— Во сколько бабушка подаст ужин?

— В семь.

— Я постараюсь к этому времени к вам приехать.

— Хорошо.

— Счастливо, малыш.

— Счастливо, папа. — И он положил трубку.

Я набрал номер Пирелли в Рочестере. Ответила женщина.

— Тина Пирелли? — произнес я, поздоровавшись.

— Да, это я.

— Та самая Тина Пирелли, которая работала в подготовительном классе в Рочестере?

— Да. А с кем я разговариваю?

— Это Дэвид Харвуд. Я пытаюсь найти женщину, которая когда-то была вашей ученицей, правда, недолго.

— А откуда у вас номер моего телефона?

Я коротко рассказал о разговоре с Дайаной Джонсон.

— Если честно… — начал Джон. — Я и сам — джинн.

— И кто вас интересует? — спросила Тина.

— Без дураков?

— Констанс Таттингер.

— Я ее помню. А зачем она вам?

— Без дураков.

Можно было опять что-нибудь выдумать, но я решил действовать напрямик.

— Эта девочка потом, когда выросла, стала моей женой. И вот сейчас пропала. Мы ее ищем.

Тина Пирелли вздохнула.

— Так это же здорово! — обрадовался Дарий. — Если на нас нападут бандиты и захотят нас ограбить, ты превратишь их всех в саранчу, и мы сможем съесть наших врагов.

— И вы думаете, я что-нибудь о ней знаю? Ведь с тех пор как я видела ее в последний раз, прошло свыше тридцати лет.

— Может, вам известно, куда уехали ее родители из Рочестера?

— Боюсь, мне нельзя сейчас использовать джинн-силу, — признался Джон. — Понимаешь, мою сестру Филиппу похитил могучий-премогучий джинн, и я приехал, чтобы ее спасти. Если я использую свою джинн-силу, этот джинн узнает, что я здесь, и перепрячет Филиппу куда-нибудь еще. Или сделает с нами что-нибудь нехорошее.

— Тогда они вообще мало с кем разговаривали, — проговорила Тина Пирелли. — Просто уехали, и все. Надеюсь, жена вам рассказала почему.

— Да.

— Бедная Конни, ее все обвиняли, хотя она была еще ребенком. Родители забрали ее из школы. Извините, вы сказали, что она пропала?

— Да.

— Какой ужас. Я занималась с ней всего пару недель. Несчастный случай произошел в сентябре. Но она была хорошей девочкой. Тихой. После того случая я видела ее только один раз.

— И какой она тогда была?

— Мне показалось, будто девочка вообще перестала что-либо чувствовать.



Я позвонил в Питсбург М. Таттингеру. Ответил мужчина.

— Это Мартин Таттингер? — спросил я.

— Нет, это Мик Таттингер.

— А Мартин Таттингер?

— Вы ошиблись номером.

— Подождите, может, вы мне поможете. Меня зовут Дэвид Харвуд. Я звоню из Промис-Фоллза, это севернее Олбани. Пытаюсь найти Мартина Таттингера, жену которого зовут Тельма. У них есть дочь Констанс, прежде они жили в Рочестере, много лет назад. Вероятно, это ваши родственники и вы знаете, где их найти.

— Да, — произнес Мик. — Мартин — мой брат.

— Правда?

— Они с женой Тельмой несколько раз переезжали, а потом обосновались в Эль-Пасо.

— Вы не дадите мне номер их телефона?

— А зачем он вам?

— Вообще-то мне нужна их дочь, Констанс. Похоже, что она попала в неприятную ситуацию, и мы пытаемся найти ее родителей.

— Это будет очень трудно, — сказал Мик.

— Почему?

— Потому что они мертвы.

— Извините, я этого не знал.

Мик усмехнулся:

— Да, и умерли они не своей смертью.

— Что?

— Их убили.

— Как?

— Понятно. — Вежливый Дарий снова перешел на английский, поскольку рядом был не понимавший ни слова Джалобин. — Тогда будем надеяться, что грабители нам не встретятся. Но, что еще важнее, будем надеяться, что нам не встретятся Утуг и Джиджим. Сам я их никогда не видел, но в наших краях о них все знают. Это два демона, и живут они в пустыне, через которую нам предстоит ехать. С тех пор как началась война, они редко беспокоят людей. — Он пожал плечами. — Но кто знает, как они отнесутся к тебе, Джон, если почуют, что ты — джинн? Могут стребовать с тебя какую-нибудь дань. Мне говорили, они всегда так делают.

— Обоим перерезали горло. А перед этим привязали веревками к стульям в кухне.

— Когда это произошло?

— У нас есть что-нибудь подходящее для дани? — спросил Джалобин.

— Пять или шесть лет назад. Как вы понимаете, дату я не обвожу кружочком в календаре.

Джон обратился за советом к господину Ракшасу.

— А тех, кто это сделал, поймали?

— Дань демонам, — ответил тот, — традиционно платят в виде большого пира или красивых цветов. Еще они любят драгоценные камни.

— Нет. А что с Конни?

— Хорош совет, — сказал Джалобин. — У нас как раз с собой сундуки с самоцветами. — Он мрачно покачал головой. — Все, поехали. А то я еще передумаю и съем одного из ваших ползучих гадов.

— Она пропала.

Через час им пришлось объезжать большую воронку от бомбы, ударившей прямо в середину шоссе, а вскоре и брошенную на дороге бронемашину. Над их головами прожужжали два вертолета, потом они увидели вдалеке столб черного дыма от горящей нефтяной скважины. Минуту спустя Дарию пришлось маневрировать, чтобы не столкнуться с автомобилем, который летел прямо им навстречу по их стороне шоссе. Джон вскрикнул, увидев, что прямо на них наставлен ружейный ствол.

— Неудивительно. Она пропала уже очень давно. Мартин и Тельма не имели от нее никаких известий до самой смерти. Конни ушла из дому в шестнадцать лет. И я не стал бы девочку винить за это. Так вы ее ищете?

— Да.

Дарий вывернул руль и дал газу. Вслед им прогремели выстрелы, что-то металлическое чиркнуло по крылу автомобиля, но иракский паренек сохранял потрясающее присутствие духа и не спускал ногу с педали — наоборот, он вжал педаль до отказа. Так они гнали несколько километров. Наконец Дарий сбавил скорость и подкатил к пальмам метрах в ста от дороги.

— Куда же она запропастилась, черт возьми? Наверное, не знает, что ее родители погибли.

— Думаю, не знает, — сказал я.

— Оторвались, — воскликнул он с облегчением.

— Скорее всего это ее не опечалило бы. Мартин, конечно, мой брат, но он был мерзкой, жестокой скотиной. Мы редко общались. А о близости вообще не могло быть и речи. Они с Тельмой явно не имели права претендовать на премию «Родители года». Он злобный хорек, она алкоголичка — та еще парочка. Видимо, то, что они в конце концов получили, было предписано свыше. Мартин ремонтировал автомобили, держал гараж в Эль-Пасо. Денег у них никогда не было. Кому понадобилось убивать этих людей? К тому же в доме ничего не украли.

— А почему тормозим? — спросил Джалобин.

— Да, неприятная история, — произнес я.

— А Конни все-таки жива? Я думал, что она тоже умерла.

— Потому что мы должны сменить колесо, господин, — ответил Дарий. — У нас шина спустила. Наверно, в нее попала пуля.

— Почему вы так думали?

— Лучше уж в шину, чем в нас, — заметил Джалобин.

— Не знаю. Она была не совсем нормальной, понимаете? Кое-что случилось с ней в детстве. Впрочем, вдаваться в детали нет смысла.

Дарий остановил автомобиль за большой песчаной дюной, чтобы их не было видно с дороги.

— Из-за девочки, которая попала под машину?

— Пожалуйста, не шумите, — сказал он, вылезая из машины. — Это окраина владений демонов. И бандитов вокруг полно. Очень плохое место для остановок.

— Так вы об этом знаете? Мартин и прежде был мерзавцем, а после того случая совсем взбесился. Он работал в мастерской, которая принадлежала дяде погибшей девочки. Тот его уволил. И Мартин напустился на Конни, считая ее во всем виноватой. Хотя она была еще ребенком, он не делал никаких поблажек. Нашел работу в другой мастерской, в другом городе, но скоро его и оттуда выгнали. Обнаружилась пропажа инструментов. Мартин был ни при чем, но хозяин его уволил. Вскоре дела пошли еще хуже. Потом он наконец нашел работу, но продолжал давить на Конни, объявляя ее виновницей всех своих несчастий.

Подозрения Дария подтвердились. Надо было менять колесо.

— И как она это переносила?

— Я редко ее видел. И она всегда выглядела странно.

— Тебе помочь? — спросил Джон.

— В каком смысле?

— Давай, — ответил Дарий.

— Как будто… отсутствовала, находилась где-то в другом месте.

— То есть?

Джалобин тоже взялся помогать, насколько мог со своей единственной рукой. Тем временем Алан и Нил ушли по своим собачьим делам, но вскоре принялись с громким лаем гонять лису, что, впрочем, тоже дело вполне собачье. Джон сердито потребовал их «к ноге».

— Воображала себя в иной обстановке, витала в облаках. Я думаю, это помогало ей выжить.

— Очевидно.

— Разве вы не слышали, о чем просил Дарий? Нельзя шуметь!

— Так кто вы такой? — спросил он, и я снова назвал ему имя и фамилию. — Если найдете Конни, передайте, чтобы она мне позвонила.

— Хорошо.

— А чем вы занимаетесь? Частный детектив?

— Я газетный репортер.

Алан покаянно повесил голову, облизал Джону руку и отошел почитать первую страницу газеты, которую раздобыл Джалобин, а Нил забрался в автомобиль, включил радио и, прижимая ухо к одному из динамиков, стал тихонько слушать «Радио-Багдад».

В кухню вошел отец.

— Уже без двадцати семь. Поехали ужинать? — Он посмотрел на меня. — Что с тобой? Ты выглядишь так, словно увидел привидение.

— Очень умные собаки, — заметил Дарий.

— Да, что-то в этом роде.

Зазвонил телефон. Я взглянул на дисплей. Это была мама, а возможно, Итан. Он недавно научился нажимать кнопку быстрого набора. Я снял трубку.

— Дело в том, что они на самом деле — не собаки, — объяснил Джон. — Они мои дяди. — И он рассказал, как мама превратила их в ротвейлеров, когда они попытались убить его отца.

— Не могу нигде найти Итана, — проговорила мама дрожащим голосом. — Он пропал.

— Я бы хотел, чтобы человека, который убил моего отца, тоже превратили в собаку, — сказал Дарий по-арабски, доставая из багажника домкрат. Он улыбнулся Джону. — Может, ты сделаешь это для меня?

Часть пятая

Глава сорок седьмая

— Я такие вещи не делаю, — ответил Джон, вспомнив, каким виноватым он себя чувствовал, превратив Финлея Макриби в сокола-сапсана. Наверно, этот кошмар будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. — Ни с кем.

Джан проехала несколько миль, свернула налево и вырулила на шоссе. Она надеялась, что так будет труднее ее найти.

Пока сзади не обозначится черный «ауди», можно немного успокоиться. Правда, если он отыскал ее один раз, найдет и еще. Она выглядела ужасно. Широко раскрытые глаза, спутанные волосы, которые трепал ветер, дующий в открытые окна и треснутое ветровое стекло. Джан крепко сжимала руль, чтобы унять дрожь.

— Жаль, — сказал Дарий и начал откручивать гайки на колесе. — Но если честно, я вообще не вижу смысла быть джинн, если не превращать людей в зверей. Особенно тех людей, которых не любишь.

Катастрофа. Дуэйн, конечно, уже покойник. Вряд ли Оскар Файн позволил ему выйти оттуда живым. Интересно, как много он успел рассказать перед смертью? Знает ли Оскар, кто она такая и кем была? Знал ли он это до того, как Дуэйн явился продать фальшивые бриллианты за шесть миллионов долларов?

Солнце уже начинало клониться к закату, а они все еще возились с прохудившимся колесом. Дарий поминутно озирался и читал арабское заклинание против живущих в этой пустыне демонов.

Одно было ясно: Банура их подставил. Как только они ушли, он сразу позвонил Оскару Файну. Но почему тот поднял тревогу теперь, спустя столько лет? Скорее всего увидел сообщение в новостях о ее исчезновении. И узнал по фотографии. Под ней стояла подпись «Джан Харвуд», и эта женщина не была похожа на ту, которая совершила с ним нечто ужасное на заднем сиденье лимузина. Но наверное, когда тебе отрезают руку, запоминаешь не только цвет волос и глаз.

Джан задумалась, пытаясь найти в своем замысле слабое место. Откуда начать? Во-первых, не надо было связываться с Дуэйном Остерхаусом. Во-вторых, следовало сразу же узнать цену похищенному товару. И в-третьих, сегодня к Бануре нельзя было возвращаться.

— Утуга и Джиджима на жалость не возьмешь, и доброта им неведома, — пояснил он Джалобину и указал на боковые зеркала своего автомобиля. — Если мы их увидим, сразу схватим эти зеркала и направим на них. Они должны испугаться собственного отражения. По крайней мере, так советовал мне отец.

Джан взглянула на приборную панель и заметила, что в баке горючее на исходе. Она дождалась следующего съезда, где располагались заправка и киоски с фастфудом. Заправилась на тридцать долларов и поставила машину у «Макдоналдса».

Дарий с Джоном наконец сняли старое колесо и как раз прилаживали запаску на ось, как вдруг иракский мальчик испуганно вскочил. Он молча указал на кромку холма, где на фоне солнца четко выделялись две фигуры. Алан и Нил тут же встали рядом с Джоном и зарычали, почуяв, что их юному хозяину и его друзьям грозит опасность.

— Что-то не так? — заволновался Джалобин.

Миновала прилавок, направилась в туалет, где ее вырвало, прежде чем она успела закрыться в кабинке. Уперлась о стенки, чтобы не упасть. Ее знобило. Джан спустила воду в унитазе и постояла немного, промокая лицо туалетной бумагой. Затем вышла, умылась, пытаясь успокоиться. Женщина с девочкой у другой раковины настороженно посмотрели на нее.

— Утуг, — прошептал Дарий. — И Джиджим Демоны пустыни. Ой-й-й! Прямо как гигантская саранча! — Он нервно облизнул губы. — Боюсь, они сердятся, хозяин. На нас сердятся.

На улице Джан прислонилась к стене, не сводя глаз с шоссе, высматривая там черный «ауди». Она простояла так полчаса, не зная, что теперь делать. Выносивший мусор служащий ресторана спросил, не нужна ли ей помощь. Он не собирался помогать ей, просто хотел, чтобы она отсюда ушла.

Джан направилась к пикапу и села за руль. Зазвонил мобильник, она вздрогнула, потому что давно забыла об украденном из сумочки женщины телефоне. С него Дуэйн звонил Бануре. Она раскрыла телефон.

— Алло!

Это было похоже на правду, фигуры на холме были ростом с высоченного человека, имели человеческие ноги и руки, но головы и крылья их напоминали огромную саранчу. Поняв, что их заметили, чудища взмыли в воздух и, страшно жужжа, полетели прямиком к автомобилю.

— Так это у тебя мой телефон! — крикнула женщина. — А я его везде обыскалась и…

Джан переломила крышку телефона, словно это был позвоночник какого-то ненавистного ей существа, вышла из машины и выбросила его в мусорный бак. Вернулась, вся дрожа, и принялась вспоминать. Все, с самого начала. С того момента, когда она толкнула дочь Ричлеров под автомобиль.

Джон схватил лампу с господином Ракшасом, лежавшую на переднем сиденье.

Не тогда ли все и началось? Если бы она этого не сделала — Бог свидетель, у нее и в мыслях ничего подобного не было, — тогда бы родители не уехали из города, и с работой отца было бы все в порядке, и он не стал бы ее ненавидеть, и она не находилась бы в таком отчаянии, чтобы покинуть дом, не связалась с такими подонками, как Дуэйн Остерхаус…

Нет, она и не помышляла об убийстве дочери Ричлеров. Просто разозлилась на нее. Констанс Таттингер жутко завидовала Джан Ричлер. Завидовала всему, что девочка имеет. Завидовала, как сильно любят ее родители. Они покупали ей куклы Барби, симпатичные туфельки, а на день рождения водили в «Кентукки фрайд чикен». И даже подарили своей девочке бусы в виде маленьких, покрытых глазурью кексов. Это были самые красивые бусы, какие только видела Констанс.

— К нам приближаются два демона пустыни, — закричал он в стенку лампы. — Дарий говорит, их зовут Утуг и Джиджим, но я не уверен, что это их настоящие имена. Они похожи на ужасную гигантскую саранчу.

Однажды, когда Джан Ричлер надела их, а потом сняла, потому что зачесалась шея, Констанс Таттингер залезла к ней в карман и стащила. Джан Ричлер расплакалась, уверенная, что их взяла подруга. Через два дня, когда они играли на лужайке, она снова завела разговор о том, что бусы у Конни, и та разозлилась, стала оправдываться и толкнула девочку.

Прямо под колеса машины.

— Это печально, поскольку ты недавно полакомился джарадами, — отозвался изнутри господин Ракшас. — Ты съел их друзей, и церемониться с тобой они не станут. Демоны пустыни вспыльчивы, поэтому они и гоняют пыль по пустыне всю жизнь напролет. В них бушует чистое зло, без капли трезвого рассудка. Тебе может не поздоровиться, Джон, скрывать не буду!

С тех пор женщина, укравшая свидетельство о рождении Джан Ричлер и присвоившая себе ее имя, носила при себе эти бусы. Много раз собиралась их выбросить, но так и не решилась. Не потому, что они ей очень нравились. Нет. Бусы служили напоминанием о совершенном ею ужасном поступке. Они знаменовали не только момент, когда оборвалась жизнь Джан Ричлер, но и свидетельствовали о том, что жизнь Констанс Таттингер изменилась навсегда. Ее забрали из школы. Родители уехали из города. Отец начал нескончаемую травлю.

— Придумайте какой-нибудь выход, — прервал его Джон, поскольку демоны были уже совсем близко. — Теперь время действовать.

День, когда она украла бусы, определил все остальное. Она ушла из дому в шестнадцать лет и никогда больше не видела родителей. Не знала, живы ли они. Впрочем, ей это было безразлично.

Однажды Итан увидел бусы в ее шкатулке с украшениями и решил поиграть с ними. Эти маленькие кексы были его любимым лакомством. Но ей пришлось сказать, что мальчики бусы не носят. Тогда он попросил ее надеть бусы, когда они собрались ехать в Чикаго. И она согласилась поносить их всего один день. Ни до, ни после она их никогда не надевала.

Сидя сейчас в пикапе, Джан думала о своей прежней жизни, об Итане, о Дэвиде. Но пора было действовать. У нее были все основания полагать, что Оскар Файн знает, где она жила последние годы как Джан Харвуд. Ему либо рассказал Дуэйн, либо он сам вычислил, изучая сообщения об ее исчезновении. Ясно, что она отправится в Промис-Фоллз — там у нее сын.

Она взглянула на сиденье, где лежала фотография Итана, которую Джан вытащила из сумки час назад. Ее там не было. Джан завела двигатель и двинулась к месту, которое называла своим домом последние пять лет.

Но было слишком поздно. Демоны пустыни приземлились перед Джоном, Дарием и мистером Джалобином. Алан и Нил угрожающе зарычали на мерзких чудищ, но Джон крепко удерживал собак за ошейники, понимая, что нападение на демонов равносильно мгновенной смерти. Но Дарий, конечно, прав: на жалость демонов тоже не возьмешь, нечего и пытаться. Их тела, казалось, сами излучали жар, настоящий жар гнева. Температура воздуха и так была под пятьдесят, но от демонов веяло точно из открытой духовки. Джон понял, что попал в настоящий переплет. Джалобин тем временем пытался отвинтить боковые зеркала «мерседеса», чтобы предъявить демонам их ужасные отражение, но у него это никак не получалось.

Необходимо добраться туда раньше Оскара Файна.

На пути в Промис-Фоллз она не сделала ни одной остановки, даже чтобы заправиться, когда горючего осталось только четверть бака. Где сейчас Итан? Вряд ли дома. Дэвид, даже если его пока не арестовали, наверное, все равно находится в полиции или встречается с адвокатом. А может, колесит по округе, ищет ее. Подумав об этом, Джан чуть не рассмеялась.

— Он и впрямь хочет испугать нас нашим собственным отражением, — сказал тот, кто повыше, и расхохотался. Голос Утуга, а это был именно он, оказался низким и хриплым, но страшнее всего был его смех, больше похожий на сухой лающий кашель.

Разумеется, она могла явиться в полицию и снять с него все подозрения. Но как им жить дальше? Обо всем забыть и начать сначала? Он, конечно, не очень умен, но вряд ли примирится с этим. Ну и ладно. Она заберет Итана и уедет с ним. Итан ее сын, принадлежит ей. Скорее всего он у бабушки и дедушки.

Она заедет за ним туда.

— Очень трогательно, — сказал Джиджим таким же надтреснутым голосом. Лица у обоих демонов, хоть и имели человеческий рот и два больших глаза, все-таки были как у саранчи и вечно искажены гримасой. — Гляди-ка, у этого только одна рука, — добавил он, указывая на Джалобина одним из двух усиков, извивавшихся на макушке его темно-коричневой, абсолютно лысой головы.

Глава сорок восьмая

В конце дня Барри Дакуэрт наконец добрался до окрестностей Промис-Фоллза.

— Может, другую отломил и съел маленький джинн? — с сарказмом сказал Утуг, глядя на Джона. — Ведь он именно так поступил с нашими друзьями. Я чую их запах в его дыхании! Я вижу, как корчатся они у него в животе. Вот и посмотрим теперь, как это ему самому понравится. Мы его насадим на вертел, зажарим заживо на углях и — съедим.

Он побывал на заправке «Эксон», где заполнялся горючим бак «эксплорера», принадлежавший Лайалу Ковальски. В том, что в салоне сидела его жена Лианн, детектив не сомневался. В найденном чеке было указано, что заправка производилась за наличные. И тут все сходилось. Ведь Лайал Ковальски сказал тогда, что их кредитные карточки заблокированы.

Дакуэрт показал персоналу заправки фотографию Лианн, но ее никто не узнал. «Эксплорер» тоже не помнили. Впрочем, это детектива не удивило. Сюда приезжали заправляться сотни автомобилей, разве все запомнишь? А камеры наблюдения у них сейчас были неисправны. Он показал им также фотографии Джан и Дэвида Харвуд. Тоже без результата.

— Разве вы не слышали о правах животных? — возмущенно продолжил Джиджим. — Такая жестокость наказуема по закону. Даже в Ираке.

По дороге домой у него было время подумать. Дело в том, что он сочувствовал Дэвиду Харвуду почти с самого начала. Ведь всегда в подобных делах первый подозреваемый — муж. И ничего в его рассказах не сходилось. Депрессию жены никто, кроме него, не замечал. Потом эта история с билетами и рассказ Теда, владельца магазина в Лейк-Джордже. И мотив — страховой полис на триста тысяч долларов. Ну не мог настоящий преступник так подставиться. Ничего не предусмотреть.

— Я не знал, что саранча — ваши друзья, — храбро произнес Джон. — Если бы знал, я никогда не стал бы их есть. Мне действительно очень жаль.

Все выглядело так, будто Харвуд вывез жену в Лейк-Джордж и убил. Ведь ее с тех пор никто не видел, не считая пятилетнего сына, свидетельство которого нельзя считать достоверным. Но Дакуэрта одолевали сомнения. Особенно после того как обнаружили захоронение Лианн Ковальски. Детектив внимательно наблюдал за Дэвидом Харвудом, когда они находились там.

Подозреваемый удивился, по-настоящему. Дакуэрт такого не ожидал. Если бы Дэвид Харвуд убил эту женщину и зарыл здесь, то мог, конечно, изобразить шок. Сделать вид, будто потрясен. Даже заплакать. Но такое поведение опытный детектив сразу раскусил бы. Однако Харвуд не играл. Он стоял, широко раскрыв глаза. Было ясно, что он готов увидеть тут кого угодно, только не Лианн Ковальски. Значит, он ее не убивал. Дакуэрт был в этом теперь уверен. И скорее всего свою жену Харвуд не убивал тоже. Иначе он не выглядел бы таким потрясенным. Потому что знал бы, что свою супругу в захоронении не увидит.

— Думаешь, извинился — и дело с концом? — глумливо усмехнулся Утуг. С каждой секундой гнев его, видимо, усиливался, потому что из его крошечных, едва заметных ушей повалил дым. — Позволь напомнить тебе, мелкий джинн: у саранчи тоже есть чувства.

Затем эти проблемы с «Эксплорером». Теоретически у Харвуда было время убить Лианн Ковальски в промежутке между поездкой с женой в Лейк-Джордж и в парк «Пять вершин». Но как объяснить, что «Эксплорер» оказался в Олбани, а затем у подножия холма? Времени у Харвуда не было. Да и как он мог сделать это один? Тут нужны двое: один — чтобы вести «Эксплорер», а другой — машину, на которой нужно вернуться в Промис-Фоллз.

— Не только чувства, — настаивал Джиджим. — Права! У саранчи есть право на жизнь, как у любого джинн или человека.

Детектив задумался. Похоже, все же что-то было рациональное в заявлениях репортера по поводу фальшивого имени его жены. Надо бы встретиться с людьми в Рочестере, о которых упоминал Харвуд. Послушать, что они скажут. Теперь он понимал, что Натали Бондуран не мутит воду, а говорит дело.

Зазвонил мобильник.

Утуг шагнул к Джалобину.

— Барри, это Глен.

Глен Догерти, шеф полиции Промис-Фоллза.

— Я хочу съесть этого толстяка, — сказал он. — Плохо только, что у него всего одна рука. Руки-то — самое вкусное! Обожаю. Особенно пальцы.

— Слушаю, шеф.

— Из лаборатории пришли результаты анализов по делу об исчезновении Джан Харвуд, которое ты ведешь. Волосы и кровь, обнаруженные в багажнике машины ее мужа, принадлежат ей.

— Я слышал.

— Значит, надо двигаться вперед, — сказал шеф. — Видимо, он перевозил труп в багажнике.

— Да, на пальцах кожа вкусная. Но лично я больше всего люблю разгрызать головы. С хрустом. Особенно когда волос много, как у этого маленького человека.

— Возможно, — произнес Дакуэрт.

— Что?

— Честно говоря, мне все это не очень нравится.

Вверх от ступней Джиджима поднялись в воздух два смерчика, и в лицо Джону ударила горячая, иссушающая глаза пыль. Едва она попала в нос, как Джон оглушительно чихнул — прямо на Джиджима, и капельки влаги зашипели на бурой кожистой груди демона как сырое яйцо, попавшее на раскаленную сковородку.

— Необходимо вызвать этого сукина сына и прижать как следует. Уверен, он расколется.

— Я могу его вызвать, однако…

— Ну разве он не очаровашка? — скорчился Джиджим.

— Послушай, Барри, я не собираюсь тебя учить, как нужно работать, но на меня давят. Эти идиоты из парка развлечений, из туристических агентств, из офиса мэра… Этот проныра Ривз суетится. Боже, как я ненавижу этого типа! Пойми, парк «Пять вершин» делает много не только для себя, но и для города. А если посетители перестанут туда ходить, думая, что там похищают людей? Ты меня слышишь?

— Разорви-ка его на куски за плохие манеры, — сказал Утуг. — В наказание за хамство.

— Да.

Алан и Нил громко залаяли.

— На твоем месте я бы вызвал его.

— Он нанял Натали Бондуран.

— А собак — за то, что они такие уроды.

— Ну так пусть она приезжает тоже. Может, уговорит своего клиента не упираться, когда узнает, что́ мы на него накопали.

— Я понял, — сказал Дакуэрт. Он хотел добавить что-то, но шеф повесил трубку.

— Сделай что-нибудь! — закричал Джалобин Джону. — Иначе наша песенка спета.

А Дакуэрту эта версия теперь нравилась все меньше и меньше.

— Не могу, — сказал Джон. — Если я воспользуюсь джинн-силой, Айша это тут же почувствует, и мы лишимся последних шансов на спасение Филиппы.

Глава сорок девятая

— Последних шансов мы лишимся сейчас, потому что просто погибнем, — возразил Джалобин и взвыл от боли, поскольку Утуг дотронулся до него длинным костлявым пальцем. — Ну и горячая бестия! Палец — как раскаленная кочерга.

Мы с отцом быстро добрались до дома. Мама выбежала нам навстречу.

— Они жгутся, как огонь, — подтвердил Дарий и бросился наутек в пустыню.

— Его до сих пор нигде нет…

— Отлично! — Джиджим хрипло засмеялся. — Мы его выследим, когда разделаемся с этой братией. Я люблю, когда убегают. Так даже веселее. — Теперь он ткнул раскаленным пальцем в Джона. — А ты почему не убегаешь? А вообще нет, давай ты нам лучше немного поджиннишь, а? Почему ты не хочешь спасти свою шкуру? Ну, попробуй! — Он громко расхохотался, и Джон понял, что с этими двумя демонами ему не справиться, даже применив джинн-силу. — Ты джинн или не джинн?

— В нем слишком много воды и совсем нет огня, — сказал Утуг. — Слизняк не умеет джин нить!

— Верно! — Джиджим мерзко захихикал. — Он слишком мокрый!

— Начни сначала, — попросил отец.

Это произошло на слове «мокрый». Джон поглядел на небо в невнятной надежде, что там появится туча и окатит демонов пустыни проливным дождем. Едва эта мысль зародилась у него в голове, как туча действительно появилась. Огромная, она возникла внезапно, прямо над головами демонов, и спустя пару секунд начался дождь. Не обычный дождь, а настоящий тропический ливень, который мгновенно промочил обоих чудищ насквозь. Они в ярости завизжали.

Она перевела дух.

— Убери! — вопил Джиджим. — Отзови его!

— Итан играл на заднем дворе в крокет, гонял шары. А я находилась на кухне, постоянно выглядывала в окно, прислушивалась. Затем вдруг осознала, что стук шаров прекратился. Побежала к нему, а его нигде нет.

Джон так изумился этому странному повороту, что сначала не мог вымолвить ни слова.

— Папа, звони в полицию, — сказал я.

Он кивнул и направился в дом.

— Кого отозвать? — спросил он наконец.

Мама прильнула ко мне.

— Своего водяного элементиша, кого ж еще? — верещал Утуг. От его тела шел пар, и оно уже превращалось из коричневого в зеленое. — Убери его, пожалуйста. Я не прикасался к воде уже много лет! Ой-ей-ей! Больно-то как! Я не выдержу! Ой, не могу! — И прежде чем Джон успел сказать хоть слово, оба демона бросились прочь, а туча полетела за ними, извергая на них ливневые потоки.

— Извини, Дэвид. Я так…

Я попытался ее утешить:

— Мама, да что ты, все в порядке.

— Клянусь, я за ним следила! Упустила из виду всего на несколько минут и…

Джон засмеялся. Хорошо бы водяной элементы погонял их по пустыне еще пару дней… Так, кстати, и произошло на самом деле.

— Ты спрашивала у соседей?

— Вот уж не думал, что буду радоваться дождю, — заметил Джалобин. — Отличная тучка, отличный дождь. Откуда он, черт возьми, взялся? Ты его вызвал, Джон? Признавайся?

— Нет. Только здесь посмотрела, везде. Думала, может, он спрятался в доме, под кроватью, решил меня разыграть. Но там его нет.

Из лампы послышался голос господина Ракшаса. Он был удивлен не меньше, чем Джалобин, но главное — обеспокоен, что Айша теперь прознает о том, что Джон в Ираке.

Я прижал маму к себе.

— Я ничего не делал, — настаивал Джон. — Я точно не произносил слово-фокус. И я не ощутил никакого расхода джинн-силы в тот момент, когда начался этот дождь.

— Ты обойди соседей, а я еще раз проверю в доме.

— Что бы это ни было, — сказал Джалобин, — я же предупреждал вас, что нужно взять зонтик.

Мама ушла, а я вбежал по ступенькам веранды.

Но тут Джон начал потихоньку догадываться, что могло произойти. Он рассказал господину Ракшасу о Дыббаксе и водяном элементише, которого этот парень создал в Нью-Йорке с помощью Джона и Филиппы.

— Его зовут Итан Харвуд, — произнес отец по телефону. — Ему четыре года.

— Должно быть, этот элементиш теперь сопровождает меня повсюду, — предположил он.

Я посмотрел за печью отопления и в кладовой под лестницей. Четырехлетний мальчик мог спрятаться где угодно. Я вспомнил, что, когда был примерно в возрасте Итана, залезал в большой чемодан и лежал там. Однажды чемодан защелкнулся. Хорошо, что мама услышала мои крики, а то бы я задохнулся. Разумеется, я посмотрел во всех чемоданах, их много накопилось у родителей за все годы. Не найдя там сына, я двинулся на кухню, где встретился с отцом.

— В полиции сказали, что вскоре начнут патрулировать улицы на автомобиле, — сообщил он.

— Когда?

— В таком случае, — сказал господин Ракшас, — нам повезло, что за это время элементиша никто не отозвал, хотя их, конечно, надо отзывать, когда они сделают свое дело. И ты совершенно прав, Джон. Тебе не нужно было использовать джинн-силу, чтобы напустить элементиша на этих двух демонов. Достаточно было просто подумать о дожде. Элементиша ты не сделал, он уже существовал независимо от тебя, так что Айша не обратит из это никакого внимания.

Отец пожал плечами.

— Спросили, давно ли он пропал, и, узнав, что прошел всего час, кажется, успокоились.

Джон снял мокрую одежду и принялся ее выжимать. Джалобин сделал то же самое, а потом стал высматривать в окрестностях Дария.

Я схватил трубку и набрал девять-один-один. Ответил диспетчер, только что говоривший с моим отцом.

— Ну, из этой истории мы выпутались, — сказал он Джону. — Теперь надо найти нашего Михаэля Шумахера и снова отправиться в путь. И, ради бога, не ешь ты больше эту саранчу. А то еще какое-нибудь чудище накличешь на наши головы.

— Нужно, чтобы вы занялись поисками немедленно! — крикнул я и повернулся к отцу: — Помоги маме опрашивать соседей!

Я взбежал наверх, посмотрел во встроенном шкафу, под кроватями. На чердаке искать было бесполезно. Туда Итан попасть никак не мог. Я вышел во двор. У нашего дома собрались соседи, они стояли и переговаривались. Я обратился к ним:

— Некоторые из вас, наверное, видели, как мой сын Итан играл во дворе. Час назад он пропал, мы нигде не можем его найти. Прошу вас, посмотрите на своих участках, во дворах, в гаражах. Может, он случайно забрел туда. И если у кого-нибудь есть бассейн, то прежде всего посмотрите там.

У мамы был вид, будто она сейчас упадет в обморок. Соседи начали расходиться. Остался один парень лет двадцати, высокий, рыхлый, небритый оболтус в бейсболке с изображением трактора.

Глава 14

— Что, Харвуд, — неожиданно выкрикнул он, — избавился от жены, так тебе показалось этого мало, решил избавиться и от сына?

Дневник Филиппы Гонт

— Ах ты, сволочь! — Я подбежал и двумя боковыми ударами сбил его с ног.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. Я решила вести этот дневник, потому что мне совсем не с кем поговорить здесь, в плену у Айши, в ее странном подземном дворце…

— Дэвид, ты что? — крикнул отец и схватил меня за плечи.

Я пишу «подземном», но в это сложно поверить: такое тут все огромное. И хотя небо снаружи очень странного оттенка, все равно невозможно вообразить, что это место находится ниже поверхности земли.

Сосед в бейсболке с трудом сел и выплюнул изо рта кровь. Над ним наклонился мой отец:

…Так или иначе, я надеюсь, что этот дневник поможет мне следить за временем, пока я в плену, и даст возможность проверить, не стала ли я такой же сухо-логичной и бессердечной, как Айша. Она утверждает, что именно это со мной и произойдет, если я пробуду здесь достаточно долго. Я, конечно, могу отказаться пить яблочный сок, который мисс Угрюмпыль готовит из плодов Древа Логики, но дышать-то мне надо! А здешний воздух пропитан запахом его цветов. Интересно, что сделал бы на моем месте Джон? Наверно, что-нибудь решительное. Не обязательно правильное. Но он бы наверняка совершил Поступок. Вообще, мне кажется, что он где-то совсем близко и пробует меня спасти — это в его характере. Надеюсь, что я не ошиблась.

— Слушай, ты, сукин сын, отправляйся домой, если не хочешь получить еще. Если я тобой займусь, мало не покажется.

Мы оставили придурка сидеть на траве и вышли на улицу. Налево, в квартале отсюда, находился продовольственный магазин. Может, Итан отправился туда за своими любимыми кексами? Я тронул отца за плечо.

После встречи с Айшой в зале Дурбар я ужасно рассердилась. Меня охватила ну просто дикая злость! Я бегала вверх-вниз по лестнице, пинала ногой в стенки, кричала во весь голос… Но через некоторое время почувствовала себя такой беспомощной… Я вернулась в свою комнату, села и стала решать, что делать дальше. Джинн-силы у меня, понятное дело, вовсе не осталось. Но если она когда-нибудь вернется и этот подлый сопляк Изаак Балай-ага снова встретится на моем пути, я непременно превращу его в утконоса — это самое примитивное млекопитающее на свете. Изааку это обличье очень подойдет: во-первых, оба — ядовитые (у утконоса на задних лапах имеются ядовитые шпоры, и этого яда хватит, чтобы убить собаку), во-вторых, у обоих ужасно глупый вид.

— Подожди, я сбегаю кое-куда.

Кстати, когда я двинула ногой по стенке, на ней остался грязный след. А потом смотрю: появились мокрая губка и ковш с мыльной водой и сами, вроде как без человека, удалили пятно. Трудно привыкнуть к этим невидимым слугам.

Через минуту я был уже в магазине. Влетел так стремительно, что парень за прилавком, наверное, принял меня за грабителя. Переводя дух, я спросил, не заходил ли сюда недавно маленький мальчик купить упаковку кексов. Продавец удивился.

— Тут была дама, купила кексы, но без ребенка.

Для начала я решила узнать побольше об Айше и ее Висячем дворце. Надо понять, где он висит и на чем крепится, это может помочь мне перехитрить Айшу. Вот я и отправилась в огромную библиотеку, которая расположена на первом этаже дворца. Здесь я с радостью обнаружила кучу книг на английском языке — много-много полок, а еще свежие американские журналы и все английские газеты. Книги тут на самые разные темы, в том числе несколько описаний настоящего Осборн-Хауса. Кроме того, я обнаружила сколько-то книг о самом первом висячем дворце и решила их изучить. В тот момент, когда я отбирала книги, чтобы взять их с собой в комнату, дверь открылась, и в библиотеку вошла Айша. Она приветствовала меня тепло — в той мере, в какой она на это вообще способна.

Я побежал назад. Родители стояли около дома.

— Я рада, что ты нашла сюда дорогу, — любезно сказала она. — Уверена, что многое здесь тебя заинтересует и поможет тебе скоротать время.

— Куда Итан мог пойти? — спросил отец.

Мне не хотелось, чтобы Айша поняла, какие именно книги я планирую почитать, поэтому я стала улыбаться и всячески отвлекать ее внимание. Надо быть осторожной и не возбуждать подозрений. А то еще поймет, что я собираю информацию и замышляю побег.

— Вряд ли он решил отправиться домой, — предположила мама.

Я посмотрел на нее.

— Черт возьми! А ведь он мог. Он постоянно просился домой. Решил пойти пешком?

— Я люблю читать, — ответила я. — Часто хожу в школьную библиотеку. — И, сунув под мышку несколько книг и журналов, я ушла, а Айша уселась читать газету.