— Вряд ли это он, — сказал Финнеган, одной рукой ухватившись за снасти Лад Лимбо, а во второй держа направленный на Полынь телескоп. — Это его бабка, Бабуля Ветошь.
Не успел он произнести имя старой ведьмы, как изнутри Полыни вырвалась стремительная волна энергии, и на палубе возникла женщина, призвавшая силу Изабеллы. Ее тонкие руки были подняты, вокруг головы развевались седые волосы.
Как только она появилась, все на борту Лад Лимбо услышали ее слова, и каждому казалось, что она говорит с ним и только с ним одним. Послание было мрачным и кратким:
— Лад Лимбо скоро утонет, и когда он пойдет ко дну, утонете и вы. Примиритесь со смертью. И поживее.
Когда ее речь закончилась, бурлящее под кораблем море внезапно начало расти, словно водяная башня.
— ТОПИ ИХ! — крикнула старуха.
49. В Иноземье
Волна под кораблем Тлена поднималась, и создававшая ее сила вызвала из глубин великое множество рыб, не все из которых были приспособлены к свету. Некоторые, оказавшись на поверхности, лопались, словно воздушные шарики. Другие, напротив, встречали свет, извиваясь от удовольствия, словно в экстазе от возможности продемонстрировать свою мерзкую наружность. И многие действительно были отвратительными: вздувшаяся зелено-серая плоть, призрачно сверкающие глаза, раскрытые рты, усаженные острыми зубами. Принадлежность некоторых созданий невозможно было определить, поскольку у них не было ни глаз, ни рта. Они являли собой извивающиеся нити жизни, взбаламучивая воду, словно оболочки проклятых душ.
Все это было лишь пеной взбудораженного моря, а под этой бурлящей массой рождался гигантский объем темной, сверкающей воды, поднимавшей невероятную массу Полыни. Сперва корму, а затем и сам корабль, накрывший своей тенью Лад Лимбо.
— Беда! — крикнула Женева. — Взгляните на заплаточников!
Множество этих созданий вылезло из трюма и теперь взбиралось на перекладины или выстраивалось на палубе, словно пародируя военный сбор.
— Да здесь будет пара батальонов! — сказал Том.
— Грядет битва, — согласился Финнеган.
— Нас всех убьют. Точно, убьют, — сказал Джон Хнык. — Если, конечно, мы сперва не потонем.
— Чья это была умная мысль вернуться в Иноземье? — спросил Джон Змей, бросая на Кэнди обвиняющие взгляды.
— А ну прекратить разговор! — сказал капитан. — Или я выкину нарушителя за борт.
Другие братья зашептали Джону Змею: «Тсс». Они не собирались страдать лишь потому, что он был не в силах удержать язык за зубами.
— Мы все знали риск этого путешествия, — сказал Финнеган. — Так что не будем расслабляться. Надо подготовиться к рукопашной. У кого есть оружие?
Начался осмотр вооружения. Оно не вызывало оптимизма. У Хвата был короткий нож, как и у Тома. Макбоб вытащил два старых пистолета и ржавый меч; у Трии (ко всеобщему удивлению) оказались два тонких, отлично отполированных ножа, а у Финнегана — нечто похожее на мачете. У остальных были лишь руки да воля.
Прежде, чем Финнеган успел оценить их жалкое положение, Макбоб закричал:
— Держитесь!
Через две секунды снизу в Лад Лимбо ударила вода, поднятая магией Бабули Ветоши. Всех швырнуло вперед, и несколько угрожающих секунд казалось, что маленькое суденышко действительно может пойти ко дну. Финнеган вылетел с площадки и разбился бы о палубу, однако успел ухватиться за перекладину и повиснуть на ней. Лад Лимбо раскачивался из стороны в сторону, его доски стонали, словно жалуясь на жестокость вод. Но капитан Макбоб видел в море Изабеллы бури и похуже. Он знал, как превратить силу этой массы воды в их спасение.
— Держитесь! — снова крикнул он и повернул штурвал.
Лад Лимбо лег на правый борт. Пенистые волны перекатились через палубу, и судно задрожало от носа до кормы. Но маневр сработал. Макбоб вывел корабль на путь стремительного потока, который понес его прочь.
— Умно, — сказал Тлен.
Он стоял на носу Полыни, заведя руки за спину и держа в них посох с крылатой жабой. Расстояние между Полынью и кораблем, на котором была его добыча, увеличивалось с каждой секундой, но он не волновался. Полынь могла развивать невероятную скорость: в трюме была команда гребцов-гигантов, а на палубе Изабеллой командовала Бабуля Ветошь со своими ведьмами-швеями, имевшими власть над стихиями. Его бабушка и ее пугающая свита могли вызывать не только бури и фонтаны воды; они поднимали из глубин призраки тех, кто тонул здесь в течение тысячелетий — рыбаков, пиратов, адмиралов и юнг. И разумеется, чудовищных созданий, поедавших мертвецов, существ, сбивавшихся в отвратительные, абсурдные стаи. Гигантские черноспинные крабы-скорпионы, чьи клешни способны перерубить человека пополам; крошечные рыбы-скальпели, известные тем, что проделывали на утонувших разнообразные операции, столь безупречные, что тела утопленников поднимали и изучали врачи в Коммексо; рыбы-печи, неизвестным образом поддерживающие огонь в своих пяти желудках, где готовили свою добычу, прежде чем переварить ее в шестом.
Но присутствие всех этих созданий являлось проблемой. Взбудораженные воды становились слишком плотными из-за всплывшей жизни, и ход Полыни замедлялся.
— Бабушка! — крикнул Тлен.
Бабуля Ветошь не обратила на него внимания. Он закричал вновь, но она все равно его проигнорировала. Его ярость росла. Он нашел адмирала Копоть; тот стоял у перил с двумя гардемаринами, заряжавшими для него пистолеты, и стрелял в извивавшихся за бортом созданий.
— Адмирал, какого дьявола вы тут творите?
— Тренирую меткость, — ответил Копоть. — Видите ту злобную тварь с синими полосками? Я сделаю ее одним выстрелом!
— У нас есть более серьезные дела, чем тренировка меткости, адмирал.
— Какие?
Тлен ухватил Копоть за толстую руку, забрал пистолет и швырнул его за борт.
— Лад Лимбо! — сказал он. — Наши враги удирают.
— Тогда отпустите меня, сэр, — с легким раздражением ответил адмирал. — Я не стану задерживать Лад Лимбо, пока со мной не будут обращаться с должным уважением.
Тлен с отвращением выпустил его, и Копоть отошел подальше. Адмирал вынул телескоп, оценил положение Лад Лимбо, а затем, кланяясь и шаркая ногами, приблизился к Бабули Ветоши. Между ними произошел краткий разговор, который Тлен не слышал. Его внимание привлекло нечто иное. Туман, покрывавший границу между Абаратом и Цыптауном, разошелся, и он впервые увидел тот, другой мир: высокая трава, качающаяся и мерцающая в жарком воздухе, а за травой — крыши домов и колокольня.
— Цыптаун, — пробормотал он.
— Цыптаун! — сказала Кэнди.
— Что? — спросил Хват.
— Где? — спросил Ворчун.
— Да вон же! — она указала вперед. — Видите?
— Я вижу, — ответил Шалопуто.
— Это мой родной город.
— Мы скоро прибудем, — проговорила Женева.
— Оглянись, девочка, — не без злорадства сказал Джон Змей. — Скоро Абарат скроется из виду, и больше ты его не увидишь.
Это было правдой, поняла Кэнди. Сейчас она увидит Абарат в последний раз. Взяв себя в руки, она обернулась. Внешние Острова исчезли из виду, превратясь в туманные, аморфные формы, но она все еще чуяла сладкий аромат цветов, доносящийся из мест, которые она никогда не увидит и чьих названий никогда не узнает.
Она глубоко вздохнула. Ее сердце до краев наполнилось чувствами, рожденными этим прощанием. Сожалением, что она посмотрела так мало; печалью, что не встретила больше людей. И горькой благодарностью за то время, что провела в Абарате и успела в нем увидеть.
… каменную голову Веббы Гаснущий День, переполненную беглецами всех мастей, выхваченными из волн…
… красоту Пика Одома, погруженного в видения прошлого и будущего, в которых она не смогла разобрать, что реально, а что нет…
… остров Простофиль, где на деревья опускалась ночь, а кошки тарри вглядывались в тени своими всевидящими очами…
… Балаганиум с его сверкающими видениями чудовищного и фантастического, шумом радующихся людей…
… Окалину, где в небе навсегда застыли вечерние звезды, а между туманными деревьями сплетались печальные песни Биларки…
… и всегда, когда стихали звуки печальных песен и счастливых разговоров, ветер приносил ей музыку необъятного моря — непостижимой Богини Изабеллы, матери смерти и тайны. Это Изабелла нашла ее тогда, и она же несла ее домой сейчас. Кэнди нагнулась, опустила пальцы в воду и поднесла их к губам.
— Спасибо, — прошептала она. Затем с большим трудом отвела взгляд от мест, где была, и перевела его туда, куда направлялась — в Иноземье, домой.
— Держитесь! — крикнул Макбоб.
Волны разбивались о лежавшую впереди сушу, и их обратное течение ударило Лад Лимбо, подняв судно вверх.
Кэнди вцепилась в поручни, чтобы не упасть, и в эту секунду сзади послышалось пение. С Полыни доносилась монотонная музыка, судя по ее пронзительности, исполнявшаяся женщинами швейного круга Бабули Ветоши. Звуки, которые они издавали, были сложными и странно мучительными. Ее желудок перевернулся. На пение отреагировали и воды Изабеллы. По мере ускорения ритма песни море становилось все более бурным, вздымая под Полынью волны, словно жидкие горы, призванные из глубин в огромном спиральном движении. Что внизу, то и наверху: та же песня, поднимавшая воды, породила серое спиральное облако молний, сосредоточившееся над главной мачтой Полыни. Теперь в движении было все, кроме огромного корабля, который благодаря невероятной силе собственного бесстрашия держался ровно, в то время как море и небеса совершали широкое, неумолимое кружение.
— Буря? — сказала себе Мелисса Квокенбуш и опустила грязную тарелку в серую воду раковины. Вошел Рики с кислым выражением лица, обиженный, что его забрали из дома Гейджев, и вынул из холодильника пакет апельсинового сока. Она посмотрела на сына:
— Немедленно перестань дуться. — Рики открыл сок. — И в тысячный раз говорю — не пей из пакета!
— Папа пьет!
— Ты не…
Мелисса не закончила фразу. Одна за другой ударили две молнии, ярко блеснув на фоне темнеющего неба; вслед за ними раздался оглушительный раскат грома. Она медленно попятилась от раковины. Тарелки дрожали, стуча друг о друга, а по грязной воде расходились волны.
— Что происходит? — спросил Рики.
— Не знаю, милый. Думаю, тебе лучше отойти от окна.
Снова ударила молния, похожая на трещину в небесах. Секундой позже громыхнуло так сильно, что звуковая волна сбила висевшие на кухонной стене часы.
— Будь внутри, — сказала она Рики, а затем, вопреки собственным словам, в тревоге вышла на задний двор.
Земля под ногами дрожала. Может, это землетрясение? Насколько она знала, раньше здесь не было землетрясений. Однако вибрация усиливалась. Прислоненные с стене старые доски забора упали. Где-то наверху раздался стук, словно ваза или флакон с дезодорантом скатились с полки и ударились об пол.
— Боже, — сказала она.
Вдалеке, у самой границы города, что-то блестело. Нет, за его границей. Оно накатывалось, становясь все ближе и поворачивая серебристую спину к пустым синим небесам, словно волна.
Словно волна.
— Поверить не могу, — пробормотала она.
Словно гигантская волна.
— Этого не может быть.
Она попятилась к дому. Из-за дрожи по всей улице включились автосигнализации.
— Билл! — закричала она. — БИЛЛ!
Когда она оказалась в кухне, Билл бросал в мусорное ведро пустую банку из-под пива.
— Что за шум? — спросил он.
Мелисса указала на окно. На этот раз ему не пришлось ничего объяснять. Он все увидел сам.
— Это же чертова волна, — сказал он.
— Да, Билл, так и есть.
— Откуда она взялась?
— Какая разница! Нам надо что-то делать.
— Это конец света, — произнес Билл пустым голосом.
— Нет, не конец. Это просто наводнение. Прорвалась дамба, или…
— В округе нет дамб.
— Все равно. Она идет прямо на нас.
— Тогда надо ехать.
— Мы не можем ехать. Шоссе забито.
Люди уезжают, внезапно подумала она. Я была как в тумане, а люди в это время уезжали.
— Поздно, — сказал Билл, все еще глядя на волну. — Мы все умрем.
— Нет. Нам надо подняться…
— На чердак?
— На крышу. Мы можем выбраться на крышу?
— Думаю, да. Через чердачное окно. Но я не знаю, насколько это безопасно.
Окна начали дрожать, с крючков срывались чашки, из холодильника, который не закрыл Рики, падали продукты. Яйца разбивались, молоко пролилось на пол, создавая свое маленькое наводнение.
Мелисса посмотрела на открытый холодильник.
— Еда! — сказала она. — Нам надо взять еды, если мы застрянем там надолго.
— Может, мне найти какие-нибудь лекарства? — предложил Рики.
— Да! Я возьму аптечку, ты — воду. Дон, иди сюда…
— Там волна.
— Мы знаем, — сказал Рики.
— Я возьму ружье, — проговорил Билл.
— Тогда поспешим, — ответила Мелисса.
Все разошлись. Мелисса поднялась наверх, чтобы взять аптечку, а потом направилась в спальню за теплыми одеялами. Фотографии, висевшие над кроватью, дрожали, стуча о стену. Несколько секунд она смотрела на них. Здесь была фотография мальчиков, а также снимок Кэнди во Флориде, с дедушкой и бабушкой. Губы Кэнди улыбались, но глаза — нет. В них была странная печаль. Мелисса смотрела на фотографию сотни, возможно, тысячи раз, но до сих пор не замечала этой грусти.
Однако сейчас у нее не было времени на изучение. Отвернувшись, она принялась собирать одеяла, подняв глаза лишь для того, чтобы увидеть, как полоса серебристого света становится все ближе и ближе.
В 13.38 первая волна моря Изабеллы достигла Цыптауна.
Она пронеслась по улицам, словно гигантская очистительная река. Она выкорчевывала деревья и швыряла машины, как детские игрушки. Ее напора было недостаточно, чтобы снести кирпичные дома, но она срывала с них крыши, выбивала окна и двери, входя без приглашения и унося все следы жизни, которую в них вели. Она вымывала крупу с кухонных столов, выдавливала зубную пасту из тюбиков на умывальниках, переворачивала незаправленные кровати и швыряла в стены телевизоры. Она опустошала шкафы, ящики столов и аквариумы с золотыми рыбками.
Улица за улицей, воды Изабеллы затапливали город, двигаясь между домами, будто решая загадку, заворачивая, заворачивая, заворачивая и вновь встречаясь за соседним углом…
Шум наводнения оказался ужасен. Рев самой воды был низким, но поверх него накладывались сотни других звуков, свидетельствующих о разрушении. Разбивались стекла, падали трубы, двери разносило в щепки, завывали автомобильные сигнализации.
А посреди прибывающей воды и того хаоса, что она с собой несла, были люди. Их оказалось не слишком много. Капания слухов, предпринятая Генри с Диамандой, прошла успешно. Большинство жителей Цыптауна наблюдали за наводнением сверху. Но все же в городе оставалось достаточно тех, кто не слышал призыва и оказался в плену. Некоторые, как семейство Квокенбушей, поднялись на крыши, сочтя их безопасным убежищем. Другие быстро строили из подручного материала плавательные средства (колыбели, надувные детские бассейны), а у некоторых в гаражах даже оказались лодки, в которые они забирались по мере приближения волны.
Тем, кому удалось выжить во время этого прилива, было что рассказать потом. Истории о спасении в последнюю минуту, о людях, возвращавшихся в дома за какими-нибудь сентиментальными сувенирами и обнаруживавших в гостиной рыб; о жителях старых домов на колесах, которых вода унесла и бросила в милях от города. Но будут и печальные истории. Жизни, потерянные по глупости или нерешительности; люди, смытые пенящимся потоком по дороге к автомобилю, или сорванные течением с водостоков домов.
Кроме того, были события не счастливые и не печальные, а те, что можно отнести только к категории странных. Наиболее значимое из них случилось в 13.31, за семь минут до того, как воды Изабеллы начали заполнять Иноземье. Некто (а именно, Генри Мракитт) организовал массовое освобождение кур. К сожалению, никакого исхода к свободе и спасению не произошло. Несчастные птицы всю жизнь прожили в мире ложных рассветов и собственных экскрементов. Когда пришла свобода, они понятия не имели, что с ней делать. Но, по крайней мере, они не погибли в своих клетках. Полубессознательное состояние, в котором они пребывали, многих спасло. Когда пришла волна, они просто понеслись вместе с ней и навсегда уплыли из своего плена. Это было впечатляющее зрелище. Тысячи и тысячи кур, освобожденных волшебной волной, безучастно глазели в небо, которого они до сих пор ни разу не видели.
В центре этого наводнения несся Лад Лимбо, движимый силой самого моря. Путешествие, которое и без того было достаточно опасным, приобрело еще более угрожающий характер, когда корабль оказался среди разрушенного Цыптауна. На поверхности бурных вод плавал самый разный мусор: уличные знаки, велосипеды, стулья, столы, умывальники и ограды, кафедра из церкви св. Стефана на Фуллер-стрит, грузовик свиных скелетов, вывески, кусты, и прочее, и прочее, и прочее.
Каждый раз, когда о борт ударялось что-то большое, Лад Лимбо вздрагивал и качался.
— Это надо просто пережить! — кричал Макбоб, а в окружающей воде и на палубе корабля появлялось все больше мусора.
Вцепившись в поручни, чтобы не свалиться за борт, если Лад Лимбо внезапно наклонится, Кэнди начала продвигаться к носу. Окружающий вид свидетельствовал о масштабах катастрофы: из бурлящей серой воды, где плавал мусор, торчали лишь крыши и верхние этажи домов. На глазах у нее выступили слезы. Еще два месяца назад это был ее мир, она знала здесь все улицы и здания, а воды Изабеллы поглотили его всего за несколько минут. Сознание Кэнди не желало принимать такую правду.
— Этого не может быть, — проговорила она. — Не может быть.
Финнеган подошел к ней и обнял за плечи, успокаивая. Она посмотрела ему в лицо. В его глазах было столько боли, столько безутешной печали, что собственная боль вдруг показалась ей не такой тяжелой. Корабль качался, но они держались друг за друга.
— Где-то там моя семья, — сказала Кэнди. — И все это — моя вина.
Финнеган покачал головой.
— Нет, — ответил он. — Ты этого не делала. Это сделали они.
Он указал на боевой корабль, продолжавший преследовать Лад Лимбо. От левого и правого борта Полыни распространялся серо-зеленый туман, словно окутывая ее саваном.
— Воды вызвала Бабуля Ветошь, — сказал Финнеган. — Она подняла волну, а не ты.
— Но если бы я не хотела сюда вернуться, они бы за нами не погнались.
— Ты себя с ума сведешь такими мыслями, — сказал Финнеган. — Ты точно также можешь сказать, что все это случилось потому, что ты была на маяке и встретила Хвата. Или потому, что родилась. Но тогда ты бы никогда не пришла в Абарат, и мы бы не встретились.
— Нет…
— И не были бы сейчас здесь.
— Не были бы.
— Кто может знать, как было бы лучше? Мы делаем то, что делаем, и сами разбираемся с последствиями. Ты просто должна знать, что это не твоя вина.
Он говорил так уверенно, что Кэнди не смогла возразить. По крайней мере, не сейчас. Возможно, в другое время и в другом месте она сможет обдумать услышанное, согласиться или нет. Но сейчас ее мысли вернулись на Последовательную улицу.
— Просто я надеюсь, что моя семья сумела спастись, — сказала она.
— Можешь определить, где твой дом?
Кэнди изучила безрадостный пейзаж.
— Так… вон башня старой школы. Она рядом с моим домом, — и указала на далекую башню, выступающую из воды. — Видишь?
— Да.
Финнеган обратился к Макбобу, который был в рулевой.
— Капитан! Видишь ту башню с часами?
Макбоб подтвердил, что видит.
— Нам надо туда.
— Это будет непросто, — ответил Макбоб. — В воде мусор, и рано или поздно в нас что-нибудь врежется. Ты видишь, что там плавает?
— Кэнди должна найти свою семью, Макбоб, — сказал Финнеган. — Ты поможешь, или за руль встану я?
— Ладно, ладно, не надо так волноваться. Сделаю, что смогу. Но если мы пойдем ко дну…
— Мы не станем тебя винить, — сказал Финнеган. — И пока у тебя такое хорошее настроение, не мог бы ты передать мне свой телескоп?
— Однажды… — проворчал Макбоб, угрожающе грозя Финнегану пальцем.
— Да, да. Однажды ты преподашь мне урок вежливости. Сейчас просто дай телескоп, а завтра можешь набить мне морду. — Макбоб передал Тому свой телескоп, и тот принес его Кэнди. — Или я набью тебе, — с ухмылкой прибавил Финнеган.
Кэнди приложила телескоп к лицу, сфокусировала его и начала последовательно осматривать воду. Это было страшно: поверхность настолько плотно покрывали свидетельства жизни, которую здесь вели, что казалось, по воде можно ходить. То тут, то там среди мусора возникало нечто очень личное — маленький четырехколесный велосипед, кровать с подушками, пустая конура, — и Кэнди трудно было удержаться от слез. Но того, чего она боялась больше всего — тел утонувших людей, — было очень и очень мало. Изредка она видела высовывающиеся из грязной воды фрагменты и скорее отводила глаза, но такое случалось крайне редко.
— Погибших очень мало, — сказала она Тому.
— Думаю, их кто-то предупредил, — ответил Том, махнув рукой на холм по правому борту. На холме Кэнди увидела людей. Не несколько человек, а сотни — возможно, тысячи. В небо поднимался дым от костров, а склон усеивали многочисленные палатки.
— Их предупредили, — сказала Кэнди, ощутив, наконец, надежду, которую не отваживалась чувствовать с начала катастрофы.
— Может, твоя семья тоже наверху? — спросил Финнеган, кивая на палаточный городок.
— Надеюсь, — ответила Кэнди. — Но…
— Ты так не думаешь?
— Мой папа никогда в жизни не делает того, что ему говорят. Наоборот, чем больше ему говорят, что он должен что-то сделать…
— … тем меньше вероятность, что он послушается, — сказал Том.
— Точно.
— Прямо как моя вторая половина, — сказал Том, нежно похлопав по карману, где хранилась помятая фотография его семьи.
— Думаешь, мы должны искать на воде, а не на холме? — спросил Финнеган.
— Будем искать, пока нас не догонят, — сказала Трия, присоединившаяся к компании у поручней. Она повернулась к Полыни. — Куда исчез корабль? — спросила она.
Полынь действительно пропала, полностью спрятавшись за двадцатиметровой стеной тумана, что распространялся во все стороны, скрывая корабль и добрую часть Изабеллы.
— Думаю, они собираются выждать момент, — сказал Том. Облако тумана все росло, подбираясь по замусоренным водам к Лад Лимбо. Невозможно было понять, как далеко за этой стеной прячется корабль: в двухстах метрах, в сотне или в десяти.
— Мы будем готовы, — сказал Финнеган. — Когда бы они ни напали, мы будем готовы.
50. Отец и дочь
— Я вижу маму и папу! — закричала Кэнди Макбобу. — И братьев! Они живы!
Капитан обследовал вид перед Лад Лимбо, стараясь зафиксировать взгляд на доме Квокенбушей, но это было непросто: слишком много вокруг находилось полузатопленных зданий; на некоторых из них сгрудились маленькие группы спасающихся, сидя вокруг труб или вдоль карнизов, словно огромные испачканные птицы. К тому же, когда начался потоп, несколько домов неожиданно загорелось из-за замыкания или утечки газа и теперь яростно полыхало, скрывая за дымом обзор и усложняя поиски дома Квокенбушей.
— Где они? — спросил Макбоб Кэнди.
— Ты их не пропустишь, — ответила Кэнди, указывая вперед. — Мои мама и папа — это те двое, что кричат друг на друга.
Судя по всему, за время ее отсутствия ничего не изменилось: мать и отец действительно ссорились, и их голоса были настолько громкими и яростными, что их наверняка слышали даже в Абарате. Мама Кэнди стояла на крыше вместе с Доном, а отец покачивался в маленькой лодке (не красной) с Рики и несколькими другими пассажирами. Очевидно, Билл пытался забрать в лодку и старшего сына, но Мелисса не позволяла тому спускаться. Чем больше злился отец, тем сильнее раскачивал лодку, угрожая потопить в бушующей воде остальных пятерых пассажиров маленького судна. Наличие доступной пищи заинтересовало рыб; с выпученными глазами и острыми рылами они кружили у болтающейся лодки, словно стая голодных вампиров вокруг банка крови. Их присутствие заметили пассажиры. Один из них, молодой человек, работавший в гараже, куда отец Кэнди отвез свой грузовик, когда тот сломался, с возрастающей паникой посматривал на воду.
— Там в воде какие-то твари! — крикнул он. — О боже, там огромные рыбы! Акулы! В воде акулы! Рядом акулы!
Реакция остальных была вполне предсказуемой: вопли, визг и молитвы.
— Надо поторопиться! — крикнула Кэнди Макбобу. — Там мантизаки…
— … в воде, — подсказал Макбоб. — Да, я вижу!
— Скажи отцу вывести всех из лодки, — сказала Женева Кэнди. — Иначе кто-нибудь пострадает.
— Он меня не послушает, — ответила Кэнди.
— Тогда, может, он послушает нас? — проговорил Джон Хват.
Он встал на носу корабля и оттуда вместе с братьями начал произносить речь, адресованную пассажирам. Испуганные окружавшими их рыбами, они быстро обратили внимание на человека, перегнувшегося через перила и приказывающего им убираться из лодки, пока их не сожрали заживо. Требования Билла потонули в шуме голосов Джонов, и он разочарованно замолчал. Только он это сделал, один из самых больших мантизаков, каких Кэнди когда-либо видела, высунулся из воды рядом с лодкой, где стоял ее отец, и оценивающим взглядом окинул шведский стол. Человеческая еда с ужасом воззрилась на рыбу.
— Тут эта чертова дрянь! — завопил один из пассажиров.
— Папа! — закричал Рики. — Застрели ее!
Кэнди бросила панический взгляд на Финнегана, который сложил ладони рупором, приложил ко рту и закричал:
— Не стреляй!
Билл посмотрел на того, кто к нему обращался, и на его лице появилось выражение презрения.
— Ты мне приказываешь? — рявкнул он на Финнегана.
— Папа, это я! Это Кэнди! Он прав, не стреляй!
Однако ответил ей не отец — ей ответила мать.
— Милая! Ты жива!
— Мама, забери их оттуда! Быстрее! Эти рыбы съедят любую лодку, если она не красная!
— Что она болтает! — крикнул Билл. — Какая разница, какого цвета лодка! Рыбы не различают цветов!
В этот момент три мантизака опровергли его утверждение, начав кусать раздражающую их лодку. В ней тут же забили фонтаны воды, и маленькое суденышко начало погружаться. Раздался хор панических воплей, однако Мелисса утихомирила пассажиров, крикнув:
— Заткнитесь и возвращайтесь на крышу! Рики, ты первый!
Рики не надо было повторять дважды. Истинный сын своего отца, он отпихнул локтем мисс Холловей, старую даму, жившую на углу Последовательной улицы, стукнул ее в живот, чтобы та не выбралась вперед него, и перепрыгнул на крышу в руки матери. Проклиная мальчишку весьма нехристианским образом, мисс Холловей влезла следом за ним, и ее примеру последовали остальные пассажиры тонувшей лодки. Остался только Билл Квокенбуш, пожелавший доказать свою меткость. Он навел ружье на одного из жевавших лодку мантизаков и выстрелил. С такого расстояния вряд ли можно было промахнуться. Грубая голова животного разлетелась облаком крови и рыбьей плоти. Билл издал восторженный крик и начал стрелять в остальных мантизаков.
— Это твой папа? — спросил Макбоб.
Кэнди кивнула.
— Прими мои соболезнования, — сказал капитан.
— Думаете, он утонет?
— Нет, я думаю, что он идиот, — ответил капитан. А потом, оценив ситуацию, добавил:
— Вообще-то, если он не уберется из лодки сей же момент, думаю, да — он утонет.
Не успел он закончить фразу, и через борта лодки, в которой стоял Билл Квокенбуш, начала переливаться вода. Кэнди видела, как выражение удовольствия на лице ее отца превращается в страх. Внезапно, несмотря на свой пивной живот и присущую ему ярость, он стал похож на маленького мальчика. Вот какой он на самом деле, подумала Кэнди. Не раздавшийся от пива мужчина перед экраном телевизора, а потерянный среди хаоса, в который он сам превратил свою жизнь, испуганный и одинокий. Злость, что она испытывала к нему все эти годы, внезапно исчезла, и на ее месте появилось нечто вроде легкой грусти.
Она перевела взгляд на людей, которые были гораздо ближе к ее отцу, чем она, и с ужасом поняла, что никто из них не собирается его спасать. Все, даже мама Кэнди, просто стояли и в страхе смотрели на то, как Билл Квокенбуш медленно опускается вниз в тонущей лодке, как в воде белым животом вверх плавает застреленный им мантизак, и как другие рыбы пожирают его, вспенивая воду.
— Мы должны подобраться к нему ближе, — сказала Кэнди Макбобу.
— Делаю что могу, — крикнул в ответ капитан и повел Лад Лимбо через неистовые воды к маленькой лодке.
— Папа! — позвала его Кэнди. — Готовься прыгать!
Положение ее отца с каждой секундой становилось все хуже. Лодка погружалась, а рыбы, большие и малые, становились все активнее, время от времени бросаясь вперед и атакуя маленькое суденышко.
С большой осторожностью капитан подвел Лад Лимбо достаточно близко, чтобы Билл мог попытаться прыгнуть, но по какой-то причине тот не двигался с места.
— Прыгай, папа, прыгай! — крикнула Кэнди.
Но то ли от страха, то ли из чистого упрямства Билл стоял и ничего не делал.
— Я его заберу, — сказала Кэнди Финнегану.
— Должен быть какой-то другой способ, — сказал Финнеган.
Но Кэнди уже решила. Она перебралась через перила Лад Лимбо и без лишних слов повисла в воздухе между двумя лодками. На секунду казалось, что течение отнесет лодку прочь, и Кэнди не дотянется, свалившись прямо в кишащие рыбами воды. Но удача была на ее стороне. Внезапно лодка дернулась в ее направлении, она прыгнула, растянувшись на полузатопленном днище, а вокруг нее прыгала и плескалась рыба.
— Прямо настоящий герой, — сказал ей Билл Квокенбуш.
— Героиня, — ответила Кэнди.
— Что?
— Неважно.
— Хочешь, наверное, заставить меня прыгнуть? — спросил он. — Только я не собираюсь.
— Не будь дураком, папа.
— Не смей называть меня дураком!
— Ты ведь не хочешь, чтобы тебя съели заживо?
— А может, мне прыгнуть и оставить тебя здесь? — спросил Билл. — Ведь это ты во всем виновата. Разве нет?
Взгляд Кэнди прошел мимо ее отца и уперся прямо в Полынь; глаза расширились от изумления.
— На что ты смотришь? — сказал Билл Квокенбуш. Не получив ответа, он обернулся, следуя взгляду дочери.
У борта Полыни появилась лестница, казавшаяся сотканной из пыли до тьмы. На глазах Кэнди она росла и уплотнялась, а по ее ступеням, разведя руки, словно приветствуя девочку в тонувшей лодке, спускался Повелитель Полуночи.
51. На борту Полыни
Кэнди услышала, как ее отец бормочет ругательства, вызванные ужасом, который он испытал при виде Кристофера Тлена.
— Ты отец, я полагаю? — произнес Тлен, сходя по лестнице, продолжавшей расти по мере его спуска.
— Не втягивай в это моего отца! — крикнула Кэнди.
— Почему? — спросил Тлен. — Разве он невинен? Почему-то мне так не кажется. Думаю, он жестокий и дурной человек. Верно, Квокенбуш?
— Иди к черту.
— Почему бы тебе не встать передо мной на колени, Квокенбуш?
— Я ни перед кем не встаю на колени.
— Разве? — Тлен медленно поднял руку.
— Не смотри на него, папа! — крикнула Кэнди.
Но Билл никогда не следовал советам дочери и не собирался слушать ее сейчас. Будто назло Кэнди, Билл посмотрел Тлену прямо в глаза. Повелитель Полуночи улыбнулся и сжал ладонь в кулак. Отец Кэнди издал беспомощный всхлип, его ноги подогнулись, и он упал на колени посреди рыбы, гибнувшей на дне лодки.
— Замечательно, — сказал Тлен. Он повернулся к Кэнди, продолжая улыбаться. — Разве так он не выглядит лучше?
— Оставь его! — сказала Кэнди.
Тлен посмотрел на Билла Квокенбуша.
— Ты знал, что у твоей маленькой дочурки такой бунтарский дух? Нет? Однако это так. Она доставила мне большие неприятности. И моим друзьям. Видишь вон того человека на палубе? Ты можешь смотреть. Разрешаю.
Билл посмотрел, как и Кэнди.
— Его зовут Каспар Захолуст, — продолжал Тлен.
Это действительно был Захолуст, со всеми своими шляпами, надетыми и привязанными к голове, чтобы их не сорвали порывы усиливающегося ветра.
— Так вот. Твоя дочь нанесла этому бедняге немыслимый ущерб, и я уверен, она бы с радостью тебе о нем поведала. Но тебе будет приятно узнать, что сегодня она заплатит за все свои преступления.
Лестница, по которой сходил Тлен, коснулась лодки, и он остановился на нижней ступеньке. Внезапно он вытянул руку, неестественно далеко, словно она выросла в два-три раза, и схватил Кэнди.
— Попрощайся, — сказал он ей.
Кэнди посмотрела на отца. Она никогда не видела на его лице такого выражения, как сейчас. Непонимание, гнев, страх — все смешалось. Он смотрел на свою дочь так, словно видел ее впервые и не мог поверить, что она — его потомство.
С крыши дома Мелисса начала кричать на своего мужа:
— БИЛЛИ! СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ!
Но Билл Квокенбуш не ответил. Его хрупкое воображение не могло справиться с тем, что он видел за последние минуты. Он не делал ничего, только смотрел, раскрыв рот и сомневаясь в собственном рассудке.
На палубе Полыни мужчина в желтом пиджаке хлопал в ладоши, пока Тлен тащил Кэнди вверх по лестнице.
— Ведите ее сюда! — говорил он, раскрывая руки. — Пожалуйста. Приведите ее мне! Я так долго ждал этой встречи.
На крыше дома 34 Мелисса в отчаянии смотрела, как человек в роскошной мантии, с головой, похожей на голый череп, тащил ее дочь по призрачной лестнице в смутно виднеющийся корабль. Неужели она встретила Кэнди лишь для того, чтобы вновь потерять? Это было мучительно.
А ее муж, праздно стоявший, когда похищали его дочь? Это оказалось последней соломинкой. Если они переживут ужасный день, подумала Мелисса, она начнет процесс развода сразу же, как только отыщет сухого адвоката.
Во всех этих катастрофических событиях было лишь одно слабое утешение: они раз и навсегда доказывали, что видения, сны и воспоминания о ночи рождения Кэнди — не фантазии и не безумие. Перед ней раскрывалась глубокая история, и она видела лишь ее фрагмент — дочь, которую Мелисса знала просто как Кэнди, оказалась чем-то большим. Частью непонятной ей тайны, которая, возможно, останется таковой навсегда.
С палубы Полыни Кэнди обернулась к матери, словно почувствовав взгляд Мелиссы, но Повелитель Полуночи потянул ее от поручней, и они оба исчезли из виду в глубинах корабля.
Первым начал действовать Финнеган. Он спрыгнул с Лад Лимбо на лестницу, по которой всходил Тлен.
— Вперед! Поднимемся, пока лестница не исчезла!
Остальные члены команды последовали за ним, хватая все оружие, какое смогли найти, и взбегая по крутым ступеням за своим лидером.
— Готовьтесь! — предупредил Финнеган, когда они ступили на палубу корабля. — Он знает, что мы за ним пойдем.
Не успели они оказаться на Полыни, как услышали крик Тлена, породивший нестройный хор воплей из недр корабля.
— Не нравится мне этот шум, — сказал До-До.
— Все надо сделать быстро, — сказал Финнеган. — Давайте найдем Кэнди и уберемся из этого проклятого места.
Больше говорить было не о чем. Они отправились к трюму и распахнули двери. Там во всей своей ужасной красе их поджидали пугающие плоды трудов Бабули Ветоши и ее сестер. В какофонии визгов, воплей и пронзительных криков они хлынули из трюма, словно содержимое прорвавшейся канализационной трубы, вонючие и отвратительные.
Даже отдаленно они не были похожи на людей. Некоторые оказались огромными: например, гибрид паука, чьи ноги украшали разноцветные шипы, а над грудной клеткой возвышалась женская голова; или позвоночник с пришитой к нему сотней рук, словно в подражание конечностям многоножки, на обоих концах которого щелкали зубастые пасти. Другие заплаточники были маленькими, похожими на безумных крабов или угрей с кукольными головами. Но каким бы ни был их размер и форма, все они обладали неукротимой яростью. Они визжали, ревели и стрекотали, отравляя воздух своими ругательствами.
Кажется, у них не было ни лидера, ни стратегии нападения. Через несколько секунд палуба Полыни оказалась залита грязью и кровью.
Финнеган сражался у рубки, с каждым шагом выкрикивая имя Кэнди. Ответа не было, как не было видно и ее самой. Он схватил круглого растрепанного заплаточника, который висел вниз головой на перекладине, плюясь в тех, кто находился внизу, и прижал лезвие меча к шву на его горле.
— Где леди? — требовательно спросил он.
Создание хихикнуло, точно восторженная гиена. Финнеган вдавил клинок в тело заплаточника. Из разрыва выплеснулась тонкая струйка грязи Тодо.