— Я еще не успела ему рассказать.

В трубке на другом конце провода последовало короткое молчание. Затем Джеймс произнес:

— Так ты говоришь, у вас общий счет?

— Да, но Стэнли не нуждается в деньгах. Он занимается бизнесом, и довольно успешно.

Почему Джеймс вдруг заговорил, так сочувственно, так мягко?

— Я полагаю, тебе следует переговорить с мужем, Ви. А пока я сделаю вот что. С мистером Фрейзером мы встречались раз или два, поэтому я позвоню ему и скажу, что ты мой друг и что ты зайдешь к нему в одиннадцать. Тебя это устроит? Останется время, чтобы связаться с мужем.

— Как ты добр, Джеймс.

— Я бы сделал для тебя все, что угодно, Ви. Ты это знаешь. Хочешь, я одолжу тебе тридцать пять фунтов, пока ты справишься с затруднением?

— Ни в коем случае, — горячо произнесла Вера. — Нет, я позвонила тебе вовсе не затем.

— Всегда рад тебе помочь. Послушай, Ви, не стоит волноваться. Банк оплатил твои чеки, поэтому речь идет не о том, что их тебе вернут или о чем-то подобном. Мистер Фрейзер все поймет. Просто попроси его показать тебе выписку из лицевого счета и те чеки, которые зарегистрированы. Ты поняла?

— Да, конечно.

— Отлично. И никто не собирается читать тебе лекции или как-то угрожать. Наверное, как банковскому управляющему, мне не следует тебе это говорить, но каждый месяц тысячи людей превышают свои кредиты в банке и ничуть не тревожатся по этому поводу, А жаль. Обязательно свяжись со мной завтра, хорошо?

— Это совершенно лишнее, — сказала Вера.

— В таком случае я сам позвоню тебе, — спокойно заявил Джеймс. — Да, позвоню. Рад был с тобой поболтать, Вера. Доставь мне снова это удовольствие завтра.

Вера почувствовала себя гораздо лучше и была довольна, что все-таки собралась с духом и позвонила Джеймсу. Но она не сможет увидеть Стэнли перед тем, как отправится в банк. Он предупреждал ее, что до обеда будет в разъездах.

Вера тщательно нанесла грим, как учила ее миссис Гудуин, и надела синее платье в белый горошек. Без пяти одиннадцать она уже входила в приемную банка, а спустя несколько минут мистер Фрейзер высунул голову из двери и пригласил ее в свой кабинет. Держался он спокойно и доброжелательно.

— Мне позвонил ваш друг, мистер Хортон, — сообщил он. — Но вы никогда впредь не должны бояться приходить в банк, чтобы поговорить со мной, миссис Мэннинг.

Вера сильно покраснела. Какой же дурой они оба ее считают!

— Наверное, вам хочется взглянуть на выписку из вашего счета? — сказал мистер Фрейзер.

В ожидании документа он завел непринужденную беседу о погоде и Брейминстере, где однажды провел отпуск. Вера могла отвечать только односложно. Она чувствовала себя явно не в своей тарелке. В банке все было пронизано серьезностью, и Вера вдруг подумала, не оказалась ли она сама на пороге чего-то серьезного в своей жизни.

Молоденькая служащая принесла выписку. Мистер Фрейзер отослал девушку, а затем протянул Вере документ с подколотой к нему пачкой чеков. Управляющий закурил и предложил сигарету Вере, но она покачала головой.

Впервые в жизни Вера держала перед собой банковскую выписку и совершенно ничего не понимала в ней. В полном недоумении взялась за чеки, думая, что в них она тоже не разберется, но тут же увидела собственный почерк. Сверху оказался тот чек, который она послала газовой компании. «Наверное, они предъявляют чек в свой банк», — подумала она, — «и деньги переводятся на их счет, а затем чек как-то попадает в мой банк, и сумму вычитают из того, что у меня есть. На самом деле все довольно просто».

Снова вернуться к выписке. Газовая компания получила свои деньги сполна только потому, что их заплатил банк, а не потому, что у нее были деньги на счету. Когда она выписывала чек, денег уже не осталось. Вера снова покраснела.

Затем шел чек за холодильник и стиральную машину и еще один для электрической компании. Вера добралась до предпоследнего чека. Тихо охнула «Транспортные средства, — прочитала она, — двести пятьдесят фунтов, Стэнли Г. Мэннинг». И еще один. «На получение наличных — 150 фунтов. Стэнли Г. Мэннинг».

— Мой муж, — заикаясь, проговорила она. — Совсем забыла… Он мне действительно говорил… О, Господи, мне так жаль…

— Что ж, нам отрадно думать, что мы редко совершаем ошибки, миссис Мэннинг.

— Нет, это я совершила ошибку, — произнесла Вера, и слова эти прозвучали не как простое извинение за расточительность, в них подразумевалось нечто большее. — Я постараюсь возместить… э-э… на следующей неделе. Не знаю как, но постараюсь.

— Дорогая миссис Мэннинг, мы здесь не кровопийцы. Вы не должны так расстраиваться. Если вы сумеете уладить дело к концу месяца…

— Вы очень любезны, — сказала Вера.

Все с ней были любезны, благожелательны, все из кожи лезли, чтобы помочь ей, и только потому, что… ее жалели. И конечно, они понимали, что произошло. Джеймс сразу догадался. Да и мистера Фрейзера ей также было не провести своим глупым объяснением. Все знали, что она вышла замуж за человека, которому нельзя доверять ни в чем.

Стоило Стэнли взглянуть на Веру, он сразу понял — тучи снова сгустились. Но на этот раз он не собирался мириться с положением изгоя, с которым едва разговаривают. Он кинул пиджак на спинку кресла, оскалился, взглянув на фотографию Мод — толку от ее смерти не оказалось никакого — и сказал:

— Наверное, эти две кумушки припомнили кое-какие подробности о моей так называемой подружке.

— Я сегодня не видела ни миссис Блэкмор, ни миссис Макдональд.

— Тогда в чем дело?

Вера налила себе чашку чая и принялась пить медленно, не говоря ни слова «СЛОВО», — подумал Стэнли. — «Речевая единица. Анаграмма к слову ВОЛОС…» Господи, он должен взять себя в руки и прекратить без конца составлять кроссворды.

Впервые за всю их совместную жизнь Вера приготовила себе чашку чая, не налив ему.

— Что с тобой такое? — спросил он, чувствуя, что нервы на пределе.

Вера обернулась. Она выглядела старой и страшной, под глазами появились темные тени, от носа ко рту пролегли глубокие морщины.

— Так и быть, скажу, — ответила она. — Сегодня утром я была в банке. От управляющего пришло письмо.

— Ах, это.

— Да, это. Вот и все, что ты можешь сказать?

— Послушай, Ви, ты сама разрешила мне потратить кое-что. Ты сказала, купи себе все, что захочешь.

— Я сказала, костюм или любой пустячок. Я не говорила, чтобы ты снимал со счета четыре сотни фунтов. Стэн, я не возражаю, чтобы ты распоряжался деньгами. Но неужели нельзя было меня предупредить? Ведь они нужны были тебе для дела, не так ли? Почему же ты просто не сказал мне? Неужели нужно было делать из меня дуру перед банковским управляющим и пугать чуть ли не до смерти?

— Ты сама сказала, что не станешь больше выписывать никаких чеков. Откуда мне было знать, что ты захочешь оплатить счета?

Почему она уставилась на него? Ее глаза смотрели не мигая, так что ему пришлось отвести взгляд.

— Что у тебя с глазом? — холодно спросила она

— Ничего. Веки дергаются, только и всего. Это нервы.

Снова молчание, затем заговорила Вера:

— Так продолжаться больше не может. Бог свидетель, я не желала смерти мамы, но когда она умерла, я подумала… я подумала, что теперь все пойдет на лад. Я подумала, что теперь у нас наступит нормальная жизнь, как у других людей. Но ничего не вышло.

— Я знаю, о чем ты, — бросил Стэнли, направляясь в столовую. Он присел на диван и начал что-то вырисовывать на клочке бумаги. Вера не отставала от него. — Послушай, мне жаль, что так получилось с деньгами, но нечего из-за этого поднимать такой шум. Мой бизнес все вернет с лихвой.

— Неужели, Стэн? До сих пор мы не так уж много от него получили, не правда ли? Если уж на то пошло, я даже не уверена, существует ли этот самый бизнес. Ты ведь не сводил меня в магазин, не представил меня мистеру Пилбиму, не…

— Сделай одолжение, — раздраженно прервал ее Стэнли. Правый глаз открывался и закрывался, как зонтик. — Неужели ты не можешь поверить мне на слово?

Вера рассмеялась.

— Поверить тебе на слово? Стэн, ты, наверное, шутишь. Я вообще не могу тебе верить. Ты говоришь первое, что приходит в голову. Правда или ложь, тебе все равно. Я даже думаю, ты не видишь между ними никакой разницы. И знаешь, Стэн, и больше не могу терпеть. Я больше не могу оставаться в темноте, униженной и обманутой, только потому, что тебе легче так, чем сказать правду. Я скорее… я скорее предпочту смерть, чем жизнь с тобой.

Стэнли не обратил на слова жены особого внимания. Верин вопрос о глазе задел гораздо больше, чем весь перечень его недостатков. Нарисовав сетку для кроссворда и вписав туда пару слов, он полностью отключился и услышал только последнюю фразу. Она прозвучала для него как сигнал тревоги. Стэнли всполошился:

— Что ты хочешь этим сказать, чем жизнь со мной?

— Когда люди переживают то, что сейчас происходит у нас с тобой, они расстаются.

— Послушай, Ви, не надо так говорить. Ты моя жена. А все наши неурядицы, в общем, по одной причине. Если я и держу тебя в темноте, то только потому, что ты пилишь меня. А мужчине невыносимо, когда его пилят. — А еще ему невыносимо, когда следят за его собственным лицом. Стэнли прикрыл глаз рукой и почувствовал, как под пальцами дернулось веко. — Ты моя жена, как я уже сказал, целых двадцать лет. Скоро настанут хорошие времена, Ви, обещаю. К концу года мы заживем припеваючи и…

Вера смотрела на него еще пристальней.

— Ты меня любишь?

Ну и вопрос! Как можно такое спрашивать у человека, когда он устал и обеспокоен и, может быть, на грани болезни Паркинсона?

— Конечно, люблю, — пробормотал Стэнли. Лицо жены смягчилось, она взяла его за руку.

Стэнли с неохотой выпустил карандаш и положил другую руку ей на плечо. Глаз болел. Вера долго молчала. Она крепко держала его руку, а потом, не выпуская ее, присела рядом с ним на диван. Стэнли нервно задергался.

— Придется начинать сначала, — неожиданно произнесла Вера

Стэнли с облегчением вздохнул. Начало. «Старт в спорте». Он тайком принялся искать карандаш среди подушек. Буква «Н» могла бы подойти для слова «БИЗНЕС», которое пойдет по вертикали. «Вступив в дело, я оказался на шотландском озере…» [16].

— Да, нам придется начинать заново, — повторила Вера. — Нам обоим придется сделать усилие, Стэн, но это будет не так тяжело теперь, когда нас ждут большие деньги.

Стэнли улыбнулся ей, глаз совершенно успокоился.

— Мы продадим этот дом и купим новый, и избавимся от всей старой мебели. Мама хотела увидеть нас в современном доме. — Это «нас», подумал Стэнли, простая вежливость. Лично его Мод хотела бы увидеть в современном концентрационном лагере. — И мы вместе проведем хороший отпуск и купим машину. И я обещаю никогда больше тебя не пилить, если ты пообещаешь быть со мной откровенным. Мне необходимо тебе верить, Стэн. Ты ведь это понимаешь?

— Ты никогда не услышишь от меня ни единого слова лжи, Ви, сколько я буду жив.

Она не сводила с него глаз, всем сердцем желая поверить в то, что он говорит, в то, что наконец он искренен. Стэнли смотрел на нее затуманенным взглядом. Он нашел то слово. «В, пусто, пусто, Е, пусто, пусто». Конечно, «ВОСЕМЬ» — единственное слово, подходящее для этой комбинации. А то он весь день голову ломал, можно ли «Е» заменить на «К», чтобы двадцать по вертикали стало «ВУЛКАН». Торжествуя победу, Стэнли вписал в клеточки «ВОСЕМЬ» и дал следующее определение: «Единица перед этим словом означает слишком много выпивки»[17].

18



Пришел счет от декораторов, на котором чьей-то рукой сверху была сделана приписка: «Будем признательны за своевременную оплату». Им придется свою признательность отнести куда-нибудь в другое место. Лично он, Стэнли, был далеко не признателен за требование 175 фунтов вместо пятидесяти, о которых Пилбим говорил с такой уверенностью. Приняв решение начать все сначала, они с Верой сидели рядышком на диване и изучали биржевую страничку. «Евро-американский табак» упал на несколько пунктов за ночь. Глаз Стэнли слегка затрепетал, а потом начал методично моргать.

— Стэн, ты хочешь еще вложить деньги в свой магазин? Мне остается только надеяться, что дела у тебя пойдут хорошо.

— Ты обещала, что не будешь больше пилить меня, — сказал Стэнли. Он потянулся за листком бумаги, на котором начал составлять еще более грандиозный кроссворд. «ПИЛЕНИЕ» подойдет для той строки в семь букв, которая осталась незаполненной. Пиление, пиление, пиление. Как насчет «Беспрерывные упреки и придирки жены»? Да, это подойдет.

— Я вовсе не думала «пилить». Но ты как-то оформил эту компанию или партнерство? Ты сделал все по закону, Стэн?

— Я доверяю своему партнеру, а он доверяет мне, — сказал Стэнли. — Жаль, что я не могу сказать того же о своей супруге.

Он вписал печатными буквами «ПИЛЕНИЕ», а затем приписал «СУПРУГА» к букве «С» в слове «САРАЙ». Вера теперь смотрела на его глаз, хотя дерганье прекратилось.

— Ты не думаешь, что тебе следует сходить к врачу с этим твоим тиком? — спросила она.



Джеймс сдержал слово. Он позвонил Вере домой и, не получив ответа, дозвонился до химчистки.

— Я же говорил, Ви, что тебя там не съедят. Что произошло, просто чья-то ошибка?

— Муж забыл сказать мне, что выписал довольно большой чек, — солгала эта преданная жена — Он уже вернул все деньги назад благодаря своему магазину.

— Чудесно. — По голосу Джеймса нельзя было сказать, что он считал это таким уж чудесным. Похоже, он не поверил ей, и это подтвердилось, когда он снова заговорил: — Ви, если когда-нибудь тебе понадобится помощь, ты обратишься ко мне, ладно?

— У меня есть Стэнли, — сказала Вера.

— Да, конечно. Я не забыл. Но, возможно, наступит время, когда… До свидания, Вера. Береги себя.

Давно пора, подумала Вера, поберечь себя. Нет, в самом деле смешно, что женщина с ее финансовыми возможностями, или будущими финансовыми возможностями, продолжает работать в химчистке. Она вручила клиенту две вычищенные пары брюк и тут же села писать заявление об уходе с поста заведующей кроутонской химчисткой.

Четверг. Короткий рабочий день. Вера ушла с работы в час дня и заглянула в ближайшее агентство по продаже недвижимости. Служащий агентства заверил ее, что с удовольствием займется продажей дома. Какую сумму она думает запросить? Вера вообще об этом не думала, но агент знал этот тип домов и предложил четыре тысячи пятьсот фунтов. Он пообещал в этот же день прийти на Ланчестер-роуд и осмотреть дом.

Вера приготовила себе яичницу на второй завтрак и доела шоколадный мусс, который можно было теперь оставлять на ночь, потому что у них появился холодильник. Вряд ли агент доберется сюда до трех, так что у нее оставался целый час, чтобы придать второму этажу более опрятный вид.

Прежде чем дом будет продан, ей придется сделать усилие и как следует почистить комнату Мод, избавиться от одежды, которой пренебрегла тетушка Луиза, от рецептов, пузырьков и коробочек, содержимое которых поддерживало в Мод жизнь в течение четырех лет.

После похорон Вера убрала их в ящик комода Теперь она открыла его и стала рассматривать многочисленные лекарства матери — антикоагулянты, мочегонные, минеральные соли, витамины, снотворное и транквилизаторы. Интересно, примет ли их назад аптекарь, подумала Вера. Просто взять да и выбросить лекарства было бы непростительным расточительством.

Теперь заняться одеждой. Когда позвонили в дверь, Вера укладывала вещи в старый матерчатый чемодан. Она ожидала агента по недвижимости, поэтому удивилась, увидев на пороге молодую женщину.

— Добрый день. Я собираю пожертвования в Чаппелл-фонд.

Вере послышалось «чапел-фонд», и она уже собиралась произнести, что принадлежит к англиканской церкви, когда вспомнила о молодом полицейском, которого застрелили во время нападения на кроутонскую почту [18]. Вера открыла кошелек.

— Большое спасибо. Мы пытаемся собрать тысячу фунтов для миссис Чаппелл, кое-кто согласился даже открыть на следующей неделе, во время показательных соревнований полицейских-спортсменов, несколько благотворительных ларьков. Не найдется ли у вас случайно…

— Вы собираете ненужную одежду? — спросила Вера. — У меня недавно умерла мать, а вещи у нее были неплохие. Теперь они никому не нужны, и я буду рада, если вы их заберете.

Молодая женщина очень обрадовалась, поэтому Вера отправилась наверх за чемоданом.

— Вы сказали, это вещи вашей матери?

— Именно так. Мне они больше не нужны.

— Большое спасибо Вы нам очень помогли.



Теперь Стэнли беспокоило только одно — деньги. Как только он их получит, жизнь станет просто безмятежной. Ему явно никогда не придется больше услышать о Каролайн Сноу.

Стэнли с удовольствием рисовал в воображении, как она врывается в родительский дом в Глостере и обрушивает свою историю на Сноу, который устал, бедняга, работал целый день, чтобы его женщины могли блаженствовать в роскоши. Возможно, как раз в этот момент Сноу смотрит бокс или даже решает кроссворд. Перед мысленным взором Стэнли предстало лицо человека, которое моментально вытянулось при известии, что, во-первых, нашлась теша, прежде никогда не представлявшая для него серьезной угрозы, а, во-вторых, он должен дать ей крышу над головой и семейный очаг.

— Разве мы не должны отыскать ее, папочка? В критических ситуациях ты всегда великолепен. Я надеялась, что ты сразу поймешь, что нужно делать.

Стэнли похихикал над этой воображаемой сценкой. А что же ответит Сноу?

— Предоставь все дело мне, дорогая. — Спокойный тон, а мозг тем временем работает, как компьютер, перебирая варианты. — Я бы хотел обсудить этот вопрос вдвоем с твоей матерью.

А теперь сцена с чудесной мамочкой: тет-а-тет, приглушенное освещение, Каролайн гуляет где-то с собакой или приятелем.

— Она такой импульсивный ребенок, дорогой.

— Да, я знаю. Но не могу же я разрушить ее веру в отца.

— Она тебя просто обожает, дорогой. Должна сказать, лично меня не совсем привлекает идея воссоединения с матерью, которую я не видела сорок лет.

— Об этом и речи нет. Ничто не заставит меня подружиться с этой старой леди и мириться с ее присутствием в нашем доме. Боже правый, я далек от жажды мести, но…

— А почему просто не сказать, что ты связался с полицией, дорогой? Скажешь, они, мол, наводят справки. А Каролайн позабудет о ней уже через неделю.

— Ну конечно. Ты просто прелесть, дорогая.

Стэнли вовсю хохотал над воображаемой сценкой. Он почти видел чету Сноу в доме с добротной обстановкой, какую предпочитают представители среднего класса. Жаль, что нужно помалкивать и нельзя никому рассказать. Он вытер глаза, но, когда отсмеялся, глаз снова начал немилосердно дергаться.

Он пытался справиться с непослушным веком, стараясь проверить, можно ли побороть недуг простым усилием воли, когда в магазин вошел Пилбим.

— Надо бы тебе заняться своим глазом, старина. Была у меня тетка с таким же дефектом, «пляской святого Вита».

— И что с ней произошло?

Пилбим опустился на стул.

— Она начала вся дергаться, с ног до головы. Даже как-то неловко было стоять с ней рядом. — Он почесал нос обрубком пальца. — Почему бы тебе не сходить к какому-нибудь знахарю? Я и сам здесь справлюсь.

В поликлинике, к которой он был приписан, вечерний прием шел три раза в неделю. Мысли о грядущем наследстве давным-давно вытеснили из головы Стэнли все опасения, связанные со смертью Мод, поэтому, прождав сорок минут, он более или менее спокойно вошел в кабинет, где за столом сидел доктор Моксли.

— Что с нами приключилось?

«Свинья, мог бы по крайней мере взглянуть на меня», — раздраженно подумал Стэнли. Он объяснил причину своего прихода, и, пока говорил, глаз послушно дергался.

— Это называется «живая плоть».

— В самом деле? И где, простите, оно так называется?

— В медицинской книжке.

— Господи, как бы я хотел, чтобы дилетанты поменьше заглядывали в медицинские книги. Вы только сами себя перепугали. Наверное, даже решили, что у вас мускульная дистрофия.

— А разве нет?

— Не думаю, — ответил доктор Моксли, расхохотавшись. — Вас что-то беспокоит последнее время?

— Забот хватает, это точно.

— Тогда перестаньте волноваться, и дерганье прекратится.

«Вот как у него все просто, — с возмущением подумал Стэнли. — Как будто стоит сказать «не волнуйтесь», и дело сделано. Чертовы докторишки, все они одинаковы». Он взял рецепт на успокоительное и уже почти дошел до дверей, когда доктор Моксли спросил:

— Как ваша жена? Пришла в себя после кончины миссис Кинауэй?

Какое ему дело? Стэнли пробурчал, что с Верой все в порядке.

Доктор, по мнению Стэнли, непревзойденный мастер переходить от одного настроения к другому, улыбнулся и добродушно добавил:

— Я тут на днях случайно встретил старого доктора Блейка. Он очень расстроился, услышав, что миссис Кинауэй скончалась. Кстати, и немало удивился. Оказывается, они виделись на улице всего за несколько дней до ее смерти, и вид у нее был очень здоровый.

Стэнли онемел. С него хватило волнений, теперь уже прошлых, из-за Каролайн Сноу. Меньше всего он ожидал, что спустя столько времени могут возникнуть какие-то вопросы по поводу Мод. Господи, ведь прошло уже много недель…

— Он никак не мог понять, каким образом у миссис Кинауэй случился второй удар, раз она принимала молланоид. — На лице Моксли появилась наивная и все же несколько зловещая улыбка — Тем не менее, такое случается. Доктор Блейк очень совестлив. Я посоветовал ему больше не думать об этом.

Стэнли вышел из кабинета как в тумане. Ну кто бы мог подумать, что старый доктор, врачевавший Мод, будет до сих пор околачиваться поблизости? Хотя, скорее всего, это ни о чем не говорит. У Стэнли и так достаточно забот, не хватало еще волноваться из-за какого-то доктора.

Чтобы заказать лекарства по рецепту, Стэнли правился в ту же самую аптеку, в которой покупал средство для похудения, и тут вдруг вспомнил, что два с половиной пузырька сахариновых таблеток до сих пор оставались в картонной коробке из-под молланоида. Первое, что он сделает, когда придет домой, найдет эти таблетки и уничтожит их на тот случай, если Моксли и совестливый Блейк запланируют внезапный налет на дом, чтобы все здесь как следует разнюхать.

— Что случилось с вещами твоей матери? — спросил он у Веры.

— Их больше нет. Я провела уборку. Агент по недвижимости сказал, что мы сможем получить хорошую цену, если дом слегка подновить, вот я и подумала, что займусь кое-каким ремонтом.

Слово «ремонт» прозвучало для Стэнли наподобие ругательства. Он хмуро наблюдал, как Вера спускается со второго этажа, вытирает кисть и закрывает крышкой банку с темперой. Темпера — хорошее слово для кроссворда. Он не мог припомнить, чтобы оно когда-нибудь попадалось ему раньше. «ТЕМПЕРА»: «краска, название которой подскажет слово «темперамент». Очень хорошо.

— Так ты что, все выбросила? — небрежно спросил он.

— Все, кроме одежды. Ее я отдала одной женщине, которая делала сборы в полицейский фонд.

Стэнли почувствовал, как на его верхней губе выступил пот.

— Какой фонд?

— Что случилось? Ты весь дергаешься.

Стэнли сцепил пальцы. Руки подпрыгивали. Говорить он не мог.

— В общем, не совсем полицейский, дорогой. — Вера пожалела, что так выразилась. Стэнли всегда боялся полиции. — Она собирала одежду для фонда вдовы полицейского, миссис Чаппелл, я осталась очень довольна, когда отдала вещи мамы. Стэн, дорогой, позволь мне приготовить тебе чашку чая. Ты слишком много работаешь и волнуешься из-за своего глаза. Пойдем. А пока я буду готовить чай, ты можешь заняться кроссвордом.

— Я уже решил его.

— Тогда сочини новый. Ты же любишь это занятие.

Не переставая дергаться и трястись, Стэнли попытался набросать рамку для кроссворда. Он вписал «ТЕМПЕРА», а затем от буквы «П» вниз слово «ПОЛИЦИЯ». Возможно, та женщина действительно приходила за вещами; возможно, Моксли и не имел в виду ничего зловещего. Ну а вдруг все не так? И Моксли шепнул пару слов полиции, а те, в свою очередь, прислали сюда ту женщину, потому что… Да и что они могли обнаружить в одежде Мод? Вероятно, в поту человека появлялось какое-то вещество, если у него было высокое давление или если он принимал сахарин вместо молланоида. Что бы там ни предполагал Стэнли, Моксли мог оказаться экспертом судебной медицины. Стэнли вписал «ЭКСПЕРТ», используя букву «Р» из слова «ТЕМПЕРА».

Они могут обойти всех аптекарей и обнаружить, что человек с его внешностью покупал много сахарина… Затем они могут выкопать Мод. Рана на ее голове к этому времени, вероятно, уже исчезла. Они исследуют содержимое ее желудка и найдут там «Стань стройной», не меньше тонны. Но никакого молланоида. Мод не принимала лекарства с начала марта.

Глаз замигал так, что Стэнли почти ослеп и не смог разглядеть слов, которые вписал печатными буквами в белые квадратики.

Часть третья ПО ВЕРТИКАЛИ

19



Был разгар лета, прекрасного жаркого лета. Один теплый день следовал за другим, и эта монотонность отразилась и на жизни Мэннингов.

Ничего не изменилось к лучшему или, как утешал себя Стэнли, к худшему. Полиция не проявляла к нему больше никакого интереса, а второй раз на прием к доктору Моксли он не пошел, хотя глаз дергаться не перестал. Стэнли не мог не волноваться из-за денег.

Вера и мистер Финбоу обменивались письмами, но в том, что писал поверенный, не было и намека на возможность скорой продажи акций, вложенных в табак и олово. Вера мягко, но решительно отказалась продавать акции и пренебречь советом Финбоу или попросить его еще об одном авансе, даже после того, как Стэнли продемонстрировал ей повторный счет, пришедший от работяг Пилбима с нацарапанной на нем надписью: «Пожалуйста, незамедлительно урегулируйте просроченный платеж». Пилбим превратил жизнь Стэнли в сплошную муку, все время его пилил, требуя капитал для магазина.

На их доме давным-давно висела табличка: «Продается». Ни один человек не пришел осмотреть жилище на Ланчестер-роуд. Агент объяснил Вере, что дому не хватает определенных удобств, которые в нынешние времена считаются обязательными.

— Мы могли бы построить гараж, — предложила Вера. — Только пришлось бы пожертвовать твоим вересковым садиком.

— Ну и пусть, — сказал Стэнли.

Гараж навсегда спрячет Мод. С другой стороны, сколько земли захотят выкопать строители, чтобы заложить фундамент?

— Тогда я займусь этим и продолжу ремонт. Мы обязательно найдем покупателя. Агент утверждает, что вскоре ожидается бум на продажу недвижимости.

— «Сенсация, которая бывает не только газетная, но и биржевая».

— Что ты сказал, дорогой?

— Слово для моего кроссворда. «БУМ». «Сенсация, которая бывает…» А ладно, ничего.

— Ты в последние дни ни о чем другом не думаешь, кроме кроссвордов, — сказала Вера.

Это была правда Придумывание и составление головоломок превратилось для него в навязчивую идею. Он даже тайком занимался ими в магазине в отсутствие Пилбима, так что, когда его партнер возвращался, голова Стэнли была полна словами, омонимами и анаграммами, а когда Пилбим принимался заново выдвигать свои требования, что происходило каждый день, Стэнли слушал рассеянно, вполуха

«Помнишь ту старую калошу, которой мы всучили георгианский столик?» — обычно затевал разговор Пилбим. — «Она хочет всю квартиру обставить мебелью этого периода. Если бы я стал работать день и ночь, а ты как раз бы подоспел со своим капиталом, мы могли бы заработать пять сотен на одной этой сделке». Или: «Мы связаны по рукам и ногам, Стэн. Я чуть не плачу, думая, какие от нас уплывают возможности». А заканчивал он всегда одинаково: «Нам нужны эти деньги, Стэн. Только не заводи опять старую песенку: «Уже совсем скоро».

Стэнли слишком боялся Пилбима, чтобы позволить себе нечто большее, чем успокаивающие обещания. Свой гнев он приберегал для Веры.

— Послушай, мне нужны эти деньги для дела. Это наши деньги, а мы почему-то не можем их получить. Мы такие же бедные, как тогда, когда твоя чертова старуха была жива. Без денег все дело может лопнуть. Неужели у тебя не хватает извилин, чтобы это понять?

Вера всякий раз вздрагивала, отшатываясь и пугаясь его дикого жадного взгляда Лицо мужа сильно дергалось, когда он злился. Но больше всего ее ужасало, когда вместо простого ответа Стэнли произносил какую-то бессмысленную загадку.

В конце июля Вера начала ремонт комнатушки для гостей на втором этаже и, вынося оттуда вещи, наткнулась на коллекцию лекарств Мод, которую перенесла, когда красила материнскую спальню. Ей показалось расточительным выбросить все лекарства, особенно, если учесть, что одна пластиковая упаковка вообще не была распечатана, а другая опустошена только наполовину. Не будет большого вреда, если она, когда отправится по магазинам, спросит аптекаря, не возьмет ли он их обратно.

Выходя из дома, Вера столкнулась во дворе со строителями, вносившими мешки с цементом и бетономешалку.

— Не стоит из-за нас задерживаться, леди, — сказал их старший. — Все равно мы не начнем ваш гараж до будущей недели. Кирпичный завод бастует. Но вы не станете возражать, если мы оставим здесь наше оборудование?

Вера не стала возражать. Она прямиком отправилась к аптекарю и спросила, можно ли вернуть неначатые упаковки с таблетками. Аптекарь улыбнулся:

— Простите, мадам, мы этого не делаем. Мы советуем нашим клиентам все неиспользованные лекарства выбрасывать, на всякий случай, вы понимаете. — Он отвинтил крышку и взглянул на содержимое пузырька.

— Это молланоид, насколько я знаю.

Фармацевты, подобно докторам, предпочитают считать, что существуют вопросы, в которых могут разобраться только избранные, а остальные люди абсолютно в них не сведущи. Этот аптекарь не был исключением. От слов Веры он нахмурился.

Затем вытряхнул одну таблетку, посмотрел на нее повнимательней и спросил:

— А почему вы думаете, что эти таблетки — молланоид?

Вера ответила довольно заносчиво:

— Вы сами их готовили по рецепту врача и написали на этикетке: «Молланоид». Моя мама всегда принимала это лекарство от давления.

— Безусловно, я приготовил лекарство по рецепту и подписал этикетку, но в пузырек я насыпал другие таблетки, не эти. Молланоид — это средство, которое мы называем антикоагулянтом, другими словами, оно предотвращает образование тромбов в кровеносных сосудах. Говорю вам, это не молланоид.

— Тогда что же это?

Фармацевт понюхал таблетку, которую держал на ладони, потом положил ее на язык.

— Какое-то соединение сахарина, скорее всего.

— Сахарина?

— Вещество, которым подслащивают чай и кофе, если хотят похудеть, — ответил фармацевт тоном, каким обычно говорят с умственно отсталым ребенком.

Вера передернула плечами. Она закончила обход магазинов в полном смятении. Могло ли такое случиться, чтобы фармацевт сам допустил ошибку при приготовлении лекарства и в пузырьке с самого начала лежал сахарин? Это казалось неправдоподобным, но все-таки более вероятным, чем идея, что Мод потихоньку принимала сахарин. Иначе, что она делала с молланоидом? Вряд ли она сама отказалась бы от лекарства, от которого полностью зависела Ведь она пребывала в полной уверенности, что, если бы не молланоид, с ней случился бы второй удар.

Рассматривая дешевые, но симпатичные обои, подбирая краски, Вера переключилась на другое, но все же решила рассказать обо всем Стэнли, когда он вернется домой. Пришел муж довольно поздно, и как только Вера его увидела, то сразу поняла, что сейчас он не в том состоянии, чтобы интересоваться чужими медицинскими проблемами.

— Этот глаз меня доконает, — сказал он.

Впервые за всю их совместную жизнь Стэнли не притронулся к обеду — к бараньей отбивной с горошком и жареным картофелем — и Вера, которая раньше всполошилась бы и стала задавать вопросы, проявляя заботу, сейчас осталась совершенно равнодушной. Если снова посоветовать ему обратиться к врачу, он просто огрызнется в ответ. Она не могла общаться с мужем, между ними больше не было никакого понимания. Часто в эти дни она вспоминала о Джеймсе Хортоне, таком мягком и внимательном, с кем всегда можно было поговорить.

— Что на этот раз с тобой случилось? — спросила она наконец, стараясь, чтобы голос не выдал ее раздражения.

— Ничего, — ответил Стэнли. — Ничего. Оставь меня в покое.

Глаз моргал и дергался, словно чьи-то пальцы внутри головы закрывали и открывали его. Тот, кто это делал, казалось, веселится, радуясь удачной шутке. Но этот кто-то и есть он сам, разве нет? Господи, подумал Стэнли, если и дальше так пойдет, он совсем съедет с катушек.

Вера следила за мужем, как ястреб. Он не мог рассказать ей, что дрожит и дергается и отказывается от еды, потому что смертельно напуган. В тот день произошло событие, от которого ему стало гораздо хуже, чем было в тот раз, когда заходила женщина из Чаппелл-фонда, или даже когда он увидел, что умерла Мод. У него стучали зубы от страха, и он плотно их сжал, как при спазме.

Сегодня днем, пока он находился в поездке, в магазин «Старая Деревня» приходил полицейский.

Он ездил в Хатфилд, чтобы освободить одну старушку от комода ХVIII века за, наверное, пятую часть его истинной стоимости, и по дороге домой пытался успокоить свой пульсирующий глаз, заканчивая воображаемый кроссворд. Теперь Стэнли мог придумывать и решать кроссворды мысленно, точно так, как другие играют в шахматы без доски. Он заехал в фургоне во дворик позади магазина, бормоча себе под нос: «Покупка — приобретение за деньги», когда увидел полицейского в форме, который вышел из магазина и пошел к своей машине на обочине. Глаз ритмично заморгал, дернулся» и совсем закрылся.

— Что здесь делал этот легавый? — спросил он Пилбима полузадушенным голосом.

— Просто проверял наш товар, старина — Пилбим потер нос пальцем без ногтя, похожим на сосиску. Стэнли давно замечал за компаньоном такую привычку, но теперь не мог выносить это зрелище, от которого у него начиналась тошнота — Обычное дело, — продолжал Пилбим. — На тот случай, если мы припрятали что-то из краденого.

— Раньше этого не было. Он спрашивал обо мне?

— О тебе, старина? С чего бы он стал спрашивать о тебе? — Пилбим ласково улыбнулся. Стэнли был уверен, что он врет. Пилбим всегда замышлял что-то, когда устремлял на собеседника чистый ясный взор, как сейчас. — Сегодня выдался неплохой денек. Я так думаю, что каждый из нас унесет домой по десятке.

— Вижу, мой фарфор и серебро ушли.

— Их забрала дамочка из Техаса. Совершенно помешалась на всем английском. Думаю, она заплатила бы любую цену, какую ни назови. — Пилбим положил руку на рукав Стэнли, дотрагиваясь обрубком пальца до его голого запястья. Взгляд у него больше не был чистым и дружеским. — Я обещал своей старухе, что верну все сполна на следующей неделе. Денежки, Стэн, бабки, капусту. Моему терпению, как выражался старик экс-фюрер, приходит конец.

Стэнли хотел поподробнее расспросить его о визите полицейского, но не осмелился. Он изо всех сил старался поверить Пилбиму. Уж, конечно, если бы полицейскому понадобилось поговорить с ним, он зашел бы на Ланчестер-роуд. А может, тот и заходил, только никого не было дома.

Если Стэнли прав и полицейские каким-то образом подвергли анализу одежду Мод, если Моксли трепанул языком, если Вера расхвасталась на всю округу о гараже, который они собираются построить… А что, если все это время полицейские и врачи плели вокруг него сеть… Он боялся идти домой, но больше податься было некуда. Уже несколько вечеров он чувствовал, что Вера хочет ему что-то рассказать, но не может, то ли оттого, что дуется, то ли оттого, что слишком хитра. Возможно, полиция и к ней тоже подбирается.

В ту ночь Стэнли совсем не спал. Теперь дергался каждый его мускул, а от привычного лекарства ему стало даже хуже. Он начал жалеть, что вообще когда-то занимался кроссвордами, такой настоятельной стала для него необходимость все время придумывать определения к словам, записывать одни слова по горизонтали и приписывать к ним другие по вертикали. Всю эту ночь и субботнюю ночь у него перед глазами стоял расчерченный кроссворд?

Он почувствовал, что находится на грани нервного срыва.

Когда он так дергался, Вера не могла оставаться с ним в одной кровати. Стэнли заснул в ночь на понедельник только от полного изнеможения, и во сне все его тело подергивалось, как наэлектризованное. На рассвете она приготовила чай, но не стала будить мужа. Вместо этого она отнесла чашку в комнату для гостей.

Вера включила свет, перешагнула через банки с красками и забралась на кровать. Как только она увидела таблетки Мод, к ней вернулось прежнее сомнение. Она потянулась за полупустым пузырьком молланоида, именно тем, который Мод принимала вплоть до самой смерти, и отвинтила крышку.

А может, мама отказалась от сахара, потому что доктор Блейк посоветовал ей сбросить вес? Наверное, она купила сахарин и использовала для его хранения пузырек от молланоида

За окном начало светать. Вера услышала, как в ракитнике у Блэкморов запел дрозд. Пустая и не очень-то музыкальная трель подействовала на нее угнетающе. Вера продрогла и натянула одеяло до самого подбородка

Но стоило ей улечься как следует и приготовиться поспать еще часика два, как ее взгляд опять упал на открытый пузырек. Молланоид. Конечно же, это молланоид. Таблетки выглядели точно, как те, что Мод принимала три раза в день, не пропуская ни одного, в течение четырех лет. Но они также были абсолютно похожи на те, что она отнесла аптекарю вчера утром. Вера снова приподнялась.

К вчерашнему пузырьку Мод не прикасалась, не приняла из него ни одной таблетки. А этот был на три четверти пуст, именно он стоял возле тарелки Мод, когда она завтракала последний раз в жизни. В этом Вера была уверена. При тусклом свете, который становился ярче с каждой минутой, она заметила на этикетке смазанные чернила — фармацевт вручил пузырек, прежде чем чернила успели высохнуть. И мысленно вернувшись в то утро — неужели она когда-нибудь сможет забыть его или забыть приподнятое настроение Мод? — она вспомнила, как мать приняла две таблетки после того, как насыпала в чашку чая щедрой рукой сахар.

Сердце Веры начало громко стучать. Медленно, словно она была криминалистом, который собирается с риском для жизни провести тест на токсины, Вера взяла одну таблетку и положила ее на язык.

В первую секунду вкуса не было. Сердце чуть-чуть успокоилось. Затем, чтобы убедиться окончательно, она прижала кончик языка с таблеткой к нёбу. В ту же секунду по поверхности языка разлилась тошнотворная сладость.

Вера выплюнула таблетку на блюдце и легла лицом вниз, неподвижная и холодная.



Стэнли проснулся только в десять. Уставился на часы, вскочил с кровати и дошел до середины комнаты, прежде чем вспомнил. На сегодня он наметил поход к врачу. Он предупредил Пилбима, что до обеда не придет.

От одной мысли о враче глаз снова задергался. Стэнли выругался, натянул халат и зашел в комнату Мод посмотреть, не началась ли работа у строителей. За ними нужно приглядывать на тот случай, если вдруг на них нападет энтузиазм и они начнут копать там, где не следует. Но в саду было пусто, бетономешалка бездействовала.

Вера не принесла чай, а это так на нее не похоже. Наверное, не хотела беспокоить его. Бедная старушка Ви. Растеряла остатки привлекательности, хотя, Бог свидетель, она всегда была серой, как мышь. Подноса с завтраком тоже не видно. Да и самой Веры нет. В доме стоял удушли2вый запах краски. Стэнли почувствовал, как у него начинает болеть голова. Он пропустил утренний прием доктора Моксли, но будет еще один, в два часа, и он обязательно пойдет. Везде порядок и чистота. Очевидно, Вера прибрала, прежде чем отправиться по магазинам.

Стэнли поплелся на кухню. Глаз открывался и закрывался, причиняя острую боль. Даже кукурузных хлопьев не оставила. Он достал пакет из кладовки, отсыпал немного хлопьев на тарелку и оглянулся в поисках газеты. Заодно уж решит кроссворд. Стэнли давно уже не беспокоило, сможет или не сможет он решить кроссворд, и даже сможет ли решить его за один присест. Единственное, что еще интересовало Стэнли — сумеет ли он побить собственный рекорд в семь минут.

Сложенная газета лежала на холодильнике. Стэнли взял ее и увидел, что под ней спряталось письмо, выглядывавшее наполовину из конверта. Письмо было адресовано Вере, но это никогда его раньше не останавливало, не остановило и теперь. Он вытащил листок дрожащими руками и прочитал.

Деньги поступили.

Мистер Финбоу незамедлительно примет Веру в удобное для нее время и передаст ей чек.

Стэнли протер глаза. Но не потому, что они дергались, а потому, что по лицу катились слезы.

20



Он ждал этого момента много-много лет. С того самого мгновения, как впервые увидел Мод и услышал о ее набитой кубышке, Стэнли мечтал о сегодняшнем дне, о благословенном часе, когда деньги перейдут к нему. Двадцать две тысячи фунтов.

После того, как Стэнли прочитал письмо, глаз ни разу не дернулся. Теперь он ясно увидел, что, приписав зловещие мотивы безобидной домохозяйке, собиравшей вещи для распродажи, и полицейскому, выполнявшему свой обычный долг, он просто позволил разыграться воображению. Деньги вылечили все его болезни, как души, так и тела. Не нужны ему никакие доктора. Вместо этого он съездит на автобусе в Старую Деревню.

Пилбим был в магазине, начищал старую медную сковородку.

— Ты сегодня рано, — пробурчал он. — Что сказал коновал?

Стэнли присел на отполированный стол. Он чувствовал себя магнатом. Заговорил сжато, немногословно:

— Принес тебе тысячу. Заодно выпишу чек декораторам, можешь им отдать. На следующей неделе возьмем еще денег, если надо. Теперь мы на коне. С нищетой покончено.

— Ты не пожалеешь об этом, Стэн. Обещаю тебе, не пожалеешь. Мы правильно поступили, когда затеяли наше дельце! — Пилбим хлопнул его по спине и убрал чеки в карман. — А теперь вот что я тебе скажу. Мы отправимся в наше заведение и раздавим бутылочку шотландского, а потом я угощу тебя шикарным обедом.

Бутылка не бутылка, но четыре двойных порции на пустой желудок, за которыми последовала обильная еда — бифштекс, жареный картофель, фасоль, морковь, грибы, пирог с малиной и кремом — придала шаткость походке Стэнли, когда он в половине третьего направился на Ланчестер-роуд. Ему очень хотелось громко запеть во все горло, пока он продвигался, спотыкаясь, вдоль респектабельных улочек, сплошь застроенных однообразными домишками, но быть арестованным в этот знаменательный день, в один из самых счастливейших дней в его жизни было бы просто ужасно.

Небо, которое с утра сплошь затянули облака, очистилось за те часы, что Стэнли провел в пивной, и теперь на улице стояла жара Один из самых жарких дней года, подумал Стэнли, очень довольный, что погода соответствовала его настроению. Он прошел мимо автомобильного салона с выставленными напоказ «ягуарами» и подумал, не купить ли машину прямо сегодня. Вот эту алую модель, например. Он не видел причин, почему бы так и не поступить. Он ведь не собирался покупать какую-то малолитражку массового выпуска, вроде консервной банки Макдональдов, которую ничтожным смертным, жалким работягам, приходится дожидаться несколько месяцев. Для начала ему нужно немножко протрезветь. Скорее всего, он выпьет чашку чая, а затем отправится покупать машину и возьмет прокатиться Веру. Можно будет поехать за город и поужинать в деревенском трактире.

Эти приятные фантазии проплывали в его одурманенном мозгу, когда он торжественно появился на кухне и позвал:

— Вера, ты где?

Ответа не было. «Дуется, наверное, — подумал он, — из-за того, что я не зашел рассказать ей о визите к врачу». Врачи! То, что меньше всего ему нужно.

Он слышал наверху ее шаги. Трудится, вероятно, там из последних сил, крася спальню. Что ж, ей придется пересмотреть свои взгляды, расширить свой горизонт. Люди с такими деньгами не занимаются сами ремонтом. Он вышел в коридор, тщательно стараясь сохранять равновесие. Будет лучше, если она не заметит, что он пил.

Он вновь позвал жену и на этот раз услышал, как открылась дверь. Лицо Веры тут же появилось над перилами. Для женщины, которая только что стала обладательницей двадцати тысяч фунтов, выглядела она не очень радостно.

— Я думала, ты отправишься на работу, — сказала она.

— Доктор велел мне взять выходной. Спускайся вниз. Я хочу поговорить.

Он услышал, как она произнесла что-то вроде: «Я тоже хочу с тобой поговорить», — и начала медленно спускаться по лестнице. На ней было синее платье в белый горошек, а руки не были выпачканы краской. Внезапно его радость чуть омрачилась. Что за трудный характер у этой женщины? Как это на нее похоже — выбрать именно этот день, чтобы начать пилить его из-за какого-то пустяка. Он-то знал, что она сейчас начнет именно пилить. Понял это по ее холодному взгляду и складкам около рта.

— Ты получила деньги? — ласково спросил он. — Я не мог не заметить письма старого Финбоу. Ну, наконец-то, да?

Сейчас она скажет, что не получила. Сейчас она скажет, что попросила Финбоу попридержать деньги, поместить их в другие акции или что-то еще не менее дьявольское. Господи, она не могла так поступить!

— Так ты получила деньги?

— Да, получила.

Никогда еще ему не доводилось слышать, чтобы она говорила таким тоном, полным ледяного отчаяния.

— И отнесла их в банк? Что же в таком случае не так, милая? Разве мы не этого ждали так долго, не это планировали?

— Не называй меня милой, — сказала Вера — Я не твоя милая. Ты хочешь сказать, что это ты все планировал, не правда ли? Но, видимо, недостаточно хорошо. Тебе следовало избавиться от таблеток сахарина, после того, как ты убил мою мать.

Стэнли тут же подумал, что все это происходит не на самом деле. Он выпил чересчур много и отключился, и сейчас ему снится очередной кошмар с чертовыми головоломками. Но после минутного ощущения кошмарной нереальности Стэнли не нужно было щипать себя за руку. Вера сказала именно то, что сказала Они оба стояли на кухне дома номер шестьдесят один по Ланчестер-роуд, и оба были в полном сознании. Она действительно произнесла это, но он все равно попросил ее повторить:

— Что ты сказала?

— Ты говорил, что запросто мог бы прибить ее, а она говорила, что так и будет, но я, Бог свидетель, не верила ни одному из вас. Не верила, пока не узнала, что было в тех пузырьках с лекарствами.

Существует большая разница между ожиданием самого худшего и действительным моментом его прихода Стэнли много раз воображал, как это случится, или нечто подобное, хотя обычно в роли обвинителя выступал доктор или полицейский, но оказалось, что все эти его репетиции и приготовления ничуть не смягчили удар реальности. Он почувствовал, что его словно оглушили по голове чем-то тяжелым, но недостаточно тяжелым, чтобы наступило блаженное забвение.

Слабым дрожащим голосом он сказал то, что думал сказать, когда «они» начнут задавать ему вопросы:

— Я не убивал ее, Ви. Обыкновенные таблетки сахарина не могут никого убить.

— Она умерла от удара. Разве нет? Разве нет, я говорю? Разве не это произошло, пока я была на работе? Ты сам все знаешь. Приходил доктор Моксли и сказал, что она умерла от удара

— С ней все равно случился бы этот удар, — пробормотал Стэнли.

— Откуда ты знаешь? У тебя есть медицинский диплом? Тебе отлично известно, что ты желал ее смерти, вот ты и забрал ее таблетки, а вместо них насыпал сахарин, и тогда она умерла. Ты убил ее. Ты убил ее, все равно как если бы застрелил.

Вера вышла из кухни и хлопнула за собой дверью. Оставшись один, Стэнли почувствовал, как в груди бешено колотится сердце. Ну почему у него не хватило здравого смысла после смерти Мод выбросить этот чертов сахарин? Да и как Вера обнаружила? Впрочем, теперь это не имеет значения. Он сунул голову под кран и сделал несколько глотков воды. Затем поднялся на второй этаж.

Вера была в спальне, швыряла одежду в два чемодана. Он пошарил в извилинах, пытаясь подобрать слова. Наконец произнес:

— Ты ведь не пойдешь с этим в полицию, Ви?

Она не ответила. Ее руки продолжали механично двигаться, складывая одежду, перекладывая листами бумаги, запихивая скатанные клубки чулок. Он тупо уставился на нее, потом вдруг до него дошло значение всего происходящего.

— Ты куда-то собралась?

Она кивнула На ее верхней губе выступили маленькие капельки пота. День был очень жаркий. Стэнли умудрился выдавить из себя намек на сарказм: