– Она утверждает, что кашляли сверху. После звона она прислушалась.
Мужчина невесело рассмеялся:
– А точное время?
– Она не помнит. Говорит, в первой половине дня.
— Нам бы тоже не помешало. А как насчет бифштекса и мороженого, пока мы заправим машину? — Он сердито прищурил глаза. — Наступают тяжелые времена. Нам самим не хватает запасов.
– Что же ты вчера эту соседку не опросил?
Райт спокойно выдержал взгляд:
– Вчера, во время моего обхода она была в поликлинике. Там большие очереди.
– А кашель был мужской или женский? – спросила Вишневская.
– Разве по кашлю определишь? Тем более через стенку.
— А в чем дело? Вы планируете съездить в отпуск?
– Да, верно, – Валентина Ипполитовна задумалась, что-то вспоминая.
– Вы намекаете на…
Мужчина раздраженно шагнул вперед, но пожилая женщина тотчас остановила его:
– Нет-нет-нет, – оборвала она невысказанный вопрос. – Так мы едем?
– Помчались!
— Лен, опусти ружье. Неужели ты думаешь, что я позволю этим ребятам уехать голодными?
Все трое подошли к служебной \"Ладе\". Стрельников распахнул перед Вишневской дверцу и скомандовал Матыкину:
– Заверни сначала к институту математики, где ты был вчера.
Он резко повернулся в ее сторону:
Хлопнула дверца. Валентина Ипполитовна угнездилась на заднем сиденье. Сквозь лобовое стекло она заметила, как во двор легкой походкой вошел человек в капюшоне. Плюхнувшийся на переднее кресло Стрельников перекрыл ей видимость. Учительница успела разглядеть лишь узкие темные очки. Похожие блеснули вчера вечером у наблюдателя на скамейке.
– Я уже видела его здесь, – шепнула Вишневская.
— Вирджиния, у нас кончается еда.
– Кого? – спросил оперативник, обернувшись.
Риз в примирительном жесте развел руки и произнес:
— Мы много не просим. Чуточку еды и бензин для нашего джипа. И мы сразу уедем. Мы не собираемся здесь задерживаться. Мы хотим добраться до сил Сопротивления.
Лен во второй раз в их присутствии разразился едким, саркастическим смехом:
— Сопротивление? Как смешно! Нет никакого Сопротивления. Одни только разговоры и благие намерения. Вы не можете победить машины. Любой благоразумный человек должен просто постараться не попадаться им на пути. — Он обвел рукой шаткие стены. — Как вы думаете, почему магазин до сих пор стоит?
— Потому что машины еще не добрались до него, спокойно ответил Райт.
Лен бросил в его сторону сердитый взгляд.
— Нет. Потому что мы не причиняем им неприятностей. Мы не кричим о своем существовании. Мы не высовываемся, и они не обращают на нас внимания.
— Вы можете и дальше сидеть здесь и не высовываться, — заговорил Риз. — Но они все равно придут. Я уже много видел. Они никого не оставляют без внимания, только у них свои приоритеты. В зависимости от того, какую угрозу может представлять для них та или иная цель. Они начинают с тех, кто представляет опасность. Когда с ними покончено, они переходят к следующему пункту. Никого не пропускают. Никого не оставляют в живых. Они всех нас хотят убить.
Несмотря на юность Риза, стало очевидно, кто из них двоих достиг зрелости.
— Они и вас попытаются убить. И неважно, «высовываетесь» вы или нет. Может быть, вы продержитесь еще какое-то время, но потом они обязательно придут.
Лен явно не был настроен выслушивать критику своей теории выживания из уст болтливого подростка.
— Если мы будем вам помогать, может, они и придут.
Райт решил вмешаться в разговор:
— Дайте нам немного бензина, и мы покинем ваше убежище.
Все время, пока мужчины спорили, пожилая женщина пристально рассматривала молчаливую Звезду.
— Никто никуда не поедет, — решительно заявила она, — Пока эта крошка не поест.
Женщина присела на корточки и погладила девочку по голове. Звезда не шелохнулась.
— Какая же ты маленькая. — Женщина печально покачала головой. — У меня была внучка твоего возраста. До… До того, как это все случилось. Мы оставили вам ужасный мир, бедное дитя, и мне очень жаль. Люди не задумывались над своими действиями. Это не первый случай, когда они так поступали, но до сих пор все сходило с рук. На этот раз… я не знаю. — Женщина выпрямилась и ободряюще улыбнулась. — Пойдем, надо тебя покормить. Если, конечно, ты голодна.
Звезда энергично кивнула.
— Я так и думала.
Женщина, которую называли Вирджинией, прошла в дальнюю часть магазина и отодвинула пустой металлический стеллаж. Под ним оказалась ручка, выкрашенная в цвет пола. Вирджиния нагнулась и потянула за ручку. Скрипнули крепкие петли, и поднялась деревянная крышка.
* * *
– Вот он, – указала учительница.
В то время как Райт, ожидая продолжения, остался на месте, Риз не мог сдержать любопытства. Заглянув вниз, в открывшийся проем, он смог заметить груды продуктов в пачках и банках, вакуумные упаковки с хлебом, удивительное разнообразие жестянок с напитками — от пива до содовой и питьевой воды, и даже несколько упаковок с почти свежими овощами.
Но вошедший во двор заметил милицейскую машину, попятился и исчез под аркой. Милиционеры переглянулись.
Лен наблюдал за происходящим с едва сдерживаемым неудовольствием.
– За ним! – скомандовал старший лейтенант.
— Мы еще недостаточно познакомились с этой бандой. Мы не знаем, кто они такие, откуда пришли, что собираются делать и где достали работающий джип. — Он махнул рукой в сторону хранилища. — Что ты делаешь?
Топот двух пар ног эхом отдавался в кирпичном дворе без единого деревца.
Вирджиния даже не посмотрела в его сторону. Она опустилась на колени, нагнулась и стала вытаскивать из подземной кладовки разнообразные продукты. Риз восхищенно наблюдал за неиссякающим потоком. Он ни разу не видел столько еды, собранной в одном месте, с тех пор как… нет, он просто не помнил, когда видел столько еды. Да, существование за пределами большого города, за пределами пристального внимания Скайнета имело свои преимущества.
— Я доверилась материнской интуиции. — Пожилая женщина оглянулась на рассерженного Лена. — А тебе пора отбросить свою паранойю и поздороваться с нашими гостями.
18
Несмотря на то что женщина ни своим видом, ни голосом не соответствовала представлениям Риза о лидерах выживших людей, у него не осталось ни малейших сомнений в том, кто здесь был главным. Все оружие в помещении мини-маркета немедленно опустилось, и Лен последовал примеру остальных. Несколько человек потянулись за жестянками и бутылками.
1832 год. Париж. Франция.
Вирджиния улыбнулась новым знакомым и показала на разложенные на полу продукты:
— Приступайте.
Утро 30 мая в Булонском лесу выдалось теплым, солнечным и необычайно звонким. \"Обидно, наверное, умирать в такую погоду, тем более в столь юном возрасте\", – подумал опытный стрелок Эрбенвилль, с презрительной усмешкой оценивая своего молодого противника. Бывший студент-математик Эварист Галуа вел себя совершенно неправильно. Он прибыл на дуэль без секундантов, не глядя, взял протянутый пистолет, не стал спорить о дистанции, лишь обреченно спросил: \"Куда?\".
* * *
Противники разошлись на двадцать пять шагов. Это оптимальное расстояние, чтобы лишить всяких шансов неискушенного стрелка и обеспечить комфорт умелому дуэлянту. Секундант отдал команду. Двадцатилетний Галуа торопливо вздернул руку и нажал на курок. Вскрикнули потревоженные птицы. Пуля прошла высоко над головой спокойного Эрбенвилля. \"Еще бы, – подумал тот. – Со сбитой мушкой точно не выстрелишь\".
Проголодавшиеся Риз и Звезда без колебаний бросились к груде продуктов, названия которых они давно позабыли, а Райт воздержался и продолжал рассматривать пожилую женщину. Ее теплый прием по отношению к нему и двум подросткам выявил пару черт человеческого характера, давно и почти бесследно исчезнувших из его жизни. Доверие и широта. А поскольку Райт был знаком с проявлениями этих основ человечности не больше, чем с нравами жителей Центральной Африки, он оробел и не знал, как реагировать на предложение сокровищ, взамен которых он ничего не может дать.
Настал любимый момент для одного из лучших стрелков Франции. Он чувствовал себя богом, играя на нервах беспомощной жертвы. Обещанные двести франков за голову математика-революционера грели его душу. Теперь можно будет раздать долги и вновь сесть за карточный стол.
Женщина, заметив его смущение, уложила провизию в небольшую корзинку и протянула Райту. Он окинул взглядом содержимое. Кое-что было ему знакомо, кое-что он видел впервые. Он отрицательно качнул головой. Женщина поставила корзинку и попыталась найти другой подход:
\"А еще говорят, что Галуа гений, – скривил губы Эрбенвилль, медленно поднимая пистолет. – Каким же глупцом надо быть, чтобы поддаться на столь дешевую провокацию\".
— Ты не болен, сынок?
Два дня назад Галуа подпоили, втолкнули в объятья пышногрудой Стефании и, как только она стянула с юнца панталоны, появился разъяренный Эрбенвилль, которому не впервой было исполнять роль оскорбленного жениха.
Лен злобно прищурился:
Пощечина. Брошенная перчатка. Вызов на дуэль. И вот, тщедушный силуэт беспокойного бунтаря, вечно раздражающего верховную власть, на мушке его пистолета.
— Что ты творишь?
Сквозь черное дуло, готовое изрыгнуть смерть, Эварист Галуа увидел мгновения своей жизни.
— Лен, жизнь состоит из отдельных моментов. И множества выборов. Каждый выбор показывает, какой ты человек.
Лен снова поднял ружье и нацелил на человека. Но в этот раз не на Райта или Риза. На нее.
В лицей он поступил только в двенадцать лет. Жесткая дисциплина ему не понравилась, а скучные уроки наводили уныние. В шестнадцать лет Галуа впервые познакомился с математикой. Магия цифр и таинство формул очаровали его до такой степени, что других предметов для подростка не стало существовать. Блестящие оценки по математике перемежались неудовлетворительными баллами по всем остальным дисциплинам. Юношей овладело математическое безумие. Он проглатывал один раздел математики за другим, включая самые высшие. Прошло всего несколько месяцев, и лицейские учителя безнадежно отстали от вундеркинда.
— Вирджиния, я не могу тебе этого позволить. Это наша еда. Наше горючее. И ты не можешь распоряжаться ими в одиночку.
В семнадцать лет Галуа опубликовал первую работу в научном журнале. Перед ним открывался прямой и ясный путь к вершинам математики, сокрытым облаками неизвестного. Но поступить в самое престижное высшее учебное заведение Франции – Политехническую школу – ему не удалось. Юноша настолько быстро овладел всеми существующими достижениями математики, что беглость записи и пропуск очевидных для него банальностей стал его стилем. К тому же решения Галуа были столь оригинальны, что экзаменаторы их зачастую не понимали. Неаккуратный почерк и небрежность изложения их раздражали. А вспыльчивость молодого человека никак не способствовала разрешению ситуации.
Не обращая на него внимания, женщина вновь обратились к бесстрастно наблюдавшему Райту:
Через год Галуа повторил попытку. На устном экзамене он представил новое изящное решение, но объяснение его опять было сумбурным и поверхностным. Чувствуя, что твердолобые профессора его не понимают, Галуа в сердцах швырнул мокрую тряпку и угодил прямехонько в лоб председателя приемной комиссии. Путь в Политехническую школу ему был навсегда закрыт.
— Похоже, ты озяб. У нас тут порядочный запас одежды. Думаю, некоторые вещи тебе подойдут. Хочешь, принесу свитер?
В это же время Эварист Галуа послал два своих самых блестящих исследования в Академию наук. Его работы попали к маститому математику Огюсту Луи Коши. Тот оказался в восторге от работ молодого человека и заявил, что они заслуживают быть представленными на премию Академии наук по математике. По формальным условиям конкурса требовалось подать одну работу. Коши вернул рукописи Галуа и посоветовал объединить их. В этом случае яркая работа произвела бы неизгладимое впечатление на академиков.
Он снова покачал головой. На этот раз не из-за того, что решил отказываться от любого подарка, не из-за своей растерянности. Его внимание привлекла Звезда. Ее рука с бутербродом замерла на полпути ко рту, и девочка явно насторожилась. Глаза широко распахнулись. Такую реакцию Райту уже приходилось видеть раньше. Уголком глаза он заметил, что Риз уже сделал вывод и мчится в дальний угол магазина. Он опередил Райта всего на долю секунды.
Галуа с энтузиазмом принялся за дело. Задолго до положенного срока он объединил исследования, дополнил новыми идеями и представил завершенный труд в Академию.
Раздался громкий треск. В руке Лена взорвалась бутылка. Он ошарашенно уставился на осколки стекла и драгоценную жидкость, стекавшую по его пустой ладони. На шее, куда угодил один из осколков, выступила кровь.
Прежде чем поступающие работы попадали в конкурсную комиссию, их просматривал непременный секретарь Академии Жозеф Фурье. Самый известный математик Европы был поражен глубиной и новизной представленного решения уравнений пятой степени. Над этой проблемой долго работал Лагранж, но не сумел с ней справиться. Фурье не сомневался, что Эварист Галуа заслуживает первой премии. Однако беглость изложения, присущая Галуа, не позволила Фурье оценить сразу все нюансы статьи. Он взял ее домой.
И тут взорвалась крыша.
По пути пожилому математику стало плохо, он на улице потерял сознание. Фурье доставили домой, вызвали врача. На некоторое время великий математик пришел в себя. Его глаза озабоченно задвигались, он хотел что-то сказать, но силы оставили его. После нового скоротечного приступа Жозеф Фурье скончался.
В образовавшуюся пробоину протянулись огромные мощные металлические клешни. Они сомкнулись вокруг ошеломленной Вирджинии и вытащили ее сквозь дыру в крыше. Один из обитателей магазина, пробегая мимо Райта к дверям, закричал:
Еще на мостовой, в суматохе, никто не заметил, как тонкая папка выпала из ослабевшей руки математика, и порыв ветра разметал страницы с непонятными формулами по Парижской улице.
— Будьте прокляты! Это вы привели их сюда!
В день, когда влиятельная комиссия Академии наук собралась на свое заседание, вдруг выяснилось, что работы Галуа нет среди представленных. Многие чувствовали, что вершится вопиющая несправедливость. Был объявлен перерыв. В доме Фурье двое математиков перебрали все бумаги покойного. Статьи Галуа среди них не оказалось. Премия была присуждена другому.
Сквозь остатки потолка пробилась вторая лапа, промахнулась мимо бежавшего обвинителя, но схватила еще одного из людей.
Пылкий Эварист Галуа посчитал, что всё происходящее подстроено специально. Его преследуют за ярко выраженные антимонархические взгляды. Через год он лишь утвердился в этом мнении. Галуа представил в Академию решение еще одной математической проблемы. Ему вернули рукопись, посоветовав более аргументировано и последовательно изложить логические рассуждения. Галуа швырнул рукопись в лицо рецензенту.
Райту не пришлось подсказывать Ризу и Звезде, что надо бежать. Дети уже со всех ног мчались к выходу из магазина. В помещении воцарился хаос; люди метались в поисках выхода — любого выхода, а две мощные лапы раскачивались наверху, выбирая очередную жертву.
Отныне он превратился в самого ярого республиканца. Вся его энергия и страсть была направлена против власти и монархии. За язвительные статьи его отчислили из Нормальной школы – высшего учебного заведения, куда он поступил после двукратного провала в Политехнической школе. На одном из республиканских собраний он размахивал кинжалом и публично грозил королю Франции Луи-Филиппу.
Наконец людям удалось вырваться за пределы магазина, и Райт с Ризом оглянулись на атаковавшую их машину. Звезда не оборачивалась и бежала так быстро, как только могла.
Галуа арестовали. Продержав в тюрьме месяц, суд принял во внимание его юный возраст и освободил. Это обстоятельство еще более укрепило его славу среди республиканцев. Разгневанный Эварист Галуа присутствовал на всех собраниях и манифестациях и всегда был на виду. Вскоре его вновь бросили в тюрьму.
— Жнец! — выкрикнул Риз, не снижая скорости. Это механическое чудовище во много раз превышало рост человека. Из массивного корпуса, наряду с конечностями, торчали всевозможные датчики. Лишь некоторые из них сканировали местность при помощи нормального видимого спектра. Остальные были настроены на инфракрасное и ультрафиолетовое излучение. Блестящие захваты крепко удерживали Вирджинию и второго пленника.
В тюремной камере талантливого математика попытались убить, но лишь по случайности погиб его сосед. Через полгода Галуа выпустили на свободу.
Люди с отчаянными криками разбегались во все стороны. Многие ринулись к парковке, где стояли их старательно отремонтированные автомобили. Райт, держа обоих детей за руки, мчался прямо к джипу, над которым он так усердно работал. Они не успели — к счастью. Похожий на башню Жнец, нависший над крышей магазина, выпустил колоссальный заряд, превративший автомобиль в шар ослепительного пламени. Райту и его юным спутникам пришлось отступить обратно к магазину.
И вот, самое идиотское событие его жизни – вызов на дуэль из-за продажной женщины.
Райт быстро пришел в себя, а вот для Звезды потрясение оказалось слишком сильным. Маркус постарался отделаться от нахлынувшего потока эмоций, когда брал девочку на руки. Кивнув Ризу на медленно отъезжающий автомобиль с фургоном на прицепе, он побежал наперерез, надеясь перехватить машину.
Галуа хорошо знал репутацию человека, с кем ему предстояло стреляться. Но врожденная гордость не позволила ему отступить. В ночь перед дуэлью Эварист сел за письма брату и друзьям. Он вспомнил свою короткую жизнь и понял, что всё самое ценное, чего он достиг, связано с математикой. Если завтра он погибнет, то его достижения будут утрачены навсегда.
Их обогнал Лен, хотя вряд ли он сделал это намеренно, движущийся «сааб» задел его. Вероятно, он только слегка толкнул Лена, поскольку тот быстро вскочил на ноги без каких-либо видимых повреждений. Он даже сумел догнать фургон, распахнул дверцу и запрыгнул внутрь.
Всю ночь он лихорадочно восстанавливал на бумаге свои самые выдающиеся результаты. И без того торопливый стиль превратился в сочетание формул, напутствий друзьям и объяснение своих поступков. Галуа исписывал страницу за страницей, его мозг, оказавшись в любимой стихии, работал с утроенной энергией. Под утро у него появились новые замечательные идеи. Теорию групп, которую он разработал, можно было применить и к этой задаче, и к другой. Но…
Уходящая машина не могла не привлечь внимания Жнеца. Один снаряд достал беглецов, и прицеп загорелся. Но автомобиль уже разогнался, и Райт подумал, что пикап мог бы оторваться от преследования. Однако дальнобойность Жнеца не уступала точности его прицела. Второй залп подбросил машину в воздух, и она вертелась волчком, пока не грохнулась на остатки металлического навеса, прикрывавшего единственный ряд покосившихся заправочных колонок.
Время. Время.
Райт со Звездой на руках и Риз укрылись за сохранившейся стеной авторемонтной мастерской, примыкавшей к магазину. Заглянув внутрь, Райт обнаружил два никем не взятых и, по-видимому, исправных автомобиля: автоцистерну и мощный грузовой тягач, который вполне подходил для сражения с машинами. Он уложил неподвижную Звезду на переднее сиденье тягача, а сам скорчился под приборной доской и стал пытаться завести автомобиль. Прикосновение руки к его плечу заставило Райта прервать работу и оглянуться.
Наступил рассвет. Пора было ехать к месту дуэли.
Сейчас, стоя под дулом безжалостного пистолета, Эварист Галуа понял, как применить, созданные им специальные группы, к доказательству неприступной теоремы Ферма. Нужно только правильно описать их свойства. Он мысленно пробежал по длинной цепочке рассуждений. Они вели к цели! Теперь для доказательства достаточно добавить…
Риз, поймав его взгляд, нарисовал в воздухе гриб и надул щеки. Райт, не считал себя самым умным человеком на планете, но и дураком себя назвать не мог. Предостережение подростка было настолько же ясным, насколько и верным: они только что наблюдали страшную сцену, и теперь попытка убежать от Жнеца на автомобиле не выглядела самым верным решением.
Эрбенвилль, чей пистолет был направлен в сердце противника, удивленно смотрел на юного математика-бунтаря. О чем он думает? Почему так живо светятся его глаза? Разве он не понимает, что сейчас произойдет? В какой-то момент ему стало жалко молодого глупца, которого так легко обвели вокруг пальца. Может, выстрелить ему в плечо?
Нет. Это плохая мысль. За легкую рану можно лишиться обещанных денег.
«Что же делать?» — лихорадочно соображал Райт.
\"Но я дам ему шанс\", – с ухмылкой решил Эрбенвилль и сместил ствол пистолета вниз.
Грянул выстрел. Галуа схватился за окровавленный живот и рухнул на землю.
Один из секундантов Эрбенвилля побежал к раненому. Второй его остановил.
Ужасная машина избавила его от необходимости думать. Стены мастерской начали содрогаться под ударами снарядов из вспомогательного орудия. Пока Жнец прикидывал, как лучше достать их из тягача, накопившиеся за долгие годы пыль и грязь образовали непроницаемую пелену.
– Это не по правилам. О враче должны были позаботиться его секунданты.
– Но их нет.
Райт взглянул на Риза и почти беззвучно произнес:
– Разве эта наша вина?
– Поехали! – скомандовал Эрбенвилль. Ему не терпелось скорее получить деньги.
— Доверься мне.
Три господина поправили цилиндры и степенно удалились.
Брат Галуа, получивший его письмо, нашел истекающего кровью Эвариста лишь через несколько часов. Раненого доставили в больницу. Но было уже поздно. Начался перитонит. На следующий день Эварист Галуа скончался.
Затем он снова нагнулся и соединил провода под приборной доской. Двигатель взревел, тотчас заглох, снова взревел и наконец ожил. Риз скользнул в кабину с другой стороны, прикрывая Звезду, Райт уселся на место водителя и включил передачу — заднюю.
Один из самых гениальных математиков девятнадцатого века прожил двадцать лет, семь месяцев и семь дней. Его предсмертный труд был опубликован спустя четырнадцать лет и стал общепризнанным шедевром в математике.
Тягач ударился в цистерну и толкнул ее назад. Райт, одной рукой держа руль, не отпуская педаль газа и глядя назад, убедился, что его план на две трети выполнен. Откатившаяся цистерна стукнулась в ноги Жнеца и на время остановила убийственную машину. После удара тягача стальная емкость лопнула в нескольких местах, и теперь из пробоин вытекали струи горючего.
19
Левона Амбарцумова бывшая учительница узнала с трудом. За двадцать лет после школы шустрый вертлявый Лёва располнел, обрюзг и находился в стадии стремительного облысения. Только выпуклые глазки, выглядывающие из-под густых почти сросшихся бровей, остались такими же хитрыми и оценивающими.
Но с таким же успехом он мог облить машину и молоком. Без долгожданных искр горючее просто скапливалось на бетонном полу мастерской. Цистерна так удачно прижала Жнеца, что он не мог прибегнуть к помощи орудий, но, к сожалению, это не продлится вечно. Пока Райт отчаянно пытался найти выход, по его плечу постучала маленькая ручка.
– Здравствуйте, Валентина Ипполитовна, – радушно растянул пухлые губы Амбарцумов, принимая учительницу в маленьком кабинете зама по хозяйственной части. – Проходите, присаживайтесь. Таня Архангельская меня предупредила. Какими судьбами к нам? Опять из-за Данина. В прошлый раз вы, помнится, приходили на защиту его диссертации?
– Вы правы, Лёва, из-за Данина. С Костей произошла беда. Его мама убита, а он под подозрением.
Звезда уже очнулась и теперь молча протягивала ему сигнальную ракету.
– Знаю. – Лицо Амбарцумова сделалось официально-серьезным. – Признаться, я ожидал чего-нибудь этакого. Неадекватный человек наш Данин. Мнит себя гением, а гениальность и сумасшествие – две стороны одной медали. Теперь ему предстоит гораздо более серьезная защита.
– Какое сумасшествие? О чем вы? У Кости светлая голова…
Райт схватил снаряд, зажег запал и бросил ракету назад, к цистерне, одновременно до отказа утопив педаль газа. Жнец, завидев, что тягач от него убегает, сумел высвободить главное орудие и навел на него дуло.
– А вот про голову не надо, – оборвал пенсионерку на полуслове Левон. – Если бы его мозги были нормально устроены, давно бы защитил докторскую, получил профессора, а там, глядишь, и до член-кора дорос. Прямая дорожка перед ним лежала. А он сорил своими идеями направо и налево, ничего до конца не доводил. Даже статьи за него Базилевич писал. Гению, видишь ли, это не интересно. А как Базилевич ушел в бизнес, Данин и стух. Результаты не публиковал, над чем он там думал – никто не знает. А потом вообще на работе перестал появляться. Ему звонили, предупреждали, он – хоть бы что! Пришлось уволить, а он этого даже не заметил. Я сам ему документы домой отвозил. Он выслушал – и ноль эмоций. Спрашиваю, на что жить будешь, ты же кроме как решать уравнения ничего не умеешь? А он абсолютно серьезно заявляет: это самое интересное в жизни, мне этого достаточно. И снова формулки пишет, а мне рукой так махнул – не отвлекай. Разве нормальный человек так поступит? Идиот!
– Лёва, как вы можете так о Косте говорить? Он же вас выручил, помог поступить в университет, – напомнила давнюю историю учительница.
В этот момент дорожка огня добралась до цистерны, и результат вышел весьма впечатляющим.
– Да он мне всю жизнь этим сломал! – неожиданно взвился Амбарцумов, нервно скомкал приказ на официальном бланке с печатью, лежавший перед ним, и швырнул в мусорную корзину. – Вот так он со мной поступил. Смял – и в мусор!
Он насупился, переживая воспоминания, рыхлые щеки пошли багровыми пятнами. Учительница искренне недоумевала.
Взрыв получился сильнее, чем рассчитывал Райт. Как только позади взметнулся огненный шар, Маркус погнал тягач прочь от мини-маркета к скоростному шоссе. Ни он, ни Риз не улыбнулись, но их признательность друг другу была взаимной.
– Левон, поступить в наш главный университет, это же мечта любого выпускника?
– Только не на матмех! Это была мечта моих родителей, но не моя! Папа не смог поступить в свое время, мама тоже, а вот сыночек сможет! Вот какой он у нас умненький. Мать заставила отнести документы на этот факультет, а я назло ей специально симулировал болезнь. Я хотел учиться совсем другому, но она и слышать этого не хотела. А тут нашелся Данин, проявил благородство. И вот из-за него я вынужден тянуть ненавистную лямку всю жизнь. И что в итоге? Всё равно ученым не стал. Обеспечиваю математиков стульями, столами, ручками и уборщицами командую. Спасибо святому умнику Косте Данину.
Скоро в пламени, охватившем мастерскую, снова возник Жнец и возобновил попытки их остановить. Он выстрелил — и промахнулся. С момента атаки на мини-маркет это был первый выстрел из главного орудия, не поразивший цель. Неудачу можно было объяснить незначительными повреждениями, полученными при взрыве. Или искусным маневрированием Райта. Наиболее вероятной была другая причина: пушки Жнеца все еще были блокированы обломками цистерны и местами оплавились.
– Лёва, я впервые слышу об этом. Ты же всю жизнь учился в специализированной школе, показывал неплохие результаты?
– В школу вашу мама меня пихнула. Я только и ждал, когда учеба закончится. А сам из Эрмитажа не вылезал, бегал по выставкам. Я хотел стать искусствоведом! И стал бы, если бы не проклятый Данин! Сейчас бы уже прославился и заведовал отделом в лучшем музее мира – Эрмитаже. А так… – Амбарцумов глубоко вздохнул, достал из корзины выброшенный документ и стал методично разглаживать его, – коллекционированием занимаюсь. На любительском уровне. Этим душу и отвожу. Вот только денег на серьезные вещи не хватает.
Однако если сама машина была неспособна преследовать беглецов, это не относилось к ее составным частям.
Он посмотрел на мятый лист, поморщился и сунул его в кожаную папку. Темные глазки уткнулись в учительницу.
Риз уже видел, как они орудовали на улицах Лос-Анджелеса, и он представил своему новому другу двухколесные машины, отделившиеся от корпуса Жнеца, как Мото-Терминаторов. Они обладали большей скоростью, чем сам Жнец, и, как только коснулись земли, устремились в погоню за тягачом.
Валентина Ипполитовна убедилась, что на рукописи, взятые ею из квартиры Данина и специально выложенные на стол, Амбарцумов не обращает никакого внимания. \"Или делает вид, что они ему не интересны? Он упомянул про деньги. Приторговывать Лёва повадился еще в школе. Как человек близкий к науке он понимает, что в наше время, когда торгуют даже готовыми диссертациями, большое научное открытие тоже может являться товаром. Если сам не хочешь им воспользоваться, то всегда найдутся те, кто готов душу продать ради славы и почестей\".
Вишневская решила акцентировать внимание собеседника.
Та часть шоссе, по которой Райт гнал тягач, была усеяна разбитыми и брошенными автомобилями, и, вместо того чтобы избегать столкновения, Райт намеренно таранил прочным стальным бампером все, что попадалось на пути, если только не возникала опасность остановки. За тягачом протянулся шлейф летающих и подпрыгивающих обломков, в кабине поднялся невообразимый грохот, но ни Риз, ни Звезда не жаловались.
– Недавно Константин принес мне несколько своих папок с рабочими записями, просил сохранить. Я поинтересовалась, как обстоят дела с его великой мечтой?
– Теоремой Ферма? Он всё еще тешится надеждами найти утраченное доказательство?
Это был умный ход — и бесполезный. Преследующие их Моты были снабжены сенсорными датчиками, недоступными ни одному нормальному транспортному средству, и они маневрировали среди летящих кусков металла, не снижая скорости.
\"Хоть и с ухмылкой, а сразу отреагировал. Напоминать не пришлось\".
– Костя сказал, что это пройденный этап, – подлила масла в огонь любопытства опытная учительница.
Дистанция между тягачом и его преследователями быстро сокращалась.
– Ишь ты! Данин докопался до сокровенной тайны Пьера Ферма?
– Не знаю. Костя такой неразговорчивый.
– Да уж. Если бы у него однажды отнялся язык, он бы не опечалился. Язык формул для него гораздо актуальнее.
Райт вдруг понял, что Риз что-то кричит ему, стараясь быть услышанным в невообразимом шуме, от которого содрогалась кабина. Он прислушался и хотел было возразить на высказанное подростком предложение, но не сделал этого по двум причинам: во-первых, кто-то должен был вести тягач, а во-вторых, у него не было других идей.
– Я вчера после случившегося пролистала его записи. Кое-что с собой прихватила. Тут встречается уравнение Ферма. Будет время, посмотрю поподробнее, – улыбнулась Валентина Ипполитовна и помахала пачкой листков, мелко исписанных формулами. – Как я поняла, Левон, слов в защиту Данина для следствия у вас нет.
– Ну, какой из меня защитник, Валентина Ипполитовна, тем более при таком тяжком обвинении. Тут требуется профессионал.
* * *
Вишневская сделала движение, намереваясь встать и попрощаться. Амбарцумов поднялся, опередив ее, и хотел, было проводить к двери, но учительница неожиданно села.
– Левон, а что вы коллекционируете?
Риз осторожно выбрался через заднее окошко кабины и прополз до задней платформы подпрыгивающего и вихляющего тягача. Первым подходящим предметом, не закрепленным на полу, стала канистра с машинным маслом. После нескольких ударов обеими ногами она полетела на дорогу. Ударившись об асфальт, канистра выплеснула широкую струю черной жидкости, мгновенно залившей полотно шоссе. Первый из Мотов сумел избежать попадания в быстро распространявшуюся лужу. Второй не успел. Влетев на скользкое пятно, он отчаянно завертелся на одном месте.
– О, это громко сказано. Так, мелочевку. Предметы интерьера восемнадцатого-девятнадцатого веков.
– Из квартиры Даниных пропали две статуэтки. Если я принесу фотографию, вы сможете их оценить?
Первая машина прибавила скорости и попыталась обойти тягач. После нескольких секунд лихорадочных поисков Риз наткнулся на ящик с инструментами, открыл его и начал швырять в красноглазую машину все, что попадалось под руку. Отвертки, гвозди, напильники — все отскакивало от прочного корпуса, не причиняя никакого вреда, пока тяжелый молоток не приземлился точно перед передним колесом. Даже совершенные сенсоры не смогли помочь Моту вовремя отреагировать на препятствие. Машина запнулась на молотке, вильнула влево и исчезла под правым бортом грузовика. Тягач подпрыгнул, наехав на преследователя сначала передней, а потом и задней парой колес.
– А я их помню, – оживился Амбарцумов. – Обратил внимание, когда приносил Данину трудовую книжку. Интересная работа. Главное, парные, это очень важно.
– Они представляют какую-нибудь ценность?
– Точно не знаю, не было возможности разглядеть. Могу сказать, что это однозначно не новодел: не Дулёво, не Чудово, не Гжель. Скорее всего наши, дореволюционные, Императорского фарфорового завода. Состояние хорошее, и две-три тысячи долларов за них можно получить.
Второй Мот уже выбрался из лужи масла, возобновил преследование и теперь быстро приближался к удиравшему тягачу и его пассажирам. Та машина, которая побывала под колесами, тоже моментально выправилась и продолжила погоню как ни в чем не бывало.
– Для пенсионерки хорошие деньги.
– А вот если это Мейсенская фарфоровая мануфактура, да еще восемнадцатого века, – поднял взор к потолку Амбарцумов, – тогда сумма возрастет на порядок.
Риз, разочарованный тем, что у него закончились пригодные для метания снаряды, лихорадочно исследовал заднюю платформу тягача, пока не наткнулся на лебедку для подъема грузов. Кайл потянул рычаг, обхватив его обеими руками, и из гнезда вылетел тяжелый стальной карабин, увлекая за собой витой трос. S-образный крюк ударился об асфальт и, высекая искры и подпрыгивая, потянулся за тягачом, все больше разматывая ничем не сдерживаемый трос.
– Вот как. Надо сказать следователю.
– Если бы увидеть клеймо.
А потом карабин зацепился за раму переднего Мота и защелкнулся.
– Они пропали.
– Да, конечно… Постойте, а костюмы танцоров на статуэтках напоминают тирольские или баварские?
– Возможно.
Мот обнаружил, что намертво прикреплен к тягачу, который вилял из стороны в сторону, поскольку таким образом Райт пытался помешать преследователям обогнать их, и стал метаться, словно рыба на крючке. С другой стороны, неожиданное увеличение веса затруднило управление тягачом. Грузовик петлял по всей ширине дороги, периодически вылетая на обочину, и даже Ризу стало трудно удерживаться на платформе. На одном особенно крутом вираже ему пришлось ухватиться за первое, что попалось под руку.
– На них была подглазурная роспись, золочение?
– По-моему, да.
Под руку попался рычаг, включающий мотор лебедки. Трос натянулся и начал сворачиваться, подтягивая и смертоносную машину, намертво пристегнутую к нему карабином.
– Точно Мейсенские! Если их украли во время ограбления, да еще пошли на убийство, то это наверняка восемнадцатый век, да еще первая половина! Как же я раньше не проявил расторопность. Всё из-за Данина. Так не хотелось с ним общаться.
Мот, стараясь при помощи передних орудий избавиться от неожиданно возникшего препятствия, ограничивающего его свободу, несколько раз выстрелил по тросу.
– Левон, вы уверен по поводу стоимости? Двадцать-тридцать тысяч долларов?
* * *
Оставшийся в кабине тягача Райт почувствовал, что пора прекратить драпать. Когда того требовала ситуация, он не возражал против любых методов обороны, но спустя некоторое время природные инстинкты одержали верх. Настало время переходить к атаке. Тем более что теперь они мчались по узкому извилистому каньону, и дорогу с одной стороны ограничивал крутой склон, а с другой — усиленное ограждение.
– Ну конечно. Парные фарфоровые статуэтки – это тот случай, когда один плюс один равняется трем, а то и четырем. Восемнадцатый век в отличном состоянии – редкая вещь. Есть коллекционеры-фанатики, которые за ними охотятся. Как же я проглядел!
Звезда молча наблюдала за его манипуляциями с пассажирского сиденья.
Вишневская покинула кабинет бывшего ученика в сметенном состоянии. Ее версия о теореме Ферма потерпела крах. Профессиональный грабитель, вооруженный отмычкой, приходил за банальными материальными ценностями. В стол он залезал в поисках денег. А бедная Софья Евсеевна просто не вовремя вернулась домой.
Сначала Райт осторожно позволил второму Моту поравняться с тягачом, и обе машины теперь шли параллельно друг другу. Резкий поворот руля прижал Мота к ограждению, и тягач размазал бы его, если бы барьер выдержал. Каким бы быстрым и маневренным ни был преследователь, летать он не умел. Высокий фонтан, взметнувшийся с поверхности несущегося по дну каньона потока, на мгновение отметил место падения Мота.
Виктор Стрельников оказался прав: кому теперь нужны бумажки с формулами? Научных выкладок, подобных тем, что она сжимает сейчас в руке, полным полно в каждом кабинете этого института. Кому понадобится лезть за ними в квартиру кандидата наук, которого два года назад выперли с работы за прогулы.
Райт почувствовал себя лучше ровно на три секунды. Столько времени ему потребовалось, чтобы перевести взгляд с реки на бегущую впереди дорогу. Прямо перед ним возник мост через тот поток, который только что поглотил Мота. А посреди моста, полностью блокируя дорогу, расположился огромный Охотник-Киллер. Пока Райт пытался осознать увиденное и найти способ с этим справиться, Охотник-Киллер выстрелил.
Погоня за подозрительным человеком в темных очках и закрытой куртке тоже ничего не дала. Милиционеры, выбежавшие на улицу из-под арки, не увидели его. Один считал, что беглец скрылся на машине, другой – что ловко переоделся. Даже пол подозреваемого вызывал разногласия. Стрельников разглядел в гибкой фигуре женские черты, Матыкин сомневался.
Эта машина была рассчитана скорее на применение грубой силы, а не на точность, поскольку ее программа не предусматривала захвата живых пленников, и потому прицел Охотника-Киллера не был таким точным, как у Жнеца. Райт успел ударить по тормозам и выкрутить руль в сторону, так что снаряд разорвался прямо перед грузовиком. Поскольку тягач занесло, центробежная сила бросила все еще висевшего на крючке Мота по широкой дуге, машина врезалась в перегородившего дорогу Охотника-Киллера, загорелась и ее боезапас начал беспорядочно взрываться.
– Валентина Ипполитовна, – поспешила к расстроенной женщине Татьяна Архангельская. – Что узнали?
Этого оказалось достаточно, чтобы повредить узкий мост. Как ни старался Райт удержать автомобиль, тягач начал медленно сползать в пропасть.
– Стоимость статуэток.
— Держитесь! — заорал он.
– Каких статуэток?
Дети отчаянно завизжали, но не успели ни за что зацепиться, и сначала Звезда, а потом и Кайл выпали из тягача. Их падение было прервано парой рук. К несчастью, эти руки были из металла. Подкопченный и покореженный, но по-прежнему подвижный Жнец подоспел вовремя, чтобы подхватить в воздухе обоих детей и поместить их в ожидавший поблизости Транспортер.
– Которые украли из квартиры Даниных. Надо позвонить следователю. Похоже, Софья погибла из-за фарфоровых безделушек. Дай, пожалуйста, телефон.
Татьяна расстегнула сумочку, вынула мешающий очешник и протянула учительнице мобильный телефон.
Райт пришел в ярость. Схватив пожарный топор, он размахнулся, подпрыгнул и сумел забраться на парящий Транспортер. Он отчетливо видел Кайла и Звезду, заключенных и прозрачный контейнер. Маркус уже размахнулся топором, но в этот момент Жнец подцепил его своей клешней. Видно решив, что эта человеческая особь представляет большую ценность, Жнец приготовился поместить Райта в переднюю секцию Транспортера.
– Ты пользуешься очками? – поинтересовалась Вишневская.
— Маркус! — закричал Риз из прозрачной клетки.
— Отойди! — крикнул ему Райт и снова взмахнул топором.
– Это так, солнечные. Вы звоните, звоните.
Присутствие новых действующих лиц, сопровождаемое гулом двигателей, вызвало паузу. Источником звука оказалась пара «Вартхогов А-10». Охотник-Киллер тотчас оценил исходящую от них угрозу, взлетел на своих пропеллерах и бросился в погоню за самолетами. Спустя мгновение к нему присоединился второй Охотник-Киллер, а потом и третий.
Валентина Ипполитовна набрала номер Стрельникова и сообщила ему о примерной стоимости пропавших статуэток. Услышав цифры, Архангельская удивленно вскинула брови.
* * *
– Кто бы мог подумать.
— Уильямс, Жнец перебросил людей в Транспортер. Охотник-Киллер намерен прикончить последнего. Вмешайся.
Вишневская вернула телефон. Самодовольный тон милиционера ее еще больше огорчил.
Коннор отрывисто отдавал приказы. Кейт и Барнс стояли рядом с ним в аппаратной, а дежурные техники сосредоточенно работали за своими пультами. Задание Коннора пронести троих штатских через мертвую зону, данное двум пилотам — Уильямс и Михради, за несколько минут превратилось в смертельно опасную миссию. По каналу связи прозвучал женский голос:
– Так нужен Данину адвокат? Или его выпустят? Феликс уже нашел кого-то, – щебетала Архангельская.
— Вижу их, сэр. Дистанция — две тысячи метров. Цель определена.
– Не знаю, ничего не знаю. Для следствия Данин лакомый кусочек. Статуэтки тоже могут на него повесить.
* * *
– В обычной жизни он такой беспомощный. Феликс встречался с ним недавно. Предлагал похлопотать о восстановлении на работу. Но Данин отказался.
Небо над ущельем внезапно наполнилось взрывами снарядов, и двое пилотов сразу поняли, что противник обладает значительным преимуществом в численности и огневой мощи. Но это не помешало второму пилоту уничтожить Охотника-Киллера, сопровождавшего Жнеца.
– А когда они виделись?
* * *
– С месяц назад. Он только вчера мне об этом сказал. – Татьяна вспомнила о просьбе бывшей учительницы. – Вас к Фищуку отвести? Он здесь, в институте.
— Отличная работа, Уильямс. Ты его достала.
– Нет. Уже не надо. Пойду домой. Наверное, надо хлопотать о похоронах Софьи.
Барнс, услышав сообщение Михради, молча потряс кулаками, радуясь одержанной победе. Взглянув на Коннора, он увидел, что тот уже работает над следующим маневром. Он склонился над рацией и отдал следующий приказ:
– А вот и он, – указала Архангельская на шедшего по коридору болезненного вида молодого человека с узким осунувшимся лицом и большими глазами, которые едва прикрывали маленькие очки.
— Михради, выведи из строя главный двигатель Транспортера.
Вишневская обернулась. Худую фигуру Михаила Фищука обтягивал серый свитер грубой вязки с высоким воротом. Над узкими затемненными очками болтались неопрятные черные волосы. Невзрачный вид математика напомнил ей тех неудачников любовного фронта, кто цинично стремился воспользоваться ее доверчивостью в студенческие годы.
— А как же пленники?
И Валентина Ипполитовна сорвалась. В ее педагогическом арсенале всегда присутствовал метод провокации. Порой она сознательно выводила учеников из равновесия, чтобы всколыхнуть их нервную системы и заставить работать спящую часть мозга.
Коннор, словно предчувствуя сомнения пилота, ответил почти без промедления:
– А я вас видела вчера у дома Даниных, – заявила Вишневская, когда молодой человек поравнялся с женщинами. – Вы зачем к ним приходили: за статуэтками или за теоремой Ферма?
— Он приземлится в автоматическом режиме на запасных реактивных двигателях, тогда мы сможем их вытащить.
Озадаченный Фищук отпрянул от разгневанной старушки и вопросительно взглянул на Архангельскую. Та попыталась замять неловкость.
– Это бывшая учительница Данина. Она…
Голос пилота прозвучал решительно и отчетливо:
— Понял. Снижаюсь до двухсот футов.
Но Валентину Ипполитовну невозможно было остановить.
* * *
– Нет, пусть ответит. Я хочу знать, во что теперь оценивают жизнь человека?
Михаил Фищук невольно взглянул на листы, агрессивно сжатые в руке пожилой женщины. Вместо страха в его глазах появился интерес. Он с неподдельным любопытством вглядывался в почерк. Ему показалось, что он узнал характерные торопливые завитки математических формул.
Ведущий «Вартхог» сделал крутой разворот, нырнул вниз и изрешетил очередью нижнюю часть корпуса Жнеца, который все еще удерживал мужчину.
И его сердце возбужденно заколотилось.
Несмотря на многочисленные повреждения и потерю мощности, машина не ослабляла хватки. Жнец медленно качнулся к Транспортеру в поисках поддержки.
20
Виктор Стрельников наскоро заполнил обязательные строки протокола и посмотрел на сидящего перед ним Константина Данина. Ночь в камере мало изменила математика. Те же взъерошенные волосы, та же щетина и неопрятная одежда.
Его попытка ни к чему не привела, поскольку в следующее мгновение внутренний взрыв полностью уничтожил процессорный блок. Жнец, не выпуская своей жертвы, покатился по накренившемуся полотну моста к ревущему внизу потоку. Человек не оставлял попыток вырваться из металлических захватов гибнущей машины и пока они катились по мосту, и в момент удара о воду, и во время погружения на дно быстро текущей реки…
– Константин Яковлевич, вам известна стоимость двух фарфоровых статуэток, хранившихся у вас дома?
Карие глаза математика печально посмотрели на оперуполномоченного сквозь загрязненные стекла очков. Данин молчал.
* * *
– Вы поняли мой вопрос? – переспросил милиционер.
– Он некорректен.
— Охотник-Киллер на шесть часов!
– Почему? Я спрашиваю, сколько стоят статуэтки, принадлежавшие вашей матери? Те самые, со сценами народных танцев?
– На него не существует истинного ответа. Как впрочем, и ложного.
Трое участников Сопротивления, услышав голос Уильямс, с ужасом следили за красной точкой, обозначавшей Охотника-Киллера, который быстро приближался к паре А-10.
– Что вы хотите этим сказать?