На первом этаже Карнеги смотрел, как вооруженные полицейские поднимаются по лестнице. В воздухе ощущался запах гари, и он опасался худшего.

— Вот как? — Адмирал Грир на мгновение задумался. — Джек, если тебе ещё никто не говорил об этом, то директор ЦРУ, его заместитель — они все ещё не назначили постоянного заместителя, не так ли? — и начальники главных управлений имеют допуск ко всем материалам и операциям без исключения. Сейчас ты занимаешь пост начальника главного управления, поэтому должен допускаться ко всему и знакомиться со всеми операциями. Ты просто не можешь не иметь такого допуска, иначе как ты сумеешь информировать конгресс?

Я – человек, который всегда приходит, когда уже все свершилось. Я выхожу на сцену, когда действие уже заканчивается. Как всегда привычный к ожиданию, терпеливый, точно обученная собака, на этот раз он не мог совладать со своим беспокойством, пока остальные продвигались наверх. Не обращая внимания на голоса, которые советовали ему подождать, он начал подниматься по ступеням.

Райан попытался перевести разговор на другую тему. В конце концов, подумал он, это не так уж важно.

— Может быть, судья Мур считает по-другому и... — Заместитель директора ЦРУ попытался сесть в постели.

Лаборатория на втором этаже была пуста, если не считать обезьян и трупа Йоханссона. Токсиколог лежал вниз лицом, шея его была сломана. Запасный выход на пожарную лестницу был открыт, и сквозь него просачивался дымный воздух. Когда Карнеги отошел от трупа Йоханссона, несколько полицейских уже стояли на пожарной лестнице и кричали своим напарникам внизу, призывая их на поиски беглеца.

— Слушай, сынок. Не говори таких глупостей. Ты обязан знать обо всём. Передай Артуру, что об этом сказал тебе я. Этот идиотский принцип «знать лишь то, что необходимо для работы» перестаёт работать у дверей моего кабинета.

– Сэр?

— Да, сэр. Я займусь этим. — Райану не хотелось, чтобы его начальник расстраивался по этому поводу. В конце концов, Райан всего лишь исполнял обязанности начальника главного управления и привык к тому, что его не допускают к оперативным проблемам; более того, на протяжении шести лет был даже этим доволен — пусть их решают другие. Джек не собирался припирать директора ЦРУ к стенке или требовать от него чего-то. А вот что касается того, как ему информировать конгресс по вопросам, связанным с деятельностью разведывательного управления, — об этом он поговорит с судьёй Муром.

Карнеги поглядел на приближающегося к нему усатого мужчину.

– Что?

— Послушай, Джек, это ведь совсем не шутки.

Полицейский показал на дальний конец комнаты: на бокс. Там, в окне, был кто-то.

— Да, сэр, — повторил Райан и указал на другую папку. Он уже решил, что поднимет этот вопрос после возвращения из Европы. — Вот посмотрите, эти события в Южной Америке представляют для нас особый интерес, и мне хотелось бы узнать ваше мнение...

Карнеги узнал его лицо, хотя оно и сильно изменилось. Это был Джером. Поначалу он подумал, что Джером наблюдает за ним, но, приглядевшись, убедился, что это не так. Джером со слезами на глазах глядел на собственное отражение в мутном стекле. Пока Карнеги смотрел на него, лицо исчезло в глубине камеры.

Остальные полицейские тоже заметили парня. Они продвигались цепью по лаборатории, занимая позицию за лабораторными столами, их оружие было наготове. Карнеги уже присутствовал при таких ситуациях, там были свои ужасные моменты. Если он не вмешается, прольется кровь.

– Нет, – сказал он, – пока не стреляйте.

Глава 15

Он отодвинул протестующих полицейских и пошел по лаборатории, не пытаясь скрыть свое продвижение. Он прошел мимо умывальников, в которых были свалены в груды остатки проекта «Слепой мальчик», мимо лавки, под которой совсем недавно он нашел мертвую Данс. Мимо с опущенной головой проползла обезьянка, явно не замечающая его приближения. Он позволил ей найти щель, в которую она могла забиться и умереть там, потом двинулся к двери бокса. Она была незаперта, и он потянул за ручку. За его спиной в лаборатории наступило абсолютное молчание, на него были обращены все глаза. Он резко распахнул дверь. Однако атаки не последовало. Карнеги шагнул внутрь.

Специалисты по доставке

Джером стоял у противоположной стены. Если он видел или слышал, как вошел Карнеги, он ничем не выказал этого. У его ног лежала мертвая обезьянка, все еще цепляясь ему за штанину. Другая всхлипывала в углу, спрятав лицо в ладошках.

– Джером?

После прибытия в Сан-Диего Кларк вышел из самолёта авиакомпании «Юнайтед» и арендовал машину, чтобы доехать до расположенной поблизости военно-морской базы. При виде грозно возвышающихся серо-голубых корпусов кораблей он, как всегда, почувствовал приступ ностальгии. Когда-то он тоже был частицей этого огромного механизма и, хотя был тогда молодым и неопытным, с радостной грустью вспоминал времена, когда всё было намного проще.

Вообразил ли это Карнеги, или действительно запахло клубникой?

Джером замигал.

Авианосец «Рейнджер» находился в центре общего оживления. Кларк поставил автомобиль там, где стояли машины рядового и старшинского состава, и направился к пирсу, лавируя между грузовиками, подъёмными кранами и другими машинами, сновавшими туда-сюда, выполняя свои многочисленные задачи. Авианосец готовился к отплытию через восемь часов, и тысячи матросов его экипажа грузили на борт самые разные припасы. Взлётно-посадочная палуба была пуста, за исключением одного старого истребителя F-4 «Фантом», с него уже сняли двигатели и использовали в качестве тренажёра для подготовки палубной команды. Авиакрыло, базирующееся на авианосце, было распределено между тремя береговыми авиационными базами военно-морского флота и переберётся на авианосец после того, как тот выйдет в море. Это помогало лётчикам избежать нервотрёпки, обычной перед отплытием авианосца. Всем лётчикам, за исключением одного.

– Ты арестован, – сказал Карнеги.

Хендриксу бы это понравилось, подумал он. Джером отнял от раны в боку свою окровавленную руку и начал поглаживать себя.

Кларк подошёл к офицерскому трапу, у которого стоял капрал морской пехоты с блокнотом, где его имя должно было значиться в списке официальных посетителей. Морской пехотинец нашёл имя подошедшего и поднял трубку телефона, чтобы сообщить об этом, — таково было правило. Кларк, не останавливаясь, продолжал подниматься по трапу, вошёл на авианосец на уровне ангаров и огляделся по сторонам, стараясь найти путь на лётную палубу. Для непосвящённых ориентироваться на авианосце всегда трудно, но если идти вперёд и не останавливаться, то рано или поздно попадёшь на лётную палубу. Кларк быстро нашёл такой способ, направившись к носовому лифту по правому борту. Там стоял офицер, на воротнике его мундира цвета хаки красовался серебряный лист — эмблема капитана третьего ранга ВМФ США. Кроме того, у него на груди была золотая звезда, что означало командование морскими операциями. Кларк приехал сюда, чтобы поговорить с командиром эскадрильи средних ударных бомбардировщиков Грумман А-6Е «Интрудер».

— Это вы — Дженсен? — спросил Кларк. Он специально прилетел так рано для этой встречи.

– Слишком поздно, – сказал он. Он чувствовал, как в нем разгорается последнее пламя. Даже если этот пришелец решит подойти к нему и арестовать – что это изменит? Смерть была здесь. Теперь он ясно понимал, что она собой представляет – всего-навсего успокоение, еще одна сладостная темнота, которая ждет своего наполнения и жаждет быть оплодотворенной.

— Совершенно верно, сэр. Рой Дженсен. А вы мистер Карлсон?

Его промежность охватила судорога и молния метнулась по его телу, пробежала по позвоночнику. Он рассмеялся.

Кларк улыбнулся.

В углу камеры обезьянка, услышав смех Джерома, снова начала всхлипывать. Звук этот на секунду отвлек Карнеги, и когда он снова перевел взгляд на Джерома, то увидел, что близорукие глаза закрылись, руки повисли и он умер, прислонившись к стене. Какой-то миг тело его стояло, несмотря на закон земного притяжения. Потом ноги подогнулись, и Джером упал вперед. Он был, понял Карнеги, всего лишь мешком с костями, не больше. Просто удивительно, что парень протянул так долго.

— Что-то вроде этого.

Карнеги подошел к телу и приложил палец к шее Джерома. Пульса не было. На лице трупа застыла последняя усмешка.

– Скажи мне... – прошептал Карнеги мертвецу, чувствуя, что момент был упущен, что он опять, как всегда, оказался посторонним наблюдателем. – Скажи мне... чему ты смеялся?

Он сделал знак офицеру, чтобы тот следовал за ним в сторону носа. Лётная палуба здесь пустовала. Лихорадочная деятельность, погрузка и всё остальное велись на корме. Они подошли к самому носу, ступая по чёрному нескользкому пластику, которым была устлана палуба, — внешне он мало отличался от обычного асфальта на шоссе. Обоим приходилось разговаривать громко, чтобы слышать друг друга. С пирса доносился громкий шум, да и к тому же со стороны берега дул ветер узлов в пятнадцать. Несколько человек обратили внимание на беседующих офицеров, но на кормовой части лётной палубы кипела такая лихорадочная работа, что вряд ли кто-нибудь мог придать этому особое значение. Да и установить подслушивающие устройства на лётной палубе невозможно. Кларк передал лётчику запечатанный конверт, и Дженсен, прежде чем вернуть его обратно, прочитал то, что в нём находилось. Они стояли между рельсами двух катапульт.

Но слепой мальчик, как ему и положено, не отвечал.

— И это будет настоящая операция, не учение?

— Да. Вы справитесь с этим?

Дженсен на мгновение задумался, глядя на военно-морскую базу.