— Не так-то легко устроить вечеринку в одном из лучших баров Нью-Йорка, поэтому люди партизанят, перехватывая места, подготовленные для другого события: в центре города обычно для корпоратива, в лучших точках Верхнего Ист-Сайда — для всякой благотворительной фигни. Так или иначе, ты туда проникаешь, а перед этим запускаешь в Сеть пару слов потенциальным незваным гостям, которые не прочь прийти на твое выступление. Устраиваешь свое шоу и надеешься на внимание. «Газовая лампа» пару лет назад сделала вроде как наоборот, пустив слух, что сюда идут как раз на такие концерты. Приходи, играй и увидишь, что получится.

— А почему выступление подпольное, если тебя приглашают его устроить?

— Ну, не то чтобы прямо приглашают. «Газовая лампа» на самом деле просто бар с «открытым микрофоном» и репутацией провокатора. Знаешь, Эл это доказывает, что ты мало где бываешь с тех пор, как познакомилась со своим Справедливым Капитаном. А вот «Собачья площадка» уже несколько месяцев выступает здесь раз в две-три недели.

— А этот парень? — Она разглядывала светлокожего диджея, который крутил пластинки на сцене.

— Мы его терпеть не можем.

— Я к тому — он часто здесь играет?

— Наверное. Мне кажется, мы встречали его здесь уже раза три. Дерьмовая музыка, правда?

Элли пожала плечами.

— Мне кажется, довольно интересная. Странноватая. Я даже понять не могу, что это.

— А все потому, что он называет ее искусством. Ходит с компьютером по городу, записывает всякий уличный шум, а потом замешивает его в свое техно. Фигня полная.

Элли поглядела на полупустой бар.

— Довольно приличная публика для этой, как ты выразился, фигни.

Джесс сделал кислую мину.

— Не все они здесь из-за него. Возможно, только вон те старые клизмы. В «Газовой лампе» тебе дается всего полчаса, если, конечно, ты не заведешь народ настолько, что следующий выступающий не решится тебя сменить.

— Что ж, хорошо, в этом есть нечто партизанское.

— Поверь мне, никто не станет закатывать сцену, пытаясь удержать здесь этого выскочку, изображающего нового Бека.[34] Если, конечно, в виде исключения он не устроит какую-нибудь акустическую атаку, я почти уверен — это его последняя песня.

Они подождали, пока Кит, микшируя и царапая, добрался до финального крещендо и оборвал выступление. Зрители вежливо похлопали, диджей вскинул руку в жесте «виктория», а затем принялся паковать в чемодан свои диски, ноутбук и прочее барахлишко.

Элли ткнула Джесса в бок, подталкивая к сцене.

— Боже мой, нельзя ли меня за это включить в вашу платежную ведомость?

Она ткнула посильнее, и брат покорно поплелся вперед.

Диджей сразу узнал Джесса и, нервно улыбнувшись, поприветствовал его.

— Здорово, старик. — Он не хотел смотреть Джессу в глаза и сосредоточился на своих вещах. — Я и не знал, что вы сегодня играете.

— А мы и не играем. Я просто тусуюсь.

— Привет! — с лучезарной улыбкой сказала Элли, протянув руку диджею. — А я сестра Джесса, Элли Хэтчер.

— Кит Гузман. — Взгляд парня заметался между братом и сестрой. — Сестра, говоришь? Не очень-то вы похожи.

Подобное замечание высказывалось в их адрес уже не раз. Долговязый худой Джесс, с угловатым лицом и прямыми волосами — и его невысокая фигуристая сестра со светлыми локонами и пухлыми губками. Эта разница простиралась гораздо дальше чисто физических особенностей. Джесс был мягким, как их мама, Элли — упряма и решительна, как отец.

— Отличная музыка! Джесс говорил, ты используешь уличные звуки в своих миксах?

— Ну да. Урбанистическая доработка музик конкрет.[35]

— А что это за музик кокетт?[36]

— Конкрет. Ну, конкретная. Если переводить дословно — конкретная музыка. Изначальная идея в том, что компоненты музыки — не обязательно голос или музыкальные инструменты. Она появилась в сороковых годах в Париже. Немного ею пользовались «Битлз», но это было давно, тогда еще записывались на пленку. А уж теперь, когда все цифруется? Это просто чума! И я использую только звуки с улиц Нью-Йорка. В теории я рассказываю нечто важное о музыке повседневной жизни, делаю почти то же, что Марсель Дюшан[37] сделал для искусства, «найденного» в материальной среде. Это как «найденная» музыка.

Элли заинтересованно кивала.

— Да, я понимаю.

— А может быть, — рассмеялся Кит, — это просто отличная импровизация.

— А ты играешь свои миксы прямо с компьютера? — Элли указала глазами на ноутбук «Эппл», все еще стоявший на столе между ней и Китом.

— Да, записи оцифрованы, поэтому я могу делать с ними практически все, что захочу.

— Да ладно, и все это с одним маленьким «Макбуком»? У тебя небось еще дома техники полно.

— Не, только он, — возразил Кит, постучав пальцами по тонкому ноутбуку.

— Правда? И больше ничего? Один ноутбук?

— Да. Возможно, когда я добьюсь успеха…

— Слышь, — встрял Джесс, — а девчонка-то у тебя сейчас есть или как?

Элли изумленно зыркнула на брата. Гузман явно неправильно понял ее выражение.

— Ух ты! Никогда не видел брата, который пытался бы подцепить кого-то для сестры. Ну, не знаю… Может, мы с тобой…

— Нет, парень, может, ты перестанешь глазеть на мою сестру? Не то окажешься за решеткой.

Вот и рухнул ее план, немного пофлиртовав с Гузманом, заглянуть в его компьютер. Элли достала из сумочки полицейский жетон и, откинув крышку футляра, сунула его под нос Киту.

— Мне нужно поговорить с тобой насчет Меган Гунтер.

— Эй, ни хрена себе! Это уже серьезная херня.

— Ладно, малыш Кит, кончай кривляться. — Они уже стояли на относительно тихом тротуаре за дверями клуба. Гузман поначалу пытался взбрыкнуть, но Элли притворилась, будто тянется к одному из серебристых колец в его губе, и он потопал за ней на улицу. Вежливый обаяшка Кит превратился в диджея Анорэкзотика, и Элли поняла, почему Джесс называл его невыносимым позером. — Когда ты в последний раз общался с Меган Гунтер?

— Пройденный этап. Разве ты не поняла этого, когда я стал к тебе клеиться?

— Иногда лучший способ самоутвердиться — заставить кого-то страдать. Сильно.

— Меган страдает?

Элли начала задумываться, нет ли у этого парня серьезного раздвоения личности. Выпендреж Ан-экса исчез, взгляд смягчился, а озабоченность в голосе казалась искренней.

— Кто-то разместил в Сети несколько довольно гнусных постов о ней.

Облегчение волной пробежало по его лицу.

— Но с ней все в порядке?

— Ты узнаешь об этом, когда я получу всю нужную информацию. Что ты знаешь о сайте под названием «Кампус Джус»?

— Это сайт со сплетнями.

— Стало быть, ты о нем знаешь.

— Конечно. Люди пишут там всякие гадости друг про друга. Иногда довольно странные.

— Под людьми ты подразумеваешь студентов? Но ты же не студент.

— Эй, вы же разговаривали с Меган, верно? Она наверняка рассказывала об этой фигне. Ладно, я в колледже не учусь. Я не посещал подготовительный курс за три тысячи долларов, чтобы сдать отборочный тест,[38] как Меган, ее друзья и эта ее надутая соседка. Я и так до фига о жизни знаю, не то, что они. Это уж точно.

Элли подняла раскрытые ладони.

— Кит, я спрашиваю тебя только о веб-сайте. Ты сам начал оправдываться из-за колледжа.

Он сжал губы и уставился на мостовую.

— Просто, скажем так, это у нас с ней больная тема. Ладно, чего уж там. Этот сайт. Да, я о нем знаю, хоть и не учусь в колледже.

— Ты раньше писал на нем?

— Да. Месяцев шесть назад.

Элли пришло в голову, что дело может оказаться проще, чем ей представлялось.

— Правда?

— Верняк. Это моя целевая аудитория. Я в прошлом году устраивал подпольный концерт в Трайбеке на предварительном просмотре какого-то претенциозного фильма про малолетних беспризорников-наркоманов. Кинул инфу на форум для студентов. Этим постом я охватил сразу Нью-Йоркский универ, Фордем и Колумбию.

— А после этого писал?

Кит замялся.

— Нет.

— Точно?

— Ну да. А почему вы меня про эту фигню спрашиваете?

— А ты вообще с тех пор на этот сайт заходил?

— He-а. Та затея все равно провалилась. Я набрал человек тридцать, которые пришли посмотреть на меня, а на фильм остались всего двадцать. И никакой прессы. Облом, одним словом. Так че вы меня расспрашиваете-то?

— Где ты был сегодня утром с восьми до девяти? — Судмедэкспертиза сообщила Элли приблизительное время смерти Меган.

— Дома.

— Еще кто-нибудь с тобой был?

— Мама.

— Ты живешь с мамой?

— Странно, что Меган вам этого не сказала. Она не верила, что я могу платить за квартиру. И вместо меня пустила эту сучку Хезер. Сказала, будет хорошо, если рядом подруга. И что ей это дало? Ничего. Хезер ей не подруга. Она гуляет с каким-то неизвестным парнем, про которого даже ничего не рассказывала Меган. Она и ко мне как-то раз подкатывала, говорила, что начала заниматься сексом совсем рано и всякое такое. И что она за подруга после этого?

— Кит, хватит о соседке и о том, что могло быть, если бы ты жил с Меган. Если я заберу у тебя ноутбук, подтвердят ли наши специалисты, что ты не залезал на этот сайт в последние шесть месяцев?

— Ничего вы никуда не заберете. Черт, этот ноут — мое единственное средство к существованию. Это мое искусство. Давайте я поговорю с Меган и разберусь. Она знает, я бы про нее слова плохого никому не сказал.

Он вытащил свой телефон и нажал на кнопку, чтобы вызвать список контактов. Меган стерла все следы их связи, но Кит, очевидно, этого не сделал. Элли дотянулась до его мобильника и сбросила вызов. Он отдернул руку.

— Сначала вы несете какую-то чушь насчет моего компа. Теперь вы лезете в мой телефон. Лучше перестаньте.

— Или что, Кит?

Парень уставился на нее.

— Или что? — повторила она. — Пырнешь меня ножом? Порежешь на куски?

— Совсем сдурели, сволочи, — пробормотал он. — Просто позвоните Меган, ладно?

— Меган погибла.

Элли видела, как менялось выражение лица Кита по мере того, как он осознавал сказанное. Парень замотал головой.

— Нет. Нет, нет, нет, нет… — Он вновь и вновь повторял это слово, а затем согнулся и заплакал.

Дверь бара неожиданно распахнулась, едва не сбив Гузмана. Он отступил, пытаясь взять себя в руки. В женщине, вышедшей из «Газовой лампы», Элли узнала одну из трех красоток, которых видела в баре. Следом за ней шел Джесс — засунув руки в карманы, он виновато ухмылялся.

Джесс был не единственным, кто уходил отсюда с большим уловом, чем рассчитывал. Элли направилась обратно в бар за ноутбуком Гузмана.

Глава 26

18.30



Выбираясь из машины в своем коротком платье, Кэти Бэтл старалась не расставлять коленки. Швейцар в униформе открыл перед ней створку двойной красной двери.

— Добро пожаловать в «Роялтон», мэм.

Она прошла вестибюль с замшевыми диванами, обтянутыми кожей стенами и стальными столиками и направилась в обшитый деревянными панелями «Бар 44».

Шесть тридцать, для «счастливых часов» по нью-йоркским меркам рановато, но люди уже начали подтягиваться сюда. Кэти знала, что это время весьма популярно у семейных мужчин, которые могли позволить себе небольшую вылазку после работы и вернуться домой в такое время, какое еще можно объяснить сверхурочной нагрузкой.

Заняв последнее свободное место в баре, она заказала коктейль «Манхэттен», и светловолосый бармен окинул ее понимающим взглядом.

— Возьмете какую-нибудь легкую закуску или вы к нам ненадолго?

Его реплика была явной подначкой. А может, и нет. Возможно, ей просто показалось.

— Спасибо, пока не надо.

Бармен вежливо кивнул и направился к другому концу стойки, где бочкообразный дядька уже постукивал кредиткой по ее гладкой медной поверхности.

Кэти сделала два небольших, приличествующих даме глотка вишнево-красного коктейля, и тут к ней подошел мужчина.

— Вы Миранда?

Она одарила его самой теплой и приветливой улыбкой.

— Рада познакомиться.

— Стюарт, — сказал он. — Гм, Стюарт…

— Все нормально, — ответила она, ободряюще кивнув. — Сегодня вы можете быть, кем захотите.

Она окинула Стюарта быстрым оценивающим взглядом. Возраст, наверное, чуть за пятьдесят, но все еще в хорошей форме. Пышные темные волосы. Кэти заподозрила, что он пользуется накладкой. Титановое обручальное кольцо. Приличный костюм с галстуком. Немного застенчив. Опрятен.

Вполне обычен.

Стюарт нервно покосился на бармена.

— Э-э, тут, у стойки, тесновато. Не желаешь перейти… — Он кивнул на большой коричневый кожаный диван, стоявший неподалеку от двери в гостиничный вестибюль. Она пошла первой; тем временем Стюарт заказал себе неразбавленный бурбон и бросил на прилавок деньги за оба напитка.

Когда он уселся рядом с ней на диван, Миранда заметила, как он потирает большим пальцем свое обручальное кольцо.

— У тебя все в порядке? — Она заботливо положила руку ему на колено — не выше. Еще не хватало, чтобы на мужика накатил приступ ханжества.

Стюарт покачивал стакан, держа его обеими руками и неотрывно глядя на кружащуюся коричневатую жидкость.

— Прости. У нас вчера была двадцатая годовщина.

Кэти напомнила себе, что сейчас она Миранда, и заставила себя удержать ладонь на том же месте, куда положила, как будто ей так удобнее.

— Шарлотта попала в аварию три года назад. Спинномозговая травма. — Он вытер глаза. — Боже мой, прости. Это же… Это не в первый раз, не подумай чего. Я даже подозреваю, что она знает. Но, понимаешь, вчера вечером…

— Конечно, — ответила Миранда, для ободрения слегка сжимая его колено. — Возможно, как-нибудь в другой раз.

Она была уверена, что он отклонит ее предложение перенести встречу — прямо как нерешительные покупатели недвижимости, которые принимались спорить, если она высказывала предположение, что эта квартира их дождется.

Он покачал головой и отхлебнул бурбона.

— Нет, я в порядке. А когда поднимемся, будет вообще отлично. — Стюарт грустно улыбнулся ей. — Ты не против? Если мы пойдем наверх?

— Без проблем, — ответила она, поднимаясь с дивана. — И запомни, сегодня ты можешь быть кем угодно, хоть Дереком Джетером.[39]

Он засмеялся.

— Давай же. Обмани меня.

Стюарт нерешительно посмотрел на нее, однако тоже поднялся, оказавшись с ней лицом к лицу.

— Правда, — повторила она тихо, почти шепотом, — давай. Обмани меня.

Он взял ее за локоть.

— Меня зовут Майк. Я приехал в город на конференцию.

— Да?

— Я холост.

— Ладно, приятно познакомиться, Майк. А я буду, кем пожелаешь.

— Хочу попросить тебя об одном одолжении. — Клиент все еще держал ее за локоть. — Ты можешь снять номер на свое имя?

— Обычно я не…

— Это из-за… Ну, из-за моей жены, — сказал он, уставившись на свои ботинки. — Одно дело поступать с ней так, принимая во внимание обстоятельства. И другое — делать это напоказ. А оплата за номер по кредитке…

— Конечно, понимаю. Я оплачиваю, а потом с процентами…

— Я все тебе возмещаю.

Очевидно, он уже делал так раньше, да и она тоже. Это была обычная практика, такой способ давал девушкам заработать чуть больше. И прежде ее никогда не кидали.

— Хорошо, Майк.

— Майк идет на улицу перекурить. Встретимся у лифта.

Она кивнула и взглядом проводила его до двери.

У стойки регистрации она попросила одноместный номер. Пока служащий прогонял ее кредитку через систему, Миранда извлекла из сумочки мобильный, нашла в списке контактов нужный номер и нажала на кнопку вызова.

— Это Миранда. Я просто хотела сообщить, что отправила маме цветы, поэтому ты можешь не беспокоиться.

Текст в данных обстоятельствах был очевидно неуместен. Единственным значимым словом здесь было «цветы». Стюарт выдержал «тест на психов», и Миранде ничто не грозило.

Другое дело — «тесный». Произнеси она это слово, и помощь тут же будет в пути. По крайней мере так ей объяснили.

Она соглашалась с необходимостью подобной проверки, однако за шесть месяцев ей поднадоело играть в Джеймса Бонда. Она полагала, что такой образ действий позволял поддерживать миф, что дело, которым она занимается, всего лишь игра. Исполнение роли. Фантазия. Хобби, как сострил кто-то из их «поставщиков». Совсем не то, что на самом деле.

Когда она подошла к лифту, Стюарт (или Майк) уже направлялся к ней, от него все еще пахло табачным дымом. Она нажала кнопку «вверх». Кроме них около лифта никого не было.

— Тебе объяснили, что я делаю только то, что безопасно? — спросила она. Даже самые смирные поначалу мужчины порой настаивали на отказе от презерватива.

Клиент кивнул, однако его смущение проявилось в румянце на щеках.

— Это… Ну конечно, я тоже предпочитаю… Я определенно за безопасность.

Когда двери лифта открылись, Миранда ступила в кабину, Стюарт — за ней. Всего через несколько минут фантазии рассеются, и Миранда снова станет Кэти Бэтл.

И в эту ночь Кэти уж точно не будет в безопасности.

ЧАСТЬ III

Все это касалось 27 мая

Глава 27

20.45



Со времени переезда Элли из Вичиты в Нью-Йорк прошло уже десять лет, а она все еще удивлялась маленьким случайностям, напоминающим, насколько изменилась ее жизнь в результате этого перемещения. Она выросла там, где споры насчет пиццы сводились к выбору между «Пицца Хат» и «Доминос». Зато теперь невинное желание съесть это блюдо могло породить получасовые дебаты по поводу сравнительных достоинств хрустящей темной корочки «У Джонса» в Вест-Виллидж и «белыми пирогами» «У Ломбарди». А некоторые вообще готовы были поклясться, что настоящую нью-йоркскую пиццу можно встретить только в Бруклине.

К счастью, Элли удалось обойтись без дискуссий. И когда она позвонила Максу Доновану — сказать, что может наконец-то сделать перерыв и съесть пиццу, оба точно знали, какое заведение она имела в виду.

Толкнув узкую крутящуюся дверь ресторана «Отто», Элли вошла внутрь. С итальянского название этого заведения переводилось как «восемь», что намекало на расположение ресторана — 8-я улица, с северной стороны парка Вашингтон-сквер. Если бы двенадцать лет назад Элли сказали, что любовь к пицце приведет ее в многолюдный винный бар Марио Батали[40] всего в квартале от знаменитых парковых арок, где Гарри высадил Салли,[41] она ни за что бы не поверила.

Но теперь ресторанчик «Отто» был их с Максом излюбленным местом. У них еще не было своей песни, годовщины, не было прозвищ друг для друга, однако они уже привыкли сидеть в баре у Отто, потягивая вино и подкрепляясь легкими закусками, пиццей или пастой.

— А вот и она.

Старший бармен Деннис, в своей неизменной белой рубашке, синих джинсах и с улыбкой Будды уже наливал «Черный Джонни Уокер» в стакан с толстым донышком, стоявший на свободном месте рядом с Максом Донованом.

— Я тут как раз говорил помощнику прокурора, что вы, наверное, сейчас трудитесь усерднее, чем он. Заказать вам что-нибудь или возьмете меню?

— Сегодня на ваш выбор, — попросила Элли.

— А насколько мы голодны?

— Очень.

— Хорошо. Мы тут любим голодных людей. — Деннис подлил Максу красного вина и направился к другому концу стойки.

— За окончание дня, — провозгласил Макс, поднимая бокал.

Они старались придать своим отношениям будничный характер, однако Элли позволила Максу достаточно глубоко проникнуть в ее жизнь, поэтому он знал, как она ненавидела, когда в расследовании возникали заминки — даже по естественным причинам. Ты перебираешь версию за версией, опрашиваешь одного свидетеля за другим, летишь из морга в криминалистическую лабораторию. Но в какой-то момент необходимо остановиться. Перевести дух. Взять паузу. А затем посмотреть на дело свежим взглядом.

Некоторые копы умеют переключаться. Оставлять все мысли о деле и жить собственной жизнью, пока не наступит пора снова взяться на работу. А Элли не умела. Она могла по двадцать часов безостановочно носиться на голодный желудок, зная, что остаток ночи проведет без сна из-за избытка адреналина.

— Что новенького по делу о сайте? — Макс отлично понимал: сначала ей надо выговориться на тему расследования, а уж потом перейти к нормальной беседе. — Надеюсь, ты что-нибудь сумеешь извлечь из ноутбука этого парня?

Элли позвонила Максу из «Газовой лампы», чтобы убедиться в наличии достаточных оснований для изъятия компьютера. Макс подтвердил, что она может действовать без ордера, чтобы тот не успел очистить жесткий диск. К сожалению, подтвердил он и то, что вызывать Гузмана на допрос пока преждевременно.

— Я подкинула его комп специалисту. Ей-богу, этому парню на вид не больше пятнадцати. И он называл меня «мэм». Но, черт возьми, я сказала ему, что звать он меня может хоть бабушкой, если завтра днем выдаст что-нибудь стоящее.

Тощий парнишка-итальянец в фартуке и с хвостом на затылке поставил перед ними набор блюд, и Деннис прервал свои дела, чтобы описать содержимое каждой тарелки. Здесь были такие разновидности мяса и сыра, названия которых Элли ни за что не выговорила бы, но, поскольку для нее это все соединялось в пиццу или пасту, то было превосходно.

Не дожидаясь Макса, она погрузила вилку в горку спагетти карбонара.

— А как у тебя сегодня день прошел?

— Отлично. Конечно, с утра мне пришлось разыгрывать это нелепое представление перед Бэндоном. Потом ты уехала на Лонг-Айленд, а я провел остаток дня на процессе по убийству с судьей Уокером. Все равно что на приеме у зубного.

— Подсудимый сдрейфил? — Замена реально грозившего пожизненного на 25-летний срок выглядела удачной сделкой, а потом обвиняемому пришлось окончательно решать собственную судьбу в открытом судебном заседании.

— Нет, он был голоден, и наверняка его тошнило при мысли о тюремной баланде, которую ему предстояло хлебать ближайшую четверть века. Он не признавал вину, пока судья не поставил перед ним несколько гордит[42] и сандвичей.

— Ты шутишь.

— Говорю, он не признался бы, если бы ему не принесли еды. И не любого фастфуда. А два сандвича «Макмаффин» и две больших гордиты из «Тако Белл» — с курицей и с мясом.

— Да ладно, я на это не куплюсь.

У Макса и вправду была манера преувеличивать, а то и выдумывать всякие истории, чтобы поразвлечь Элли.

Он поднял руку в притворной присяге.

— Клянусь Богом. После многочасовых попыток объяснить, почему парню не стоит уклоняться от важнейших конституционных прав в обмен на фастфуд, судья Уокер в конце концов сдался. Хотя, очевидно, это было грубым нарушением правил поведения конвоя, поскольку им не полагается приносить заключенным ничего недозволенного. Так вот, Уокер отправил пристава за едой, но тот вернулся без сандвичей. Мне кажется, «Макмаффины» входят в меню завтрака, а потому после одиннадцати их не купишь. Ну, а мне удалось уговорить менеджера, и мы все-таки заполучили их.

Кто бы сомневался. Макс ухитрился бы обратить и архиепископа.

— Вот она, сила убеждения.

— Нет, настоящая сила убеждения подтвердилась бы — раз уж мы говорим о кулинарии, — если бы ты оставила мне хоть немного спагетти.

Элли покачала головой и запихнула в рот еще немножко пасты, однако потом подвинула тарелку с остатками спагетти Максу. Но едва Элли почувствовала, как напряжение трудного дня начало отпускать, у нее на поясе зажужжал телефон. Это был Роган.

— Да, — сказала она, прикрывая микрофон сложенной в лодочку свободной рукой, чтобы приглушить громыхание одной из песен группы «Клэш».

— Ты со своим парнем, верно?

— Возможно.

— Что ж, тогда пора попрощаться. У нас еще один труп.

Глава 28

21.15



Присутствие полиции в отеле «Роялтон» сразу бросалось в глаза. Вечерний поток спешащих по домам людей, характерный для центра, уже схлынул, так что сравнительно редким прохожим представилась возможность поглазеть на постепенно густеющую толпу полицейских и целый парк служебных автомобилей, запрудивших 44-ю улицу.

Водитель такси, в котором приехала Элли, завидев столпотворение впереди, наотрез отказался сворачивать с Мэдисон-авеню из опасения двадцать минут стоять в пробке на перекрестке по вине припаркованных в два ряда машин и любопытных туристов. Элли попыталась повлиять на него с помощью жетона, но в конце концов расплатилась, не дав чаевых, и потопала к гостинице пешком.

Патрульный, поставленный возле лифтов, больше внимания уделял интерьеру вестибюля, чем проходящим мимо людям. Элли поднялась на пятый этаж и в коридоре наткнулась на Рогана, который грозил пальцем молодому полицейскому в форме.

— Меня не волнует, положено ли вам звонить начальству в участок. Кто-то должен очистить территорию от любопытных полицейских, которым нечего делать в этом отеле.

Молодой человек ответил Рогану положенным «да, сэр», однако Элли заметила, как, повернувшись к лифту, он закатил глаза.

— Кто вызвал кавалерию? — поинтересовалась она.

— Орава недотеп в мундирах. Им захотелось поглазеть, как поживают другие. Обычно-то, если их в какую гостиницу и вызывают, так это крысиная дыра возле туннеля Линкольна, где промышляют эротическим массажем.

— А мы что делаем в центре, Роган? — По телефону напарник назвал ей адрес и гостиничный номер, но подробностей не сообщил.

— Мы с Сидни пришли выпить по рюмочке.

— Мило.

— Было, пока я не увидел, как гостиничная охрана столпилась в вестибюле, словно им позвонил сам Бен Ладен. А Сидни заставила меня пойти и выяснять, в чем дело.

— И в чем же?

— Сама посмотри.

Пластиковой картой он открыл дверь 509-го номера. Выходивший в коридор полицейский, молча покачав головой, прижался к стене, чтобы пропустить детективов. Но этот жест даже в малой степени не мог передать отвращения, которое охватило Элли, когда они с напарником вошли в гостиничный номер.

Связанная девушка лежала на боку, и ее бледная, уже синюшная кожа выглядела серой на фоне белоснежных простыней. Ее лодыжки и запястья были стянуты черным нейлоновым шнуром за спиной, на уровне поясницы. Пятна крови на простынях и теле свидетельствовали о том, что девушку еще и порезали.

На подушке возле головы убитой виднелись пятна туши, пудры, румян и ежевичного цвета помады. Эта «макияжная маска» соответствовала очертаниям лица с широко открытыми глазами и страдальчески искривленным ртом. Настоящая маска ужаса.

— Бог мой, — ахнула Элли.

— Горничная пришла в восемь вечера, чтобы, как обычно, расстелить постель. Когда она обходила этаж часом раньше, на двери висела табличка «Не беспокоить». Возможно, она просто разминулась с этим парнем. Едва взглянув на эту картину, она выскочила и по рации вызвала охрану. Я оказался тут раньше, чем все остальные.

Два криминалиста выискивали физические улики: один — в ванной, другой — опустившись на колени у кровати. Тот, что находился возле кровати, поднял глаза на Элли.

— Труповозка уже здесь. Они ждали вас, прежде чем забрать тело. Мы готовы?

Роган покачал головой.

— Знаешь, Роган, я готова поддержать тебя в чем угодно, но последние сорок восемь часов были у меня довольно хреновыми. Ты что, не мог дождаться ребят из Центрального Южного без меня?

— Это дело — наше.

— Не понимаю.

— Сейчас расскажу, но сначала — твое первое впечатление. В сумочке убитой я нашел визитку. Ее зовут Кэти Бэтл. Агент по недвижимости в «Коркоране». Сняла четырехсотдолларовый номер по своей кредитке.

Элли хотела было потребовать от него объяснений, но поняла, что это бессмысленно.

— Не знаю… Первое предположение: жесткий секс с нехорошим финалом. С бондажом это обычный случай. Чуть сильнее нажать на шею — и все. Но порезы? Слишком грубо для шикарной гостиничной публики.

Элли подошла поближе к телу.

— Разрешите?

Криминалист поднялся с колен и отступил в сторону. Элли заняла его место, нагнулась, чтобы получше рассмотреть убитую, и усилием воли подавила рвотный рефлекс.

— Эту женщину пытали.

Роган стоял за спиной у напарницы, и Элли указала ему на то, о чем говорила.

— У нее соски порезаны с обеих сторон. И смотри сюда, под следами крови на груди как минимум три ожога от сигареты.

— Черт возьми! Посмотри на ее руки.

Элли поднялась, чтобы осмотреть тело с другой стороны. Несколько пальцев убитой были вывернуты в разные стороны.

— Я насчитал не менее шести сломанных пальцев, — сказал Роган.

— Переломы. Бондаж. Ожоги. Порезы. Это не похоже на легкое садомазо. Ее запытали до смерти.

— Точно.

— А теперь скажи мне: зачем здесь мы?

— Потому что визитка — не единственное, что я нашел в сумочке убитой. Я проверил ее смартфон. Ты помнишь списки звонков, что были у нас по делу Меган Гунтер?

— Конечно.

— Так вот, вчера после обеда Кэти Бэтл звонила по одному из этих номеров.

Глава 29

21.40



— Эй, Человек Дождя! Может, объедешь этого придурка, а?

Сидевший за рулем своего «БМВ» Роган обогнул мини-вэн с вермонтскими номерами, болтавшийся в правой полосе.

— И долго ты намерена донимать меня этой ерундой с Человеком Дождя?

Элли посмотрела на часы.

— Прошло тридцать минут. Думаю, еще лет шестнадцать повеселюсь — и хватит.

— Ей-богу, в этом нет ничего такого.

— Ага, ладно. Рассказывай. «Я отличный водитель. Пятнадцать минут до судьи Вапнера. Восемьдесят два, восемьдесят два, восемьдесят два. Итого — двести сорок шесть».

— Ну и кто из нас Человек Дождя?

— Поверить не могу. В списке звонков на телефон Меган Гунтер было столько номеров, но ты сумел опознать один из них в смартфоне Бэтл!

— И это говорит женщина, которая до сих пор помнит дату рождения своего первого арестованного?

— Я уверена, ты счел меня сумасшедшей, когда я допустила ошибку и рассказала тебе об этом.

— Знаешь, как долго я разглядывал списки, пытаясь понять, с кем поговорить в первую очередь? Я запомнил звонок, который сделали с городского Меган на номер в Коннектикуте. Единичный звонок, вдобавок прошедший четыре месяца назад, поэтому мы его пока не рассматривали. Но я глядел на списки достаточно долго и сразу опознал цифры, когда увидел их снова.

Это был номер мобильного телефона, владелицей которого числилась некая Стейси Шектер. У нее был код Коннектикута, но, согласно данным телефонной компании «ATT», счета направлялись на адрес в Нижнем Ист-Сайде.

— Двадцатилетняя студентка и тридцатилетняя агентша по недвижимости звонили одной и той же женщине. — Роган припарковался перед гидрантом на углу авеню Би и 4-й улицы. — Кто же такая эта Стейси Шектер?

Элли вспомнила картину в «Роялтоне», подумала о цене в 400 долларов за номер и представила возможный сценарий.

— У меня есть догадка, но существует лишь один способ ее проверить.



Это кирпичное здание выделялось среди своих собратьев благодаря белым полосам, а также красным, синим и желтым акцентам на тех деталях внешнего облика здания, которым, вероятно, придавалось какое-то особое архитектурное значение. В целом оно напоминало некую смесь Майами-Бич и улицы Сезам.

Переходя проезжую часть, детективы заметили у двери мужчину, который давил на кнопку звонка, прижимая к боку красный сверток размером с коробку для пиццы. Роган поспешил к нему, чтобы придержать дверь, пока она не закрылась. Посыльный не выказал никакого беспокойства, когда они вошли следом. Детективы последовали за ним по лестнице, но отстали на втором этаже.

Из-за двери квартиры 2-Би доносилась громкая музыка, в которой Элли узнала песню Кейт Буш — она нравилась им с Джессом в старших классах. Элли постучала в дверь кулаком. Никакой реакции не последовало, и она постучала снова — посильнее.

— Откройте, полиция!

Громкость резко упала, и Элли снова забарабанила в дверь.

Наконец изнутри раздалось хладнокровное: