– В чем дело? Что случилось?
Ордман вошел в дверь и с изумлением увидел, что стены и потолок подернулись голубой дымкой. Отступив на шаг назад, он оглянулся и посмотрел на рельсы: поезд шел со скоростью по крайней мере пятьдесят миль в час и прыгать с него означало почти верную смерть. Но оставаться здесь...
– Газ вытекает, – успел сказать Трейнер, поднимаясь на ноги, и в ту же секунду рухнул на пол.
Он задел Арефа, и тот опрокинулся со стулом, оказавшись на полу рядом с Ваннеманом. Оба они извивались, как рыбы, вытащенные на берег; их тела быстро окутывала бледно-голубая дымка.
Проводник потянулся к красной ручке стоп-крана.
– Утечка газа?.. Утечка газа?.. Нужно остановить поезд...
– Нет! – закричал Ордман. – Нельзя останавливать поезд, не то мы наверняка погибнем! – Старый ученый, достаточно ловкий для своего возраста, бросился вперед и сбил проводника с ног. Схватив с карточного стола бутылки виски и бурбона, он вылил содержимое себе на ботинки. – Единственный наш шанс – отцепить вагон! – Он нагнулся над Бадом Шивингом и помог ему встать, потом спросил, как отсоединить вагон.
– Горизонтальный стержень автосцепки... Поднимите его... – Шивинг глазами указал вперед. Трое лежавших на полу пытались что-то сказать, но безуспешно.
Поливая под ногами пол из бутылки со спиртным, Ордман распахнул переднюю дверь, перелез через ограждение и вылил остатки жидкости на голубую пленку, покрывшую муфту сцепления. В отраженном свете он видел стальной рычаг, который нужно было поднять. Шум колес оглушал его, он старался не смотреть вниз, чтобы не закружилась голова.
Вслед за ним на площадку выполз кондуктор.
– Нужно повернуть... кран, чтобы воздух не выходил... – с трудом произнес он. – Иначе поезд... остановится... – Он направил луч фонаря на клапан с правой стороны предпоследнего вагона, но потерял равновесие и упал на пол. – Хотел предупредить Джо, – прошептал он порывистому ветру.
Руки и ноги Ордмана быстро затвердевали, скрюченные пальцы онемели. Перебравшись через ограждение и пристроившись на узком выступе, он сумел дотянуться до клапана и повернуть кран до упора влево. Такой же клапан он заметил и на своем вагоне. Ничего не зная о железнодорожной технике, он все же со слов проводника понял, что тормозная система устроена так, что сохраняет работоспособность даже при отказе отдельных элементов. Если повредить воздуховод, автоматически включатся тормоза. Он решил прекратить подачу воздуха и в служебном вагоне, иначе тот мог остановиться так внезапно, что Ордман не удержался бы и упал. Повернув воздуховыпускной кран служебного вагона, он пробрался к сцепке между вагонами. Подсунув одеревенелые пальцы под горизонтальный стержень, он попытался поднять его, но безуспешно. Его тело быстро теряло подвижность. Помогая себе коленом, он последним отчаянным усилием приподнял стержень. Через крышу предыдущего вагона перекатила волна голубого газа и обрушилась на него как водопад.
Раздалось лязганье металла, и вагоны отделились друг от друга.
Ордман был полностью парализован. Его рука и нога застряли между стойками ограждения. Он повис, как насекомое, приколотое булавкой, не в силах пошевелить даже пальцем. Зрение еще не покинуло его, и он смотрел, как расширяется пропасть между служебным и последним вагоном уходящего поезда.
Служебный вагон медленно сбавлял скорость, пока совсем не встал, пройдя до полной остановки две мили. Раздался легкий скрип, почти вздох, а затем наступила тишина. Только кузнечики пели на окрестных полях.
Интересно, подумал Ордман, я считал, что при такой скорости и с таким низким коэффициентом трения он проедет гораздо дальше. В следующий миг его сознание поглотила темнота.
Действительно, на ровном месте вагон катился бы дольше, но на этом участке был уклон градуса в два. Тишина продолжалась только несколько секунд. Ордман был уже без сознания, когда вагон начал двигаться и, постепенно набирая скорость, покатил обратно на восток.
«У тебя сломан левый мизинец и лёгкое сотрясение мозга. Ты—»
* * *
Она покачала головой.
Сначала она услышала звуки, но долго не понимала их значения. Стоны, шепот, шаги, поскрипывание тележек по линолеуму... Что это за тележки? Для товаров в супермаркете? Для багажа в аэропорту?
«Больше ни о чём не хочу говорить, пока я не узнаю, как дела у ребёнка».
Потом она ощутила свет. Очень яркий. Морщась от усилий, она попыталась сообразить, что происходит. Усилия не пропали даром, и ей удалось выстроить мысли в стройный ряд. Внезапно ей пришло в голову, что можно открыть глаза, и тогда она увидела белый потолок и ощутила свое тело, словно расплющенное дорожным катком. Попробовала пошевелить руками, ногами, пальцами – почувствовала боль. Что с ней? Где она находится? Шея словно скована железом, даже странно, что можно слегка повернуть голову в сторону. Однако после этого скованность как будто уменьшилась, боль тоже.
Эллингтон быстро взглянул на её живот, а затем снова на лицо.
«Медсестра вышла отсюда около трёх минут назад, чтобы привезти аппарат. Она вернётся в любую минуту».
Она находилась в больничном коридоре, одетая в то самое платье, в котором собралась идти с Йостами в кино. Вокруг нее на полу лежали люди, большинство из которых были недвижимы. Рядом с ней, склонившись над седоволосой женщиной, стоял на коленях молодой человек со стетоскопом на шее. Взяв женщину за руку, он то поднимал, то опускал ее.
Маккензи кивнула и отвернуться от него. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы—от страха за своего ребёнка, от собственного упрямства, от того, что она не может оставаться в стороне даже тогда, когда это просто необходимо.
– Так больно? А так?
«Мак ... не могла бы ты рассказать мне, что именно произошло? Двое мужчин ворвались в наш номер и напали на тебя. В стене было пулевое отверстие. Это довольно серьёзные вещи».
– Боже мой! – ахнула Карен, внезапно вспомнив все. – Сколько сейчас времени? – С трудом приподнявшись, она села и посмотрела на свои часы. – Два часа? Два часа? Неужели я здесь уже пять часов?
«Не сейчас», - сказала она, подавляя рыдания.
Не обращая внимания на боль в мускулах, она начала было вставать, но молодой человек со стетоскопом взял ее за плечо и заставил вновь опуститься на пол.
Эллингтон покорно оставил её в покое.
– Успокойтесь, – сказал он, – успокойтесь. Я доктор.
Менее чем через тридцать секунд к ним в палату вошла медсестра, катившаяся перед собой ультразвуковой аппарат. Она мельком взглянула на Маккензи и мягко улыбнулась. «Вы уже проснулись! Как Вы себя чувствуете?”
– А я кларнетистка! Отпустите меня! Дайте мне встать! Произошла ужасная катастрофа!
«Мне нужно знать, как там ребёнок».
– Мы знаем, – успокаивающе сказал он. – Для вас лучше всего постараться расслабиться.
«Конечно», - сказала медсестра, понимая желание Маккензи скорее узнать правду. Она незамедлительно принялась подключать оборудование.
– Нет! – Карен попыталась вырваться, но он крепко держал ее. Тогда она нащупала свободной рукой какой-то металлический предмет и ударила его по пальцам. Доктор отпрянул назад и замахал рукой.
Когда всё было готово, медсестра нанесла гель на живот Маккензи и начала водить датчиком в поисках малыша. Напряжение и тишина в палате были почти осязаемыми. Она посмотрела на Эллингтона и отметила каменное выражение его лица. Он подошёл к краю кровати и взял её за руку. Она сжала её, будучи почему-то уверенной, что они услышат плохие новости.
– Санитар! – закричал он и, обратившись к ней, спросил: – Зачем вы это сделали?
Она смотрела на экран и через некоторое время увидела очертания малыша. За всю беременность она только однажды была на УЗИ, и, несмотря на страх в сердце в тот момент она чувствовала себя просто невероятно. Но лёжа в палате после нападения, она увидела то, что заставило её сердце остановиться; ребёнок был неподвижен.
И она не услышала сердцебиения, который обычно отчётливо передаёт аппарат УЗИ.
Карен опять попыталась подняться, и на этот раз ей удалось.
«Подождите, - сказала медсестра, увидев, что Маккензи начинает паниковать. - Ваш ребёнок просто спрятался и сейчас до него трудно добраться. Ведь они тоже испытывают страх. А вот и он».
Хоп-хоп-хоп-хоп зазвучало сердцебиение.
– Простите, – быстро сказала она, – но мне известно, что произошло. Я и все эти люди – мы подверглись воздействию нервно-паралитического газа, который называется “манекен”. Его производят у Дрэглера. Вы слышали о Химической корпорации Дрэглера? Сейчас в Окленд направляется поезд с этим газом, цистерны заминированы! Мне нужно позвонить... – Она посмотрела на свою руку, сжимающую... ночное судно. Вот, оказывается, чем она ударила доктора!
Это был какой-то механический, но всё же очень красивый звук.
«Вот так, - сказала медсестра. - Подождите одну секунду и дайте мне проверить... Да, я не вижу никаких повреждений ни у ребенка, ни в плаценте. Конечно, простое УЗИ не может дать полную информацию, хотя даже сейчас я вижу довольно хорошие показатели. Мы вызвали дежурного акушера. Он осмотрит Вас и назначит несколько анализов. Но судя по тому, что я вижу, всё будет в порядке. Вам очень повезло».
Доктор рванулся вперед, схватил ее в охапку и приподнял над полом, бормоча сквозь стиснутые зубы:
– Я же просил вас успокоиться... – Он еще раз позвал санитара. На зов прибежал плотный мужчина в рубашке с короткими рукавами, но вместо того чтобы помочь доктору справиться с мятежницей, он взглянул на нее и спросил:
– Вы случайно не Карен Эллис?
– Да! Да! Я Карен Эллис! Скажите этому маньяку, чтобы он отпустил меня!
– Поставьте ее на пол, Даррел. Мисс Эллис, я Эрни Краули, я только что говорил по телефону с неким Джимом Иганом, который сказал, что вы знаете...
– Джим! Я должна поговорить с ним!
Если бы не помощь массивного Краули, который вел ее под руку, Карен, вероятно, не смогла бы идти, но сейчас, на ходу, в движении, она чувствовала, что с каждым шагом боль утихает. Пока они медленно двигались по коридору, Карен рассказала доктору все, что знала о газе. Кислород, очень много кислорода – вот лучшее противоядие.
Медсестра вытерла гель с живота Маккензи и с датчика. После чего, быстро попрощавшись с Маккензи и Эллингтоном, она вышла из палаты.
– Мы даем кислород...
– Давайте больше!
Когда она ушла, Маккензи больше не стала сдерживать слёзы. Она позволила им свободно литься по щекам, и когда Эллингтон подошёл к ней, присев на край кровати и взяв её руку в свою, слёзы потекли ещё сильнее.
Сидя за столом Краули и набирая номер телефона Джима, Карен вытягивала ноги и руки, шевелила плечами, крутила головой. Боль отступала, силы возвращались. Она знала, что поправится, и ободряюще улыбнулась доктору, который вызывал по коммутатору санитаров.
Но это было прекрасно. Она посчитала, что если ребенок может распознавать голос своей матери, находясь в её утробе, он также понимает, что время от времени, мамочке нужно хорошенько пореветь.
Сначала Карен услышала несколько щелчков. (Она надеялась, что Джим спит не настолько крепко, чтобы телефонный звонок не смог его разбудить.) Потом небольшая пауза и короткие гудки.
* * *
Номер был занят.
* * *
Маккензи понимала, что эта история могла закончиться гораздо хуже. Она вышла из боя, повредив только мизинец, на который наложили неудобную шину. Помимо этого, у неё болела голова от удара коленом и пресс, но в остальном она была в порядке. И ребёнок тоже. Акушер осмотрел её и пришёл к выводу, что с ребёнком всё в порядке, хотя все эти события, вероятно напугали его и заставили напрячься. Её поразило то, что существо, которому было по словам врача всего пятнадцать-шестнадцать, могло реагировать на те же факторы окружающей среды, что и она.
Опорожнив кишечник, Томми Тальбот почувствовал себя гораздо лучше. Секрет здоровья заключается в том, чтобы своевременно выводить из организма фекальные яды. Нельзя позволять им бродить в кишечнике, это вредно отражается на потенции, цвете лица и вообще на всем мироощущении мужчины. Для сохранения здоровья стоит немного дольше и немного чаще, чем остальные-люди, сидеть на толчке.
Маккензи точно знала, что ей невероятно повезло. Она посмотрела на Эллингтона, который оставался с ней в палате после ультразвука. Да, подумала она. Чертовски повезло.
Он занял место машиниста и стал смотреть, как рельсы исчезают под колесами локомотива. Прямо из сердца полилась веселая песня:
«Я думаю, нам нужно поговорить о случившимся», - сказала она.
– “В один прекрасный вечер ты встретила незнакомца...”
«Ты имеешь в виду, почему двое вооруженных людей пытались убить тебя?» - спросил Эллингтон.
Томми огляделся вокруг. Пульт управления, дисплеи компьютеров... Он чувствовал себя летчиком реактивного самолета. Может быть, когда-нибудь он и в самом деле им станет, но пока что ему хочется быть машинистом локомотива, таким, как Джо Дори, который знал о своей профессии все, что можно знать.
«Да. И почему это случилось именно тогда, когда мы начали вести расследование в отношении Дэниела Хамфри».
– Сниму-ка я приспособление, которое Джо подвесил на рукоятку бдительности, – сказал себе Томми. – Хитро придумано. У этих старперов можно кое-чему поучиться. Где он, кстати? Сказал, что пойдет проверить прицепы, но прошло уже минут десять...
«Я разговаривал с Ярдли, пока доктора осматривали тебя. Они тоже согласны с тем, что факт нападения на тебя сразу после того, как ты попыталась разузнать побольше об этом человеке, выглядит крайне подозрительным».
Томми выглянул в заднее окно кабины, но Джо как сквозь землю провалился. Томми начал беспокоиться. Наконец он не выдержал, схватил фонарик и спустился по лестнице на площадку. Дул сильный ветер, пришлось ухватиться за поручень, чтобы его не сдуло.
«Они следят за ситуацией?»
«Насколько это возможно. Послушай, ты сейчас хорошо себя чувствуешь, да?»
«У меня всё ещё немного болит голова. Он достаточно сильно ударил меня. А что?»
Он обследовал проход по обеим сторонам “Сабли” – старика не было и в помине. Томми поспешно прошел в конец локомотива – тот же результат. А что, если Джо свалился с поезда? Господи, нельзя даже думать об этом! В конце второго локомотива он остановился и направил луч фонаря вдоль третьего... Вот он где! В самом конце прохода! Джо стоял на коленях, без движения, глядя прямо перед собой широко открытыми глазами, он будто замер от страха.
«Ну, возможно тебе стоит знать о том, что Макграт сидит в приёмной. Он там уже около часа. Я ещё ничего не сказал ему о ребенке... Но, Мак, даже если нам удастся скрыть это от него сейчас, он в конечном итоге увидит медицинское заключение, когда оно попадёт к нему на стол».
– Джо! Джо! Что случилось? – Его слова заглушил рев двигателей и шум ветра. – Держитесь, Джо! Я иду... Я иду...
«Да».
«Может, мне пригласить его сюда?»
Она вздохнула, пытаясь осознать всю тяжесть ситуации. Маккензи понятия не имела, как он отреагирует на такие новости. На самом деле она была очень удивлена даже тем, что он потрудился навестить её.
Глава 21
«Да, я думаю стоит поговорить с ним прямо сейчас».
«Хочешь, чтобы я был здесь, когда ты ему скажешь?»
Вэйн Гэлвей, инспектор Горной Тихоокеанской железной дороги по отделению Рино, был само недоверие.
«Спасибо, что предложил, но нет. Просто попроси его войти».
– Я не могу дать вам никакой информации о 7661-м, – сказал он. – Поезд идет в режиме “зеленая улица”.
Эллингтон кивнул, подошёл к кровати и поцеловал её в лоб, прежде чем отправиться за Макгратом.
– Тогда я кое-что расскажу о нем! – Джим не выдержал и сорвался на крик. – Он везет цистерны с нервно-паралитическим газом, который вытекает из поврежденных цистерн и распространяется по всей округе. Это почти наверняка.
Маккензи охватило чувство отчаяния. Она понимала, что независимо от того, как Макграт отнесётся к известию о беременности, тот факт, что она скрывала это от него, сильно повлияет на дальнейшую ситуацию: и на это дело, и на её карьеру, и на жизнь.
Прошло две минуты, прежде чем появился Макграт. Он вежливо постучал в дверь, прежде чем войти. Он был одет, как обычно, в рубашку, брюки и галстук, но всё равно выглядел странно.
«Как ты?» - спросил он.
«Жива. И почти здорова,- она помолчала и добавила: - Если Вы не возражаете, я спрошу...Почему Вы здесь? То, что со мной произошло даже отдалённо не похоже на смертельный исход».
«Я здесь на тот случай, если мне понадобится принимать экстренные и нестандартные меры. Эта атака случилась поразительным образом совпала с тем, что вы начали копать под Даниэля Хамфри. Если эти два события связаны между собой, то ситуация может пойти по плохому сценарию. Но, конечно, я также хотел проверить, как ты».
«Вы должны помнить об этом, когда я скажу Вам то, что собираюсь сказать», - начала она.
Он склонил голову набок, и её сердце потеплело, когда она увидела искреннее беспокойство в его глазах.
«Я беременна. И знаю об этом уже несколько недель».
На удивление, Макграт быстро оправился от шока и на его лице опять появилось выражение беспокойства.
«Ребёнок цел?»- спросил он.
«Да. Мне повезло».
«На каком ты сроке?»
«Срок - шестнадцать недель.- она посмотрела на свой живот и пожала плечами. - По-моему, у меня начинает проглядываться живот».
Макграт подошёл к кровати, уперев руки в бока и низко опустив голову.
«Почему ты мне не сказала?»
«Потому что я была глупа и эгоистична. Я подумала, что если скажу Вам, Вы не станете давать мне никаких ответственный заданий».
«Судя по тому, в каком положении ты сейчас находишься, это было бы разумное решение».
«Мне очень жаль», - сказала она. Ей было действительно жаль. Так сильно, что почувствовала, как слёзы жгут уголки её глаз.
«Но ты в порядке?» - спросил он.
«Да. И я, и ребёнок».
«Хорошо», - сказал он, направляясь к двери.
Он быстро повернулся и добавил: «Кстати, поздравляю».
«У меня неприятности?» - спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно веселее.
«Мы поговорим об этом позже. А сейчас отдохни немного».
После этого он ушёл, снова оставив её одну. Маккензи не могла понять, что чувствовала теперь, когда Макграт узнал обо всём. Она почувствовала облегчение и была тронута его реакцией. Но в то же время ей не нравилось отсутствие контроля над своей судьбой.
Через несколько мгновений в дверях снова появился Эллингтон. Он подошёл к её кровати и взял её за руку.
«Он почти ничего не сказал, - начал Эллингтон. - Как он воспринял новости?»
«Гораздо лучше, чем я ожидала. Он искренне беспокоился обо мне и ребёнке. Он даже поздравил меня. Но…»
«Да, я почувствовал, что есть одно но».
«У меня такое чувство, что я могу заплатить за это. Я не знаю, что он имел в виду, но меня ждёт что-то плохое».
«Вероятно, ты права, - сказал Эллингтон. - Нет смысла обманывать себя по этому поводу».
Она достаточно хорошо знала Макграта, чтобы понять, что это правда. Даже сотрясения мозга, которое врачи диагностировали у Маккензи, было бы достаточно, чтобы он заставил её взять несколько дней отпуска. А если добавить к этому беременность, которая также была под угрозой, то картина становится довольно мрачной.
«Что он думает о времени всего того, что произошло? - спросил Эллингтон. - Я имею в виду, когда на тебя напали».
«Он не стал углубляться, но сказал, что это была главная причина, по которой он приехал».
«Могу я тебе кое-что сказать?» - сказал Эллингтон.
«Что?»
«Может это звучит глупо, но я рад, что теперь он знает… Что теперь все знают. Я счастлив и взволнован больше, чем ожидал».
Она была рада это слышать, хотя никогда не подозревала, что он будет испытывать столько эмоций по поводу предстоящего отцовства. Тем не менее, её мысли продолжали возвращаться к событиям дня. Сама борьба была не более чем размытым воспоминанием. Но была одна деталь, которая не давала ей покоя.
«Всё это случилось, когда я пошла открывать дверь», - сказала она.
Маккензи была уверена, что это показалось Эллингтону случайностью, но она всё время думала об этом.
«Портье позвонил нам в номер и сказал, что внизу ждёт человек, который хочет поговорить со мной. Я открыла дверь, чтобы спуститься туда, и в этот момент они набросились на меня».
«Ярдли и Харрисон допросили персонал. У них есть описание этого парня, и неплохие шансы найти его».
«Хорошо. Но есть кое-что ещё. У них было оружие. Если бы они хотели убить меня, они могли бы сделать это, как только я открыла дверь. Тот факт, что они просто ворвались в номер, заставляет меня думать, что они хотели оставить меня в живых. Вероятно, чтобы допросить меня или напугать».
«А вместо этого ты надрала им задницы, и им пришлось изменить свой план, - сказал Эллингтон. - И ещё одно: Макграт хочет, чтобы мы доложили ему о том, что произошло в ближайшие сорок восемь часов. Он очень сильно настаивает на этом. Ты произвела выстрел из своего оружия, и двое преступников на свободе. А это серьёзные вещи».
«Может быть, установив личность парня из вестибюля, мы продвинемся и в расследовании убийств».
«Возможно, - согласился Эллингтон. - Но тебе больше не о чем беспокоиться. Не забывай, что ты отстранена от дела».
Она нахмурилась и хотела что-то сказать. Но тут Эллингтон подошёл к ней, очень мягко положил руку ей на живот и поцеловал в уголок рта.
«И это совершенно нормально».
Маккензи улыбнулась ему, но подумала: это единственное, чего он ещё не знает обо мне. Независимо от того, отстранена я или нет, я буду постоянно думать об этом деле, пока оно не будет раскрыто.
Она постоянно размышляла над тем, как Дэниел Хамфри смог обнаружить слежку, и что именно он так хотел скрыть.
ГЛАВА 19
Через некоторое время Маккензи задремала и проснулась от телефонного звонка. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что звонит не её телефон, а Эллингтона. Когда она открыла глаза, он стоял у двери, чтобы не разбудить её. Его голос казался возбужденным...Полным надежды.
Она услышала, как он сказал: «Да, я могу это сделать. Скоро, да».
А потом он закончил разговор.
«Кто это был?» - спросила Маккензи.
«Я надеялся, что не разбужу тебя», - сказал он.
«Но разбудил. Кто это был?»
«Это была Ярдли. Они начали слежку за Дэниелом Хамфри и спрашивают, хочу ли я присоединиться. И честно говоря, я был бы не против. Один из нас должен быть там».
«Ладно, собери мои вещи, - сказала она с ленивой усмешкой. - Я поеду».
«Ха. Ха. Ты не против, если съезжу я? Они следят за ним прямо сейчас, так что это не займёт много времени».
Честно говоря, она хотела, чтобы он остался с ней, потому, что необходимость провести в больнице в одиночестве ещё несколько часов угнетала её. Но она кивнула, взяла его за руку, и сказала: «Конечно. Иди. надери ему задницу и привези его сюда. Сделай это для меня и ребёнка».
Она опять не очень убедительно улыбнулась ему. Но настрой Эллингтона был исключительно деловым.
«Договорились, я так и сделаю», - сказал он.
Он нежно поцеловал её в губы, а затем быстро вышел из палаты. Маккензи проводила его взглядом, начав понимать, каково это - наблюдать за самой волнующей частью работы со стороны.
* * *
Эллингтон мчался по улице, а в его голове роилось миллион мыслей. Во-первых, Маккензи была ранена, едва не убита. Во-вторых, их ребёнок также подвергся риску серьёзно пострадать. И всё это произошло накануне их знакомства с этим придурком, Дэниелом Хамфри. Поэтому, когда Ярдли позвонила и спросила, не хочет ли он присоединиться к ним, он, конечно, сказал «Да».
Поездка от больницы до того места, где Ярдли и Харрисон следили за рестораном, в который Хамфри вошёл полтора часа назад, заняла меньше двадцати минут. Заметив их машину, припаркованную на обочине, он остановился как можно ближе к ним. Затем он достал телефон и перезвонил Ярдли.
«Я через три машины от тебя, - сказал он. - Он всё ещё там?»
«Да, - ответила Ярдли, - ничего нового пока не произошло. Мы думали попробовать зайти и притвориться, что пришли на ужин. Просто чтобы получше рассмотреть его. Что скажешь?»
«Дайте ему ещё полчаса. Если он не выйдет, я придумаю какой-нибудь предлог, чтобы пойти туда и вытащить его. Может быть, совру о том, что кто-то из кампании Руни хочет встретиться с ним в баре».
«Звучит неплохо. Как там Мак?»
«Идёт на поправку. У неё сотрясение мозга и сломан мизинец. Но всё могло закончиться гораздо хуже».
Ему потребовалось вся его сила воли, чтобы не рассказать о ребёнке. Сама идея сообщить эту новость Ярдли и Харрисону, заставила его улыбнуться.
«Замечательно. Передай её, что мы с радостью навестили бы её, но заняты охотой на этого подонка».
Они закончили разговор, и Эллингтон продолжил смотреть в окно на шикарный ресторан, перед которым Ярдли и Харрисон припарковались уже больше часа назад. Он задался вопросом, насколько тесно связан Хамфри с нападением на Маккензи. Интересно, сколько заплатили нападавшим, и из какого фонда кампании Хамфри украл эти деньги?
Он вдруг подумал, не было ли ошибкой согласие поучаствовать в его аресте. Если он не успокоится, то убьёт этого мерзавца на месте.
Ровно через одиннадцать минут после своего прибытия, Эллингтон понял, что у него будет возможность проверить свою выдержку. Он увидел, как из ресторана вышла женщина и трое мужчин, один из которых явно был Хамфри. Свет фонарей ресторана падал прямо на них, так что он не мог ошибиться: это был тот самый человек, которого он видел на многочисленных фотографиях.
Его телефон подал сигнал. Это было сообщение от Ярдли. Вот он. Мы последуем за тобой, как только ты откроешь дверь своей машины.
Эллингтону показалось, что Хамфри ждёт камердинера, чтобы тот подогнал его машину. Не видя смысла дожидаться прибытия машины, Эллингтон вышел и быстро зашагал к ресторану. Ярдли и Харрисон присоединились к нему, но шли немного позади.
Они пересекли улицу и подошли к группе из четырех человек. Только один из них заметил, что к ним приближаются агенты. Это была женщина, одетая в элегантное и слегка вульгарное чёрное платье. Она небрежно схватила Хамфри за плечо и что-то сказала ему. Он обернулся, увидел агентов, идущих к ним, и его глаза расширились.
«Мистер Дэниел Хамфри?» - спросил Эллингтон.
«Да, а вы кто?» - ответил Хамфри. Он был невысок и немного полноват, но, несмотря на это, производил грозное впечатление. Этому в немалой степени способствовало то, что он держался по-королевски.
«Агент Эллингтон из ФБР. Я бы хотел попросить Вас уделить нам немного времени».
«О чём вы хотите поговорить со мной?»
«Я не думаю, что Вы захотите обсуждать это в присутствии своих компаньонов. Мне нужно всего пять или десять минут».
«У меня действительно нет времени».
Эллингтон шагнул вперед. Харрисон последовал за ним, держась на расстоянии, с правой стороны. Ярдли осталась на месте, наблюдая и готовясь действовать в случае необходимости.
Стоя в трёх футах от Хамфри, Эллингтон понизил голос почти до шёпота.
«Учитывая то, что Ваше имя всплыло в связи с недавней чередой убийств и тем, что я подозреваю Вас в запугивании моей жены сегодня, предлагаю Вам всё же найти грёбаное время».
«Или что?» - сказал Хамфри. Было ясно, что он давно привык считать себя таким же влиятельным и неприкосновенным, как и те люди, с которыми он общался. Эллингтон задумался, сколько же одолжений было оказано этому болвану просто за то, что он вращался в кругу могущественных людей.
«Или я арестую Вас прямо здесь, перед этим претенциозным рестораном».
Он наклонился ближе, теперь его губы почти касались уха Хамфри, и добавил: «И позабочусь о том, чтобы твоя рука была выгнута назад ровно настолько, чтобы ты выл и извивался на глазах у своей женщины. Выбирай сам. И хорошенько подумай, перед тем, как сделать выбор. Если честно, я только и жду возможности, швырнуть тебя на землю».
Хамфри оглянулся на своих трёх друзей, давая им понять, что они должны уйти.
«Не могли бы вы, ребята, забрать мою машину и подождать меня на улице?»
Женщина кивнула, после чего Хамфри отвернулся от неё и посмотрел на Эллингтона.
«Прекрасно, - сказал он. - Показывайте дорогу».
Эллингтон повёл его к машине Харрисона и Ярдли. Они, не дожидаясь приглашения, сели на заднее сиденье, а Эллингтон и Хамфри - на переднее. Когда все четыре двери закрылись, Хамфри мгновенно напрягся. Эллингтон отчётливо видел нервозность этого человека. Это не обязательно свидетельствовало о его вине, возможно с ним просто никогда не обращались подобным образом.
«Так о каких же убийствах идёт речь?» - спросил Хамфри.
«Три убийства, все молодые женщины, которые, как мы полагаем, каким-то образом связаны с кампанией Руни, которую Вы помогли проводить прошлой осенью. Вы единственная связь между всеми тремя жертвами, и Вы дружите со всеми ними на Facebook».
«Это и есть связь?»
«Ну, это и Ваше сомнительное прошлое с женщинами».
Хамфри выглядел так, словно его только что ударили по лицу.
«Мистер Хамфри, Вы когда-нибудь встречали женщин по имени Джо Хейли, Кристин Линч или Мари Тотино?»
На лице Хамфри снова появилось выражение ужаса. На этот раз оно было ещё сильнее. Как будто он пытался переварить слишком много информации. Эллингтон почувствовал себя неловко, потому что каким бы хорошим актёром ни был этот человек, его шок очевидно был искренним.
«Мари Тотино?» - спросил он.
«Да».
«Вы уверены?»
«Конечно. Её тело было обнаружено вчера в реке. Третья девушка в этом районе менее чем за десять дней. Я так понимаю, Вы её знали?»
Хамфри кивнул, шок на его лице сменился замешательством.
«Мы...Мы вроде как ходили на свидание. Вообще-то, у нас было два свидания. Это было где-то в октябре».
«Свидание? Какая у вас разница в возрасте?»
«Даже не знаю. Лет восемнадцать-девятнадцать, может быть».
«Как прошло свидание?» - спросила Ярдли с заднего сиденья.
«Достаточно хорошо. Мы ужинали вместе. Оба раза. Я попытался поцеловать её на втором свидании, но она не ответила мне взаимностью».
«После этого Вы с ней ещё разговаривали?» - спросил Эллингтон.
«Я пытался написать ей несколько раз, но она так и не ответила».
«Как вы познакомились?»
«Это было на одном из благотворительных вечеров Нила Руни. Они организовали что-то вроде ужина. Мы очень долго говорили о голосовании меньшинства. Я помню, потому что она была очень увлечена этой беседой».
«А как насчёт других девушек? Линч и Хейли?»
«Я их не помню, но могу допустить, что они в списке моих друзей на Facebook, потому что я, возможно, встречал их на каком-нибудь мероприятии».
«У Вас есть привычка выбирать себе объекты для ухаживания среди женщин, которые работают над Вашей кампанией? - спросил Эллингтон. - Это безусловно не очень хорошо, но если это так, то это дало бы нам ответы на некоторые вопросы».
Хамфри явно смутился, но кивнул головой.
«Да. Именно так я получил номер Мари».
«Из какого-то регистрационного списка?» - спросил Харрисон.
«Из списка волонтёров, которые помогают при проведении кампании. Я и ещё один парень ставили небольшие отметки напротив девушек, которых мы находили привлекательными. Мы старалась сделать всё возможное, чтобы приударить за ними после мероприятий ... Обещали им организовать встречу с высшими политиками, людьми у власти».
«Классно, - сказал Эллингтон. - И это срабатывало?»
«Да, почти всегда. Но ... Я не знаю. Я вроде как вырос из этого. После того, как Мари заставила меня почувствовать себя жалким и нежеланным ... Я понял, что это не для меня».
«Учитывая то, что Вы мне рассказали, я прошу Вас предоставить алиби на те ночи, когда, предположительно, были убиты эти три девушки».
«Вы сказали, что это происходило в течение последних десяти дней или около того?»- спросил Хамфри. В его голосе мелькнула надежда.
«Да, в течение десяти или одиннадцати дней».
«Дайте мне точные даты, и я предоставлю Вам своё расписание. Я много ездил в последнее время и вернулся из Вашингтона всего три дня назад. Пробыл там два дня. До этого я был в Роли, Северная Каролина, в течение нескольких дней».
«Вы можете это доказать?» - спросил Эллингтон.
«Не сию секунду, конечно. Но я могу предоставить Вам достаточно сведений, чтобы снять любые подозрения в течение часа».
«Значит, я должен просто отпустить Вас?»
«Ни за что, - сказала Ярдли с заднего сиденья. - Мистер Хамфри, мы с напарником последуем за Вами. Все доказательства, которые у Вас есть, Вы можете передать нам. Агент Эллингтон, я полагаю, у Вас есть другие, более важные дела».
Эллингтон долго смотрел на Хамфри, прежде чем открыть дверь и вернуться к своей машине.
«Агент...?» - сказал Хамфри.
«Что?» - рявкнул Эллингтон.
«Если я дам Вам предоставлю интересную информацию кое о ком, это будет анонимно, верно? Вы же не можете сообщить подозреваемому, кто именно сообщил о нём информацию, верно?»
«Если только это не является абсолютной необходимостью. А почему Вы спрашиваете?»
«Ну...Другой человек, который отмечал имена в регистрационных списках, тоже не совсем соответствует определению добропорядочности. Я бы не сказал, что он способен на убийство, но опять же, я не очень хорошо его знаю».
«Назовите мне имя».
«Брюс Дамфрис. Он лоббист, который склонен переходить людям дорогу и задевать их. Но предпочитает держаться в тени. Он всегда присутствовал на таких мероприятиях. И мы вроде как кооперировались, когда дело доходило до выбора женщин. Брюс мутный тип, понимаете?»
«Я займусь этим, - сказал Эллингтон, еле сдерживаясь, чтобы не указать Хамфри на его собственные грешки.
«А сейчас, пожалуйста, докажите свою готовность сотрудничать с этими двумя агентами. Если хоть что-то пойдёт не так, Вы будете арестованы».
Он даже не стал дожидаться ответа и смотреть, как Хамфри выходит из машины и направляется к своим друзьям, которые уже садились в его машину. Эллингтон в душе очень хотел, чтобы его так называемое алиби оказалось не состоятельным. Он хотел, чтобы это дело было закончено, чтобы он мог вернуть Маккензи домой в целости и сохранности. Потому что он точно знал, что его жена не остановится, пока дело не будет раскрыто, чего бы это ни стоило.
Но интуиция подсказывала ему, что Хамфри - не тот, кого они ищут. В противном случае он не пошёл бы к машине так легко и, конечно же, не предложил бы подтвердить своё алиби в столь сжатые сроки.
Он быстро записал имя Брюс Дамфрис в свой ежедневник и завёл машину. Выехав в сторону больницы, он снова мысленно вернулись к жене и будущему ребёнку, которым, по его мнению, грозила опасность, пока они не вернутся домой.
ГЛАВА 20
Маккензи смотрела старый боевик по телевизору, когда Эллингтон вернулся в больничную палату. Было около десяти часов. На самом деле она не смотрела фильм, а обыгрывала в голове все возможные сценарии развития этого дела. Это было все, что Маккензи могла делать теперь, когда она не была активно вовлечена в работу.
Подойдя к кровати, Эллингтон сразу же взял её за руку и опустился в кресло для посетителей.
«Как ты себя чувствуешь?»
«Хорошо. Я подписала последние документы для выписки около получаса назад. Нам нужно выбираться отсюда. У меня есть обезболивающие для головы и пальца. И мне посоветовали как можно меньше путешествовать следующие пару дней из-за сотрясения мозга. Так что, похоже, я застряну в гостиничном номере и буду также бесполезна, как и сейчас».
Но Маккензи не осмелилась сказать ему, что это последнее предписание врачей принесло ей облегчение. Это означало, что она пробудет здесь ещё по меньшей мере десять-двенадцать часов и сможет следить за ходом расследования.
Встав с кровати и начав разбирать свои личные вещи, она старалась выглядеть как можно более равнодушной.
«Ты добрался до Хамфри?»
«Да. Нужно будет поговорить с ним более детально. Но никакого ареста. Он не слишком сопротивляется общению и говорит, что у него есть алиби на последние несколько дней. Ярдли и Харрисон будут следить за ним, пока он не сможет предоставить убедительные доказательства своей непричастности к преступлениям. Затем он рассказал ей о том, что произошло между Хамфри и Мари Тотино.
«Очень подозрительно», - сказала Маккензи.
«Я тоже так подумал. Но он признался, что использовал регистрационный список кампании, чтобы находить контакты женщин, которые привлекали его внимание. Он сказал, что есть ещё один человек, который участвовал в этой охоте на молодых девушек. Это какой-то лоббист по имени Дамфрис».
«Кто-нибудь начал собирать информацию о нём?»
«Я разговаривал с Макгратом по дороге сюда. Он сказал, что займётся этим в приоритетном порядке и хочет, чтобы мы продолжили работу в этом направлении, как только я доставлю тебя в отель».
Маккензи больше ничего не говорила, пока они проходили процедуру выписки из больницы. Она не хотела производить впечатление избалованной девчонки, которая обижается на то, что ей не дают принимать активное участие в игре. Но она также не хотела задавать триллион вопросов и выглядеть надоедливой. Она полагала, что Эллингтон введет её в курс дела, когда это будет уместно.
И всё же, когда они с Эллингтоном вернулись в отель, она погрузилась в свои мысли. В частности, она подумала об организационной структуре политической кампании. Она задавалась вопросом, почему такой человек как Дэниел Хамфри решил помогать организовать кампанию и митинги для политиков, а не стал политиком сам. Конечно, у него должно было быть стремление к власти, но исполняя такую работу он мог рассчитывать лишь на крохи...Ему всегда приходилось наблюдать за кем-то могущественным издалека.
Может быть, он относился к категории людей, которые получают удовольствие от оказания услуг власти, подумала Маккензи. Этот лоббист, который, как утверждал Хамфри, помогал ему отбирать списки молодых женщин. Очень подозрительный тип.
Когда они въехали на стоянку отеля, Эллингтон получил ещё один звонок. Маккензи нахмурилась, прекрасно понимая, что по указанию Макграта Ярдли и Харрисон не будут обращаться к ней за помощью. И поскольку сейчас этим делом занимались эти два агента, помощник шерифа Уилер тоже не должен был связываться ни с Маккензи, ни с Эллингтоном.
Она прислушивалась к тому, о чём говорил Эллингтон, паркуя машину. Маккензи чувствовала себя усталой, и ей было довольно трудно сосредоточиться. Она решила, что это ещё один результат сотрясения мозга. Сотрясение, по словам доктора, было не слишком тяжелым, но и не таким лёгким, чтобы его можно было просто игнорировать.
Эллингтон закончил разговор через три минуты. Он даже не потянулся к дверной ручке, зная, что Маккензи захочет узнать о чём шла речь прямо в тот же момент.
«Есть пара новостей, - сказал он. - Это был Харрисон. В отель пришёл достаточно крупного телосложения парень и начал спрашивать о тебе. У них пока нет идентификационных данных, но они получат их в течение нескольких часов. Во-вторых, Хамфри предоставил более, чем убедительные доказательства того, что он не был в Балтиморе во время убийства этих девушек. Билеты на самолет, квитанции из ресторанов и баров в Вашингтоне. Он говорит, что есть также несколько человек, которые могут подтвердить, что он был там».
«Итак, теперь мы начнём разрабатывать этого типа, Дамфриса?»
«Брюса Дамфриса, да. Но...Ты сказала, мы. Я почти уверен, что Макграт повесит меня, если я позволю тебе помогать мне в этом».