Теперь, в лесу на ограниченной сугробами тропинке, мужикам п р и д е т с я спешится и подойти вплотную к человеку, усевшемуся посреди тропы. Журбин собрался притвориться полумертвым, бросить его замерзать в тайге преследователи не посмеют, поволокут к сиденью снегохода, как минимум вдвоем (Арсений паренек тяжелый, за метр девяносто вымахал). Так что у Журбина должно получится взять под ментальный контроль сразу двух человек. А дальше… Дальше будет видно.
…Журбин поерзал, встрепенулся, разгоняя кровь по венам, сказал себе: «Не вздумай дрыхнуть, обормот!» — и начал думать о Хлебе. Вспоминать мельчайшие детали, отразившиеся на выгнутой коричневатой корке вынутого из печи магического Каравая.
О Хлебе стоит рассказать отдельно.
Все три прошедших года, в начале каждого лунного месяца бабушка Фаина пекла охранный Каравай. Колдовала над бездрожжевой закваской, заговаривала тесто, ставила его в печь.
Когда доставала Каравай из печки, то прошептав заклятье, втыкала в него ритуальный нож по центру. Творила оберег для Острова.
Лишь по прошествии полугода, шаманка посвятила Журбина в сей ритуал. Пригласила Сеньку в дом и попросила:
— Погляди-ка, миленький, на хлебушко внимательно. Смотри на трещинки, на пятнышки… Они ничего тебе не напоминают?
Журбин прищурился на каравай.
Обычный хлеб. Присыпанная чуть подгоревшей мукой серо-коричневая корка шла разломами и трещинами, кое-где темнели пятна и небольшие светлые промины…
— Сосредоточься, миленький. СМОТРИ.
Повелительный голос Фаины погрузил парня в бездумный ступор. Зрение слегка расфокусировалось, поплыло…
Внезапно Арсений понял, что каравай превращается в… карту! Карту Острова и окружающей его Пустоши! На ней отобразились наиболее опасные черные топи, змеились трещинками ручейки, вспухали крохотные островки… В месте, где хлебная карта треснула наиболее сильно и рельефно бобры образовали запруду и вода оттуда начала опасно подтапливать Дальний Луг.
Задумавшегося над колдовской «топографией» Журбина, отвлек вопрос колдуньи:
— Видишь, миленький, откуда Острову беда грозит?
— Да, — чуть заторможено кивнул Арсений. — Бобров придется прогонять, плотину их разрушить, иначе — утопят Остров черти хвостатые…
— Вот, вот. Займитесь, миленькие, той семейкой. Разрослась она, бедой людям грозит.
Позавчера, в ночь перед отъездом Журбина в поселок, Фаина впервые приказала Сеньке самому испечь Каравай. Сейчас, сидя по-турецки среди сугробов, Арсений понял, почему шаманка это сделала: лучше всего охранный Каравай о б щ а л с я со своим творцом, давал подсказки человеку замесившему колдовские Тесто. Никогда раньше магическая хлебная карта не отпечатывалась столь четко в голове Арсения. Никогда еще на ней не было непонятной, странной трещинки, ведущей к Острову со стороны, почти противоположной поселку.
Трещинка эта, как понял сейчас Журбин, прочертила корку Хлеба исключительно для него. Она шла мимо незамерзающих топей, где били сильные ключи. Змеилась между крохотными островками. Она была — дорогой. Путем, которым без подсказки Арсений не прошел бы даже вместе с чутким носителем наставницы — дорога шла через наиболее опасные места Пустоши. Т у д а люди не ходили.
Журбин поерзал, почесал варежкой нос. «А если я ошибся?! Если неправильно понял намек Каравая?»
Извилистая трещинка могла указывать на новый ручеек…
Прежде чем к сидящему на тропе человеку медленно подъехал снегоход, на него выскочила остроухая черно-белая лайка. Самсон и один из его приятелей неторопливо обследовали путь, искали место, где Сектант мог спрыгнуть. Собака обнаружила «пропажу» раньше хозяев, но к моменту, когда охотники подъехали вплотную, уже успела получить телепатический приказ от Журбина и не смогла ослушаться — стояла словно вкопанная и не гавкала.
Субару остановился метрах в трех от Арсения. Седок слез со снегохода, направился к неподвижному парню… Самсонов, оставшийся за рулем, перекинул на грудь винтовку и взял Сектанта на прицел.
О том, что произошло дальше, пожалуй можно и не рассказывать. Журбин погрузил охотников в легкий ступор, считал в их головах информацию — оба егеря с лайкой и два их гостя, как и ожидалось, остались на той стороне поляны искать следы испарившегося ездока Ямахи. Самсонов и его приятель безропотно помогли Арсению усесться на Субару, Сенька вытащил из кармана Самсона спутниковый телефон и приказал мужикам добираться до заимки пешим ходом.
Рутина. Привычная р а б о т а телепата.
Арсений посмотрел вперед: на тропе перед снегоходом уже сидела волчица, обогнувшая поле по опушке. Бока Лауры-Миранды тяжело вздымались, из открытой пасти пар валил. Сенька махнул варежкой за спину, предлагая волчице-диверсантке усесться сзади на сиденье. Проехаться и отдохнуть. Миранда отказалась, побежала впереди Субару по пробитой в снегах дороге.
Звонить своим с чужого телефона Журбин не мог. Провайдер спутниковой связи зафиксирует и оставит в памяти номер вызываемого абонента, а у Миранды, обычно легко справляющейся с проблемами слежения, не было инструментальной возможности обеспечить кодировку телефона.
Трубку у Самсонова парень изъял на всякий пожарный случай, поскольку понимал: до Острова он может не добраться — рухнет в снег и, замерзая, будет думать: «Вот взял бы телефон и спасся. Сказал отцу, где искать, куда идти на помощь…»
Последние несколько километров до Пустоши, мысль о звонке все чаще посещала Журбина. Но к моменту, когда Сенька окончательно созрел, остановил машину и потянулся в карман за телефоном, силы его совсем оставили. Арсений завалился на бок, рухнул в мягкий снег, в голове начало темнеть…
В щеку Журбина тут же воткнулся мокрый волчий нос! Понимая, что отключается, парень составил для Миранды топографическую хлебную карту и из последних сил окрасил красными пунктирными отметинами змеистую тропу: «Беги по этой метке, — сказал наставнице. — Дорога выведет по топям до своих…»
Просить Миранду дважды не потребовалось. На Журбина обрушился снежный вал — работая лапами словно бульдозер, волчица-диверсантка забрасывала парня снегом! Надеялась, что под снежным одеялом Сенька не замерзнет до смерти…
Утопая в теплой сонной мути, за секунду до того как сознание полностью померкло, Журбин подумал: «Каравай провел бы своего создателя через Пустошь… Охранный оберег звал меня, манил и вел… П р о п у с т я т ли болота Миранду?..»
* * *
Очнулся Арсений от дикой боли в пальцах!
Поморщился: «Дежавю… Такое уже было совсем недавно… Больница, застывший на табурете полицейский…» Парень открыл глаза. Над головой висел низкий бревенчатый потолок. Горло щекотала натянутая до подбородка выделанная звериная шкура. Шкуры закрывали обнаженное тело Сеньки в несколько слоев. Душили мягким ворохом.
Журбин услышал, что рядом кто-то дышит, повернул голову направо… И отпрянул!
Рядом с ним лежал незнакомец. Немолодой бледный мужчина с высоким интеллигентским лбом и острым носом, хранившим заметные вмятины от долгого ношения очков. Глаза незнакомца были закрыты, дыхание поверхностное и тяжелое.
Арсений легонько проник в голову соседа по лежанке… Пробежался по его памяти…
И заскрипел зубами! «Миранда!.. Зачем она отправилась туда одна?!»
Арсений был не совсем прав. До поселка Миранду сопровождали его отец и глава островитян Борис Завьялов.
Лаура-Миранда привела к засыпанному снегом Журбину подмогу. Парня привезли на Остров и оставили на попечение Фаины, Миранда тут же поменяла носителя и в молодом кобельке Хватае отправилась обратно в поселок.
Позже Арсению сказали, что он и волчица проспали больше суток. Как эту бешеную гонку, выдержала пришелица, одному Богу известно. Она, конечно, переместилась в свежего носителя и получила от него прилив сил. Но это не снимало интеллектуальное перенапряжение: Миранда более трех суток не имела ни малейшей передышки! Она сражалась, защищала Сеньку, уходила от погони на четырех лапах, потом одна бежала через топи. А после всего этого, телепортировалась в Хватая и вновь ушла в поселок, зная, что там придется перемещаться непонятно сколько раз. Без отдыха, без роздыха — работать. Устранять опасность для существования островного поселения.
В дороге до поселка мужики позволили Хватаю-Миранде подремать в прицепе. Обустроили на санках теплую лежанку и довезли до опушки, минуя главную дорогу… Остались ждать в лесу — двум чужакам нельзя показываться в поселке, который до сих пор гудит от треволнений.
Хватай-Миранда вошел в поселок со стороны завода. Безупречная, тренированная память диверсантки хранила в себе все сведения о приисках, полученные Мирандой через Интернет. В память бывшей агентессы хроно-департамента намертво впечатались адреса и фотографии начальственного звена. Хватай-Миранда засел на небольшой парковке заводоуправления и начал ждать появления кого-нибудь из директоров.
Положа руку (или лапу) на сердце, Миранда могла бы и не заморачиваться с ожиданием руководителя. Ей было бы достаточно проникнуть на небольшой аэродром, расположенный в пяти километрах от поселка. Телепортироваться в любого механика и обустроить парочку диверсий: вывести из строя вертолеты и катер на воздушной подушке, который по воспоминаниям пилота Кутузова стоял в одном из ангаров. Лишить геологоразведочную экспедицию транспорта и возвращаться в поселок уже вместе с Журбиным. Арсению не надо многократно прыгать по чужим мозгам и зарабатывать разбалансировку. Придя в норму, телепат управился бы с обычными людьми, не показываясь им на глаза, с расстояния и сколь угодно раз.
Но Миранда посчитала, что парню и без этого хлопот хватит. Сеньке еще нужно поработать над егерями и компанию Самсона разыскать — подчистить головы свидетелей. Потом придется и в поселок наведаться. Обученный диверсанткой парень давно научился управлять лицевыми мышцами и мог прикинуться хоть дряхлым стариком, хоть мужиком, запившим три недели назад. Придя в поселок «в образе», Журбин легко решил бы все проблемы.
Но диверсантка доверилась интуиции и бабушке Фаине. Как только мужчины унесли Сеньку в баню отогреваться, шаманка подошла к Лауре-Миранде и, глядя в желтые звериные глаза, сказала:
— Метель стихает… Скоро оттепель. А за оттепелью сюда чужаки нагрянут. Послезавтра утром и заявятся. — Помолчала немного, вздохнула и добавила: — Иди в поселок, миленькая. Поторапливайся.
Миранда с бабушкой не спорила, сама предполагала, что счет уже не на дни, а на часы идет. И потому, спустя чуть более полусуток после побега из поселка, сидела на парковке за небольшим автобусом и ждала появления какого-нибудь начальника. Для переброса и интеллектуального захвата диверсантке требовался человек, осведомленный лучше прочих о подспудных течениях поселковой жизни.
Наполовину застекленная дверь главного заводского офиса раскрылась, на плоское крыльцо вышел подтянутый мужчина среднего роста. Двигая челюстями, жуя жвачку, оглядел парковку. И поднес к губам рацию, сказал:
— Все чисто. Выходите.
Чуткие собачьи уши уловили сказанное. Хватай-Миранда обошел автобус, подкрался к шеренге дорогих начальственных машин, где уже разогревался дистанционно запущенный двигатель блестящей лаком черной Вольво.
Жующий охранник открыл дверь офиса, и прикрывая собой сухопарого очкарика в длиннополой шубе, двинулся к разогретому автомобилю. Спину мужика в шикарной шубе прикрывал еще один крепыш, позже оказавшийся водителем.
Охранник раскрыл перед важным господином заднюю дверцу, водитель сел за руль, бодигард, обежав машину, уселся рядом с ним. За багажником Вольво притаилась крупная собака в бежевых подпалинах на густой светлой шерсти. Пес ударил себя лапой по ошейнику… И начались странности.
Вольво почти вырулила с парковки, но неожиданно остановилась. Из распахнувшейся во всю ширь пассажирской двери на снег выпрыгнул главный юрисконсульт предприятия Максим Владленович Коротич. Не обращая внимания на холод и расхристанные полы шубы, юрист раскрыл водительскую дверцу и приказал шоферу:
— Выходи. Выходи, Сережа, я сам поведу.
Немая сцена. С водительского сиденья на юрисконсульта таращился румяный крепыш и не думал выполнять приказа. Смотрел во все глаза на обычно мирного и вальяжного господинчика в золоченых очечках и гонял в голове мыслишки: «Он чо, охерел, в натуре?!.. Сам за руль собрался?!..»
Максим Владленович схватил водителя за рукав куртки и резко выдернул того из машины. Ошалевший, не ожидавший подобного обращения Сережа выкатился из Вольво и даже через голову перекувырнулся! Но тут же вскочил и произнес вслух то, что раньше думал (хоть и в приглаженном варианте):
— Вы чо, Максим Владленович?!.. Совсем… очумели?!
— Цыц, — равнодушно бросил юрисконсульт и строго поглядел на выбравшегося из противоположной дверцы бодигарда: — Свободны, Кирилл. Вы мне сегодня не нужны.
То, что произошло дальше, окончательно укрепило охранника и водилу в мысли, что их шеф сошел с ума: Максим Владленович негромко свистнул, дождался пока в открытую заднюю дверь запрыгнет огромный лохматый пес беспородной наружности, аккуратно закрыл дверцу за рассевшейся на кожаном сиденье псиной, поворотился, чтобы самолично сесть за руль…
Но машину уже обежал охранник. Злыми сузившимися глазами поглядел на юрисконсульта и прошипел:
— Не порядок, Макс Владленович. Иваныч будет недоволен.
Юрист, казалось бы, на Кирилла даже не взглянул. Почти не обращая внимания на вцепившегося в открытую дверцу охранника, он выбросил влево составленную копьем ладонь и четко ударил в единственное незащищенное одеждой место — под ухо бодигарда.
Охранник тихо хрюкнул и завалился. Водитель, широко расставив ноги, замер, прикидывая — стоит ли бросаться на машину, чтоб удержать сошедшего с ума очкарика?
Но передумал. Поглядел на валяющегося без сознания Кирилла. Состроил виновато-задумчивую мину и отошел в сторону, позволяя Вольво выехать с парковки.
Миранда не собиралась телепортироваться в наемного работника. Ей нужен был кто-нибудь из владельцев предприятия, но вышедшего из заводоуправления юриста так плотно о х р а н я л и, что диверсантка поменяла решение. Человек, что появился на улице с подобными предосторожностями, мог обладать информацией. Юриста берегли. Прикрывали грудью от возможного обстрела, а это значит — он имеет вес, он крайне важен для хозяев.
Погрузившись в мозг нового носителя о принятом решении пришелица не пожалела.
Максим Владленович Коротич был трусом. И хитро навороченным дельцом от юриспруденции. Учился за границей, одну из стен его кабинета почти до половины завесили хвастливые свидетельства и разноязычные дипломы. В профессиональном смысле Максим Владленович был — докой.
И чуть-чуть авантюристом.
Именно эта авантюрная складка и завела Коротича на север. Он лихо отстаивал в судах права владельцев прииска, когда же на предприятие начался н а е з д, то развернулся во всю ширь и доказал — не зря он получает деньги. Ох — НЕ ЗРЯ. Почти полгода юрисконсульт держал круговую оборону, умело отбивался от коллег-противников, искал лазейки, оттягивал неугодные судебные решения, ловчил, юлил и ускользал, как угорь.
Когда, казалось, бы — отбился и финансово обескровил рейдеров, погрязших в судопроизводстве, захватчики нашли иной источник средств и повели наезд уже без правил. Захват завода и шахтовых разработок, начавшийся почти цивилизованно, так сказать по-серому, превратился в откровенно черный беспредел. Рейдеры прекратили бодаться в судах, завезли в поселок бригаду парней в бронежилетах и чуть не захватили офис.
Струхнувшему юристу выдали охранников. И вначале Макс Владленович посчитал сие решение весьма нелишним, благотворным.
Но это было лишь п о к а. До той поры, как владельцы обогатительного комбината не предложили куш начальнику охраны Супрунову Константину Ивановичу. Иванычу сказали просто: «Отобьешься, получишь пай и станешь совладельцем. Не отобьешься — извини, потонем вместе».
Супрунов взялся за проблему с расчетливой увлеченностью бывшего начальника оперативно-режимной части ИТУ (зоны, по простому говоря). «Кум» привез в поселок бригаду отпетых головорезов, дополнил ими местную охрану и начал постепенно з а б и р а т ь. Коротичу казалось, хозяева завода так и не заметили, не прочухали, к т о стал главным в этом бардаке. Как и юрист, бывший кум Иваныч развернулся во всю ширь. Старался не за страх, а за большой кусок.
Когда Коротичу и Супрунову показалось, что они таки — отбились, рейдеры уже, вроде бы, начинали понимать, что овчинка выделки не стоит — вложено довольно много, а результат пока что неизвестен, на захватчиков буквально потоком полились субсидии.
Проведя (недешевую) разведку в лагере противников, Супрунов и Коротич поняли, откуда что взялось: финансовые потоки потекли от господина по фамилии Вишневский. Причем заинтересовали господина Вишневского весьма нетривиально и на этом стоит остановиться отдельно.
Борис Ефимович Вишневский был занятным богатеем: увлекался всем непознанным. Финансово поддерживал розыски йети, лично пытался отловить чупакабру в Латинской Америке и гонял того же кровососа по лесам Мордовии и Челябинской области. В зеленых человечков верил, уфологическим сообществам щедро жертвовал. Чудак, короче. Денег заработал и чудил без всякого стеснения.
Рейдеры подловили нетривиального олигарха на загадке Пустоши. Во времена, когда каждый желающий мог зайти, к примеру, на Google Maps и с точки зрения спутника обозреть любой район земного шара, центральная, островная часть Пустоши оставалась поистине белым пятном. Непроницаемым, туманным.
И то было загадкой не только для задумчивых любителей непознанного, сия особенность Острова оставалась тайной и для самих островитян. Три года назад, едва Фаина провела беглецов через болота, их глазам предстало фантастическое, диковинное зрелище: на окруженном топями обширном острове, заросшем прозрачным, облетевшим осинником и березняком, стояли древние, нетронутые временем скиты. Их стены не испятнали гниль и сырость. В домах сохранились не истлевшие меховые одеяла и одежды, несъеденные молью валенки и чуни. На клиросе небольшой церквушки лежал раскрытый Часослов без малейших признаков плесени. Если бы там же горела и лампадка, никто бы сильно уже не удивился: у каждого из беглецов сложилось впечатление, как будто люди — староверы — покинули дома вот-вот. За полчаса до прибытия их новых обитальцев.
И на том загадки Острова не закачивались. Дверь церкви запирал могучий брус, положенный с о б р а т н о й стороны на мощные крюки: неизвестно куда сгинувшие староверы заперли церковь и з н у т р и. Наложили брус на дверь, закрылись. И исчезли. Пробраться сквозь крохотное слюдяное окошко смогла бы только кошка. Люди испарились из церкви самым непостижимым образом.
Поломав головы над очередной загадкой Пустоши, поселенцы церковь заколотили. Постарались меньше о ней думать. Непоняток и без того с избытком набиралось. Как только беглецы получили возможность включить компьютер, Иван нашел через Google Maps означенный район и крайне пораженный повернул монитор к сгрудившимся вокруг него друзьям и близким: серединную часть Пустоши закрывало туманное белесое пятно. На дворе был ясный день, болота можно было разглядеть весьма детально, Остров, где на возвышении стояли полтора десятка строений — был неразличим.
Позже беглецы узнали, что этот район избегают пилоты малой авиации и вертолетчики. Что здесь чудят приборы и часы. Журбин признался: непосредственно на территории Острова у него существенно снижается радиус телепатического восприятия. Идут какие-то помехи.
Остров и окружающая его Пустошь были — загадкой. Тайной. Чудом. Судя по тому, что скиты стояли не разграбленными, — в каждом из домов старинные иконы оставались, — на Острове лет триста не было людей. Болота любопытных и несведущих н е п р о п у с к а л и. Компания из восемнадцати беглецов смогла пройти по топям лишь под предводительством Фаины. Шаманка с топями — д о г о в о р и л а с ь.
…Миранда разыскала в памяти юрисконсульта подробную справку на олигарха Вишневского. Узнала, что рейдеры соблазнили столичного сумасброда исследованием Пустоши, поддержку лучших аборигенов-следопытов обещали обеспечить. Там же наткнулась на воспоминания о недавней беседе двух наемных тружеников Коротича и Супрунова. Иванович в том разговоре втолковывал юристу:
— Мы здесь, Владленович, есть никто и звать никак. Пока не устраним Вишневского и с места не сдвинемся, обещанного не получим. Ефимович мужик упертый, чокнутый на всяческих там экспедициях. С ним разобраться надо наглухо. Сейчас. Не то потом уедет на Большую Землю — ищи, свищи, а мы завязнем. Понял?
Юрист, не так давно узнавший, что Вишневский прибыл в поселок и собирается лично возглавить экспедицию (неожиданно для Миранды оказавшуюся крайне далекой от геологической науки). Так что здесь Иванович был прав — случай р а з о б р а т ь с я подвернулся.
Но тюремный термин «наглухо» неприятно резанул слух выпускника Сорбонны. Коротич горделиво выпятил подбородок и произнес:
— Я против крайних мер. Убийство не входит в методы моей работы.
Но предложения не внес. А лишь сидел раздувшись, как лягушка.
Константин Иванович внимательно поглядел на визави, наклонил корпус вперед и зашептал:
— Да кто ж говорит про убийство-то, чудило? Вишневский — диабетик. Его только маленько где-то п р и д е р ж а т ь, укол вовремя не сделать — сам ласты склеит, ни один патологоанатом не придерется!
Максим Владленович отпрянул от бульдожьего лица Супрунова, поднял вверх изящные брови и задал вполне резонные для опытного юриста вопросы:
— Зачем вы все это мне говорите? Зачем вам — я?.. Пардон, Константин Иванович, пардон — я умываю руки. Я не в теме.
Бывший вертухай досадливо поморщился. Мозгляк интеллигент все верно разгадал: в среде Иваныча вход — рубль, а выход — за червонец. Замазанный юрист подсел бы на хороший крючок.
— Да ты послушай, Макс, — не сдался Супрунов. — Тут тема дельная, реальная. Тебе большой кусок отвалится: зачем мочить в пустую дойную корову, а?.. Мои ребятки придержат Вишневского в подвале. За каждый укол инсулина он нам будет бумажки подписывать и свое бабло на нас переводить. Поделимся напополам, на весь век обоим хватит да еще внукам останется!.. Когда еще такой случай подвернется, а?.. Не надоело тебе, Максик, на чужого дядю-то горбатиться?! Мне нужно чтобы ты с бумажками разобрался, все грамотно оформил — чин по чину…
Супрунов мог бы уговаривать юриста еще долго, и не исключено — безрезультатно. Но Макс Владленович смекнул: откажется, живым из этой комнаты не выйдет. Начальник охраны повел серьезную игру, строптивого, заупрямившегося свидетеля он — уберет. Игра пошла на БОЛЬШИЕ МИЛЛИОНЫ.
О согласии обеспечить афере юридическую поддержку Коротич пожалел еще даже не ударив по рукам с Иванычем. Охрана приданная юрисконсульту завода стала слишком уж напоминать конвой: два крутолобых вертухая приглядывали за Максимом Владленовичем днем и ночью. Глаз не спускали и сопровождали даже до удобств.
После убийства начальника полиции Коротич, правда, слегка смирился с бодигардами — в поселке затевалась лихая заварушка: Корытко шлепнули по приказу Супрунова и теперь адекватного ответа ждали. На следующий день после того, как «неизвестно куда» запропал олигарх Вишневский, майор — падла и предатель! — получил какого-то свидетеля и охранял его пуще глаза. Бывший кум связал это с похищением, посчитал, что непонятный парень с л и ш к о м м н о г о з н а е т.
Бойцы, отправившиеся на устранение Корытко и свидетеля на базу вернулись не все. Троих нашли с разорванными глотками. Поимке свидетеля, опознанного как «Сектант» придали первоочередную важность. И готовились к ответным действиям рейдеров. ЖДАЛИ.
…Вскрыв память юрисконсульта, Миранда поняла, что вытащила счастливый билет: ни один из владельцев горнорудного предприятия не знал о подоплеке недавних происшествий, поскольку все замутили два наемных работника. Так что по сути дела, диверсантка уже могла бы покинуть голову носителя — человек, затеявший и оплативший разведывательную экспедицию на остров, практически приговорен, а остальное — не ее забота.
Но… В голове носителя Миранда наткнулась на воспоминания о сайте, где Вишневский и его задумчивые сотоварищи рьяно обсуждали экспедицию на Пустошь. Судя по переписке Бориса Ефимовича, лукавые рейдеры зацепили его любознательность шибче некуда — такого вокруг топей накрутили, напридумывали и насочиняли, куда там «Клубу кинопутешественников»! Если господин Вишневский т а и н с т в е н н о пропадет в поселке, расположенном неподалеку от болот, все свалят на «непознанное» и через неделю сюда столько любознательных идиотов нагрянет, что — мама не горюй! Арсению придется круглосуточно дежурить на болотах и отваживать толпы любителей зеленых человечков и прочей чертовщины…
Понимая, что привлекать внимание к Пустоши нельзя, Миранда плотно захватила юрисконсульта. Слегка попрессовала его охрану — непосредственно охранника и выполняющего оные же обязанности шофера. И вместе с псом Хватаем отправилась к подвалу, где держали инвестора Вишневского.
В дороге проинспектировала мышечные реакции носителя, взгрустнула мимоходом: в организме Максима Владленовича был тренирован только мозг. Все прочее — желе и немочь. Ткни пальцем и развалится. А духом — слабоват, труслив…
Промчавшись по поселку, Максим-Миранда подвел Вольво к глухим железным воротам. Коротко посигналил. Дожидаясь, пока откроют створки, снял с шеи Хватая ошейник с телепортом и, приказав собаке:
— Жди, — вылез из автомобиля.
Полностью понять, на что отважилась Миранда, мог бы лишь такой же телепат Арсений: Миранда шла на риск. Смертельный и может быть того не стоящий. В мыслях носителя юрисконсульта плавало полу-придушенное сожаление: в стыдливой душонке Макса плескалась робкая надежда — скорее бы отмучался бедняга олигарх, но там же принимала ванны жадность — чем дольше проживет «корова», тем больше из нее «надоят». От нахлынувшего ощущения гадливости — Миранда на дух не переносила рефлексирующих негодяев! — диверсантка опрометчиво выпустила на лицо брезгливое выражение и вышедшего за ворота охранника встретила, как уж получилось — с брезгливой миной на лице интеллигентного носителя:
— Ну. Чо застыл? Веди меня к терпиле.
Приданный воротам цербер был из э т и х. Из реально отсидевших вертухаев. Ментовско-адвокатский жаргон был ему вполне понятен, непонятным оставался факт: ботаник-губошлеп ему приказывает! Цербер ощетинился, картинно перекинул на пузо автомат:
— Ты ничего, мил-человек, не попутал?!.. Иваныч в курсе, что ты сюда приперся?!
Коротич знал, что вертухай не выстрелит в ценного подельника — без грамотной юридической поддержки Супрунов не справится. Доигрывая случайно выбранную роль пошедшего вразнос, одуревшего от страха и волнений интеллигента, Максим-Миранда подошел к охраннику, небрежно положил руку в англицкой перчатке на автоматный ствол, направив его вниз, и проговорил:
— Заткни фонтан, ушлепок. По ушам давно не получал, да?.. К терпиле, говорю, веди…
Офонаревший от подобной наглости цербер на некоторое время лишился дара речи. Заглохнул, как и было приказано. Смотрел на оборзевшего очкарика и придумывал ответ. Но выпускник Сорбонны нашел чего сказать быстрее:
— Пошли, тут холодно, — раздраженно и томно, в полном соответствии с понятиями вертухая о выпускниках, буркнул Коротич и, обойдя застывшего охранника, как столб, запахивая полы шубы, направился через двор к двухэтажному кирпичному дому, имевшему все признаки долгостроя. У крыльца стояли заметенные снегом бочки с цементом и штабель кирпича, подпирающий обшарпанную деревянную лестницу.
Сзади громко лязгнули ворота.
Не дожидаясь охранника, Максим-Миранда прошел по большой запущенной комнате к спуску в подвал. Кивнул конопатому пареньку, сидящему на низком табурете перед столиком, засыпанном рыбными объедками — охрана воблой под пиво оттягивалась, — и стал спускаться к железной двери.
Конопатый быстро обтер руки засаленным полотенцем, и цыкая зубом, поспешил за господином в шубе. Максим-Миранда, так и сняв перчаток, указал на запертую дверь.
— Открой.
— Дак это…, - засомневался конопатый. — Иваныча как бы должен…
— Открывай, я сказал! — прикрикнул адвокат, и вертухай, полез в карман за ключами.
Максим-Миранда перешагнул порог подвала. Оставаясь на верхней площадке деревянной лестницы в четыре ступеньки, огляделся: свисающая с высокого потолка слабая лампочка освещала тюфячок в углу у батареи. На голом матрасе лежал мужчина с изможденным лицом и закрытыми глазами.
— Когда вы ему сахар измеряли? — не поворачиваясь к охраннику, ворчливо и озабоченно поинтересовался юрисконсульт.
— Дак это… Иваныч недавно приезжал… Он и проверял.
«Паршиво, — подумала Миранда. — Ох как все паршиво… — Поддергивая полы шубы, Коротич-Хорн спустился на цементный пол, быстро подошел к лежащему человеку, нагнулся: пощупал пульс, задрал веки Вишневского. — Пока не в коме, но почти готов», — поставила диагноз диверсантка.
Макс-Миранда разогнул спину и некоторое время задумчиво смотрел в серую стену.
Носитель диверсантки достался слабосильный и изнеженный. Такой полубессознательное тело олигарха из подвала не вытащит — лестницы крутые, узкие, а сам Вишневский на ногах не устоит. Охранники приказу вынести Ефимовича из подвала, не подчинятся.
А перебрасываться в Вишневского нельзя категорически. На восстановление работы поджелудочной железы требуется время, да и непонятно — получится ли вообще запустить изнутри работу недееспособного органа без предварительной инъекции инсулина. Есть опасность застрять в полумертвом носителе, не способном даже пальцем шевельнуть и активировать телепорт для экстренного переброса!
Максим-Миранда развернулся к подвальной лестнице, где уже стояли оба сторожа. Нахмурился:
— Вы что же, остолопы, делаете?! Терпила ласты склеит, на фига он нам дохлый нужен?! Несите быстро инсулин!
Охранник, что открыл ворота безразлично пожал плечами:
— А откуда он у нас? Инсулин только у Иваныча…
Понятно. По большому счету этого и следовало ожидать: опасаясь, что заложник сможет подкупить обещаниями сторожей, Супрунов лекарства им не оставил. Лично приезжал и контролировал ситуацию. И судя по состоянию Вишневского, вот-вот вернется снова: начальник заводской охраны раз от разу будет доводить Ефимовича до последней черты, потом снова возвращать к жизни… Олигарх еще не подписал ни единого документа и ни цента на офшорные счета Супрунова и Коротича не перевел. Супрунов заложника д о ж и м а л. Показывал, что не шутит — уморит как есть в этом подвале.
Но и Вишневский не был идиотом. Он тоже понимал, что выжав его досуха, бандиты живым его отсюда не выпустят. Коса нашла на камень — Вишневский умирал, но отказывался подчиняться.
Разглядывая насупленных охранников, диверсантка стремительно перебирала варианты. Охрану можно убрать прямо здесь, не выходя из подвала — агентесса хроно-департамента управится с двумя вооруженными мужиками не охнув, будь она даже в теле пятилетнего ребенка. Вопрос в другом: как Коротич вытащит Вишневского наверх, если там в любой момент может появится Супрунов с еще какими-то уродами? Тащить больного и одновременно уворачиваться от тумаков и пуль, не слишком то удобно. Олигарха могут зацепить, а он нужен живым…
Анализ ситуации занял у диверсантки не более полутора секунд. Снимая на ходу шубу, Максим-Миранда двинулся к охранникам, бросил шубу на руки вооруженному сторожу:
— Держи!
Цербер машинально цапнул меховой ворох, шуба закрыла автомат… Юрист копьем ладони ударил конопатого охранника в солнечное сплетение и пока тот корчился, схватил обмотанный мехами автомат и дернул на себя! Перекрутил «калаш» как палку, оружейный ремень, висевший на плече цербера, заставил того перекувырнуться через голову и перилла и всей массой рухнуть с лестницы!
Миранда всегда предпочитала джиу-джитсу прочим видам единоборств. Используя кинетическую энергию, даже слабосильный носитель получал возможность управиться с амбалом. Перелетевший через перила цербер приложился спиной об пол, Максим-Миранда тут же подскочил к нему и сдернул автомат. Направил оружие на постанывающих сторожей, передернул затвор, и произнес:
— Встаем. Бережно берем господина Вишневского и выносим из подвала.
Горе-сторожа обалдело хлопали ресницами и снизу-вверх смотрели на невозмутимого очкарика с автоматом. Заморыш адвокат расправился с обоими и даже дыхания не сбил! Смотрел на охранников, что твой Рэмбо, и скулами играл.
Максим-Миранда качнул автоматом — увел ствол от цементного пола, способного дать рикошет, и прошил короткой очередью деревянные ступени лестницы!
В каменной теснине подвала выстрелы прогремели как пушечная канонада! Охранники закрыли руками уши и, матерясь, начали подниматься на ноги:
— Ты чо, б…, сука делаешь?! Иваныч тебя, падла, на куски порвет…
— Цыц! — прикрикнул адвокат. — Кладем господина потерпевшего на шубу и выносим из подвала.
Сопя, цедя сквозь зубы ругательства, охранники переложили Вишневского с тюфяка на разложенную шубу, на манер носилок, и поволокли того по лестнице, начинающейся непосредственно в подвале. Максим-Миранда допятился до второй, бетонной лестницы и начал медленно, спиной вперед подниматься наверх, не спуская глаз со сторожей…
Когда охранники почти выволокли Вишневского в комнату, с улицы донесся гудок автомобильного клаксона! Радость, промелькнувшая по задранным вверх лицам вертухаев, показала, что те опознали сигнал машины Супрунова.
— Не отвлекаться, — приказал Максим-Миранда возликовавшим сторожам. — Несите Вишневского к входной двери.
Если не придираться к мелочам, то основная работа была сделана. Миранда опасалась, что Иваныч приедет тихо и гораздо раньше, чем они выйдут из подвала: Супрунов мужчина расторопный, мог разобраться в том, что происходит и дверь захлопнуть перед носом. Диверсантка переживала, что может оказаться запертой в подвале.
Но дело — сделано. А то, что на гудок никто не вышел отпирать ворота, уже малосущественно: увидев на улице Вольво адвоката, Супрунов наверняка подумает, что юрист находится в подвале вместе с охранниками, а оттуда звук гудка не слышен. Так что Иваныч либо будет дожидаться и сигналить, либо заставит кого-то из подручных забор перемахнуть и открыть ворота для проезда.
Причем второе — более вероятно. Преступники не любят привлекать к себе внимание, гудеть и торчать перед воротами на улице.
Максим-Миранда дождался пока сторожа донесут Вишневского до двери, резкими точечными ударами приклада отправила обоих в нокаут и подошел к окну, выходящему во двор.
Через забор перелезал мужчина в лыжной шапке. Огромные сугробы позволяли проделать это довольно легко, мужик съехал по сугробу на дорожку, повозился со щеколдой и открыл ворота.
Максим-Миранда отпрянул от окна и двинулся вдоль стены к входной двери…
Откуда в живот носителя прилетела пуля, диверсантка вначале не поняла. Грохот пистолетного выстрела прокатился по стенам и ударил эхом с четырех сторон! Максима-Миранду отбросило назад, по движению, приданному телу носителя, террористка в падении вычислила траекторию — стрелок засел за диваном у лестницы на второй этаж!
«Один из караульных отдыхал! — запоздало поняла Миранда. — Кто-то спал в мансарде и проснулся от гудка клаксона на улице! Или еще раньше, от пальбы в подвале…»
Умные мысли проскочили в голове носителя, пока тот падал на пол. Рухнув за конопатым охранником, Миранда быстро купировала жуткую боль, разрывавшую тело носителя и, не поворачиваясь, на вскидку, выстрелила по дивану!
Пули разорвали подушки, но не попали в спрятавшегося человека. За подлокотником дивана мелькнула растрепанная голова, и тут же снова грянул выстрел!
Максим-Миранда откатился от охранника, мельком глянула на конопатое лицо…
Готов. Летевшая в юриста пуля, пробила переносицу охранника.
Коротич-Хорн перекатился подальше от Вишневского, упрятался за цербера и, высунув из-за него автоматное дуло, обстрелял диванный подлокотник. Миранда надеялась, что убивать е щ е о д н о г о товарища стрелок не посмеет…
Но тот — посмел. Своя рубашка ближе к телу, да и испуг — не лучший советчик в подобных ситуациях. Выпрыгнув из-за дивана словно чертик из коробки, бледный растрепанный парень выстрелил практически не прицеливаясь и юркнул обратно!
Максим-Миранда разочарованно поглядел на кровавую пробоину в левой половине грудины цербера… Кровь разочек выплеснулась из раны и — все. Сердце перестало гонять ее по венам.
— Ты что ж, урод, делаешь-то! — крикнул Макс-Миранда. — Ты же своих всех положил!!
Стрелок молчал. Не подал голоса, не показал, где спрятался. Миранда поняла: теперь он будет просто дожидаться подмоги от Иваныча и прибывших вместе с ним головорезов.
А этого допускать никак нельзя. Максим-Миранда положил щеку на пол, присмотрелся к узкой щелке между днищем дивана и полом… У правого, дальнего угла лежала тень. Коротич-Хорн приподнял автомат над телом мертвого цербера и дал длинную очередь по углу дивана.
В следующий момент автомат из рук юриста выбил мощный пинок тяжелого ботинка. Ворвавшийся в дом человек, ногой ударил по прикладу и вышиб оружие из ослабших пальцев раненого носителя диверсантки.
«Ну вот и все…», — Коротич-Хорн лежал на спине, смотрел в потолок, Миранда думала о том, что собачий ошейник с телепортом остался в кармане шубы адвоката. Снимая верхнюю одежду, террористка не заморачивалась с ошейником, не занимала им рук, оставила по поры до времени в «носилках». Пришедшую из будущего диверсантку Арсений часто упрекал за пренебрежительное отношение к предкам: Миранда не боялась н и к о г о из современников Журбина. И потому высокомерная пришелица была наказана — попалась.
По дому топали шаги, пара приехавших вместе с Супруновым парней оглядывала комнату и подвал.
— Иваныч. Тут все «двухсотые»! — раздался голос от дивана. — Этот утырок Мишку и Толяна положил, а за диваном Кустанай валяется!
Над головой Максима-Миранды склонилось озадаченное лицо начальника охраны. Задумчиво разглядывая интеллигентного утырка, оказавшегося крутым перцем, Супрунов пошевелил бульдожьими губами:
— Ты что ж, Максимка, натворил-то?.. На кой хрен?…
— Борис мне денег перевел…, - сипло выдавил юрист. — Обещал еще… когда выберемся…
— Денег? — переспросил Иваныч.
— Да… Много.
Супрунов распрямился. И, гоняя по лбу морщины, задумался над ситуацией. С точки зрения Константина Ивановича все выглядело вполне логично: юрист решил оставить компаньона на бобах, договорился с заложником и затеял собственную игру. Собрался вытащить олигарха, но не успел уйти. Кто-то из ребяток остановил его, отправив пулю в брюхо…
Миранда решила подтолкнуть раздумья в нужном направлении:
— Я поделюсь, Иваныч… Сделай Вишневскому укол…, не то подохнет…
Супрунов подошел к заложнику, пошевелил его носком ботинка. И повернулся к предавшему компаньону:
— Поделишься, говоришь? — пробормотал и усмехнулся: — Шалишь, Максимка. Все отдашь.
— Хорошо, хорошо, — засипел Коротич-Хорн. — Все отдам. Только в больницу отвези!
Максим-Миранда положил руку на живот — надетые под пиджак легкий свитер и рубашка хлюпали от крови. Мгновенно проведя регистрацию жизненных функций носителя, Миранда поняла, что времени осталось мало. Коротич погибнет от потери крови минут через десять-одиннадцать.
Что-то предпринимать придется в срочном порядке… Совсем скоро носитель не сможет и рукой пошевелить… Константин Иванович стоял чуть наклонившись над Вишневским, лежащий на полу Максим-Миранда заметил под оттопырившейся полой дубленки пистолетную кобуру, висящую подмышкой начальника охраны…
— Костя…, - просительно прошептал Коротич-Хорн. — Помоги мне достать из кармана мобильник, я свяжусь со своим банком и переправлю тебе деньги… Все, до копейки… Только в больницу отвези…
Шеф охранников усмехнулся. Жадность туманит мозги даже самых умных: Супрунов присел на корточки возле Коротича… Максим-Миранда, постанывая, чуть повернулся, подставляя карман пиджака…
Кобуру Константин Иванович не застегнул на кнопку. Вбегая в дом он собирался стрелять, потом засунул пистолет подмышку, забыл о нем, и начал думать уже только о деньгах. Соперника в истекающем кровью интеллигенте, он почему-то не увидел. Невзирая на трех «двухсотых» головорезов в доме, стереотип сработал лучше логики.
Дотягиваясь до кармана, Иваныч перегнулся через раненого компаньона…
Максим-Миранда зафиксировал локтем вытянутую руку Супрунова и, резко нажав, дернул на себя! Прежде чем Иваныч придавил его всей массой, выдернул пистолет из кобуры и дважды нажал на курок!
Корпус Ивановича чуть-чуть подбросило и выгнуло дугой… Лежащие друг на друге тела немного приглушили звук двойного выстрела. Супрунов повернул лицо к Максиму, прежде чем умер, на лице начальника охраны прииска успело зафиксироваться удивленное выражение.
Прикрываясь мертвецом, не сбрасывая с себя Супрунова, а только вытащив наружу руку, Максим-Миранда расстрелял двух сопровождавших главаря бандитов. Прошелся по их головам как по мишеням в тире. И тяжело откинулся назад. Смотрел на потолок, Миранда думала: «И что?.. Ты уничтожила всех кто был в доме… Что дальше?… Вокруг шесть мертвецов и два готовых помереть… Куда, в кого и как перебираться?!..»
Разобравшись с бандой заводских охранников, пришелица, тем не менее, очутилась в практически безвыходном положении. Ее умирающий носитель лежал, придавленный к полу стокилограммовой тушей Супрунова. Телепорт находился метрах в четырех, но до него еще добраться нужно… Рядом умирал Вишневский.
Максим-Миранда выпустил из окровавленных пальцев скользкую рукоять пистолета. Обшарил карманы Супрунова и нашел полностью готовый к инъекции шприц с инсулином. Кое-как, локтями, столкнул с себя начальника охраны и пополз к Вишневскому.
Миранда тащила по полу истекающее кровью тело, скрипела зубами от натуги и ловила, считала оставшиеся минуты жизни Максима Владленовича Коротича: «Успею… Не успею?… Должна успеть… Обязана!» Вместе со смертью мозга носителя умирает и внедренный интеллект. Пришелица торопилась сделать укол другому полумертвому носителю и переместиться уже в него. Выбора не оставалось: Макс умрет наверняка, получивший инсулин Вишневский, обязан, должен выжить!
Иначе… в этом доме останутся уже восемь трупов и один бестелесный, но не менее мертвый интеллект.
До Вишневского Коротич-Хорн так и не дополз. Силы оставили носителя, когда икроножная мышца была на расстоянии нескольких сантиметров! Миранда сосредоточилась… Вытащила из организма Коротича все внутренние резервы и выжала адреналин до капли! Извиваясь как перерубленный червяк, в невероятном усилии, Коротич-Хорн выбросил вперед руку и воткнул в икру Вишневского шприц.
Ввел инсулин. Выпустил шприц. Кое-как дотянулся до полы шубы и начал подтаскивать ее к себе. Доползти до кармана, где лежал телепорт Миранда не успевала, не хватало сил. Прежде чем активировать устройство и осуществить переброс она должна была спасти потенциального носителя Вишневского. Поскольку заниматься переброской в погибающее тело — бессмысленно.
Максим-Миранда дотянулся до кармана… Подцепил указательным пальцем ошейник и вытянул его наружу. Подтащил к себе и пристроив на кнопке активации палец, немного отдышался и полез в карман пиджака за телефоном.
Зрение Коротичу-Хорн уже практически отказывало… Нашаривая нужные кнопки, Максим-Миранда набрал номер вызова Бориса…
Завьялов отозвался тут же!
— Улица Луговая… Дом пятнадцать… На улице Вольво…, - шептал Коротич-Хор. Собрав остаток сил, Миранда раздавала четкие инструкции: — Оставьте снегоход подальше, к дому — пешком… Я в человеке…, на шубе… Заведите Вольво во двор, грузите носителя…
Пальцы Максима Владленовича начали холодеть, но нажать на кнопку активации устройства он все-таки успел. Миранда ворвалась в мозг единственного живого человека поблизости!.. Обосновалась, «огляделась» и поняла, что все сделала правильно: Борис Ефимович Вишневский еще долго не смог бы разговаривать по телефону — Супрунов перестарался и едва убил строптивого заложника.
Журбин, проснувшийся на лежанке в доме бабушки Фаины, увидел рядом с собой незнакомца и, легонько прикоснувшись к его воспоминаниям, пришел в откровенный ужас: Миранда перебросилась в почти что умершего человека! Наставница поставила на карту — жизнь, но выиграла — две, свою и исследователя вселенских непоняток Вишневского. Борис Ефимович лежал, погруженный внутренним приказом диверсантки в искусственную кому и… выздоравливал. Не исключено, что полностью.
Арсений осторожно выбрался из-под меховых одеял, нашел на стуле одежду. Когда натягивал теплые спортивные штаны, в комнату зашла Фаина.
— Проснулся, миленький? — по обычаю чуть-чуть ворчливо, пробасила бабушка. — Давай-ка, выпей это, — шаманка протянула Сеньке большую глиняную кружку. — И иди к своим, Борис Малый Совет затеял.
— А ты? — глотая теплый горьковатый напиток, спросил Журбин. — Тебя разве не позвали?
— А у меня хлопот полон рот, — проворчала шаманка. — Ты опосля ко мне зайди, разговор серьезный есть. — Фаина подошла к лежанке и положила сморщенную ладонь на высокий лоб Вишневского. — Не его срок, — вздохнула, — рано парень на тот свет собрался…
Журбин мог бы сказать, что Ефремович на тот свет и не собирался, отправили его туда, но редактировать слова колдуньи передумал: Фаина и без его ремарок знает, кто, где и как конец найдет. Арсений надел пуховик и валенки, обмотал шею шарфом и вышел из дому.
На улице пахло весной, прогретым деревом избы. С крыши высокого крыльца свисали, искрящиеся под солнечным светом сосульки, округлые белоснежные сугробы блестели словно лакированные: как и предсказывала бабушка Фаина, наступила первая апрельская оттепель — зиме конец!
Красотища. Полтора десятка древних скитов напоминали рождественскую картинку — по крышам белоснежная окантовка, дымок из труб струится в прозрачное лазоревое небо, санки во дворах… Деревья чернеют тонкими ветками, словно выписанные тушью по белому фону. На деревьях несколько ворон и галок головами вертят.
Арсений помахал рукой Егорше: троюродный внучатый племянник Фаины расчищал снег за избой. Егор кивнул обрадованно:
— Ты как? В порядке?!
— В абсолютном!
Скатившись с крыльца, Журбин отправился по протоптанной дорожке до дома, прозванного беглецами «избой-читальней». Три года назад самую вместительную избу Острова сразу же сделали общей, там собирались вечерами, там разговаривали и учились кто-чему. Там проходили Большой и Малый Советы. На Большом присутствовали все островитяне, на Малом только те, кто посвящен в секрет интеллектуальных хроно-путешествий и суть проблемы — беглецов разыскивает хроно-департамент и безумный террорист Извеков. Из завьяловской компании на Большой Совет не приглашали Антонину, из тех, кто примкнул к компании позже на тот же Совет звали только бабушку Фаину. Односельчане шаманки до сих пор считали: все что с ними произошло, последствие какой-то странной эпидемии из-за которой их село войсками окружили и едва не разбомбили. О том, что деревню чуть не уничтожили из-за о с о б е н н о с т е й некоторых жителей, никто из них не подозревал. А необычность земляков Фаины была в з а к р ы т о с т и их мозга. Редчайшем генетическом дефекте, не позволяющем проникнуть в мозг телепатически либо переброситься интеллектуально. Многие из жителей обособленной таежной деревеньки имели этот врожденный дар, три года назад на село наткнулся Извеков и набрал там рекрутов. Создал армию «закрытых» из физически крепких и умелых таежных охотников. Успел уйти до того как село войсками окружили.
Но хроно-департамент предпочел деревню все-таки уничтожить, не дать р а з м н о ж и т ь с я сообществу закрытых. Тогда шаманка вывела из пылающего после авиаудара леса тридцать четыре человека и повела односельчанин к Пустоши вместе с завьяловцами. По дороге несколько семей решили отпочковаться, отправились к родне по городам и весям. Завьяловы их деньгами снабдили. (В команде беглецов проблем с финансами не возникало. Хроно-террористка Миранда Хорн когда-то прибыла в это время н а в с е г д а, и разумеется не собиралась влачить здесь нищенское существование. Миранда знала все о финансовых кризисах текущего столетия и успешно играла на бирже.) На нынешний момент на Острове, кроме завьяловцев, жили двенадцать земляков Фаины. Родственники шаманки: верный Назар с женой и дочками, семья Егора из пяти человек. Мать и сын Кукушкины — Катерина и двадцатилетний Тимофей. Катерина была бабой вздорной, шумной. Но пройдя через горящий лес, такого страха натерпелась, что держалась за Фаину, словно клещ: «Некуда идти мне, бабушка! Сирота я бесприютная!» Фаина пятидесятилетнюю «сироту» пригрела, с собой взяла ее и сына Тимку.
Некуда идти было так же и деду Грише. Одинокий старик Григорий Николаевич Опушкин пошел с Фаиной, да так и протопал через тайгу до самого Острова. Прижился, много пользы приносил: охотник был из деда знатный, умелый столяр, шорник и гончар. Кузнечных дел знаток. Малолетние Назаровы дочки и братишка Егорши в нем душ не чаяли. Дед умел развлечь ребятишек то свистульками из бересты, то игрушки малым мастерил из дерева да глины.
Не все из отправившихся вместе с Фаиной односельчан были закрытыми. Дар передался лишь Назару и одной из его дочерей, Егору и его младшему братишке от отца закрытого достался. Фаина, разумеется, была — закрытой. Арсений не мог считать ни единой мысли бабушки, перемещаться в закрытых тоже было невозможно: природный дар хранил этих людей от л ю б о г о вида интеллектуального проникновения.
Журбин зашел в единственную комнату «читальни». Завьяловцы сгрудились у длинного стола за спиной Ирмы, работающей на компьютере. В углу комнаты Иван крутил педали на бесколесном велосипеде, электроэнергию вырабатывал. Картина была привычной, ежедневной. Под лавкой у окна дремала волчица Лаура, на подоконнике свернулся клубком носитель профессора Капустиной полосатый кот Василий. Как и всегда случалось на Больших Советах, ради упрощенного общения пришелиц из будущего принял в себя кто-то из друзей.
Арсений поздоровался и предупреждая возможные расспросы о самочувствии, коротко сказал:
— Я в норме. Чем занимаетесь?
На обезображенном осколком гранаты лице Ирмы Конниген появился опознавательный мимический знак Миранды — брови сдвинулись над переносицей в ровную полоску. Пришелица показала в ком она находится и предупредила, что она — альфа и будет говорить:
— Вылавливаю из Сети информацию о происшествиях в поселке, — Ирма-Миранда развернула к Сеньке монитор ноутбука.
— И как оно? — Журбин сел на лавку возле подвинувшегося отца и обеспокоенно поглядел на экран, куда Миранда исхитрилась вытащить какие-то полицейские отчеты.
Конниген-Хорн усмехнулась. И ответила Арсению скоростной ментальной речью.
Ответ закончила шуткой: «Если бы мои бывшие работодатели знали, что какая-то старая колдунья может заменить целый аналитический отдел и лишить работы подразделение разработчиков полевых мероприятий, Фаину, Сенька, — выкрали бы с Острова давным-давно. Департамент охотится за Извековым который год, а взяли бы эти умники нашу бабушку в оборот…, она бы им Платона выловила за два дня!»
Шутка прозвучала к месту. Журбин задумчиво покрутил головой и согласился: «Да, наша бабушка — т а к а я…»
По сути дела, парень шел в читальню, собираясь серьезно поругаться с наставницей. Он не мог взять в толк, зачем она отправилась в поселок одна, подвергла себя смертельной опасности — чуть не лишила друзей главной боевой единицы и основного финансиста! — но как только понял, к т о заставил Миранду поторапливаться, намеренье оставил. Прошлое, конечно, не имеет сослагательного наклонения, но все, что случилось в поселке, легче было бы представить от обратного. От «если бы».
Если бы Миранда не поторопилась, то ни за что не наткнулась бы на выходящего из офиса Коротича и подселилась бы, как и рассчитывала в кого-то из директоров. Она б до одури и до безумной разбалансировки металась по директорским головам и искала человека, способного ответить на множество вопросов! Но с л у ч а й н о перебросилась в наемника — в юриста.
Если бы Миранда стала дожидаться пока Арсений придет в норму и сможет вместе с ней отправиться в поселок — человек, затеявший разведывательную экспедицию на Пустошь, вероятнее всего, умер бы от инсулинового шока. Похитивший Вишневского Иваныч повел себя с излишней и неумной жестокостью — перестарался с д о в о д а м и и едва не отправил Ефремовича на тот свет.
В разряд «если бы» можно было отнести и полицейские рапорты, добытые диверсанткой из интернетной переписки между областным начальством и следственной бригадой, приехавшей из города в поселок. Тела начальника охраны и юрисконсульта, обнаруженные в доме с еще несколькими трупами, позволили следователям сделать вывод: ситуация, возникшая вокруг обогатительного комбината, практически разрешена. На автомате и пистолетах отпечатки пальцев мертвецов, смертельно раненый сторожем Коротич перестрелял охранников и грохнул Супрунова. Юрист и начальник охраны, судя по всему, затеяли какую-то махинацию, чего-то там не поделили и в результате — перестрелка, семь трупов по адресу Лесная улица дом 15.
Узнав о бойне и исчезновении Вишневского, рейдеры по-тихой смылись из поселка и свернули операцию. Руководство комбината берет ситуацию под прежний контроль. На этом — все.
Ирма-Миранда протянула Журбину исписанный листок бумаги:
— Здесь координаты четырех охотников с заимки. Тебе, Арсений, предстоит рутина. Обычная мозговая зачистка.
— Уху, — хмыкнул телепат. Внимательно посмотрел на покрытое шрамами лицо полицейской и задал террористке четко направленный на нее ментальный вопрос: «А ты в курсе, что вылечила господина олигарха?.. Я к нему легонько подключился и заметил, что поджелудочная функционирует, как у невинного младенца».
Вопрос был не дежурным, а по существу. Непонятно как излечившийся человек наверняка задумается: «Откуда эдакая благодать нахлынула?!..» Если Вишневский свяжет излечение с благотворным влиянием Пустоши…, на Остров толпы диабетиков нагрянут! Подобный факт не утаить.
«Как подштопала, так и обратно продырявлю, — хмуро буркнула Миранда. — Если б я его не подлечила, Сенька, живым бы мы его до Острова не довезли».
«Жалко мужика. Может, не будешь его через чур «дырявить»-то?»
«Да я в общем-то и не собиралась особенно злодействовать…»
Через день на сайте, где общались любители непознанного, появилась съемка, сделанная отчаянным храбрецом Борисом Ефимовичем. Одетый в драную лисью шапку, тулуп и валенки олигарх стоял на фоне присыпанного снегом, полуразрушенного деревянного строения, вещал стране:
— Я — посередине Пустоши, на острове! Меня сюда провел один местный охотник, которому я пообещал не называть его имени. Он провел меня через топи, я делаю съемку его мобильным телефоном, так что простите за качество…
Снимая на мобильный телефон непрезентабельные виды заболоченных полян с гнилыми осинами и черными пеньками, Вишневский рассказывал о том, каких трудов ему стоило пройти через болота, как он проваливался в топи, потерял там одежду, обувь и мобильник… Как чудом не погиб! А результата — ноль.
— Ничего интересного здесь нет, — делился со страной Ефимович. — Мы еле-еле пробрались через замерзшие болота, а через пару недель здесь вообще все под воду уйдет. Если когда-то на островах среди болот и жили староверы, то скиты давно в трясину затянуло, — Вишневский взял в ракурс нечто отдаленно напоминающее разрушенный сарай. — Мы исследовали единственное уцелевшее строение, это, кажется, сенной сарай. В углу мы раскопали немного спрессованного почти окаменевшего сена…
Гнилое сено и пеньки никого не интересовали. Судя по комментариям на сайте, любители старины и зеленых человечков авторитетному исследователю Вишневскому поверили, никто с повторной инспекций на Пустошь не собрался.
Борис Ефимович отбыл на Большую Землю в полной уверенности, что путешествие на пустынные островки среди болот — состоялось. Что охотник, поделившийся с ним шапкой — был. Малейшие воспоминания о похищении, Журбин убрал из памяти Вишневского и подселил туда ложные впечатления от разведки топей. Нарисовал картину случайной встречи с мужиком в треухе, пообещавшим проводить на острова и выставившим условие: «Только тебя, Борис Ефимович, проведу. Нечего людей и технику губить, опасно это… Сходим скоренько, вдвоем, сам увидишь эти гиблые места…»
Путешествие на острова оправдало трехдневное отсутствие господина Вишневского.
Единственная странность — уровень сахара в крови нереально долго оставался в пределах нормы! — несколько занимала мысли олигарха. Но Борис Ефимович отчего-то не связал сей факт с болотами, остался абсолютно убежденным, что на здоровье повлияли: умеренность, диеты и новейшие медицинские препараты.
* * *
До отъезда в поселок, Арсений не сумел поговорить с Фаиной. Заботы о безопасности Острова навалились, закружили. Решив проблему с рутинной зачисткой, вернулся Сенька, уставшим, как последний бобик и снова отсыпался почти сутки. Но как только выспался, оделся и пошел к шаманке.
Шел к бабушке с тяжелым сердцем. Тяжелым камнем на душу Журбина лег разговор с Мирандой, случившийся в поселке, когда напарники делили одно тело. Арсений радовался, что бочки с топливом нашлись нетронутыми, что люди как обычно подчинялись его телепатическим приказам с хорошей, рабочей дистанции. Миранда радость остудила:
«Вот чую селезенкой, Сеня, дерьмо опять польется».
«С чего это вдруг?» — недоверчиво напрягся телепат.
«А у нас всегда так. Живем-живем спокойно. Три года ни наездов, ни облав, ни департамента нет, ни Извекова… Потом вдруг — н а ч и н а е т с я. Как только в одном месте прорвалось какое-то дерьмо, жди что опять попрет — потонем. — И снова повторила: — У нас всегда так. Кучно и циклично».
«Тебе о чем-то бабушка Фаина намекнула?»
«А чего тут намекать-то, Сеня. Назрело. Бабушка еще надеется Тамару вытащить и повидать…»
Едва наставница упомнила внучку бабушки Фаины, у Журбина заныла пулевая рана бедре…
Три года назад Арсений и Тамара-Миранда, спасаясь по горящей тайге от стягивавшейся вокруг них облавы, попали в странный овраг. Прошли по его дну и вышли… вышли в д р у г о й мир. Оказались в параллельной вселенной, где так же существовали хроно-департамент, несколько поколений закрытых в деревне, где жила такая же шаманка бабушка Фаина и ее внучка Тома…
В н а с т о я щ е м мире Журбина Тамара была больной аутизмом девушкой. Практически растением, ходила лишь под управлением внедренного интеллекта Миранды. Попав в иной мир, выйдя из оврага, — очнулась. И как очнулась! Усилием воли девушка выбросила из себя Миранду и превратилась в единственный в своем роде казус — в з а к р ы т о г о т е л е п а т а.
И если бы Миранда лично не ощутила себя выброшенной из носителя — не инструментально с использованием телепорта, а одним усилием мысли! — она бы не поверила, что такое может вообще существовать в реальности! Закрытый человек не мог быть телепатом: закрытость подразумевает двусторонний блок — в мозг нельзя проникнуть снаружи, но и изнутри он перекрыт. Закон един, доказан, нерушим, здесь все предельно просто — либо-либо.
Но Тамара все-таки существовала. Она привела Арсения-Миранду на родовую поляну рысей, где их ждала д р у г а я бабушка Фаина и д р у г а я внучка, больная аутизмом.
И та Фаина предложила поменять двух девушек местами. Сказала: «Духи наказали род и перепутали сознанье внучек». Каждая из наследниц колдовской силы двух шаманок могла быть полностью дееспособной лишь в параллельном мире.
И это выглядело правдой.
Журбин любил с в о ю Тамару. Подозревал, что влюбленность может быть навеяна ворожбой Фаины — шаманка как-то «поженила» Журбина и спящую внучку на колдовском ноже. Арсений вначале принял ритуал за шутку, а когда понял, что его неудержимо тянет к больной девушке, попытался сопротивляться чувству, да не слишком получилось. Парень не хотел оставлять Тамару в иной реальности, но его друзья были в беде — напарники покинули их в момент, когда за ними по тайге погоня шла. Миранде и Арсению пришлось оставить настоящую внучку бабушки Фаина и забрать с собой ту, что жила в другой вселенной. Они ушли, но Сенька обещал вернуться. В мире, где на него и Завьяловых не охотился Извеков и не преследовала госструктура будущего, беглецы могли жить в безопасности.
Миранда телепортировалась в д р у г у ю Тамару. Вывела ее в свой мир. Едва Тамара-Миранда покинула туманный овраг, девушка вышвырнула из себя диверсантку точно так же, как и ее предшественница! Миранда была настороже, но тем не менее пропустила пробуждение интеллекта молодой колдуньи: Тамара на некоторое время затаилась и выбросила бета-интеллект лишь после того, как выжала из памяти пришелицы в с ю доступную информацию.
— Журбин, мы выпустили в этот мир ведьму, способную починить синхрофазотрон, — сказала тогда террористка.
Тамара, что осталась в параллельном мире, была нежной, доброй и доверчивой. Она была носителем Миранды и успела через диверсантку полюбить ее друзей.
Тамара, что пришла в эту вселенную, оказалась АНТИПОДОМ. Она возненавидела людей, по прихоти которых попала в чужой мир. Она — ушла от Арсения-Миранды. А когда ее попытались догнать — выстрелила в парня и не убила лишь благодаря отточенной реакции Миранды.