— Со мной все в порядке, — пожал плечами Шон и посмотрел на отца с тем же самым выражением скуки и безразличия, с каким Джо в свои восемнадцать смотрел на собственного отца.

— Теперь пьют совсем по-другому, чем пили мы, когда нам было столько, сколько тебе, — заметил Джо со вздохом.

— Ага, вы, кажется, когда пили, надевали расклешенные штаны.

— Может быть, но дело в том, что столько мы в таком юном возрасте не пили.

— Это вовсе не значит, что у меня крупные проблемы.

— Послушай, Шон. Ты много пьешь, ты пьешь уже четвертый вечер подряд, и такое с тобой не в первый раз. Зачем тебе столько пить?

— Да вовсе не так уж я и пью! И никто из моих приятелей не выслушивает от своих предков столько фигни!

— Может, никто из этих предков не волнуется за своих отпрысков.

Шон поднял глаза.

— Сынок, я пока тихо и спокойно с тобой разговариваю. Мы не кричим и не ссоримся. Но боюсь, что скоро у нас начнутся и крики, и ссоры.

Шон молча уставился в пол.

— Если ты пьешь, чтобы забыть прошлое, то именно это нас с мамой и беспокоит. Мы помним, что тебе пришлось пережить, помним лучше, чем кто-либо еще. А твои друзья не помнят. Ты для них — всего лишь часть компании. И никто из них не думает о каждом отдельном человеке и о том, хорошо это или плохо — нажираться каждый вечер. Им на это наплевать.

— Это не их дело. Я сам по себе. Я сам принимаю решения, что делать.

— Ну, некоторые из твоих решений явно никуда не годятся. И мы с мамой вовсе не собираемся оставаться в стороне и просто наблюдать, как ты губишь свою жизнь. Так вот, тебе предлагается такой вариант: пятничные и субботние вечера в твоем полном распоряжении, но никакой выпивки. Во все остальные дни ты возвращаешься домой не позже половины одиннадцатого.

— Не пойдет! — твердо заявил Шон. — Не пойдет, папа. Ни за что.

— Еще как пойдет. Я специально решил поговорить с тобой до того, как это сделает мама. Ведь она тоже собиралась наставить тебя на путь истинный. Но я не желаю, чтобы она о чем-то волновалась, поэтому и беседую сейчас с тобой. Ты сам скоро поймешь, почему ее не следует волновать.

Тут в комнату вошла Анна.

— Привет! — Она уселась рядом с Шоном.

Тот нахмурился:

— Что-то не так?

— Все нормально. Просто мы с отцом хотели сообщить тебе кое-что.

Шон молча ждал продолжения.

— У нас будет ребенок, — сказала она, глядя в глаза сына.

— У кого? — Шон переводил взгляд с матери на отца и обратно. — У вас? Как это? О Господи! И вы ведь, кажется, не шутите… Поздравляю! — Он приобнял мать и слабо улыбнулся Джо.

— И вот твой отец подумал, что, понимаешь… ну, мне не следует сильно волноваться. И я надеюсь, что ты мне в этом поможешь.

— Конечно, мам. Я очень рад за вас, ребята. Я что хочу сказать… Это довольно странно, но…

Джо бросил на него строгий взгляд.

— Правда-правда, это странно, — продолжал Шон. — Но наверное, это будет просто здорово — стать для кого-то большим братом.

Зазвонил мобильник Джо.

— Это Том Блазков. Две новости: пришли результаты из лаборатории по поводу второго халата из фирмы «Трахорн» — совпадение с кровью Итана Лоури. И еще… у нас появился очередной труп.



Дин Вэлтри жил и умер в перестроенном под жилье офисе на Дуэйн-стрит. В арктически-белом пространстве его жилища были размещены разнообразные произведения искусства. Сейчас, когда он лежал на длинном диване с низкой спинкой, полностью одетый в темно-синий в полоску костюм, голубую рубашку с белыми воротничком и манжетами, с золотистым галстуком и золотыми запонками, Вэлтри и сам напоминал одну из инсталляций своей коллекции.

— Застрелен в голову, когда сидел на диване, — заключил Джо.

Доктор Хайленд поднял на него взгляд и кивнул.

— Видимо, слишком погрузился в любование самим собой на экране телевизора, чтобы заметить, как вошел убийца, — усмехнулся Дэнни.

— Привет! — К ним присоединился Бобби.

— Теперь первый участок совсем не такое безопасное место, как раньше, — как бы между прочим заметил Джо.

— Кончай дурака валять! — вскинулся Бобби.

— Ну, и что тут случилось? — спросил его Джо.

— Похоже, опять двадцать второй калибр, но лицо этого парня не успели превратить в кровавое месиво.

— С соседями кто-нибудь беседовал?

— Здесь много квартир пустует. Двое, которые были дома, ничего не слышали. К тому же квартиры тут с хорошей звукоизоляцией.

— Давайте все как следует осмотрим.

— Да уж, эта квартира как раз и предназначена для осмотра, — заметил Дэнни. — Если бы кто-то сейчас начал разносить вино и сыр, можно было бы подумать, что мы явились на открытие художественной галереи.

— Итак, — сказал Джо, обходя стороной занятых своих делом криминалистов, — в тот самый день, когда мы обнаруживаем четкую связь между «Трахорн рефайнинг» и лабораторией Вэлтри, того самого Вэлтри обнаруживают мертвым.

— Ты считаешь, он был главным звеном во всей цепи?

— Я считаю, что он знал, кто был таким звеном. И думаю, ему нанесли визит нынче ночью.

— Это должен быть кто-то из тех ребят, что работают в его лаборатории.

— Может, нам надо копнуть глубже — проверить поставщиков, всех, кто мог приходить в здание или выходить из него, кто мог иметь доступ к мусорным мешкам или пакетам, как приходящим, так и исходящим.

— Но мы ведь уже опросили всех — от уборщиц и выше.

— Возможно, кого-то пропустили.

Экскурсия по квартире много времени не заняла — огромное чистое пространство, где все аккуратно прибрано и в таком же отличном состоянии, как в лаборатории Вэлтри.

— А этот парень — просто аккуратист, — заметил Джо. — Посмотри: компакт-диски расставлены в алфавитном порядке, книги тоже.

— Ну что ж, тем легче нам будет работать: ничего не нужно искать. Могу спорить, что любая бумага в каждой папке, что стоят вот в том шкафу, находится точно на своем месте.

Джо надел перчатку и отодвинул стеклянную дверцу шкафа. Ярлычки на папках были разных цветов, соответствующие определенной теме, названия напечатаны четко и ясно.

Дэнни пожал плечами:

— У нормального человека никогда не хватит времени на такую чепуху.

Джо подошел к кухонному столу и взял трубку телефонного аппарата. Просмотрел все номера в его памяти и переписал себе в блокнот. То же самое он проделал и с мобильником Вэлтри.

— Последний номер набран в полседьмого вечера.

— Видимо, когда он вернулся с работы, — предположил Дэнни.

Они прошли в спальню, которая отделялась от жилой зоны не доходящей до потолка белой кирпичной стеной. Постель была огромная, с балдахином из белого муслина на четырех подпорках.

— Он один здесь жил? — спросил Дэнни.

— Один.

Здесь все оставалось нетронутым — тихое и спокойное местечко, вроде как не имеющее ничего общего со сценой, разыгравшейся в другом конце квартиры.

— Кое-чего тут не хватает, в этой квартире.

— Души, — подсказал Дэнни.

— Нет, кроме этого.

— Мебели.

Джо покачал головой:

— Оборудования, аппаратов всяких, машин, всего того дерьма, что мы видели в его лаборатории.

— Но он же работал именно в лаборатории, разве нет?

— Когда он водил нас по ней, тебе не показалось, что этот парень чувствует там себя немного не в своей тарелке? Что ему как-то не очень комфортно в этой обстановке? Пока он любовался собой на телеэкране, я проглядел его ежедневник — у него каждый вечер какое-нибудь мероприятие. И в дневное время он не выполняет работу обычного техника. И ночью он, конечно, тоже ею не занимается, хотя бы потому, что в квартире нет никакого оборудования.

— Да, но он же большой босс. Он сам не возился с печами, всякими там скальпелями и прочим дерьмом. Но он научил этому своих сотрудников.

— А ты вспомни ту девушку-азиатку, которая предложила попросить Вэлтри провести нас по лаборатории. Думаю, именно потому, что у нее были какие-то сомнения насчет его профессиональной компетентности.

Они вышли в коридор.

— Итак, Вэлтри присваивал себе славу за работы, созданные талантом его сотрудников, — подвел итог Дэнни. — Но так вообще-то все боссы поступают.

— Ты прав, конечно, но здесь есть одна тонкость. Как мы теперь знаем, он и до создания лаборатории демонстрировал заказчикам отличные работы.

— Ну и?..

— И я не думаю, что это он их делал.

Они вернулись к Бобби.

— А портье где, с которым ты недавно разговаривал? — спросил его Джо.

— Отвалил к себе вниз. Его зовут Клиф.

Джо обернулся к Дэнни:

— Пойдем побеседуем с ним.

Они спустились на лифте на первый этаж. Клиф сидел, бледный и весь в поту, на серо-оранжевом диване.

— Я не видел, чтобы кто-то сюда входил. — Он положил правую ладонь на левую сторону груди. — Извините, у меня с сердцем проблемы.

— Дать вам воды? — участливо спросил Джо.

— Нет, и так пройдет.

— Вы были здесь весь вечер, так?

— Да. Я всегда тут сижу, когда мне нужно сидеть тут.

— И никто к мистеру Вэлтри не приходил?

— Через парадную дверь не входил никто. Но тут есть и черный вход. Здесь живет много известных людей из индустрии развлечений, и они предпочитают особо не светиться.

— Никакой службы безопасности у вас нет?

— Нет, и именно так им больше нравится.

— Значит, если я хочу, чтобы ко мне кто-то незаметно зашел, я подсказываю ему, где находится черный ход, так?

— Да, а также называете ваш личный код — к каждой квартире он свой. И конечно, он может войти, и я ничего не буду знать, тем более что машина может подъехать прямо к черному ходу.

— А у вас есть код?

— Есть. Но только свой код. Жильцы сами вводят свои коды и сами их меняют. Вашему соседу неизвестен ваш код, если вы сами не захотите его ему сообщить.

— Значит, Вэлтри знал, кого он впускает.

— Да, но явно не слишком хорошо. Вэлтри был из тех добрых людей, которые всем доверяют. И мне очень жаль, что с ним такое случилось.

— Нам тоже, Клиф.



— Ну, и что теперь? — спросил Дэнни, когда они шли к машине.

— А теперь я хочу тебе сообщить, что моя жена беременна.

Дэнни остановился:

— Поздравляю! Это просто здорово! Девушки любят парней с маленькими детками!

Глава 22

Бобби Никотеро вошел в помещение полицейского управления Северного Манхэттена и направился прямо к столу Джо.

— Можно с тобой переговорить?

— Давай говори.

— Может, лучше в коридоре?

— Да можно и здесь.

Бобби ткнул его пальцем в грудь:

— Нет, в коридоре! — Он повернулся и пошел к выходу.

Джо медленно поднялся и последовал за ним.

— Тебе не хочется рассказать мне, — сразу заорал Бобби, — что происходит между тобой и моим папашей?!

— Что ты имеешь в виду? — Джо закрыл за собой дверь.

— Я так и знал, ты что-то задумал. Он что-то для тебя делает, я знаю. А ты…

— О чем это ты, черт бы тебя побрал?!

— Какой-то он весь таинственный… — Бобби замолк. Потом неожиданно добавил: — Кажется, я был не прав, думая, что он обманывал маму…

— Конечно, не прав. Я мог бы это подтвердить.

— Ну конечно, ты мог бы! Ты, всезнающий и всевидящий, гребаный Джо-мать-твою-Лаккези!

— Ты когда-нибудь повзрослеешь, сукин ты сын? Нравится это тебе или нет, но меня очень заботит Старина Ник.

— Да какое мне дело до отца! Меня мама беспокоит! Она о нем страшно волнуется. Она ж была рада-радешенька, что он наконец вышел на пенсию целым и невредимым. И мама вовсе не хочет, чтобы он занимался твоими говенными проблемами!

— Что бы там ни было между мной и твоим отцом, это останется между мной и твоим отцом, — твердо сказал Джо.

— Ага, только вы двое, и больше никого. Тихо и скрытно. Но у него ведь жена есть, правда?!

— Господи помилуй, ты сам-то хоть послушай, что ты несешь, урод! Я помогаю твоему отцу писать книгу, понял? Вот и все.

— Ты врешь, Лаккези!

— Именно так все и обстоит, Бобби. Спроси своего отца.

— Ни хрена я не буду у него спрашивать!

— Лучше спроси. Он хочет по-своему использовать свободное время. А я помогаю…

— Да что ты знаешь о том, чего хочет мой отец?! Ничего! Не лезь в дела моей семьи! Понятно?!

— Вали отсюда, придурок! — И Джо двинулся обратно на свое место.



Руфо подошел к столу Джо, держа в руке непочатый пакет молочного коктейля с бананом и кокосовым молоком со взбитыми сливками.

— Как дела?

— Мы проверили последний номер, по которому звонили из дома Дина Вэлтри, — это телефон Марджори Рулинг, она живет в Бронксе. Мы с Дэнни как раз собирались ее навестить ближе к обеду, а после обеда будет вскрытие Вэлтри.

— Пятьсот пятьдесят калорий в этой штучке, — грустно заметил Руфо, глядя на пакет.

Тут к ним подошел Дэнни и забрал его из рук начальника, распечатав и отпив глоток.

— Какой вкус! — мечтательно произнес он.

Руфо вздохнул и отвернулся.

Джо покачал головой.

— Ладно, босс, мы поехали, — сказал он. — Увидимся позже.



Марджори Рулинг жила в Бронксе возле Сазерн-бульвара, в единственном жилом доме на всей улице, который не был недавно перестроен, — видимо, его приготовили к продаже или сносу. Джо позвонил в квартиру 6Е. В ответ из интеркома донесся каркающий голос пожилой женщины:

— Да?

— Марджори Рулинг?

— Да. А вы кто?

— Меня зовут детектив Джо Лаккези. Со мной мой напарник детектив Дэнни Марки. Мы из полицейского управления Нью-Йорка. Хотели бы подняться к вам и поговорить.

— О чем?

— Вы знакомы с мистером Дином Вэлтри?

— Я сейчас спущусь вниз, — сказала она после паузы. — А вы приготовьте свои замечательные значки.

Пять минут спустя им открыла дверь тощая женщина лет шестидесяти в огромном парике цвета жженого сахара и персиковом велюровом костюме. Она внимательно изучила их служебные значки. Потом растворила дверь пошире и провела Джо и Дэнни в маленький квадратный серый холл, уставленный почтовыми ящиками, по большей части переполненными.

— Человек, которого вы мне назвали, Вэлтри, звонил мне вчера вечером, — сообщила она.

— Вы были с ним знакомы?

— Ну, не то чтобы очень хорошо. Он был другом моей дочери, Сони, уже давно. Вам бы с ней надо побеседовать. Она больше расскажет. Он хотел поговорить с ней. Но она вчера была в отъезде вместе с мужем. А я не стала сообщать мистеру Вэлтри номер ее мобильного.

— А вы не могли бы дать нам адрес Сони?

— Лучше мы вот что сделаем: заходите, я вас кофе угощу. А Соня сейчас как раз едет сюда.

Квартира Марджори Рулинг являла собой приятное сочетание кремовых, бежевых и коричневых тонов.

— Как вам показалось, в каком состоянии был мистер Вэлтри, когда вам звонил? — спросил Джо.

Миссис Рулинг пожала плечами и потуже затянула свой кардиган.

— Я уже говорила вам, что не очень хорошо его знаю, но… Мне кажется… такое впечатление… что он говорил как-то слишком быстро. Это главное, что я заметила. И он сразу отключился, только попросив меня передать Соне, чтобы та ему позвонила.

— Он говорил четко и ясно?

— Да.

— А вам не показалось, что он, может, простужен? Что-нибудь эдакое в его голосе?..

— Мне показалось, что он очень нетерпелив, вот и все.

В передней послышался звон ключей.

— Мама? — раздался оттуда женский голос.

— Мы в гостиной, Соня!

Соня Рулинг вошла в комнату.

— Привет! Что тут происходит?

— Да все в порядке. Это детективы. Ничего особенного. Они пришли по поводу вчерашнего звонка.

Соня недоуменно сдвинула брови.

— Вашей маме вчера позвонил некий Дин Вэлтри, который хотел поговорить с вами, — пояснил Дэнни.

— Дин Вэлтри? — Она повернулась к матери. — И что ему было нужно?

— Он этого не сказал. Просто попросил передать, чтобы ты ему позвонила.

— А номер он оставил?

— Нет. Все это очень странно… Может, вам лучше у него самого спросить? — обратилась Марджори к Джо.

Тот оставил ее предложение без ответа, поинтересовавшись у Сони:

— Вы давно с ним знакомы?

— Мы… видите ли… А почему бы нам не перейти в другую комнату? Мама, ты не против? Тебе не имеет смысла в этом участвовать.

— Ну только если ты мне все потом расскажешь, тогда я останусь здесь. — Она взяла яблоко с большого блюда и начала чистить его ножом.

Джо, Дэнни и Соня перешли в другую комнату.

— Я знакома с Дином Вэлтри только потому, что встречалась с его другом. Но это происходило много лет назад. Мне тогда было двадцать два…

— Мне очень жаль, но я должен сообщить вам, что мистер Вэлтри вчера вечером стал жертвой нападения и убийства, — объявил Джо.

— О Господи!

— И вчера же Вэлтри звонил вашей маме: он искал вас. Она не сообщила ему ваш номер. А мы хотели бы выяснить, зачем он вам звонил.

— Не имею понятия. — Она понизила голос: — Мы даже не были близко знакомы. Можно сказать, мы вообще почти не общались, храни Господь его душу.

— Расскажите поподробнее, как вы познакомились.

— Я тогда работала в «Филерсе», это бар в Ист-Виллидже. Я встречалась с одним парнем, его звали Алан Модер. А Дин Вэлтри являлся его приятелем. Так мы с ним и познакомились.

— Когда вы видели Дина в последний раз?

— Несколько лет назад. А чем он занимался?

— Он был боссом одной из ведущих зуботехнических лабораторий Нью-Йорка.

Соня откинулась на спинку кресла и улыбнулась.

— Вы, кажется, удивлены?

— Вообще-то да. У него были большие амбиции, но он не являлся хорошим специалистом в своем деле.

— Откуда вам это известно?

— От Алана. Они с Дином вместе учились в колледже. Вообще-то это странно: Алана оттуда выгнали, а он-то был куда талантливее Вэлтри.

— Но лабораторию открыл Вэлтри.

— Да, но Алан работал на Дина. Ясно, что именно поэтому лабораторию Вэлтри заметили.

— У Алана есть собственная лаборатория?

— Я не знаю, где теперь Алан Модер и чем он занимается.

— Вы с ним расстались, причем не лучшим образом? — спросил Дэнни.

— Да, расстались мы неважно. А когда я в последний раз видела Алана Модера, он выкрикивал разные гнусности в мой адрес в присутствии моих коллег в прекрасном французском бистро на Двадцать девятой улице. Это случилось через семь лет после того, как я порвала с ним самым решительным образом, так что больше он ко мне никогда и близко не подходил. — Соня горько засмеялась.

— Даже так! — покачал головой Дэнни.

— Мне бы уже пора про это забыть, да я в общем-то почти забыла… Только, понимаете, когда вспомнишь — какое это дерьмо!.. Мне было двадцать два, и я была безумно в него влюблена. И думала, он тоже, пока не застала его с женщиной в два раза меня старше и к тому же жирной и противной… На которую — я это точно знала! — ему было совершенно наплевать. Вот такая у меня случилась история с Аланом Модером. Теперь я замужем. Алан появился в моей жизни всего один раз, тогда, в бистро, пытался вернуть меня после того, как эта ведьма, за которой он потащился, умерла. Вот вам и вся история.

— Вернемся к Вэлтри, — предложил Дэнни. — Вам не приходит в голову, зачем ему понадобилось вас разыскивать?

— Нет. Мы тогда много времени болтались втроем, только потому, что Дин был вроде как единственный друг Алана. А я с Дином близко не дружила. Я все еще в шоке от вашего известия, что он погиб. — Она потрясла головой. — И очень странно, что он пытался мне дозвониться. Теперь это будет меня терзать. Сообщите мне, если что-то узнаете.

— Обязательно, — кивнул Джо. — А что Вэлтри собой представлял как человек?

— Вполне приличный парень. Ну разве что скучный. Начитанный, но туповатый. Ужасное сочетание. — Соня рассмеялась. — Что еще? Он был из тех, кто старается выглядеть умнее и лучше всех в чем бы то ни было и во что бы то ни стало.

— Склонности к насилию у него не замечали?

— У Дина? — Она улыбнулась. — Нет. А почему вы спросили?

— Просто мы стараемся узнать о нем как можно больше, — пояснил Дэнни.

— Значит, то, что вы встречались с Аланом Модером, — это, по-вашему, единственное, что вас связывало с Вэлтри. А вы не подскажете, как нам найти Модера, если понадобится?

— Я бы не удивилась, если б узнала, что он все еще работает на Дина.

— Нет, — покачал головой Дэнни. — Мы просмотрели список его сотрудников, такого там нет.

— Тогда не знаю. Дайте подумать. Он приехал из Мэйплвуда, штат Нью-Джерси, но могу сказать, что туда он никогда не возвращался. По-крупному рассорился со своим семейством. Очень печальная история. Но вы можете все-таки попробовать расспросить его родных. Его отца звали Тони. — И она опять пожала плечами.



Шон Лаккези появился в кухне, прошел мимо матери и достал из холодильника пакет сока. Отпил, поставил обратно.

— Вам с отцом, наверное, приятно будет узнать, что у нас с Тарой все кончено.

— Почему нам будет приятно это узнать?

Шон недоверчиво уставился на мать:

— Ты не шутишь?

— Почему? Она милая девочка.

— Ну да. Ты, видимо, теперь считаешь, что милая — это значит бледная и тощая.

— У нее милое лицо.

— Конечно, под таким количеством косметики. Хочешь услышать интересные подробности?

Анна кивнула.

— Я купил классное издание «Ромео и Джульетты», потому что Тара сказала, что ей это страшно нравится, а когда я ей его вручил, она заявила: «Да я ж кино имела в виду! Леонардо ди Каприо такой красавчик!»

Анна рассмеялась:

— О-ля-ля! Тогда все ясно!



Бобби Никотеро сидел за своим столом в помещении полицейского участка. Его смена закончилась три часа назад, но домой ехать не хотелось. Он читал копии протоколов и показаний, делал заметки, что-то выделяя, что-то сравнивая и проверяя. Но ничего нового не находилось.

Он откинулся на спинку и стал думать про своих сыновей. Завтра у него был выходной, первый за много недель. Они собирались пойти в Музей морских, воздушных и космических исследований. Бобби улыбнулся.

Потом вернулся к своим записям, и его взгляд остановился на абзаце, который чуть ранее он обвел синим фломастером. Так-так-так… Неужели что-то прорезалось наконец?! Только надо бы проверить одну вещь…



Анна лежала на диване и смотрела телевизор, перелистывая огромный альбом с образцами тканей. Джо, вернувшись домой, сразу направился наверх, в спальню. Она пошла за ним.

Он стянул с себя пиджак, потом рубашку с галстуком.

— Шон с Тарой разбежались.

— У меня тоже никогда ничего не выходило с девицами, которые не нравились моей матери.

Анна шлепнула Джо по плечу:

— Тебе Тара тоже не понравилась.

— Нет, она не в моем вкусе.

— У нас, между прочим, может появиться еще один сын, и нам придется еще раз пройти через все это. Или еще хлеще — дочь, за которой нужен глаз да глаз.

Джо промолчал.

— Что скажешь?

— Ничего, — пожал плечами Джо.

— Вот именно! Мы с тобой за всю неделю едва парой слов обменялись.

— Я очень занят, Анна.

— Я тоже.

— Извини, — сказал он, вытаскивая ремень из брюк, — если я временами не могу сочетать твой уровень занятости со своим.

— Ты так изменился…

— Послушай, это совсем не так плохо, что я изменился. Люди вообще со временем меняются. А разве тебе в сорок лет хочется быть замужем за так и не повзрослевшим засранцем, не имеющим понятия о том, что такое ответственность, и никаких устремлений в жизни, который каждые выходные нажирается со своими приятелями?

— Да что с тобой такое? Что не так?

— Хочешь знать, что не так? Действительно хочешь? Я в ярости! Сама знаешь, я старался держаться спокойно, но сил не хватает! У нас остался еще год, потом Шон пойдет в колледж, и я думал: отлично, наконец-то мы останемся вдвоем, и начнется совсем другая жизнь. И вдруг кто-то нажимает на кнопку «перемотка», и я опять оказываюсь там, где был восемнадцать лет назад. И я чувствую себя так, словно все это время горбатился зазря. А будущий ребенок для тебя к тому же как оправдание.

— В чем оправдание?

— В том, что ты не желаешь выйти наружу… — Он ткнул пальцем в окно.

— Куда это «наружу»?

— Куда угодно! — заорал Джо. — В любое место! Посмотри сама, как ты живешь! Ты едва выходишь за порог — и тут же буквально разваливаешься на части! Сидишь тут целыми днями, а по вечерам…

— У меня депрессия! — закричала она.

— Вот именно! Именно поэтому нам и не следует заводить ребенка! Кому это надо — притащить младенца в такой дом?!

Возникла долгая пауза.

— У нас замечательный дом, — наконец неуверенно произнесла Анна. И заплакала.

Джо сел на постель.

— Мне так не кажется. Или, может быть, я чего не понимаю. Не знаю, мне трудно сказать. Да и не думал я об этом. Я теперь вообще о нас не думаю…

— Я знаю. — Анна вытерла глаза рукавом.

Он печально посмотрел на нее:

— Я слишком тебя люблю. Тебя и Шона. Вы для меня — все. Но мы теперь не такие, как раньше. Я хочу сказать, все изменилось.

— Может быть, ребенок сможет…

Джо грустно покачал головой: