— Саня, привет! — обратился Ковалёв к Иванову. — Всё раненых возишь? Возьмешь нас до Моздока?

— Здравствуй, Миша. Возьму. — Они пожали друг другу руки. Иванов взглянул на девушку, стараясь поймать её взгляд:

— Ты бы нас сначала познакомил, а то я побаиваюсь агрессивных женщин.

Михаил начал без предисловий:

— Знакомься, Наташа, перед тобой — Иванов Александр Николаевич, молодой, но многообещающий майор и мой старый друг. Заметь, «многообещающий» — не потому, что много обещает девушкам… Им он, как раз, ничего не обещает.

— Прапорщик Кубарова Наталья Николаевна, — официально представилась девушка и, лихо козырнув, смело взглянула в глаза Иванову, а потом добавила:

— Вы меня с кем-то спутали, товарищ майор.

— Уж, поверьте, уважаемая Наталья Николаевна, я редко путаюсь с женщинами. А с Вами мы познакомились, если это можно так назвать, два дня назад.

Она не ответила. Но по выражению её глаз Иванов понял, что шутка принята.

Весь полёт он с волнением ощущал её присутствие в салоне и решил дать Наташе возможность полюбоваться открывающимся видом из кабины экипажа. Он попросил борттехника позвать девушку и освободить ей своё место. Но гостья, посидев в кабине не более двух минут, ушла обратно в грузовой салон к раненым. На её место водрузился Миша Ковалёв.

После посадки в Моздоке Иванов отозвал Ковалёва в сторонку, где их никто не слышал, чтобы поговорить:

— Миша, у Наташки мужик есть?

— Скажем, был.

— А что с ним?

— Отбыл свой срок и домой уехал.

— Он что, женатый?

— Ага.

— И что она?

— Ничего. Он её долго обхаживал. Начальником у неё был.

— Не знаешь, серьёзно там у них?

— А чёрт его знает, — пожал плечами Михаил. — Но с тех пор, как он уехал, Наталья ни с кем не связывалась.

— И давно он уехал?

— Что, Санёк, задела бабёнка за живое? — вместо ответа рассмеялся Ковалёв, направив взгляд ниже пояса. Отрицать не имело смысла — девушка, действительно, волновала Иванова.

— Миша, будь другом, помоги. — Иванов дружески обнял Ковалёва за плечи. Тот усмехнулся и сделал попытку предостеречь:

— Саня, я тебя умоляю: найди кого-нибудь попроще. Намучаешься ты с Наташкой без толку. И до тебя уже пробовали. Все рога обломали. Потом ведь «спасибо» скажешь.

— Помоги, должником твоим буду! — настаивал Иванов, и Ковалёв сдался:

— Ладно, постараюсь тебе помочь. Но за последствия не отвечаю.

Думая о Наташе, Иванов задавал себе вопрос: почему именно она? Наверное, потому, что только увидев её, Иванов вдруг остро осознал, как давно не чувствовал женской ласки. Женщин вокруг встречалось немало, но осетинки от русских офицеров держались на расстоянии, а общежитие женщин-военнослужащих охранялось не хуже штаба командующего группировкой войск. Нормальный мужик в ненормальных условиях тупеет. Иванову до чёртиков надоело снимать стресс одной водкой. Увидев во второй раз Наташу, он почувствовал острое желание увидеть её снова. Было что-то особенное в этой девушке!

Через пару дней вечером Ковалёв неожиданно появился на пороге комнаты в школе-общежитии, где размещалось звено Иванова.

— Иванов, кончай валяться на кровати — дело есть! — забыв поздороваться, громогласно оповестил Ковалёв о своём появлении. Иванов только-только прилёг подремать прямо поверх одеяла в комбинезоне, и, с трудом открыв глаза, не очень обрадовался приходу Михаила. Со времени четырёхлетнего знакомства с Ковалёвым, с которым он впервые встретился на сборах в одной из лётных частей Дальнего Востока, Иванов не уставал восхищаться оригинальностью его мышления и своеобразием поведения. Хотя, порой, его чрезмерная экстраординарность очень «напрягала» других. Но в Михаиле он нашёл хорошего товарища, обладающего весёлым нравом и находчивостью.

— Здорово, Айболит! — приветствовал Иванов, вяло поднимаясь с кровати. — Каким ветром к нам?

— Выйди на пару слов, орёл пятнистый. — Ковалёв крепко пожал протянутую руку.

— Собирайся, Саня, побыстрее и поехали, — тихо продолжил Ковалёв уже в коридоре.

— Куда? — Предложение Михаила и его тон интриговали.

— На одну интересную хатку. В гости, — сладостно пропел Ковалёв.

— Объясни по-человечески. Что за хата? — зевая, спросил Иванов.

— Сюрпри-из! — картавя, Ковалёв состроил слащавую рожу, но, видя, что Иванов не реагирует, снова перешёл на серьёзный тон:

— Ты же хотел познакомиться с Наташкой поближе. Давай, поехали.

Иванова как подменили — сон ушёл, будто и не было:

— Миша, ты серьёзно?

— Ты идиот? — В устах Ковалёва этот вопрос прозвучал безобидно.

— Две минуты — я быстро.

— Погоди! — задержал Ковалёв. — Там одни девчата, возьми одного их своих.

— Кого?

— Меня спрашиваешь? Кого хочешь, — безразлично пожал плечами Ковалёв.

— Но мне ещё нужно с командиром эскадрильи договориться.

— Саня, я тебя умоляю, только по-быстрому: у меня машина — госпитальная с пропуском должна уже через час быть в гараже. Шевелись!

Иванов вернулся в комнату в возбуждённо-радостном настроении и, оглядев подчинённых, остановил свой выбор на читающем книгу Ващенке:

— Андрей, срочное задание — собирайся, живо!

Ващенка поднялся без лишних вопросов.

— Серёга Чамов летает в ночь… Фархеев, до утра остаёшься за меня, — бросил Иванов старшему лётчику.

— Вылет, командир? — забеспокоился Мельничук.

— Нет, Ваня, ты отдыхай. — Иванов осмотрел звено. — Мужики, чтоб без меня здесь не шалить!

— Ясно, командир. Всё будет нормально, — отозвались сразу несколько голосов.

Не сразу Иванову удалось добиться такой сплочённости и понимания в звене: пришлось провести немало общих и индивидуальных бесед, послеполётных разборов и много совместных вылетов, — прежде чем сложился дружный, понимающий командира с полуслова коллектив. Но теперь Иванов был в своих ребятах уверен.

На «поклон» к командиру эскадрильи пошли вместе с Ковалёвым и бутылкой водки. Комэск — боевой лётчик, прошедший Афган, и настоящий мужик, — понял всё с первых слов.

— Сходить по бабам — святое дело. Но чтоб утром оба сидели в столовой как стёклышки! Ясно?

— Ясно, командир. Не подведём, — заверил Иванов.

— Подведёте, — больше не пойдёте. А ты, доктор, поменьше им наливай — завтра летать! — по-отечески напутствовал командир.

— Не больше, чем себе, — приложив руку к сердцу, серьёзно пообещал Ковалёв.

Давно не новая зелёная санитарная «буханка» с красными крестами по бортам, урча мотором, неторопливо ехала по сумеречным улицам вечернего Моздока. Эту часть города Иванов видел только с высоты полёта, поэтому, сидя в пассажирской кабине на раскачивающихся брезентовых носилках, с интересом смотрел в окно. Минут через десять «санитарка» въехала на окраину и, свернув на боковую улицу, остановилась. Вслед за Ковалёвым из машины вышли Иванов и Ващенка. «Сейчас я увижу Наташу!» — в радостном предчувствии стучало сердце Иванова.

— Прошу! — Ковалёв, по-хозяйски открыл калитку. Перед ними за невысоким деревянным забором стоял небольшой дом, аккуратно сложенный из белого кирпича. Дом как дом — ничего особенного, такой же, как и большинство на улице. Неширокий дворик перед ним удивлял чистотой, из-за дальнего угла была видна часть ухоженного огорода. Ковалёв уверенно шёл впереди, всем своим видом давая понять, что он здесь не впервые.

— Три девчонки тут снимают полдома. А в доме всего две большие комнаты и кухня, — тоном всезнающего гида пояснил Михаил.

В глубине двора их встретила пожилая русская женщина в стареньком, но аккуратном халате, видимо, хозяйка. Ковалёв любезно с ней раскланялся, и она ему улыбнулась радушно, как старому знакомому. С Ивановым и Ващенкой женщина просто поздоровалась.

— Умеешь ты женщин привораживать, ловелас! — понизив голос и пряча улыбку, прошептал Иванов в ухо Ковалёву на крыльце.

— Я — обаятельный, — оскалился тот.

Просторная светлая кухня выглядела уютной. Во всём чувствовалась заботливая женская рука. Слева от входа, возле окна под белой скатертью стоял прямоугольный обеденный стол. За столом сидели две незнакомые Иванову симпатичные девушки в зелёных камуфляжах. У дальней стены, возле побеленной русской печки в пол-оборота к двери стояла Наташа. Она доставала из кухонного шкафчика посуду. Девушка повернулась навстречу гостям, и, как показалось Иванову, совсем не удивилась его приходу: видимо, Иванова здесь ждали. На ней, как и на остальных, была привычная камуфлированная форма.

Ковалёв не стал терять напрасно время:

— Девушки, знакомьтесь — это мои братья. А вы, мужики, знакомьтесь — это мои сёстры! — весело объявил он. — А пока вы тут все перезнакомитесь, я отгоню машину в госпиталь и через минуточек тридцать-сорок буду прямо здесь, как огурчик. Замётано? Можете даже начать без меня — не обижусь. Но вот кончать без меня попрошу не начинать!

Выпалив это и не дав никому опомниться, Ковалёв исчез за дверью. Как всегда, он был в своём репертуаре. Часто тех, кто не знал Ковалёва, на первых порах он шокировал своими шуточками. Но многочисленные друзья давно привыкли к Мишиной оригинальности и частенько в компаниях даже провоцировали его на нечто подобное. И всегда из Мишкиных уст выдавалось что-то новенькое, потому что Ковалёв редко повторялся. Такой он имел природный дар.

Иванову с Ващенкой ничего не оставалось, как представиться первыми. Это сняло значительную часть напряжения, повисшего в воздухе после последней Мишкиной фразы.

— Ирина, — улыбнулась миловидная девушка, сидящая за столом ближе к выходу.

— Марина, — тоже с улыбкой назвалась другая.

— Ну, а со мной вы уже знакомы, — произнесла красивым низким голосом Наташа, подходя к столу. — Проходите, мальчики, не стойте там, как сироты. Мы днём не кусаемся.

Девчонки прыснули со смеху. Обстановка почти разрядилась, и Иванов с Ващенкой смело прошли к столу и уселись рядом на свободные стулья. Нескромный по военному времени, аппетитно накрытый стол ожидал начала банкета. В середине расставленных в особом порядке блюд возвышались две запотевшие бутылки русской водки. От всего этого веяло таким домашним теплом и уютом, что Иванов, не сдержавшись, вздохнул:

— Хорошо у вас. Уютно.

— Как мне нравятся уютные женщины! — шутя воскликнул Ващенка.

— Ну, так и дружите с нами! — улыбнулась Ирина, сдвигая шторки на окне.

— А теперь, мальчики, посидите, пожалуйста, одни. Мы переоденемся, — объявила Марина, и девчонки дружно направились к двери, которая вела в одну из внутренних комнат.

— Погодите, девчата, может быть, мы с Андреем пока смотаемся до магазина и обратно? — предложил Иванов. — А то заявились с пустыми руками. Ничего не нужно купить?

— Нет-нет, у нас всё есть! — запротестовали девушки и, одарив лётчиков тремя очаровательными улыбками, скрылись за дверью.

— Ничего не понимаю, — выразил своё удивление Ващенка, — по какому поводу банкет, командир?

— Сам не пойму. Может, у кого-то праздник? — предположил Иванов. Честно говоря, ему было всё равно, по какому поводу их пригласили, главное — он увидел Наташу.

— А мы без подарка. Неприглядная ситуация, — продолжал рассуждать Ващенка.

— Андрюха, ты ещё Ковалева не знаешь: с ним свяжешься — жди сюрпризов! И не всегда приятных.

Не то чтобы Иванова сильно беспокоило, что они попали в гости к трём очаровательным девушкам без подарков, — подарки можно принести и потом, — но сейчас с пустыми руками он чувствовал себя как-то неуверенно, не по-мужски. Но прежде, чем бежать в ближайший магазин, необходимо было решить: зачем?

Тут на кухню вошла та самая седая женщина, что встретилась лётчикам на улице. У Иванова появился шанс прояснить ситуацию.

— Неплохой у Вас домик, — обратился он к хозяйке.

— Только холодно зимой. Когда ветер дует — сквозит по полу. Утеплять да ремонтировать надо, — пожаловалась пожилая женщина, присаживаясь на стул возле стола.

— А Вы одна? — участливо поинтересовался Иванов.

— Теперь одна, — вздохнула хозяйка. — Мужа моего убили два года назад в день получки, когда домой шёл. Хороший был, работящий. Почти не пил. Сорок два года мы с ним прожили. Так и не нашли кто.

— А дети у Вас есть?

— Было два сыночка, — хозяйка снова вздохнула. — Старшенький в Тереке утонул. Уже пятнадцать лет прошло. Говорят — выпимши купался. А младшенький живёт на Урале. У него там семья. Когда в армии служил, там со своей будущей женой познакомился. Они здесь редко бывают, а теперь уж, наверное, совсем не приедут. А я один раз ездила туда к ним ещё со своим стариком — на свадьбу. Мне не понравилось: грязно живут, чёрное всё кругом, и заборы тоже чёрные и высокие — ничего за ними не видно. Вроде бы, в основном, русские живут, а, видимо, плохо относятся к друг другу. И пьют сильно.

— А где сейчас в России не пьют? — в тон ей произнёс Иванов.

— Тоже верно, — согласилась хозяйка.

— А как Вас по имени-отчеству? — поинтересовался Иванов.

— Анна Семёновна.

— А я Александр, он — Андрей, — представил Иванов молчавшего Ващенку. — Да, Анна Семёновна, где сейчас не пьют? Вот мы: бывает, что если после иного трудного полета на спецзадание не выпьем, то на следующий день нервы уже ни к чёрту. А летать надо.

Она ничего не ответила.

— Жизнь сейчас такая, — продолжил Иванов. — А у меня есть друг с Урала. Ездил я к нему пару лет назад. Правда — трудно там жить, но люди на Урале хорошие. А заборы высокие, и дворы крытые от того, что холодно и снега много зимой наметает.

— Может и так, — согласилась пожилая женщина. — Я ведь там осенью была. Всего-то три дня.

— Кстати, Анна Семёновна, Вы не в курсе, по какому случаю накрыт этот прекрасный стол? — посмотрел на хозяйку Иванов.

— Тамарочка из отпуска вернулась, — ответила та и, взглянув на непонимающие лица гостей, уточнила:

— Тамара живёт у меня вместе с Иркой и Мариной, а работает в госпитале врачом. Очень хорошая девочка.

— А где она? — поинтересовался Ващенка.

— Да тут. Вы её не видели? Ещё познакомитесь, — пообещала женщина вставая. — Ну, не буду вам мешать. Пойду к себе.

— Анна Семёновна, останьтесь, посидите с нами, — запротестовал Иванов. — Тем более что повод такой хороший. Вижу, Тамару Вы любите.

— Ну, что ж, — согласилась пожилая женщина, присаживаясь обратно на своё место. Потом, наклонившись к Иванову, понизила голос:

— Тамара лучше Ирки — мужиков не таскает.

Затем, видимо сообразив, что перед ней те самые «мужики», Анна Семёновна смутилась.

— Нужна я вам, старая, за столом? — махнув рукой, запричитала хозяйка, пытаясь снова встать, но опять передумала. — Ладно, немножечко могу посидеть.

— Вот и хорошо. Нам будет приятно. — Иванов взял на себя смелость высказаться за всех.

Дверь в комнату девушек неожиданно распахнулась, и на пороге появилась в светлом обтягивающем стройную фигуру комбинезоне Марина. Увидев её в таком наряде, Иванов негромко заметил уставившемуся на девушку Ващенке:

— Повезёт же кому-то сегодня!

— Одному из трёх. Лучше, чтобы это был я, — также негромко отозвался тот.

За Мариной из комнаты вышла Ирина в длинной узкой тёмной юбке с высоким разрезом на боку и в белой футболке. Под полупрозрачной тканью откровенно темнели соски. Ващенка громко сглотнул слюну.

И, наконец, Иванов увидел Наташу. Она показалась ему изумительно красивой. Колдовские серо-голубые глаза, не мигая, смотрели прямо на Иванова. Распущенные каштановые волосы до плеч, обрамлявшие лицо девушки, словно дорогая рама картину, подчёркивали, выгодно оттеняя, правильные черты лица. На ней была надета светлая блузка, выдающая немаленькую грудь, и очень коротенькая тёмно-синяя юбочка в обтяжку, полностью открывающая взору стройность крепких ног. Только через силу Иванов смог отвести взгляд от очаровательной фигуры девушки. Ващенка продолжал бессовестно пялиться на Наталью, и Иванову пришлось чувствительно ткнуть его под столом кулаком в бок.

— Андрюша, я чувствую себя в сказочном царстве прекрасных фей! — громко выразил Иванов своё восхищение, вставая навстречу девушкам и опережая поток словесного возмущения Ващенки за болезненный тычок.

— А я — словно попал на конкурс красоты, прямо праздник какой-то! Класс! — с восхищением произнёс Ващенка, бросив перед этим сердитый взгляд на Иванова. И тоже поднялся.

— Кончайте болтать, мальчики, — просто сказала Наташа. — Помогите выдвинуть стол от стены и поставьте там ещё два стула. Наверное, пора уже и рассаживаться.

Иванов с Ващенкой дружно кинулись выполнять команду девушек.

— А что, мы Мишу ждать не будем? — это спросила вышедшая на кухню последней девушка, довольно высокого роста — выше подруг, — и, видимо, постарше их. Иванов подумал, что это, наверное, та самая вернувшаяся из отпуска Тамара. Она не производила впечатления яркой красавицы. Без капельки косметики на лице, выдающем наличие в роду кавказкой крови, в простой белой кофточке с короткими рукавами и в длинной светлой юбке, она немного погасила тот эффект, который произвели на парней три её подруги. И если девушки стояли на каблуках, то Тамара вышла в обыкновенных шлёпанцах на босу ногу. Иванов про себя отметил, что и размер ноги у неё великоват для женщины. Но было в ней что-то такое, что притягивало взгляд: немного широкие для женской фигуры прямые плечи с очертаниями красивой линии груди создавали привлекательный контраст с высокой узкой талией и несколько тяжеловатыми округлыми бёдрами. Сильные открытые руки с проступающим рельефом мышц ничуть не портили женственную притягательность фигуры. Юбка невыгодно скрывала длинные ноги, но это заставляло угадывать их форму. Высокая грудь притягивала взор. Крепкая спортивная фигура Тамары могла произвести впечатление на ценителя женской красоты. Во всей внешности девушки: в посаженной на высокой красивой шее голове, в простой короткой причёске тёмных волос, в прямом открытом взгляде тёмно-карих глаз под длинными и густыми ресницами, — чувствовалась твёрдость и уверенность сильного человека. Но что больше всего удивило Иванова, — это ее ухоженные женственные руки с необыкновенно красивыми длинными пальцами. В другое время Иванов даже мог бы назвать Тамару очень привлекательной, но только не рядом с Натальей — равных ей Иванов здесь не находил.

— Вы, наверное, Тамара? — поспешил знакомиться Ващенка. — А мы — Александр и Андрей.

— Очень приятно, — произнесла Тамара тоном, по которому Иванов понял, что ей всё равно.

— Насколько я знаю Ковалёва, то ждать его не стоит, — давайте сядем. Тем более что и уважаемая Анна Семеновна согласилась разделить с нами компанию. — Иванову пришлось взять на себя роль распорядителя вечера, так как никто, кроме Анны Семёновны, ещё и не садился за стол.

— Да, я только минуточку посижу, — стала оправдываться Анна Семёновна и снова попыталась встать.

— Это хорошо, что вы побудете с нами, — поспешила успокоить хозяйку Тамара. — А то ведь вы никогда с нами и не посидите.

Через пять минут все присутствующие уже сидели за столом, в середине которого, рядом с водкой, появились две красивые бутылки красного марочного вина. Их принесла из комнаты Тамара.

— Чувствую, что придётся нам всё-таки бежать в «комок» за подарком, — показав глазами на бутылки, прошептал Ващенка на ухо сидящему рядом Иванову.

— Посмотрим, — ответил тот.

Присутствующие выразили желание начать с вина.

— Тамара в нём разбирается, — пояснила гостям хозяйка.

— С вина так с вина, — согласился Иванов.

Напротив него сидела Анна Семеновна. Откупорив с помощью штопора бутылку и разлив вино в бокалы, Иванов предложил:

— Анна Семёновна, на правах хозяйки — за Вами первый тост.

Пожилая женщина, справившись со смущением, подняла свой бокал:

— Дай вам всем, Господи, в жизни только хорошего! И давайте выпьем за то, чтобы плохим людям не было места на Земле, а хорошие не умирали рано.

Так коротко и так мудро сказала простая русская женщина. Чокнувшись с бокалом Анны Семёновны и немного помедлив, Иванов выпил до дна.

В этот момент в зашторенное окно неожиданно постучали.

«Ковалёв ввалился бы без стука, значит, это не он», — подумал Иванов.

— Я открою. — Бросив взгляд на часы, Ирина пулей вылетела в коридор. Все молча посмотрели ей вслед.

— Это что? — неизвестно у кого поинтересовался Ващенка.

— Она разберётся, — взглянув на него, спокойно проронила Тамара. Но начало вечера уже было испорчено.

Иванов снова наполнил бокалы. Все ждали только Ирину. Но она всё не возвращалась. Повисшая тишина за столом становилась напряженной.

— Пойдём-ка, подышим, — предложил Иванов Ващенке, поднимаясь и указывая взглядом на дверь. Тамара, сидевшая слева, неожиданно крепко сжала его руку возле локтя.

— Это Иркины дела, — настойчиво повторила она, упрямо глядя в глаза Иванову.

— А мы ей мешать не будем. — Чтобы высвободиться, Иванову пришлось приложить достаточное усилие. Ващенка пошёл вслед за ним к двери.

— Саша, не ходите. — Уже на пороге Иванов услышал Наташин голос, и ему стало приятно, но он не оглянулся и толкнул дверь.

Сумерки сгустились. Ещё на крыльце Иванов услышал, что во дворе идёт какая-то «разборка» — звучали мужской и женский голоса. Голоса доносились из-за угла дома, и лётчики направились туда.

— Валера, ты слышишь, я тебя прошу… Только не сегодня. Тамара приехала, у нас гости: сегодня нельзя. Приходите завтра, — уговаривала Ирина упитанного военного. Она стояла прижатая спиной к кирпичной стене, между двух рук, которыми тот, как бык рогами, упирался в дом. Второй военный тоже стоял к ним спиной, рядом с первым, и лётчикам удалось незамеченными появиться из-за угла.

— Ирка, кончай ломаться, мы уже пришли, и гостей ваших сейчас спровадим. А если эта корова — Тамара начнет опять выступать, то я ей рога поотшибаю! — сострил Иркин хахаль.

— Ирина, какие-то трудности? — спокойно поинтересовался Иванов. Оба мужика от неожиданности одновременно резко развернулись на голос и несколько секунд соображали, кто перед ними? Получалось, что все мужчины были одеты в камуфляж, но незнакомцы — в общевойсковые комбинезоны, а Иванов с Ващенко — в лётные.

— Лётчики! — наконец, догадался тот, который удерживал Ирину. — Перехватчики. На чужие «сливочки» потянуло? — прогундосил он противным голосом. Кто-то явно нарывался на скандал, но Иванову не хотелось портить так хорошо начавшийся вечер. Да и оба непрошенных гостя, хотя и были «навеселе», но внешне выглядели покрепче Иванова с Ващенко.

— Мужики, — стараясь сохранять спокойствие, обратился Иванов к двум незнакомцам, надеясь ещё всё уладить по-хорошему, — мы с другом сегодня здесь в гостях по приглашению товарища. Давайте не будем портить хозяйкам вечер, они там итак уже волнуются. Не задерживайте, пожалуйста, девушку.

Видимо, вежливый тон возымел какое-то действие: тот, который удерживал Ирину, убрал руки и переключил всё внимание на Иванова.

— А мы что, не люди? Почему нас за стол не приглашают? — с вызовом в голосе поинтересовался этот военный.

Иванову было все равно, но он сам являлся гостем.

— Как хозяйка? — посмотрел он на Ирину.

— Ребята, я же вам всё объяснила… — извиняющимся тоном начала девушка, но договорить не успела: настойчивый ухажёр, неожиданно, коротким ударом ткнул её в лоб основанием ладони, и та, глухо ударившись головой о кирпичную кладку дома, стала сползать по стене, закрыв лицо руками.

— А ты молчи, сука драная, когда мужики говорят! — адресовал ей ухажёр.

Теперь никакая сила не могла удержать Иванова: ярость закипела внутри и сорвала его с места. Крикнув Ващенке: «Держи второго!», — Иванов кинулся на ударившего девушку. Тот принял боевую стойку и, нагло улыбаясь, процедил сквозь зубы:

— Иди сюда, пацан! Больше ты не будешь на наших баб залазить!

Иванов, полагаясь на интуицию, уловил момент начала движения противника с правой. Отработанным приёмом он легко ушёл влево, под руку врага, с одновременным коротким ударом кулаком тому в нос. Тут же, резко распрямляя корпус, Иванов нанёс сильнейший левый хук в висок. Противник на какое-то мгновение потерял равновесие, и Иванов провёл серию из пяти ударов в лицо. Ударом ногой в пах атака была завершена. Прошло всего секунд пять.

Отрывая окровавленные ладони от разбитого лица, Иркин ухажёр глухо взвыл, схватившись за низ живота, и, согнувшись пополам, свалился на землю. Не теряя времени, Иванов бросился на выручку Ващенке, которому повезло меньше: его крепкий противник, уложив Андрюху на лопатки, восседал сверху и методично наносил удары в голову. Андрей только закрывался руками. Подскочив сзади, Иванов, не целясь, врезал сидящему носком ботинка по копчику. Тот замер на секунду. Этого хватило, чтобы нанести ему второй удар кулаком под затылок. «Сидящий» в секунду превратился в «лежащего» на Ващенке.

— Живой? — поинтересовался Иванов состоянием товарища, подав ему руку.

— Нормально… — простонал тот, скидывая с себя обездвиженное тело.

Посмотрев на несчастного Иркиного ухажёра, загибающегося на земле и даже не пытающегося остановить льющуюся из разбитого носа кровь, Иванов, решив, что опасности больше нет, подошёл к Ирине. Та сидела у стены и выглядела немногим лучше побитых гостей. Засунув подрагивающие руки в карманы, Иванов спросил:

— Как ты?

Видимо, ещё плохо соображая, что произошло, держась руками за голову, девушка смотрела на Иванова, как на пришельца из космоса. Он попытался помочь ей подняться.

— Саня! — вдруг предостерегающе закричал Ващенка. Иванов, отпустив девушку, инстинктивно развернулся и принял стойку, ожидая удара, но увидел другое: Иркин ухажёр стоял на ногах и держал в запачканной кровью руке направленный на него пистолет. Оцепенение прошло быстро. Страха Иванов не чувствовал, он напрягся, готовый действовать по первому приказу внутреннего голоса. Откуда-то изнутри снова накатывалась схлынувшая было ярость. В голове стучала мысль: «Убить! Не ты его, он — тебя!». Противник резко передёрнул затвор, загоняя в ствол патрон. Иванову необходимо было срочно что-то предпринимать. Но что? Если этот бугай решил стрелять, то достать из кармана свой пистолет Иванову не успеть, а противник стоит слишком близко, чтобы пытаться бежать, и слишком далеко, чтобы успеть напасть до того, как он выстрелит, даже если использовать подкат. Оставалась только одна надежда — на Андрея.

— Что, ссышь, летун? — тяжело проговорил уверенный в своей победе окровавленный противник.

— Убери «игрушку», — как можно спокойнее, произнёс Иванов. — Здесь детей нет, чтобы пугать.

Но голос всё же выдал волнение.

В этот момент, потирая затылок, пришёл себя второй ухажёр.

— Валерка! Ты что, ох. л?! — закричал он и, поднявшись с земли, сделал попытку подойти к своему товарищу.

— Б..дь, всем стоять! Никому не шевелиться! — в припадке истерики Валерка быстро перевёл пистолет на Ващенку, потом снова на Иванова. — Я с этим падлом сам буду разбираться.

Иванов каждую секунду ожидал выстрела. Ващенка стоял справа, метрах в четырёх от психующего бугая. Краем глаза Иванов видел, как Андрей, оставаясь вне поля зрения психа, медленно вытащил из кармана куртки пистолет, затем резко вскинул руку, досылая в ствол патрон, и упал на одно колено:

— Брось пистолет, гад, яйца отстрелю! — Для большей убедительности Ващенка выстрелил в воздух. В вечерней тишине одинокий пистолетный выстрел прозвучал, как гром. В тот же момент к своему окровавленному товарищу кинулся второй с криком:

— Брось, дурак, убьют на хрен!.. — Он вырвал из его руки пистолет и, поставив на предохранитель, спрятал оружие в свой карман.

Испытывая смешанные чувства, на ватных ногах Иванов подошёл к обезоруженному Валерке и посмотрел ему в глаза, еле сдерживая в себе огромное желание врезать тому по морде.

— Я только пугал… — пробормотал окровавленный бугай, затравлено глядя на Иванова. Потом, будто что-то вспомнив, болезненно сморщился и, прижав руки к паху, опустился на корточки.

— Шёл бы ты в… к своей мамаше, недоносок! — зло бросил ему Иванов.

— Мужики, без обид? — запоздало попытался извиниться стоявший рядом товарищ.

— Валите на хрен отсюда, шутники грёбаные! — ответил Ващенка, всё ещё державший в руке взведённый пистолет.

— Ирина, где тут можно умыться? — Иванов повернулся к сидящей у стены девушке, чувствуя огромное желание окатить себя холодной водой с головы до ног. Но Ирина не могла ответить: её била нервная дрожь.

— Ну, успокойся. Всё хорошо. — Иванов присел рядом и обнял её за плечи. Она никак не реагировала и продолжала мелко трястись, как-будто мерзла. Тут из-за угла дома на месте схватки появилась Анна Семёновна в сопровождении Тамары и Марины. Позади них шла Наталья.

— Господи, да что же вы тут натворили!? — запричитала Анна Семёновна, увидев кровь. Ващенка, поставив на предохранитель, незаметно убрал пистолет в нагрудный карман куртки. Иванов поднялся. Тамара подошла к нему, посмотрела в глаза и присела возле подруги:

— Ирин, что произошло? Кто стрелял?

Но девушка всё ещё слабо воспринимала происходящее. Тогда, с тем же вопросом, Тамара, глядя снизу вверх, обратилась к Иванову. Вместо ответа тот распорядился:

— Отведите Иринку в дом и дайте чего-нибудь успокаивающего.

Тамара и Марина, глядя на всё непонимающими глазами, помогли Ирине подняться и увели её в дом. Наташа стала оказывать первую помощь самому побитому — Валерке. Анна Семёновна, причитая, принесла в ведре воды и начала приглашать всех в дом.

— Они сейчас уйдут, — твёрдо посмотрел на чужаков Иванов.

— Да что же вы, как ироды нерусские, калечите друг дружку?! — снова запричитала хозяйка. — Мало вам всё смертей, сами себя поубивать готовы!

— Ладно, мать, мы уходим, — беззлобно объявил Валеркин товарищ и помог другу подняться. Никто их не провожал, только Анна Семёновна смотрела им вслед, и по щекам у неё текли слёзы. Когда непрошенные гости вышли за калитку, хозяйка, бросив на Иванова полный осуждения взгляд и ничего не сказав, тоже ушла в дом.

— Мальчики, давайте я вам полью из ведра, — предложила свои услуги Наталья за спиной Иванова. Он обернулся и посмотрел на неё: после того, что здесь произошло, девушка в короткой юбочке и полурасстёгнутой блузочке смотрелась, будто не от мира сего. Глядя на неё, не хотелось верить, что вечер вконец испорчен.

Пока Наталья поливала из кружки на руки, Иванов просто смотрел на девушку. Но когда она в очередной раз наклонилась над ведром, он успел заметить, что под блузкой у нее ничего не надето и что там прячется красивая грудь. Девушка перехватила его взгляд, и в следующую секунду Иванов получил в лицо холодной водой из полной кружки. Наталья, закинув опорожнённую алюминиевую посудину обратно в ведро, отошла, сняла с протянутой через весь двор бельевой верёвки выстиранное сохнувшее полотенце и, кинув его Иванову со словами: «Похоже, вы тут сами можете за собой поухаживать», скрылась в доме.

Лётчики остались во дворе одни. Иванов посмотрел на лежащее возле забора толстое старое бревно, подошёл, и устало опустился на него. Напряжение от пережитого спадало. Стараясь расслабиться, он откинулся на деревянный забор, ощутив спиной приятное дневное тепло в потемневших от времени досках; поднял вверх голову и, закрыв глаза, стал спокойно и глубоко дышать. Вечерний воздух пах летними сумерками и сохнущим сеном. Это был запах детства. Давным-давно, ещё учась в первых классах школы, Иванов часто ездил на лето к бабушке в деревню. И такими же июньскими вечерами там воздух пах летними сумерками: в это время он становится плотнее и как бы насыщается запахами засыпающих трав и цветов, к ним примешивается ещё нестойкий запах летнего сена. В такой час начинают ярче сверкать звёзды, и всё смелее становятся трели цикад. И в этом спокойном воздухе любой резкий звук разносится далеко. Господи, как же это было давно!..

Не размыкая век, Иванов почувствовал, как рядом присел Ващенка, прервав воспоминания.

— Вот это отдохнули! — усмехнулся Андрей.

— Спасибо, Андрюха! — Иванов открыл глаза и посмотрел на «правака».

Ващенка ответил коротким взглядом:

— Да чего там!

Неизвестно, сколько бы они, молча, так ещё просидели, но в это время заскрипела калитка, и с улицы во двор зашёл Ковалёв.

— Меня, что ли, ждёте? — недоверчиво поинтересовался он, подойдя и разглядывая друзей.

— В хорошей компании ты нас бросил! — полушутя, укорил его Иванов и коротко рассказал о случившемся.

— Интересная ситуация, — почесав затылок, подвёл итог рассказу Михаил и пошёл в дом узнать, как там дела. Вышел он минут через пять в сопровождении Тамары, которая держала в руках лётные фуражки Иванова и Ващенки. Лётчикам всё стало понятно.

— Мужики, нам сейчас лучше уйти, — обрисовал ситуацию Ковалёв.

И они ушли. Поехали на квартиру к Ковалёву. По пути купили пива и устроили мальчишник.

Несмотря на драку и разбитые кулаки, настроение Иванова в тот вечер оставалось приподнятым, и пить не хотелось. Хотелось думать о Наташе. Чтобы не портить компанию, Иванов сделал вид, что хочет спать, и занял одну из двух стоявших в комнате кроватей. Ващенке досталось место на полу. Пока Андрей с Михаилом на кухне решали проблемы международного порядка, Иванов, лёжа на старом матраце, думал о том, что сегодня произошло. Глупо и нелепо всё получилось. А судя по началу, вечер обещал быть чудесным. Какие интересные девушки составляли компанию! А какой неотразимой сегодня выглядела Наташка! Может, права была Тамара, предупредив, чтобы мужики не лезли в Иркины дела? Но теперь уже ничего не изменить…

Утром, перед уходом, Ковалёв бросил Иванову:

— Не боись, Санёк, по поводу Натальи: у нас в запасе есть ещё один вариантик. Что-нибудь придумаем.

Михаил сдержал своё обещание, и через два дня, встретив Иванова на аэродроме, пригласил его одного, вечером к себе в гости. Оставив экипажу адрес и прикупив в магазине продуктов, в назначенное время Иванов появился на пороге квартиры Ковалёва. Михаил когда-то был женат, и от счастливой семейной жизни ему осталась эта однокомнатная квартирка в старой части военного городка. Дверь открыл сам хозяин в домашнем фартуке поверх военной формы, а в комнате Иванова встретили две чудесные девушки, которых он уже имел удовольствие знать.

— Знакомьтесь, девушки, — Иванов Александр Николаевич, — дурачась, Ковалев заново представил своего товарища. — Лётчик, драчун, картёжник и пьяница, а также профессиональный холостяк и бабник. Так что — берегитесь! Безнадёжная личность. Короче, наш человек! — резюмировал Михаил.

— Александр. Можно — Саша, — поддержав настроение хозяина, с улыбкой сказал Иванов.

— Ирина. Ну, ты, наверное, помнишь, — девушка открыто расцвела в улыбке и протянула руку. Рука была на ощупь тёплой и приятной. Ещё бы не помнить! Из-за этой красавицы и пришлось подраться. Неожиданно для себя Иванов поцеловал эту руку.

— А, вы джентльмен, Александр! — Ирина смущённо засмеялась. На помощь ей пришла Наталья.

— Наташа… Меня ты тоже должен помнить, — почти серьёзно представилась она и тоже протянула руку для поцелуя. Глядя в красивые глаза, Иванов задержал её пальцы в своей ладони, чувствуя, как им начинает овладевать волнение. Наташа выглядела очаровательно в лёгком цветастом платьице выше колен, в светлых туфельках на каблучке и с чуть волнистыми, свободно распущенными тёмными волосами. Она казалась принцессой. Девушка, дав Иванову полюбоваться собой, осторожно высвободила руку со словами: «Там у меня на плите…» — и упорхнула на кухню. За ней устремились Ирина и Ковалёв в домашних тапочках.

Иванов осмотрелся. Квартира Ковалёва представляла собой «хрущёвку», обставленную по-холостяцки: справа от входа, у противоположной окну стены, стоял старый темно-коричневый шифоньер, вдоль дальней стены размещались две полутораспальные кровати с деревянными спинками, на одной из которых Иванов уже ночевал. Напротив кроватей, в противоположном углу комнаты, располагалась тумба с телевизором последней корейской модели, на котором возвышался двухкассетный магнитофон, тоже корейский; слева открывалась дверь на кухню, откуда исходили многообещающие запахи. Посередине просторной комнаты стоял четырёхугольный уже накрытый обеденный стол с четырьмя стульями. «Значит, больше никого не будет», — удовлетворённо подумал Иванов.

Михаил появился из кухни с двумя бутылками водки в руках. Он держал их за горлышки, как лыжник палки, и что-то напевал себе под нос.

— Хороши девочки! — подмигнул ему Иванов. — Ирка твоя, что ли?

— Сегодня будет!

— А ты в этом уверен?

— А куда она денется! — негромко захохотал Ковалёв. Иванов тоже рассмеялся, довольный таким началом вечера.

— Ира, иди скорее, наши мальчики уже веселятся без нас! — Из кухни вышла Наталья, вынося обёрнутую полотенцем кастрюлю с варёной картошкой. Вслед за ней выскочила Ирина:

— Вы что, без нас уже пьёте?

— Что вы, девочки, — успокоил Михаил, — разве без вас мы что — нибудь можем? Давайте рассаживаться: мальчик — девочка, мальчик — девочка. Пора уже и начать.

— А по какому поводу наливаем? — поинтересовался Иванов, когда Михаил, на правах хозяина, с аппетитным хрустом отвинчивал пробку первой бутылки.

— А с каких это пор тебе повод стал нужен? — подмигнул девчатам Михаил.

— Ты что, ему не сказал? — удивилась Ирина и стала объяснять:

— Мишиной дочке сегодня исполняется пять лет. Миша, когда нас с Наташкой приглашал, объяснил. Не понимаю, почему он тебе не сказал?

— Я знаю Михаила больше четырёх лет, и уже давно перестал чему-то удивляться, — ответил Иванов.

— Давайте выпьем за мою дочурку — Танечку! — Михаил поднял рюмку. — Правда, я её уже больше года не видел. Но как кончится вся эта «заваруха», поеду к её мамке в Ленинград. Соскучился я по дочурке… Здоровья, доча, тебе! Расти умной и красивой! И будь счастливее нас!

— Здоровья и красоты твоей дочке! — поддержал Иванов, поднимая рюмку.

— Здоровья, красоты и немножко везения! — присоединились девушки.

Чокнувшись, выпили. Почти не закусывали. Ковалёв начал разливать по второй. Девчонки запротестовали:

— Мы же сейчас сразу «начавкаемся».

— Пейте на здоровье. Не жалко, — Михаил, наполнив рюмки, поставил опустошённую наполовину бутылку на стол.

— Нужны вам пьяные бабы? — спросила Наталья.

— Саня, как ты там говоришь про пьяных женщин? — Ковалёв наморщив лоб, вопросительно смотрел на Иванова, пытаясь припомнить.

— Хочешь побачить чёрта — напои бабу…

— Нет-нет, другое… — перебил Михаил.

— Трезвая женщина — загадка, пьяная женщина — находка, — произнёс, откусывая и жуя солёный огурец, Иванов.

— Как? — удивилась Наташа. — Находка?..

— Это я пьяная — находка! — запела Ирина. — Найдите меня кто-нибудь пьяную да связанную!..

— Значит, следующий тост — за женщин! — провозгласил Ковалёв.

Мужчины выпили стоя.

За столом Наталья сидела справа от Иванова, и он пытался ухаживать за ней, но у неё это получалось быстрее, и выходило, что это она ухаживает за ним. После нескольких своих неуклюжих попыток Иванов не стал возражать.

Михаил снова наполнил бокалы.

— Прошу всех встать. За тех ребят, которые уже не с нами…

Пили молча. Потом сделали перерывчик.

— Это правда, что у твоей дочки день рождения? — поинтересовался у Михаила Иванов, когда девчата отправились на кухню.

— Правда, — ответил Ковалёв, — только был на прошлой неделе. Сегодня — это повод собрать девчонок.

— Ну, ты — мастер! — удивляясь Мишкиной находчивости, похвалил Иванов. Больше он ничего не успел сказать, потому что в комнату вернулись девушки.

Мужчины сидели рядом за столом. К Иванову подошла захмелевшая Ирина:

— Саша, можно я тебя поцелую? И прими мои извинения за тот испорченный вечер.

Иванов даже растерялся от такого предложения. Он не успел придумать, что ответить, как Ирина, сев к нему на колени, впилась в губы тяжёлым затяжным поцелуем, обвив его шею руками. Чтобы не потерять равновесия, ему тоже пришлось обнять девушку. Во время такого неожиданного поцелуя Иванов не закрыл глаз, поэтому успел увидеть, как прежде, чем выйти на балкон, Наталья бросила в сторону целующихся короткий жесткий взгляд. Он заметил, как сверкнули её глаза.

В это время вскочивший из-за стола Ковалёв корчил Иванову страшные гримасы, а тот, разводя поочерёдно руки, показывал, что ничего не может поделать. Наконец Михаилу надоело смотреть на такое безобразие, и он, со словами: «Каждому своё», решительно оторвал Ирину от Иванова, и сам стал ее целовать. Иванов попытался разыграть роль Отелло, но, убедившись, что на его актёрские дарования не обращают внимания, остыл и, художественно вздохнув: «Ну, что ж, не буду вам мешать!..» — вышел на балкон.

Наталья курила. Он встал рядом. Некоторое время они молчали. Она делала глубокие затяжки, вглядываясь в темноту, думая о чём-то о своём. Облокотившись на перила, склонив голову вниз и подав плечи вперёд, девушка казалась отрешённой от происходящего. Свет, падавший из комнаты, освещал её красивый профиль, и Иванов, не стесняясь, рассматривал Наталью. Казалось, что она не замечает и его присутствия. Не зная, с чего начать разговор, Иванов сказал первое, что пришло в голову:

— Интересно, небо тёмное, а нет ни одной звёздочки. Почему?

Девушка подняла голову и посмотрела на небо. Иванов попытался поймать взгляд её красивых глаз.

— Ты не куришь? — спросила она, посмотрев на Иванова.

— Давно бросил.

— А я недавно закурила. Тебе нравятся курящие женщины? — В её вопросе слышалось утверждение.

— Не нравились, пока не встретил тебя, — не соврал Иванов. — Ты красивая, а таким многое прощается.

— Значит, ты ещё не видел красивых.

— Не спорю. Но ты — красивая.

Она сделала последнюю затяжку, глубоко выдохнула, затем одним движением указательного пальца далеко отшвырнула окурок, который маленькой красной ракетой ушёл в темноту ночи, и посмотрела на Иванова с каким-то грустным лукавством:

— А я не женщина, я — прапорщик.

— Пойдём-ка, покажу тебе что-то удивительное, — шагнув в комнату, позвал Иванов.

— Интересно, чем это меня можно удивить? — произнесла Наталья и, мимо целующихся у стола Михаила с Ириной, прошла за Ивановым в коридор.