Он попытался придумать правдоподобную версию, объясняющую странный звонок, но в голову ничего не шло. Из рассказа Скобцова Волин вывел для себя: в деле имеются некоторые странности. Например: фотография Светланы Вихревой, необъяснимый телефонный звонок. Наверняка и дальше не все чисто. Это уже исходя из собственного опыта и обычной житейской логики. Если бы дальше все шло гладко и обыденно, Скобцов скорее всего опустил бы историю с телефонным звонком. Ограничился бы фотографией, тем более что одно с другим никак не связано. Не имеет смысла отвлекать от главного мелочами. Скобцов же банкир, должен понимать подобные вещи. Конечно, если он не врет. Но в этом случае Скобцов поймается на противоречиях в ходе дальнейшего рассказа.

— О, господи! — «Кожаный» Паша вдруг откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. — Сижу, смотрю на вас и поверить не могу, что вы это все всерьез. — Русницкий обернулся к коллеге, взглянул с интересом. — Ну, ладно Аркадий Николаевич, он еще не успел просмотреть дело, ознакомиться с доказательствами, — продолжал не без насмешки Паша. — Но ты-то, Амир. Ты-то! Мы же вместе его брали, — легкий кивок в сторону Скобцова. — Ты дело от корки до корки пять раз прочел! Чернозерского выслушал! Этот… гусь вам лапшу грузит тоннами, да еще и думает про себя небось: ментов как лохов дешевых напарил. Фото, телефонный звонок. Что ты как пацан-то пятилетний, Амир? Это же фуфло чистой воды. Неужели не видишь?

Амир только плечами пожал.

— Слушайте, капитан. — Волин встал из-за стола, прошел к окну, открыл одну створку, выпуская на улицу серый табачный дым. — Вы занимались этим делом до сегодняшнего утра. Теперь им занимаюсь я. И мне решать, что касается дела, а что нет. Каким словам верить, а каким нет. Какие показания стоит проверять, а какие можно опустить. Это понятно?

Паша фыркнул:

— Да уж куда понятнее.

Фраза прозвучала язвительно, но на язвительность опера Волину было плевать с высокой колокольни. Им вместе детей не крестить.

— Вот и отлично.

Он вернулся за стол, перелистнул страничку в «колдуне».

— Кстати, как вам удалось на него выйти? — спросил Волин Пашу.

— Благодаря показаниям детектива, — ответил тот.

— Какого детектива?

— Долго объяснять, — сухо ответил оперативник. — Стас привезет дело, там все есть.

— Хорошо, — в тон ему ответил Волин и демонстративно повернулся к задержанному. — Расскажите, где и при каких обстоятельствах вы познакомились со Светланой Вихревой.

— У Чернозерского дома. Восемнадцатого вечером.

— Вы часто бывали дома у своего шефа?

— Нет. Всего один раз. Я имею в виду, до того, как мы со Светланой стали… стали встречаться. Виталий не слишком любил гостей. Но… на то у него были особые причины.

— Это какие же? — поинтересовался Волин.

— Спросите у него.

— Так! — вдруг жестко воскликнул Паша. — Если ты до сих пор не понял, то здесь сейчас сидит не Чернозерский, а ты. И наручники надеты на тебя, а не на Чернозерского. И «вышак» грозит тебе, а не твоему боссу. Так что рассказывай, если не хочешь отправиться в СИЗО. Я ведь могу плюнуть на то, чего там хочется папе Вихреву. Запру в камеру и забуду в какую.

Скобцов кивнул:

— Хорошо. Ладно. Я скажу. Понимаете… Светлана была женщиной… как бы это лучше выразиться… очень влюбчивой.

Русницкий поначалу даже не понял.

— Как это? — спросил он. — В каком смысле «влюбчивой»?

Скобцов улыбнулся тускло:

— Ну… влюбчивой. Я лучше по порядку пойду, ладно? Так проще рассказывать…

18 Октября. День. Скобцов

Чернозерский появился на полчаса позже, чем обещал. Он вошел в кабинет Андрея, держа пальто через руку, стянул с головы плоскую кепочку, спросил, тяжело опускаясь в кресло у стола:

— Ну, как дела?

— Нормально, — ответил Андрей, понимая в душе, что уж его-то дела нормальными назвать никак нельзя.

— Как с утра пошло наперекосяк, так весь день и сыплется. Документы забыл дома, думал смотаться, а тут, как назло, ты опоздал. Да еще работы гора. Шведы просят балансовый отчет, а я сижу — дура дурой и глазами лупаю. — Чернозерский засмеялся было, но тут оборвал смех, добавил серьезно: — И тут еще вся эта петрушка с ростовчанами. Ты, Андрей, меня сегодня убил. Просто, блин, убил. Что это на тебя нашло, а?

Андрей промолчал. Что можно ответить на подобное замечание? Ничего.

Чернозерский покачал головой:

— Надо же, выгнал. Уф! — Он вытер пот со лба. — Хорошо еще, ростовчане эти сразу тестю звонить не кинулись. Иначе нам бы с тобой полный трындец вышел. Как ты их выгнал… — Чернозерский развел руками. — Я прямо ума не приложу.

Андрей промолчал снова. Случись папе Вихреву узнать о столь неблаговидном обращении со своими партнерами, и он, Андрей, окажется крайним. Понятно, Чернозерский станет утверждать, что заму не звонил и никаких приказов не отдавал.

— …из трех корыт сразу.

— Что? — Андрей вздрогнул. — Прошу прошения…

Увлекшись размышлениями о собственном невеселом будущем, он пропустил слова Чернозерского мимо ушей.

— Андрей, да ты спишь, что ли?

— А… Приболел, наверное. Что-то неважно себя чувствую. Ночь не спал…

Отговорка, конечно, слабая, но хоть такая. Не скажешь же, ей-богу: «Не обращайте внимания. У меня крыша едет и мухи синие в глазах порхают».

— Понятно. — Чернозерский внимательно посмотрел на него. — Но сейчас-то ничего? Нормально? Ты уж давай, Андрей, не хандри. Мне в ближайшие несколько дней твое присутствие на работе будет — как золото.

— Да, сейчас уже более-менее, — подтвердил тот. — Нормально. Вполне.

— Хорошо. — Чернозерский перегнулся через стол, нажал клавишу интеркома: — Танюша, кофейку сделай, пожалуйста.

На Андрея пахнуло алкоголем. Это был не просто запах, а настоящая коньячная волна. Спиртовое цунами. Чернозерский снова откинулся в кресле.

— Так вот, в этой ростовской фирме мой тесть — один из соучредителей. И фирма, у которой ростовчане закупают товар, — тоже его фирма. Теперь смотри. Бабки легально уходят за границу — раз. Второе: поскольку на данный товар распространяется экономическое эмбарго — азиатские покупатели заплатят за него втрое. Штатовцы, узнай, куда уходит закупаемый товар, подняли бы вой, но по всем документам покупатель российский. А для американцев Россия — черная дыра. Даже заглядывать бесполезно, ни черта не увидишь. Всем хорошо. Азиаты получают нужный товар, а тестюшка наваривает солидные деньги, причем часть этих денег вполне легально падает на забугорные счета.

— Есть схемы и получше.

— Есть. Но его и эта устраивает. Уф! — Чернозерский снова отер лицо. — Значит, когда мы сможем провести заседание кредитного комитета?

— Думаю, послезавтра. Это более-менее реальный срок. Раньше не успеть.

— Угу! — Чернозерский кивнул задумчиво. — Я им примерно так и сказал. Ростовчанам. Послезавтра. — Он достал сигареты, закурил, и Андрей отметил, что у шефа мелко дрожат руки. — Значит, Андрей, комиссию проведешь, выдашь кредит, и забудем всю эту историю как страшный сон.

— Но…

— Что? Опять что-нибудь не слава богу?

— Просто… Я думал, вы проведете заседание кредитного комитета лично.

— Провел бы, но… — Чернозерский цыкнул зубом. — Никак не получится.

— Почему не получится?

Андрей был не то чтобы ошарашен, но несколько обеспокоен таким поворотом событий. Обычно заседания кредитного комитета банка Чернозерский возглавлял лично.

— Тестюшка решил открыть в Стокгольме наш филиал. Мне придется завтра лететь в Швецию, подписывать протокол о намерениях. Денька на три. Да не волнуйся ты так. — Чернозерский улыбнулся. — Все будет в порядке. Тестюшка сам берет у себя деньги, чтобы заплатить себе же. Все начальники отделов об этом знают. Так что проблем с голосованием не будет. Кредит поддержат.

— Странно, что он решил послать вас именно в тот момент, когда нужно выплачивать такие деньги, — пробормотал Андрей.

— Странно — не странно, какая разница? — вздохнул устало и серьезно Чернозерский. — Никогда не разберешь, что у тестюшки на уме. Хотя потому папашка Вихрев и держится на плаву. Ха! — громко и язвительно усмехнулся он. — Представляешь? Восемь классов и путейно-ремесленное заведение. Однако всех его бывших коллег уже «съели», а тестюшке моему, слесарю-многостаночнику по партийной линии, хоть бы хны. Сидит и в ус не дует. С тем водочки выпьет, с другим в баньку сходит. Сынишке одного «мерс» на день рождения, дочурке другого — квартирку в центре Москвы или магазинчик, женушке третьего — колье с брюликами, из «запасников». Так и живет, «на те два процента». — Он взглянул на Андрея «текущим» взглядом. — Не переживай. Кредитный комитет — формальность.

— Я понимаю.

— Ну? А чего тогда трясешься?

— Я не трясусь.

— Да уж вижу.

— Значит, летите в Швецию? — спросил Андрей, чтобы сменить тему.

— Да, денька на два-три. — Чернозерский сидел неловко, полубоком, и казалось, что вернулся он не с деловой встречи, закончившейся богатым обедом, а из штыковой атаки. Мрачно курил, пускал дым к потолку. — Знаешь, — наконец сказал он, — надоело все. — Андрей промолчал. Подобные заявления не предполагают комментариев. — Честно. Целый день крутишься, крутишься, крутишься, как петух угорелый. До охренения. Послать бы жизнь эту заср…ю к е…е матери и уехать. В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов. Хотя какая там теперь глушь? Там теперь центр местной цивилизации. Дела вертятся — застрелись. Покруче наших. — Чернозерский криво усмехнулся. — У меня ведь и правда тетка в Саратове.

— Чего же не уедете? — спросил Андрей, старательно изображая невозмутимость. — В Саратов? Что мешает?

— Что мешает? — Чернозерский поднял на него взгляд, и Андрей вдруг понял, что тот не просто выпивши. Нет. Чернозерский был пьян. Безобразно, просто по-сапожнически пьян. — Андрей, б…, что ты вообще понимаешь в жизни, а? У тебя квартира, жена замечательная, не сегодня-завтра ребенка родить надумаете. Все отлично. Просто здорово все у тебя. Сидишь себе в этом вот ср…м кабинете, бумажки ср…е подмахиваешь. И всех забот у тебя: «Ах, б…, баланс не сошелся. Придется кредит брать». Да еще: «Ох, на хрен, столько бабок, что придется грузовик побольше нанять, чтобы вывезти». Андрюха, — наставительно сказал он, — прочухай и запомни на всю оставшуюся жизнь: баланс в общем и бабки в частности — это г…о. Понял? Самое настоящее г…о! Вот так. Как бы дело ни повернулось, у тебя всегда есть пути к отступлению. Не выгорит у нас что-нибудь — ты отсюда уйдешь в тот же день, пойдешь в другой банк. Опыт есть. Тебя возьмут. Не директором, конечно, но возьмут. А я? Бабки г…о. Сегодня их много, а завтра дыры в карманах. Случись какая-то лажа, с чем я останусь?

— Не волнуйтесь, — успокаивающе сказал Андрей. — Даже если «Кредитный» закроется, Леонид Леопольдович поможет вам устроиться на новое место.

— Тестюшка-то? — Усмешка Чернозерского стала ужасной. В ней сочеталось отчаяние и ненависть. — Мой тестюшка — старый козел. С-скотина. Кстати, ты его видел когда-нибудь?

— Н-нет.

— Познакомлю при случае. Вообще, когда ты в гости собираешься?

— К кому?

— Ко мне, естественно. К кому же еще?

Андрей не совсем четко представлял себе, что делать в подобной ситуации. Наверное, следовало как-то успокоить шефа, что-то сказать, но он никак не мог сообразить, что именно.

— Кстати, о птицах… Сегодня вечером ты что делаешь? — спросил, не дождавшись ответа, Чернозерский.

Андрей неуверенно пожал плечами:

— Да, в общем…

— Знаешь что, давай-ка прямо сегодня и соберемся. Вечерком. Водочки выпьем немножко, поужинаем Что скажешь?

Чернозерскому явно понравилась идея с походом в гости. В глазах его внятно проявилась та дурная упертость, что отличает хорошо выпившего человека от трезвого. Андрей сообразил: сейчас шеф отказа не примет. Выпивший не слышит голоса разума. Над ним властвует идефикс. Единственное предложение, способное столкнуть их с выбранного пути: «А не выпить ли нам еще по одной?»

— Я не знаю… — пробормотал он.

— Почему? Что, думаешь, Татьяна твоя возражать станет?

— Н-нет, но… Не знаю, удобно ли это, и потом мы с вами…

— Слушай. — Чернозерский сморщился, словно от зубной боли. — Ты в банке уже больше трех лет. Я с тобой на «ты», а ты все мне «выкаешь». Давай уж взаимно. На «ты». Идет?

— Пожалуйста, как вам удобнее.

— Тебе, — требовательно поправил Чернозерский. — Повтори: «как тебе удобнее».

— Как тебе удобнее, — покорно повторил Андрей.

Ему было не по себе. Шеф, в начале разговора хоть как-то державший себя в руках, расплывался на глазах.

— Другое дело, — удовлетворенно кивнул Чернозерский. — А то «вы» да «вы». Чего желаете, чего изволите. Б…, — матернулся он. — Одни, б…, партнеры вокруг. Ни одного друга. Что за г…о, а, Андрей? Знаешь что, — наклонившись к уху Андрея, зашептал он, — ты к сердцу не бери, что я на тебя утром наорал. Если бы не тесть, в рот ему ноги, я бы двух этих гон…ов из Ростова сразу на хрен послал бы. Клянусь тебе. Тестюшка — скотина! Из-за него приходится со всякой швалью общаться. Так ведь эти сволочи еще и ведут себя так, словно это я у них кредит беру, а не они у меня. — Он ткнул сигаретой в пепельницу, сломал, угодив пальцем в уголек, выматерился громко и смачно. — Только, Андрей, тс-с-с, — приложил указательный палец к губам. — Никому ни звука, о чем мы здесь с тобой говорили. Лады?

— Конечно. Разумеется.

Андрей предусмотрительно избегал обращаться к шефу по имени или «ты» — «вы».

— Г…о, — пробормотал генеральный, поднимаясь. — Жизнь — г…о. Мысль, конечно, не оригинальная, зато точная.

Он пошатнулся, постоял пару секунд, словно приходя в себя, затем встряхнулся, поправляя пальто, и… сразу же стал выглядеть так, будто и не пил сегодня ни грамма. Улыбнулся вполне добродушно, хотя в глазах все еще витала дымка злости.

— Значит, сегодня в семь жду тебя в гости, — сказал категорично, не принимая отказа. Пошел к двери, но у самого порога остановился, обернулся: — С Татьяной твоей мне поговорить или сам?

— Спасибо, лучше я сам, — поспешил заверить шефа Андрей.

— Как знаешь. — Чернозерский взялся за ручку двери, но снова замешкался, обернулся: — Да, а документы у ростовчан проверили?

— Конечно.

— Все в порядке?

— В полном, — кивнул Андрей.

— Отлично. — Чернозерский вздохнул. — Хотя и жалко. Скажи, а ведь неплохо было бы дать этим уродам хорошего пинка под ж…у? Как считаешь?

— Если это так важно, я могу переговорить с членами кредитного комитета, — предложил неожиданно для самого себя Андрей. — Зарубим им кредит. Против решения кредитной комиссии Леониду Леопольдовичу нечего будет возразить. Тем более что у нас сейчас не слишком хорошее финансовое положение.

Чернозерский хмыкнул, усмехнулся, затем хохотнул коротко и вдруг загоготал во все горло, запрокидывая голову и хлопая себя кепкой по ляжке.

— Ну ты сказал… — проговорил-простонал он. — «Зарубим им кредит»… И-ых… — Чернозерский посерьезнел и, глядя на Андрея, добавил: — Странный ты мужик, Андрюха. И шутки у тебя иногда бывают… Моему уважаемому тестюшке плевать на всякие там положения. И он даже не подумает ничего возражать. Кто-кто, а ты-то должен это понимать. Папаша Вихрев просто выкинет на следующий день с работы и тебя, и всех остальных членов комитета, а вместо вас поставит других, послушных и сообразительных. А еще через день состоится новое заседание, и уж тогда-то ростовчане свой кредит получат, можешь быть уверен. Да только все наши старания пойдут коту под хвост. «Зарубят»… И-ых… — Чернозерский снова хохотнул, снова взялся за ручку двери и снова остановился. — Да. Значит, вечером жду. К семи. И давай без опозданий.

Чернозерский вышел в приемную. А Андрей остался сидеть, ошарашенный разговором. Он ничего не понимал. День встал с ног на голову. Вместо того чтобы наорать, генеральный пригласил его в гости. Воистину, неисповедимы пути господни.

24 Октября. День. Волин

Волин поймал себя на мысли, что пропустил пару последних фраз Скобцова. Не оттого, что ему было неинтересно, а просто по ходу дела он пытался наметить план первоочередных мероприятий.

Чернозерский пригласил Скобцова в гости? С виду поступок вполне оправданный. Вместе работают. Да и выпивши Чернозерский был. Возможно, с трезвых глаз он бы этого не сделал. Или выбрал бы более подходящий момент. Кстати, неужели президент банка позволил себе напиться с самого утра, да еще на деловом обеде с иностранцами? Что-то с трудом верится.

— Георгий, — Волин нажал на «паузу», поднялся, указал лейтенанту на дверь, — выйдем-ка на пару минут.

Они вышли в коридор.

— Значит, так, Георгий, — тихо и внятно начал Волин. — Съезди-ка в «Кредитный», опроси всех, кто так или иначе мог быть в курсе семейных дел Чернозерского. Узнай, как часто он приглашал в дом гостей. Попробуй выяснить, в каком состоянии Чернозерский вернулся с этого застолья. И обязательно пригласи самого Чернозерского к нам на беседу. Скажем, завтра. Часиков в десять.

— Конечно, Аркадий Николаевич. — Русницкий кивнул серьезно. — Вы ему верите?

— Кому? Скобцову? Георгий, он ведь пока не рассказал ничего необычного. Кроме разве что телефонного звонка. Но и это, я уверен, имеет свое объяснение. А в остальном… Почему бы мне ему не верить? — Волин усмехнулся. — Мы теперь на Вышинского с его «царицей доказательств» не равняемся. У нас действует презумпция невиновности. Это не Скобцов должен доказывать, что говорит правду, а мы — что он врет. Если, конечно, имеется такое подозрение.

— У вас имеется?

— Я пока и сам не пойму, что у меня имеется.

— Ясно. — Русницкий кивнул в сторону лестницы. — Мне прямо сейчас ехать?

— Прямо сейчас, Георгий. — Волин потер глаза. — Прямо немедленно. Не волнуйся, я записываю показания Скобцова, потом прослушаешь.

— Хорошо. Тогда я побежал?

— Беги.

Русницкий направился к лестнице, а Волин толкнул дверь кабинета, рядом с которой темнела табличка с его собственной фамилией.

Головы присутствующих повернулись в его сторону.

— А лейтенант где? — поинтересовался Паша.

— Поехал в банк, — пояснил Волин, проходя к столу.

— А я-то, грешным делом, подумал, что ему вранье этого типа слушать наскучило, — пробурчал оперативник.

— Вы ошиблись, капитан, — сухо возразил Волин. Он присел, взял очередную сигарету, закурил, но удовольствия не почувствовал. Только ветхий привкус ваты. Слишком много он курит сегодня. — Итак, — Волин перелистнул страничку «колдуна». — Чернозерский пригласил вас в гости. Вы приняли приглашение?

— Да, принял. Но Татьяна начала меня отговаривать. Она вообще была против этой затеи с гостями…

18 Октября. День. Скобцов

— Он сам тебя пригласил?

Татьяна смотрела на Андрея так, словно он только что, на ее глазах, свалился с луны.

— Да, — подтвердил он. — Сам.

— Почему?

— Понимаешь, Тань, это в связи с сегодняшним происшествием.

— Я не понимаю, как одно соотносится с другим?

Татьяна явно была взвинчена.

— Ну, — Андрей замялся. — Короче говоря, Чернозерский, похоже, здорово принял, и… сначала он сказал, что нужно познакомить меня с тестем, а потом пригласил в гости.

— Зачем?

— Выпивши он, понимаешь? И что я мог ему возразить? Нет, простите, это вам алкоголь в голову ударил? — Он вздохнул. — На «ты» еще предложил перейти.

Сообщение о вечернем походе в гости далось Андрею тяжело. Словно он признавался в супружеской измене.

— Та-ак. — Татьяна вздохнула, присела в кресло и скрестила руки, опершись о подлокотник. — Значит, Виталий Михайлович ни с того ни с сего надумал пригласить нас в гости. Я правильно тебя поняла?

— Правильно, — кивнул Андрей.

— Что-то не похоже на Чернозерского.

— Тань, клянусь тебе, я сам был удивлен.

— Не сомневаюсь, — резко ответила Татьяна.

— Господи. Это же не я набился к нему в гости. — Раздражение прорвалось грязной пеной. Андрей вскочил, оттолкнув кресло. Оно покатилось и мягко ткнулось в стену. — Что же такое происходит сегодня? Сперва меня подставляют с этими ростовскими визитерами, потом грозятся уволить, потом приглашают в гости, куда я идти совсем не горю желанием, потом ты устраиваешь мне сцену.

— Я не устраиваю никаких сцен. Но тебе следовало найти подходящий предлог и отказаться от приглашения.

— Почему? — Андрей наклонился вперед, упершись ладонями в стол. — Почему я должен был это сделать? Что плохого в том, что мы сходим к Чернозерским в гости?

— Что плохого? Я тебе скажу, ЧТО плохого. — Татьяна прищурилась, поджала губы. Она стала похожа на стек. Напряженная, резкая, звенящая. — Ты пока еще не в курсе очень многих вещей. Я же работаю в этом банке больше шести лет! Я работала здесь, еще когда Чернозерский занимал «высокий» пост начальника отдела. Думаешь, он стал бы президентом, если бы не изловчился понравиться Светлане Вихревой? Черта с два! Свое кресло он добыл упорным трудом в вельможной постели. И вот что я тебе еще скажу: Светлана Вихрева — самая обыкновенная, холодная, безжалостная сука! Ошалевшая от безделья и папиных денег подстилка. Вся в отца. Вот что плохого в этом приглашении! Вот чего я боюсь! Она спит с каждым, на ком надеты брюки. Кроме разве что магазинных манекенов, грузчиков и бомжей! — Андрей оторопел. Он смотрел на жену, раскрыв от изумления рот. Глаза Татьяны излучали огонь. На щеках вспыхнул румянец. — Она перетрахала всех заместителей Чернозерского, кроме Мишки Газеева, да и то потому, что тот был «голубым»!

— Откуда ты знаешь? — только и смог спросить Андрей.

— Не важно, — ответила Татьяна, немного успокаиваясь. — Важно, что знаю. И не вздумай болтать о том, что я тебе сказала.

— Постой. — Андрей поднял руки. — Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что говоришь?

— Если бы я не отдавала себе отчет в том, что говорю, — не говорила бы, — упрямо кивнула Татьяна. — И я также отлично понимаю: как только Светлана тебя увидит — сразу же потащит в постель. Она считает себя неотразимой и утверждается в этой своей неотразимости, коллекционируя мужчин. И в особенности чужих мужей! Если ты ей откажешь, она добьется, чтобы Вихрев вышвырнул тебя с работы. Не откажешь — тебя вышвырнет Виталий. После того как ты надоешь Светлане.

Это была новость, которую стоило обдумать. Андрей подкатил кресло, тяжело опустился в него, растерянно посмотрел на жену:

— А… Виталий об этом знает?

— О чем? О любовных похождениях своей благоверной? Конечно, знает. Неужели ты до сих пор не понял? Он не смеет даже бровью шевельнуть. Их брак — сплошной расчет. Одна видимость. Фук. Виталий не имеет в семье права голоса. Стоит Светлане обмолвиться папочке, что муж сказал ей грубое слово, и Чернозерского в порошок сотрут! Смешают с пылью. Он боится за свое место! У него ведь нет богатых родителей.

— Может быть, я ее не заинтересую, — пробормотал Андрей поникшим голосом.

«Отбить» встречу он не мог. Если бы шеф не был выпивши, Андрей, возможно, рискнул бы поговорить, а так…

Татьяна только усмехнулась брезгливо:

— Ее интересуют все мужики, не страдающие импотенцией. Абсолютно все.

— Но Чернозерский может неправильно истолковать мой отказ…

— Не волнуйся, он правильно все истолкует.

— Черт. — Андрей опять потер лоб. — Даже не знаю, как ему об этом сказать.

— Ты не должен идти к Чернозерским в гости, — категорично заявила Татьяна.

— Послушай, но…

— Никаких «но». Ты не должен этого делать.

— Черт, — Андрей потер лоб. — Но… Я уже согласился. Мы должны пойти. Существует понятие субординации. У меня ушло три года на то, чтобы занять это место. Три года! Я не могу рисковать, ссорясь со своим боссом. Тем более сейчас, когда все складывается так удачно.

— Удачно? Что ты называешь удачей? Это приглашение в гости? Дружбу с Виталием? Это, по-твоему, удача? Это не удача. Это волчья яма. Всего лишь один неверный шаг — и ты окажешься на самом дне. И тогда для тебя все будет кончено. А что касается удачи, последние три года были не только твоими, но и моими, помни об этом. И я вовсе не хочу, чтобы ты потерял все из-за этой нимфоманки Вихревой.

— О господи. — Андрей покачал головой, тяжело опустился в кресло. — Черт. Угораздило же меня так влипнуть. — Он вздохнул, посмотрел на жену: — Тань, что же мне делать?

Татьяна нахмурилась, взглянула на серый, заштрихованный пластиковыми ячейками жалюзи мир за окном.

— Я не знаю, — ответила она и повернулась к мужу. — Я действительно не знаю. — Татьяна была крайне практичным человеком. И если ситуация ставила в тупик ее, значит, это был настоящий тупик. Без дураков. — С одной стороны, ты не должен идти в этот дом. С другой — ты уже не можешь не пойти. Отказываться следовало сразу, а теперь подобный шаг может быть неверно истолкован. И совсем не Виталием. — Она зло усмехнулась.

— Тебе следовало рассказать мне о Светлане раньше! — воскликнул Андрей.

— Кто знал, что Виталий надумает позвать тебя в гости? Обычно он не приглашает никого из сотрудников. Пытается избежать напрягов хотя бы с этой стороны. — Татьяна вздохнула. — Ладно. Что случилось, то случилось. — Она решительно кивнула. — Ты примешь приглашение, но, пообещай мне, какие бы знаки внимания ни оказывала тебе эта стерва, ты не станешь на них реагировать. Как выкрутиться из этой ситуации с наименьшими потерями, мы решим позже. — Татьяна задумалась, пробормотала, словно для себя: — Может быть, нам повезет и эта сука окажется занята кем-нибудь другим.

— Конечно. Обещаю. — Андрей с облегчением улыбнулся. — Я же не враг себе, в конце-то концов. Кстати, почему ты все время говоришь «ты»? Виталий приглашал нас обоих.

— Я не иду, — категорически ответила Татьяна.

— Как? Почему?

— У меня сегодня лекция. Забыл?

Два раза в неделю Татьяна посещала какие-то странные лекции. Что-то мистически-нетрадиционное, заумное, касающееся то ли энергетики, то ли ауры, черт его знает. За три с половиной года их женитьбы Татьяна всего раз пропустила лекцию. В его, Андрея, день рождения. И то с большой неохотой.

— Слушай, — взмолился Андрей, — а не могут твои гуру сегодня обойтись без тебя, а?

— Не могут. — К лекциям она относилась почти трепетно. И Светлану Вихреву она, конечно, не любила. Тоже немаловажный фактор. — К тому же это не имеет значения. При Виталии Светлана тебя в койку не потащит. Хотя бы с этой стороны ты застрахован от неожиданностей.

— Надеюсь, — вздохнул он.

Татьяна быстро посмотрела на мужа, затем кивнула:

— Я пойду. А то еще Виталий заметит, что меня нет на месте, устроит скандал.

— Иди, — согласился Андрей. — Конечно. Нам неприятности не нужны.

Татьяна вышла из кабинета, а Андрей, откинувшись на спинку кресла, задумался. То, что он принял за удачу, при ближайшем рассмотрении оказалось не такой уж удачей. А ну как Светлана действительно станет подбивать к нему клинья? Как быть тогда?

* * *

— Ты идешь?

Андрей рассеянно взглянул на вошедшую в кабинет жену, затем бросил взгляд на большие настенные часы. Без двадцати шесть? Как быстро, однако, летит время. Он отодвинул в сторону банковские сводки.

— Да, сейчас.

Спрятав сводки в верхний ящик стола, Андрей поднялся.

— Я жду в машине. — Татьяна скрылась за дверью.

За что Андрей действительно был благодарен этой работе, так это за то, что она легко улаживала конфликты в семье. Попробуйте-ка походить букой, когда вам приходится общаться раз в пять минут.

Андрей надел пальто, одновременно прикидывая, успеют ли они заскочить в магазин, купить бутылочку хорошего вина. Кстати, цветы для хозяйки дома тоже было бы неплохо прихватить.

Он запер кабинет, прошел подлинному коридору и спустился в операционный зал. Здесь еще работали, хотя посетителей почти не было. По дороге Андрей заглянул в комнату службы безопасности, сообщил, что уходит. Охранник проставил в журнале время и щелкнул тумблером, включающим сигнализацию. Послышался едва различимый писк, и на серой панели вспыхнула зеленая лампочка.

— Чернозерский еще здесь? — с надеждой спросил Андрей.

— Виталий Михайлович? — Охранник покачал головой. — Ушел минут сорок назад.

Мог бы и предупредить, не без раздражения подумал Андрей. Он-то будет при полном параде, а нам лететь сломя голову.

— Доброй ночи, — пробормотал, выходя в зал.

— До свидания, — ответил охранник и отвернулся к пульту.

На улице моросил мелкий, нудный дождь. Андрей поднял воротник пальто и скатился по широким серым ступеням.

Он переступил через массивную чугунную цепь, тянущуюся по периметру стоянки, и в этот момент из-за машин навстречу ему шагнула черная фигура. Человек выглядел довольно зловеще. Его пальто, брюки, пиджак, рубашка, шляпа были антрацитово-черного цвета. Белые, совершенно седые волосы резко контрастировали с одеждой. На старческом морщинистом лице выделялись пронзительно-голубые глаза. Наверное, в представлении не отягощенных воображением людей именно так должна была выглядеть смерть. Или гробовщик. Андрей остановился от неожиданности. Черный человек смотрел на него холодно и серьезно. Изломанные морщины тянулись от крыльев острого, похожего на вороний клюв носа к уголкам серых губ, сжатых в тонкую полоску. Белые брови сдвинулись к переносице. И по взгляду, по напряженной готовности к разговору Андрей вдруг понял, что черный человек ждал именно его.

— В чем дело? — спросил он, чтобы хоть что-то спросить. Старик молчал. — Что вам от меня нужно?

Андрей огляделся. От сидевшей в «девятке» Татьяны их отделяло несколько машин. Жена не могла видеть ни его, ни странного старика. Банковская охрана? Андрей знал, что стоянка вне поля зрения видеокамер.

— Вам нужны…

Он хотел спросить: «Нужны деньги?», но понял, что старику требуется вовсе не это. Слишком уж хорошо был одет черный человек. Слишком хорошо и слишком дорого. Для бомжа.

— Что вам нужно?

Старик буравил его ледяным взглядом. Андрей почувствовал, как по спине у него пополз неприятный холодок.

— Ты. — Старик вдруг вытянул руку, почти коснувшись коричневым узловатым пальцем лица Андрея. — Это ты!

— Что я? — непонимающе спросил тот, невольно отстраняясь.

— Ты убил этих девушек!

Голос старика, сдавленно-скрипучий, напоминал скрежет металла по стеклу. Андрею захотелось заорать: «Отстань от меня, проклятый сумасшедший! Уйди!» Но он не заорал, хотя и сам не понимал, что же остановило его.

Старик сделал шаг вперед. Выглядел он решительно и жутко.

— Ты убил их всех! — проскрипел старик.

— Какого черта?.. — Андрей попятился.

— Я знаю о тебе все! Я знаю больше, чем ты сам! Я знаю, о чем ты думаешь! Я знаю, какие сны ты видишь!

— Кто вы такой, черт возьми?

Андрей пребывал в полном замешательстве. Мало того, под пронзительным взглядом старика его вдруг охватила паника. Сама собой всплыла мысль о прошедшей ночи, проведенной неизвестно где. Душной волной накатил ужас.

— Кто вы такой? Что вам от меня нужно? — почти выкрикнул Он, чувствуя, как горячий пот заливает лицо.

— Я — твоя совесть! — негромко проскрипел старик и сделал шаг вперед.

Андрею вдруг показалось, что незнакомец сейчас ударит его. В глазах черного человека полыхало голубое пламя.

— Оставьте меня в покое!

Андрей попятился.

— Я знаю, что ты делал сегодня ночью! Ты убил ее, как и всех остальных! Как ты себя теперь чувствуешь, убийца? Утолил жажду крови? Или тебе все еще мало?

Андрей сглотнул судорожно. Его охватил ужас. Старик растянул выцветшие губы в страшной холодной улыбке. Изо рта на подбородок вдруг упала капелька крови. За ней еще одна. Кровь сочилась из уголков губ.

— Почему ты уходишь? Ты боишься меня? — Старик говорил, а Андрей видел его зубы, залитые кровью. — Бойся не меня. Бойся того, что живет здесь. — Он снова протянул руку и ткнул желтым пальцем в грудь Андрея.

Тот отступил еще на шаг и запнулся о цепь. Он даже не понял, что произошло. Только взмахнул руками и опрокинулся навзничь, ударившись затылком об асфальт.

Мир вспыхнул оранжево-красным пламенем и погас. Вместо серо-багряного вечера клубилась чернота, в которой весело порхали огненные бабочки. Чернота завивалась спиралью, закукливалась, тая в себе нечто ужасное. Оно точило когти, скалилось стальными иглами зубов и безумно сверкало ярко-алыми углями глаз.

Капли дождя упали на лицо, и Андрей открыл глаза. Над ним стояли люди. Трое охранников, пара сердобольных прохожих, Таня. В руке одного из парней службы безопасности Андрей увидел чайник и понял, что никакого дождя не было. Его просто поливали водой.

— Вас не тошнит? — спросил кто-то.

— Что? — переспросил он.

— Потрясите головой. — Охранник опустился на корточки и посмотрел ему в глаза. — Зрачки-то нормальные, но лучше все-таки потрясите. Мало ли что.

Андрей послушно тряхнул головой. Ничего. А он-то ожидал услышать стук перекатывающихся в черепе слетевших шариков-роликов. Слава богу, обошлось.

— Не тошнит? — снова поинтересовался охранник.

— Нет вроде.

— Какое сегодня число, день недели, месяц?

— Восемнадцатое октября. Вторник. Я в порядке, ребята. Все нормально. — Андрей попытался подняться. Его подхватили под руки, помогли встать на ноги. — А где?.. — Он оглянулся.

Черного старика не было. То ли успел уйти, пока Андрей валялся без сознания, то ли… О втором «то ли» думать не хотелось, и он остановился на первом.

— Здесь был старик. Такой… в черном.

— Кто? — переспросил охранник и как-то нехорошо взглянул на Татьяну.

Андрею этот взгляд не понравился. Ничего приятного такие взгляды не сулили. И вот оттого, что охранник посмотрел на Татьяну таким вот ОСОБЫМ взглядом, Андрей вскинулся.

— Что? — неприязненно поинтересовался он. — Здесь был старик в черном. Мы с ним разговаривали, а потом я упал.

— Он толкнул вас? — с сомнением спросил охранник.

Остальные же уставились на Андрея с жалостливым любопытством. Упал человек, головой сильно ударился. Бывает.

— Старик?

— Ну да. Тот, с которым вы разговаривали? Он вас толкнул? — снова, но уже с нажимом спросил охранник, внимательно наблюдая за реакцией Андрея.

— Нет. Он меня не толкал. Я сам упал.

— Он вам угрожал?

— Да нет же. Мы… просто разговаривали.

— Просто разговаривали, а потом вы упали? — уточнил охранник.

— Да. Я оступился. — Андрея начала раздражать непонятливость собеседника.

— А он уже уходил?

— Да нет. Старик этот стоял рядом со мной. Потому-то я и спрашиваю.

— Интересно, — сообщил охранник и снова посмотрел на Татьяну.

Андрей открыл было рот, чтобы что-то сказать, и в эту секунду понял, что объяснение его звучит не слишком правдоподобно. Как ты умудрился оступиться и упасть спиной вперед? Такое могло произойти лишь в трех случаях: либо старик должен был толкнуть его, Андрея; либо попытаться уйти, — и тогда Андрей мог бы сделать шаг назад и упасть; либо старик должен был напугать Андрея, и тот, отступая в страхе, запнулся бы за цепь. Но он-то упрямо отвергал все три варианта.

— Впрочем, — быстро поправился Андрей, — я точно не помню. Толкнул, не толкнул. Важно не это. Важно другое: кто-нибудь видел, куда он направился? — Охранники переглянулись. Ответом Андрею послужило общее молчание. — Тань? — Женщина покачала головой. — Но кто-то же должен был его видеть?

И оговорился про себя: если только черный старик не был плодом его воображения.

— Я подъехал пару минут назад, — сказал окружающим высокий солидный парень в пальто. — Никакого старика в черном на стоянке не было. Я бы его заметил, вне всяких сомнений.

— Мне кажется, Андрей Данилович, — негромко произнес охранник, — вам нужно показаться врачу. Падения подобного рода чреваты самыми серьезными последствиями.

— Спасибо. Возможно, я именно так и поступлю, — сухо ответил Андрей. Сухо не от злости, а от страха. Он был напуган, и напуган по-настоящему. Андрей повернулся к жене: — Поехали. Нам пора.

Татьяна посмотрела на него с откровенным сомнением.

— Может быть, лучше отвезти тебя в больницу? Думаю, Чернозерский это понял бы.

— Я в порядке! — вдруг рявкнул он. — Сколько можно повторять? Поехали отсюда!

— Как знаешь.

Татьяна повернулась и пошла к машине.

— Спасибо, — бросил Андрей охранникам и зашагал за женой.

Он не собирался идти к врачу. Вздумай он пойти к врачу — и его жизнь рухнет. Брак… На браке можно будет ставить крест. Да и на работе, пожалуй, тоже. Время, в котором ему довелось жить, не отягощено сентиментальностью. Сейчас не имеет смысла давить на жалость. Этим никого не проймешь. Равно как и прошлыми заслугами. Будь ты хоть пятижды Героем Советского Союза. Стоит Чернозерскому заподозрить, что у его зама что-то не в порядке с головой, — и прощай работа. А ведь жена и карьера давно стали для Андрея смыслом жизни. И он не собирался терять ни первого, ни второго.

— Ты его действительно видел? — спросила Татьяна, садясь за руль и вставляя ключ в замок зажигания.

— Действительно, — упрямо ответил Андрей. — Так же, как тебя. Ты мне не веришь?

— Верю. Но мне непонятно, куда он мог деться? — произнесла Татьяна, заводя двигатель и выезжая со стоянки.

— Я не знаю. — Андрей поджал губы.

— Тебе, конечно, виднее, но, мне кажется, было бы лучше поехать в больницу.

— Нет. Только не в больницу! — отрубил он.

— Не понимаю твоего упрямства. Не съедят же тебя там.

— Нет, не съедят, но…