По деревне с топором в дрожащих руках бегал за перепуганной женой пьяный полянин и кричал: «Срублю гнилое дерево! Срублю!» Сцена была привычной, и никто не обращал на нее внимания. Подошли к землянке в центре деревни. Перед землянкой с низеньким входом была вытоптана трава. Ступать по земле, покрытой слоем плевков, было неприятно. Винный дух шел по всей землянке. В густых клубах табачного дыма Лориан и Фантазист увидели нескольких истощенных женщин, сидевших под осыпающимися наклонными стенами; Кошун засуетился.

— Чем угостить дорогих гостей?

— Нет ли у вас ягодного отвара? — спросил Фантазист.

— Ягодный отвар пусть дети пьют, а мужику подавай древесное вино! — захихикали женщины.

— Ах, как жаль, как жаль, что вы вернулись, — огорчался шаман. — Мне сообщили, что вы совсем было прошли земли нашего племени. В Ойкумене знают, планета Андомора ведет пророка на запад. Ах, как жаль. Что-то будет?

— Расскажите нам о спящей красавице, — попросил Лориан.

— А вы были у нее? — спросил Кошун.

— Нет, но очень хотим побывать, — сказал Фантазист.

— Откуда знаете, что она красива? — осторожно выпытывал Кошун.

— Верю сердцу, — ответил Лориан.

Кошун надул щеки, будто собирался поведать нечто важное:

— Ее пробуждение будет ужасным. Когда она проснется, тогда забеременеет мужчина, что окажется поблизости. Нетрудно догадаться, что наши парни стороной обходят кофейный лесок Дабона.

— Верите в странное предсказание?

— Могу сказать, что последние сезоны дождей девушка лежит неподвижно. Раньше, говорят, шевелилась. Шептала непонятные слова.

Лориан сказал Фантазисту, когда они вышли из землянки:

— Шаман должен любить людей. Кошуну удобно поддерживать власть над племенем, обезумевшем от употребления кодовы. Стоит людям протрезветь, и они поймут, что взрослым и детям нужен умный и любящий людей шаман. Если протрезвеют, Кошуна они прогонят.

— Прежде чем это случится, прогнать могут нас, — беззлобно парировал Фантазист.

Не без опасений за будущее прожили они несколько дождливых дней в окружении хмельных варваров. В первое утро неизвестные украли у гостей деревянную и плетеную обувь. Шаман и не думал искать вора. Фантазисту пришлось доставать из короба запасную обувь для жен и Лориана.

Варвары варили ядовитое зелье из зерен растения, цветущего на глухих полянах. Никто из взрослых и пожилых мужчин племени не мог назвать имени человека, придумавшего этот напиток. Они называли его «ко-дова», а также «темная вода» — за одуряющее действие, которое он оказывал на человеческий разум. Когда Фантазист услышал слова пьяного, показывающего пальцем в небо и кричавшего: «Глядите, олень бежит! Бежит и танцует!», то и у него возник соблазн попробовать колдовского зелья. Но без разрешения Лориана он не посмел.

Захмелевшие варвары любили хвалиться силой, выламывая с корнем молодые деревца. «Люди, не владеющие даром воображения и навьпсом чтения чужих мыслей, легко становятся жертвами лесного отвара», — сказал Лориан. Фантазист продолжил его мысль: «Если лесное племя захочет, оно может завладеть всей Перуникой. Для захвата достаточно наварить как можно больше этого мутного зелья и пристрастить к нему мужчин из соседних племен».

В пьяном виде лесные люди отличались болтливостью и агрессивностью. Крики не смолкали до поздней ночи. Часто они пили всем племенем из кипящих котлов. Совместное употребление кодовы сплачивало этих людей, создавало иллюзию единства. Визгливые песнопения прерывались танцами. Чужаки с неодобрением прислушивались к пьяной смуте больного племени. «Напролика бы сюда, посмотрел бы он, как музыка помогает человеку», — промолвил Лориан, затыкая уши.

В Кодове трудно было отыскать человека, не страдавшего от бессонницы. От бессонницы и болей в животе человек становился злобным и лживым, что дало повод Рило заметить: «Понимай слова местных жителей наоборот». То и дело вспыхивали драки. Зачастую жертвой беспричинного насилия становились женщины и дети.

Кроме женщин, все-таки вызывавших сочувствие у гостей, человеческий облик не потерял старик Дабон. Много лет назад он пришел с севера и с тех пор прижился в деревне. Его положение необычайно упрочилось после того, как он стал готовить по утрам бодрящий напиток для вождя племени. «Если бы не старик Дабон, наше племя давно бы развалилось», — признавались Фантазис-ту исстрадавшиеся женщины. «Покажите нам, где живет непьющий старик», — попросил Фантазист, и, как всегда, женщины ему не отказали. Женщины пьяного племени повели Фантазиста в глубь соснового леса.

Вскоре они приблизились к землянке Дабона. Старик жил с чумазой девчонкой, прибиравшейся по хозяйству. Сожалея о том, что больше нет повода задержаться вблизи обаятельного чужака, женщины потянулись обратно в Кодову. Заглядевшийся им вслед Фантазист споткнулся о плоскую железную сковородку. На огромном пне сидел старик. Иронично глядя на молодого незнакомца, старик пояснил, что на сковороде он жарит зерна. «Для чего? И зерна какого растения?» — Фантазист засыпал старика вопросами.

За спиной у старика в бронзовом кувшинчике с узким горлышком варилась неизвестная жидкость.

Фантазист принюхался и присмотрелся:

— Уголь хорошо горит, но я не знал, что. из него можно готовить вкусный напиток.

Старик рассмеялся.

— Напиток из зерен в котелке, а уголь в костре. Землянка старика выглядела довольно уютно. Здесь

Фантазист чувствовал себя гораздо лучше. Ему захотелось продлить свое пребывание в гостях у старика, и он принялся расспрашивать единственного трезвого мужчину Кодовы о его жизни.

— Я родился в деревне Кохо. Мою деревню трудно найти в горах Хеодосии, что граничат с Забалханьем. Меня зовут Дабон. Старика Дабона не любит шаман пьяного племени.

— И меня не жалует, — признался Фантазист.

— Зачем пожаловали к старику?

— Хочу краешком глаза посмотреть на ваше кохе… кофейное дерево. Ради одного запаха шел от Огромного Оплота, — соврал Фантазист.

— Пошли, — предложил, лукаво сощурясь, старик. И они двинулись к сплошной стене из деревьев.

— Один ходишь по миру? — спросил старик, не поворачиваясь к собеседнику.

— Нет, у меня в попутчиках любимые жены и лучший друг.

— Хорошо, — похвалил старик. — Мужчина без друга — половина человека.

«Умный старик», — ухмыльнулся Фантазист. Дабон неторопливо рассказывал, пока они шагали по узкой тропинке:

— Однажды моя семья заночевала в горах. Меня оставили следить за костром. Я задремал и не видел, как с ветки кустарника в котел с кипящей водой сорвались черные ягоды. Проснулся от необычайно приятного запаха. Поначалу я испугался, что меня побьют взрослые, мол, испортил воду. Она стала совсем черная. Прежде чем вылить воду из котла, я ее попробовал. Потом попробовали мои старшие братья и родители. Весь день мы были бодрыми и совсем не хотелось спать. С тех пор мужчины племени стали готовить волшебный напиток, а одна из пожилых женщин по гуще, оставшейся на дне посуды, нагадала счастье своей любимой внучке. Кофейные деревья растут высоко в горах. Им нужно много солнечного света, поэтому они разрастаются в тех местах, где сезон дождей короче. Но и на поляне, где я зарыл зерна, доставленные с Хеодосии, кофейные деревья принялись на славу.

Фантазист и сам видел, что загадочные растения прижились. Красные плоды виднелись сквозь листву. Старик по праву гордился своей кофейной плантацией.

Старик снова привел гостя к железному треножнику перед землянкой. Скрытый клубами дыма, он предложил Фантазисту кружку с дымящимся кофе.

— А не опасен твой напиток, старец? — спросил Фантазист.

— Капля кодовы валит с ног взрослого мужчину и убивает ребенка. От кофе светлеет самый невежественный разум, — убеждал Дабон.

Фантазист зажмурился и глотнул из кружки. Было очень вкусно. Очарованный кофейным ароматом, он даже застонал от наслаждения…

На прощание Дабон пообещал научить гостя варить кофе и посоветовал не рассказывать о посещении кот фейного леса Кошуну. Кошун не любил старика, который принес в Кодову навык изготовления темно-коричневого напитка. Кофе шаман Кошун называл «напитком из сажи». «У тех, кто пьет, после смерти лица будут темными», — грозил он соплеменникам, и его слушались.

Фантазист вернулся в Кодову и нашел Лориана, рассказывающего полянам о лорибуке и Собории. «Драконовские у вас правила, — чесали мужчины заросшие затылки. — Кодовы не пей, трубочку не кури, с детьми нянчись. Нет, мы к вам не пристанем». «Воля ваша», — отвечал Лориан. «Нам лорибука не нужна», — отходя от пророка, повторяли мужчины слова Кошуна. Во время беседы Кошун притаился за деревом.

Пересказывая Лориану все, что услышал от старика, Фантазист не мог удержаться, чтобы не пофилософствовать:

— Везде, куда ни брошу я свой взор, добро борется со злом. Здесь, в логове нечистой силы, где Китовлас затаился на дне деревянной чаши, старик ведет борьбу с шаманом за разум и души полян.

Тайна кофе будоражила любознательного порвалона.

Оставив речевиков на попечение Рило, а жен — под присмотром Лориана, Фантазист по нескольку раз на дню наведывался на окраину деревни. Вскоре он научился собирать красные плоды, заготавливать зерна, жарить их на большой сковородке и молоть в деревянных защепах. Назначение треножника оставалось тайной. Рецептом приготовления Дабон не делился, сколько Фантазист ни обхаживал хозяина кофейной рощицы. Секрет варения кофе старик открывать не желал. Прежнего обещания не выполнил.

— Не для того, — ворчал Дабон, — ох, не для того я спустился с гор Хеодосии на перуниканские равнины, чтобы передать тайну моего племени выскочке-многоженцу.

— Откуда у старика появились зерна? Нет ли у него связи с горами Хеодосии? — выпытывал Фантазист у чумазой девочки. Та ничего внятно сказать не могла, но млела от одного присутствия высокого мужчины с умным пронзительным взглядом.

Фантазист огорчался: «Эх, нет со мной Напролика. С мураявром мы бы в два счета рассекретили рецепт чудесного напитка». Наряду с особенностями выращивания кофейного дерева на равнине, он постарался запомнить и особую форму посуды для варки кофе.

Пришло время, когда жены и Лориан тоже собрались навестить Дабона.

— Мне не нравится, — признался Лориан, пригубив из глиняного стаканчика.

Дабон не расстроился.

— Если выбирать между кофе и кодовой, я готов выпить глоток кофе, — примирительно сказал Лориан.

— Понятно, почему Кошун нас встретил как долгожданных гостей. Он думал, что мы понесем кодову по Ойкумене. Понимаю его огорчение. Мы попробовали кофе, а от кодовы шарахаемся. Мы стали злейшими врагами шамана, надо ожидать неприятностей.

— Я старый человек и хочу дать вам совет. Держитесь мужской дружбы. Нет в мире ничего удивительнее мужской дружбы и взаимовыручки. Советы, деревом нашептанные, важнее степного крика, — сказал Дабон.

Лориан вытер губы платком, который ему подала Рило.

— Дедушка, почему вы живете среди безумцев, утопивших мужскую волю на дне чаши с кодовой?

— Куда я уйду? Моя судьба — помогать этим несчастным.

Обращаясь к Фантазисту, старик говорил:

— Сожгли хоболы деревню Кохо, но остались у меня сыновья и внуки. Если живы они, можете рассчитывать на их помощь. Открою тебе, юноша с умными глазами, тайну, как выращивать кофейные деревья. Знающий секреты кофейного дерева будет близок моему роду. Главное высадить над растением с бобами ветвистое дерево, чтобы в жару укрыло в тени, а в сезон дождей уберегло от потоков воды.

Оставив друга и женщин беседовать с Дабоном, Ло-риан решил побродить вокруг. Он отошел в сторону и увидел непонятное каменное строение.

Лориан позвал Фантазиста, и тот, ломая молодой кустарник, выпрыгнул на поляну. Осмотрели строение снаружи, потом вошли внутрь. Посредине этого странного помещения была сложена из плоских камней гробница, в которой лежала девушка.

— Какая красивая, — восхитился Лориан.

— На мой взгляд, слишком худа, но в общем ничего себе, — согласился Фантазист.

— Она будет моей женой! — неожиданно заявил пророк.

— Как? Что? — всполошился Фантазист. — Ты в своем уме? Забыл? Мы посреди незнакомого леса, в пьяном племени и сбились с пути. Нам ли… — и многоженец осекся, прикусив язык.

Лориан не мог оторваться от осунувшегося лица спящей девушки.

— Не знаешь, как ее зовут? — спросил Лориан Фантазиста.

— Дождинка, — ответил Дабон, незаметно появившись за спинами друзей.

— Откуда она здесь? Почему?

Старик рассказал, что много дождей тому назад в Кодову пришла неизвестная девушка и уснула после первого выпитого глотка кофе.

— И спит до сих пор? — спросил пораженный Фантазист.

— Немного похудела, и одежду мы ей меняем, а так осталась прежней.

В изголовье красавицы друзья увидели крест Герко и Воляпута. Неужели до них здесь побывал речевик? Лориан коснулся бесчувственного тела. Трепет влюбленности охватил его душу. Лицо девушки было прекрасно. Телосложением она больше походила на языческую богиню любви, нежели на незнакомку бродяжку из вечнозеленого леса. Едва заметное голубоватое сияние воздушным покрывалом колебалось над ней.

— Мальчик ей носит свежие ветки, девчонка обтирает ее мокрой тряпочкой, а я развожу кофейное благовоние. Сам не пойму, что с ней такое случилось, — как бы оправдывался Дабон, на слова которого, впрочем, никто не обращал внимания.

— У некоторых людей во сне бывает такой вид, словно они смотрят на тебя закрытыми глазами, — сказал Фантазист и, заметив растерянный взгляд Лориана, добавил: — А у нее милое лицо. Верю, обошлось без всякого колдовства.

Лориан выворотил деревянный крест, скрип которого мог разбудить любую женщину, уснувшую обычным сном. Дождинка оставалась неподвижной. Фантазист подхватил сырую крестовину и отбросил в сторону. Испуганный старик счел за лучшее убраться подальше от гробницы.

— Проведаю-ка своих жен, — молвил Фантазист, оставляя пророка наедине со спящей.

Лориан понял, что если он не предпримет каких-либо действий, то будет всю жизнь винить себя в упущенной возможности достигнуть счастья. Вспомнив встречу с Орлоглазкой, вечера на берегу Копы с Удалинкой, дорожную беседу с Рило, Лориан ощутил, что с пробуждением спящей в его жизни произойдет нечто совершенно необыкновенное, связанное, быть может, с действием каких-то неведомых ему волшебных сил. Лориан провел пальцами по длинным выпуклым ногтям спящей девушки. Дождинка не отозвалась на его прикосновение.

Обратившись к Дедо за магической помощью, Лориан произвел короткое камлание. Безуспешно! Девушка не шевелилась. Лориан перебрал в памяти все заклятия, какие только вычитал в свитках Язочи. Продолжительный сон мог наступить от заклятия колдуна или из-за болезни. Лориан терялся в догадках. Он знал, что есть люди, которые вообще не спят. Но о людях, чей сон длится долгие годы, он никогда не слышал. Сон красавицы был крепче шаманского камлания или призывов к Ондрону.

«Где Фантазист?» — подумал Лориан, прежде чем принялся читать вслух свитки, написанные лорибу-кой…

На другом конце поляны Фантазист приподнял циновку, которой всегда занавешивал вход в землянку. Рило и Никанот лежали вдвоем на подстилке. Анюлоты на месте было.

— Лориан влюбился в спящую. Новая напасть, — сказал Фантазист. — А где Анюлота?

Никанот молчала, прижавшись к длинному телу кочевницы.

— Найди Анюлоту, — сказала Рило. — Она снова пробует кодову.

Фантазист присвистнул.

Споткнувшись о короб с имуществом, он вылетел из землянки и быстро зашагал по деревне.

Среди блеклых женщин Кодовы найти жену-красавицу не составило труда. На окраине деревни Анюлота сидела под кустом в компании пьяных полян. Глиняная посуда стояла у нее между широко разведенных ног. Перемигиваясь, пьяницы слушали заунывную песню чужестранки. Волосы ее растрепались, на губах блуждала бессмысленная улыбка. Вид Анюлоты поразил Фантазиста. Скрестив руки на груди, он с осуждением смотрел на молодую жену, без спроса попробовавшую кодову.

— Выпей, чужак! — наперебой обратились к нему поляне.

Фантазист не уловил в их голосах издевки или принуждения. «Безвольные и безответственные люди», — подумал Фантазист, остывая.

Анюлота не могла поднять головы и до сих пор не заметила присутствия мужа.

Фантазист выбил у нее из рук деревянную чарку, прозрачная жидкость выплеснулась на землю, и поляне негодующе зашевелились. Один из них, помоложе, стал слизывать с земли драгоценные, по его мнению, капли. Фантазист обошел жену сзади, взял ее под мышки и попробовал рывком поднять. Захмелевшая Анюлота сопротивлялась, полагая, что так грубо с ней обращается кто-то из местных.

— Парень, убери руки! — визжала она и вырывалась.

Фантазист присел. Роскошное тело Анюлоты медленно навалилось на его плечо. Фантазист выпрямился и подбросил жену, чтобы тело легло соразмерно плечу. Не раз и не два носил он Анюлоту на себе, но сегодня тело ее казалось невероятно тяжелым.

Анюлота молотила по его спине кулачками. Перед входом в землянку ее вытошнило. Рило вышла из землянки и молча смотрела на это безобразное зрелище.

— А ты почему не досмотрела? Хочешь, чтобы я всех жен растерял? — напустился Фантазист на кочевницу.

— Я что, с ней драться буду?

Рило отвернулась. Фантазист нырнул в землянку, достал из короба веревку и отрезал от нее кусок длиной в несколько, локтей. Смотав веревку, он выбрался из зем- лянки и увидел, что Анюлота неверной походкой плетется к лесу.

— Илобисова баба! — выругался Фантазист.

Он догнал ее, схватил за руки и принялся обматывать запястья веревкой.

Анюлота вырывалась. Немного помедлив, Фантазист несколько раз легко шлепнул ее ладонью по лицу. Женщина притихла.

— Поднимай речевиков, — обратился он к Рило. — Перейдем к деревьям с белыми цветами.

Лориан прервал чтение «Свитка Белой Воды», когда Фантазист ввел в гробницу Рило и Никанот. Лориан ни о чем не расспрашивал. Сквозь слабый шум дождя были слышны плач и крики Анюлоты — это Фантазист привязывал ее к дереву.

Рило и Никанот расстелили постель у восточной стены гробницы. Речевики жались к выходу, показывая пальцами на спящую и пуская слюни от страха.

Прибежал мальчишка и сказал, что чужаков требует к себе шаман.

— Не ко времени, — отметил Фантазист.

Он привязал Анюлоту к дереву за обе руки и, не входя под каменные своды, позвал Лориана. Пророк неторопливо вышел из гробницы, остановив взгляд на Анюлоте.

Вид женщины с распущенными волосами и остекленевшими глазами поразил его, а ее бесстыдный смех заставил даже вздрогнуть. Прав ли был Фантазист, переведя отряд под стены обители спящей?

— Анюлота, как же ты могла? — спросил Фантазист.

Женщина, однако, не чувствовала себя провинившейся.

— Хватит обманывать молоденьких девчонок! Жизни из-за вас не видела!!! Дайте пожить по-человечески! Все пьют, а мне почему нельзя?!

Лориан покачал головой. Когда успела и как смогла столь быстро одна из жен Фантазиста пристраститься к хмельному напитку?

— С потерей Анюлоты придется смириться.

— Нет! Никогда! Битва не проиграна!

— Ее глазами Илобис на мир смотрит.

Фантазист поник.

— Не люди, а древесная труха.

Продолжая размышлять о спящей, Лориан с Фантазистом пошли к жилищу шамана. Сунули было головы внутрь, закашлялись от дыма и вони и отпрянули от входа. Вдруг сзади в кустах послышалось шевеление. Лориан обернулся. Из кустов, припадая на правую ногу, выбрался шаман. Приблизившись и растолкав женщин, он напустился на чужаков:

— Едва вошли в деревню, и сразу взялись пить отвар из грязных женских юбок? Неужели вам понравился мерзкий черный напиток? Посмотрите, как чиста кодова на ладони! Чистота детской слезинки.

— Да, — саркастически подтвердил Лориан, — мы слышали много детского рева в вашей деревне. Детские слезы проливаются в каждой землянке.

Шаман издал хрюкающий звук.

— Многое я о тебе слышал, пророк. — На этот раз он не приглашал в землянку. — Имена у твоих друзей странные. Дергач, Фантазист, Вернорук и Напролик. Они произошли от слов «дергать», «воображать», «верить рукам» и «ломиться напролом»? Кто устоит перед мощью человека-слова? — Хитро поглядел на молчаливого собеседника и молвил: — Разве что Черным Колдунам под силу?

Лориан вздрогнул.

— Зачем звал, Кошун? — спросил Фантазист.

Перед соседней землянкой мужчины бранились из-за неподеленного глиняного сосуда с кодовой, едва ли не наполовину расплескав его содержимое во время ссоры.

— Хоть погляжу на живого пророка, — сказал Кошун, обходя Лориана кругом. — Крепкий мужчина.

Он присел на гнилой песок и, заметив, что к его землянке подтягиваются мужчины племени, явно приободрился. Пьяницы привычно собирались в толпу слушателей.

— Мы дали вам приют, а вы вторгаетесь в нашу святыню. Вы несете по Ойкумене письменность, но в ваших свитках не написано об уважении к духовным ценностям лесных племен! — попытался уязвить шаман проповедников лорибуки. — Вы отказались пробовать кодову. Вы шумите в гробнице спящей. Как понимать ваши действия?

Лориан ответил:

— Если вам нужны извинения, то мы готовы их принести. Дедо слышит и видит, что мы без зла в сердце вошли к спящей девушке.

— Ваши люди спаивают мою любимую жену, — защищался Фантазист. — Нельзя навязывать гостям свои обычаи и обряды. Нельзя спаивать жену за спиной мужа.

Лориан поддержал друга:

— Шаман, я знаю, ты намерен споить наших носильщиков. Тебе недостаточно несчастной Анюлоты?

Кошун насмехался:

— Жена и носильщики имеют право уйти от мужчин, вдыхающих воздух сухими губами. Вы отказались вьшить кодову, что равносильно поруганию святыни. Вы готовы осквернить ложе спящей.

— Мы должны покинуть Кодову? — спросил Лориан.

— Нет, оставайтесь. Живите, сколько пожелаете. Но я не смогу уберечь вас от гнева полян. Вы остаетесь без моего покровительства.

— Это честный поступок — предупредить нас, — признал Лориан.

— Единство племени в совместном употреблении кодовы, — вещал колдун.

Поляне уже ковыляли к землянке с вытоптанной травой.

Шаман понял, что Лориан, Рило и Фантазист никогда не пристрастятся к опьяняющему напитку. «Надо надавить на Анюлоту и речевиков. Пророк, не кичись смелостью, я с тобой справлюсь», — подумал он.

— Дедо не подавал знаков. Мы остаемся, — ответил Лориан.

Со злости Кошун снова хрюкнул.

— Дружба дружбой, а деревья в Большом Лесу растут порознь.

— Если нужно, я готов принести извинения перед племенем.

— Ступайте. Нет более Кошуна за вашими спинами. Толпа бормотала вслед чужакам:

— Ведро кодовы — что еще нужно для полного счастья? А эти — не понимают…

Кошун хлопнул в ладоши. Женщины, зашуршав юбками, вынесли из землянки прозрачный напиток в деревянных сосудах. Поляне выпили по первому глотку.

— Всем полегчало и никто ни на кого не таит зла, — шептал Кошун.

— Чужаки эти… — говорил кто-то в сумраке, — мешают нам.

— Ничем не могу помочь. Бессилен я против волшебства Первого Пророка и его покровителя — создателя Занавеса Вселенной, — притворно огорчался шаман.

— Чужаки не пьют кодовы. Какой пример они подают нашей молодежи? — вопрошал пожилой пьяница.

— Скажу вам больше, — подал голос юноша из задних рядов. — Девушки не подпускают нас к себе. Говорят, что от нас пахнет, а от чужаков не пахнет.

Мужчины с испитыми лицами зашумели:

— Илобис вытянул из чужаков человеческий запах!

Отхлебнув из деревянной чаши, шаман хлопнул в ладоши. Одна из женщин вынесла из землянки амулеты и шаманские куклы.

— Мы люди безвредные. Гоним вино из плодов деревьев и полевых злаков. Какой вред мы приносим Большому Лесу? Деревья на нас не в обиде, — сказал шаман.

Толпа притихла. Оставив соплеменников допивать кодову из двух ведер, шаман направился в сторону, противоположную той, куда удалились чужаки.

Лориан и Фантазист от шамана направились к Дабо-ну. Старик стоял перед огромным пнем, расколотым на две части, и поигрывал в руке каменным сосудом. Из пня торчал большой клин. Издалека было видно, что работа требовала невероятного физического напряжения. «Никогда не сталкивался с племенем, где при шамане жил бы столь странный колдун», — подумал Фантазист. Увидев молодых людей, Дабон вытащил клин — подобно челюстям опасного хищника сомкнулись обе половины пня. Сверху на трещину старик поставил каменный сосуд. Со словами неизвестного заклятия отбросил клин в сторону. Резким движением смел с пня и сосуд.

— Погадаю вам на гуще, — проговорил изобретатель кофейного напитка.

Он склонился над деревянной тарелкой, на которую вылил со дна глиняного стакана остатки темно-коричневого напитка. Слезящиеся глаза долго изучали бугорки и неровности кофейной гущи. Наконец старик посмотрел на Фантазиста, нетерпеливо подавшегося вперед. «Я видел… огромная колонна возвышалась в центре каменной деревни. Со всех краев Ойкумены матери несут на руках детей, чтобы показать им колонну из белого камня. Я видел улыбающихся людей в пестрых одеждах. Хочется быть вам полезным, но стар я идти с вами». Дабон выплеснул остатки гущи на клин. «Надо запомнить последовательность действий», — подумал Лориан.

— Возьмите с собой в дорогу молотых и жареных зерен. Молотые зерна — тайна горного племени. Повстречаете кого-либо из моего племени, обязательно возьмите его в попутчики. Он приготовит вам кофе, когда нужно бодрствовать ночью. Если предстоит бой со слугами Китовласа, надо с вечера пожевать зерна и выплюнуть.

— Спасибо, — поблагодарил Фантазист мудрого старца. — Обещаю, что одного из малышей назову именем вашего младшего сына — Ведо.

Лориан подарил старику Дабону пустые ножны.

— Давно я ношу с собой деревянные ножны для моего бронзового кинжала. Часто вещи из дерева меня спасали. Когда я был маленьким мальчиком, дерево в виде конской головы спасло меня в речном водовороте. Деревянной палкой я отбивался от охотников за людьми. На деревянных крыльях я летал над Великой Стеной. Без дерева нет жизни на Перунике. Старик, ты обязательно встретишься со своими внуками. Мой дар для них.

Старик прослезился.

— Спешите, — поторопил он гостей.

На другом конце деревни точно такой же совет Кошун давал толпе пьяных полулюдей.

Со словами: «Нам осталось провести последнюю ночь в логове Илобиса», — Фантазист постелил себе циновку у входа в гробницу. Рило и Никанот лежали поблизости. Вернувшись от Дабона, Фантазист обнаружил на дереве обрывки веревки. Анюлота вырвалась или ей помогли. Вместе с ней исчезли и речевики. Фантазист смирился с утратой одной из жен. Оставить пророка ради поисков беспутной Анюлоты? Никогда! Пускай предается мерзким утехам с грязными и безмозглыми полянами.

Над верхними камнями гробницы шумели ветви раскачивающихся деревьев. Слабый запах кофейных зерен щекотал ноздри Лориана. Воображение переносило пророка в будущее, когда дети будут сидеть у него и у Дождинки на коленях и тянуться пухлыми ручонками к огромному каменному столпу, некогда раздавившему войско Иго и поставленному стоймя перед хранилищами свитков Трехморья. Легко касаясь до тонких пальцев с красивыми ногтями, Лориан беззвучно шептал молитвы, обращенные к Ондрону. Остроконечной кисточкой для написания комен он красил ей ногти. В последний раз он был наедине со спящей.

Вдруг Лориану показалось, что девушка шевельнулась. Одновременно он услышал какой-то шум, доносившийся из кофейного леска. Он пошел к выходу. Там в боевой позе уже стоял Фантазист. Отчетливо слышались пьяные крики, и кто-то уже бухал дубиной по наружным стенам гробницы. Через мгновение толпа вторглась в святилище.

Отчаянный взгляд Лориана метнулся к настилу из сосновых веток. Что делать? Как защитить возлюбленную?

И тут — о чудо! Дождинка шевельнулась!

К ужасу местных жителей, длинные ресницы затрепетали, и мелкая дрожь пробежала по телу спящей. Вмиг протрезвевшие поляне застыли у входа в гробницу.

Дождинка оставалась неподвижной и не открывала прекрасных огромных глаз, но неожиданно заговорила! И заговорила мужским голосом!

«Пророк! Внимай словам друга!» — раздался гулкий нездешний голос.

Если Фантазист подумал о колдовских чарах Кошуна, то Лориан сразу догадался, что это говорит еще одна стихия. Устами спящей вещало Дерево! Впервые разговор Лориана со стихиями происходил при свидетелях.

Пророк слышал голос Матери Воды, беседовал с Камнем, выслушивал порывистую речь Огня. Теперь пришел черед беседовать с Деревом.

«Я испытываю радость от того, что ты ощущаешь красоту зеленой листвы. В моих стволах бежит влага жизни. Когда листья впитывают солнечные лучи и набираются силы, мои стволы оберегают почву от истощения. Пусть поляне знают, что пророк — великое дерево человечества. Мы подружимся».

Безотчетное чувство страха лишило полян возможности двигаться.

— Где и когда я должен остановиться? — спросил Лориан.

Призывая продолжить поиски Страны Живых Зверей, Дерево во многом повторяло слова, которые Лориан прежде слышал от Белой Воды, Земли и Огня. Но о драконах пророк слышал от стихии впервые.

«Черные Колдуны заставляют людей поверить в то, что дракон — сказочный крылатый змей, господствующий в небе планеты Андомора. Пророк, тебе дано узнать, что драконы с Андоморы — это наши дети, с которыми мы, стихии, были разлучены Ондроном».

Фантазист побледнел и приложил руку к гулко застучавшему сердцу.

«Не быть человеку хозяином Перуники. Только дракон — могучий и красивый — имеет полные права на землю, воды и скалы. Дракон — истинный повелитель обеих планет».

«Зачем мне знать это?»

«Не получишь ты сокровищ, пока не убьешь драконов, охраняющих звездные врата. А ты не имеешь права их убивать».

Волной ужаса толпу отбросило к выходу, когда спящая подняла обнаженную руку.

«Внимай, пророк. Приобретешь новых друзей под крыльями драконов. Остановишься там, где сгорит занавес из сотен складок», — произнесла Дождинка, опустила руку и снова замолчала, казалось, навеки.

Толпа пятилась прочь, выталкивала тела сильных мужчин под ветви потемневших деревьев.

Весть о пробуждении Дождинки в один миг облетела Кодову.

— Вот новости. Чужаки с оружием в руках защищают наше божество от нас же самих? Что за дела? — шипел в молчащей толпе карлик, увешанный пустыми деревянными бокалами.

Жители Кодовы, слышавшие диалог пророка с божеством Большого Леса, потянулись от гробницы к шаманской землянке. Но на окраине кофейного лесочка потрясенные и заметно протрезвевшие свидетели чуда столкнулись с более агрессивной группой полян. Из рук в руки стали переходить сосуды с кодовой. Опорожнив ведро горячительного напитка, многие оказались не в силах пересказать услышанное и увиденное. Кошун почувствовал, что настал час наказания. Лесные люди озлобились, увидев Лориана и Фантазиста с женами.

— Бородатый пророк к ней три ночи ходил. В коленях сидел и в темноте свиток разворачивал. Целовал ее в темноте, думал, что она ему родит илобисенка, а выходит, как раз наоборот. Проснулась она на третью ночь, и скоро будет конец света.

— Ведьма открыла глаза! — выкрикивали в толпе пьяных.

— Лысый мужик с белой бородой забеременел!

— Слышали? Здоровяк зачал от ведьмы!

— Не к добру. Зачем они пришли к нам? Зачем стали лить пенистый напиток Дабона? Почему отказались от кодовы?

— Убейте чужаков! — выкрикивал карлик с раздутой щекой.

Толпа снова придвинулась к гробнице. Женщины поили Кошуна из деревянной миски. Шаман шумно чавкал. Допив, он замахал руками, уподобляясь ночной птице, нагоняющей темноту. Наступил момент решительных действий. Тяжелые веки шамана задвигались в такт движениям жилистых рук.

— Пребывание чужаков в нашей деревне закончилось неслыханным кощунством! Убейте пророка!

Пьяная толпа ответила хрюканьем. Кошун выкрикнул загадочное заклятие:

— Дий!

— Сожжем кофейный лес! В огонь исчадие Илобиса! — кричали растрепанные женщины.

— Разорвем их на части!

Пьяная толпа продолжала неистовствовать. Вдруг вспышка света высветила кроны деревьев. Молния осветила Пророка, замершего перед толпой пьяных полян.

— Пошел прочь, твой бог сожжет наш лес, отнимет у нас кодову!

Словно восприняв указание неба, пророк издал яростный крик, заглушивший, казалось, грохот грозы. Призыв пророка далеко разнесся под высокими деревьями.

— Илобис, остановись! — крикнул Лориан во весь голос, и лесные люди дрогнули в замешательстве.

У маленького отряда, возглавляемого Лорианом, появилась возможность отступить без кровопролития.

— Куда же ты, пророк? — дурным голосом выкрикнул Кошун из притихшей толпы. — А на кого оставляешь спящую?

Лориан оставил выкрик без внимания. Фантазист сообщил ему весть о пробуждении и бегстве Дождинки. Пробудившись и не оставив следов, Дождинка убежала в лес. Осознав, что опасность отступила от его отряда и от беззащитной девушки, Лориан уводил Фантазиста и его жен через кофейный лес. Прошло время, когда Лориан, постигая пророческое ремесло, мог вещать об Ондроне и красоте комен, невзирая на поведение слушателей и обстановку. Сейчас важнее было оторваться от полян, оказавшихся невосприимчивыми к лорибуке и единобожию.

Казалось, никто не остановит поредевший отряд онд-роновцев углубиться в густой лес. Поляне потеряли прежний пыл. Решительность Кошуна захватывала верзилу и карлика, но толпа в целом испытывала панический ужас перед волшебной связью пророка с душой Большого Леса. Многим виделись шевелящиеся древесные сучья над головой и молнии, зажатые пророком в кулаке.

Сразу за кофейным лесом случилась заминка, предвидеть которую никто не мог: огромная яма открылась среди деревьев. Могильным холодом веяло из черной дыры. На краю ямы пророк замер, увидев на дне безжизненное тело Анюлоты с обрывком веревки на шее.

Охваченный отчаянием, порвалон закричал. Расценив его крик как проявление слабости, поляне вплотную подступили к преследуемым. Не оборачиваясь, Фантазист локтем ударил первого противника. Тот упал. Второго нападавшего Фантазист повалил наземь ударом ноги. Третьему совсем не повезло. Оторвав взгляд от Анюлоты, налитыми кровью глазами порвалон искал жертву. Схватив за плечи какого-то пьяного толстяка, Фантазист тряхнул его с такой силой, что у несчастного лязгнули челюсти, и кровавая кашица вперемежку с вылетевшими зубами заструилась по трясущемуся подбородку. Отбросив толстяка, Фантазист схватил за пояс крепыша с волосатой грудью. Пьяный барахтался, подхваченный сильный рукой порвалона.

Подталкиваемые Кошуном, верзила и карлик напали на ненавистного чужака. Тот самый верзила, который обычно валялся в луже на краю деревни, вознамерился напасть на Фантазиста сзади. Другой, похожий на иссохшую мумию, пытался схватить чужака за горло. Подняв с земли визжавшего карлика, Фантазист швырнул его в объятия живого мертвяка. Верзила представлял более серьезную опасность. Фантазист развернулся, поймал верзилу за руку и с невероятной силой дернул на себя. В последний момент Фантазист чуть отклонился в сторону, и огромное нескладное тело полетело в черную яму.

Пытаясь остановить напиравшую толпу, Фантазист закричал.

Поляне, затрепетав, остановились.

Лориан пытался сообразить, как тело красивой молодой женщины могло оказаться на дне ямы. Скорее всего, Аню лоту и речевиков опоили поляне, увели за деревню и оставили здесь. Потерявшая способность управлять собой, подавленная одиночеством, будучи не в силах перенести неведомое ей прежде состояние похмелья, Анюлота совершила самоубийство. Она повесилась на ближайшем дереве, но веревка не выдержала, и тело рухнуло в яму.

Молнии освещали Лориана и Рило. Сжимая в руках длинный нож, кочевница выискивала глазами наиболее опасного противника. Яркие вспышки ослепляли Никанот, сидевшую на мокрой земле, крепко прижимаясь к левому колену любимого мужа. Толпа продолжала напирать, но было видно и слышно, как задние ряды расстраиваются из-за ссор между трезвыми и пьяными. «Они ее убили, убили!» — плача, повторял Фантазист. Образ Анюлоты — первой жертвы кодовы и отныне вечной пленницы Большого Леса — стоял у него перед глазами. Пророк с грозным лицом молча возвышался за его широкой спиной. Пьяные мужики вытащили тело Анюлоты из ямы и, хохоча, поволокли куда-то. Остальные оборачивались в поисках Кошуна. Ждали, когда он скажет последнее слово. Убийство должно быть разрешено словом.

— Дий! — выкрикнул Кошун, и поляне бросились вперед. Навстречу им выступила Рило.

Никанот зажмурила глаза и поэтому не видела, какое магическое действие оказала комена, нарисованная кочевницей на земле. Словно натолкнувшись на невидимую преграду, первые ряды полян замешкались и, обтекая отряд Лориана, с криками ужаса попадали в яму. Между тем Фантазист сделал попытку выбраться из обезумевшей толпы. Он схватил свой мешок и забросил его за спину, потянулся к перепуганной Никанот, сорвал с нее вязаный носок и натянул себе на голову. Толпа испугалась человека без лица и расступилась. Фантазист первым шагнул в образовавшийся проход. Громкими криками прогоняя со своего пути наглых пьяниц, Рило выводила Никанот. Лориан замыкал отряд. Его глаза понапрасну искали среди темных деревьев тонкую фигурку Дождинки…

От волнения прихрамывая на обе ноги, Кошун ворвался в гробницу в окружении пьяных полян.

— Разорвите ее на части! — крикнул он, показывая коротким пальцем на ложе из сосновых досок.

Никто не последовал его приказу. Коршун посмотрел и увидел, что помост был пуст. Шаман одеревенел от ужаса. Среди кофейных и сосновых веток беглянкой было оставлено длиннополое одеяние.

— Где спящая?

Молчание было ответом, ибо никто ее не видел. Спящая богиня давно покинула гробницу.

ТАНЕЦ ОГНЕННЫХ ШАРОВ

Оставив тело Анюлоты непогребенным, бросив пьяных речевиков, лишившись коробов с одеждой, запасной обувью и свитками, путешественники поспешно уходили из пьяной деревни. Пока не миновали землю полян, никто не упоминал в разговорах Анюлоту и потерянных носильщиков. Уходили в глубь Большого Леса.

Времени на эмоции не было. Поредевший отряд продвигался без остановок. Фантазист с нескрываемым восхищением поглядывал на кочевницу. Ему понравилось, как она вела себя в стычке с полянами. Он не ошибся, выбрав одной из попутчиц именно эту женщину. Когда исчезли с деревьев метки полян, можно было перевести дыхание.

Фантазист помотал головой:

— Присниться может всякое. Представь, мне также снилось накануне, что наша спящая красотка оказалась могущественной колдуньей. Что-то она ногтями сделала, глаза открыла и выдохнула белое облачко, и я, к счастью, проснулся.

Вдвоем они нагнали ушедших вперед.

— Что заставляло Анюлоту пить кодову? — задался Лориан безответным вопросом. — Неудовлетворенность многоженством мужа? Одиночество? Непонимание окружающими? Утомление от пути? Воспоминания по родному племени? Нет, я не знаю ответа.

Фантазист молчал.

— Скука, — безапелляционно высказалась Рило.

— Страх перед будущим, — предположила Никанот. — Все женщины немного побаиваются будущего.

— В этом и проявляется особое коварство кодовы, — сказал Лориан. — Она несет забвение, отдаляет завтрашний день, который ведь может и не наступить для упившегося человека. Кодова — белая кровь Илобиса. Прозрачный цвет кодовы — цвет несчастия и беды. Несем ли мы ответственность за то, что Аню лота пристрастилась к этому пагубному зелью?

— Я отвечаю перед Ондроном за то, что ударил несчастную. О большем говорить не хочу. Подлая вещь кодова. Перво-наперво я запрещу своим детям курить конановскую отраву, которой балуется Напролик, и пить кодову, что отняла у меня Анюлоту. Тьфу! — Фантазист обернулся и плюнул в сторону пьяной деревни.

Самоубийство Анюлоты навсегда отбило у Лориана и Фантазиста желание пробовать какое бы то ни было дурманящее мозг зелье. Лориан не преминул рассказать другу о мерзкой привычке Кикура пускать дым из ноздрей.

Друзья решили, что никогда не будут курить коричневое растение и пить ядовитые лесные отвары. Эпизод с пребыванием в Кодове навел Пророка на размышления об ответственности мудрых за тех, кто не находит в себе сил противостоять Илобису и демонам соблазна. «Поляне — самое никчемное племя Ойкумены! Когда я все-таки засяду за свиток, в котором опишу Ойкумену, пьяное племя полян буду расписывать самыми черными красками!» — обещал Фантазист.

— Что ты там пишешь? — спросил однажды на привале Лориан притихшего приятеля.

— Времени даром не теряю. Подумываю вести временник. Записывать события, что случаются с нами. Пока составляю список имен. Обойду всю Ойкумену, соберу на отдельный свиток все имена, которые узнаю. Отберу лучшие для своих детей.

Снова двинулись в путь. Рило ушла далеко вперед, а Никанот шагала рядом с мужчинами.

— А мне прежде не встречались мудрые старики, у которых можно поучиться чему-то новому, — призналась Никанот. — Впрочем, женщину никто бы и не взялся ничему путному обучать.

— Хороший-то он хороший, — согласился Лориан. — А зеленых зерен Фантазисту в дорогу не дал.

Через несколько шагов Фантазист начал вытягивать шею и высматривать за деревьями знакомую стройную фигуру Рило. Кочевницы нигде не было. Его тревога передалась и Пророку. Одна Никанот не замечала того, что долгое время они шагали по лесной тропе втроем.

Неожиданно впереди что-то мелькнуло. Подбежав к дереву, порвалон и пророк увидели кинжал кочевницы. Он был глубоко воткнут в мокрый, шершавый ствол.

— Ее похитили! — вскрикнула Никанот.

— Нет, — сказал пророк. — Рило ушла от нас сама, по доброй воле. Оставив любимый нож, она дала нам понять, что уходит добровольно.

У Фантазиста лицо потемнело от горя. Порвалон сгорбился от нового несчастья.

— Она свободна. Одним предательством больше, одним меньше — какая разница?

Лориан был не согласен с другом, но промолчал. Чтобы отвлечь Фантазиста от мрачных мыслей, Пророк без конца обращался к нему с вопросами по тому или иному поводу. К концу дня Фантазисту стало легче. Все трое тепло вспоминали старика Дабона, пытавшегося отвратить от пагубного пристрастия запутавшееся племя. После ухода Рило все валилось у Фантазиста из рук. На следующее утро он поднялся раньше остальных. Развел костер и сварил чашку кофе. Оправдываясь перед Лорианом, Фантазист бормотал:

— Потерял двух жен, не кодову же с горя хлестать? Может, целебный отвар душу успокоит.

Спустя несколько дней Никанот пришлось варить напиток уже из остатков кофейной гущи. Она утверждала, что так вкуснее и полезнее. «Слаще», — согласился Лориан, сомневаясь в полезности частого употребления кофе. Фантазист огорчался, что запас зерен кончается. «Вот остатки и сладки», — шутила Никанот.

Через неделю их догнали три девушки. О таких на Ойкумене говорят «марода» — некрасивая девушка.

— Мы родные сестры. Среди полян не останемся. Мы с вами пойдем. Если Фантазист придется по сердцу, станем его женами.

Фантазист поперхнулся кофе.

— Поверь, первый раз их вижу, — сказал он Лориа-ну. — Что будем делать?

— Да пусть идут с нами. Расскажи им об Ондроне. Спроси, хотят ли лорибуке обучиться?

— А если их хватятся? Погоня будет.

— Пьяный мужчина — плохой воин. Не будет погони.

Неудача с лорибукой в Кодове не огорчила друзей.

— В Собории запретим пить кодову и прочие опьяняющие напитки. Введем суровые наказания для ослушников.

На вопрос Лориана, как он научился варить кофе, Фантазист признался, что чумазая девочка, прибиравшая в землянке Дабона, тайком от старика рассказала ему секрет изготовления чудесного напитка, а также передала отборные кофейные зерна в корзине, прикрытой букетом лесных цветов. Фантазист решил до прихода в Трехморье сохранить двадцать три кофейных зерна, из которых надеялся вырастить целый кофейный лес под каменными стенами первого соборийского города. «К каждому дереву приставлю стражу, чтобы берегли плоды от мальчишек и завистливых чужаков», — мечтал Фантазист. Лориан, на сей раз ошибочно, считал увлечение друга очередным его чудачеством.