Он перехватил ее посреди коридора.

– Да уж, это похуже помятых крыльев и перевернутых аквариумов.

– Что, черт возьми, происходит? – крикнул он, оказавшись рядом с Меленой как раз в тот момент, когда она открывала дверь в женский туалет.

– Разве я не понимаю? Знаете, что мне следовало сделать? Провести всю неделю в постели. Есть у меня знакомый медвежатник. Так он не выходит на дело, не посоветовавшись с астрологом. Если Юпитер не в том созвездии или Марс не ладит с Ураном, он остается дома. Нелепо, не правда ли? Но последние восемь лет он знать не знает, что такое наручники. Вы можете себе представить, медвежатник, которого за восемь лет ни разу не арестовывали!

– Что, прости? – переспросила девушка.

– Меня вообще ни разу не арестовывали, – ответил Требизонд.

– Что, черт подери, происходит? Ты не вспомнила обо мне ни разу за каникулы. Ни одного сообщения, ни одного комментария к долбаным фоткам в «Инстаграме». Я что-то сделал?..[4]

– Вы не преступник.

– Я бизнесмен.

– Горка, я не обязана тебе ничего объяснять. Я была то тут, то там… – ответила Мелена, пытаясь снизить градус накала ситуации.

Грабитель задумался, потом заговорил вновь.

– У тебя что, не было зоны покрытия? – настаивал он.

– Узнаю я у него адрес астролога. Первым делом. Если только выберусь отсюда.

– Ты позволишь мне сходить в туалет? Я сейчас описаюсь и не хочу опаздывать на следующий урок. Поговорим попозже, хорошо?

– Если выберетесь, – кивнул Требизонд. – Живым.

Она не дала ему шанса ответить и исчезла за дверью. Горка был вынужден замолчать на полуслове и, ворча что-то себе под нос, вернулся к занятиям.

Челюсть грабителя задрожала, а Требизонд заулыбался. И грабителю показалось, что от этой улыбки черная дыра в стволе револьвера стала больше.

На самом деле Мелена не хотела в туалет, нет, она просто намеревалась побыть в одиночестве, спрятаться без необходимости улыбаться, быть дружелюбной и общительной. Она плохо себя чувствовала, и ей совсем не хотелось общаться с одноклассниками. По крайней мере сегодня. Она брызнула водой в лицо, смочила затылок, посмотрелась в зеркало и, покачав головой, вышла, вооружившись ложным позитивным настроем.

– Мне бы хотелось, чтобы вы направляли эту штуку куда-то еще.

* * *

– Если мне хочется кого-то пристрелить, так только вас.

– В меня стрелять незачем.

Кристиан, один из учеников школы, в которой произошло обрушение, бежал по коридору голый. Это случилось вот по какой причине – пока он принимал душ после занятий в спортзале, кто-то ради забавы спрятал одежду парня в раздевалке. Такой радушный прием всегда получал тот, кто не вписывался в шаблоны, установленные популярными учениками.

– Неужели?

Когда Кристиан в чем мать родила мчался по коридору, Горка направился к Пауле. Он решил сказать ей, что они могли бы вместе пойти на вечеринку, которую Марина решила устроить в выходные и куда пригласили весь класс.

– И копов вызывать не обязательно, – продолжил грабитель. – Совершенно не обязательно. Я уверен, что мы сможем обо всем договориться сами. Два цивилизованных человека вполне могут придти к цивилизованному соглашению. У меня есть деньги. Натура у меня щедрая, и я готов пожертвовать некоторую сумму вашей любимой благотворительной организации. К чему вмешивать полисменов в наши дела?

Нервозность и нерешительность (не свойственное ему поведение) вызвали у Паулы множество вопросов, но она просто улыбнулась и ответила:

Грабитель пристально всматривался в лицо Требизонда. В прошлом его монолог всегда срабатывал, особенно, с мужчинами. Оставалось надеяться, что и этот случай не станет исключением.

– Конечно, Горка.

– В любом случае желания пристрелить меня у вас нет, – закончил он.

– Здорово.

– Почему же нет?

– Здорово. – Она снова улыбнулась. – Жанин, вероятно, тоже присоединится к нам.

– Прежде всего из-за крови на полу. Останется пятно, знаете ли. Жена огорчится. Спросите ее, и она скажет, что стрелять в меня – не лучший выход.

Горка сглотнул и немного ослабил узел форменного галстука.

– Ее нет дома. Придет она не раньше, чем через час.

– Конечно. – Горка неосознанно прикусил внутреннюю сторону щеки и провел ладонью по затылку. – Я имел в виду, что мы поедем в одной машине… и все такое… не в смысле, что не получится поехать вместе с Жанин… То есть в смысле…

– Все равно, вы должны учитывать ее мнение. И стрелять в людей запрещено законом. Не говоря о том, что это аморально.

Горку спас звонок. В полном смысле этого слова. Он прозвенел, и все бросились в класс, оставив коридор пустым. Хотя надо сказать, что сегодня некоторые из учеников (к примеру, Жанин) не запомнили из урока ровным счетом ничего. Сидя за партой, Жанин смотрела в окно, повторяя одно и то же, и не могла в это поверить.

– Закон на моей стороне, – возразил Требизонд.

– Простите?

Невероятно! Марина пригласила меня на вечеринку. На свою вечеринку… Правда, она пригласила весь класс, но я никогда не дружила с ней, думаю, что мы обменялись за это время не более чем парой фраз… Вот что значит быть нуворишем: у вас с обеспеченными людьми, которые с рождения были богатыми, складываются весьма странные отношения. Мои родители выиграли в лотерею. Вот откуда у нас столько денег. Мы не заработали их тяжелым трудом или чем-то еще. Отец оставил работу в хлебной лавке, мы переехали сюда – и меня отправили учиться в «Лас-Энсинас», чтобы в будущем я могла разбогатеть уже собственными силами, с помощью таланта или чего-то там еще, а не благодаря абсурдной игре случая. У меня нет друзей, кроме Горки и Паулы, да мне остальные и не нужны. Я прекрасно живу, наслаждаясь японскими комиксами манга и, конечно, аниме, включая и долгоиграющие аниме-сериалы. Мне не нужно заполнять тишину глупыми разговорами или дурацкими сплетнями, понятно? Несмотря на это, я должна признать, что Марина невольно заставила меня почувствовать себя… избранной. Нормальной девчонкой из «Лас-Энсинас».

– Вы – грабитель, – напомнил ему Требизонд. – Без разрешения проникли в мою квартиру. Нарушили неприкосновенность моего жилища. Я могу застрелить вас и меня за это только похвалят.

– Разумеется, вы можете застрелить меня, защищаясь…

Хотя я действительно нормальная. Вполне. Точно. Я имею в виду, что «нормальный» – это прилагательное, которое немного злит, но что я могу сказать? Я часто чувствовала себя дискриминированной или маргинализированной в классе… и то, что Марина, девушка, которая… такая классная, пригласила меня на вечеринку, заставляет меня чувствовать себя одной из них и дает душевное спокойствие. Проблема: Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО НАДЕТЬ! Да, я могу сходить с мамой в магазин, но моя фигура – это не фигура Паулы, Карлы или Марины. Кстати, Марина и не очень-то старается хорошо выглядеть, но все равно просто сногсшибательна. Я ширококостная, но не толстая, однако несколько раз на моем шкафчике написали «Толстуха». Но это не делает меня неуверенной… вовсе нет. СОВСЕМ НЕТ.

– А что у вас в заднем кармане? Какая-то металлическая штука.

Признаюсь, я немного завидую одноклассницам, которые могут купить одежду в любом магазине. Знаете, в городе есть бутики, которые продают одежду только до тридцать шестого размера? Это очень плохо, и я думаю, что подобный расклад подталкивает многих девушек к определенным расстройствам пищевого поведения, но не меня. Я очень люблю поесть. Мне бы хотелось, чтобы все было иначе, но мне нравятся вкусные блюда, а когда тебе шестнадцать, уверяю вас, в мире имеется крайне мало… вещей, которые доставляют истинное удовольствие. Поэтому я не собираюсь отказываться от еды. Меня пугает то, что, насколько я знаю, на вечеринке у Марины будет много алкоголя, а я храню очень важный секрет. Очень! Я обещала, что никогда ничего никому не скажу, но секрет все время вертится на языке, и если я выпью рюмку ликера «Егермейстер», то сразу проговорюсь, а я не хочу трепаться. Не хочу. Нет, хочу, но не могу. Я не должна. Короче, я затыкаюсь. А что мне надеть?

– Всего лишь фомка.

Я хочу умереть. Я просто ненавижу свою одежду. Бр-р-р!

– Достаньте ее из кармана, – приказал Требизонд. – Давайте сюда, – он взял фомку. – Действительно. На мой взгляд, достойное орудие убийства. Я заявлю, что вы замахнулись на меня этой фомкой, а я, естественно, выстрелил, чтобы не отправиться на тот свет. И кому, по-вашему, поверит полиция?

* * *

Грабитель промолчал. Требизонд торжествующе улыбнулся, положил фомку к себе в карман. Довольно-таки увесистая, отметил он.

Омар, парень, который передавал Мелене косяки, припарковал велосипед на площади. Мелена, одетая в школьную форму, ждала его. Как обычно, они говорили мало. Он был немногословным и не очень интересовался жизнью клиентов. Он просто спрашивал: «Сколько?» – называл цену и брал деньги. Когда ты подросток, торгующий наркотиками, лучше не выстраивать особенных связей с покупателями, и это вполне устраивало девушку, потому что в этот год Мелена была как ящик Пандоры.

– Почему вы хотите меня убить?

Ящик, полный темных секретов, но крепко запертый.

– Может, я еще никого не убивал. Может, мне хочется узнать, каково убить человека. А может, мне понравилось убивать на войне и теперь я только и жду случая воспользоваться прежними навыками. Вот он и представился.

– Я думал, ты бросила, – сказал Омар, беря двадцать евро за гашиш.

– Я и бросила, – заявила Мелена без особого интереса.

– Но…

– У тебя что, нет занятий?

– Если вы мне и нужны, то лишь для того, чтобы заменить собой мишень. Больше ни для чего. Насчет благотворительных фондов лучше забудьте. Не нужны мне ваши деньги. Оглянитесь вокруг. Денег у меня предостаточно, это же ясно, как божий день. Будь я бедняком, вы бы не полезли в мою квартиру. О какой сумме идет речь? Двести долларов?

– Есть…

– Пятьсот, – ответил грабитель.

– Прогуливаешь?

– Жалкие гроши.

– А ты? – парировала она.

– Несомненно. Деньги у меня есть и дома, но для вас они тоже покажутся грошами.

– У меня их нет, – ответил Омар, выдав свою последнюю фразу, после чего поднял брови, сузил черные глаза, притворяясь загадочным, и снова начал крутить педали в гору.

– Будьте уверены, – Требизонд переложил револьвер в другую руку. – Как вы поняли, я бизнесмен. Вот если бы живым вы могли принести мне больше пользы, чем мертвым…

Что происходит с Меленой? Почему у нее кислое выражение лица? Почему она ни с кем не общается? И почему притворяется нормальной на глазах у всех, когда очевидно, что внутри нее клокочет грозовая туча, полная грома, града и ливня?

– Вы – бизнесмен, а я – грабитель, – грабитель просиял.

Мелена сильно опоздала на урок и придумала какую-то ерунду о спущенном по дороге колесе. Рассказывая это, девушка закатывала глаза, улыбалась и извинялась. Ей плохо давалась математика, а вот ложь была ее любимым предметом… Она привыкла врать дома, особенно перед матерью. И ей нужно совершенствоваться в своих приемах, потому что родительница больше не верила дочери. Ее мать… Надо сказать, у них были довольно сложные отношения.

– И что?



– Я могу для вас что-нибудь украсть. Картину? Секретные документы конкурента? В своем деле я дока, хотя по нынешней ночи этого не скажешь. Я не говорю, что смогу утащить \"Мону Лизу\" из Лувра, но с заданием попроще справлюсь наверняка. Скажите, что вам нужно, и я продемонстрирую вам свое мастерство.

Мать ненавидит меня. Она скорее предпочла бы сделать аборт в Мексике, чем родить меня. Она не хотела ребенка, а я появилась в самое неподходящее время, как раз тогда, когда ее карьера была на пике. Если ты известная модель и завоевала титул «Мисс Испания», очень неприятно бросать все из-за беременности. Но она забеременела. Молодая, очень красивая, с прекрасным портфолио и шумихой, которая сопровождала ее на самых крутых подиумах. Мать ненавидит меня, потому что из-за меня кожа на ее животе покрылась растяжками (она всегда так говорит), а мимика изменилась после родов.

– М-м-м-м.

Мать утверждает, что ей было ужасно больно и я сильно порвала ее, ведь я весила почти пять килограммов… вот почему выражение ее лица навсегда стало горестным, и она никогда снова не будет выглядеть той милой девушкой, какой была раньше. Она терпеть меня не может. Я слышу, как она тихо твердит эти слова, когда злится или когда я ее разочаровываю, что обычно происходит несколько раз в день. Она думает, что я ничего не замечаю, но ее губы, накачанные гиалуроновой кислотой, производят едва уловимое движение – и до меня доносится приглушенное: «Я тебя ненавижу».

– Скажите что, и я это украду.

Но мне плевать. Я тоже ее на дух не переношу. Ненавижу фотографии, демонстрирующие ее бесконечные ноги, ненавижу ее прошлое и настоящее, и мне очень бы хотелось потерять ее из виду в будущем.

– М-м-м-м-м.

Когда мне исполнится восемнадцать, я уйду из дома. Да, я не знаю, что делать с собственной жизнью, но, что бы ни случилось и что бы я ни делала, я не собираюсь жить рядом с этой идиоткой, моей матерью. Я действительно называю ее идиоткой и говорю все прямо ей в лицо, мне не нравится оскорблять людей за их спинами. Она ненавидит меня, а я – ее, и мы пытаемся ужиться друг с другом, но у нас плохо получается. У нас все плохо. Я всегда заваливаю математику, а она – материнство. Я умею врать, а она – напиваться за пять минут. Думаю, так происходит благодаря действию таблеток, смешанных с ромом и колой, поскольку, несмотря на то что она вся такая шикарная, у нее совершенно нет вкуса: остальные матери учеников «Лас-Энсинас» накачиваются дорогущим красным вином выдержки не знаю какой, урожая черт-те какого там года, а моя мамаша вульгарно вылакивает бутылку самого плохого рома из сети супермаркетов «Меркадона». Но в любом случае она держится молодцом, и я иногда любуюсь ею, когда она бродит по дому, как привидение, в шелковом кимоно, вверх по лестнице, вниз по лестнице…

– Автомобиль, норковое манто, бриллиантовый браслет, персидский ковер, оригинал-макет, облигации на предъявителя, компроментирующие бумаги, коллекцию монет, марок, записи психоаналитика, фотографии…

Надеюсь, однажды ты поскользнешься и расшибешь голову. Хотя я убеждена, что ты не оставишь мне ни евроцента в завещании. Почему? Потому что ты меня ненавидишь, но мне все равно. Почему? Потому что я тоже тебя ненавижу.

– Я понял.



– Я много говорю, когда нервничаю.

И вот настал день икс, а значит, у учеников «Лас-Энсинас» появился прекрасный повод предаться веселью и пьянству. Тем более, если это помогало отвлечься от грустных мыслей. Горка злился из-за того, что Мелена продолжала откровенно обходить его стороной, и было очевидно, что она все больше и больше сближалась с Лу и Карлой. На самом деле, может, и нет, но Мелена определенно прилагала заметные усилия, чтобы девочки приобщили ее к своим делам. И они втроем хихикали в классе, в стиле милых, легкомысленных сплетниц, у которых мало проблем, требующих решения.

– Я это заметил.

Жанин выбрала для вечеринки платье, которое оказалось ей слишком тесно. Паула намекнула, что наряд маловат, но Жанин не терпелось его примерить. Фиолетовый цвет был ей очень к лицу, хотя она и выглядела немного «колбаской». Урок макияжа, который она посмотрела на «Ютьюбе», сработал, и она стала милашкой. Втиснутая в платье, но симпатичная.

– Если бы вы могли направить эту штуковину куда-то еще…

Как красивая сосиска с ярко-красной помадой «Ив Сен-Лоран».

Требизонд взглянул на револьвер. Дуло по-прежнему смотрело на грабителя.

Горка заехал за подругами, и, по правде говоря, был впечатлен, увидев одноклассниц такими… такими… Паула прекрасно выглядела в розовом платье из двух частей и в кожаной куртке, которая нарушала наивный девичий образ. Однако Паула всегда была очаровательна, и ей не требовалось сильно наряжаться, чтобы выделиться на фоне остальных. Кроме того, у нее были чудесные волосы, которые она запросто высушивала без помощи фена, а в результате прическа получалась идеальной, поражающей аккуратностью.

– Нет, – в голосе Требизонда слышалась печаль. – К сожалению, все не то.

– Вау, – пробормотал Горка.

– Как это, не то?

– Вау, сказала собака, – ответила Жанин, пытаясь пошутить, но смешно было только ей.

– Готовы?

– Во-первых, ничего из названного вами мне не нужно. Можете вы украсть женское сердце? Едва ли. И потом, с чего мне вам доверять?

Они втроем сели в машину отца Горки и поехали на вечеринку Марины.

– Вы можете мне довериться. Я дам вам слово.

– Вау! – пролепетала Жанин, оглядываясь по сторонам с открытым ртом.

Невозможно было не замереть от восторга и не рассмотреть все вокруг, поводя глазами как в замедленной съемке. Марина жила в роскошном особняке. Все было так изысканно, казалось, течение жизни застопорилось, чтобы придать необходимую значимость даже мелким деталям.

– Именно об этом я и толкую. Мне придется поверить, что ваше слово дороже золота, а куда это нас приведет? Да никуда. Как только вы выйдете из моей квартиры, все мои преимущества теряются. Если я застрелю вас, мне придется за это отвечать. Поэтому, к сожалению…

Боже мой! Сад самым удивительным образом озаряли крошечные лампочки, которые раньше использовались на Рождество, а теперь заполняли прохладные террасы. Имя юной хозяйки, написанное огромными светящимися буквами, венчало пространство. Это была ее «презентационная» вечеринка в обществе. Злые языки говаривали, что люди ее статуса прежде устраивали подобные празднества для того, чтобы молодняк мог пообщаться, пофлиртовать и получше узнать друг друга. Надо ведь было посеять семена будущих браков и всякое такое, правда? Вероятно, и в нашем случае тусовка была организована с той же целью, чтобы подростки, находящиеся в одинаковом финансовом положении, могли как следует повеселиться, соблюдая приличия.

– Нет!

Но Жанин ничего не знала, поскольку только недавно обрела необходимую покупательную способность, а для остальных это не являлось секретом.

Требизонд пожал плечами.

Высокий и атлетически сложенный, с выраженным подбородком и внешностью совсем не подростка, хотя ему недавно исполнилось восемнадцать, Марио был из тех парней, которые выглядят как взрослые мужчины. У него никогда не спрашивали удостоверение личности при входе в ночные клубы, но не потому, что он богат, а это было действительно так (отец-мультимиллионер вовремя создал приложение с говорящим названием «Припаркуй автомобиль»), – а потому, что он всегда казался немного старше остальных. Но мы пока перечислили только внешние характеристики, ведь он до сих пор вел себя как маленький мальчик, но мальчик изящный – с чувством стиля и со стратегически правильно уложенными волосами. Марио учился в старших классах «Лас-Энсинас», и насколько он был хорош внешне, настолько же являлся плохим учеником, а так как преподаватели не всегда могли закрыть на это глаза, ему несколько раз пришлось оставаться на второй год.

– Почему нет? Ну какая от вас польза? Разве что послужите живой мишенью. Что вы умеете, кроме как воровать, сэр?

Если бы вы спросили любого подростка в «Лас-Энсинас», он бы сказал, что…

– Могу делать номерные знаки.



– В жизни это просто необходимо.

…Марио – это тот, которого мы называем «срыватель трусов». Он ни черта не делает на уроках, но всегда все сдает, козел. Каждую неделю вы видите его с новой цыпочкой, которая вешается ему на шею. Говорят, мальчишка потерял девственность в двенадцать лет, переспав с учительницей… Кстати, не думаю, что это правда, особенно потому, что они все здесь – старухи, и не очень похоже, чтобы им было интересно в такое впрягаться, но Марио – типичный парень, который всегда в списках ВИП-клиентов самых крутых клубов, желанный гость на самых горячих вечеринках, а еще у него сто двадцать тысяч подписчиков в «Инстаграме». Может, они и купленные, но они у него есть, несмотря на то что контент у Марио – ужасно поверхностный. Смотрите-ка… Фотки пресса, напряженное лицо и хештеги на английском. Но Марио – классный чувак. Он правда классный…

– Я понимаю, – печально вздохнул грабитель. – И часто задумывался, почему государство обучило меня столь ненужной профессии. Заказчиков на фальшивые номерные знаки немного, поэтому чиновники установили монополию на изготовление законных номерных знаков. Что еще я умею? Могу чистить вам обувь, мыть автомобиль…

И вот он, самый популярный в «Лас-Энсинас», стоит возле бара с бокалом шампанского в окружении свиты красивых парней, конечно, не столь привлекательных, как он, и четырех или пяти улыбающихся пустоголовых девчонок.

– А чем вы занимаетесь, когда не воруете?

Вечеринка проходила нормально. Здесь – танцы, там – поцелуи взасос, фривольные секретики… Если бы вы совершили экскурсию по дому Марины, то смогли бы увидеть, как Мелена общается с Карлой и ее парнем Поло, как Лу странно подкатывает к Наде, новой девушке в хиджабе, как Андер, сын директрисы и звезда тенниса, заливает за воротник так, словно завтрашнего дня уже не будет… А в одном из углов особняка вы увидели бы Паулу, Жанин и Горку, прикладывающихся к бутылке «Егермейстера»: ликер они припасли заранее. С алкоголем тут проблем не было, но вечеринка без «Егермейстера» – уже не вечеринка.

– Да ничем. Гуляю с девушками, кормлю рыбок, если они не прыгают по моему ковру. Езжу на автомобиле. Играю в шахматы, иной раз выпиваю банку пива, готовлю себе сэндвич.

Жанин поначалу пила неохотно и предпочитала пропускать.

– А как у вас получается?

– Я не хочу, я не буду, я не должна. Нет, Горка, убери бутылку от моего рта, я не хочу, я не хочу, я не хочу… – твердила она.

– Вы про сэндвич?

Но в конце концов Жанин поддалась, и кончилось тем, что она стала все чаще и чаще повторять: «Давай, давай, передай сюда». И это было большой ошибкой. Почему? Все просто… Когда ты ничего не ешь, чтобы влезть в облегающее платье, а потом пропускаешь пять рюмашек пойла, то через пятнадцать минут уже будешь кружиться на пилоне, и это не страшно, если ты находишься в любом ночном клубе, но на вечеринке Марины Нуньер такое поведение не очень приветствуется.

– Я про шахматы.

Зазвучала песня «Прости (вот теперь – да)» в исполнении группы «Каролина Дуранте»[5], и Жанин в возбуждении бросила друзей и побежала на импровизированный танцпол в сад. Все вокруг кружилось, и она тоже.

– Вроде бы неплохо.

Она прекрасно танцевала, когда не была пьяна… но в тот момент была. Очень даже. Бедняжка.

– Я серьезно.

– «Прости за то, что я не лучше других», – громко пела Жанин, словно была на концерте.

Замечательная вещь – быть совсем не популярной, эта великая сила невидимости, но у Жанин больше не было прикрытия, поскольку танец привлек к себе внимание собравшихся. Но по крайней мере она еще держала секрет за зубами, хотя слова уже пульсировали на губах, пытаясь вырваться наружу. Они стремились прорваться сквозь зубы, выпрыгивали изо рта, но пока что возвращались внутрь вместе с воздухом, который она вдыхала…

– Это понятно. Я не просто передвигаю пешки. Знаком с дебютами, ориентируюсь на доске. На турниры терпения у меня не хватает, но в шахматном клубе я выиграл больше партий, чем проиграл.

Да, танец такого рода оставляет тебя без сил, и ты тяжело дышишь.

– Вы играете в шахматном клубе?

Хорошо бы в этот момент какая-нибудь ясновидящая ворвалась сюда, схватила за руку девушку сорокового размера и предупредила ее, крикнув: «Катастрофа приближается!» – но, к несчастью для Жанин, поблизости не оказалось провидцев… только глаза Марио и его скульптурный подбородок выделялись в толпе… И вдруг!

– Да, в том, что в центре города. Вы же понимаете, воровать семь вечеров в неделю я не могу. Кто выдержит такое напряжение?

Жанин прекратила танцевать и, полная решимости, подошла к Марио, отстранив от красавчика девиц, которые почти исполняли роли его телохранительниц.

– Тогда я знаю, для чего вы мне пригодитесь.

Можно было подумать, что Жанин пробиралась к концертной сцене.

– Хотите научиться играть в шахматы?

– Привет, Марио!

– Играть я умею. Я хочу, чтобы вы поиграли со мной час, пока не вернется жена. Мне скучно, читать дома нечего, смотреть телевизор я не люблю, а найти достойного соперника, с кем можно сразиться за шахматной доской не так-то легко.

Не нужно было больше ничего говорить, чтобы все погрузились в молчание. Подростки уставились на Жанин так, словно именно от нее зависело продолжение разговора, но она ничего не ответила. Ее улыбка померкла, но начала расцветать на лице у каждого из свиты Марио.

– Значит, вы оставите меня в живых, чтобы поиграть со мной в шахматы?

Теперь они смеялись над ней.

– Совершенно верно.

– Марио…

– Давайте сразу поставим точки над «i», – грабитель поймал взгляд Требизонда. – В вашем предложении нет никакого подвоха? Вы не пристрелите меня, если я проиграю?

Он ничего не ответил, но оглядел ее с ног до головы с напряженным и хмурым выражением лица, а затем тихо, без всяких эмоций, сказал:

– Разумеется, нет. Шахматы – игра благородная. Какие уж тут подвохи.

– Какая отвратительная жирдяйка.

Грабитель тяжело вздохнул.

Все отошли от бара и от Жанин под шепот и хихиканье. А она, убитая тем, что услышала, не могла поверить в происходящее. «Какая отвратительная жирдяйка» – три слова, которые гремели в ушах, поражая по отдельности каждый орган в теле.

– Если б я не умел играть в шахматы, вы бы меня убили, не так ли?

Какая: удар по рукам.

– Вас, похоже, очень тревожит этот вопрос.

Отвратительная: удар по почкам.

– Тревожит, – согласился грабитель.

Жирдяйка: удар в живот и под дых.

Играли они в гостиной. Грабитель вытащил белый цвет и начал партию ходом королевской пешки. Играл он неплохо, но на шестнадцатом ходу ему пришлось отдать ладью за слона и вскоре он сдался.

Жанин задохнулась, и вкус «Егермейстера» вернулся из горла в рот, напоминая о том, что этот эпизод был исключительно виной алкоголя. Она вбежала в дом и кинулась в сторону ванной, но Лу опередила ее: кто-то наблевал ей на юбку (или просто чем-то облил), и вид у девушки был далеко не дружелюбный.

Во второй партии грабитель играл черными и избрал сицилианскую защиту. Требизонд столкнулся с незнакомым вариантом, партия катилась к ничьей, но в эндшпиле грабителю удалось образовать проходную пешку. Когда стало ясно, что она неминуемо пройдет в ферзи, Требизонд положил короля на доску, показывая, что сдается.

– Занято, толстуха! – рявкнула она и захлопнула дверь у Жанин перед носом.

– Интересная партия, – прокомментировал грабитель.

Жанин издала звериный звук, похожий на рык, и двинулась по коридору в пустую гостиную. К счастью, все были в саду, а ей не помешало бы побыть одной. Она села и опустила голову на руки. Все кружилось… и голова, и сердце. Головокружение заставило ее откинуться на спину, и она легла на диван. Жанин чувствовала себя как Офелия на картине[6], которую она когда-то видела, плывущая, парящая, хотя она больше смахивала на девушку, которая упала с четвертого этажа и лежит, распластавшись на асфальте.

– Вы неплохо играете, – похвалил его Требизонд.

– Благодарю вас, – грабитель скромно потупился.

Кто-то подошел к ней, но она даже не предприняла попытки встать. Кроме того, встать оказалось очень сложно, она потеряла контроль над собственным телом. Вдруг кто-то пнул ее по ноге. Сильно. Жанин подняла глаза и увидела в полумраке просторной гостиной Марио. Судя по выражению на физиономии, парень вряд ли искал Жанин, чтобы узнать, как дела.

– Жаль только…

– Ты идиотка… или как? Кем ты себя возомнила, чтобы приходить сюда и говорить со мной при всех? Отвечай! Хочешь, чтобы я тебя утопил? Да? Слушай, ты, гребаная кретинка… То, что случилось на каникулах, произошло на каникулах. Я был пьян, и ты воспользовалась этим, но трезвый я бы никогда не подкатил к такой, как ты, потому что ты мне не нравишься! Ты чертова уродина, я не думаю, что ты вообще можешь понравиться кому-то, кто находится в здравом уме! Ты просто отстой. Слышишь? Ты полный отстой! И тебе лучше закрыть свой рот, а когда ты будешь проходить мимо меня в школьном коридоре, опускай взгляд и даже не смотри на меня. Ясно? НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ! – сказал он, делая ударение на каждом слоге, а Жанин различила, что глаза Марио налиты кровью. – Черт возьми, как же меня угораздило связаться с самой толстой девкой в «Лас-Энсинас»… Это не предупреждение и не угроза, а ультиматум, усекла? Если ты снова подойдешь ко мне ближе, чем на десять метров, если снова заговоришь или даже упомянешь меня, я прибью тебя, как комара, как навозную муху! НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ! Твою мать…

Требизонд не договорил и грабитель вопросительно посмотрел на него.

Жанин не могла ответить, она сидела, дрожала и внезапно начала ловить ртом воздух, пока Марио решительным шагом направлялся к двери.

– Жаль только, что что мое основное занятие – воровство? Вы это хотели сказать?

– Давайте продолжил, – Требизонд ушел от ответа. – Какая разница, что я хотел сказать.

Жанин и не предполагала, что они будут друзьями, не говоря уже о том, чтобы завязать или начать отношения, но какой он… сукин сын. И теперь она сидела здесь в одиночестве, а ее тайна наполняла комнату: она подцепила самого популярного мальчика в школе. Она не воспользовалась им. Нет. Он был пьян, но проявил инициативу. В этом и заключается особенность деревенских праздников. Каникулы они проводили в одном и том же месте. Он пришел вместе с родителями, Жанин – со своими предками, и на передвижной дискотеке, где сангрия лилась рекой, между подростками вспыхнула искра. Возможно, если бы вы спросили парня, он бы заявил, что это ужасный ужас, но девушка бы сказала вам, что это было…

Они начали расставлять фигуры для третьей партии, когда в замок вставили ключ. Ключ повернулся, дверь открылась и Мелисса Требизонд, войдя в холл, проследовала в гостиную.

…прекрасно. Я никогда бы не подумала, что он меня заметит. При обычных обстоятельствах Марио бы не обратил на меня внимания, но каникулы в деревне – весьма необычные обстоятельства. Мы целовались после выпивки, танцев и смеха, и он оказался очень обаятельным и милым. Не то чтобы я была большим романтиком, хотя я фанатка «Бриолина»[7] и японских комиксов про любовь старшеклассников, но это просто истории о школьной любви… и вдруг все превратилось в один из тех романов, где парень встречает девушку и видит гораздо больше, чем просто ее внешность. Он не знал, что мы учимся в одной школе, а я ему и не призналась. Что было бы, если бы я проболталась? Он не повел бы меня к себе домой? Возможно…

Мужчины поднялись. На лице миссис Требизонд играла улыбка.

– Ты нашел нового партнера. Я рада за тебя.

Мы поднялись по лестнице, он прижал меня к стене и поцеловал влажным, но нежным поцелуем, хотя и немного грубовато, потому что контролировал ситуацию – и это было ясно. Мои волосы, забранные в хвост, задели фотографию его Первого Причастия, и она упала на пол, но ничего уже не имело значения, и мы рассмеялись, потому что нам было хорошо. Мы зашли в его комнату в летнем домике, который сохранил убранство того времени, когда Марио был совсем маленьким (мы словно очутились в «Делориан», то есть в той тачке, в машине времени, из фильма «Назад в будущее» и попали в прошлое). Кровать, комод в наклейках, все стены завешаны плакатами заокеанских мультсериалов… «Бен 10» или «Черепашки-ниндзя», точно не помню. Он положил меня на кровать и снял майку. Потом лег на меня сверху, и его цепочка с подвеской постукивала по моей груди. Кулон был холодным и касался декольте. Я сняла блузку, а он стянул с меня лифчик, спустил юбку, и я застряла в ней, и мы еще немного посмеялись. Он снова поцеловал меня, романтизм уступил место беспорядку: его губы, мои, его язык, моя слюна, и не успела я опомниться, как его рука оказалась в моей промежности. Я уже собиралась оттолкнуть его – чисто рефлекторно – и сказать, что я ничего такого никогда не делала раньше, но просто позволила ему быть хозяином положения.

Лицо Требизонда закаменело. Из кармана он достал фомку, которая показалась ему еще более увесистой.

– Мелисса, думаю, мне нет нужды тратить время на перечисление твоих грехов. Без сомнения, ты знаешь, чем заслужила такое обращение.

Он вскочил и стал что-то искать… позже я поняла, что он ищет презерватив. Я немного успокоилась, а остальное – уже история… и какая! Все длилось недолго. Это не было красиво или гипнотично, он не менял ритм… Я видела фильмы, много видео, девушки смотрят их, и там партнер меняет ритм, его таз движется подобно волнам на камнях… Не знаю, трудно объяснить. У нашего секса была своя партитура, состоящая из двух аккордов: «ник-ник» пружин старой кровати. И конечно, все было не так, как я себе представляла. Никогда не думала, что мой первый раз будет таким торопливым и неожиданным. Это был его пенис, входящий в мое влагалище, ничего больше, без особых ухищрений или волшебства, но мне нравилось, и я знаю, что Марио тоже. Я накрылась простыней с изображением животных, занимающихся спортом. Здесь были всякие звери: слон, который метал копье, жираф, играющий в бадминтон, лев, прыгающий через барьеры, и кенгуру, занимающийся боксом. Очень старая простыня в катышках, но мне было без разницы. Он, я и лунный свет, который заливал все вокруг. Какая красота…

Она вытаращилась на мужа, не понимая, к чему он клонит, а в следующее мгновение Арчер Требизонд огрел ее фомкой по голове. От первого удара Мелисса рухнула на колени, три последующих, а бил Требизонд со всей силы, бросили ее на пол. Требизонд же повернулся к грабителю, который застыл с округлившимися от изумления глазами.

– Вы ее убили, – выдохнул грабитель.

Мы еще немного поболтали, и я начала одеваться, не хотелось, чтобы родители что-то заподозрили и начали меня допрашивать с пристрастием. Марио спросил, есть ли у меня «Инстаграм», и я пожалела, что не соврала. Я назвала ему свой аккаунт —@Janine_Sakura12. Когда Марио проверил соцсеть, это была катастрофа: он обнаружил мои фотки в школьной форме. В форме школы «Лас-Энсинас». Ужас. «Ничего подобного никогда не случилось бы, если бы ты раньше сказала». Бла-бла-бла… Но я так радовалась в тот момент, что не придала его словам особого значения. Я больше не видела его до первого учебного дня. Как и ожидалось, он проигнорировал меня. Я могу не разговаривать с ним, но не смотреть на него, как он просил, забыть свой первый раз и простыню с животными, никогда не смогу.

– Глупости, – Требизонд выхватил револьвер.



– Разве она не мертва?

А вечеринка? Что ж, вечеринка приближалась к концу, и, по правде говоря, Паула была немного разочарована, поскольку она даже ни словечком не перемолвилась с Самуэлем. Многообещающий вечер превратился в самый обычный.

– Очень на это надеюсь, – ответил Требизонд, – но я ее не убивал. Ее убили вы.

Жанин добралась до Паулы и до Горки. Девушка была немного не в себе и не замедлила шаг, чтобы поговорить с друзьями.

– Я вас не понимаю.

– Ребята, «Егерь» мне не пошел – и я убираюсь отсюда.

– Зато поймет полиция, – Требизонд выстрелил: пуля угодила грабителю в плечо. Второй выстрел оказался удачнее: грабитель упал на пол с пробитым сердцем.

Паула и Горка посмотрели друг на друга немного озадаченно, но если Жанин сказала, что уходит, значит, так тому и быть.

Требизонд собрал шахматные фигурки в коробку, перевернул пару стульев, выдвинул несколько ящиков, разбросал кое-какие вещи. Ну и молодец, похвалил он себя. Для человека с богатым воображением нет ничего бесполезного. Если судьба посылает тебе лимон, ты готовишь из него лимонад.

Вдобавок Горка предпочел остаться наедине с Паулой, раз уж ему сейчас повезло.

– И мне пора, – заявила Паула. – Мне все здесь немного надоело, и голова болит. Ты позвонишь отцу?

И в этот момент, когда он не мог ничего поделать, чтобы удержать ее, Горка понял: он по уши влюблен – и пути назад нет.



Ненавижу Марину. Н-Е-Н-А-В-И-Ж-У М-А-Р-И-Н-У!

Отрезать ей голову, собственными руками разорвать горло и плевать в него издалека, наблюдая, как моя слюна скользит по ране и смешивается с кровью…

Марина привязана к деревянной доске где-то в глуши тропического леса Амазонки, в то время как крошечные плотоядные муравьи ползают по ее телу, как будто это отель по системе «Все включено».

Муравьи легко проникают ей в уши и пожирают мозг. Муравьи завтракают в буфете с неограниченным выбором блюд, пока ее глаза открыты. Пусть от этой шлюхи не останется ничего. Одни кости. Пусть она чувствует боль каждого крошечного укуса, как будто это огонь, который заставляет ее гореть и умирать, издавая душераздирающие крики. Гильотина. Удушающая гаррота[8]. Виселица кажется детской забавой по сравнению со всем тем, что приходит мне в голову… Тысяча способов уничтожить эту дрянь.

Умри, а потом превратись в гнилую кучку мяса. Но сначала умри.

Инспектор читала записи, испытывая одновременно нечто между отвращением и любопытством. Она не знала, отправить ли дневник на анализ немедленно, изучить его до конца… и стоило ли вообще относиться серьезно к тому, что написала взбешенная девчонка…

Было слишком примитивно предполагать, что именно убийца написал эти слова ненависти.

Но иногда правильный путь может оказаться и самым простым, правда? Но неужели убийца настолько неуклюж, что оставил явное доказательство собственной вины… Кто нашел дневник и почему не подбросил никаких других подсказок? Почему не указал, где обнаружил улику? Никогда еще на столе инспектора не было столь жестокого дела, однако… Кого мог разоблачить розовый ежедневник, купленный в китайском магазине?

Она должна это выяснить. Инспектор сделала ксерокопию страниц и отправила оригинал на анализ, надеясь получить отпечатки пальцев… она была уверена, что такое количество злости должно было оставить следы.

Глава 2