— Ты поняла?

— Да.

Я повернулся, и она побежала вниз. Выйдя на улицу, я услышал, как за моей спиной задвинули засов.

В руках я по-прежнему держал кусок доски.

Водитель, высокий темноволосый мужчина в кожаной куртке, черных брюках и до блеска начищенных ботинках, обошел свой «крайслер» и прислонился к передней двери пассажирского места. На нем были темные очки, которые он даже не потрудился снять.

— Вам помочь?

Он посмотрел на окно второго этажа, закрытое листом фанеры.

— Кто-то бросил камень вам в окно, мистер Гарбер?

— Зря вы поставили здесь машину. Я сейчас уезжаю.

— Я ненадолго. Приехал кое-что забрать. — С этими словами он скрестил руки на груди, посмотрел на кусок доски у меня в руках и тут же отвел взгляд.

— Забрать что? — поинтересовался я. Рукава его куртки немного задрались, и я увидел дорогие часы.

— Посылку, которую ваша жена должна была доставить своей подруге, Белинде Мортон.

— Моя жена мертва.

Он кивнул.

— Так получилось, что она умерла в тот день, когда должна была передать посылку.

— Не знаю, о чем вы говорите.

И тут я вспомнил о конверте, который Белинда отдала Шейле.

Мужчина потер правой рукой подбородок, словно размышляя, как со мной поступить. Когда он это сделал, его рукав вздернулся еще выше, обнажая татуировку — украшенная орнаментом цепь обхватывала запястье.

— Нравится мой «Ролекс»? — спросил он.

— Подделка?

Он кивнул, явно впечатленный моей наблюдательностью.

— У вас острый глаз.

— На самом деле нет. Но ведь это ваша специализация, так?

Он взглянул на меня с любопытством, но ничего не сказал.

— Вы Соммер, — продолжил я. — По крайней мере это одно из ваших имен. И вы занимаетесь продажей контрафактного товара.

Мои слова возымели должный эффект. Я видел, как он удивленно заморгал под темными очками.

— Мистер Твейн рассказал вам обо мне. — Это не был вопрос. Мне показалось, будто таким образом он давал мне понять, что следил за мной, или за Твейном, или за нами обоими.

— Почему моя жена звонила вам в день своей смерти? — спросил я.

Он прислонился к машине. Я крепко сжал кусок доски.

— Она оставила сообщение, в котором значилось, что не сможет этого сделать, — ответил он. — Вы не знаете почему?

— Нет.

— Я считаю, она передумала. Или кто-то заставил ее это сделать. Возможно, вы к этому причастны?

— Вы все неправильно поняли.

Соммер улыбнулся.

— Послушайте, мистер Гарбер, давайте не будем ходить вокруг да около. Я знаю, как это бывает. В последнее время у вас возникли проблемы с деньгами. А в руках у вашей жены неожиданно оказались приличные бабки. И вы подумали: «Это же решит многие мои проблемы!» Ну как, достойная версия?

— Не очень.

Внезапно что-то привлекло его внимание.

— Ваша соседка всегда следит за происходящим на улице?

— Соседская бдительность, — прокомментировал я.

Соммер перевел взгляд с дома Джоан Мюллер на меня.

— Похоже, мы оказались в центре всеобщего внимания, — заметил он. — Ведь это ваша дочурка смотрит на нас в щелочку между шторами?

Стараясь говорить как можно спокойнее и крепко сжав кусок доски, я ответил:

— Только троньте ее, и я забью вас до смерти.

Он поднял руки, словно мой тон смутил его:

— Мистер Гарбер, вы меня неправильно поняли. Разве я угрожал вам? Или вашей дочери? Я всего лишь бизнесмен, который хочет завершить сделку. Если кто-то здесь и угрожает, так это вы мне.

На мгновение я задумался над тем, как поступить.

— Эти деньги, эта посылка — вы хотите сказать, Белинда отдала ее моей жене, чтобы она доставила ее вам?

Соммер едва заметно кивнул.

— Почему бы вам сегодня не заехать попозже к Белинде? — предложил я. — Возможно, у нее будут для вас новости.

Соммер задумался.

— Ну хорошо. — Он указал на кусок доски. — В противном случае нам снова придется встретиться.

Соммер повернулся и пошел к своей машине. «Крайслер» так быстро сорвался с места, что я не успел записать его номер. Секундой позже он свернул за угол и скрылся из виду.

— Я не звонила в «девять-один-один», — веселым голосом отчиталась Келли. — Мне показалось, вы с ним просто мило болтали.

Глава тридцать первая

Эмили Слокум застала отца в ванной, когда тот брился.

— Папа, там кто-то стоит у двери, — сказала она равнодушным и бесстрастным голосом.

— Что? Еще нет восьми часов. Кто это?

— Какая-то леди, — ответила Эмили.

— Какая еще леди?

— У нее полицейский значок.

Эмили вошла в родительскую спальню и села смотреть телевизор, пока Даррен Слокум стирал полотенцем крем для бритья с лица. Застегивая пуговицы на рубашке, он взглянул на дочь. Все эти дни Эмили только и делала, что сидела, бессмысленно уставившись в экран телевизора широко открытыми глазами, словно находилась в состоянии транса.

Слокум, закончив застегивать пуговицы, направился к входной двери. Рона Ведмор стояла на отделанном плиткой крыльце.

— Боже, Рона, почему ты не представилась Эмили? — Они обменялись рукопожатиями.

— Я ей сказала, — возразила детектив Ведмор. — Но думаю, она забыла.

— Только что заварил кофе. Не хочешь?

Ведмор ответила утвердительно и прошла вслед за ним на кухню.

— Как у тебя дела?

— Не очень, — признался Слокум, ставя на стол пару кружек. — Я очень беспокоюсь за Эмили. Она вообще не плачет, хотя лучше бы немного поревела. Все держит в себе. И пустота во взгляде.

— Не отвести ли ее к доктору?

— Да, вполне вероятно. Я хочу, чтобы эту неделю она побыла дома и не ходила в школу. Сестра Энн часто навещает нас и очень помогает мне. Сегодня мы собираемся на маленькую семейную службу.

— Даррен, мне нужно задать тебе еще несколько вопросов, — сказала Ведмор.

— Хорошо, — ответил он. — Сливки, сахар?

— Я предпочитаю черный кофе. — Она взяла у него кружку. — Ты больше ничего не можешь сообщить о том, почему Энн поехала поздно вечером на пристань одна?

Слокум пожал плечами:

— Не знаю. Иногда, если Энн не может… то есть не могла уснуть, она уходила гулять среди ночи или уезжала куда-то. Может, она хотела полюбоваться с причала на пролив и немного отвлечься.

— Но ты же говорил, что она собиралась повидаться с Белиндой Мортон?

— Все верно. Но они так и не встретились.

— Тогда почему же она поехала сначала в порт?

— Я же сказал: возможно, ей нужно было немного развеяться.

Слокум налил в кофе сливки, наблюдая, как коричневая жидкость постепенно светлеет.

— А можно ли предположить, — спросила Ведмор, — что, перед тем как ехать к Белинде, она встретилась еще с кем-то?

— С кем?

— Это я тебя спрашиваю.

— Рона, что случилось? В деле Энн появились какие-то подозрительные, до сих пор неизвестные мне факты?

— Ладно, давай начнем вот с чего, — предложила она. — Я ездила пару раз в тот порт. И я читала полицейские отчеты.

Слокум с любопытством уставился на нее:

— Правда?

— И знаешь, Даррен, что-то во всем этом не сходится.

Он отхлебнул кофе, понял, что переборщил со сливками, и поморщился.

— Ты о чем?

— Итак, исходная версия выглядит так: Энн заметила спущенное колесо и вышла проверить, оставив дверь открытой и мотор работающим, обошла машину сзади, приблизилась к переднему пассажирскому месту, наклонилась, каким-то образом потеряла равновесие и упала в воду, возможно, ударившись головой о причал. — Ведмор осторожно посмотрела ему в лицо. — Ты не против обсудить это?

— Конечно, нет.

— Так вот, я была там, припарковалась в том же самом месте и не смогла представить себе, как это у нее получилось. Она ведь не была пьяной, когда уехала?

— Нет, конечно.

— Там, на причале, я представила, что споткнулась. — Ведмор быстро продемонстрировала, будто падает. — У Энн была масса возможностей ухватиться за что-нибудь.

— Но было темно, — спокойно напомнил ей Слокум.

— Знаю, однако я приехала туда вечером. Место хорошо освещено уличными фонарями. — Она покачала головой. — Но есть и еще кое-что. Очень важное.

Слокум ждал.

— Ты же знаешь, мы забрали машину Энн и подвергли ее тщательному осмотру. Сначала судмедэксперты этого не заметили, но затем обнаружили на крышке багажника две царапины.

— Царапины?

— Довольно странное место для них. Обычно царапают бампер или двери, но не багажник. Судмедэксперты сказали, что это очень редкий случай.

— Не знаю, откуда они там взялись.

— Энн носила кольца на обеих руках? — спросила Ведмор.

— Да, носила. Обручальное на левой и еще одно кольцо на правой. А что?

— Если представить, что человека опрокинули на багажник и прижали руки, то именно там и должны были остаться царапины. — Ведмор продемонстрировала, как это может выглядеть, развела руки и слегка откинула их назад. — Судмедэксперты считают, что царапины могли оставить ее кольца.

— Если у нее спустило колесо и она решила достать запаску, то вполне могла положить руки на багажник. — Слокум отвернулся и вылил кофе в раковину.

— Только ничто не указывает на попытку поменять колесо. Она даже не заглушила двигатель.

— Рона, почему бы тебе сразу не рассказать, что, по твоему мнению, произошло?

— Если бы я знала! Мне лишь представляется, Даррен, все обстояло не так, как кажется на первый взгляд. Не так, как мы предполагаем.

Слокум покачал головой.

— И что ты хочешь сказать? Все было инсценировано?

— Я лишь говорю, что это выглядит подозрительно. Но если наша первоначальная версия подтвердится, возможно, я лишь впустую трачу время. Не исключено, она действительно оступилась, потеряла равновесие и упала. Каким бы невероятным это ни казалось.

Слокум сощурился:

— Но ты думаешь, все обстояло иначе?

— Нет. Давай начнем с того, почему она решила уехать.

Слокум посмотрел на нее с удивлением.

— Я тебе только что рассказал. Ей позвонила Белинда. Она решила сначала заехать в порт…

— Это был единственный звонок?

— Да. То есть перед тем, как она уехала, единственный.

— А раньше, в тот вечер, она ни с кем не разговаривала?

— Рона, тебе не надоело ходить по одному и тому же кругу?

— Даррен, ты и дальше будешь играть под дурачка или честно ответишь на мои вопросы?

— А почему бы тебе тоже не быть честной со мной? Если ты хочешь что-то сказать, не тяни, выкладывай.

— Как насчет разговора в спальне? Того, что подслушала дочка Гарбера?

Ее слова застали Слокума врасплох.

— Рона, не знаю, как тебе сказали, но…

— Почему Гарбер ударил тебя вчера? Из-за чего?

— Не из-за чего. Небольшое недоразумение.

— И пуля, пущенная в окно спальни его дочери, тоже небольшое недоразумение?

— Господи, ты думаешь, я к этому причастен?

— Тот, кто стрелял в окно, может, и не целился в ребенка, но это было посланием. А разве ты не хотел бы отправить Гарберу нечто подобное после того, как он начистил тебе физиономию?

— Черт побери, Рона, ты должна поверить: я к этому непричастен.

— Убеди меня: скажи, почему он ударил тебя на похоронах.

— Наверное, ты уже знаешь ответ?

Она невесело улыбнулась.

— Ты разговаривал с Келли Гарбер без разрешения ее отца. Хоть он и предупреждал тебя не делать этого. Что скажешь? — Когда он ничего не ответил, Ведмор продолжила: — Ты и прежде пытался пообщаться с ней, но ее отец не позволил тебе или ее не было дома в тот момент. Ну как, у меня получилось?

— Замечательно. Я потрясен.

— А причина, по которой тебе так хотелось с ней побеседовать, заключалась вот в чем. Келли пряталась в шкафу в вашей спальне, когда Энн отвечала на телефонный звонок. Она общалась с кем-то, но предпочла не ставить тебя в известность. Именно этот разговор заставил ее уехать из дома, а вовсе не Белинда. Келли Гарбер была в шкафу, когда твоя жена говорила по телефону, и ты хотел знать, что она услышала. — Ведмор развела руками, словно заканчивая выступление. — Как тебе это?

Слокум уперся ладонями в крышку стола, словно кухня вдруг поплыла у него перед глазами, а он пытался удержаться и не упасть.

— Я не слышал этот звонок и не слышал, чтобы Энн говорила с кем-то. Клянусь Господом, это правда.

— Но ты знал о нем. Ты знал, что Энн говорила по телефону и дочка Гарбера присутствовала при этом разговоре. — Слокум промолчал, и она закончила свою мысль: — Даррен, вот как я все это понимаю. Ты прежде всего полицейский и умеешь добывать недостающую информацию. Однако не проявляешь особого любопытства по поводу обстоятельств, связанных со смертью твоей жены.

— Это ложь! — возразил он, с укором направив в нее указательный палец. — Если смерть Энн не была несчастным случаем, я хочу знать, что тебе известно.

— Понимаешь, у меня сложилось мнение, будто ты не особенно-то и желаешь это выяснить, — сказала Ведмор. — Если бы кто-то из моих близких умер при подобных обстоятельствах, у меня возникли бы сотни вопросов. Но ты не задал ни одного.

— Чушь!

— И мне приходят на ум только два или три объяснения твоего поведения. Или ты как-то с этим связан, или знаешь, кто это сделал, и собираешься сам во всем разобраться. Или, этот вариант я пока подробно не рассматривала, ты не хочешь ворошить эту историю, так как в противном случае тебе придется открыть банку с червями, которую ты предпочитал бы держать закрытой.

— Ты меня удивляешь, — сказал Слокум. — Копаешь под коллег из своего же управления. Тебя это забавляет, да? А известно ли тебе, что говорят офицеры? Про тебя? О том, как ты стала детективом? Что это было всего лишь проявлением политкорректности, попыткой компенсировать недостаток среди детективов черных женщин.

Ведмор даже не моргнула.

— Ты знаешь кого-то, кто мог бы подтвердить твое местонахождение той ночью?

— Что? Ты серьезно? Я был здесь с Эмили.

— Значит, если я спрошу ее сейчас, она ответит, что ты не покидал дом?

— Я не позволю тревожить мою дочь в такой момент…

— Получается, она не может сказать, где ты был?

Слокум покраснел от гнева.

— Мы закончили!

Ведмор не ответила.

— Ты смотришь на нас, простых копов, сверху вниз. Думаешь, раз тебя сделали детективом, ты крутая, а мы — просто кучка дерьма.

— И еще, — добавила Ведмор. — Я кое-куда позвонила. Ты получишь деньги.

— Извини?

— Я говорю о страховке жизни твоей жены. Она оформила ее всего несколько недель назад. Какова сумма выплаты? Пара сотен тысяч?

— Леди, вы действуете мне на нервы…

— Я права, Даррен?

— Ну хорошо, мы с Энн застраховали свою жизнь. Оба. Решили, что наш семейный бюджет позволяет нам делать ежемесячные взносы. Хотели, чтобы Эмили оказалась обеспечена, в случае если с нами случится беда.

Ведмор посмотрела на него с недоверием:

— Ты ведь и раньше был женат?

Слокум сжал кулаки, его лицо стало пунцовым.

— Да, — пробормотал он. — Был.

— После смерти первой жены ты тоже получил страховку?

— Нет, — ответил он и улыбнулся. — У нее нашли рак, получить страховку не представлялось возможным.

Ведмор удивленно заморгала. Она на мгновение замолчала, потом толкнула кружку в сторону Слокума.

— Спасибо за кофе. Не провожай меня.

Глава тридцать вторая

— Прежде чем мы уедем, мне нужно сделать пару звонков, — предупредил я Келли. Она сделала недовольные глаза, всем своим видом показывая: теперь мы точно никогда не уедем. Я спустился в кабинет. Сначала у меня возникло желание позвонить в полицию и сообщить о визите Соммера, но, взяв трубку, я подумал: а что, собственно, я им скажу? От этого человека исходила опасность, однако он не угрожал мне. Точнее, это я пообещал забить его до смерти, если он приблизится к Келли.

Поэтому я позвонил в другое место — в агентство недвижимости Белинды.

— Ее нет на месте, — ответила секретарь. — Если вы оставите сообщение, я…

— Какой у нее номер мобильного?

Она продиктовала. После двух звонков Белинда ответила:

— Глен?

— Да, Белинда.

— Тебе можно перезвонить? Я сейчас еду показывать дом.

— Нет. Мы должны поговорить немедленно.

— Глен, если ты опять начнешь упрекать меня той историей с юристом, то мне очень жаль. Очень. Я ни за что…

— Расскажи мне, что было в конверте, — попросил я.

— Извини?

— Тот, что ты дала Шейле. Ответишь мне на все вопросы, и я верну его тебе.

На другом конце линии повисла пауза.

— Белинда?

— Так ты нашел его? Значит, в машине его не было?

— Все зависит от тебя. Скажешь, что там было, и я отвечу, нашел я его или нет.

Она странно засопела, словно вдруг начала задыхаться.

— Белинда? Ты еще здесь?

Белинда ответила тихо, почти шепотом:

— О Боже, я просто не верю в это…

— Говори.

— Хорошо, хорошо, хорошо. Это был конверт. Коричневый конверт. И там, внутри… деньги.

— Пока все замечательно. Сколько там было денег?

— Должно быть… должно быть шестьдесят две тысячи. — Она всхлипнула и расплакалась.

Все сходится.

— Ладно. Следующий вопрос. Для чего предназначаются эти деньги?

— Чтобы рассчитаться за товар. Сумки. Много сумок.

— За что еще?

— Только…

— Белинда, я решил тут развести небольшой костерок в мусорном ведре. И каждый раз, когда ты не станешь отвечать на вопрос, я буду бросать туда по тысяче баксов.

— Глен, нет! Не делай этого!

— Что еще, кроме сумок?

— Хорошо, хорошо, сумки, кое-какие витамины и…

— Я достал зажигалку.

— Ладно. Не витамины. Скорее, фармация. Лекарства, которые продают по рецептам. Дешевые лекарства. Но не наркотики вроде крэка, героина и тому подобного. Настоящие лекарства, они помогают людям. Только по более низкой цене.

— Что еще?

— Да в общем-то и все. То есть было еще кое-что, но в основном сумки и лекарства.

— Откуда приходил товар? — Трубка в моей руке нагрелась.

— Как откуда — от фармацевтических компаний и фирм по производству сумок.

— У меня есть идея получше. Вместо того чтобы сжигать деньги, я оставлю их все себе.

— Черт, Глен, что ты хочешь от меня услышать?

— Все! — крикнул я. — Я хочу услышать, где ты берешь этот товар, что с ним делаешь, какое участие принимала в этом Шейла и почему, черт побери, в моем доме оказался конверт с шестьюдесятью двумя тысячами, будь они неладны! Я хочу знать, почему эти деньги оказались у Шейлы, зачем ты отдала их ей, что она должна была с ними делать. Я должен выяснить, что с ней случилось в последний день! Что Шейла делала, куда ездила, с кем встречалась до того момента, как остановилась на том съезде! Все это я хочу услышать от тебя, Белинда! И ты обязана мне рассказать.

Когда я закончил свою тираду, она захныкала:

— Я не знаю ответов на все вопросы, Глен.

— Расскажи то, что знаешь. Или я сожгу деньги.

Она снова всхлипнула.

— Сначала этим занимались Слокумы. Однажды вечером Даррен за превышение скорости остановил грузовик, ехавший в Бостон. Досмотрев его, он обнаружил, что машина забита сумками. Поддельными дизайнерскими сумками, понимаешь?

— Понимаю.

— Вместо того чтобы выписать водителю штраф, Даррен расспросил его о бизнесе, который он ведет, и выяснил все подробности. Он решил, что это будет неплохой приработок для Энн, к тому времени почти потерявшей работу, да еще в полиции урезали выплаты за сверхурочные. Потом тот человек связал Даррена со своими поставщиками из Нью-Йорка.

— Ладно. — Я потер лоб. Кажется, подступала головная боль.

— Энн сказала, что можно заработать много денег, и не только на сумках. Она говорила еще о часах и украшениях, DVD и строительных материалах — у нее была пара таких клиентов, — однако организация вечеринок с продажей сумок отнимала у нее почти все время. Энн не хотела, чтобы я продавала сумки, иначе мы стали бы конкурентами, но вот если бы я согласилась сбывать другую продукцию — тем более недвижимость в последнее время продавалась со скрипом… в общем, я согласилась и попробовала заняться ею.

— Наркотиками, — прокомментировал я.

— Я же сказала тебе: ничего подобного. Это не какой-нибудь метамфетамин, а легальные лекарственные препараты, изготовленные за рубежом. Многие из них поступали из Чайнатауна — тебе приходилось бывать на Канал-стрит?

— Какое отношение ко всему этому имела Шейла? Почему все деньги оказались у нее? Кому она должна была передать их?

— Глен, Шейла знала, как у тебя обстоят дела. Она пошла на курсы, чтобы помочь тебе, но после того как случился пожар и с заказами стало напряженно, Шейла тоже решила примкнуть к нам. Она только начала заниматься лекарствами и заключила пару сделок, однако этого оказалось достаточно, чтобы купить Келли новую одежду.

«Ох, Шейла, — подумал я, — ты не должна была этого делать».

— Деньги, Белинда.

— Энн и Даррен должны были заплатить. Шестьдесят две тысячи. Иногда я выполняла за них эту работу. Они любили, чтобы деньги доставлялись им лично.

— Они?

— Поставщики. Не думаю, будто Энн или Даррен когда-либо встречались с ними напрямую. Но у них был человек. Точно не знаю его имени, но…

— Соммер? Высокий черноволосый мужчина? В хороших ботинках? С фальшивым «Ролексом»?

— Похоже на него. На самом деле, я не ездила в город: обычно бросала деньги в почтовый ящик и все такое, — но если этим занималась Энн, то время от времени отдавала конверт тому человеку. Но за день до того, как я должна была осуществить передачу, мне позвонили клиенты, которые хотели посмотреть на следующий день дома. Поэтому я и обратилась к Шейле — она ведь была заинтересована в подработке — и спросила, не сможет ли она отдать за меня посылку по дороге на занятия.

Я крепко зажмурился.

— И она согласилась? — Шейла всегда шла навстречу своим друзьям, когда они просили ее о помощи.

— Да. И я отдала ей конверт, телефон, по которому нужно было позвонить, если возникнут проблемы.

— Соммер, — сказал я. — Шейла один раз звонила по этому номеру, чтобы сообщить о чем-то. Деньги так и не покинули наш дом. Почему она не передала их?

— Клянусь, я не знаю. Глен, мне сообщили, что если в ближайшее время я не привезу им деньги, они это так не оставят. Нам удалось частично собрать нужную сумму. Я взяла максимальный кредит и отдала Даррену и Энн семнадцать тысяч, они добавили еще восемь, и у нас получилось двадцать пять тысяч. Но остается еще тридцать семь, и если мы не расплатимся, нам накрутят жуткие проценты. Энн сказала мне, что ее жизнь застрахована. Но на выплату сейчас ушли бы месяцы, а они не хотят ждать.

— Возможно, тебе стоит позвонить в полицию, — холодно заметил я.

— Нет! Нет, послушай. Если я верну им деньги, все будет кончено. Я не хочу, чтобы в это вмешивалась полиция. Джорджу вообще ничего не известно. Он сойдет с ума, если узнает о моем участии в чем-то подобном.

— Так что, черт побери, происходит? — спросил я скорее себя, чем Белинду. — Шейла не поехала на Манхэттен или поехала, но без денег? Она пропустила занятия на курсах или…

— Что касается занятий, — проговорила Белинда, — сначала Шейла возлагала на них большие надежды, но преподаватель… он ее порядком достал.

— Алан Баттерфилд? Он ей часто звонил?

— Да. Не думаю, что речь шла о домашней работе. Шейла смотрела на экран мобильного, видела его имя и не отвечала.

Вот. Это звонки, которых Шейла не слышала или на которые не отвечала!

— Может быть, поэтому она и не поехала на курсы? — предположил я. — Но куда же тогда?..

— Наверное… куда-нибудь выпить, — осторожно проговорила Белинда. — Такое вполне могло случиться. Она жила в напряжении, ей нужно было расслабиться, понимаешь?

Я ничего не ответил.

— Глен, я очень сожалею обо всем произошедшем. И я раскаиваюсь, что втянула ее. Но мы не знаем, имеет ли это отношение к случившемуся после. Возможно… возможно, ей стало страшно. Она не захотела торговать лекарствами, пошла в бар и…

— Белинда, заткнись. Я услышал все, что хотел. Ты была отличной подругой. Сначала впутала Шейлу в сомнительное дело, теперь помогаешь Уилкинсонам. Лучше не придумаешь!

— Глен, — Белинда начала всхлипывать, — я ответила на твои вопросы. Рассказала все, что знаю. Я… мне нужны эти деньги.

— Я пришлю их тебе по почте, — отрезал я и закончил разговор.

Глава тридцать третья

Держа путь к шоссе, я проехал мимо дома Белинды. Хозяев не было, и я засунул конверт в почтовое окошко в двери и услышал, как он упал с другой стороны. Сначала я действительно думал наклеить на конверт марки и предоставить Белинде шанс вернуть свои деньги через почту США. Я был так зол на нее, что вполне мог вытворить нечто подобное, но в конце концов здравый смысл все же взял верх над эмоциями.

Конечно, учитывая все обстоятельства и предстоящий судебный процесс, способный уничтожить меня в финансовом плане, я мог оставить деньги у себя и никому об этом не говорить. Теперь каждый доллар был у меня на счету. Но эти деньги не принадлежали мне, и я поверил Белинде, когда она сказала, что Шейла должна была передать их вместо нее. К тому же это грязные деньги. Мне они были не нужны, и я больше не хотел встречаться с Соммером.

Но все-таки эти деньги кое в чем мне помогли — я сумел выудить у Белинды информацию.

Однако, ввязываясь в эту историю, она явно не до конца оценила ситуацию. Шейла никогда не стала бы иметь дело с человеком вроде Соммера, если бы хорошо все знала. Возможно, она и не встречалась с ним лично. У нее было хорошо развито чувство самосохранения, и ей оказалось бы достаточно лишь однажды увидеть Соммера, чтобы прекратить с ним всяческое общение.

Я верил ей всем сердцем.

Чем больше я узнавал о последних днях Шейлы, тем крепче убеждался, что она уехала вовсе не для того, чтобы утопить где-нибудь свою тоску в спиртном, а потом сесть в автомобиль и убить двух человек. Все было не так, как представлялось на первый взгляд.

Случилось что-то иное. И я пытался понять: кто мог располагать сведениями об этом? Соммер? Слокум?

При следующей встрече с детективом Ведмор мне требовалось кое-что обсудить с ней.



По дороге в Дариен Келли спросила:

— Сколько времени я буду жить у бабушки?

— Надеюсь, недолго.

— А как же школа? У меня не будет неприятностей из-за пропусков?

— Если тебе придется отсутствовать несколько дней, я возьму у твоей учительницы домашнюю работу и привезу ее.

Келли нахмурилась.

— Какой смысл пропускать школу, если тебе все равно приходится делать уроки?