Однажды Толокин застал Джейн за рисованием — она чертила на полях газеты что-то похожее на иероглифы — и был просто поражен ее талантом. Джейн попробовала ему возразить, что, дескать, это ничего не значит и существует огромная разница между умением изображать людей и способностью двумя-тремя штрихами написать китайский иероглиф, однако Кактуса ее доводы не убедили. И Джейн не посмела противоречить, ведь в его глазах загорелся огонек, который всегда предшествовал принятию важных решений.

— Ну, просто тридцать первого марта своего рода красная дата в истории компьютеров.

— Я не в состоянии больше написать ни слова, — ворчал он, — и разучился читать, значит, тебе придется зарисовать то, что содержится в этих тетрадках. Ты изобразишь все в рисунках, и тогда я смогу их просматривать, когда захочу. Читаешь ты скверно, но карандашом владеешь отлично и обязана сделать для меня эту работу.

Бишоп спросил:

Оставив Джейн дома, Толокин отправился в магазин со списком рисовальных принадлежностей, которые могли ей понадобиться для воплощения его замысла. Джейн изобразила эти предметы на клочке бумаги, чтобы старик смог их спросить в магазине. Увидев это, он отругал ее:

— Какого черта! Ты должна была все написать. Я сказал бы продавцу, что забыл дома очки, и он прочел бы список сам.

— Почему?

У двери прозвучал резкий женский голос:

Едва за ним захлопнулась дверь, Джейн почувствовала себя неспокойно. Их жилище было верхом убожества, квартал — просто ужасен. Скопление низеньких дешевых построек, окруженных жалкими газонами с пожухлой редкой травой. Селились там в основном доживающие свой век старики. Те, кто помоложе, забрав семьи, переехали, вытесненные мощной волной иммигрантов, облюбовавших эту непритязательную часть города. Сами же пришельцы из далеких краев вместо того, чтобы сплотиться на чужбине, ненавидели друг друга и постоянно находили причины для ссор. Особой жестокостью отличались домохозяйки, проводившие послеобеденное время в безделье, сидя на веранде и разглядывая в бинокль окрестности. В каждой семье для безопасности держали собаку. По «официальной версии» Джейн приехала из Арканзаса для оказания поддержки деду, который уже не мог обходиться без посторонней помощи. И ей превосходно удавалось разыгрывать разболтанного деревенского паренька. Беттина Миковски, соседка, увидев однажды, как Джейн пускает длинную струю прямо ей на забор, якобы справляя малую нужду, разразилась проклятиями.

— Разве не тогда именно сделали первый «Унивак»?

— Грязный сопляк! — завизжала она. — Ну-ка быстро засунь обратно в штаны свое хозяйство, если не хочешь, чтобы я отрезала его секатором!

Джейн пришла в восторг. Здесь все ее принимали за тринадцатилетнего подростка. Хрупкая от природы, в мальчишеской одежде она казалась тщедушной.

— Не больно-то крепок ваш мальчонка! — заметила однажды мамаша Флагстоун, живущая рядом пенсионерка. — Наверное, плохо его кормите!

Глава 00000110/шесть

Они обернулись и увидели широкобедрую брюнетку лет тридцати в теплом костюме и высоких черных туфлях.

Вскоре Толокин вернулся из магазина. Приступая к рисованию, Джейн решила вдохновиться примером королевы Матильды, создавшей знаменитую вышивку «Ковер из Байе», которую Джейн видела в музее во время одного из путешествий с родителями. Она будет склеивать листы с рисунками так, чтобы получился длинный свиток, который можно будет скатывать в трубочку. Идея создать свиток ей показалась соблазнительной. Он, во-первых, занимает меньше места и гораздо прочнее, чем альбом, состоящий из разрозненных рисунков. Она где-то читала, что Джек Керуак именно так подготовил свою первую рукопись, склеив между собой плохо отпечатанные страницы. Она рассказала Толокину о «Ковре из Байе». Он ничего о нем не знал, и ей пришлось ему объяснять, что на нем были вышиты картины подвигов средневековых рыцарей. Тогда он успокоился, а в первый момент, когда Джейн произнесла слово «вышивка», это вызвало в нем негодование, старик думал, что речь идет о цветочках, домиках и прочих дамских штучках.

Андерсен спросил:

— Патриция?

И Джейн взялась за дело, начав иллюстрировать ту часть мемуаров, которую успела к этому времени прочесть. Со временем она втянулась в это занятие, и оно даже стало приносить ей утешение. Всякий раз, когда ей приходилось делать что-то руками, она отвлекалась от мыслей о будущем ребенке, который развивался внутри ее. Джейн приводила в ужас мысль, что Толокин тут же укажет ей на дверь, когда узнает о ее состоянии. Зная о его нелюбви к женщинам, ни на что другое рассчитывать не приходилось. А уж к беременным тем более. А между тем, подумала Джейн, это ведь было отличной ширмой. Ну кто заподозрит убийцу в красотке, у которой пузо лезет на нос?

Женщина кивнула и вошла в комнату, пожала ему руку.

— Патриция Нолан, консультант, о котором я вам рассказывал. Работает в отделе безопасности «Хорайзон онлайн».

Итак, она рисует. К ней вернулось все, чем она владела прежде, — особенно удавался ей выбор цветовой гаммы. Толокин с жадностью выхватывал из ее рук рисунки, едва Джейн их заканчивала, и изучал часами, напряженно вглядываясь, точно хотел найти дверь, которая позволит ему проникнуть в параллельный мир этих изображений. Иногда болезнь обострялась, и старик, погружаясь в бред, произносил бессвязные монологи, которые казались Джейн лишенными всякого смысла.

«Хорайзон» — самый большой интернет-провайдер во всем мире, даже больше «Америки онлайн», так как насчитывает уже десятки миллионов зарегистрированных абонентов и каждый из них может иметь до восьми различных пользовательских имен для друзей и членов семьи. Вполне вероятно, что в любое время немалый процент населения мира проверял котировки акций, лгал собратьям по чатам, читал голливудские сплетни, делал покупки, узнавал погоду, читал и посылал электронные послания и загружал порнографию через «Хорайзон онлайн».

Нолан на мгновение задержала взгляд на лице Джилета. Посмотрела на татуировку. Потом на непроизвольно шевелящиеся пальцы.

— Меня изуродовали, — говорил он, — во время войны, и знаешь кто? Врачи спецподразделения, где занимались научными исследованиями в области генетики. Я должен был превратиться в непобедимого воина, суперагента. С этой целью мой организм был видоизменен. Они вставили мне новое сердце, продублировали все кровеносные сосуды. Под кожей у меня есть в потайных местах специальные кнопки, которые приводят в действие эту запасную систему. Стоит нажать их, происходит выброс гормонов, которые увеличивают вдвое возможности моего организма. Мускулы становятся в десять раз мощнее, я могу преодолеть десятиметровую высоту без разбега и способен задерживать дыхание в течение сорока пяти минут.

Андерсен объяснил:

Джейн, разумеется, воздерживалась от замечаний, но у нее на глаза наворачивались слезы. Увы, все эти чудеса были ей знакомы по фантастическому телесериалу под названием «Дестрой, предводитель мутантов». Толокин, кажется, не понимал, что путает реальность с фильмом, который когда-то видел по своему допотопному черно-белому телевизору.

— Из «Хорайзон» нам позвонили, когда узнали, что жертвой стала их клиентка, и вызвались послать кого-нибудь нам на помощь.

Детектив представил женщину команде, и теперь Джилет изучал ее. Солнечные очки от модного дизайнера, возможно, купленные чисто импульсивно, не слишком помогали сделать ее мужское, некрасивое лицо более привлекательным. Но под ними обнаружились поразительные зеленые глаза, пронзительные и быстрые, — Джилет видел, что ее тоже позабавило древнее логово динозавров. Цвет лица Нолан, бледный и нездоровый, скрывался под толстым слоем макияжа, который сочли бы стильным, хоть и немного чрезмерным, в семидесятых. Темные волосы, очень густые, не желали лежать на месте и постоянно падали на лицо.

— Ведь я вовсе не старик, — временами оживлялся он. — На самом деле мне всего тридцать лет. У меня такая внешность от введенных в мою кровь препаратов. Они вдвое увеличивают силу, но и организм изнашивается вдвое быстрее. Чем больше тебе приходится обращаться к дублирующей системе, тем скорее ты стареешь. Существует и противоядие, однако они назначают его лишь в том случае, если ты во всем следуешь их указаниям, тогда тебе его выдают в качестве награды. После выполнения очередного задания, когда человек превращается в дряхлого старика, руководство присылает к тебе медсестру с омолаживающей сывороткой. Это своего рода шантаж. Ты понимаешь, что если не будешь действовать по их указке, окончишь свои дни восьмидесятилетней развалиной. И большинство парней подчиняются этому правилу, но только не я. Мне надоело убивать по их приказу, организовывать государственные перевороты, устранять президентов, устраивать фальшивые террористические акты. Я отошел от дел… и они меня наказали. Мне всего тридцать, а я уже ни на что не годен. И так будет продолжаться, пока я не соглашусь вновь поступить к ним на службу.

Закончив с рукопожатиями и представлениями, женщина резко повернулась к Джилету. Она запустила пальцы в густой локон и, не заботясь о присутствующих, прямо сказала:

Во время кризисов Джейн до крови закусывает губы, чтобы не разрыдаться. Обычно они длятся день-два, и тогда ей приходится ему подыгрывать, раздевать старика догола и тыкать пальцем его немощное тело, показывая, что она «нащупала» эти таинственные кнопки, имплантированные ему под кожу. Джейн делает вид, что находит их и пытается надавить.

— Я видела, как вы посмотрели на меня, когда узнали, что я работаю на «Хорайзон».

Как и все крупные интернет-провайдеры — «АОЛ», «КомпьюСерв», «Продиджи» и другие, — «Хорайзон онлайн» вызывал презрение у настоящих хакеров. Компьютерные волшебники использовали телнетовские программы, чтобы напрямую перескакивать со своих компьютеров на чужие, они бродили по Голубому Нигде при помощи особых веб-обозревателей, созданных для межзвездных путешествий. Они и не думали пользоваться услугами бесхитростных, маломощных интернет-провайдеров, таких, как «Хорайзон», предназначенных для семейных развлечений.

— О, ради Бога, — разражается Толокин, — мне от этого ни жарко, ни холодно — все резервы пусты, я вряд ли превращусь в прекрасного принца.

Абоненты «Хорайзон онлайн» известны как ХОЛузеры или ХОЛамеры.

Все свободное время Джейн рисует. В тетрадях проливается свет на некоторые загадочные события в истории, которые в свое время наделали много шума и о которых писали все газеты. Убийство Кеннеди, лжекатастрофы, призванные замаскировать устранение членов конгресса, замешанных в деле, связанном с коррупцией, ликвидация под видом несчастных случаев десятков неудобных свидетелей. Кактусу удалось подготовить бесчисленное количество тайных казней, о чьей истинной природе никто не подозревал. Джейн с изумлением узнала, что одна из звезд эстрады, диски которой она коллекционировала, была агентом КГБ, и ее убийство замаскировали под смерть от передозировки наркотика. Джейн словно запустила руку в сейф и извлекла документы, полные грязи и крови. Она, пытаясь изобразить все эти ужасы, пользуется старыми пожелтевшими газетами, особенно когда ей нужно добиться физического сходства героев. Когда Толокин узнает кого-нибудь из них, он очень доволен.

Нолан продолжала, обращаясь к Джилету:

— Это вылитый он! — восклицает старик. — Отличная работа!

— Просто чтобы открыть все карты: я училась в Массачусетском технологическом и Принстоне, где получила бакалавра и доктора, — обе степени по теории вычислительной техники.

— Искусственный интеллект? — спросил Джилет. — В Нью-Джерси?

После недолгой паузы тут же добавляет:

Лаборатория по искусственному интеллекту в Принстоне считалась одной из лучших в стране. Нолан кивнула:

— Я, впрочем, тоже не промахнулся. Он умер хныча, умоляя меня о пощаде, а ведь всегда корчил из себя героя! — И он разражается своим глуховатым свистящим хохотом, к которому Джейн так и не удалось привыкнуть.

— Правильно. И хакером я тоже была.

Из тетради она узнала адреса поставщиков, пароли и то, как изготавливать взрывчатку из вполне безобидных хозяйственных товаров, имеющихся в свободной продаже. Всякий раз, когда они отправляются на прогулку, Толокин знакомит ее с кем-нибудь из своих приятелей. С такими же стариками, как и он сам. У Джейн создается впечатление, что она присутствует при подготовке зловещего заговора восьмидесятилетних. У них у всех одинаковый ледяной взгляд за толстыми стеклами очков, говорят они мало, по большей части отпуская двусмысленные замечания, или произносят многозначительные фразы, которые повисают в воздухе, оставаясь без объяснений.

Джилета позабавило, что женщина оправдывается перед ним, единственным преступником в компании, а не перед полицией. Хакер слышал нервные нотки в ее голосе, и весь рассказ казался заученным и прорепетированным. Он решил, что все дело в ее принадлежности к женскому полу. Комиссия по вопросу равных возможностей занятости не имеет законодательной базы, чтобы предотвращать неуклонное предубеждение к женщинам, пытающимся проложить свой путь в Голубое Нигде. Их не только выгоняют из чатов и из редколлегий, но зачастую банально оскорбляют и запугивают. Девочки-подростки, желающие стать хакерами, должны быть умнее и в десять раз выносливее своих сверстников-мальчишек.

Толокин начал усиленно дрессировать Джейн. Он посылает ее в магазины за продуктами, каждый раз разные, находящиеся на значительном расстоянии друг от друга, никогда рядом с их домом, учит ее делать пометки на консервах.

— Что вы говорили об «Униваке»? — спросил Тони Мотт.

— Я слишком много знаю, — доверительно бормочет он. — Меня пытаются выследить в течение долгих лет. С годами круг сужается. Как только меня обнаружат, немедленно устроят несчастный случай. Вот почему я всегда должен быть начеку.

Нолан отозвалась:

— Тридцать первое марта, тысяча девятьсот пятьдесят первый год. Первый «Унивак» изготовлен для Бюро переписи для регулярных операций.

Когда Джейн остается одна в ванной комнате, она взвешивается и обмеряет свой живот. Она совершенно не поправилась, но знает, что первые три месяца беременности женщина может оставаться плоской как доска, а потом дела начинают принимать плохой оборот. Джейн боится реакции Кактуса, даже думает, что он может задушить ее, когда узнает правду. Она должна стать сильной, чтобы встретить этот день достойно. Достаточно сильной, чтобы защититься и, если понадобится… убить старика.

— Что это такое? — спросил Боб Шелтон.

Однажды Джейн спросила Толокина, почему он спас ее, когда она пыталась утопиться. Он ответил:

— Означает «Универсальный автоматический компьютер».

Джилет добавил:

— Аббревиатуры очень популярны в мире машин.

— Не знаю, наверное, захотел посмотреть, что из этого выйдет, у меня раньше не было привычки кому-нибудь помогать. Врачи только и делают, что вытаскивают с того света толпы посредственностей, — я же занимался обратным: устранял выдающиеся личности, знаменитости. Людей, чьи имена фигурируют в учебниках по истории. Нередко именно потому, что я их убил, они становились бессмертными! Если бы я дал им спокойно дожить до старости, они успели бы разочаровать своих избирателей и давно уже были бы преданы забвению. Благодаря мне они ушли, находясь в зените славы, на пике популярности. Это я сделал их героями, создал миф… и если бы можно было спрашивать у мертвецов, я уверен, что из могильного мрака они ответили бы, что признательны мне за то, что именно я так распорядился их жизнью. Они ведь не надеялись так легко и плавно шагнуть в бессмертие. Когда я увидел, как ты изо всех сил колотишь руками по воде, моей первой мыслью было дать тебе по затылку веслом, чтобы ты перестала забрызгивать мою лодку, но потом я подумал: а что значит спасти однажды кого-нибудь из посредственностей? Вот я и попробовал.

Нолан продолжала:

— «Унивак» — один из первых современных суперкомпьютеров, какими мы их знаем. Он помещается в комнате, похожей на нашу. Конечно, сегодня вы можете купить лэптоп, работающий в несколько раз быстрее и проделывающий в десять раз больше операций.

Джейн не обиделась, ведь Толокин говорил о той, кем она была прежде. Разве не интересно иногда узнать, чем направляются поступки убийц-профессионалов, открыть, что все их действия подчинены определенной, четко организованной системе.

Андерсен задумался.

— Дата? Думаете, совпадение?

Часто Толокин перелистывает свою записную книжку с адресами. Все в ней записано условными знаками, прочесть невозможно. А поскольку он давно потерял всякое представление о ключе к этому коду, сведения становятся совершенно бессмысленными.

Нолан пожала плечами:

— Не знаю.

— Здесь записаны фамилии всех парней из легиона «Дестрой», — объяснил он. — Таких же мутантов, как я. Теперь все они находятся в секретном госпитале. Чтобы с ними увидеться, нужно знать специальный пароль. У многих пересаженные органы перестали правильно функционировать, и они превратились в монстров. У них на телах мускулы, которых не бывает у нормальных людей, а в утробе чудовищно разросшиеся органы. Никто не знает, почему одни из органов начинают ни с того ни с сего разбухать — в этом случае их нужно удалять. Раньше я всегда навещал этих бедолаг, сидел у их изголовья, и мы вместе вспоминали прежние славные времена, а теперь даже не могу вспомнить, где находится этот госпиталь. Я стал забывать то, что происходило недавно, зато прекрасно помню все, что случалось в ранней юности. Странно, не так ли? Как знать, может быть, скоро наступит время, когда тебе каждое утро придется мне напоминать, кто ты такая и почему здесь!

— Может, у преступника какой-нибудь план? — предположил Мотт. — То есть крупная компьютерная дата и немотивированное убийство прямо в сердце Кремниевой долины.

И вот Джейн рисует таинственную больницу с монстрами-пациентами. Свиток постепенно становится все толще. Как только краски на очередном рисунке высыхают, она сразу же приклеивает его к основе. Самые светлые моменты своей теперешней жизни, которые еще выпадают ему на долю, Толокин проводит, низко склонив голову над картинками, изучая их и вспоминая былое.

— Давайте проверим, — сказал Андерсен. — Посмотрите, нет ли каких-нибудь недавних нераскрытых убийств, подходящих под наш modus operandi в других районах, развивающих высокие технологии. Попробуйте Сиэтл, Портленд — у них там Кремниевый лес. В Чикаго имеются Кремниевые прерии. Шоссе сто двадцать восемь от Бостона.

Вскоре Джейн совершает первое преступление. Все произошло из-за Найки, кота Толокина. Кот этот был взят им из фармацевтической лаборатории, которая занималась испытаниями новых сердечно-сосудистых препаратов. Почти вся шерсть у кота вылезла, он все время мерз и оттого любил поваляться на солнышке на газоне. Их сосед, старик Брюс Флагстоун, ненавидел это животное, считал, что у кота стригущий лишай, ставший причиной появления, как он полагал, и его собственной лысины.

— Остин, Техас, — предложил Миллер.

— До того как эта тварь здесь появилась, все мои волосы были на месте, — бубнил он, заглядывая через изгородь. — Стоило ему однажды потереться об меня, и моя голова стала лысой, как задница новорожденного!

— Хорошо. И дорогу Даллас–Толл, ведущую из Ди-Си, и посмотрим, что у нас получится. Запросите ВИКАП.

Кроме всего прочего, Найки любил справлять малую нужду прямо на розовые кусты, которые после такого орошения тут же вяли. Брюс Флагстоун не единожды угрожал Толокину, что расправится с Найки. Кстати сказать, этот Брюс Флагстоун не очень-то уважительно разговаривал с Толокиным, считая соседа полупомешанным, и отчитывал его, как школьный учитель двоечника.

Тони Мотт ввел информацию и через несколько минут получил ответ. Он прочитал с экрана и сказал:

Вчера утром Джейн нашла на лужайке трупик несчастного Найки. Кто-то убил его ударом палки или трости. С тростью, которой он очень гордится, поскольку куплена она в Лондоне, в магазине на Сэвил-роу, еще во время войны, ходит именно Флагстоун.

— Кое-что в Портленде. Пятнадцатое и семнадцатое февраля текущего года. Два нераскрытых убийства, modus operandi в обоих, похоже, такое же, как и в нашем деле — обе жертвы заколоты в грудь. Преступник — белый мужчина лет двадцати-тридцати. Кажется, не знал жертв, ограбление и изнасилование не являются мотивами. Жертвы — богатый корпоративный служащий — мужчина и профессиональная женщина-атлет.

— Ты не хуже меня знаешь, чьих рук это дело, — пробормотал тогда Толокин. — Ты и покараешь убийцу. Предоставляю тебе полную свободу действий, но учти — все должно выглядеть как несчастный случай.

— Пятнадцатое февраля? — переспросил Джилет.

Патриция Нолан взглянула на него:

Джейн молча кивнула. Она подстригает лужайку соседа раз в неделю за два доллара и бутылку пива. Это важная составляющая ее имиджа дурного мальчишки, а пенсионер, в свою очередь, доволен тем, что использует труд подростка за символическую плату, больше похожую на милостыню. Джейн известно, что каждое утро ровно в десять часов старик принимает ванну. Он наполняет ее отваром из лекарственных трав, выписанных по почте («Вы обретете силу бизона с помощью чудо лекарства Сахема Львиное Сердце!»), и мокнет в этом бульоне, почитывая газетку, которая к концу сеанса расползается у него в руках.

— ЭНИАК?

Перед тем как лечь в ванну, Флагстоун водружает на табурет старый радиоприемник и, поставив звук на максимум, прослушивает биржевые новости, ибо вечно хвастается своим статусом рантье и тем, что якобы обладает беспримерным чутьем, которое позволяет ему никогда не совершать ошибок при покупке ценных бумаг.

— Правильно, — подтвердил хакер, потом объяснил: — ЭНИАК — то же самое, что «Унивак», только появился раньше. Его подключили к сети в сороковые. Официальная дата появления — пятнадцатое февраля.

Джейн проникает в соседский дом, убедившись, что никто ее не видит. В ладони зажата большая канцелярская скрепка. Она пробирается к щитку, с которого подается электрический ток в ванную, и заменяет свинцовый предохранитель на «жучок», сделанный из скрепки, которому придает нужную форму. Все поверхности, к которым прикасаются ее пальцы, Джейн незаметно вытирает носовым платком и ставит фарфоровую пробку на место. На всем, что находится в доме, лежит печать запустения: мебель и мелкие предметы покрывает бархатный слой серой пыли. Джейн тихонько толкает дверь в ванную и молча останавливается в проеме. Флагстоун уже плещется в своих противогнилостных травах, как огромная лягушка в илистом пруду. Он поднимает нос кверху и тут замечает непрошеного гостя.

— Что означает эта аббревиатура?

Ответил Джилет:

— Что ты здесь делаешь, парень? — раздраженно бросает он. — Ведь ты не сегодня подстригаешь лужайку, а завтра! Неужели не можешь правильно прочесть в календаре, какое сегодня число? В конце концов я поверю, что ты не умнее своего чокнутого деда! Убирайся, видишь, я работаю. Своими глупостями ты мешаешь мне зарабатывать деньги!

— «Электронный цифровой интегратор и калькулятор».

Джейн улыбается. Она расстегивает рубашку, спускает брюки, а затем с особым удовольствием освобождается от трусиков. Голая, она стоит перед стариком, у которого отвисает челюсть от изумления.

Как и все хакеры, он был ревностным поклонником компьютерной истории.

— Как… как… — бормочет он, не сводя глаз с черного треугольника между ее ног.

— Черт, — пробормотал Шелтон, — у нас серийный убийца. Великолепно.

Очки сваливаются с его носа и плюхаются в воду. Джейн задирает ногу, как балерина, чтобы старик мог лучше рассмотреть, какого она пола, потом грациозным движением бьет по табурету, на котором стоит радиоприемник, и огромный «Бакелит» со светящимся экраном летит в резервуар с водой. Джейн не остается полюбоваться результатом своих деяний, а подбирает с пола одежду и быстро натягивает ее. Прежде чем выйти из дома, она поглядывает на пробку с «жучком», который должен был стать причиной короткого замыкания, в то время как предохранитель просто расплавился бы и замкнул электрическую цепь. Тщательно стерев все отпечатки, которые она могла оставить, Джейн покидает помещение.

От ВИКАП пришло еще одно сообщение. Джилет скосил глаза на экран и узнал, что означала аббревиатура: программа обо всех убийствах, совершенных в США.

Наверное, копы любят аббревиатуры не меньше хакеров.

С помощью Толокина у нее давно выработался рефлекс — касаться как можно меньшего количества предметов и стирать за собой следы тряпкой, как это делают аккуратные домохозяйки, очищая дом от пыли. Хотя в данном случае это излишняя предосторожность — ведь все знают, что она работает на соседа. Именно ей предстоит обнаружить труп, когда завтра она в обычный час явится подстригать лужайку. Полиция придет к выводу, что произошел несчастный случай. «Он хотел увеличить громкость, — скажет дежурный полисмен, — и нечаянно опрокинул приемник в ванну. Классический вариант».

— О, да тут еще один, — проговорил Мотт, читая с экрана.

Джейн долго смеялась в душе, припоминая, как среагировал старый идиот на то, что она оказалась девчонкой. В тот момент в его глазах промелькнуло нечто вроде ужаса, смешанного с восхищением. Нет, Джейн не стала смотреть, как он поджаривается, она не садистка! Действовала как профессионал, хотя и признавалась себе, что стриптиз был, пожалуй, лишним. И она ничего не рассказала о нем Толокину.

— Еще? — изумленно спросил Стивен Миллер. Он неосознанно раскладывал диски и бумаги, покрывавшие его стол слоем в шесть дюймов.

— Около восемнадцати месяцев назад дипломат и полковник в Пентагоне — оба с телохранителями — убиты в Герндоне, Виргиния. Дорога Даллас–Толл… Я заказываю полные файлы.

В перерывах между обострениями болезни Кактус знакомит ее с нужными людьми, с теми, которые впоследствии, возможно, станут ее работодателями. Он предоставил в полное распоряжение Джейн кипу фальшивых документов, безупречно изготовленных паспортов, свидетельств о рождении, заставил девушку вызубрить несколько легенд ее «прошлого». Все это она должна была привести в порядок: сделать картотеку и упрятать в коробки из-под обуви. Итак, теперь Джейн располагает несколькими наборами документов, удостоверяющих ее личность, со всем, что положено, — дипломами об образовании, фальшивыми семейными фотографиями и даже вырезками из газет, которые Толокин заказал напечатать своим тайным соратникам, где она изображена как королева выпускного бала или Мисс Брусничный Торт где-нибудь в провинции. Все эти живописные детали должны были сделать ее ложные документы еще более убедительными. Кактус дошел даже до того, что изобразил ее фотографию на четвертой стороне обложки толстого дамского романа, чтобы Джейн при случае могла себя выдать за писательницу.

— Какие даты убийств в Виргинии? — спросил Андерсен.

Когда же, напротив, наступают черные дни и самочувствие старика резко ухудшается, он неподвижно сидит, прижавшись к стене возле окна, поджидая появление медсестры секретных служб. Та должна ему сделать пресловутый омолаживающий укол, который якобы вернет Кактусу облик тридцатилетнего здоровяка.

— Двадцатое и тринадцатое августа.

Он написал их на белой доске и поднял бровь в сторону Джилета.

— Вот увидишь, — хихикает он, — я совсем не дурен собой. Когда ко мне вернется молодость, ты просто-напросто втюришься в меня как кошка.

Он был уже ярдах в десяти, когда женщина отступила внутрь дома и полуприкрыла дверь. Криспин побежал, но она высунулась из двери, крича:

— Какие-то идеи?

— Первый персональный компьютер «IBM», — ответил хакер.

– Уходи! Возвращайся к своему кораблю и к этим мертвым птицам, которых ты так любишь!

— Дата выпуска — двадцатое августа, — кивнула Нолан.

Он простаивает весь день в ожидании и ворчит по поводу «чертовой медички, которая так долго заставляет себя ждать».

— Значит, у него есть план, — подытожил Шелтон.

– Миссис Кэтрин… – Криспин, заикаясь, остановился перед дверью.– Я же вас спас… миссис Йорк!

— А ведь я уже им говорил, что согласен вновь поступить к ним на службу, — хнычет старик. — Мне надоело быть развалиной. Я совсем привык… А потом посмотрел на тебя — на твое свеженькое тельце, и мне тоже захотелось молодости. Вот тогда я им и позвонил. Они обязательно пришлют медсестру, я получу что положено, и посмотрим, что ты скажешь! Вот тогда-то мы будем ложиться вместе не только для того, чтобы спать!

Фрэнк Бишоп добавил:

– Спас? Спасайте птиц, капитан.

И он принимается хохотать своим диким смехом. Джейн терпеть не может его в таком состоянии — похожего на идиота, у которого почти не осталось мозгов. Взгляд старика становится бессмысленным. Это взгляд дебила, на губах играет самодовольная мальчишеская улыбка…

— И значит, он не собирается останавливаться.

Криспин попытался что-то сказать, но она с силой захлопнула дверь. Он пересек луг, переправился через реку и вернулся на сторожевик, не замечая безумных лунообразных глаз, которыми смотрел на него сверху Квимби.

Терминал компьютера, за которым сидел Мотт, издал тихий звонок. Молодой коп наклонился вперед, его большой автоматический пистолет звонко ударился об стул. Он нахмурился.

– Крисп… В чем там дело? – впервые карлик говорил мягким голосом.– Что там случилось?

Джейн продолжает вспоминать. Одна за другой всплывают перед ее глазами картины ее прошлой жизни с Толокиным…

— У нас проблема.

Криспин покачал головой. Он неотрывно глядел верх, на мертвую птицу, всеми силами пытаясь угадать смысл последних слов женщины.

На экране светились слова:

Однажды ночью она обнаружила, что в постели рядом с ней никого нет. Поднявшись и пройдя в кухню, Джейн увидела, что Кактус сидит на стуле и распарывает подкладку своего старого серого пальто. На столике рядом с раковиной лежит большой лист пластита С-4, который он предварительно раскатал скалкой, как самое обычное тесто. Джейн сразу поняла, что он хочет спрятать взрывчатку в пальто, между тканью и подкладкой.

– Квимби, – тихо сказал он карлику.– Квимби, она считает себя птицей.


Невозможно загрузить файлы


— Живым я им не дамся, — бормотал Кактус. — Если они решат определить меня в хоспис, то все взлетят со мной на воздух. Будут скребком соскребать с асфальта то, что останется от «скорой» и санитаров. Только взгляни на это! Я все предусмотрел.

Снизу длинное сообщение. Андерсен прочитал текст, покачал головой.

Всю следующую неделю это подозрение росло в пораженном сознании Криспина, так же как росла его одержимость мертвой птицей. Глаза голубя, нависавшего над ним подобно огромному убиенному ангелу, казалось, следовали за Криспином, куда бы тот ни шел на корабле, следовали, напоминая о моменте, когда голубь появился впервые, появился почти внутри собственного лица Криспина, отраженного в стекле рубки.

Он с гордостью продемонстрировал Джейн, как будет приводить в действие взрыватель, соединенный со старой медалью, болтающейся на его груди. В случае опасности ему будет достаточно взять в ладонь «Пурпурное сердце» и потянуть его вверх, чтобы раздался взрыв.

— Дела по убийствам в Портленде и Виргинии в ВИКАП отсутствуют. По сообщению системного администратора, они повредились при неполадках в базе данных.

Вот это ощущение собственной идентичности с птицей и подтолкнуло Криспина к хитрой, как ему казалось, уловке.

— Это обязательно сработает, — заливался он смехом, — потому что побрякушка вроде этой — святое! Никто не посмеет ее коснуться!

— Неполадки, — пробормотала Нолан, переглядываясь с Джилетом.

Взобравшись на мачту, он крепко привязался к ее верхушке и ножовкой перерезал стальные тросы, опутывавшие мертвого голубя. Подхваченное поднявшимся ветром, большое белое тело закачалось и рухнуло вниз, чуть не сбив Криспина с его насеста. Время от времени начинал хлестать дождь, но это было хорошо, капли смывали с груди птицы кровь и крупинки ржавчины, вылетевшие из-под ножовки. В конце концов Криспин опустил голубя на палубу, а затем привязал его к крышке люка позади трубы.

Линда Санчес, широко раскрыв глаза, сказала:

Когда на старика накатывала депрессия, он всегда надевал серое пальто, прежде чем высунуть нос на улицу. Он держал Джейн в таком напряжении, что она и впрямь готовилась к тому, что из-за угла дома вот-вот появятся зловещие санитары. Она, не обладавшая хорошей памятью на лица, отныне научилась запоминать физиономии всех, кого хоть однажды видела. Возвращаясь с прогулки, Джейн взяла за правило несколькими движениями карандаша набрасывать схематичный портрет всех тех людей, которые ей встретились на дороге. Ей казалось, что она живет с Толокиным уже целую вечность, хотя не прошло и трех месяцев с тех пор, как он спас ее от смерти. Однако болезнь старика неумолимо прогрессирует. По утрам, просыпаясь, он часто не узнает ее, но потом в течение дня все приходит в норму. Нередко Кактус забывает слова и, показывая на тот или иной предмет, говорит: «эта штуковина» или «это приспособление». Порой его речь целую неделю только и состоит из «этих штуковин» или «приспособлений», что делает общение с ним крайне затруднительным. Пару раз он обмочился, даже не заметив, что с ним произошло.

— Вы же не думаете… то есть он не мог взломать ВИКАП. Никто не способен на это.

— Ты можешь уходить, — сказал он ей в момент просветления. — Теперь ты знаешь достаточно, чтобы выкручиваться самостоятельно. Я дал тебе в руки надежное оружие, ты уже не та ни на что не годная простушка, которую я выловил из озера.

Обессилевший, он проспал остаток дня и всю ночь, а наутро, вооружившись мачете, начал вынимать из птицы внутренности.

Андерсен сказал молодому копу:

Но Джейн не собирается оставлять старика. Она очень изменилась и убедилась в этом, когда снова встретила на пляже в Санта-Монике одного из парней, который ее изнасиловал… в прежней жизни. Джейн позабавила эта встреча, поскольку ей с легкостью удалось бы заманить его в укромный уголок, чтобы там убить с помощью одного из приемов ближнего боя, которым обучил ее Толокин. Большими пальцами надавить на шею противника, чтобы перекрыть артерии, снабжающие мозг кровью… и еще нанести резкий удар ребром ладони по переносице. Сегодня она прекрасно владеет этой техникой, к тому же у нее неплохо развилась мускулатура. Но вдруг она поняла, что убивать парня у нее нет никакого желания.

— Попробуй базы данных штатов: архивы полиции штатов Орегон и Виргиния.

Тремя днями позднее Криспин стоял на верху обрыва, нависавшего над домом; сторожевик виднелся далеко внизу, у противоположного берега. Скелет со шкурой голубя, надетые им на голову и плечи, казались не тяжелее подушки. Ненадолго выглянуло солнце, и он приподнял раскинутые крылья, пробуя их подъемную силу, ощущая струение воздуха сквозь перья. Через гребень хребта, где стоял Криспин, перекатилось несколько порывов ветра, его почти оторвало от земли, и он шагнул поближе к невысокому дубу, скрывавшему его от вида, расстилавшегося из дома внизу.

Через мгновение Мотт поднял голову.

«Наоборот, я должна быть ему признательна, — подумала Джейн, удивившись своим мыслям, — в конце концов, именно благодаря ему я перестала себя вести как жертвенный ягненок».

У ствола дерева лежали винтовка и патронные ленты. Криспин опустил крылья, посмотрел вверх, последний раз уверяясь в том, что по соседству нет случайного ястреба или сапсана. Успешность маскировки превосходила все его ожидания. Стоя на коленях, свернув крылья и опустив на лицо опустошенную голову птицы, он чувствовал, что совершенно неотличим от голубя.

— Ни одного упоминания о таких делах. Файлы испарились.

Перед ним был обрыв, спускавшийся к дому. С палубы сторожевика обрыв казался почти вертикальным, однако в действительности склон шел довольно отлого. Если очень повезет, можно и пролететь несколько шагов. Однако большую часть пути к дому он собирался просто пробежать под уклон.

А потом наступило страшное — начало конца. Посреди ночи Толокин проснулся в страшном волнении, уверенный, что за ним явились «проклятые санитары». Его трясло, зубы выбивали дробь. Он нацепил свое серое пальто и теребил приколотую к нему медаль. Каждый раз, когда снаружи доносился скрип тормозов, старик подскакивал к окну и вглядывался в темноту. Не выдержав напряжения, он велел Джейн сесть за руль пикапа, и в ту же ночь они покинули дом, отправились в пустыню, постоянно следя в зеркало заднего вида за дорогой, чтобы убедиться, что их никто не преследует. При мысли, что они могут встретить машину «скорой помощи», у Джейн на лбу выступали капли пота. Она искоса поглядывает на болтающуюся на груди старика потускневшую от времени медаль. Толокин не задумываясь взлетит на воздух, прихватив с собой и Джейн, если почувствует, что они окружены. В подкладке серого пальто взрывчатки хватит на то, чтобы превратить в кровавое месиво десяток автомобилей с их владельцами или забросить полный пассажиров автобус на крышу высотного здания.

Мотт и Миллер обменялись неуверенными взглядами.

Ожидая, когда появится Кэтрин Йорк, Криспин высвободил правую руку из металлической скобы, которую он приделал к кости крыла птицы. Он протянул руку и поставил винтовку на предохранитель. Добровольно лишив себя оружия и пулеметных лент, придав себе одновременно внешность птицы, он, как ему казалось, принял безумную логику, в соответствии с которой жила эта женщина. Но в то же время символический полет, который он собирался сейчас осуществить, освободит не только Кэтрин Йорк, но и его самого от заклятия этих птиц.

— Становится страшно, — сказал Мотт.

Они отправились в Неваду по дороге, которую обычно не патрулируют и куда водители сворачивают редко, на свой страх и риск. Но Толокин, кажется, знает, куда должен ехать. Вскоре показывается что-то вроде небольшой деревушки с низкими домиками с темными окнами, обнесенной изгородью из колючей проволоки, местами разрушенной песчаными бурями. Пейзаж пустынный и мрачный, вызывающий в памяти ассоциации с кладбищем, городом мертвецов. Все вокруг занесено пылью. Становится холодно, и Джейн тоже начинает стучать зубами. Толокин объясняет, что в этом месте когда-то проводились ядерные испытания. В деревне, разумеется, никто не живет, дома нужны только для изучения уровня остаточной радиации. Кактус повеселел, он издает короткий смешок: уж здесь-то никому не придет в голову его разыскивать!

Дверь дома открылась, треснутое стекло блеснуло на солнце. Криспин встал за дубом, руки его крепко держали крылья. Появилась Кэтрин Йорк, она что-то несла через двор. Подойдя ко вновь построенному гнезду, она переложила несколько перьев, бриз шевелил белые волосы.

Андерсен размышлял.

В отличие от старика Джейн боится радиации. А если она повлияет на развитие ребенка, которого она носит в своем чреве? Не родится ли у нее урод-мутант? Впервые за время с момента ее спасения она испытывает жгучую ненависть к Толокину.

— Но какой мотив?

Выйдя из-за дерева, Криспин пошел вниз по склону. Через десять ярдов начался участок, покрытый плотным, вытоптанным дерном. Тогда он побежал, крылья неровно колыхались у него по бокам. Он набирал скорость, его ноги едва поспевали отталкиваться от земли. Неожиданно крылья перестали раскачиваться, поймав восходящий поток воздуха, и Криспин начал планировать, ветер бил ему в лицо.

Они входят в одну из заброшенных хижин. Мебель осталась почти нетронутой, но ее покрывает толстый слой проникшей через окна пыли. Старик доволен, что так удачно провел своих врагов. Он освобождает кресло и устраивается в нем, приказав Джейн развести огонь в очаге. Но у девушки в голове лишь одно: радиация, во что бы то ни стало защитить себя от ее страшного воздействия. Все, наверное, до сих пор остается в почве и на скалах. Она говорит об этом старику, но тот в ответ лишь пожимает плечами: последнее испытание проводилось так давно, что он уже не помнит, когда именно.

До дома оставалось с сотню ярдов, и тут женщина его увидела. Через несколько мгновений, когда она вынесла из кухни ружье, Криспин был слишком занят, пытаясь справиться с набирающим скорость планером, растерянным, но торжествующим пассажиром которого он стал. Он что-то кричал и парил над валящимся вниз склоном, он несся вниз десятиярдовыми скачками, запах птичьей крови и перьев наполнял его легкие.

— Он чертов хакер, — пробормотал Шелтон. — Вот его мотив.

Джейн и Толокин остаются в хижине до утра. Она по-детски пытается защитить своего еще не родившегося младенца и все время держит ладони на животе.

Криспин достиг края луга, окаймлявшего дом, перелетел изгородь на высоте в пятнадцать футов. Он держался одной рукой за рвущийся вверх скелет голубя, голова его была полупогружена в голубиный череп, когда женщина дважды выстрелила. Первый заряд прошел через хвост, но второй ударил Криспина прямо в грудь, бросил его на мягкую траву луга, между мертвых птиц.

— Не бойся, — ворчит старик, — я знал одного япошку, который решил здесь поселиться из солидарности с жертвами Хиросимы. Он был слегка тронутым, и власти не обращали на него никакого внимания. Так вот, радиация не причинила ему никакого вреда, он никогда ничем не болел. Он умер глубоким стариком, от старости или, может, с голоду, когда уже не мог сам себя обслуживать. Его хибара где-то рядом, в этой же деревне. Помню, он возвел нечто вроде алтаря в честь предков и погибшей от взрыва семьи. У меня здесь кое-что припрятано: деньги, оружие и одежда. И тебе советую поступать так же — устраивать тайники. В каждом штате ты должна иметь чемодан с самым необходимым — фальшивыми документами и тем, во что переодеться при случае. Помни, однажды это спасет тебе жизнь.

— Он не хакер, — заметил Джилет.

Через полчаса, увидев, что Криспин умер, Кэтрин Йорк подошла к перекореженному трупу голубя и начала выщипывать лучшие перья, относя их к гнезду, которое снова строила для той большой птицы, которая однажды прилетит сюда и принесет назад ее сына.

— Тогда кто?

Джилет не горел желанием обучать трудного копа. Он взглянул на Андерсена, и тот объяснил:

Они пустились в обратный путь, когда солнце стояло уже высоко и снова установилась невыносимая жара. Старик казался уставшим, он больше не теребил медаль у себя на груди.

— Слово «хакер» — комплимент. Оно обозначает — программист-новатор, кодировщик, который «наспех компонует» софтвер. Настоящий хакер взламывает чью-то машину только ради любопытства, чтобы посмотреть, сможет ли он это проделать, и узнать, что внутри. По хакерской этике можно смотреть, но нельзя трогать. Люди, взламывающие системы как вандалы или воры, и называются взломщиками. Как взломщики сейфов, медвежатники.

На следующий день Джейн решила отправиться на консультацию к врачу в квартале, где ее никто не знал. Переоделась она в общественном туалете: вошла туда мальчишкой, обратно же вышла девушкой. Джейн настолько отвыкла от юбок, что в этой одежде чувствовала себя неуютно. Пока она ехала в автобусе, лезли в голову дурацкие мысли насчет будущего ребенка-урода, и она ощутила дурноту и чуть не потеряла сознание. Однако специалист-акушер, осмотрев Джейн, не выявил ни малейших признаков беременности, а физиологические нарушения объяснил перенесенным стрессом.

— Я даже так его не назвал бы, — заметил Джилет. — Взломщики могут красть, бесчинствовать, но они не вредят людям. Я бы назвал его потрошителем.

Итак, ребенка не будет. Она пуста как ореховая скорлупа. Выходя из кабинета врача, Джейн не знала, чего в ее душе больше — радости или разочарования. Она уже почти свыклась со скорым появлением ребенка.

— Взломщик… — пробормотал Шелтон. — Какая, к черту, разница?

— Большая, — протянул Джилет. — Напиши freak[4] через «ph», и уже говоришь о человеке, крадущем телефонные услуги. Fishing,[5] написанное через «ph», означает поиск по сети определенной личности. Ошибись при написании wares, прибавь z на конце, и получается вместо домашней утвари — краденый софтвер. Когда дело доходит до хакинга, все кроется в написании.

Через две недели после поездки в заброшенную деревню с Толокиным случилось очень неприятное происшествие. Делая покупки в супермаркете, он привлек внимание посетителей тем, что начал помечать с помощью толстого черного фломастера покупки, наваленные в его тележке. Продавщица попыталась помешать ему, и тогда он ударил ее стеклянной банкой с соусом чили по голове и разбил ей лоб. Вмешалась охрана. Джейн в этот момент взвешивала продукты в другом конце супермаркета. Поняв, что происходит, она не двинулась с места. Толокин по-прежнему был в сером пальто с медалью, к которой привязана чека взрывателя. Джейн сознавала, что сейчас все решают секунды, но ноги ее не слушались. Если старик взорвет себя, с ним вместе на воздух взлетит и весь супермаркет. Внутренний голос подсказывал Джейн, что она должна прийти старику на помощь, сказать охранникам: «Это мой дедушка, он слегка не в себе, разрешите мне отвести его домой». Конечно, полицейские торгового центра пойдут ей навстречу, но что-то властно удерживало Джейн возле весов у полок с овощами. И не только страх перед бомбой, нет… совсем другое. Смутная мысль, что пришло время перерезать пуповину и жить самостоятельно. И она молча наблюдала, как полицейские уводили старика. Жалкий, с блуждающим взглядом, растерянный, с тонкой морщинистой шеей, он напоминал цыпленка, который начал покрываться перьями и не понимает, что с ним происходит. Он покорно дал себя увести полицейским и не привел в действие чудовищную машину, спрятанную в пальто. Джейн поняла, что он забыл абсолютно обо всем, в том числе и о существовании взрывчатки, в которую был заключен, как в защитный панцирь.

Клайв Баркер

Шелтон пожал плечами, лекция его не особенно поразила.

Ближе к вечеру к ней пришла полиция, сообщив, что Толокин госпитализирован по причине психического расстройства и во время составления его анкеты у него случился легкий сердечный приступ. Джейн поспешила освободить дом от всех компрометирующих вещей: оружия, фальшивых документов, отмычек, пачек банкнот. Не забыла она убрать и рисунки — иллюстрации мемуаров старика.

Эксперты по опознанию из судебного отдела полиции штата Калифорния вернулись в основной офис ОРКП, катя за собой потрепанные чемоданы. Один сверился с бумагой:

Она навестила старика в больнице, переодевшись в женское платье. Бросив взгляд в зеркало, нашла себя неузнаваемой. Перед ней было совершенно другое существо — зрелая женщина. Еще немного, и внешность настолько изменится, что идентифицировать ее личность будет попросту невозможно.

Явление тайны

— Мы сняли восемнадцать смазанных, двенадцать относительно четких отпечатков.

В приемном покое она представилась дочерью Толокина. Палата старика находилась на четвертом этаже. Очевидно, старик перенес микроинсульт — рот перекосило, и говорил он с трудом.

Он кивнул на лэптоп, подвешенный у него на плече:

— У него спутанность сознания, вполне возможно, он вас не узнает, не паникуйте.

— Сканировали, и, кажется, они все принадлежат жертве или ее другу. И на клавишах отсутствуют следы от перчаток.

Память, предвидение и фантазия – в прошлом, будущем и кратком промежутке между ними – составляют единый мир, живущий одним бесконечным днем. Знание этого – Мудрость. Умение этим пользоваться – Искусство.
Медсестра оставила их наедине. Старик недоверчиво изучал ее черты.

— Итак, — сказал Андерсен, — он попал в ее систему из удаленного места. Программный доступ, как мы и предполагали.

— Кто… кто вы такая? — наконец удалось ему произнести.

Он поблагодарил экспертов, и те ушли.

Часть первая

— Я медицинская сестра из вашей части, — быстро заговорила Джейн. — Меня прислала служба «Дестрой». Я сейчас сделаю вам омолаживающий укол. Вы знаете, о чем идет речь: он вернет вам молодость.

Потом Линда Санчес — на данный момент деловитая и собранная, совсем не похожая на будущую бабушку, — сказала Джилету:

Посланник

— О! Наконец-то! — с облегчением вздохнул Толокин, и на его бледном лице заиграла улыбка. — Как долго вы не приходили!

— Я сохранила и загрузила все на ее машину. — Она отдала ему дискету. — Вот загрузочный диск.

Джейн открыла сумочку и достала ампулу, завернутую в носовой платок. Она содержала чистый дилаудид — сильное наркотическое средство. Толокин умрет через несколько секунд, обретя вечную молодость.

1

На дискете содержалось достаточно системных файлов, чтобы «загрузить» (или запустить) компьютер подозреваемого. Полиция использует загрузочные диски вместо самих винчестеров для включения компьютеров на случай, если владелец — или убийца — установил какой-нибудь софтвер, уничтожающий информацию.

— Ну вот и все, — произнесла Джейн, вытаскивая иглу из вены. — Сейчас вы уснете, а когда проснетесь, вам снова будет тридцать лет.

Хоумер распахнул дверь.

— Я уже три раза просматривала ее компьютер и не обнаружила никаких ловушек, но это не означает, что их там нет. Ты, возможно, сам все знаешь, но держи машину жертвы и все диски подальше от пластиковых пакетов или коробок или папок — они могут создать статическое электричество и повредить информацию. То же самое с динамиками. В них есть магниты. И не клади диски на металлические полки — могут намагнититься. В лаборатории найдешь немагнитные инструменты. Думаю, ты знаешь, что дальше делать.

— Благодарю вас, — пробормотал старик. — Скажите моим товарищам, что я счастлив снова занять место в их рядах. Хорошей, активной работы мне как раз и недоставало. Я со всем отлично справлюсь. Вот увидите, увидите!

— Да.

– Иди-ка сюда, Рэндольф.

Он затих, и Джейн вышла из палаты.

— Удачи, — пожелала она. — Лаборатория дальше по коридору.

С загрузочным диском в руке Джилет пошел по коридору.

Она перевернула еще одну страницу жизни. Итак, все кончено. В страшном чемодане, набитом воспоминаниями, почти ничего нет. То, что осталось, грязной коростой пристало к стенкам этого вместилища прошлого, налипло ко дну, и если попробовать это отодрать — обломаешь ногти.