- О чем ты говоришь?- громко крикнул Морс.

- Я говорю о том, что нам нужно собраться и убить эту тварь.

- Да? Собрались уже один раз. И что?…

- Вы все здесь спятили!- подал голос Арон,- У меня жена, дети!

- Мне насрать на тебя, восемьдесят пять!- ощерился на тюремщика «хорек». Он с удовольствием расквасил бы Арону физиономию, но тот сидел на уровень ниже и находился в безопасности,- Ты вообще не один из нас, поэтому заткнись!

- Значит, вы мне не доверяете? - взвился Арон.

- Конечно, не доверяем! - ехидно подтвердил Морс,- Ты ведь работник Компании. Почему это мы должны тебе доверять?

- Ну и ладно! - заорал тюремщик,- Я - работник Компании, мать вашу! Но я хотя бы не преступник, как вы!

Вы говорите, я тупой?! Ладно! Но я, по крайней мере, достаточно умен, чтобы не загреметь сюда с пожизненным заключением!

- Да заткнись ты!- крикнул в ответ Морс.

- Я достаточно умен, понятно?! Я командовал вами!

- Ну хорошо, хорошо!- зло оборвал его Диллан,- Сиди,- он посмотрел на остальных,- И вы сидите. Сидите, мать вашу, на своих задницах, пока этот ублюдок не сожрет вас всех.

- Я посижу здесь на своей заднице,- эхом откликнулся Арон,- Никаких проблем.

- Да, я же совсем забыл,- Диллан повернулся к нему и застыл, скрестив на груди руки,- Ты же, мать твою, договорился с Господом Богом, что будешь жить вечно. Не так ли? Вы все - сопливые бабы! Сидите здесь, раз вам охота подыхать! А мы с девкой пойдем драться!

- Ну ладно,- вдруг подал голос Девид,- Все равно сдохнем. Я с вами.

Морс вздохнул и покачал головой. Он уже знал, что тоже пойдет. Не сможет стоять в стороне. Но даже если бы он и не хотел этого делать, теперь бы пошел все равно, хотя бы для того, чтобы ткнуть носом в дерьмо кретина Арона.

- Хорошо. Я тоже с вами,- звонко крикнул «хорек»,- В конце концов, этот выродок убил и моих братьев. И все-таки…,- Морс замолчал на секунду, а затем злобно выпалил:- Какого же хрена эти ублюдки из Компании не дали нам оружия в свое время? Мать их! Это же будет настоящее самоубийство!

- Они не убьют его,- вдруг спокойно произнесла Рипли,- Они скорее всего убьют вас за то, что вы его видели.

- Да это дерьмо все! Чушь собачья! Ты - психопатка! - заорал Арон,- Они не могут нас убить…

- Могут,- жестко перебила его женщина,- Когда мы впервые узнали о существовании ЧУЖИХ, они решили, что экипажем можно пренебречь. Потом на планету, где жили эти твари, отправили колонистов. Затем взвод десантников. Ими тоже пренебрегли. Погибли все. Больше двух сотен человек. Так почему же вы решили, что они будут заботиться о каких-то заключенных, которые нашли Бога на заднице вселенной? Вы что, действительно думаете, будто они позволят вам вмешиваться в их планы? Да вы все для них дерьмо. Им плевать и на живых, и на мертвых. На всех. Кроме ЧУЖОГО.

- У тебя есть какой-то план? - спросил сидящий на самом верху Грегор.

Рипли усмехнулась. Тот же самый вопрос она задала Диллану. Да. У них есть план. Страшный, опасный, но есть.

Негр вышел вперед. Это говорить должен был он. И не потому, что так хотелось ему, а потому, что узнав, в чем заключается идея, братья могут обрушиться на Рипли.

- У нас ведь здесь добывали олово, верно? - напомнил он,- Так вот. Мы заманим ЧУЖОГО в плавильную форму и утопим в раскаленном металле.

Это прозвучало настолько невероятно, что люди замерли. Пауза затянулась на минуту.

- Ну хорошо,- наконец, с явным сомнением в голосе согласился Морс,- А как мы это сделаем?

- Да, кто будет приманкой?- неуверенно поддакнул один из заключенных. Молодой парень по имени Чак. Голова его, замотанная бинтами, повернулась в сторону Диллана.

Все ждали, что скажет негр. Кто согласился пойти на верную гибель?

Диллан вздохнул и забросил топор на плечо, удерживая его за длинную деревянную рукоять. Наверное, ответ был очень четко написан на его лице, потому что Чак вздохнул и с отчаяньем выдавил:

- О, мать твою…

Они поняли. И если бы это предложение вынес бы кто-то другой, его просто убили бы на месте. Но это был Диллан… Да. ОНИ и будут приманками. Все. Наверное, это было справедливо, но… Как же не хотелось умирать…

Негр отчетливо понимал это.

- Мы все умрем,- произнес он, глядя на братьев,- Вопрос только в том, как мы покинем этот мир. Стоя, как люди, или на коленях, ползая и умоляя о пощаде.

Он знал этих людей и видел, что некоторые уже согласны идти за ним. Но на лицах остальных еще читалось сомнение. И поэтому он громко продолжил:

- Нет уж. Я никогда никого ни о чем не умолял. И мне никогда никто ничего не давал. Так что, пошел он к такой-то матери, этот зверь. Я буду бороться!

Первым на своем мостике встал Морс.

- Пошли, ребята. Чего уж.

Они поднялись - все - и потянулись следом за Дилланом.

Остался лишь Арон. Тюремщик обвел глазами опустевшие балконы, площадку внизу, сплюнул и зло

прошептал:

- Идиоты, мать их!



Еще раз поклонившись, Саша отошел к возам и, что-то быстро шепнув Маргону, вручил ему кошель с деньгами.

— Итак, сколько тебе лет, Ингульф, сын Гилдуина? — первым делом осведомился судья.

— Эльмунд, сын Ингульфа.

— Так сколько же?

— Не знаю точно, но двенадцать есть.

— Славно! — Манлий обрадованно потер руки. — Значит, по всем законам ты подлежишь любому суду, и нет никакой надобности привлекать сюда твоих родичей. Ты уже достаточно взрослый, чтобы все понимать. Согласен со мной?

— Да.

— Надо добавлять — «уважаемый судья».

— Да, уважаемый судья.

— Тогда продолжим. Что ты делал в общинном лесу ночью, Эльмунд, сын Гил… сын Ингульфа?

— Я собирал хворост. Холодно было, замерз.

— Собирал хворост! — захохотали в толпе — Нет, ну вы слышали? Замерз он.

— Хорошо хоть, признался!

— И еще забыл сказать о сломанном дереве!

— О ветке.

— Да какая разница?

— Тихо, тихо, уважаемые! — Манлий Фрелус погрозил собравшимся пальцем и, дождавшись тишины, приосанился: — Продолжаем суд, господа. То есть уже заканчиваем. На основании выслушанных ранее свидетелей и признания самого подозреваемого в краже Эльмунд, сын Ингульфа, признается виновным в преступлениях, прямо указанных в «Правде вандалов», народа, к которому упомянутый Эльмунд принадлежит и законам которого обязан следовать. В соответствии с этими законами, а именно — разделом о разных покражах, где сказано…

Манлий чесал текст наизусть, чем вызвал немалое уважение Саши, вообще ценившего профессионализм в любом, даже самом маленьком деле.

— В «Правде вандалов» сказано: если кто украдет из чужого леса чужие дрова, присуждается к уплате трех солидов. Разумеется, в пользу общины.

При этих словах старейшины довольно переглянулись, а толпа радостно зашумела. Стоявший у возов Александр тоже улыбнулся: он знал, что, так или иначе, а платить придется, и ничего с этим не поделать. Конечно, если бы за спиной находился отряд воинов, даже самый небольшой, тогда можно было бы и придраться к чему-нибудь, а так… Надо действовать осторожно.

Ситуация была непростой, но вполне разрешимой — хватило бы только средств.

— Тише, тише, господа! Это еще не все. Эльмунд, сын Ингульфа, сломал в общинном лесу дерево, ветку… В «Правде вандалов» на этот счет сказано следующее: если кто срубит, попортит или подожжет в лесу чужой материал, присуждается к уплате пятнадцати солидов!

Саша чуть не поперхнулся: ох, немало! Это при том, что стельная корова стоила солида два-три.

— А еще мне тут сказали — этот Эльмунд, сын Ингульфа, по пути сломал изгородь. Так, Эльмунд?

— Не ломал я никакой изгороди!

Черт!

Хевдинг похолодел: а вот это мальчишка сказал явно зря! Соглашался бы со всем, чего уж — все равно платить.

— В «Правде вандалов» сказано о повреждении изгороди: если кто отрежет два или три прута либо сломает, присуждается к уплате пятнадцати солидов! Итого вместе получается тридцать три солида!

Все зашумели, радовались. Еще бы: стрясти с чужака такие деньги, или, раз у этого грязного бродяги их нет, на законных основаниях продать в рабство, или использовать как бесплатную рабочую силу. Конечно, лучше бы деньги, но…

— Да не ломал я никаких изгородей!

— Уважаемые старейшины! — Манлий гордо поднял руку. — Раз преступник отпирается, то, в соответствии с «Правдой», мы учиняем ему Божий суд!

Вот! Это было то, чего так боялся хевдинг. Ох, Эльмунд, Элька… Глупый, упрямый мальчишка! Получил теперь на свою задницу.

На костер быстро поставили котелок и, дожидаясь, пока закипит вода, судья счел необходимым напомнить:

— Отрицающий свою вину обвиняемый должен будет вытащить из кипящей воды кольцо. Если рука его покраснеет и покроется волдырями, он, несомненно, виновен, если же нет — что ж, нам придется его отпустить.

— Выкуп, — вдруг вспомнив, Александр радостно зашептал Маргону. — Скажи, что ты знаешь его родичей и согласен заплатить выкуп. Ну, иди же!

— Уважаемый судья! — выбежав вперед, Маргон поклонился — Я, кажется, знаю родичей этого недостойного воришки. Они живут в Гадрумете.

— Ха! В Гадрумете? И что, ты предлагаешь нам их подождать?

— О нет. Я хотел бы заплатить вергельд. А уж потом сам разберусь с его родичами.

— Ах вот как? — Судьи и старейшины переглянулись. — Что ж, это было бы вовсе неплохо. Как тебя зовут, уважаемый?

— Меня зовут Павел. Павел из Гадрумета. — Маргон сунул руку в кошель. — И я готов тотчас же заплатить. Вот…

Он быстро отсчитал деньги — тридцать три золотых кругляшка, тридцать три солида.

— Уважаемый, ты забыл еще шесть солидов за выкуп руки от котелка.

— Да-да…

~~~

Вскоре все трое уже шагали по дороге обратно, в Карфаген. Впереди Маргон, за ним Александр верхом на коне, рядом, по левую руку, довольный и улыбающийся Эльмунд.

Саша повернул к нему голову и усмехнулся:

— Ну, давай наконец рассказывай! Судя по твоему виду, есть что.

— Я видел этот чертов корабль, вождь! — шмыгнув носом, громко произнес подросток. — Господи, какой же он огромный!

Глава 18

Зима 455 года. Карфаген

Где?!

Нет смысла путешествовать: в любом другом месте я буду иметь дело с теми же самыми людьми. Жан-Мари Ле Сиданер.[18]
Не такой уж он и большой оказался, этот «Тремелус». Обычный рыбацкий траулер с черным корпусом и белыми нарядными надстройками на корме. Конечно, не маленький, но и не огромный. Средних, так скажем, размеров.

Однако кое-что на борту переделано — это было хорошо видно со скалы, куда и поднялся ведомый Эльмундом Саша. Оба в любой момент рисковали сорваться, да помогли каскадерские навыки Александра и природная ловкость Эльки. Более приличные тропы охраняла стража.

Как Саша и предполагал, бухта оказалась небольшой — траулер туда едва поместился, и надо было отдать должное искусству штурмана и капитана. Со стороны моря корабль вовсе не был виден, а недалеко от скалы виднелся вытащенный на узкий песчаный пляж корабль — быстроходная разбойничья снеккья, вероятно служившая для отпугивания случайно заглядывавших в бухточку рыбацких суденышек. С более крупными силами «Тремелус», несомненно, справлялся сам, о чем красноречиво свидетельствовали укрепленные вдоль бортов крупнокалиберные пулеметы и шесть небольших пушек.

Палуба казалась пустой, но, присмотревшись, Александр увидел часового или вахтенного. Лица было не разглядеть, но, судя по походке и фигуре, сильный молодой парень. Да других и не взяли бы в столь опасное и чреватое самыми непредсказуемыми неожиданностями предприятие. Три десятка головорезов!

А вдруг Катя выйдет на палубу?! Вот сейчас… Господи!.. Хотя, может, ее взаперти держат? Раскусили фокус с записками в выброшенных за борт бутылках?

А ведь парень зевает, видно даже отсюда. Облокотился на поручень, потянулся, посмотрел в небо. Часовой называется! Не слишком-то бдительно он несет свою службу. Вполне можно попробовать проникнуть на траулер под покровом ночи — вплавь, не такая уж вода и холодная, да и плыть недалеко. Только вот как потом забраться на борт? Закинуть «кошку» с канатом — значит, нужна лодка. Ну, с лодкой проблем не будет: можно украсть, купить, в общем, раздобыть как-нибудь…

Вот только стоит ли торопиться? Допустим, проберется он ночью на борт — и что дальше?

Какого-то конкретного плана, увы, у молодого человека пока не было, да и не могло быть — сначала нужно все осмотреть, прикинуть… Саша обнаружил еще троих вахтенных и целый ряд прожекторов, укрепленных на рубке. Включают ли их? Или не считают нужным привлекать излишнее внимание?

— Эльмунд, ты вчера здесь никакого сияния не заметил?

— Чего, мой вождь?

— Ну, сияния… такого, нестерпимого, вроде бы как солнце.

— Не, ничего такого не заметил.

Ага, значит, все-таки не включают. Или…

— А темно было?

— Да не очень.

Значит, ночью очень даже можно… вполне.

А если у них камеры? Приборы ночного видения? Это тоже не нужно сбрасывать со счетов. Права на слишком большой и неоправданный риск молодой человек не имел, ведь, кроме него, никто не сможет спасти пленников. Рисковать, конечно, было нужно — но только в меру. Хотя а что вообще такое — риск в меру? Кто эту меру знает? И какой же это, получается, риск?

Саша поежился. В голове почему-то бродили всякие посторонние мысли, цепляясь друг за друга, словно репейник за собачью шерсть. При всей своей подготовке молодой человек не считал себя Рэмбо, совершенно справедливо полагая, что не справится с тремя десятками вооруженных головорезов. Слишком уж их много! И слишком мало для того, чтобы проникнуть на судно и прикинуться ветошью: дескать, я новый повар, здрасьте! Нет, тут такие штуки не пройдут, чужак будет замечен. А передвигаться по траулеру незаметно под силу только придуманным Голливудом ниндзя.

Саша даже не выдержал, засмеялся: вот был бы он человек-паук или Бэтмен. Никак нельзя рисковать ни собой, ни профессором, ни тем более Катей. Господи, да как же все-таки быть-то? Затесаться в лупанарий под видом девочки, пробиться «в шатры», придушить клиента, переодеться и… Да, мечты, мечты. Беспочвенные фантазии!

— Хевдинг, смотри-ка, лодка!

Александр повернул голову и увидел только что отваливший от берега шестивесельный челн, в котором, кроме гребцов, сидели еще человек пять, судя по одежде, местных. Похоже, особо доверенные…

Вот приткнулись к борту. Смех! Им сбросили трап, и двое залезли на борт. Поднимают какие-то амфоры, кувшины — вино? Очень на то похоже, вон уже сколько на палубе народу скопилось. Хлопают местных по плечам, хохочут…

Черт!

А это кто еще? Худенькая фигурка. Босиком, в шикарном вечернем платье, правда, уже несколько пообносившемся — даже отсюда видно.

Катя! Господи, Катя! Жива…

Кто-то притащил поднос, стаканы. Тут же и разлили вино, прямо на палубе. Катерину тоже угостили…

А где же профессор? Может быть, расхворался? Застарелый ревматизм, артрозы-артриты.

Выпили… Вышел какой-то высокий бородач — раскричался, прогнал всех. Так, видно, для порядку. Тоже выпил с местными. Распрощались. Лодка отвалила от судна и поплыла обратно…

— Челнок какой интересный, — негромко произнес Эльмунд.

— Что-что?

— Говорю, лодка не совсем обычная. Зачем, к примеру, синяя полоса по всему борту?

— Для красоты…

Хевдинг тут же сообразил, что сморозил глупость — понятие красоты в эту эпоху стояло далеко не на первом месте. Зачем, к примеру, украшать вышивкой подолы и воротники туник, рукава? Для красоты? А вот и нет! Для оберега от враждебных потусторонних сил. И на ладьях именно для этого ставили на форштевнях резные, нередко устрашающие фигуры, снимая их, когда приставали к незнакомому берегу, чтобы не беспокоить своей наглостью чужих богов. Ничего в этом мире не было просто так, всего лишь для красоты! Вот и эта синяя полоса…

— Эль, ты на других ладьях такую полосу видел?

— Нет, не видал. Хотя… Вон, на снеккье, точно такая же! Только ее плохо видно.

Понятно!

Никакая это не «красота» и не метка для того, чтоб не украли. Это знак: «свои»!

Славно-то как… Теперь можно и рискнуть!

Итак, нужна хорошая большая лодка, скажем, через три дня… А еще верные люди (с ними не будет проблем, в конце концов, хватит и троих, плюс нанятые гребцы) и четверть амфоры синей краски. А вот это загвоздка! Надо хорошенько подумать, где взять. Ммм… Купол! Купол базилики Святого Феофилакта! Его ведь должны бы подновлять.

Они вернулись домой к вечеру, грязные, усталые, но вполне довольные. Александр хотел было посетить термы, но потом раздумал и выкупался прямо в атриуме, в бассейне, куда попадал через квадратную дыру в крыше холодный дождь. Вода была замечательной, бодрила.

Эх, хорошо!

Выбравшись на облицованный узорчатой мраморной плиткой пол, молодой человек с удовольствием растерся поданным Эльмундом покрывалом. Оделся, скосил глаза на мальчишку:

— Ну? А ты так и будешь грязным?

И, не слушая никаких возражений, столкнул парнишку в бассейн:

— Купайся!

— Но, мой вождь, у меня даже нет запасной туники.

— Дам тебе плащ, а одежду свою высушишь у жаровни или на кухне, я скажу Гавриилу.

Старик управляющий лишь посмеивался и качал головой: что поделать, варвары, они варвары и есть! Правда, к Эльмунду он относился очень хорошо, прямо как к собственному внуку. Ведь парень-то был католик, как и сам Гавриил.

— Давай свою одежонку, юноша. — Управитель подошел к бассейну и поклонился Саше. — Уж высушу. А тунику могу дать и свою… Почти новую, чистую.

— Ничего, любезнейший, он и так обсохнет. Маргон, мой слуга, еще не появился?

— Нет, господин. Он должен скоро прийти?

— Должен бы.

— Тогда я пока не буду запирать ворота на засов.

Хевдинг сразу же после прибытия отправил Маргона в храм договориться насчет синей краски и теперь ждал его возвращения.

В ожидании Саша с Эльмундом сели за стол: пили вино, только подогретое и разбавленное. Мальчишка расслабился, раскраснелся и словно бы невзначай сказал, что может запросто перестрелять из лука всех злодеев, что осмелятся показаться на палубе «черного судна».

— Вот прямо с той скалы и перестреляю, ну, там, где мы прятались.

Хевдинг усмехнулся: а что, не такая уж и плохая идея. И тут же спросил, где это Эльмунд научился так хорошо стрелять.

— Да уж, были учителя… — Парнишка поник плечами, но тут же встряхнулся. — Помнишь, мой вождь, ты спрашивал, где я жил после смерти матери? Так вот, у нашей семьи был один хороший знакомый, некто Умман. Он помогал доставать оружие, если надо было, прятал повстанцев, особенно когда их искали. Говорят, тогда многие выступили против Гейзериха-рэкса, особенно католики. А ведь моя матушка и я… И вот этот человек, оказавшийся разбойником, избавил меня от казни, а матушку не сумел. А уж в его шайке я делал все, что скажут… Бывало всякое.

— Постой, постой, — насторожился Саша. — Ты сказал, Умман? Такой темнолицый, сутулый?

— Ну да, сутулый, — Эльмунд махнул рукой. — Его так все и зовут — Умман Сутулый.

— Ах вот как? Ясненько…

Что-то громыхнуло за чуть приоткрытой дверью.

Хевдинг потянулся к мечу:

— Кто здесь?

Дверь скрипнула.

— Это я, господин Александр. Пришел доложить насчет краски.

— А, Маргон! Так заходи, что там мнешься? Ну? Как наши дела?

— Договорился. — Парень устало сел на пол, скрестив ноги, и Саша сунул ему в руки кружку с горячим вином. — Отец Гермонт, причетник, согласен продать нам немножко оставшейся после ремонта краски. Я ему сказал, что хватит и четверти амфоры.

Александр кивнул:

— Точно хватит. Теперь всего хватит, всего.

Говоря «всего», хевдинг имел в виду лодку с гребцами, которую думал раздобыть уже в самые ближайшие дни с помощью старого портового знакомца Марка Сеговия — тот ведь был ему должен по жизни! Так что оставалось лишь нарисовать на ней полосу… и, может быть, как-то изменить лицо? Подвести глаза, или надеть какую-нибудь шапку, или… Впрочем, зачем? Борода и так уже изменила Сашу, вряд ли его узнал сразу бы кто-нибудь из старых знакомых. Да и зачем маскироваться? Ведь ни один из бандитов «Тремелуса» его раньше не видел.

~~~

На следующий день королевский граф явился во дворец наследника, как и положено, рано, сразу после восхода солнца. Манций и Эвдальд уже прохаживались в саду напротив парадного портика, наслаждаясь синим искристым небом и теплым ветром — вестником близкой весны.

Конечно же, оба полюбопытствовали, куда это носило коллегу. Саша отвечал, что ездил по ближним селениям (тут он не лгал) по делам, связанным с королевским судопроизводством (что тоже, можно сказать, было чистой воды правдой).

— Живут же люди! — подмигнув своему приятелю, с оттенком наигранной зависти воскликнул Манций. — Ездят по деревням, наслаждаются сельскими видами. А мы тут гнием в сырых и холодных стенах. Кстати, наш господин думает направить тебя мне в помощь по старым делам о заговоре. Мне удалось отыскать верного человека, который раньше служил заговорщикам, затем предал их, а сейчас, похоже, все про него давно забыли. Чему этот прощелыга и рад — ведет себе достойную и размеренную жизнь, не вполне, правда, законопослушную. Но я его заставил вспомнить кое-что!

— А как на него вышел? — так, от нечего делать, поинтересовался молодой человек.

— Через архив. Представляешь, я думал, при нашем рэксе все архивариусы давно уже разбежались, ан нет! И вовсе даже наоборот.

— Так-так-так!

Выходит, остались архивы: копии допросов, донесений, расписок о сотрудничестве… Интересно! Быть может, удастся выйти на след Ингульфа? Хотя б узнать, где его могила.

— Да ты только глянь на него, дружище Эвдальд! — Манций расхохотался в голос. — Любезнейший Александр, ты, я вижу, уже чуешь запах награды! А она может быть, конечно, в том случае, если мы хоть кого-нибудь выловим из тех, кому тогда удалось уйти, затаиться. Тот человек, с кем я беседовал, сказал, что искать нужно в Гиппоне.

— В Гиппоне?

— Да. Именно ты туда и отправишься, друг мой, в самые ближайшие дни.

Гиппон…

Куда-то ехать, тем более далеко, Александр ну никак не планировал — было сейчас дело поважнее! Однако, зная характер Гуннериха, молодой человек хорошо понимал, что отказаться невозможно.

— Слава Гуннериху! Слава нашему господину! Слава наследнику престола!

Завидев подъезжавшего верхом на белом коне наследника, прогуливавшиеся в саду лизоблюды тут же подняли хвалебный гам, к которому, хочешь не хочешь, вынужден был присоединиться Саша.

— Слава блистательному Гуннериху!

Как всегда, наследник приехал в окружении воинов, скорее всего, из церкви, после заутрени. Спешившись, он поднялся по мраморным ступенькам наверх, обернулся, милостиво кивнув. Завидев Александра, поманил пальцем:

— Манций тебе уже сказал?

— Да, господин. — Молодой человек поклонился с видом образцового служащего.

— Отправляйся сегодня же! Коней и стражу я тебе дам.

— Господин, я бы хотел плыть морем, — выпрямившись, твердо промолвил граф. — Лодку и охранников подберу. Мне кажется, так будет гораздо быстрее. Тем более погода, кажется, наладилась.

— Ну, морем так морем. — Наследник махнул рукой. — В конце концов, это твое дело, как добираться. Тем более у тебя ведь в порту есть хороший знакомый — Марк Сеговий…

Тут Гуннерих соизволил улыбнуться, и вся его свита с готовностью принялась хохотать: ну как же, господин так удачно пошутил!

Впрочем, наследник тут же нахмурился — веселость и жизнерадостность вовсе не были ему присущи. Смех свиты оборвался так же резко, как и начался. Все снова поклонились. Сопровождаемый воинами Гуннерих исчез под гулкими сводами дворца, куда, чуть выждав, потянулись и остальные.

— Манций, друг мой! — Саша ухватил едва не ускользнувшего чиновника за рукав туники. — Надеюсь, ты все же введешь меня в курс дела.

— А что тут вводить-то? Наследник выпишет тебе грамоту, с нею и поплывешь. В Гиппоне отыщешь таверну, называется «Скользкий угорь», спросишь одного человека — то ли его владельца, то ли компаньона, то ли просто прислужника, зовут его Гелевк, Гелевк Умбонец.

Гелевк Умбонец! Знакомое имя. Да и таверна знакомая…

Кстати, в Гиппоне как раз сейчас находился королевский двор Гейзериха, о чем не преминул напомнить Манций, добавив, что правитель устраивает там смотр своему флоту.

— Думаю, красивое зрелище, можешь сходить, посмотреть.

— Всенепременнейше!

— И кто тут говорит о флоте? — Ага, ну конечно же, Эвдальд Корабельщик уж никак не мог пройти мимо. Флот, точнее, его снабжение было его любимой темой!

Современные люди часто представляют себе варварский флот как нечто стихийное, вроде урагана или снежной бури: этакая казацкая вольница, где кто смел — тот и съел, и каждый сам себе хевдинг. А вот и нет!

Прежде всего, любому флоту нужна гавань, порт. Даже в те времена это было сложное техническое сооружение с молами, волноломами, пирсами, подъемными механизмами, доками, системой складов и отвода воды. За всем этим хозяйством нужно тщательно следить, обслуживать, ремонтировать, строить… Гейзерих контролировал и содержал множество гаваней, и именно поэтому — а не только благодаря мощному флоту и его разбойничьим рейдам — Средиземное море в те времена прозвали Вандальским морем.

— Почти весь наш флот зимует в Карфагене, друзья мои, — важно усмехнулся Эвдальд. — А в Гиппоне — лишь корабли, вернувшиеся недавно с зимовки у испанских берегов. Впрочем, скоро туда отправится еще один корабль. Всем кораблям корабль! Но тсс! Это страшная тайна!

— Да что за корабль такой? — все же не удержался, спросил Александр.

— Говорю же — тайна! — раздраженно (видимо, обозлился на себя же за болтливость) отозвался Эвдальд. — И никому, слышите, никому не советую туда нос совать. Иначе с ним будет то же, что и с носом опальной супружницы нашего славного Гуннериха!

Саша поморщился: все во дворце хорошо знали, что нос умнейшей жене наследника был отрезан по личному указанию Гейзериха — чтоб не совала его куда не следует!

Сразу после обедни официально нанятая Александром небольшая ладья-галея — пять пар весел и косой парус, — зарегистрировавшись на таможне, вышла из карфагенской гавани и взяла курс в открытое море. А там повернула не на запад, в Гиппон, а совсем в противоположную сторону, на восток. В пути быстро провели по краю борта синюю полосу, приготовили несколько специально прихваченных амфор с вином.

Ветер оказался попутным, и плыли недолго — уже часа через три забравшийся на мачту Элька закричал, указывая на близкий берег рукой:

— Вон она, вон! Та самая скала, хевдинг.

— Сворачиваем!

Узкое суденышко проскользнуло в небольшую бухту… ту самую. Ну, точно в ту самую. Все было на месте: и узкая полоска пляжа, и остовы шатров, и дубрава… Вот только «Тремелуса» не было! Не было «большого черного корабля»!

— Вот те на! — разочарованно свистнул подросток. — Куда же он, черт побери, делся?!

Глава 19

Весна 455 года. Гиппон

«Скользкий угорь»

Тут воин гаутский стрелой из лука пресек… жизнь…[19]
Гиппон! «Тремелус» точно отправился в Гиппон, может быть, еще вчера или сегодня утром. Траулер, конечно же, ушел дальше в море, ему не нужно притираться к берегу, как какой-нибудь утлой лодчонке.

Что ж, в конце концов, именно в Гиппон, Гиппон Регий, и надо было плыть господину королевскому графу.

— Суши весла! Разворачиваемся. Курс — на Гиппон!

~~~

37



Корабль вошел в атмосферу планеты, и люди рассматривали с помощью видеозондов раскинувшийся прямо перед ними заводской комплекс. Чувствительные сенсоры прощупывали поверхность, определяя наличие биологической активности, температуру поверхности, скорость ветра и прочие, необходимые данные.

Возле посадочного модуля расположилась группа людей, одетых в защитные белые комбинезоны. На плече у каждого висела винтовка-пульсатор. Все они ждали одного человека. Без него общение с Рипли было бы крайне затруднительно. Так сказали аналитики, и не доверять им было бы глупо. Разговоры велись тихо. Эти люди знали, что за существо прячется в комплексе, и каждый из них уже оценил степень риска и процент вероятности собственной гибели. Но им очень хорошо платили…

Человек появился неожиданно. Походка его была уверенной и твердой, а шаги гулко отдавались под высокими потолками грузового отсека. Все разговоры стихли, как только человек вышел из полумрака перехода в залитый ярким светом зал.

В отличие от остальных, он был одет во все черное. Волосы зачесаны назад. А темные глаза смотрели настороженно и выжидающе. Он был похож на огромную хищную птицу со сложенными крыльями.

Не проронив ни слова, Черный Человек прошел к модулю и поднялся по широкому пандусу в кабину.

- Внимание, начинаем посадку!- громко объявил механический голос,- Внимание, начинаем посадку! До отделения модуля осталось двадцать минут!

Вокруг шлюпки засуетились погрузчики. Тяжелые металлические клешни ловко собирали что-то на стальном полу. Сначала появились углы, соединенные в виде куба, затем потолок, сидящий на петлях, а последними - толстые прутья. В собранном виде это оказалось клеткой. Легкая, но очень прочная клетка.

Один из погрузчиков подхватил ее и аккуратно занес в модуль.

Команда в защитных комбинезонах внимательно наблюдала за этим процессом. Как только махина погрузчика выползла из брюха модуля, люди быстро заняли его место, устроившись в неудобных жестких креслах, вытянувшихся вдоль стен.

Пандус дрогнул и пополз вверх.

- До отделения модуля осталось семь минут!

Пилот щелкнул переговорным устройством.

- База! Что у вас?

- Модуль, говорит База. Только что получен радиосигнал выбора курса с планеты. Мы заведем в ваш компьютер.

- Хорошо,- пилот начал перекидывать тумблеры, изредка поглядывая на замершего в кресле второго пилота Черного Человека,- Сигнал устойчивый.

- Да, отличный. Какой-то парень там внизу об этом позаботился,- раздался смешок,- Ну ладно, счастливой посадки.

- Спасибо,- пилот откинулся в кресле, ожидая, пока система сброса придет в действие.

«Внимание! Осталось четыре минуты!»



Дверь с шипением поднялась вверх, и Рипли заглянула в узкую ванну для олова. Ее край располагался прямо под подвижным разливным ковшом, в котором кипел расплавленный металл.

Одна из стен коридора, в котором сейчас находились Диллан, Рипли и еще двое заключенных, представляла собой рабочую поверхность гигантского супермощного пресса. Стоило повернуть рубильник, и вся эта махина приходила в действие. Где-то за стеной включились невидимые моторы, толкающие поршень. Пресс начинал свою работу, сбрасывая все, что находилось внутри коридора, в огромную форму для отливки оловянных болванок. В стенах прохода были расположены шесть дверей, по три с каждой стороны, которые открывались как снаружи, так и изнутри пресса. Это была вынужденная мера безопасности, на случай, если кто-нибудь окажется в коридоре в то время, когда пресс будет включен. Но ими можно было воспользоваться только до определенного момента. В процессе работы поршень закупоривал двери, и, если человек не успевал выскочить, его ждала страшная смерть. Пресс сбросил бы беднягу прямо под льющуюся сверху бурлящую раскаленную струю олова.

Именно этим вариантом предложил воспользоваться Диллан. Люди завлекали ЧУЖОГО к прессу,

перекрывая ему отступление. Рипли, как приманка, должна была заманите его внутрь, выскочить через запасную дверь и закрыть ее. А пресс довершит дело, вытолкнув тварь прямо под раскаленный поток.

Сейчас Рипли и Диллан проверяли работоспособность агрегатов.

Женщина оглядела стены, двери, поршень и спросила стоящего у рубильника Кевина:

- Когда вы в последний раз использовали этот пресс?

- Лет пять - шесть назад,- откликнулся тот.

- А он точно работает?

Кевин наконец отсоединил два провода от рубильника и принялся аккуратно зачищать их, снимая толстый слой пыли и ржавчины.

- Здесь,- ответил он,- точно ничего не работает.

Заключенный быстрым движением сомкнул оголенные провода. Раздался треск, и на пол посыпался целый каскад голубых искр. Кевин усмехнулся и, подняв вверх большой палец, показал его Диллану.

- Отлично,- кивнул тот и повернулся к женщине,- Заманиваешь его сюда. Потом Боб включает рубильник. Пойдет поршень. Тварь упадет в ванну, а Морс зальет ее оловом. И конец.

- Хорошо,- согласилась Рипли,- А если кто-нибудь ошибется?

- Тогда все. У нас есть только один шанс. Затеять эту кутерьму еще раз не удастся,- Диллан серьезно посмотрел на женщину,- Значит, рубильник, поршень, а потом ты окажешься с ним здесь, один на один. Взаперти. Пока пресс не закупорит четыре створки. Ждешь до последнего, потом выбираешься через эту дверь. Сможешь?

Рипли вздохнула.

- Ребята, если вы не подведете, я не подведу.

Диллан кивнул и тихо добавил:

- Очень надеюсь на то, что ты права, и он действительно не хочет тебя сожрать, потому что единственный выход будет там, где стоишь ты.

- А ты где будешь?

- Рядом.

- А остальные?

- Они будут молиться…



Девид оглядел длинный, кажущийся почти бесконечным в свете факелов тоннель, и шепнул стоящему рядом Грегору:

- Не нравится мне все это.

- Что?- Грегор хмыкнул, глядя на трясущиеся руки приятеля.

- Ну, мне не нравится, что нужно будет бегать по этим лабиринтам, например.

Девид осторожно озирался.

- Ты, давай, веди его по коридору «Б» к поршню, а я двери буду закрывать,- сказал Грегор.

Здоровяк хмыкнул еще раз, подхватил свой факел и зашагал к боковому проходу. Секунду пятно света, отбрасываемое факелом, маячило в темноте, а затем Девид остался в одиночестве.

- Эй, а если что-нибудь будет не так?- заорал он в том направлении, куда только что ушел приятель,- Если мы заблудимся?- но ответом ему была тишина,- Мать твою,- снова зашептал заключенный,- Это она все придумала, я знаю.

Он с удвоенным вниманием принялся озираться по сторонам, пытаясь сообразить, куда бежать, если чудовище вдруг окажется рядом.