Клеменс изобразил подобие улыбки на худом умном лице. Он понимал,
ЧТО за разговор произойдет сейчас, и уже прикинул, на чем строить защиту.
- Господин директор, вы, кажется, не знакомы,- врач чуть повернулся,- Это лейтенант Рипли.
Рипли кивнула. Ей стоило больших усилий сохранить спокойное выражение на лице. Она ничего не знала об Эндрюсе, но видела глаза толстяка. О, это были очень нехорошие глаза. В них плясала ярость.
- Что здесь происходит, мистер Клеменс?- толстяк не обратил внимания на Рипли. Он тяжело уставился на врача из-под редких светлых бровей.
- Да,- кивнул Арон, раскачиваясь с пятки на мысок и обратно,- Что здесь происходит, мистер Клеменс?
Врач вздохнул.
- Ну, прежде всего, лейтенант чувствует себя намного лучше. И я рад сообщить об этом вам,- сухой деловой тон смешал все карты Эндрюса. Тот прищурился, наклонив голову к плечу,- А во-вторых, в интересах общего здоровья, я произвожу вскрытие.
- Без моего разрешения?- прорычал Эндрюс.
Рипли показалось, что директор сейчас ударит врача. Но ничего не произошло.
- Мне показалось, что у нас нет времени. Но, слава богу, все в порядке. Не видно никакой заразной болезни.
- Очень хорошо,- бульдожья физиономия директора дернулась, словно его ткнули носом в дерьмо. Эндрюс повернулся к Рипли,- Но было бы еще лучше, если бы лейтенант Рипли не ходила здесь на глазах двух десятков заключенных. И, наверное, следовало бы сначала мне сообщить об изменении в ее состоянии,- он снова повернулся к врачу,- Или я прошу слишком многого?
Клеменс собрался было ответить, но его опередила Рипли.
- Мы должны кремировать тела!
- Ерунда,- отмахнулся Эндрюс,- Полежат здесь до прибытия спасательной партии.
- Но это опасно,- воскликнула женщина.
- Видите ли,- вмешался Клеменс, зная характер директора и понимая, чем может закончиться подобное общение,- лейтенант считает, что возможность вспышки инфекционного заболевания все-таки существует.
- Вы же сказали,- злобно каркнул Эндрюс,- что не обнаружили признаков инфекции?
- Да, судя по всему, ребенок захлебнулся,- Клеменс кивнул на закрытое простыней тело,- Но лаборатории и средств для проведения анализов здесь нет, а вирус действительно
МОГ проникнуть сюда в телах погибших…,- врач сделал трагическое лицо и развел руками,- Вспышка холеры, например, неважно смотрелась бы в официальных документах. Не так ли, сэр?
Эндрюс терпеть не мог, когда его
ВЫНУЖДАЛИ, а Клеменс загнал его в угол. Конечно, он ничего не понимал в медицине, но это не давало права всякому дерьму тыкать ему в зубы, мать его. В конце концов, он здесь директор, а не хрен с горы. Да еще эта девка, Рипли. Какого черта она вообще здесь делает? Ее дело - сидеть в лазарете.
Тем не менее, Эндрюс понимал, что они правы. Но последнее слово должно было остаться за ним. Ему нужно было показать,
КТО главный в этом заведении.
Эндрюс придвинулся к Рипли вплотную, так, что лица их оказались в сантиметре друг от друга.
- У нас здесь двадцать пять заключенных. Убийцы, насильники. Мразь. Подонки. И от того, что эти люди вдруг ударились в религию, они не стали менее опасными. Я не хочу нарушать установившийся здесь порядок. Мне не нужно, чтобы по воде шли круги. Когда по комплексу гуляет женщина, это оскорбляет чувства моих подопечных. Я не собираюсь позволять этого.
- Для моей же собственной безопасности, разумеется,- утвердительно сказала Рипли, не отводя взгляда.
- Совершенно верно, лейтенант Рипли,- недобро усмехнулся Эндрюс,- Вы отлично все поняли.
Да, женщина поняла,
ОН НЕНАВИДИТ ЕЕ.
Директор повернулся и покатился к выходу. Арон последний раз окинул взглядом морг и поспешил следом.
У самой лестницы Эндрюс остановился и мрачно прогудел:
- Подробности кремации я предоставляю решить вам, мистер Клеменс. Но…,- он выдержал значительную паузу и снисходительно добавил,-
Я РАЗРЕШАЮ воспользоваться печью.
Директор начал подниматься по лестнице, и Рипли даже со своего места услышала, как он пыхтит и отдувается, свистя легкими. Арон бодро громыхал бутсами по ступеням, торопясь за начальником.
Клеменс сложил инструменты на столик и вкатил тело в холодильник.
- Вот так,- спокойно сказал он, глядя на Рипли.
12
Спайк не мог рассказать людям о том, что он чувствовал. Ему было страшно и больно. Внутри себя он ощущал
НЕЧТО и понимал, что
ОНО опасно. Это было интуитивное чувство, но Спайк доверял своим инстинктам и поэтому решил забраться подальше, чтобы
ЭТО не причинило вреда
ЛЮДЯМ. Сейчас пес забрался в самый укромный угол комплекса - давно не работающий воздухоотвод. Он ни разу не сталкивался ни с чем подобным и не знал о сидящем в нем существе ничего, кроме того, что оно скоро выберется. Тварь
ДВИГАЛАСЬ в нем.
ОНО жило. Каждое движение твари вызывало острые болевые спазмы в животе у пса, и в такие минуты он начинал тихо поскуливать, жалуясь самому себе на эту боль и на свое невезение.
Спайк ощущал, как
ОНО растет в нем. Постепенно, час за часом, становясь все больше и больше. Наверное, у него были длинные когти, потому что
ОНО время от времени царапало псу внутренности. В такие секунды Спайк задирал вверх морду и выл. Долго и протяжно. Мутноватые слезы вытекали из глаз и застывали на веках желтоватыми сгустками.
Огромная, пышущая жаром, печь показалась Рипли красным глазом какого-то невероятного, фантастического исполина. В ярко-оранжевом раскаленном чреве плескались длинные языки пламени, и от этого создавалось ощущение, что великан безумно ворочает зрачком, пытаясь разглядеть, что же это за суета там, наверху, на плавильных мостиках.
Люди, собравшись кучей, угрюмо и задумчиво наблюдали за последними приготовлениями к кремации.
Морс, дергая рычаги, развернул свой мостик так, чтобы один его конец выдавался вперед, нависая над огненной глоткой длинным тощим языком.
Тела, заверн6утые в брезент и перевязанные веревкой, уже покоились на стальном нагретом мостике, ожидая мгновения, когда они, легко взмыв над толпой людей, отправятся в свой последний полет. В пустоту. В ревущее пламя.
Эндрюс внимательно оглядел застывшую толпу и, убедившись, что все в сборе, возвестил:
- Мы передаем этого ребенка и этого мужчину тебе, о, господи! Эти люди покинули наш бренный мир и обрели вечный покой! Они освободились от боли и неизвестности, уходя от нас в мир теней! Прах праху!!!
Обхватив руками плечи, завернувшись в них, как в непроницаемый панцирь, Рипли смотрела вверх, где вибрировало, раскачиваясь, основание плавильного мостика.
Когда-то, давно-давно, Хикс защищал ее от страшных зубастых тварей. Он пообещал, что избавит Рипли от длительной мучительной смерти, если случится непоправимое. Теперь она защищала его. Рипли не могла допустить, чтобы эти люди из Компании забрали его, рылись а его теле, искали в нем
ЭТО, а если
ОНО там все-таки окажется, использовали Хикса, как инкубатор, довершая то, что не
удалось сделать тварям. Она не могла допустить этого.
Клеменс не знал их отношений. Не знал он и того, что довелось им пережить. Поэтому врач не испытывал эмоций, подобных тем, что испытывала Рипли. Он просто стоял рядом, сунув руки в карманы широких серых штанов, и мрачно наблюдал за Эндрюсом. Клеменс представлял себя на месте этих двоих и слушал речь с каким-то почти удивлением, поражаясь тому, насколько формальным умудрялся оставаться толстяк даже на похоронах. Выкрикивая слова своей речи, Эндрюс, казалось, любовался собой, а не сочувствовал погибшим. Даже двигался он театрально, словно находился перед объективами видеокамер. Клеменса это раздражало. В какой-то момент ему даже захотелось шагнуть к директору и столкнуть того в топку, но он не сделал этого, а только прищурился еще больше.
- Почему?- мощный раскатистый голос раздался откуда-то из-за спин стоящих.
Эндрюс быстро обернулся, стараясь увидеть того, кто осмелился прервать его. Это было чисто импульсивное движение, потому что голос он узнал сразу. Голос Диллана.
- Почему ты наказываешь невиновных?- продолжал негр, выступая вперед и становясь рядом с Эндрюсом,- Зачем тебе такие жертвы? Зачем такая боль?
Спайка скрутил новый наплыв боли. Казалось, что его тело рвется на части под давлением того, что прорывалось изнутри.
ЭТО ворочалось и набухало, вызывая все новые и новые волны страдания. Пес уже не выл. Он просто поскуливал, лежа на боку и суча лапами. Потоки неприятной едкой слюны вытекали из обожженной пасти, собираясь в небольшую, резко пахнущую лужицу. Пес понял, что умирает, и хотел завыть и поползти, в надежде, что люди все-таки услышат, придут и прикончат его, избавив от боли. Быстрый и легкий конец. Но лапы отказывались повиноваться.
ЭТО, сидевшее в нем, мешало, не давало шевелиться.
ОНО рвалось наружу, торопясь выбраться из теплого дрожащего кокона.
- Они покинули нас! Покинули наш мир! И никогда больше не узнают горя и страдания, которое знаем мы! Эти тела мы отдаем пустоте! И делаем это с легким радостным сердцем.
Сильный теплый голос Диллана поднимался вверх, к самому потолку стального колодца, и опадал вниз плотным искрящимся покрывалом, на секунду перенося людей в другой мир. Мир, в котором существует доброта и сострадание, смех и любовь. Мир, в котором нет места насилию и злу, где все любят и понимают друг друга.
Даже Эндрюс застыл, чуть приоткрыв рот, внимая странным словам, ощущая их и - непонятно от чего - волнуясь.
Кто знает, что видел каждый в эту секунду.
- В каждой смерти есть новая жизнь! Умерев, человек уходит туда, где будет жить вечно! Где его ждут с радостью, как равного! Смерть - не конец, смерть - это новое начало! Аминь!
Два свертка отделились от мостика и начали свое долгое падение в горнило смерти.
Спайк умер в ту самую секунду, когда тела людей поглотила огненная пасть, а у Рипли от волнения пошла носом кровь.
То, что выбралось из мертвого тела пса, не узнали бы ни Хикс, ни Головастик, ни Рипли.
ЭТО было другим существом. Внешне оно напоминало того, первого
ЧУЖОГО, но было гораздо ниже, гораздо проворнее и гораздо опаснее. Несколько секунд
ОНО, окровавленное, покрытое кусками желудочной пленки, стояло на длинных согнутых лапах, словно прислушиваясь к окружающему миру, а затем быстро побежало в боковой проход, ведущий к главной вентиляционной шахте.
ОНО знало, куда идти, и точно осознавало свою задачу.
А пес так и остался лежать в луже крови, смешанной со странной слюной. Его не найдут, а если и найдут, случится это гораздо позже. И это уже не будет иметь никакого значения.
13
Она убедилась в том, что если
ОНО и было в телах друзей, то погибло. Сгорело, когда две яркие вспышки охватили брезент и поглотили Хикса и Головастика, смешав с кипящей оранжевой колыбелью пламени.
Рипли спокойно подставила голову под старую стрекочущую машинку, наблюдая, как черные пряди скатываются по простыне на кафельный пол. Завитушек становилось все больше и больше, пока наконец
женщина с удивлением не осознала, что волос у нее больше нет, а посмотрев в зеркало, нашла, что ей даже нравится новая стрижка. Хотя стали гораздо виднее морщинки в уголках губ и на лбу.
Она провела ладонью по голове, ощутив под пальцами вместо привычных длинных шелковистых волос, короткий жесткий ежик. Ощущение было странным и незнакомым. Теперь кожа чувствовала токи воздуха, тепло и прочие вещи, раньше абсолютно не замечаемые.
В душевой было совершенно пусто. Рипли даже усмехнулась. По случаю ее помывки из душа выгнали всех, а Клеменс стоял у входа, н6аблюдая, чтобы мысли определенного направления не вызвали у заключенных опрометчивые действия.
Забравшись под горячие резкие струи воды, она замерла, наслаждаясь. Кожа отвыкла от душа, и сейчас горячая вода казалась чем-то нереальным, придуманным. Рипли трудно было поверить, что
ОНА ПРИНИМАЕТ ДУШ. Хотя…
У нее была возможность стоять здесь сколько угодно. Правда, пришлось бы пожертвовать обедом.
Запрокинув голову, Рипли почувствовала, как колкие струйки скатываются по лицу, и ей вдруг вспомнилось распластанное на узком столе тело Головастика.
Душ - хорошая маскировка для слез. Можно плакать, не боясь, что кто-нибудь это заметит.
Хотя, кто мог это заметить в пустой душевой…
14
- А вообще, это странно как-то,- Морс зачерпнул из тарелки странного вида жижу и отправил в рот, недовольно поморщившись.
Бобовую похлебку давали через день, а иногда чаще. Заключенные привыкли к ней, и никто уже не обращал внимания на странный вкус и запах разлитой по тарелкам бурды. Даже наоборот, если бы завтра Эндрюс приказал сварить похлебку из натурального мяса, большая часть заключенных отказалась бы есть, а та меньшая, которая все-таки не отказалась бы, плевалась бы, ругалась и удивлялась, что же за гадость им подсунули вместо нормального супа.
Но сегодня был другой повод для недовольства. Как бы ни старались заключенные сделать вид, что присутствие Рипли их нисколько не волнует, все равно было заметно, как они напряжены. Их раздражало все. Суп, работа, холод на улице. Но в основе этого раздражения лежало одно - женщина.
НЕЧТО, чего они были лишены в течение долгих лет.
Как бы ни старался Диллан, вера не могла до конца победить естественное влечение, а появление на планете Рипли еще больше увеличило это сопротивление. Негр понимал это, но все же рассчитывал удержать братьев от грехопадения. Не дать людям опуститься до положения скотов. Ему самому не нравилось, что женщина разгуливала по комплексу, как по собственной квартире. Это еще больше раздражало заключенных и ставило под угрозу ее честь, а, возможно, и жизнь. Диллан видел, как посматривает не нее кое-кто из братьев. Если так будет продолжаться дальше - люди могут не выдержать. И хотя пока ему удавалось снимать напряжение, это не могло длиться бесконечно. Рано или поздно кто-нибудь сорвется. А значит, пока эта девица расхаживает по комплексу, он должен быть особенно внимателен.
Морс отправил в рот еще одну ложку и задумчиво добавил:
- Да, странно, мать вашу. Все погибли, а баба, именно баба, осталась в живых. Не понимаю.
- Чего же ты не понимаешь?- хмуро глянул на него здоровый негр по имени Райли,- Что тут непонятно-то? Осталась и осталась, мать ее.
- Конечно, но все равно странно.
- Да, задница у нее крепкая, это точно,- промычал Грегор, мечтательно уставившись в потолок.
В эту секунду в столовую вошла Рипли. Она слышала окончание разговора, но понимала, что пересуды неизбежны. Особенно в таком месте, как это. Двенадцать голов повернулись в ее сторону. Двенадцать пар глаз уставились на женщину. Двенадцать лиц застыли в немом ожидании. Они уже не казались людьми. Свалка странных манекенов. На мгновение в углу возникло движение - торопливо перекрестился Морс - и снова то же напряженное, звенящее молчание.
И лишь один человек разглядывал Рипли с нескрываемым интересом - Бог Диллан. Его глаза, увеличенные толстыми линзами очков, поглощали женщину, впитывая и тело и душу.
Рипли спокойно подошла к раздаче и поставила на поднос свой обед. Плотный коридор напряженных взглядов сомкнулся, вызывая желание бросить миски и убраться подальше. Но Рипли не могла себе это
позволить. Подобный поступок был бы слишком большой роскошью. Женщина повернулась и пошла к нужному ей столу. Взгляды, вязкие, стесняющие движения, липкие, словно сладкая бумага, провожали ее на протяжении всего пути. Ей приходилось прорываться сквозь них. Но еще больших усилий стоило сохранять спокойствие.
Рипли поравнялась со столом Диллана и остановилась, все также сжимая поднос в побелевших пальцах.
Из пятерых заключенных, сидящих за столом, смотрел на нее только негр. Остальные же просто отвернулись, и, тем не менее, по напряженным спинам, по застывшим лицам, по сигарете, дрожащей в пальцах одного из мужчин, Рипли поняла: все они ждут, что же она скажет, как скажет, и с какими именно словами обратится к их предводителю.
- Я хотела поблагодарить вас за то, что вы сказали на похоронах. Мои друзья оценили бы это.
Да. Она была не одна. За ее спиной невидимым отрядом стояли все. Все, кому довелось погибнуть в двух экспедициях. Они были здесь.
ВАСКЕС ХМУРО ПОГЛЯДЫВАЛА НА ЗАКЛЮЧЕННЫХ, СЖИМАЯ В РУКАХ ПИСТОЛЕТ. ДРЕЙК УХМЫЛЬНУЛСЯ, ПОЛОЖИВ ЛАДОНЬ ЕЙ НА ПЛЕЧО. ЭЙПОН, ХИКС, ХАДСОН, ГОРМАН, ДАЛЛАС. ВСЕ. ОНИ СТОЯЛИ ЗА ЕЕ СПИНОЙ.
И от этого Рипли почувствовала себя спокойней и уверенней.
Диллан откинулся на стуле, снял очки и положил их на стол. Тяжелые кулаки опустились рядом, отчего стекло показалось хрупким и очень маленьким.
- Ты не знаешь меня,- усмехнувшись, ответил он,- Я - убийца и насильник женщин.
- Правда? В таком случае, вы, очевидно, должны нервничать в моем присутствии.
Заключенный с вытатуированной слезой в уголке глаза, совсем молодой парень, усмехнулся недобро и еле заметно качнул головой.
Диллан наклонился вперед, указывая Рипли на свободный стул, и поинтересовался:
- Сестра, у тебя есть вера?
Она опустила поднос на стол, села и улыбнулась негру.
- Да, немного.
- А у нас здесь много веры, сестра,- спокойно смотрел на нее Диллан,- Даже на тебя хватит.
- А я думала, женщин сюда не пускают,- попыталась пошутить Рипли.
- Их просто никогда здесь не было,- серьезно ответил он,- Но мы терпимо относимся ко всем. Даже к тем, к кому нельзя относиться терпимо.
- Спасибо.
- Не за что. Это просто наш принцип, и я вовсе не о тебе лично говорю.
Глаза его приблизились, став похожими на два темных пятна. Они влекли и завораживали. Рипли почувствовала, что не в силах отвести взгляд от их гипнотического сияния.
- Понимаешь,- мягко улыбнулся Диллан,- у нас здесь хорошая жизнь была до сих пор. Не было никаких искушений…
15
- …Диллан и все остальные обратились к религии. Это было давно.
Клеменс вздохнул и, облокотившись спиной о стальную балку, взглянул на сидящую перед ним женщину.
- Почему?
- Трудно сказать. Наверное, это один из способов убежать от действительности,- он пожал плечами и спросил,- Пива?
- Нет. Я только что приняла лекарство,- Рипли удивляли кое-какие вещи на этой планете. Например, наличие пива и сигарет, но постепенно она начала понимать, почему администрация позволяет это. Здесь особая тюрьма. Лишите человека на неделю еды - он выдержит. Лишите воды - тяжелее, но в принципе можно перетерпеть, а лишите его сигарет…
Здесь собрался вполне определенный контингент. Многие способны натворить бед - была бы только брошена искра. Эндрюс тоже понимал это и предпочитал не искушать судьбу. Ну, а пиво… Пиво - это
довесок к сигаретам. Пусть заключенные знают, как
ОН заботится о них.
Рипли усмехнулась.
- И к какой же религии они обратились?
- Ну,- протянул Клеменс,- скажем так, народная религия, основанная на христианских догмах.
- Понятно.
- Вот именно,- врач отхлебнул из жестянки и снова посмотрел на женщину,- Так вот. Когда Компания решила закрыть тюрьму, Диллан и кое-кто из остальных решили остаться здесь. Им это позволили. Тем более, что здесь есть и директор тюрьмы, и его заместитель, и врач. А за заводом до продажи или демонтаже кто-то все равно должен был следить. Так и получилось, что мы здесь.
Клеменс присел на стоящую рядом болванку и усмехнулся.
- И как же вы получили столь прекрасное назначение?- спросила Рипли.
- А как вам новая прическа?
- Нормально.
Рипли улыбнулась и, в который раз, провела ладонью по коротко стриженному затылку.
Клеменс кивнул.
- Я поругался с Эндрюсом, нарушив тем самым прекрасные взаимоотношения с тюремной администрацией, ввел вас в историю «Ярости». Может быть, теперь вы скажете мне, что же мы искали в теле девочки?
Рипли задумчиво смотрела на врача. Ему даже показалось. Что она не слышала его вопроса.
- Вы мне нравитесь,- вдруг тихо и четко сказала женщина.
Клеменс на мгновение растерялся.
- В каком смысле?
- В том самом.
Она улыбнулась, глядя ему в глаза. От этого врач растерялся еще больше. Он не сразу нашелся, что сказать.
- Вы очень откровенны…
- Я очень давно оторвана от людей,- ответила Рипли, все так же улыбаясь.
16
Мерфи нравилась его работа. Кое-кто считал парня идиотом, умственно отсталым, но это было не совсем так. Его коэффициент умственного развития составлял 74 единицы. Правда, после того, как он попал в тюрьму, ему самому стало казаться, что из него вытравили все мозги. По капле. Держался Мерфи исключительно благодаря Спайку. Заботы о собаке оттесняли все остальные дела на второй план. Спайка уважали все, но лишь один Мерфи относился к нему
ТАК. Пес платил парню горячей привязанностью. Наверное, из-за этой любви остальные заключенные считали Мерфи полным психом. Человек и собака стали близки так, как иногда бывают близки братья.
Мерфи не баловали в его семье. Собственно говоря, у него и семьи-то как таковой не было. Была другая семья, усыновившая грязного немытого дегенерата. Сейчас трудно сказать, по каким именно причинам эти люди пошли на подобный шаг, но со временем Мерфи отчаянно невзлюбили. Сестры постоянно издевались над парнем, братья колотили его, и во всех неурядицах всегда оказывался виноват он. Странная семья и странные порядки. Мерфи начал избегать людей, проводя целые дни в собачьей конуре с хозяйской собакой Ирмой. Его сверстники учились в школе, а он так и сидел в пыльном грязном деревенском домике. Когда, наконец, у Ирмы появились щенки от какого-то приблудного пса, Мерфи чуть с ума не сошел от радости.
Маленькая семейная радость шестнадцатилетнего слюнявого идиота. Случилось так, что в один из дней щенки пропали. Все, кроме одного, которого недоумок Мерфи укладывал спать вместе с собой. Наутро его младшая четырнадцатилетняя сестричка, глумливо ухмыляясь, сообщила, что «папочка утопил всех этих беспородных выродков» в огромной металлической бочке с дождевой водой.
Вероятно, из-за этого он и поджег свой собственный дом следующей ночью. В пожаре погибли все его «родственники».
Врачи, удивленно глядя на косящего, идиотски скалящегося в ухмылке парня, единодушно подтвердили, что он ненормален. Но власти настояли на том, чтобы парня выдворили с Земли и поместили на «Ярость». Так и случилось. Никто не знал, как именно Мерфи удалось протащить пса
сквозь карантин, но факт оставался фактом - Спайк оказался в тюрьме вместе со своим хозяином.
Утро началось с неприятностей. Мало того, что какая-то сволочь покалечила собаку, но Спайк еще и пропал. Мерфи решил, что пес отлеживается где-нибудь в укромном уголке. Ему было очень жаль
ДРУГА, и теперь парень гадал, где же следует искать пса после того, как окончится смена.
Постепенно работа захватила его, и Мерфи даже начал горланить какую-то старую, услышанную еще в детстве и засевшую в мозгах, мелодию.
Руки методично двигались вверх-вниз. Скребок соскабливал золу со стен главной вентиляционной шахты.
Рев огромного трехметрового вентилятора глушил пение, но на самых высоких нотах голос все-таки прорывался сквозь шум ветра и завывание мотора.
Мерфи сделал шаг в сторону и ощутил под ногами что-то скользкое, не являющееся частью окружающей обстановки. Он прекратил работу и присел на корточки. Это было похоже на содранную лягушачью кожу, покрытую странной липкой слизью. Мерфи осторожно приподнял ее двумя пальцами и посмотрел на свет. Странное бледно-желтое нечто.
- Черт!
Он отшвырнул это к стене и вдруг заметил в плохо освещенном закоулке дыру. Мерфи мог бы точно сказать - в прошлую смену ее не было. Почему-то сразу вспомнился Спайк, и мужчина почувствовал тревогу.
- Спайк?- крикнул он, стараясь перекрыть вой вентилятора,- Спайк?
Мерфи подошел к дыре и заглянул внутрь. В темном провале
ЧТО-ТО было. Человек не мог как следует разглядеть
ЭТО. Он лишь наклонился вперед, просовывая в дыру голову, и спросил:
- Спайки, что ты здесь делаешь?
Что-то хлестнуло его по скуле, и Мерфи ощутил резкую боль. Подняв руку, он коснулся лица и онемел. Вся правая часть черепа была срезана, словно какой-то острой бритвой. От скулы осталось лишь жидкое месиво. Его пальцы нащупали раскрошенное нёбо и то, что теперь было вместо уха.
И в ту же секунду Мерфи настиг новый удар. Что-то холодное вошло в глаз и превратило мозг в растекающуюся жижу. Он все-таки успел заорать, прежде чем вывалился из дыры и заскользил к вращающимся с безумной скоростью лопастям. Его единственный глаз еще видел приближающуюся смерть, но сам Мерфи уже не осознавал этого.
Кровавые брызги разлетелись по стенам, смешиваясь с частицами золы и темным порошком сажи.
17
Рипли смотрела на стриженный затылок Клеменса, разглядывая знак, чернеющий в светлых коротких волосах. Темные полоски и цифры. Она знала,
ЧТО означает это клеймо. А значило оно то, что Клеменс - заключенный. И поскольку здесь содержались только убийцы и насильники, выходило, что Клеменс - убийца.
Как ни странно, это не особенно волновало Рипли. Она даже усмехнулась. Забавно. Наверное, ей следовало бы вскочить, всплеснуть руками и заорать от страха. Ничего подобного и в помине не было, хотя, конечно, прыгать от радости ей тоже не хотелось. Рипли оставалась совершенно спокойна. Интересно, что за секрет носит в себе Клеменс? Кто он? Как попал сюда? Что она вообще знает о нем? Ничего. Ровным счетом ничего, кроме того, что он врач.
Она снова усмехнулась.
Наверное, именно это и разбудило Клеменса. А может, он и не спал. Рипли не знала точно. Просто, после ее смешка, врач сел, откинул одеяло на край кровати и спокойно сказал:
- Я тебе очень признателен. Но ты уклонилась от моего вопроса, хотя, конечно, самым прекрасным образом.
Рипли вздохнула и покачала головой.
- Ты портишь все настроение.
- Извини, но у меня еще много дел, а я все-таки хотел бы знать, зачем ты настояла на кремации тел?
- В гиперсне я видела страшный сон,- спокойно ответила она,- Я должна была точно знать, что убило ее. Мои страхи не оправдались, и я очень рада этому.
- Возможно,- пристально глядя на нее, заметил Клеменс.
«Хотя я этому и не верю,- про себя закончила за него Рипли,- И правильно делаешь».
- Ну, а теперь я, кажется, допустила еще одну ошибку,- добавила женщина.
- Какую?
- Братание с заключенным,- жестко усмехнулась Рипли,- Физический контакт. Это ведь против правил, нет?
- А я не заключенный,- спокойно парировал Клеменс.
- У тебя татуировка сзади на голове.
- Да, это нужно объяснить,- согласился он,- Но я думаю, что еще не время. Как-нибудь потом. Когда будет подходящий случай.
- Мистер Клеменс!- гнусаво пробубнил селектор внутренней связи,- Мистер Клеменс.
Он встал и, подойдя к переговорному устройству, щелкнул тумблером.
- Мистер Арон?
- Мистер Клеменс! Директор Эндрюс просит вас прийти во второй сектор на двадцать второй уровень. У нас несчастный случай.
- Что-нибудь серьезное?
- Да, можно сказать,- Арон ощущал значительность порученного ему дела, а поэтому говорил важно, старательно подражая директорским интонациям,- Один из заключенных разрублен на куски.
- Хорошо. Я сейчас буду,- Клеменс отключил селектор и, повернувшись к Рипли, развел руками,- Прошу прощения.
Она кивнула, глядя, как доктор быстро одевается. Натянув куртку, он еще раз повернулся к ней и добавил:
- Еще раз прошу прощения. Долг.
Клеменс быстро вышел, прикрыв за собой дверь.
И тогда Рипли начала собираться.
Это было странное ощущение. Вроде бы повода для тревоги не было. Ну, несчастный случай, всякое происходит на таких заводах. И все-таки,
ОНА ЧУВСТВОВАЛА ЧТО-ТО.
Как тогда в лаборатории, на ЛБ-426.
Ей удалось успокоиться после того. Как тела были сожжены. Удалось уговорить себя, что следы на капсуле были результатом аварии, а теперь…
Рипли торопилась. Она очень хотела убедиться, узнать наверняка, что ее тревога всего лишь расшатанные нервы и воспаленное воображение.
Натянув большую - не по размеру - меховую куртку, женщина вышла из лазарета и быстро направилась к складу, в котором еще находилась шлюпка. Ей был нужен черный ящик. Последние минуты перед аварией. Что послужило причиной отстрела капсулы? Из-за чего все произошло?
Ответы на эти вопросы можно было получить только у этой частицы бортового компьютера.
Она знала: черный ящик не мог повредиться при аварии. Даже если бы сама шлюпка рассыпалась на куски, он бы остался цел. Нужно только достать его.
- Сделай это, Рипли. И все сразу встанет на свои места.
18
Вентилятор уже не работал. Его выключили сразу, как только заметили гибель одного из заключенных. Первым его обнаружил Грегор. Окровавленные клочья одежды и куски перемолотой плоти посыпались ему на голову через секунду после того, как Мефи закончил свой путь от дыры к вращающимся лопастям. Здоровяк заорал диким голосом и выключил рубильник, обесточив всю секцию. Вентилятор остановился, но кровавая кашица еще капала вниз, сползала по стенам, оставляя за собой темные страшные дорожки. Грегор не был слабонервным. Он видел, как убивают, и убивал сам. Но с подобным ему пришлось столкнуться впервые. Теперь громила сидел с выпученными глазами и рассказывал всем интересующимся, что на него упало «мать его, кровища и еще месиво, мать его, потому что какой-то придурок наверное обожрался пива, мать его, и сдуру полез в вентилятор, чтоб он сдох».
- Кто это был?- хмуро спросил Эндрюс, разглядывая брызги крови, клочья одежды и волос, налипшие на огромные лопасти.
- Мерфи,- Клеменс прошелся по тоннелю, внимательно все осматривая.
- Откуда ты знаешь?
- По ботинку.
Врач кивнул на кусок ноги, отброшенной страшным ударом почти на пять метров в сторону.
- Я его назначил сюда, сэр,- тускло пробормотал Арон,- Но он, видимо, был недостаточно осторожен.
- Вы здесь ни при чем, мистер Арон,- заверил его директор,- Успокойтесь,- он повернулся к Клеменсу,- Что вы можете сказать?
Врач пожал плечами.
- Смерть наступила мгновенно.
- Да ну?- осклабился Эндрюс.
У него было очень, очень плохое настроение. А в таком настроении он не терпел, когда кто-нибудь умничал. Особенно, если этим кем-то был вшивый интеллигент вроде Клеменса. Понятно, в чем дело. Наверное, парень замечтался об этой шлюхе, что гуляет по всей тюрьме, и свалился прямо под лопасти. Конечно, врачу наплевать, а вот его, как директора, Компания достанет со своими рапортами.
- Наверное, его затянуло в вентилятор,- процедил он, глядя прямо в глаза доктору.
- Конечно,- охотно согласился Арон,- Со мной один раз похожее было. Сколько раз говорил ему: держись от вентилятора подальше. Так нет. Никто меня не слушает.
- Только вот ветер дул
ОТ вентилятора, а не
К НЕМУ,- тихо, словно самому себе, буркнул Клеменс, сидя на корточках и разглядывая странную оплавленную дыру в стене.
- Что это?- Эндрюс встал у него за спиной и заглянул в темный провал,- Как вы думаете?
- Не знаю.
Врач протянул руку и осторожно провел кончиками пальцев по краям, где металл застыл круглыми блестящими каплями. Он поднес ладонь к лицу и увидел на коже липкую слизь, смешанную с кровью.
Он бы мог дать голову на отсечение, что Мерфи погиб здесь. Кто-то ударил его, а уж затем сбросил под рубящие «ножи» вентилятора. Но тогда при чем здесь оплавленная сталь? Точно такую же проплешину он видел на стенке криогенной капсулы. Той самой, в которой находилась девочка! А затем Рипли настояла на вскрытии и кремации. Он поднялся, задумчиво потирая ладони, отряхивая с них липкую бело-кровавую слизь.
- Я жду вас у себя через тридцать минут, мистер Клеменс.
Директор стрельнул в него маленькими злобными глазками и удалился, сопровождаемый Ароном.
Клеменс несколько секунд смотрел им вслед, а затем, вздохнув, вновь опустился на корточки и сунул руку глубже в черную дыру. Пальцы ощутили вязкую липкую массу, но не тонкий слой, как на остатках пола, а толстую - не меньше трех дюймов - пелену. И в этой массе плавало что-то твердое, неровное.
Клеменс ухватил нечто пальцами и вытащил на свет.
Это было оторванное человеческое ухо.
19
Рипли, стараясь оставаться незамеченной, прошла вдоль борта шлюпки и быстро забралась внутрь. Ее не смущал погром, царивший внутри. Она должна была узнать, цел ли черный ящик.
Конечно, он должен быть цел. Теоретически. Но… Люди не могут учесть всего. Бывает, что самые надежные приборы ломаются от таких, казалось бы, совершенно незначительных вещей, как, например, вибрация корабля при посадке. Это почти невероятно, но… вдруг сейчас такой случай?
Она вновь увидела расплавленное пятно на капсуле Головастика и едва удержалась. Чтобы не спросить вслух: «Откуда оно взялось?»
Ладно, посмотрим. Рипли откинула замки защитной камеры и открыла толстую герметическую дверь.
Ей даже захотелось крикнуть от облегчения. Все на месте, все цело. Пальцы ухватились за тонкий стальной обод и потянули черный прямоугольник на себя. Тщетно. Еще раз.
КЛИНГ! - что-то звонко щелкнуло, и ящик выполз из своего гнезда.
Рипли осторожно взяла его двумя руками и положила на столик, смахнув локтем разный хлам, валяющийся тут же.
Пальцы быстро набрали цифровой код, и на маленьком экране вспыхнул разрешающий сигнал. Черный ящик был готов дать информацию.
И тут только женщина сообразила, что в шлюпке нет ни одного целого компьютера, способного эту информацию принять.
Что же делать? Что делать?
Чья-то тень упала на стол, и она, вздрогнув, обернулась.
- Вот ты где,- это был Клеменс. Он стоял чуть пригнувшись, упершись рукой в потолок, и внимательно смотрел на нее голубыми холодными глазами,- Ты знаешь, если ты будешь ходить одна, без сопровождения, директор Эндрюс очень разозлится.
- Расскажи мне про несчастный случай,- потребовала женщина.
- Один из заключенных убит,- сообщил он, наблюдая за реакцией Рипли.
Она была именно такой, как и ожидал врач. Глаза ее расширились, дыхание участилось.
- Как? Где?
- В вентиляционной шахте,- пояснил он, не отводя взгляда,- Кое-кто предполагает, что его затянуло в трехметровый вентилятор. Но я так не думаю.
- Почему?
Клеменс еле расслышал вопрос. Настолько тихим, упавшим голосом он был задан. Глаза его сузились, он подался вперед и также тихо и жестко ответил:
- Да потому что я нашел там кое-что. Странный ожог, след. Точно такой же, как на этой капсуле,- его палец ткнул в сторону заваленного обломками саркофага. Он перевел дыхание и уже мягче продолжил,- Послушай, я на твоей стороне, поверь мне. Я хочу помочь тебе, но для этого мне хотя бы надо знать, что происходит. Ну или что ПО-ТВОЕМУ происходит.
Рипли посмотрела на застывшего в ожидании мужчину и ответила:
- Если ты действительно хочешь помочь, найди мне компьютер с аудиодекой, чтобы я могла прослушать запись.
Клеменс покачал головой.
- Нет. У нас здесь ничего подобного нет.
- А Бишоп?
- Бишоп?
- Ну андроид, который прилетел вместе с нами?
- Он на свалке,- коротко вздохнул Клеменс,- Я подскажу тебе, где искать, но не смогу пойти вместе с тобой. У меня назначено свидание.
20
Седой пожилой мужчина откинулся в удобном кресле, сжимая в белых холеных пальцах длинную толстую, как трость, сигару.