— Так еще вчера, — кивнула она. — Он вечером...

— Все, — махнул он рукой, — свободна. Секретарша хотела выйти.

— Привет деловым-бизнесменам-коммерсантам — от тебя, Юрьич. — Не давая ей выйти, в дверях встал круглолицый здоровяк в темных очках.

— Иди, Зинаида, — поторопил женщину Гобин.

Здоровяк оседлал стул, положил на спинку сильные руки и не мигая уставился на Гобина.

— Терпеть не могу, — буркнул тот, — когда меня, будто теща будущего зятя, рассматривают.

— От тебя какой-то деловой вышел, — сказал здоровяк. — На «мерсе»

«шестисотом» прикатил. Если по поводу его, то цена...

— Вот что, Русый, — выдохнул Гобин, — давненько мы с тобой не общались.

Надеюсь, добро ты помнишь?

— Как не помнить. — Скрипнув стулом, тот повел могучими плечами. — Но надеюсь, и ты не запамятовал, что я тебе тоже...

— Ты за то и получал неплохо, — заметил Яков Юрьевич. — — Давай ближе к телу, — поморщился Русый, — то бишь к делу. Чего надо?

— Разумеется, — сидя на заднем сиденье «мерседеса», кивнул Викинг. — Думаю, он понял. — Вслушавшись в голос в сотовом телефоне, нахмурился. — Думаю, позвонит, — кивнул он.

— Последнее время, Викинг, — раздраженно ответил мужчина, — ты слишком много стал думать. Нужно работать! Ты за это получаешь деньги. Думать — это привилегия умных. Вечером перезвони. Если не будет результата, займись этим сам.

— Хорошо, — улыбнулся Викинг. Отключив телефон, немного подумал. — Ну что же, — пробормотал он, — придется задержаться в этом милом городе.

— Добрый день, — входя в палату, поздоровался молодой мужчина в штатском. — Как вы себя чувствуете? — осторожно подвинув стул к кровати, на которой лежала Валентина, сочувственно спросил он.

— Нормально, — кусая губы, хмуро ответила женщина. Он внимательно посмотрел на нее. Отметив в глазах волнение, на мгновение прищурился.

— Я следователь прокуратуры Себостьянов Василий...

— Что нужно? — перебила его Валентина.

— Что с вами, Валентина Андреевна? — снова внимательно посмотрел ей в глаза следователь.

— Уходите! — крикнула она. В палату быстро вошла миловидная женщина средних лет в белом халате.

— Извините, — обратилась она к Себостьянову, — но больной нужен покой.

— Я следователь. А ее мать, — заезжала...

Себостьянов кивнул на Резкову — Повторяю, — уже настойчиво сказала женщина в халате, — больной нужен покой. Никаких посещений, кроме матери. И тем более — разговоров о случившемся, — понизив голос, добавила она.

— Извините. — Он встал. — А кто вы?

— Лечащий врач Резковой — Раиса Борисовна Либертович.

— Очень приятно, — буркнул следователь. — Но понимаете, мать Валентины Андреевны час назад была у нас. Она сказала, что дочь хочет говорить с кем-нибудь из работников...

— Поймите, — раздраженно сказала Раиса Борисовна, — Валентина перенесла не только физическую боль. Она душевно травмирована. Человек, который...

— Рано вы сделали вывод, — коротко усмехнулся Себостьянов.

Либертович хотела что-то сказать, но ее опередил нервный голос Валентины:

— Прекратите! Ради всего святого! Стахов не насиловал меня! Когда это случилось, его не было! Мы с ним сильно поругались, и я его выгнала. Он не виноват! Кто были эти... — Не договорив, заплакала. Либертович наклонилась над рыдающей в подушку Резковой и громко позвала:

— Сестра!

Следователь вышел. Мимо него в дверь палаты пробежала полная медсестра.

— Странно, — пробормотал он. — Мать говорила другое. Правда, тогда Резкова не была в отдельной комфортабельной палате. Извините, — обратился он к молодой веснушчатой девушке в белом халате, катившей медицинскую тележку, — сколько стоит лечение в этой, — он кивнул на дверь, — палате?

— Вам в ней не лежать, — окинув его оценивающим взглядом, фыркнула она.

— Я это понял сразу, — улыбнулся он.

Толкая тележку перед собой, девушка двинулась дальше.

— Девушка, — догнав ее, Себостьянов пошел рядом, вы не знаете, к Резковой, когда ее переводили в эту палату, никто не приходил?

— Ревнивый муж? — смеясь, взглянула она на него.

— Вернее, брат, — серьезно проговорил он. — И беспокоюсь о здоровье своей сестры. Вы знаете, что с ней произошло?

— Об этом, — вздохнула девушка, — все говорят. Тут милиция приходила, — шепотом, словно боясь, что ее кто-то услышит, продолжила она. — Преступника, говорят, задержали. Только какой преступник Стахов, — она махнула рукой. — Мы и то знаем, что не он это. А милиция и насильники эти — почитай, одна компания.

— Это почему же вы так плохо о нашей милиции думаете? — поинтересовался следователь.

— Так это все знают, — ответила девушка. — Кого сейчас берут в милицию-то? Тех, кто...

— Значит, к ней милиция приходила... Давно?

— Они у нее в палате были, вместе с Раисой Борисовной. А потом ее сразу перевели в отдельную палату.

— Литкова! — раздался сзади резкий голос Либертович. Девушка, испуганно ойкнув, побежала к ней. Себостьянов криво улыбнулся и неторопливо пошел следом.

— О чем ты с ним говорила? — быстро, не спуская глаз с подходившего следователя, спросила Либертович явно испуганную медсестру.

— Он просто клеиться начал, — соврала та. — А парень...

— Так как, красавица, — громко спросил Себостьянов, — пойдем в ресторан?

— У вас в прокуратуре все донжуаны? — насмешливо спросила Либертович.

— Мужчина и в прокуратуре остается мужчиной, — улыбнулся Себостьянов. — И ничто человеческое ему не чуждо. В расширенных глазах медсестры плеснулся страх.

— К тому же вовсе не обязательно кричать о том, что я из прокуратуры.

Сейчас отношение к органам у большинства негативное. Так что вы, можно сказать...

— Иди, — взглянула на медсестру Либертович. Та, бросив на следователя благодарный взгляд, вернулась к тележке.

— Почему Резкову перевели в другую палату? — спросил Себостьянов. — Насколько я знаю, эти палаты, — он обвел рукой, указывая на четыре двери, — так сказать, элитарные. Если проще, — следователь улыбнулся, — то очень дорогие.

Резкова же не является...

— Занимайтесь своей работой, — улыбнулась Раиса Борисовна, — а нам позвольте выполнять свою. Наши профессии сходны. И вы и мы стоим на страже жизни и здоровья людей. А сейчас извините, я на работе. Как, впрочем, и вы.

Если вам так необходимо переговорить с Резковой, это можно сделать через несколько дней, впрочем, как только это будет возможно, — явно издеваясь, закончила она, — я вам немедленно позвоню.

— Буду премного благодарен, — поклонился Себостьянов.

— Ты? — отступив на шаг, спросила Элеонора.

— Здравствуй, Элен, — улыбнулся Викинг.

— Добрый день, Альфред, — насмешливо поклонилась она.

— Ну вот, — с сожалением проговорил он, — сколько лет не виделись, а вместо...

— И ты смеешь говорить об этом! — вспылила она. — Ведь ты так неожиданно пропал, что...

— Поверь, милая, на это были веские причины. Иногда судьба бывает безжалостной и бьет очень и очень сильно.

— Настолько сильно, — сердито взглянула на него она, что ты не приехал на похороны матери. А через полгода без тебя похоронили и отца.

— Я уже сказал, на то были очень веские причины. А ты изменилась, раньше ты, говоря о родителях, называла их папа и мама.

— Тогда они были живыми, — сказала Элеонора.

— Ты разрешишь войти? — спросил он. — Или...

— Заходи.

Викинг шагнул в прихожую.

— Это тебе. — Он протянул Элеоноре большой пакет. — И это. — Он поставил к ногам Элеоноры небольшую корзинку с розами. Посмотрев на цветы, она молча покачала головой. — Я слышал, у тебя есть дочь, — сказал Викинг.

Элеонора посмотрела на большую коробку в его руках.

— От кого же ты это слышал? — удивилась она.

— Земля слухами полнится, — неопределенно ответил он и отдал коробку. — Надеюсь, девочке понравится.

— Ты зачем приехал? — держа коробку, спросила она.

— Дела привели в Воронеж, — ответил Викинг. — И эти же дела требуют, чтобы я задержался здесь на неопределенное время. И я подумал: может быть, Элен...

— Вот в чем дело, тебе просто нужно где-то пожить.

— Ты догадлива, — кивнул он. — Но, как я понял, я приехал зря. Ты замужем?

— Была, — вздохнула Элеонора. — Но это не имеет никакого значения. Ты можешь остаться.

— Телефоном пользоваться можно? — спросил он и, не дав ей ответить, улыбнулся. — Извини. Просто привычка проверять, есть телефон или нет.

— Странная у тебя привычка, — покачала она головой.

— Наверное, — легко согласился Викинг. — И не одна. Я вообще сильно изменился. Наверное, годы. Старость, она...

— Ты старше меня на два года, — вспомнила Элеонора. — Выходит...

— Баба в сорок пять, — засмеялся он, — ягодка опять. Про мужчин этого не говорят. Да, где дочь?

— Завтра приедет, — ответила Элеонора, — так что увидишь. Надеюсь, завтра ты не уедешь?

— Я тоже на это надеюсь, — серьезно проговорил Викинг.

Вот так-то, — весело проговорил Олег. Пересчитав деньги, удивленно хмыкнул:

— Странно. Все целы.

— Топай, — хмуро посоветовал ему старший сержант, а то...

— Все, начальник, — усмехнулся Олег, — угрозы засунь в карман. Салют. — Вскинув руку, шагнул к выходу.

— Доиграешься, Страх, — буркнул дежурный капитан.

— Это смотря во что играть, — задержавшись на мгновение, бросил Олег. — И немаловажно — как, — многозначительно добавил он.

— Иди, умник, — презрительно улыбнулся старший сержант. Олег хотел еще что-то сказать, но сдержался и вышел.

— Так. — Остановившись у подъезда, достал сигареты. — Наверное, нужно Вальку навестить. Хотя нет, — тут же передумал он, — у нее сейчас настроение не то. Да и мне это не в жилу. Это Хват. — Перекатая желваки, прикурил. — Наводить разбор с ним — себе дороже выйдет. С Валькой расстался. Так что все побоку.

Правда, бабок осталось не так уж и много. Куда же двинуть? К Колобку? Он сейчас не примет. — Олег усмехнулся. — Так куда же?

— Эй, — услышал он голос. Повернувшись, увидел стоявшего с бутылкой пива Колобка. — Чего замер? — спросил тот. — От радости окаменел?

— Ты? — удивился Олег.

— Потопали. — Колобок протянул ему бутылку. — А то товарищи из ментовки узрят.

— Как узнал? — идя за ним и открывая бутылку, спросил Олег.

— Себостьянов позвонил, — буркнул Колобок. Подойдя к машине, открыл дверцу. — За телками поедем?

— Знаешь, — усаживаясь, криво улыбнулся Стахов, — сейчас никакого желания нет. Хочется пожрать да бухнуть. Может, потом...

— Тогда едем, а то потом придется по улицам мотаться.

— Имей в виду, — предостерег его Олег, — я уже на подсосе. Можно сказать, накатом иду.

— Понятно, — кивнул Колобок. — Мы с тобой неплохо загуляли. Но у меня сейчас бабки имеются. Одна работенка подвернулась.

— Тогда вперед, за женской половиной.

— Крученый ты стал, — заводя машину, сказал Колобок, — как поросячий член.

— Вот это да! — поразился Олег. — Игорек культурно-вежливым стал. Даже в поговорках не матерится.

— Хорош тебе, — тронув «Москвич», покосился на него Колобок.

— Что про Вальку слышно? — немного помолчав, решился спросить Олег.

— Хором ее отодрали, — зло сообщил Колобок. Притормаживая, повернулся к приятелю. — Ты разбор хочешь устроить?

— Не до того, — ответил Олег. — А ты что, — он посмотрел на Колобка, — знаешь, с кого спросить можно?

— В то, что ты Вальку с кем-то отодрал, никто и не верит. А вот кто ее на самом деле сделал... — Не договорив, пожал плечами.

— Мне эти разборы сейчас, — негромко проговорил Олег, — как собаке пятая нога.

— Так-то оно так, — не согласился Игорь, — но все-таки ты с Валькой...

— Хорош тебе! — не выдержал Олег. Бросив на него быстрый взгляд, Колобок счел за лучшее промолчать.

10

— Но я приехала из Москвы! — сердито говорила Зоя.

— Нам хоть из Парижа, — улыбнулся сидевший у двери в палату молодой мужчина. — Приказано никого не пускать.

— Я от ее матери, — вздохнула Зоя. — Вот. — Она вытащила из сумочки запечатанный конверт.

— Письмо можно, — кивнул мужчина, — передам.

— Куда мне обратиться? — убрав письмо в сумочку, тихо спросила она.

— Девушка, — уже раздраженно проговорил охранник, — давайте прекратим.

Во-первых, Розова чувствует себя очень плохо. Врачи запретили всякие разговоры с ней. Даже оперативникам не разрешили.

— Да, похоже, вы совсем недавно в милиции, — вздохнула Зоя.

— Это почему же ты так решила? — разозлился мужчина.

— Раз вы находитесь у палаты Розовой, значит, милиция охраняет ее. Вы сообщили мне о ее самочувствии. И даже о том, что из милиции с ней никто не говорил. — Мужчина поднялся и растерянно уставился на нее. — Представляете, что будет, — улыбнулась Зоя, — если я пойду в уголовный розыск и расскажу там все, что вы мне сказали.

— Это... — не зная, что и как говорить, он быстро посмотрел по сторонам. — Устал я, — признался он. — Сидишь здесь, как мумия. А эти больные, какие ходят, с расспросами да сочувствием лезут. — Вздохнув, махнул рукой. — Ладно. Ты вроде ничего, иди, только недолго, пока врачей нет. А то...

— Я очень быстро, — благодарно улыбнулась она и, подхватив набитую продуктами сумку, вошла в палату. Закрыв дверь, посмотрела на лежавшую на кровати женщину с забинтованным лицом. — Танька, — сказала Зоя, — кто же тебя так? — Подойдя, аккуратно приподняла простыню. Увидев перебинтованный живот и правую руку, горестно вздохнула.

— Зоя, — услышала она слабый голос.

— Танька, — радостно проговорила Зоя, — узнала. А я уже перепугалась.

— Как мама? — простонала Розова.

— Сейчас ничего, — немного помолчав, ответила Зоя, — а сначала... — Не договорив, махнула рукой. Затем начала вытаскивать из сумки продукты. — Вот это, — приподняв, показала двухлитровую банку огурцов, — Мария Андреевна дала, твои любимые, малосольные...

— Зойка, — всхлипнула Татьяна, — ты знаешь, что со мной сделали?

— Таня. — Зоя наклонилась над ней. — Все будет хорошо. Ты же сильная.

Все...

— Значит, не знаешь, — приглушенно всхлипнула Розова. И неожиданно тонко, пронзительно закричала.

— Танька, — испуганно, не зная, что делать, склонилась над ней Зоя.

Дверь распахнулась, и в палату вбежал милиционер. В его руке был пистолет.

— Руки! — воскликнул он.

— Да ты что! — не поворачиваясь, закричала Зоя. — Плохо ей! Зови кого-нибудь! Быстрее!

Сунув пистолет за пояс, милиционер бросился назад.

— Мне ногу отрежут, — сквозь тонкий плач расслышала Зоя.

— Да ты что?! — Наклонившись так, чтобы та видела, Зоя энергично затрясла головой. — Я разговаривала с врачом. Ничего подобного. Все будет хорошо.

— Правда? — прошептала Розова.

— Я когда-нибудь тебе врала? — сердито спросила Зоя. В открытую дверь быстро вошел пожилой мужчина в пенсне. Он хотел что-то сказать, но, услышав слова Зои о разговоре с врачом, кивнул, остановился и, протянув руку, задержал охранника.

— Все у тебя будет хорошо, — говорила Зоя. — А сейчас, — оглянувшись, она увидела врача и охранника, — мне пора. До свидания. — Она виновато улыбнулась и пошла из палаты.

— Подождите, — услышала она голос за спиной. Зоя повернулась и увидела вышедшего за ней врача.

— Извините, — не поднимая головы, виновато проговорила она. — Я...

— Спасибо, — негромко сказал тот.

Она удивленно подняла голову и растерянно посмотрела на него.

— У вашей подруги, — мягко взяв за локоть, он повел ее по коридору, — были надрезаны вены коленного сгиба. В кровь попала грязь, произошло заражение, Татьяна решила, что ногу ей ампутируют. Отказывается от лечения. Я хороший врач, но бывают случаи, когда очень нужна помощь больного. Надеюсь, ваши слова убедили ее и она поверит в свое выздоровление, а следовательно, и мне. Только извините, — улыбнулся он, — о разговоре с вами я как-то запамятовал.

— Я виновата, — снова смутилась Зоя, — но что мне оставалось делать?

— Вы поступили правильно, — сказал врач и обратился к охраннику:

— Эту девушку к больной пускать разрешено. Запишите, пожалуйста, это и для других дежурных.

— Ваше имя? — обратился к Зое тот. — Фамилия, отчество?

— Зоя Николаевна Барсукова. — Зоя протянула ему паспорт.

— Здорово, — войдя в палату, буркнул Горбун.

— Наконец-то, — сказал Иннокентий. — Тебе Катька передала, что я зову тебя?

— Катька? — удивленно спросил Горбун. — Да что-то говорила.

— Так какого черта не приходил?! — заорал Иннокентий.

— Вот что, Кешенька, — подойдя к кровати, сказал Горбун, — визжать на меня не надо, понял?

— Ладно. Я слышал твой разговор с Катькой. Что ты согласился работать на нее. — Не договорив, Иннокентий закашлялся.

— И что из этого? — пожал плечами Горбун. — Твоя сестра — довольно крутая бабеха. Муж у нее сам знаешь кто. Кстати, Арсен и послал меня помогать ей. Ну а если у нее здесь свои дела, то почему бы не помочь?

— Я заплачу тебе сколько захочешь, — торопливо проговорил Клин. — Надо убрать всех, кто был со мной.

«Желания братца и сестренки совпадают», — мысленно отметил Горбун, а вслух спросил:

— Чего ты боишься?

— Это не твое дело, — раздраженно бросил Иннокентий. — Если сделаешь то, о чем прошу, будешь иметь много денег. Ведь ты ни на кого конкретно не работаешь, у Арсена сейчас только потому, что...

— Давить на меня не надо, — покачал головой Горбун, — я этого терпеть не могу.

— Нужно убрать тех, — торопливо продолжил Клин, ухватившись руками за специальное кольцо и чуть приподнявшись, — кто был со мной. Потому что... — Не договорив, замычал от боли и рухнул на спину. Его лицо покрылось каплями пота.

«Угадал я, — подумал Горбун. — Кешка хапнул большие деньги. Или еще что-то. Так что нужно соглашаться. Хотя сначала следует разузнать все. Но тогда и его можно под сплав пустить». Он взглянул на скрипевшего зубами от боли Иннокентия.

— Позови медсестру, — промычал тот, — пусть обезболивающий укол сделает.

— Так это и я могу, — оскалился Горбун. Вытащив из широкого пояса одноразовый шприц и ампулу морфия, взглянул на Иннокентия.

— Быстрее, — простонал тот.

— Тебе-то, — подходя, как бы невзначай поинтересовался Горбун, — что колют?

— Анальгин, — выдохнул Иннокентий, — очень редко промедол. Или еще что-то. Помогает только на полчаса. Потом снова больно. Коли быстрее.

— Зачем ты Розову сделал? — протирая смоченной в спирте ваткой бицепс Иннокентия, безразлично спросил Горбун.

— Из-за Катьки. Да делай же ты.

— Лучше сестричку позову. — Убрав шприц и ампулу в широкий пояс, Горбун шагнул к двери.

— Сволочь, — промычал Иннокентий.

— Может, скажешь, — повернулся к нему Горбун, — что ты взял у Таракана?

— Ты уже знаешь, — простонал Иннокентий. Сглотнув слюну, хрипло проговорил:

— Если Арсен узнает, он убьет меня. Из-за Таньки.

— Что ты взял у Таракана? — вернувшись к кровати, повторил свой вопрос Горбун.

— Зеленые, — немного помолчав, ответил Иннокентий. — Десять тысяч.

— Всего-то? — недоверчиво хмыкнул Горбун.

— У меня еще есть, — торопливо проговорил Иннокентий. — Я дам тебе двадцать. Только убери тех, кто со мной был. Вот. — Он вытащил из-под матраца сложенный вчетверо листок. — Здесь все.

— Понятно. — Горбун развернул листок. — Даже адреса поставил, — усмехнулся он.

— Сделай укол, — снова попросил Иннокентий, — или сестру вызови.

— Катьку вызвать не могу, — ухмыльнулся Горбун, — не знаю, где она.

— Ты чего кровь пьешь? — зло спросил Иннокентий.

— А ты не мычишь, — отметил Горбун.

— Ты сделаешь этих? Которые...

— Если не отстегнешь мне десять кусков, — улыбнулся Горбун, — я сообщу Арсену. Твои приятели, которых ты приговорил, подтвердят.

— Гнида! — взвыл Иннокентий.

— Даю тебе пару дней, — необидчиво сказал Горбун. — Надумаешь — будешь жить. Ну а если нет... — И засмеявшись, быстро вышел.

— Сестра! — визгливо прокричал Иннокентий. — Больно!

— Этот говорит, — проходя мимо поста дежурной медсестры, сказал Горбун, — что ему пора какой-то укол делать.

— Зачем тебе это? — вытирая потное лицо, спросил Руслан.

— Мне нужно узнать, — спокойно ответила Екатерина, — как она себя чувствует. И ничего больше.

— Если я правильно понял, — немного помолчав, проговорил Фанфарин, — Таню пытался убить твой брат. Екатерина холодно улыбнулась.

— Если бы у тебя была сестра, — не сводя глаз с его лица, спросила она, — ты бы заступился за ее честь?

— Ты не подумала о том, — покачал он головой, — что будет, если Арсентий узнает правду. А в том, что он будет искать исполнителей, нет никакого сомнения. К тому же Розова жива. Она знакома с Кешкой и наверняка узнала его. А ты хочешь... — Осененный догадкой, он расширил глаза.

— Надеюсь, ты не станешь оповещать об этом Арсентия? — стараясь говорить спокойно, спросила Екатерина.

— Я? — усмехнулся Руслан. Снова стерев капли пота, засмеялся. — Мы с твоим муженьком не в тех отношениях, чтобы я в чем-то помог ему. Было время, Арсентий и не замечал меня. Сейчас я сам прочно стою на ногах. Конечно, не так устойчиво, как Арсентий, но все же, однако помогать тебе, — без перехода проговорил он, — тоже не буду. Не потому что боюсь, — заметив насмешку в глазах Екатерины, добавил Руслан, — а потому что это не моя кухня. Хотя, если говорить честно, я на твоей стороне. Розова...

— Только не говори об этом Рите, — перебила его Екатерина. — От нее можно ожидать всякого. В том, что она не скажет Арсену об Алике, — она улыбнулась, — я уверена. Хотя бы потому, что испугается тебя.

— Понятное дело, — самодовольно заметил Руслан. — Она живет за мой счет. Кем была Ритка? — пренебрежительно хмыкнул он. — Дешевой девочкой по вызову. Я сделал ее сначала хозяйкой таких дам. Затем, сам не знаю как, уложил к себе в постель. И знаешь, не жалею об этом. Баба она пробивная. Сейчас научилась делать деньги. Хватка у нее есть. Желание зарабатывать — тоже. Если она узнает об истории с Розовой, сообщит Арсену сразу. Ритка завидует тебе. Это понятно без слов. Когда ты обратилась ко мне за помощью, Ритка заревновала. Так что смотри, — предупредил он, — будь начеку. Она и рожу набить может запросто.

Такое уже не раз бывало.

— У нас с ней, — сказала Екатерина, — раза три доходило до драки. Но потом зла друг на дружку не держали. Чего по-бабьи не бывает.

— Ладно, — с деланным сожалением сказал Руслан, — мне пора. У меня сегодня несколько важных встреч.

— Значит, понравилась тебе Катька? — Рита пытливо взглянула на бившего боксерский мешок Хвата.

— А что? — С коротким выдохом ударив правой, он повернулся к ней. — Вполне. Я бы и жил с ней. Связи у нее есть. Бабки тоже имеются. Не жизнь была бы, а малина. — Хват рассмеялся.

— Ты забыл, кто ее муж, — напомнила Рита. — Если Арсен узнает о вашем романе, с тебя голову с первого снимет. Ее, может, просто отлупит, а тебя убьет, это точно.

— Да видал я этих арсентиев, — с разворотом ударив ногой по мешку, усмехнулся Хват. — Пусть свои головы берегут. На мою и так желающих полно.

— Что за неприятности у тебя в Воронеже? — спросила Рита.

— Да так. — Хват зло ощерился и нанес несколько сильных ударов по мешку.

— Я слышала, из-за какой-то женщины.

— А тебя это колышет? — Хват недовольно взглянул на нее.

— Меня — нет, — рассмеялась Рита. — А вот если Катька узнает, — посмеиваясь, добавила она, — то представляю, какое у нее настроение будет. Ее хахаль из-за бабы из Воронежа уехал. Ты ее, ту бабу, изнасиловал вроде. Я слышала даже...

— Хорош тебе! — рявкнул Хват. — Не лезь не в свое дело, ясно? — угрожающе сказал он.

— Ты меня на испуг не бери, — предупредила Рита, — а то Руслану пожалуюсь, и все. Представляешь, что будет?

— Да подставили меня там, снова впечатав кулак в мешок, буркнул Хват. — Водила один. Сука! — Он нанес мощный боковой левой.

— Ах да, — кивнула Рита. — Ты же у Гобина работаешь. Что-то вроде диспетчера, — рассмеялась она.

— Где Руслан? — посмотрел на часы Хват. — Нам ведь надо...

— С Катькой что-то решает, — недовольно проговорила Рита.

— Что-то долго решает, — сказал Хват. — Может, они договор о взаимовыручке в постели подписывают? — ехидно предположил он, глядя на вспыхнувшую от злости Риту. — Не психуй. — Зубами развязав шнурки перчаток, стянул их. — Руслан — верный мужик.

Услышав в его тоне насмешку, Рита быстро вышла.

— Где была, госпожа? — согнувшись в шутливом поклоне, спросил Горбун.

— Там, — отрезала Екатерина, — где меня уже нет.

— Неплохой ответ, — кивнул Горбун. Усмехнувшись, отвернулся.

— Ты был у Кешки?

— Он сделал Розову, — не поворачиваясь, бросил Горбун, — по-твоему заказу. А заодно и Таракана. Надеюсь, ты понимаешь, что сделает с тобой и твоим братцем Арсентий, если узнает это?

— От тебя? — напряженно ожидая ответа, спросила Екатерина.

— Необязательно.

— Чем тебя разозлил Кешка?

— Чем мог разозлить меня твой братец? — Горбун развел руками.

— Давай говорить на языке, понятном обоим. Чего именно ты хочешь? Это мой вопрос. Я хочу только одного — чтобы ты работал на меня. Мне нужен ясный ответ. Потому что мне нужна, необходима твоя помощь. Так как?

— Но Арсен, — не отводя взгляда, пожал плечами Горбун, — он...

— Ты согласен работать на меня! — не сдержавшись, воскликнула она.

— Что я должен сделать? — спокойно спросил Горбун.

— Все, о чем просил Кешка!

— Ты была у него? — Екатерина молча покачал головой. — Так, может, он просил убить тебя? — усмехнулся Горбун.

— Как я поняла, — перебила Екатерина, — Кешка решил одним выстрелом убить сразу трех зайцев. Убить Таньку, доказать мне, что я на него могу рассчитывать, и ограбить Тараканова. Кстати, Петра я знаю. Вернее, знала. — Вспомнив, что говорит о мертвом, Екатерина поморщилась. — Я говорю это тебе потому, что уверена: ты не скажешь Арсентию. Хотя бы потому, — увидев его усмешку, уверенно продолжила она, — что опоздал. Кроме того, ты уже убрал двоих. Костю и...

— Значит, мне идти по списку. — Достав листок, полученный от Иннокентия, он положил его на стол, Екатерина быстро пробежала его глазами.

— Значит, по списку, — кивнула она.

— В таких случаях выдается аванс, — спокойно заметил Горбун.

— По-моему, здесь важен конечный результат. — Екатерина достала сигарету. Горбун, щелкнув зажигалкой, дал ей прикурить.

— Не понял? — вопросительно протянул он.

— Кешка не просто так убил Тараканова. Но сам он не мог выйти на него.

Кто-то дал ему сведения о том, что именно тот повезет. А значит, наводчик, по-моему, так называют того, кто...

— Кешка сказал, — перебил Горбун, — что взял в машине Таракана десять тысяч баксов. Про наводчика я как-то не подумал.

— Что ты решил с Кешкой? — нервно спросила Екатерина.

— Решать будешь ты, — сказал Горбун. — Что скажешь, то и будет. Лучше бы, конечно, если бы он погиб в аварии. Для тебя лучше. Потому что Арсен нажмет на него — и он расколется. Такие, как твой братец, — пренебрежительно добавил он, — слабаки во всем. Просто прикрываются другими. Кешка никто, потому...

— Ты знаешь, — негромко сказала Екатерина, — что Розова жива?

— Слышал, — кивнул он, — правда...

— Она здесь, — вздохнула Екатерина, — в Туле. В какой-то больнице. Я пыталась узнать, где именно, не получилось.

— Ее наверняка охраняют, — бросил Горбун. — Менты, да и, наверное, парни Арсена.

— Арсентий не пошлет своих, — возразила Екатерина. — Хотя бы потому, что этим делом заинтересовалась милиция.

— Вообще-то да, — согласился Горбун, — Арсен не станет засвечиваться.

— Правда, он уже знает, где находится Танька, — высказалась она. — И наверное, нашел среди медиков своего человека.

— Зачем ему это? — усмехнулся Горбун.

— Хотя бы затем, чтобы кое-что узнать от Таньки.

11

— Кто? — удивленно говорил в сотовый телефон Арсентий. Выслушав, недоуменно покачал головой. — Как она представилась?

— Зоя Николаевна Барсукова, — сказал женский голос.

— Подожди, — попросил он и, взяв авторучку, сказал:

— Повтори, — потом хмыкнул. — Кто же эта незнакомка?

— Она представилась как подруга Татьяны.

— Подруга? — вновь изумился Арсентий.

— Хирург похвалил ее: Барсукова оказала моральную поддержку Розовой. У нее ведь...