Дейзи с отцом подошли ближе, и хранитель указал пальцем на небольшую впадину — такие имелись слева на всех шеях. От впадин шли странные бороздки, над которыми имелись отчетливые выпуклости, показывающие, как крепко галстук Джека Кетча сжимал шею клиента, когда тот устремлялся через врата вечности.

— У них скорее дурацкий вид, чем испуганный или… или страдальческий, — удивился Бантинг.

Эти застывшие в безмолвном недоумении лица с широко раскрытыми глазами притягивали его взгляд и трогали душу.

Но вот раздался буднично-бодрый голос юного Чандлера:

— Будешь тут смотреть дураком, когда все твои жизненные планы обращаются в ничто и ты знаешь, что жить тебе осталось какую-нибудь секунду. Как же иначе?

— Да, это верно, — прошептал Бантинг.

Дейзи слегка побледнела. На ней начала сказываться мрачная, мертвящая атмосфера этого места. Постепенно девушка понимала, что потертые вещички в стеклянных витринах все как одна представляют собой звенья в цепи доказательств, которые почти всегда приводили виновного на виселицу.

— На днях здесь побывал один желтокожий джентльмен, — внезапно заметил хранитель, — брамин — так они себя называют. Видели бы вы, как взвился этот язычник! Он заявил… ты не помнишь в точности его слова? — обратился он к Чандлеру.

— Он сказал, что каждая из этих вещей кроме витрин, — для витрин он, как ни странно, сделал исключение — излучает зло — именно так он выразился. Заявил, что ему здесь делается плохо. И это были не пустые слова: его желтая кожа позеленела и пришлось его срочно отсюда выволочь. Только в противоположном конце коридора он пришел в себя!

Ну и ну! Чудеса! — удивился Бантинг. — Не иначе, у него самого была нечиста совесть. А вы как думаете?

— Ну хорошо, мне тут больше делать нечего, — проговорил добродушный приятель Джо Чандлера. — Ты сам все покажешь своим друзьям. Ты ведь знаешь немногим меньше моего, правда?

На прощанье он одарил посетителей улыбкой, но все же, не удержавшись, вновь обратился к Бантингу.

— Глядите. В этой витрине хранятся инструменты Чарлза Писа. Вы, наверное, о нем слышали.

— Еще бы!

— Многие из посетителей считаю его случай самым интересным из всех. Пис был человеком поразительным! Сложись его жизнь иначе, из него вышел бы великий изобретатель. Вот его лестница: в сложенном виде она совсем маленькая — самая обыкновенная связка, на какие в то время на лондонских улицах никто не обращал внимания. С ней он выглядел, наверное, как самый что ни на есть честный работяга. Когда его арестовали, он заявил торжественно, что всегда открыто носит лестницу под мышкой.

— Каков наглец!

— Да, а разложив ее, он мог с земли забраться на третий этаж любого старого дома. Да, ума ему было не занимать! Развернет одно звено, а остальные раскладываются сами, так что ему оставалось только стоять внизу под облюбованным окошком и смотреть, как поднимается лестница. А потом, сделав свое дело, он отправлялся в обратный путь с обычной связкой старых деревяшек под мышкой! Клянусь, это был искусник из искусников! Не знаю, знакома ли вам история о том, как он однажды лишился пальца. Ну вот, ему понятно, что констеблям велено высматривать человека без пальца Так что же он делает?

— Приставляет фальшивый палец, — предположил Бантинг.

— Ничего подобного! Пис решает изображать однорукого. Вот его фальшивая культя; видите, она изготовлена из дерева и черного войлока. Мы считаем, что из всех наших экспонатов этот, наверное, самый хитроумный.

Тем временем Дейзи отпустила руку отца и отправилась в дальний конец комнаты. Чандлер, пожирая ее восторженным взглядом, отправился следом. Она склонилась над одной из витрин.

— Для чего эта бутылочка? — любопытно осведомилась она.

Дейзи имела в виду пять склянок с различными количествами мутной жидкости.

— Здесь, мисс Дейзи, находятся яды. В эту капельку бренди добавлено достаточно мышьяка, чтобы отправить на тот свет нас обоих и вашего батюшку в придачу.

— Нужно запретить аптекарям торговать такими веществами, — улыбнулась Дейзи. Она никогда не имела дела с ядами, и вид этих пузырьков не внушал ей ничего, кроме приятного трепета.

— Они и не торгуют. Этот мышьяк извлечен из липучки для мух. Дама заявила аптекарю, что ей нужны вещества для ухода за кожей, но на самом деле ей требовалась липучка: она задумала с ее помощью избавиться от мужа. Наверное, он ей немного наскучил.

— Быть может, он был невыносимый человек и заслужил свою участь, — предположила Дейзи. Эта мысль показалась обоим настолько забавной, что они громко, в унисон рассмеялись.

— Слышали вы когда-нибудь, что сотворила некая миссис Пирс? — спросил Чандлер, внезапно сделавшись серьезен.

— Да, — отозвалась Дейзи с легким содроганием. — Это была очень дурная женщина, она убила маленького ребеночка и его мать. Ее выставили у мадам Тюссо. Но Эллен не пустила меня в комнату ужасов. Она не разрешила папе повести меня туда, когда я в прошлый раз была в Лондоне. Тогда я на нее обиделась. Но теперь, побывав здесь, я, кажется, сама туда не захочу!

— Ну вот, — неспешно продолжил Чандлер, — в этой витрине полно вещей, оставшихся от миссис Пирс. Но тележка, в которой обнаружили тела, находится у мадам Тюссо — так, во всяком случае, говорят. А вот кое-что не менее любопытное, но не такое страшное. Видите этот мужской пиджак?

— Да, — выдавила из себя Дейзи. Ею начал овладевать страх. Она уже не удивлялась, что индийскому джентльмену сделалось в музее плохо.

— Грабитель застрелил человека, заставшего его на месте преступления, Но по рассеянности забыл там свой пиджак. Полиция обратила внимание, что на одной из пуговиц есть щербинка. Какой от этого прок, спросите вы, мисс Дейзи? Поверите ли вы мне, если я скажу, что отколотый кусочек пуговицы был найден и он помог отправить преступника на виселицу? И это еще более удивительно, оттого что все тир пуговицы разные!

Дейзи с любопытством уставилась на осколок пуговицы, из-за которого был повешен человек.

— А это что? — спросила она, указывая на грязный обрывок материи.

Чандлер нехотя объяснил:

— Ну, это довольно жуткая вещь. Это кусок рубашки. Его похоронили вместе с женщиной, — похоронили в земле, я имею в виду — которую ее муж разрубил на куски и пытался сжечь. Эта тряпочка привела его на виселицу.

— До чего же гадкое место этот ваш музей! — капризно заявила Дейзи и отвернулась.

Ей хотелось оказаться в коридоре, вне стен этой гнетущей комнаты, такой светлой и веселой на вид.

Но ее отец прилип к витрине, где были выставлены образцы адских машин.

— Некоторые из них настоящие маленькие шедевры, — убежденно сказал гид, и Бантингу оставалось только согласиться.

— Пойдем отсюда, папа, пожалуйста! — взмолилась Дейзи. — Мне уже хватило. Если я побуду здесь еще, то напугаюсь до полусмерти. Мне ночью приснятся кошмары. Как ужасно думать, что на свете полным-полно дурных людей. Выходит, на любом углу мы можем наткнуться на убийцу и ничего даже не заподозрить?

— С вами этого не случится, мисс Дейзи, — улыбнувшись, заверил Джо Чандлер. — Скорее всего, вам не придется встретиться даже с обычным мошенником, а уж об убийцах и говорить нечего. Их не больше, чем один на миллион. Даже мне ни разу не доводилось иметь дело с настоящим убийцей!

Но Бантинг не был расположен торопиться. Он наслаждался каждым мигом, проведенным в \"Черном музее\". Сейчас он погрузился в изучение фотографий, которые были развешены на стенах. Особенное удовольствие доставили ему те, которые имели отношение к знаменитому и до сих пор не разгаданному преступлению, совершенному в Шотландии. В этом деле сыграл немалую роль слуга умершего, помогая не прояснить, а наоборот, запутать обстоятельства.

— А что, частенько убийцы остаются безнаказанными? — задумчиво задал он вопрос.

Приятель Джо Чандлера кивнул.

— Таким случаям нет числа! — воскликнул он. — Правосудие в Англии бессильно. Все шансы всегда на стороне убийцы. Только один из десяти кончает так, как заслужил — на виселице.

— А что вы скажете о нынешних убийствах… я имею в виду Мстителя?

Бантинг понизил голос. Дейзи Чандлер, впрочем, уже направились к выходу.

— Я не верю, что его поймают, — доверительно проговорил собеседник. — Выследить сумасшедшего гораздо труднее, чем обычного преступника. А Мститель, я так считаю, самый настоящий безумец, из числа хитрых и внешне спокойных. Вы слышали о письме? — Он перешел на шепот.

— Нет. — Бантинг уставился на него. — О каком письме вы говорите?

— Имеется письмо, — в один прекрасный день оно окажется в этом музее — которое пришло как раз накануне последнего двойного убийства. Подписано оно \"Мститель\". Буквы печатные, такие же, как на клочках бумаги, которые он всегда оставляет на месте преступления. Учтите, не обязательно оно написано Мстителем, но почерк похож как две капли воды и шеф относится к нему очень серьезно.

— А где оно было опущено? Ведь узнав это, удается иной раз выйти на преступника?

— Увы, нет. Преступники обычно проделывают долгий путь, чтобы отправить почту. Оно и понятно. На этом письме стоит штемпель почтового отделения на Эджуэр-Роуд.

— Что? Рядом с нами? — вскричал Бантинг. — Боже! Какой ужас!

— С ним можно запросто столкнуться в любой момент. Не думаю, что Мститель чем-нибудь выделяется… собственно говоря, мы знаем, что он выглядит неприметно.

— Так вы считаете, та женщина, которая заявила, будто его видела, была права? — нерешительно спросил Бантинг.

— Наше описание основывается на ее словах, — осторожно ответил собеседник. — Но утверждать ничего нельзя! Подобные расследования — это настоящее блуждание в потемках. Если истина выйдет наружу, то только благодаря счастливой случайности. Конечно, у нас тут из-за этого дела все идет кувырком. Ничего удивительного!

— А как же, — поспешно вставил Бантинг. — Клянусь, я вот уже месяц ни о чем другом не могу думать.

Дейзи исчезла. Отец нашел ее в коридоре, где она, опустив ресницы, выслушивала то, что говорил ей Джо Чандлер.

Он рассказывал о своем настоящем доме, где жила его мать, — в Ричмонде. Это был прелестный маленький домишко на границе парка. Джо спрашивал, не сумеет ли Дейзи как-нибудь туда выбраться. Его мать угостит их чаем, и они прекрасно проведут время.

— Вот уж не знаю, почему бы Эллен меня не отпустить. — В голосе Дейзи зазвучали бунтарские нотки. — Она такая старомодная, все мысли только о приличиях… настоящая старая дева! И знаете, мистер Чандлер, когда я у них останавливаюсь, отец мне не позволяет делать ничего, что не одобрит Эллен. Но вас она любит, и если только вы ее попросите?.. — Дейзи подняла глаза на Джо, и он с глубокомысленным видом кивнул.

— Не беспокойтесь, — заявил он уверенно, — я ее уломаю. Но, мисс Дейзи, — он густо покраснел, — я собирался задать вам один вопрос… только не обижайтесь…

— Да? — немного взволнованно спросила Дейзи. — Отец уже подходит, мистер Чандлер. Говорите быстрее.

— Судя по вашим словам, вы ни разу не выходили прогуляться с молодым человеком?

Мгновение Дейзи колебалась, потом на ее щеках заиграли хорошенькие ямочки.

— Нет, — проговорила она печально. — Нет, мистер Чандлер, ни разу. — И добавила в порыве откровенности: — Видите ли, мне никогда не выпадало такого случая!

И Джо Чандлер улыбнулся, довольный.

ГЛАВА Х

Отправив мужа и Дейзи на прогулку с юным Чандлером, миссис Бантинг получила счастливую возможность (так она это расценивала) почти целый час провести в одиночестве.

Мистер Слут обычно не выходил из дома днем, но на этот раз, после чая, когда стали сгущаться сумерки, он внезапно заявил, что собирается пойти на улицу и купить себе новый костюм, чему хозяйка была только рада.

Как только жилец вышел, миссис Бантинг поднялась на второй этаж. Ее привлекала не только возможность сделать основательную уборку в гостиной мистера Слута — в глубине души она надеялась что-нибудь там обнаружить. Что именно, она и сама не знала.

Во все годы своей работы в богатых домах миссис Бантинг молча от души презирала тех слуг, которые читают личные письма своих нанимателей, втайне обыскивают их столы и шкафы, ожидая, — скорее всего, бессознательно — что при этом выплывет наружу какая-нибудь страшная семейная тайна.

Но в случае с мистером Слутом она сама готова была заняться тем, за что презирала других.

Начав со спальни, она приступила к методическим поискам. Мистер Слут был сама аккуратность; немногие свои вещи — белье и прочее — он хранил в идеальном порядке. Почти с самого начала, по желанию жильца, миссис Бантинг стала стирать его вещи вместе со своими, благо крахмалить рубашки он не требовал.

В прежние времена миссис Бантинг нанимала женщину, которая помогала ей в этой еженедельной утомительной работе, но теперь справлялась со всем сама. Только одну стирку она отдавала на сторону — рубашки Бантинга.

Покончив с комодом, она перешла к туалетному столику.

Мистер Слут, выходя на улицу, никогда не брал с собой деньги, а оставлял их обычно в ящике комода, под старомодным зеркалом. Хозяйка небрежно выдвинула этот ящичек, но не стала трогать то, что там лежало, а только взглянула на кучку соверенов и несколько серебряных монет. Жилец взял с собой ровно столько денег, сколько требовалось для покупки одежды. Предварительно он расспросил миссис Бантинг, сколько может стоить костюм. Он не скрывал своих планов, и это ее немного успокоило.

Хозяйка подняла скатерть, прикрывавшую туалетный столик, и даже скатала край ковра, но не обнаружила там ничего, даже клочка бумаги. Наконец, устав от хождения туда-сюда и бесплодных поисков, она погрузилась в тревожные размышления о том, как жил мистер Слут прежде.

Конечно же, мистер Слут всегда был чудаком, но его чудачества не выходили за пределы разумного. Его поведение основывалось на тех же моральных принципах, что и у прочих представителей того же общественного слоя. Он страстно — можно сказать, безумно — ненавидел спиртное, но не он единственный! Ей, Эллен Бантинг, однажды довелось служить у леди, которую тоже безумно злили выпивка и пьяницы…

Со смутной неудовлетворенностью она оглядела опрятную гостиную. Здесь был только один предмет мебели, пригодный для роли тайника: маленький, но крепкий шифоньер из красного дерева. И тут в голову миссис Бантинг пришла мысль, никогда прежде ее не посещавшая.

Несколько секунд она напряженно прислушивалась, не звучат ли в доме шаги мистера Слута, вернувшегося раньше, чем первоначально намеревался, а потом шагнула к шифоньеру и, прилагая все свои отнюдь не могучие силы, потому что груз был тяжелый, наклонила его вперед.

Ей показалось, будто внутри что-то странно громыхнуло. Похоже, на второй полке перекатывался какой-то предмет, которого не было здесь до прибытия мистера Слута. Медленно, с усилием, она качнула шифоньер раз, другой, третий, с удовлетворением и странной тревогой понимая, что саквояж, пропажа которого ее так удивила, находится здесь, под прочным замком.

Внезапно миссис Бантинг посетила очень неприятная мысль: как бы мистер Слут не заметил, что саквояж сдвинут с места. Вскоре хозяйка с ужасом убедилась в том, что выдала себя, поскольку из-под дверцы потекла тонкой струйкой какая-то темная жидкость.

Миссис Бантинг наклонилась и тронула жидкость пальцем. Он окрасился в красный — ярко-красный цвет.

Миссис Бантинг побледнела как полотно, но быстро пришла в себя. Кровь бросилась ей в лицо, и оно запылало.

Она всего лишь опрокинула пузырек красных чернил — и ничего больше. Что за глупые мысли лезут ей в голову!

Вдвойне глупые, упрекала она себя, оттого что жилец пользовался красными чернилами и ей это было прекрасно известно. Некоторые страницы конкорданции Крудена были исписаны его странным прямым почерком. Места полей не было видно, так густо их покрывали замечания и вопросительные знаки.

Мистер Слут, бедный дурачок, поставил красные чернила в шифоньер, а она, в неуемном стремлении узнать больше, чем ей полезно и полагается, опрокинула пузырек…

Она смахнула пыльной тряпкой несколько чернильных капелек, упавших на зеленый ковер, и, упрекая себя за дурацкое, беспричинное расстройство, от которого все еще не могла отделаться, вернулась в заднюю комнату.

Как ни забавно, мистер Слут не держал в себя почтовой бумаги. Хозяйка ожидала, что он закажет бумагу почти сразу, тем более что она такая дешевая, особенно грязно-зеленый силурийский сорт. Миссис Бантинг однажды жила у леди, которая использовала два вида почтовой бумаги: белую для друзей и равных и серую для тех, кого называла \"простонародьем\". Эллен Бантинг (в ту пору Грин) это всегда возмущало. Странно, что эта дама припомнилась ей сейчас, тем более что она не была настоящей леди, а мистер Слут, при всех своих заскоках, оставался джентльменом с головы до пят. Миссис Бантинг почему-то не сомневалась, что он бы приобрел не серую и дешевую, а непременно белую бумагу — или же кремовую.

Она снова открыла дверцу старинного гардероба и заглянула под небольшую стопку белья.

Там не обнаружилось ничего — то есть ничего спрятанного. Если вдуматься, мистер Слут поступал очень загадочно: все деньги, которые у него были, оставил там, где любой мог бы их взять, а такую бесполезную вещь, как потертый и дешевый саквояж спрятал под замок. Не говоря уже о пузырьке с чернилами.

Миссис Бантинг вновь принялась открывать ящички под зеркалом. В среднем из этих изящных ящичков красного дерева мистер Слут хранил свои деньги.

Зеркало обошлось Бантингам всего лишь в семь шиллингов шесть пенсов, и сразу после аукциона к ним заходил один торговец, который предложил за него сперва пятнадцать шиллингов, а потом гинею. Не так давно она видела на Бейкер-Стрит похожее, с наклейкой: \"Чиппендейл. Антик. 2 фунта 15 шиллингов\".

Здесь лежали деньги мистера Слута. Хозяйка знала, что эти соверены рано или поздно перейдут в их с Бантингом владение в уплату за честный труд, но получить — вернее, заработать — их можно только через посредство нынешнего собственника этой тускло мерцающей кучки золота.

Наконец она вернулась вниз и стала ждать возвращения мистера Слута.

Услышав, как в замке поворачивается ключ, она вышла в переднюю.

— К сожалению, сэр, у меня произошла маленькая неприятность, — сказала она, немного волнуясь. — Воспользовавшись вашим отсутствием, я поднялась наверх прибраться и, когда стирала пыль за шифоньером, неудачно его наклонила. Боюсь, сэр, чернильница, которая там была, разбилась и несколько капель просочилось наружу. Надеюсь, ничего страшного в этом нет. Я вытерла грязь только поверху, ведь шифоньер заперт.

Мистер Слут ответил ей диким, почти что паническим взглядом. Но миссис Бантинг чувствовала себя уверенно. Теперь ей было не так страшно, как до прихода жильца. Тогда же она от испуга готова была выскочить на улицу, только бы не оставаться одно.

— Я понятия не имела, сэр, что вы держите там чернила.

Она говорила извиняющимся тоном, и чело жильца прояснилось.

— Я знала, что вы пользуетесь чернилами, сэр, — продолжала миссис Бантинг, — я видела ваши пометки в той книге, которую вы читаете вместе с Библией. Не сходить ли мне, сэр, за другим пузырьком?

— Нет, — ответил мистер Слут. — Спасибо, не нужно. Я сейчас пойду наверх и посмотрю, что там стряслось. Когда вы понадобитесь, я позову.

Он проскользнул мимо хозяйки. Через пять минут в верхней гостиной зазвонил колокольчик.

Входя в дверь, миссис Бантинг сразу увидела, что дверцы шифоньера широко распахнуты, а полки пусты, за исключением нижней, где валялся в луже чернил опрокинутый пузырек.

— Боюсь, миссис Бантинг, на дереве останутся пятна. Наверное, мне не следовало хранить чернила в шифоньере.

— Что вы, сэр! Ничего страшного. На ковер попала только капля-другая, да и те незаметны, поскольку рисунок в этом углу темный. Пузырек убрать?

Мистер Слут заколебался.

— Нет, — произнес он после долгого молчания, — наверное, не стоит. Немножко чернила на донышке еще осталось. Мне этого хватит, особенно если разбавить их водой, а еще лучше — чаем. Они мне нужны только для того, чтобы отмечать в конкорданции самые интересные места. С каким удовольствием, миссис Бантинг, я сам бы взялся составлять конкорданцию, но этот джентльмен по фамилии Круден меня опередил.

* * * *

Не только Бантинг, но даже и Дейзи отметили про себя, что манеры Эллен этим вечером сделались значительно мягче. Ни разу не осадив ни мужа, ни падчерицу, она выслушала все, что они поведали о \"Черном музее\", и не моргнула глазом даже тогда, когда Бантинг принялся описывать нелепое и ужасное выражение на посмертных масках повешенных.

Но через несколько минут на внезапный вопрос, заданный мужем, она отозвалась невпопад. Стало ясно, что последние слова, им произнесенные, ускользнули от ее внимания.

— А ну признавайся, о чем это ты задумалась? — весело потребовал он.

Но она покачала головой.

Дейзи выскользнула из гостиной и через пять минут вернулась, одетая в белое с голубым шелковое платье в клетку.

— Ого! — воскликнул отец. — До чего же ты нарядная. Никогда не видел на тебе этого платья.

— Ни дать ни взять чучело гороховое! — саркастически заметила миссис Бантинг. И добавила: — Полагаю, этот маскарад означает, что ты кого-то ждешь. Мне казалось, вы оба сегодня уже довольно пообщались с юным Чандлером. Понять не могу, когда этот молодой человек работает! Часок-другой для пустой болтовни у него всегда найдется.

Но этим дело ограничилось — других колкостей в тот вечер от Эллен никто не услышал. И даже Дейзи не могла не заметить, что мачеха пребывает в непривычном оцепенении. Готовя пищу и выполняя другие мелкие повседневные обязанности, она была еще более молчалива, чем обычно.

Однако под внешним угрюмым спокойствием ее сотрясала настоящая буря. Страх, боль, мучительные подозрения терзали ее душу и усталое тело, так что она с трудом принуждала себя к привычным хлопотам.

После ужина Бантинг вышел и купил за пенни вечернюю газету. Вернувшись, он с унылой улыбкой заметил, что шрифт там отвратительно мелкий. За последнюю неделю или две он только и делает, что читает газеты и у него уже болят глаза.

— Дай, папа, я почитаю тебе вслух, — с готовностью предложила Дейзи, и отец протянул ей газету.

Но едва Дейзи открыла рот, как весь дом огласился громким звоном и стуком.

ГЛАВА ХI

Это был всего лишь Джо. Теперь даже Бантинг называл его просто \"Джо\", а не \"Чандлер\", как прежде.

Миссис Бантинг приоткрыла входную дверь совсем чуть-чуть. Ей не хотелось, чтобы в дом вторгся посторонний.

Со своими больными нервами и обострившимся восприятием она вообразила, будто ее дом сделался цитаделью, которую надо защищать, даже если перевес сил и законные права будут на стороне осаждающих. Она постоянно ждала, что на пороге появится разведчик-одиночка, а за ним последует войско, против которого у нее нет иного оружия, кроме женской хитрости.

Но когда на крыльце обнаружился улыбающийся Джо Чандлер, ее лицо обмякло и с него сползло напряженное, почти страдальческое выражение, появлявшееся всякий раз, когда она поворачивалась спиной к мужу и падчерице.

— А, Джо, — проговорила она шепотом, потому что дверь гостиной осталась открытой и в доме звучал голос Дейзи, читавшей отцу газету. — Входите скорее! На улице жуткий холод.

По лицу Джо она поняла, что новостей нет.

Джо Чандлер проскользнул мимо нее в прихожую. Холодно? Он не замерз, но все же поспешил войти в помещение.

С того дня, когда произошли последние зверские убийства, совпавшие с прибытием в Лондон Дейзи, прошло уже десять суток. И хотя тысячи служащих столичной полиции, не говоря уже о маленьком, но более мобильном отряде детективов при полиции, оставались настороже многим из них уже начало казаться, что беспокоиться больше не о чем. Со всем можно свыкнуться, даже с ужасом.

С публикой дело обстояло иначе. Каждый день случались какие-нибудь происшествия, оживлявшие память о загадочной череде преступлений, и интерес к ней, смешанный со страхом, не ослабевал. Органы печати, даже самые трезвые из них, со все возраставшей непримиримостью нападали на комиссара полиции, а два дня назад в Виктория-Парке состоялась многолюдная демонстрация, где звучали негодующие речи по поводу министра внутренних дел.

Но сейчас Джо Чандлер предпочел бы об этом забыть. Маленький домик на Мэрилебон-Роуд представлялся ему зачарованным островом мечтаний, к которому он возвращался мыслями каждый раз, когда переставал думать об опостылевшей, не дававшей результатов работе. Втайне он был согласен с одним из товарищей, который с тот день, когда были найдены последние два трупа, воскликнул: \"Проще отыскать иголку с тоге сена, чем отловить этого… этого фрукта!\".

И если это было верно тогда, то сейчас, через девять дней, нисколько не приблизивших разгадку, тем более!

Он поспешно скинул с себя пальто, шарф и шляпу. Затем прижал палец к губам и дал знак миссис Бантинг чуть-чуть подождать.

С того места, где он стоял, были видны отец и дочь. Мирно сидя за столом, они являли собой олицетворение домашнего уюта. От этого приятного зрелища честное сердце Джо Чандлера наполнилось трепетом.

Дейзи, в том самом клетчатом шелковом платье, о котором так едко высказалась ее мачеха, сидела на низком стульчике слева от камина, а Бантинг, откинувшись на спинку своего удобного кресла, слушал. Увидев, как он подносит к уху ладонь, миссис Бантинг огорчилась; этот жест показался ей свидетельством приближающейся старости.

Одной из обязанностей Дейзи как компаньонки своей двоюродной бабушки являлось чтение газет, и она очень гордилась своим искусством.

Как раз в тот момент, когда Джо поднес к губам палец, Дейзи спрашивала у отца: \"А это читать?\". И Бантинг поспешно ответил: \"Да, дорогая\".

Поглощенный тем, что читала дочь, он, увидев на пороге Джо, ограничился кивком. Молодой человек в последнее время посещал их так часто, что сделался почти что членом семьи.

Дейзи прочла:

\"МСТИТЕЛЬ…\".

Тут она примолкла, наткнувшись на непривычное слово, но храбро его одолела и продолжила: \"Те-о-рия\".

— Ну же, входите, — шепнула миссис Бантинг посетителю. — Зачем вам тут медлить на холоде? Это просто смешно.

— Я не хочу прерывать мисс Дейзи, — хрипло шепнул Чандлер в ответ.

— В комнате вам будет лучше слышно. Она не бросит читать, и не думайте! Не такая она стеснительная, наша Дейзи!

Ее колкий тон покоробил молодого человека, и он заметил про себя: \"Бедная девочка! Вот что значит иметь мачеху вместо настоящей матери\". Но он послушался миссис Бантинг и не пожалел об этом потому что Дейзи подняла глаза и ее хорошенькое личико залил яркий румянец.

— Джо просил, чтобы ты не останавливалась. Читай дальше, — быстро распорядилась миссис Бантинг. — Идите, Джо, садитесь рядом с Дейзи, тогда вы не пропустите ни слова.

Чандлер, как и прочие, уловил в ее голосе нотку сарказма, но, воспользовавшись случаем, пересек комнату и сел на стул прямо у Дейзи за спиной. Отсюда он мог с почтительным восторгом рассматривать, как очаровательно, снизу вверх, растут волосы у нее на затылке.

\"МСТИТЕЛЬ: ТЕОРИЯ\",

откашлявшись, начала Дейзи.

\"Дорогой сэр. Я хотел бы выдвинуть предположение которое, как мне кажется, стоит обсудить. Представляется вполне вероятным, что Мститель (назовем его тем именем, которое он выбрал сам), объединяет в своем лице особенности двух известных персонажей, описанных мистером Льюисом Стивенсоном, а именно Джекилла и Хайда.

Преступник, как я считаю, это спокойный, приятный на вид джентльмен, обитающий где-нибудь в лондонском Уэст-Энде. Прошлое его, однако, омрачено трагедией. Он состоит в браке, и его жена — алкоголичка. Она, разумеется, помещена в соответствующее заведение, и в том доме, где живет преступник (возможно, вместе со своей вдовствующей матерью или незамужней сестрой) о ней никогда не упоминают. Домочадцы замечают, что их сын или брат с недавних пор погружен в мрачные размышления. При том он живет обычной жизнью, заполняя свободные часы каким-нибудь безобидным хобби. Туманными ночами, когда домашние мирно спят, он выбирается из дома (вероятно, между часом и двумя) и быстро следует в тот район, где орудует Мститель. Выбрав жертву, он приближается к ней под каким-нибудь благовидным предлогом, а совершив свое ужасное деяние, спокойно отправляется домой. Добрая ванна, завтрак — и он снова сама безмятежность и жизнерадостность: образцовый сын, любящий брат объект уважения — и даже любви — многочисленных друзей и знакомых. Тем временем полиция рыщет вокруг места преступления, ожидая найти обычный тип преступника-психопата.

Я не выдаю, сэр, свою теорию за единственно правильную, но меня удивляет, что полиция ограничила поиски той частью Лондона, где произошли убийства. Из опубликованных сведений (а газеты информированы далеко не полностью, это нужно иметь в виду) я с уверенностью заключаю, что Мстителя надо искать в Уэст-Энде, а отнюдь не на востоке Лондона. Остаюсь, дорогой сэр, преданным вам…\".

Дейзи снова запнулась, а потом с трудом произнесла: \"Га-бо-риоу\".

— Смешная фамилия! — заметил Бантинг.

— Габорио зовут француза, автора детективных историй, — вступил в разговор Джо. — Некоторые из них просто замечательные!

— Выходит, этот Габорио приехал сюда из-за Мстителя?

— Нет-нет, — уверенно возразил Джо. — Сочинитель этого дурацкого письма подписался так в шутку.

— Действительно дурацкое письмо. — Миссис Бантинг произнесла это возмущенным тоном. — Удивляюсь, что респектабельная газета печатает такую чушь.

— А что если убийца, и в самом деле, окажется джентльменом? — испуганно проговорила Дейзи. — Представьте себе, что тут начнется!

— Быть может, это не такая уж чепуха, — глубокомысленно заметил ее отец. — В конце концов, где-то же он есть, этот изверг. И даже сейчас, сию минуту, он где-то да прячется.

— Конечно, он где-то есть, как не быть? — фыркнула миссис Бантинг. Наверху ей послышались шаги мистера Слута. Скоро нужно будет подать ему ужин. Она добавила поспешно: — Я хочу только сказать, что… что к Уэст-Энду он не имеет никакого отношения. Поговаривают, будто он моряк из доков — вот этому я скорее поверю. Впрочем, от этих разговоров мне уже дурно! С утра до вечера талдычим об одном и том же: Мститель то, да Мститель се…

— Наверное, сегодня Джо сообщит нам что-нибудь новенькое, — весело предположил Бантинг. — Ну как, Джо, есть новости?

— Папа, послушай! — взволнованно перебила его Дейзи и стала читать:

\"А НЕ ПРИВЛЕЧЬ ЛИ СОБАК-ИЩЕЕК?\".

— Собак? — испуганно переспросила миссис Бантинг. — С какой стати? Что за изуверская идея!

Бантинг бросил на нее слегка удивленный взгляд.

— Ну почему же? Идея сама по себе неплохая, только не в городских условиях. Здесь на каждом шагу мясные лавки, бойни и прочее в том же роде!

Дейзи продолжала читать, и мачехе послышалась в ее голосе дрожь восторга, злорадного торжества.

\"Человека, который совершил убийство в одиноком лесу близ Блэкберна, выследили с помощью ищеек. Благодаря мудрому инстинкту четвероногих негодяй был приговорен и повешен\".

— Ого! Кто бы мог подумать! — восхищенно воскликнул Бантинг. — В газетах иной раз можно встретить полезные предложения, Джо.

Но юный Чандлер мотнул головой.

— От ищеек проку не будет! Если бы Скотленд-Ярд прислушивался ко всем предложениям, которые в последние дни звучат… в общем, я хочу сказать, что тогда мы бы только этим и занимались, хотя разве сейчас дела обстоят иначе? — Он печально вздохнул. Им овладевала усталость. Вот бы остаться в этой уютной комнате и без конца слушать голос Дейзи Бантинг, вместо того чтобы возвращаться ан улицу, где холодно, промозгло и темно!

Джо Чандлера начала сильно тяготить его новая работа. Она приносила ему массу неприятностей. Даже в доме, где он жил, и в столовой, где обычно питался, все вокруг только и делали, что прохаживались по адресу полиции. Более того. Один из его товарищей по работе, которого он всегда уважал за ораторский дар, недавно принял участие в большой демонстрации в Виктория-Парке, где произнес пламенную речь с критикой не только комиссара столичной полиции, но и министра внутренних дел.

Но Дейзи, руководимая естественным желанием покрасоваться, и не подумала отложить газету в сторону.

— А вот еще одна заметка! — воскликнула она. — Папа, это опять письмо.

\"ОСВОБОДИТЬ СООБЩНИКОВ ОТ НАКАЗАНИЯ

Дорогой сэр! В последние дни самые проницательные из моих знакомых неоднократно высказывали мысль, что должны существовать люди, которым известен Мститель. Даже будучи по натуре номадом…

— Что такое \"номад\"? — Прервав чтение, Дейзи оглядела собравшихся.

— Я всегда говорил, что у этого парня с головой все в порядке, — произнес Бантинг уверенно.

Вполне удовлетворенная этим замечанием, Дейзи продолжила:

— …Будучи по натуре номадом, он все же имеет какое-то обиталище, и живущие рядом с ним не могли не догадаться, кто он есть. Хранящий эту ужасную тайну молчит либо потому, что надеется на вознаграждение либо, будучи сообщником, страшится наказания. Я предлагаю, сэр, чтобы министр внутренних дел гарантировал ему безнаказанность. Только эта мера поможет привлечь Мстителя к ответственности. Трудно ведь рассчитывать на то, что он будет схвачен на месте преступления, а косвенным доказательствам английский суд не склонен доверять\".

— В этом есть кое-какие резоны, — заметил Джо, склоняясь вперед.

Теперь он почти касался Дейзи. Когда она, чтобы лучше слышать, повернула к нему свое милое личико, Джо невольно улыбнулся.

— Да, мистер Чандлер? — спросила она с любопытством.

— Помните парня, который убил старого джентльмена в железнодорожном вагоне? Он спрятался у одной женщины… знакомой его матери. Долгое время она помогала ему скрываться. Но потом выдала и получила немалое вознаграждение!

— Едва ли я бы кого-нибудь выдала за вознаграждение. — Миссис Бантинг проговорила это, как всегда, медленно и веско.

— Выдали бы, миссис Бантинг, даже не сомневайтесь. Ведь это долг каждого добропорядочного гражданина. И при этом вы получили бы такую сумму какую мало кто зарабатывает за всю свою жизнь.

— Выдать кого-то за деньги значит стать вровень с обычным доносчиком, — упрямо продолжала миссис Бантинг. — А кому захочется, чтобы его называли доносчиком? К вам это не относится, Джо, — поспешно добавила она, — ловить преступников — ваша работа. Нет ничего глупее, чем искать убежища у вас. Это все равно, что шагнуть в клетку льва…

Бантинг хихикнул. Дейзи вставила кокетливо:

— Если бы я совершила что-нибудь дурное, я бы не побоялась обратиться за помощью к мистеру Чандлеру.

У Джо засверкали глаза.

— Если бы вы так сделали, мисс Дейзи, вам не пришлось бы опасаться, что я вас выдам.

Ко всеобщему удивлению, миссис Бантинг, сидевшая склонив голову за столом, издала возглас, в котором присутствующим послышались нетерпение, гнев и даже боль.

— Эллен, тебе что, нехорошо? — забеспокоился Бантинг.

— В боку кольнуло, — едва ворочая языком отвечала бедная женщина. — Уже прошло. Не обращайте внимания.

— Я, правда, не верю, что есть люди, знающие, кто такой Мститель, — быстро продолжил Чандлер. — Его выдал бы всякий: если не в интересах общества, то в своих собственных. Кто решится укрывать такое чудовище? С ним ведь опасно находиться наедине!

— Вы, стало быть, считаете, что он не в себе и не несет ответственности за свои поступки? — Миссис Бантинг подняла голову и устремила на Чандлера пронзительный взгляд.

— Мне не хотелось бы думать, что он не заслуживает виселицы, — задумчиво ответил Джо. — Тем более после всех хлопот, которые он нам доставил!

— Виселица для него слишком мягкое наказание, — вставил Бантинг.

— Ничего подобного, если он больной человек, — резко возразила его жена. — Это же просто зверство! Раз он сумасшедший, его место в больнице.

— Вы ее только послушайте! — Бантинг насмешливо взглянул на Эллен. — Ей лишь бы поспорить.1 В последние дни я стал замечать, что она, кажется, сочувствует этому извергу. Вот что значит не брать в рот ни капли спиртного.

Миссис Бантинг поднялась со стула.

— Что за чушь ты городишь, — произнесла она сердито. — Если среди этих убийств среди посетителей пивных станет меньше женщин, то, можно сказать, они пошли на пользу. Пьянство — национальный позор Англии, это я всегда говорила и сейчас говорю. А теперь, Дейзи, детка, давай-ка, поднимайся! Оставь газету. Мы уже достаточно наслушались. Постели скатерть а я спущусь в кухню.

— Не забудь про ужин для жильца! — крикнул ей вслед Бантинг. — Мистер Слут не всегда звонит в колокольчик, — пояснил он, обращаясь к Джо. — В это время он часто ходит на улицу.

— Не часто а иногда, если нужно что-нибудь купить, — резко бросила миссис Бантинг. — А об ужине я помню. Раньше восьми мистер Слут никогда не ужинает.

— Можно, Эллен, я отнесу ему ужин? — попросила Дейзи. Повинуясь мачехе, она встала, чтобы застелить стол скатертью.

— Конечно нет. Я уже говорила: он любит, чтобы только я ему прислуживала. Тебе и внизу хватит работы — лишняя пара рук мне очень пригодится.

Чандлер тоже встал. Ему почему-то неловко было бездельничать, когда Дейзи трудилась.

— Кстати, — обратился он к миссис Бантинг, — я совершенно забыл о вашем жильце. Как он, все в порядке?

— Тише воды ниже травы, — отозвался Бантинг. — Этот мистер Слут просто подарок.

Когда его жена вышла, Дейзи рассмеялась. — Вы не поверите, мистер Чандлер, но я еще ни разу не видела этого замечательного жильца. Эллен хранит его для себя. На месте отца я начала бы ревновать!

Оба мужчины разразились хохотом. Эллен? Даже подумать смешно.

ГЛАВА XII

— Что я еще могу сказать? По-моему, Дейзи обязана поехать. Нельзя все время делать только то, чего хочет твоя левая нога. Так уж устроен этот мир!

Миссис Бантинг, казалось, не обращалась ни к кому конкретно, хотя и муж, и падчерица находились в комнате. Она стояла у окна и смотрела прямо перед собой, не глядя ни на Бантинга, ни на Дейзи. Когда она говорила таким сердито-решительным безапелляционным тоном, домочадцам оставалось только повиноваться.

На мгновение воцарилась тишина, а затем Дейзи взволнованно запротестовала:

— Не понимаю, почему мне нужно ехать, если я не хочу! Я ведь тебе помогаю, Эллен? Дела в доме идут не хуже, чем когда ты была совсем здорова…

— Я и сейчас здорова… совершенно здорова! — огрызнулась миссис Бантинг, обратив к падчерице свое бледное изможденное лицо и зло сверкая глазами.

— Мне так редко удается побыть с тобой и с отцом. — В голосе Дейзи послышались рыдания, и Бантинг обратил на жену укоризненный взгляд.

Дейзи послала приглашение сестра ее покойной матери, служившая домоправительницей в большом особняке на Белгрейв-Сквер. \"Семейство\" уехало на Рождество в гости, и тетя Маргарет (Дейзи была ее крестницей) пригласила племянницу провести у нее два-три дня.

Девушка уже не однажды гостила в просторных угрюмых комнатах цокольного этажа дома 100 по Белгрейв-Сквер и убедилась в том, что это совсем не сладко. Тетя Маргарет принадлежала к числу тех слуг, которых современные наниматели ценят на вес золота, — то есть представителей старой закалки. Когда \"семейство\" бывало в отъезде, ее обязанностью (как она считала, почетной) было перемыть шестьдесят семь предметов из собрания очень ценного фарфора (они хранились в двух горках в гостиной), а кроме того — спать поочередно на всех кроватях, чтобы они не запахли затхлостью. Именно эти труды она намеревалась разделить с Дейзи, и при мысли о них девушке становилось плохо.

Однако дело нужно было уладить без промедления. Письмо, с вложенным в конверт телеграфным бланком, пришло час назад, тетя Маргарет была не из тех, кто позволяет собой манкировать.

Разговоры о приглашении велись непрерывно с самого завтрака, и миссис Бантинг заявила сразу, что Дейзи должна ехать, — раздумывать тут нечего и спорить не о чем. Спор, тем не менее, разгорелся, причем впервые Бантинг воспротивился воле жены. От этого, естественно, Эллен только укрепилась в своем решении.

— Девочка верно говорит, — заметил Бантинг, — здоровье у тебя не совсем в порядке. На днях тебе дважды становилось плохо — этого ты не можешь отрицать. Почему бы мне не сесть на омнибус и не посетить Маргарет? Я бы объяснил ей, как обстоят дела. Она поймет, не сомневайся!

— И думать забудь! — Миссис Бантинг раскипятилась почти так же, как падчерица. — Неужели я не имею права, как все люди, немного похандрить, а потом прийти в себя?

Схватив ее за руки, Дейзи взмолилась:

— Ну пожалуйста, Эллен, скажи тете Маргарет что не можешь без меня обойтись! Не хочу я жить в этом мерзком каменном мешке!

— Поступай как знаешь, — глухо отозвалась миссис Бантинг. — Я устала от вас обоих! Настанет день, Дейзи, когда ты, как я, поймешь, что деньги — это главное в жизни. Вот когда тетя Маргарет оставит наследство не тебе, а кому-нибудь другому, оттого что ты не захотела погостить у нее пару дней в это Рождество, тогда ты поймешь, каково… поймешь, какой была дурочкой, но раскаиваться будет поздно!

И тут, уже радуясь своей удаче, бедная Дейзи в последний миг осталась с носом.

— Эллен права, — вздохнул Бантинг. — Деньги значат много… ужасно много, хотя я не ожидал услышать от Эллен, что важнее в жизни ничего нет. Было бы самой настоящей глупостью, детка, обидеть тетю Маргарет. Да и потерпеть-то нужно всего ничего — каких-то два дня.

Последних слов отца Дейзи уже не слышала. Она сорвалась с места и помчалась в кухню, чтобы скрыть слезы обиды и разочарования. Это были детские слезы, но пролились они потому, что она уже становилась женщиной, которой руководил естественный женский инстинкт — потребность свить гнездо.

От тети Маргарет не приходилось ожидать, что она впустит в дом постороннего молодого человека. Кроме того, она питала стойкое предубеждение против полиции.

— Ну кто бы мог подумать, что она так расстроится! — Бантинг глядел на жену с упреком, уже раскаиваясь в своем решении.

— Как будто не ясно, с чего она нас так полюбила, — саркастически отозвалась миссис Бантинг. — Ясно как день, — добавила она, словно дразня мужа, уставившегося на нее в недоумении.

— Ты о чем? Я, должно быть, туго соображаю, Эллен, но мне, в самом деле, невдомек, что ты имеешь в виду.

— Помнишь, как еще до приезда Дейзи ты говорил, что Джо Чандлер влюбился в нее прошлым летом? Тогда мне показалось, что это вздор, а теперь я с тобой согласна — вот и все.

Бантинг неспешно кивнул. Да, Джо повадился ходить к ним чуть не каждый день, была и вылазка в мрачный скотленд-ярдовский музей, но он, Бантинг, был настолько поглощен деяниями Мстителя, что в другой связи о Джо не думал — во всяком случае, до сих пор.

— И тебе кажется, что Дейзи тоже к нему неравнодушна? — В голосе Бантинга послышалось невольное волнение и нежность. Миссис Бантинг подняла глаза на мужа, и на ее бледном лице заиграла легкая улыбка, в которой не было и тени недоброжелательства.

— Пророк из меня неважный, — заявила она уверенно, — и все же скажу тебе, Бантинг: за всю жизнь Джо Чандлер еще успеет ей ох как надоесть. Попомни мои слова!

— Ну что ж, могло быть и хуже, — задумчиво протянул Бантинг. — Он человек надежный, каких мало, и зарабатывает уже тридцать два шиллинга в неделю. Не знаю только, как Тетушка воспримет эту новость? Будет, наверное, сопротивляться изо всех сил.

— Чего бы я ни за что на свете не потерпела, это вмешательства в подобные дела каких-то тетушек! — воскликнула миссис Бантинг. — Хоть озолоти меня! — Бантинг смотрел на нее в немом удивлении. Всего несколько минут назад, когда речь шла о поездке девочки на Белгрейв-Сквер, она пела совсем другую песню.

— Если за обедом она все еще будет хлюпать носом, — внезапно проговорила миссис Бантинг, — то подожди, пока я за чем-нибудь выйду, и шепни ей: \"От разлуки чувства крепнут\". Только это и ничего больше. К тебе она прислушается. Не удивлюсь, если от этих слов ей сразу полегчает.

— Кстати, не вижу, почему бы Джо не поехать туда ее навестить, — неуверенно сказал Бантинг.

— А я вижу, — проницательно возразила миссис Бантинг. — Причин сколько угодно. Дейзи будет настоящей дурочкой, если решит посвятить тетку в свои секреты. Я встречалась с Маргарет только однажды, но сразу ее раскусила. Она ждет только, пока Тетушка откажется от Дейзи, чтобы тут же прибрать ее себе. Дейзи ей самой нужна. А если у нее на пути встанет какой-то молодой человек, она придет в ярость.

Эллен взглянула на свои часы — хорошенькие маленькие часики, подарок на свадьбу от одной любезной леди — приятельницы ее последней хозяйки. Они таинственно исчезли в то время, когда супруги сидели на мели, и столь же таинственно появились вновь через три-четыре дня после прибытия мистера Слута.

— У меня еще есть время отправить телеграмму, — проговорила миссис Бантинг поспешно. Последние несколько дней ей нездоровилось, но сейчас она почему-то чувствовала себя лучше. — Поставлю на этом деле точку. Покончим со спорами, а то, когда девочка поднимется, опять пойдут пререкания.

Она говорила вполне доброжелательно, и Бантинг взглянул на нее не без удивления. Он не привык к тому, чтобы жена называла Дейзи \"девочкой\". Собственно говоря, насколько он помнил, она выразилась так только один раз, и то очень давно. Тогда они обсуждали будущую совместную жизнь, и Эллен произнесла торжественно: \"Бантинг, обещая сделать для девочки все, что должна… все, что в моих силах\".

Но до сих пор от нее почти ничего не потребовалось. Как часто случается, когда мы готовы выполнять свой долг, кто-нибудь другой у нас его перехватывает.

— Что мне делать, если позвонит мистер Слут? — нервно спросил Бантинг. С тех пор как у них появился жилец, Эллен в первый раз собиралась на улицу утром.

Миссис Бантинг заколебалась. Торопясь уладить вопрос о Дейзи, она совершенно забыла про мистера Слута. Это было странно, но в глубине души ей стало приятно.

— А, ну да, тогда поднимись, постучи в дверь и скажи, что я через несколько минут вернусь… мне пришлось отправиться на почту. Он человек разумный.

Она пошла в спальню, чтобы надеть шляпу и толстый жакет, потому что на улице было очень холодно… и стужа все усиливалась.

Пока она стояла там, застегивая перчатки (миссис Бантинг ни за то не показалась бы на улице небрежно одетой), к ней внезапно присоединился Бантинг.

— Дай-ка я тебя поцелую, старушка! — проговорил он. Жена вздернула подбородок.

— Похоже, это заразно. — Ее голос звучал весело.

— Верно. Помнишь, стоило нам пожениться, как кухарка тоже выскочила замуж? Не покажи ты пример, ей бы это и в голову не пришло!

Когда миссис Бантинг, закрыв за собой дверь, двинулась по влажной неровной мостовой, ее мыслями вновь завладел мистер Слут.

В последние два дня жилец вел себя еще причудливей обычного — почти так же, как десять дней назад, как раз перед двойным убийством…

Вчерашним вечером, когда Дейзи вела подробный рассказ о мрачном месте, куда их с отцом сопроводил Джо Чандлер, миссис Бантинг слышала, что мистер Слут беспокойно мерил шагами свою гостиную. Позже, доставив наверх ужин, хозяйка прислушалась у двери. Жилец читал вслух особо вдохновлявшие его отрывки… грозные слова о сладости отмщения.

Миссис Бантинг была так занята раздумьями о своем удивительном жильце, что не видела вокруг ничего, пока внезапно не столкнулась с молодой женщиной.

Вздрогнув от неожиданности, она оглянулась, а юная особа забормотала извинения. Потом миссис Бантинг вновь погрузилась в свои мысли.

Как удачно, что Дейзи несколько дней не будет: можно меньше беспокоиться о мистере Слуте и его странных привычках. Эллен знала, что разговаривала с девушкой чересчур строго, но поди сдержись после бессонной ночи. Нет ничего утомительней, чем лежать не смыкая глаз в ожидании звуков, которые не удается уловить.

В доме стояла такая тишина, что можно было бы расслышать даже стук упавшей булавки. Мистер Слут, лежавший наверху в теплой уютной постели, не шевелился. Если бы он задвигался, от хозяйки это бы не укрылось, потому что, как мы знаем, его кровать находилась как раз над ее постелью. Но за все долгие ночные часы ухо миссис Бантинг не уловило ничего, кроме легкого размеренного дыхания Дейзи.

Миссис Бантинг сделала усилие, чтобы изгнать выбросить мистера Слута из своих мыслей…

Промедление Мстителя казалось странным, ведь не далее как вчера вечером Джо говорил, что ему уже пора вновь притянуть к себе луч ужасного и таинственного прожектора. Миссис Бантинг всегда представляла себе Мстителя как черную тень в центре ослепительного светового пятна, но форма и состав этой тени оставались загадкой. Иногда она напоминала один знакомый предмет, иногда — другой…

Миссис Бантинг достигла угла той улицы, где находилось почтовое отделение. Но вместо того, чтобы взять круто налево, она на минуту остановилась.

Внезапно ее охватил глубокий стыд и угрызения совести. Какой ужас: она, единственная из всех женщин, жаждала известия о том, что прошлой ночью было совершено новое убийство!

Увы, этот факт не приходилось отрицать. За завтраком она не переставала настороженно прислушиваться, надеясь, что газетчики прокричат за окном страшную новость. И когда шел длительный спор, вызванный письмом Маргарет, она продолжала ждать, — и желать — чтобы с Мэрилебон-Роуд донеслись их мрачно-ликующие выкрики. И у нее еще хватило совести упрекнуть Бантинга, когда он даже не подосадовал, а просто удивился, что эта ночь миновала без происшествий.

Ее мысли переключилась на Джо Чандлера. Странно подумать, как она боялась этого молодого человека! Теперь страх прошел. Джо был не в себе, он просто ополоумел от любви к розовощекой и голубоглазой малышке Дейзи. Он не заметит даже того, что творится под самым его носом!